Ю. БУДКИН: Это радиостанция «Говорит Москва». Сегодня четверг, 2 июня. Меня зовут Юрий Будкин. Всем доброго дня! Сегодня программа «Пиджаки», и в ней без пиджака депутат Государственной Думы Мария Кожевникова. Добрый день.

М. КОЖЕВНИКОВА: Добрый день.

Ю. БУДКИН: Прямой эфир — значит, можно звонить по телефону: 7373948, код города 495-й. SMS-портал работает, можно на номер в Telegram писать: +79258888948. Можно через Twitter, можно через сайт govoritmoskva.ru писать. Я предлагаю начать с предварительного голосования. Вы участвовали в нём?

М. КОЖЕВНИКОВА: Да.

Ю. БУДКИН: Объясните — зачем?

М. КОЖЕВНИКОВА: У нас большая партия, очень много желающих попасть в Государственную Думу и в другие органы власти, поэтому это, если сказать на актёрском языке, некий кастинг. То есть ты приходишь к людям и видишь, есть у тебя поддержка или у тебя её нет. И те люди, которые совершенно новые лица… Потому что внутри партии тоже существуют свои какие-то конфликты — одни хотят, другие не хотят. Поэтому, чтобы этого не возникало, каждый регион должен найти своих лидеров — тех людей, которых поддерживают. Поэтому мне кажется, что всё… Во-первых, я праймериз проходила в Вологодской области.

Ю. БУДКИН: Это тоже отдельный вопрос: почему именно в Вологодской?

М. КОЖЕВНИКОВА: Мы перейдём на этот вопрос чуть позже. И огромное количество людей приходило, и задавали очень интересные вопросы, очень конкретные, сложные. То есть мне вообще понравилось это участие в праймериз, когда ты чувствуешь, что тебя поддерживают или не поддерживают твою точку зрения. Я нашла огромное количество единомышленников. Почему Вологодская область? Дело в том, что три месяца назад… Вообще я сейчас являюсь депутатом Государственной Думы от Москвы, но три месяца назад…

Ю. БУДКИН: Но вы москвичка?

М. КОЖЕВНИКОВА: Да, я сама москвичка. Три месяца назад ко мне обратились люди, более 100 тысяч подписавшихся. Я думаю, что все знают такой известный бренд «Вологодское сливочное масло», которое хотели приватизировать. На самом деле война за него ведётся уже несколько лет. Первую приватизацию смогли снять, а со второй было всё очень сложно. Там много различных таких ситуаций. К примеру, государство вложило несколько миллиардов за последние несколько лет, а решили продать его за 1 миллиард. Это предприятие, которое не убыточно — несмотря на то, что достаточно уважаемые мною СМИ пишут такую информацию. Все кредиты выплачиваются, зарплаты никогда не задерживались.

Но когда только ко мне пришли, говорят: «Маша, не надо, не стоит этим заниматься. Это уже решённый вопрос». И почему-то депутаты Государственной Думы, которые представляют Вологодскую область, отказались помочь, хотя более 100 тысяч подписавшихся. Действительно это был уже такой крик души. Люди к этому заводу относятся… Там в третьем-четвёртом поколении работают. Мне говорят: «Маша, лучше не стоит. Это вообще два сарайчика, а посередине гвоздик».

Ю. БУДКИН: Я видел. А вы вписались. И был вопрос: почему?

М. КОЖЕВНИКОВА: Во-первых, мне тема пальмового масла… Скажем так, я вообще сторонник правильного питания. Когда я стала мамой, для меня этот вопрос стал настолько актуальным, что я так немножко повернула свою сферу в законодательных инициативах в сторону именно питания — детского питания и вообще. Главное, чтобы оно было ещё и полезное — помимо того, чтобы не навредить. Поэтому я вписалась в эту историю.

Я приехала туда, потому что я привыкла всё-таки не доверять слухам и тому, что написано. А говорили мне много. Знаете, на заборе тоже написано. Я приехала и увидела уникальный завод, по последнему слову технику, уникальную продукцию. Ко мне рабочие обратились: «Мария, пожалуйста…» Мне удалось снять со второй приватизации буквально за десять минут. Помимо внутренней переписки, я не понимала, что происходит, потому что были уже даны все команды о том, чтобы снять, но всё равно РАД продолжал. И я уже обратилась напрямую, зная, что Twitter читает Дмитрий Анатольевич Медведев. Уже был такой крик. Я уже не знала, что делать. Потому что я понимала: если торги состоятся, то дальше, скорее всего, уже невозможно будет всё вернуть, перемотать обратно. Он меня услышал. И за десять минут до торгов мы сняли завод.

Но также ко мне обратились и сказали: «Мария, вы знаете, это лишь выигранный бой». Хотя мы, естественно, радовались, но сказали, что и дальше будет война продолжаться. Этот завод нравится не только людям, которые употребляют полезную продукцию, но и людям, которые бы хотели каким-то образом приобрести этот завод.

Ю. БУДКИН: И после этого вы решили? Или вам предложили?

М. КОЖЕВНИКОВА: Мне предложили, да. Люди Вологодской области обратились ко мне: «Мария, мы вас просим, чтобы вы и дальше представляли наши интересы». Для меня, честно скажу… Конечно, я взяла время подумать, потому что у меня есть семья, у меня двое маленьких детей, а это новый регион. Я по сути своей спортсменка, поэтому я к своей работе отношусь очень скрупулёзно, скажем так. Это не то, что я приехала в регион на один денёчек и уехала. Я за последние, наверное, два-три месяца, мне кажется, там больше бываю, чем в Москве. Но меня поддержала моя семья, поэтому я приняла такое решение и в результате прошла праймериз, заняла первое место. Спасибо огромное.

Ю. БУДКИН: То есть получается, что вы точно будете депутатом Государственной Думы в следующем созыве?

М. КОЖЕВНИКОВА: Ну, теперь у нас 18 сентября выборы. Ничего точно быть не может. Поэтому надо работать.

Ю. БУДКИН: Слушайте, у вас 74% поддержки, я ведь посмотрел.

М. КОЖЕВНИКОВА: Вы знаете, за несколько месяцев может произойти что угодно, поэтому расслабляться нельзя. Я никогда не расслабляюсь. Я буду ещё больше работать, чтобы увеличить этот процент и чтобы депутатов Государственной Думы от Вологодской области было больше. Сейчас есть такой депутат Митрофанов, который вообще не пойми где — может быть, где-то там в Америке. Он как раз от Вологодской области. И понятно, что он их интересы не представляет. А мне бы хотелось, чтобы от Вологодской области было больше депутатов.

Ю. БУДКИН: Но всё-таки у вас есть объяснение этим 74%? Почему? Неужели это просто потому, что вы поддержали этот протест по поводу приватизации или расприватизации этого завода?

М. КОЖЕВНИКОВА: Во-первых, завод градообразующий, основополагающий, поэтому, конечно, в этом есть тоже поддержка.

Ю. БУДКИН: На втором месте у вас стоит профсоюзный лидер области, и за него проголосовали 56% — за местного, причём начальника.

М. КОЖЕВНИКОВА: Знаете, у нас за начальников иногда странно могут голосовать.

Ю. БУДКИН: И тут москвичка Кожевникова получает 74%. У этого должно быть какое-то объяснение.

М. КОЖЕВНИКОВА: Тут объяснений много. Во-первых, на мой взгляд, я уже начала разбираться в области, поэтому есть… Как объяснить? Когда у людей одни и те же лица…

Ю. БУДКИН: Ну, усталость.

М. КОЖЕВНИКОВА: Усталость, да, от одних и тех же людей, которые говорят и не делают. Вот за завод опять же даже в области, кроме губернатора, почему-то… И то, там были тоже сложности, потому что тут тоже вертикаль власти. Понятно, откуда шла приватизация.

Ю. БУДКИН: И всё-таки смотрите, один за другим слушатели пытаются понять: а что такого страшного произойдёт? То есть вы выступали против того, что завод пытались продать задёшево? Вот пишут: «Если завод приватизируют, разве он закроется, что ли? Нет. Если он прибыльный, ничего рабочим не грозит».

М. КОЖЕВНИКОВА: Очень много есть заводов и много есть уже примеров, как заводы банкротились, как заводы после этого не существовали. А ещё идёт такая тенденция…Объясню, почему мы за него воевали. Так как я занимаюсь темой пальмового масла, я вижу, как наша продукция, как вообще импорт… Вы, я думаю, знаете и озвучивали на своём радио эту информацию, как он растёт и как он просто все наши натуральные продукты с рынка уводит. И эти цифры за последние несколько лет растут, по-моему, со скоростью света. Поэтому для нас было важно (мне кажется, это вообще для всех важно было, и не только для Вологодской области, потому что продукция продаётся в Российской Федерации) сохранить этот завод именно на государственном уровне. Объясню. Сейчас около 60–70% рынка занимают американские компании (Danone, PepsiCo), у них достаточно большие сроки годности. Это на самом деле очень глубокая и интересная тема: как вообще нашу отечественную продукцию пытаются с рынка «сбить».

Ю. БУДКИН: Это понятно. Но дальше 004-й пишет: «Вы что, не знаете, что государство — в принципе неэффективный собственник?»

М. КОЖЕВНИКОВА: Я считаю, что здесь всё-таки каждый случай единичен, поэтому есть неэффективные собственники, а есть эффективные собственники — например, по аналогии этого завода. Завод прибыльный, около 100 миллионов заплатил налогов за 2015 год, развивается, много уникальной продукции. В данном конкретном случае государство — эффективный собственник, который и приносит прибыль, и работает градообразующим предприятием, и делает полезную продукцию.

Ю. БУДКИН: А можно ли считать градообразующим это предприятие?

М. КОЖЕВНИКОВА: Конечно. Во-первых, там ещё находится академия.

Ю. БУДКИН: Это отдельная тема.

М. КОЖЕВНИКОВА: Да, это отдельная тема. Данному заводу уже 100 лет, и на нём находится база студентов, академия, в которой проходят сразу практику. И эти студенты на вес золота, они по всей Российской Федерации, их забирают раньше, чем они заканчивают эту академию. И если, к примеру, завод не будет существовать, то некоторые факультеты тоже не смогут существовать. А Верещагин (тот, кто создал всё это) создал на самом деле уникальную рецептуру, которую до сих пор никто не может разгадать. И продукцию, которая делается, знают во всём мире. Даже в ресторане в Париже подают вологодское сливочное масло. Поэтому это уникальный бренд.

Ю. БУДКИН: Теперь внутри партии пытаются разобраться. Виталий, 44-й, пишет: «Ведь почти всеми регионами правят единороссы».

М. КОЖЕВНИКОВА: Ну, не всеми регионами.

Ю. БУДКИН: Ну, в Вологодском регионе так ведь?

М. КОЖЕВНИКОВА: Да.

Ю. БУДКИН: А почему вы не можете в рамках партии поговорить? Ну, хотя бы добиться, чтобы губернатор этим вопросом занимался?

М. КОЖЕВНИКОВА: Губернатор тоже занимался, но, к сожалению, есть ещё министр Улюкаев, у которого всё-таки другая задача. К сожалению, у многих министров… В этом тоже есть какая-то проблема, на мой взгляд, потому что у нас у многих министров свои задачи, которые они выполняют. Вы понимаете, у нас не совсем простая экономическая ситуация. А все социальные обязательства, которые взяло на себя государство, оно должно выполнять. И об этом говорит наш президент, что мы от своих слов не отойдём. Поэтому в это непростое время приватизация в какой-то степени может помочь. Но, на мой взгляд, всё-таки она должна происходить… именно то, что вы сказали — с неэффективным собственником как государство. И таких случаев достаточно много. Но когда это эффективно, когда завод существует, производит хорошую продукцию, когда он не убыточен, когда всё идёт и развивается, на мой взгляд…

И ещё есть такая тема — пищевая безопасность, которой сейчас, на мой взгляд, всё-таки не дано… Как сказать? Мне кажется, что государство сейчас должно обратить на это очень сильное внимание. Потому что вы видите, какой у нас рост онкологических заболеваний и других, поэтому…

Ю. БУДКИН: Смотрите, вы боретесь с пальмовым маслом. Ну, так кажется.

М. КОЖЕВНИКОВА: Я не борюсь, нет. Это тоже отдельная тема.

Ю. БУДКИН: А ведь говорят нам, что пальмовое масло — естественный продукт, оно должно просто своё место занимать.

М. КОЖЕВНИКОВА: Сейчас я вам расскажу. Нет, это не совсем так. Пальмовое масло действительно во всём мире, и никто с ним не борется, и я в том числе. Мы говорим о том, что есть у пальмового масла, скажем так на народном языке, «коэффициент порчи» — его перекисное число. Например, в Европе по стандартизации для биодизеля добавляют перекисное число 2,5, в еду там добавляют 0,5. Как вы думаете, какая это цифра у нас?

Ю. БУДКИН: Другая. Выше.

М. КОЖЕВНИКОВА: Ну какая? Как вы думаете?

Ю. БУДКИН: Не знаю, не представляю.

М. КОЖЕВНИКОВА: 10. И она у нас единая цифра. То есть получается, что то, что забраковано в Европе для биодизеля, к нам приходит, и его добавляют к нам в еду — нам и нашим детям, потому что пальмового масла также очень много употребляют именно наши дети. И у нас это единая цифра, у нас вообще нет разделения по техническому регламенту. Но я думаю, что тут не надо быть профессионалами, чтобы понимать, что одно и то же пальмовое масло не может на лаки и краски идти и, к примеру, в детскую смесь.

Ю. БУДКИН: Так и где эти люди, которые утвердили эту цифру 10? Они до сих пор работают?

М. КОЖЕВНИКОВА: Я не знаю. Я всё-таки стараюсь не конкретно какие-то фамилии находить, а бороться с проблемой, которая сейчас существует. Технический регламент принимала не я, он уже достаточно давно существует. На мой взгляд, конечно, тут виден лоббизм масложировой промышленности, которая на тот момент пролоббировала эту десятку. Я сейчас говорю о том (у меня сейчас внесены законопроекты в Государственную Думу, я жду их рассмотрения), что я не борюсь с пальмовым маслом. Я хочу, чтобы его очищали. То есть, если вы добавляете в лаки и краски — пожалуйста, пускай будет ваша десятка. Если вы добавляете к нам это в еду — в молочные изделия, я не знаю, уже даже в хлеб добавляют, в кондитерские изделия, — будьте добры и его очистите до 0,9. Причём эта цифра… Знаете, как где-то в СМИ: Кожевникова, актриса, что-то придумала. Нет. Этот стандарт разработал НИИ питания и предлагает его Роспотребнадзор.

Ю. БУДКИН: Тут возникает другой вопрос. Ведь вы как депутат должны вроде как придумать такие правила, чтобы эти цифры нужные люди в нужное место вписывали. А если по каждой цифре надо закон придумывать, то насколько это правильно?

М. КОЖЕВНИКОВА: Смотрите, у нас регулирует этот технический регламент. Вообще правильно было бы внести поправки именно туда. Но, к сожалению, есть ещё другие страны, у которых также есть какие-то свои интересы, поэтому пока сейчас не удаётся в технический регламент внести эти поправки. Я считаю, что надо обезопасить наших граждан и наших детей. Поэтому 0,9 — по разработанному стандарту НИИ питания, который предлагает Роспотребнадзор.

Также вторая поправка идёт о перевозке, потому что у нас есть такие случаи. И не надо говорить, что их нет. Лоббисты пытаются говорить, что это всё неправда. Нет, они зафиксированы, когда у нас перевозят пальмовое масло в цистернах из-под гудрона и бензина. Нефть является растворителем тропических масел и вызывает онкологические заболевания. Вы знаете, какие у нас эти цифры. Поэтому также поправка касается именно перевозки.

И третья поправка касается (тут очень важно) непрямого использования пальмового масла в детском питании. Смотрите, пальмовое масло — это натуральный ингредиент. Но если мы его воспринимаем как сырьё… Например, пальмовое масло, и там есть пальмитиновая кислота, часть которой (только часть) действительно очень сходна с женским грудным молоком. Если эту пальмитиновую кислоту брать и добавлять в детское питание, она будет для наших деток полезна. Но не пальмовое масло добавлять (как во всём мире), а именно воспринимать его как сырье. И тогда здесь будет всё в порядке.

Ю. БУДКИН: Смотрите, 138-й пишет: «Оттого что мы боремся не с теми, кто такие регламенты принимал, а с последствиями, все наши проблемы и есть. Мы должны найти, кто виноват, добиться, чтобы он ответил, и тогда следующий уже не допустит ошибку».

М. КОЖЕВНИКОВА: Вы знаете, всё-таки я депутат Государственной Думы, а не орган, который должен кого-то наказывать, находить. Я занимаюсь своими обязанностями. Если кто-то к этому подключится и будет находить тех людей (я думаю, что это не один человек, а всё-таки группа лиц), которые так, на мой взгляд, против людей принимают такие цифры… ну, на тот момент, мне кажется…

Ю. БУДКИН: То есть надо просто принять закон, чтобы они не могли этого делать? Я так понимаю.

М. КОЖЕВНИКОВА: Нет, нужно принять закон, чтобы пальмовое масло очищали, если употребление в пищу идёт, чтобы его правильно перевозили, и непрямое использование пальмового масла в детском питании.

Ю. БУДКИН: Финский Парашютист пишет: «Удивительно, но у госпожи Кожевниковой хорошая речь, и она умная». Понимаете, какая штука?

М. КОЖЕВНИКОВА: Спасибо большое.

Ю. БУДКИН: Вы несколько раз упомянули до этого, когда вы говорили, вы говорили «депутат-актриса». Скажите, для вас это проблема, когда люди начинают и пытаются вспоминать, что вы делали, когда вы были актрисой, или что сейчас делаете как актриса?

М. КОЖЕВНИКОВА: Я за эти пять лет снялась в единственном фильме «Батальонъ», который я считаю крайне важным. Ну, наверное, у всех есть какие-то плюсы и минусы. С одной стороны, как актриса я имею зато публичность. Кстати, отстаивать завод мне помогли более 3 миллионов моих фолловеров. Если бы я была обычным депутатом, у меня, может быть, этого не получилось. Потому что резонанс был огромный, и мы подняли целую армию людей. Поэтому тут есть и плюсы, и минусы.

С другой стороны — да, есть какое-то клише каких-то моих ролей, кто-то хочет так воспринимать. Но мне кажется, что любой человек, который действительно хочет какую-то истину найти, то он зайдёт на сайт Государственной Думы либо прочитает в нормальных СМИ — не в «жёлтой прессе», потому что там написано вообще уже всё что угодно, мне кажется. Мне уже ничего не страшно! Я уже и умирала, и чего только со мной не было. Если он действительно хочет докопаться до истины, он прочитает, я не знаю, послушает радио ваше и поймёт, чем же я на самом деле занимаюсь и кто я есть на самом деле.

Ю. БУДКИН: Когда, например, ВЦИОМ спрашивает граждан России, то они говорят, что они не хотят видеть представителей богемы в новой Думе. Получается, что это не про вас, что вы уже не совсем актриса — к примеру, для вологодцев.

М. КОЖЕВНИКОВА: Вы знаете, когда ВЦИОМ проводит такое, мне кажется…

Ю. БУДКИН: Очень много вопросов от наших слушателей: «Как вы относитесь к тому, что артистам в Думе не место?»

М. КОЖЕВНИКОВА: Я считаю, что в этой же статье было написано, что люди ждут профессионалов в своей области. Я считаю, что и актёр может быть профессионалом в своей области и знать, почему… Сейчас у нас идёт очень скандальный закон про СРО.

Ю. БУДКИН: Саморегулируемые организации.

М. КОЖЕВНИКОВА: Да. На самом деле проблем в направлении культуры тоже очень много. Просто не должны быть одни актёры. Просто так получается, что актёров, я не знаю, спортсменов великих — их знают. Если мы сейчас выйдем с вами на улицу и спросим: «А каких вы депутатов знаете?» — они назовут несколько человек, которые либо на телевидении, либо как раз спортсменов известных, либо актёров. Поэтому складывается такое ощущение, что… но на самом-то деле… Давайте с вами возьмём: сколько у нас актёров? Я и Елена Драпеко. Всё. И то, она уже очень давно не занимается актёрской профессией, мне кажется.

Ю. БУДКИН: Зато спортсменов много.

М. КОЖЕВНИКОВА: Спортсменов? Давайте. Коля Валуев, Марат Сафин и Ирина Роднина.

Ю. БУДКИН: Третьяк, Носов.

М. КОЖЕВНИКОВА: Третьяк? Давайте так: спортсменом он был. Давайте будем честно говорить.

Ю. БУДКИН: А, в этом смысле?

М. КОЖЕВНИКОВА: Человек же тоже растёт, переформатируется. Мы же не говорим о том, что Ирина Роднина… Она же сейчас не катается, не выступает на турнирах — у неё уже совершенно другое направление.

Ю. БУДКИН: Депутат Государственной Думы Мария Кожевникова. Это программа «Пиджаки». Прямо сейчас информационный выпуск, потом реклама, а потом мы продолжим.

НОВОСТИ

Ю. БУДКИН: Мы продолжаем. Это радиостанция «Говорит Москва», программа «Пиджаки». Меня зовут Юрий Будкин. Сегодня четверг, 2 июня. Наша гостья — депутат Государственной Думы Мария Кожевникова.

Саныч пишет: «На пенсию в 300 тысяч она уже заработала, став депутатом. Грамотно воспользовалась временной славой и хорошей внешностью. Молодец». Вот про пенсию. На самом деле у депутатов какие-то высокие и особенные пенсии?

М. КОЖЕВНИКОВА: Вы знаете, я пока не задумывалась о пенсии, но если говорить… Вот у нас очень такой откровенный разговор с вами пошёл. Правда, мне многие не рекомендуют почему-то это говорить, но я в Государственной Думе явно не из-за денег, потому что все прекрасно знают, если кто-то в актёрской профессии, что я могу за два, за три съёмочных дня заработать всю зарплату, которую я получаю в Государственной Думе.

Может быть, это как-то пафосно или ещё как-то будет звучать, но мне отец своим примером… Вы знаете, мы в 90-х годах вернулись обратно в Россию из того благополучия, где нам предлагали гражданство, — в Англии, Швейцарии, Швеции. Все крутили у виска и говорили: «Семья Кожевниковых — явно ненормальных». Уехать оттуда, где киндер-сюрпризы, барби (я тогда была как раз маленьким ребёнком), и приехать в голодную страну, где у нас на полках было пусто? И таких примеров у моего отца и у тех людей, которые были со мной рядом, Вячеслав Александрович Фетисов… Они меня как-то воспитывали — не словами, а своими действиями. Поэтому в момент, когда я поняла, что у меня огромное количество людей, которые меня поддерживают, огромное количество людей, которым нужна какая-то помощь…

У меня происходили в жизни какие-то ситуации, которые, наверное, перевернули всю мою жизнь. Я сейчас не буду вдаваться в подробности. Я потеряла очень близкого человека, когда ты не можешь дышать от несправедливости, которая с тобой происходит в этой жизни. И когда у тебя появляется шанс что-то поменять и что-то сделать… А меня учили (я сама мастер спорта по художественной гимнастике): «Если хочешь что-то сделать, то сделай это сам». И я решила воспользоваться действительно этим шансом и пойти.

Хотя, честно говоря, когда я шла в VI созыв, я проходила праймериз тогда с такими мастодонтами, как Ресин, Царствие ему небесное, и Людмила Ивановна Швецова, которая меня поддержала. Она сказала: «Ты знаешь, ты далеко пойдёшь. Все тебя очень сильно недооценивают». Я не ожидала такой поддержки. Я действительно искренне хожу к людям.

Вот вы спрашивали, вопрос: почему меня поддержали? Я поехала — знаете, не Вологда и Череповец («тут Маша Кожевникова», как могли в СМИ об этом написать), я поехала к людям. Я поехала в больницы в Грязовец и Кириллов. Там нет хирурга — я нашла уже хирурга. То есть я занимаюсь, может быть, не какими-то такими глобальными… Конечно, завод — это глобальная проблема, и именно федерального уровня. Но есть ещё очень много тех вещей (где-то, может быть, недорабатывает и местная власть), на которые нужно обратить внимание. Иногда этот пинок под какое-нибудь место как раз даёт толчок.

Ю. БУДКИН: И всё-таки Алекс через Telegram (напомню номер — +79258888948) спрашивает: «Каким образом появилась эта идея стать депутатом?». По сути всё равно вы меняете сильно свою жизнь, становясь… Вот тогда, в VI созыве.

М. КОЖЕВНИКОВА: Это произошло, наверное, после того, как я настолько устала вообще от съёмок, несмотря на любовь народную, несмотря на деньги, которые я зарабатывала, несмотря на команду, которая была отличной, и в принципе желать начинающей актрисе в тот момент больше вообще ничего не надо. Но я перестала расти. Я стояла уже на одном и том же месте, я перестала читать сценарий. Мне стало всё не интересно. Я честно себе сказала, что нужно уходить с собственного насиженного тёплого места и идти в другом направлении. Мне не захотелось дальше существовать в этом мире. Мне захотелось чего-то другого. С этим наложились те случаи, о которых мне сейчас не очень хочется говорить, да это в принципе и не надо.

Вообще в меня родители заложили, когда я какое-то время жила в Европе, там ребёнком ещё учат, знаете, в детском саду, я не знаю, заработать какую-то копеечку дома, это может быть 10 копеек. Ты там помоешь посуду, ещё что-то делаешь, но принесёшь и кому-то отдашь. Учили благотворительности, учили помощи. И в принципе, была я известна, не была известна, я всегда чем-то занималась – благотворительностью, детскими домами. И это не обязательно деньгами. Это у нас сейчас такое восприятие: либо ты очень богатый, либо ты мошенник, либо молчи о добрых делах. У меня немного другое восприятие. Во мне заложили немного это всё иначе. И я очень много на самом деле сотрудничала с «Молодой гвардией». Я туда не вступала до какого-то времени, но мы часто пересекались в детских домах, больницах, ещё где-то. И я видела то, что они делают. Потому что много слухов, знаете, и много что пишут и хорошего, и плохого. А я видела своими глазами, что они на самом деле делают. В какой-то момент я туда вступила, потом написала заявление в Общероссийский народный фронт. Это и есть некий инструмент, с помощью которого мне тогда по возможности можно было бы помогать кому-либо, потому что людей со всей страны огромное количество обращалось.

Ю. БУДКИН: В любом случае эта идея «я хочу стать депутатом» или «не стать ли тебе, Маша, депутатом?» — как это было?

М. КОЖЕВНИКОВА: Таких каких-то задач у меня не было. Я на самом деле не рассчитывала на то, что я стану в VI созыве депутатом Государственной Думы от Москвы. Честно говорю. Я проходила праймериз. Я думала, что займу какое-то место. Но, конечно, после 3-4 праймериз, когда после ко мне почему-то подходили люди, и, знаете, мне тогда повезло, я вообще, мне кажется, удачливый человек в этом смысле, на праймериз было по 500-800 человек в Москве, и, как правило, это были пожилые люди, и они не знали меня как Аллочку из «Универа». Они меня воспринимали как Марию Кожевникову, молодую девушку, которая сейчас говорит то, что она бы хотела изменить, чем она болеет, что ей мешает в этой жизни. И подходили, говорили: «Вы знаете, если у нас такая молодёжь, то у нас всё будет хорошо», — бабушки, дедушки подходили. И они за меня проголосовали. Я не ожидала, что я займу 14 место тогда и в результате попаду в Государственную Думу. Поэтому самой такой цели, именно, знаете, какая-то, что я депутат Государственной Думы, у меня не было. Но у меня появился этот шанс, и я им сейчас воспользуюсь и пользуюсь уже, и у меня более 100 законопроектов. Кто хочет, может зайти на сайт Государственной Думы, посмотреть. Мне кажется, я занимаюсь важными вещами. Но сейчас я переформатируюсь именно… Сейчас мы недавно рассматривали закон в первом чтении — «Тифлокомментированное субтитрирование». Мы ратифицировали конвенцию о правах инвалидов, но при этом много сделано, но всё равно ещё много что предстоит впереди. И у наших слабослышащих и слабовидящих людей, которые ко мне обратились, к сожалению, нет такой же возможности, как у здоровых людей, смотреть фильмы. Есть один кинотеатр на всю Российскую Федерацию. И то, когда мы просто туда сами позвонили, нам сказали: «Мы не знаем, когда такой сеанс». Один раз в месяц он. Когда мы уже представились, что я депутат Государственной Думы, сразу нашли этот сеанс, когда он, чего идет. Но сейчас мы приняли в первом чтении, и надеюсь, что скоро рассмотрят и во втором и третьем. Но сейчас мои интересы, конечно, лежат, если так получится, что меня поддержат вологжане и я буду депутатом Государственной Думы VII созыва, я бы хотела немножко направление своё поменять и заниматься именно сферой питания. Мне это крайне интересно. И я не вижу других людей, которые хотели бы этим заниматься. Я вижу только лоббистов, которые хотят всё оставить так. Потому что, конечно, когда отменили ГОСТы, которые нас защищали, тут лоббисты зарабатывают на нашем здоровье огромные деньги. Например, пальмовое масло.

Ю. БУДКИН: Но вы же понимаете, что… Я не читаю вам эти вопросы… Их просто много, они примерно одинаковы, что это вы лоббистка. Мы просто не знаем, чьи интересы вы отстаиваете, когда выступаете против пальмового масла, к примеру.

М. КОЖЕВНИКОВА: Опять же, когда говорят «против пальмового масла»… Я выступаю против технического пальмового масла в нашем питании. Я выступаю против неправильной… есть мировая перевозка, но есть какие-то нормы и правила, которые…

Ю. БУДКИН: Но всегда будут люди, которые будут говорить «значит, мы просто не знаем…»

М. КОЖЕВНИКОВА: Я при этом верующий человек. Поэтому я знаю, что мы все будем отвечать где-то там наверху за все свои поступки и за все свои деяния. Поэтому я лоббирую исключительно здоровье людей, здоровье наших детей, наверное, в первую очередь, потому что как раз они больше всего употребляют. Так получается. Я хотела найти своему ребенку сушки. Знаете, сколько у меня это заняло дней? Причём я человек такой целеустремленный. Я мастер спорта по художественной гимнастике.

Ю. БУДКИН: Вы вчитывались?

М. КОЖЕВНИКОВА: Я всегда вчитываюсь и читаю состав, чего и вашим слушателям все-таки рекомендую делать. Я искала их три дня. Чтобы сушки были без пальмового масла. Просто сушки. Элементарные обычные сушки.

Ю. БУДКИН: Но вы уверены, что если там не написано «пальмовое масло», то его и не будет?

М. КОЖЕВНИКОВА: В этом я тоже, к сожалению… Есть, конечно, много таких уже случаев… И на сайте Роспотребнадзора есть и фирмы, которые делают фальсификат. Но это отдельная борьба уже. Мы просто тогда сейчас будем путать эти две темы. Но я борюсь исключительно… Есть какие-то мировые стандарты, понимаете? А если мы говорим, к примеру… Я сейчас уже заканчиваю законопроект по транс-жирам, которые вообще запрещены уже в Америке. Но как вы думаете? Наверное, не просто так они запрещены. Там даже запрещено иметь оборудование, с помощью которого получаются транс-изомеры, потому что уже ФАО ВОЗ доказала, как это негативно влияет на наше с вами здоровье. Сердечно-сосудистые заболевания, которые у нас на первом месте, онкологические, диабеты, ожирения и так далее. Поэтому Европа сейчас уже тоже идёт в этом направлении. И как вы думаете, куда это оборудование, которое нельзя иметь в Америке, по дешёвке сливают?

Ю. БУДКИН: Туда, где можно.

М. КОЖЕВНИКОВА: А где можно?

Ю. БУДКИН: Судя по всему, у нас.

М. КОЖЕВНИКОВА: Судя по всему, так и есть.

Ю. БУДКИН: Мария Кожевникова, депутат Государственной Думы. 692-й спрашивает: «Вам «Пипец» часто вспоминают?». 

М. КОЖЕВНИКОВА: Вспоминают. Но я к этому отношусь… Если вся страна поверила, что Аллочка Гришко существует и вообще даже может ассоциироваться со мной, у нас совершенно разные были пути в жизни, значит я свою актёрскую работу сделала на отлично. Поэтому я это воспринимаю только как комплимент.

Ю. БУДКИН: 237-й спрашивает: «А вообще почему вы стали актрисой?»

М. КОЖЕВНИКОВА: Я мечтала с детства быть актрисой.

Ю. БУДКИН: А спорт? Тоже же вроде как профессия.

М. КОЖЕВНИКОВА: Безусловно. Просто если мы говорим о художественной гимнастике, я была чемпионкой Москвы, мастер спорта, к сожалению, мы в пенсионном возрасте находимся, когда нам уже 17 лет. Поэтому я занималась 12 лет по 6-8 часов в день.

Ю. БУДКИН: Первая профессия – спортсменка. Потом профессия – актриса.

М. КОЖЕВНИКОВА: Вы знаете, не случилось бы профессий актрисы и депутата, если бы первая профессия не была спортсменка. Потому что именно с 4 лет в маленькую мою головушку заложили, что всё даётся достаточно тяжёлым трудом, через боль, через слёзы, и по 6-8 часов вкалывая каждый день по 6 дней в неделю. Я потом не поступила бы ни в ГИТИС и не стала бы актрисой, потому что, например, с моего курса… Это тоже отдельная тема… У нас выпускается столько творческих людей. А мест работы для них нет. Они уходят. И жалко, талантливые люди, которые 4 года пахали. Потому что в театральных вузах по-другому нельзя. Ты там живёшь. Мы спали на матах, потому что заканчивали в 3 часа ночи, а в 8 уже начиналась учёба. И выходят… Нас было много талантливых ребят, и никто не снимается. Снималась только одна я, ещё один мальчик. Уходят из профессии, потому что они не нужны. Вот тут срабатывает характер, когда я ходила, и ничего страшного. Я снималась, и я этим горжусь, и в массовке за 500 рублей, и с ролями без слов, со словами «кушать подано». Я прошла всё. Я помню, как мне говорили «девочка, вы отвернитесь спиной, чтобы не отвлекать внимание от главной героини». Я это всё помню. И я на самом деле этот свой путь… Он мне даёт в жизни такую, знаете, силу, мощь какую-то, что всегда есть какие-то трудности. Но надо идти. Я в результате от малых ролей уже дошла потом и до главных. А люди, которые без характера, может быть, во мне это спорт, конечно, воспитал — они один раз помыкались, второй раз. Не открылась дверь — попробуй залезть в окно. Не получается в окно — придумай что-то ещё. Я такой человек по характеру.

К сожалению, другие руки так опустили.

Ю. БУДКИН: Это такой характер или это отношение к жизни? И главное — с этим характером, с этим отношением к жизни вы приходите в политику.

М. КОЖЕВНИКОВА: По-другому нельзя.

Ю. БУДКИН: Так принято думать, что депутаты решают свои проблемы.

М. КОЖЕВНИКОВА: Наверняка есть и такие.

Ю. БУДКИН: Они мало думают… вот такие есть? Вы столкнулись с тем, что вы пришли, а там другие люди.

М. КОЖЕВНИКОВА: Я столкнулась с тем, что, конечно, есть и люди, которым не интересно. Есть люди, которые не ходят. Есть люди, которых я нечасто вижу. А есть люди, которые пашут. Например, мы говорим о спортсменах. Я знаю, как Ирина Константиновна пашет, как она отстаивает. И её никто вообще не переубедит. И ей неважно, кто перед ней стоит. Ещё существует «о, министр…» А есть люди, которые и так уже великие. Поэтому они идут и напрямую решают все вопросы, не боясь. Например, Валентина Владимировна Терешкова. Это просто уникальный человек. Я ей рассказала о проблеме вологодского сливочного масла. Я такой секрет расскажу. Был сейчас отчёт правительства. Мне нужно было очень поговорить с Дмитрием Анатольевичем Медведевым. И я набралась наглости, смелости, понимая, что у меня не будет возможности к нему подойти, прямо когда он выходил как раз с трибуны, я прямо подбежала с документами о том, что всё равно… Дело в том, что у нас борьба следующая: теперь его выставили на приватизацию без торгов. То есть так, чтобы мы уже не могли вмешаться в торги. Я, естественно, подбежала с документами и попросила Валентину Владимировну: «Валентина Владимировна, поддержите меня». И когда я уже дошла, хоть мне Сергей Евгеньевич сделал какое-то замечание, говорит: «Мария Александровна, сядьте», но я знала, что я не за себя, я знала, что я за миллионы людей иду. И после этого ещё подошла Валентина Владимировна. Он говорит: «А вы что, Валентина Владимировна?» — «Спасите вологодское сливочное масло». — «И вы туда же!» И когда вот так объединяются… Она представляет Ярославскую область. Ей никаких очков, ничего от этого в принципе по сути. Но такие люди, как, понимаете…

Ю. БУДКИН: Таких людей в Думе много?

М. КОЖЕВНИКОВА: Достаточно, чтобы бороться. Но есть и другие. Поэтому тут тоже есть борьба некоторых интересов. И кто-то, конечно, когда-то все-таки пролоббировал и с пальмовым маслом, и с транс-жирами. Потому что у нас на этикетки транс-жиры не выносятся. Это тоже отдельная такая тема, чтобы люди не знали о том, что они будут есть.

Ю. БУДКИН: Просто какая штука получается? Юрий пишет: «Хорошо. Вологодское масло вы пока спасли. Но вы же понимаете, что если на каждое предприятие надо по Марии Кожевниковой…», так не работает ни закон, ни экономика, ни государство.

М. КОЖЕВНИКОВА: Я надеюсь, так как мы дошли по этому вопросу сначала до Дмитрия Анатольевича, потом до президента, и президент, и Дмитрий Анатольевич, я уверена, что в дальнейшем обратят внимание, почему такие предприятия, кто такие предприятия выставил на приватизацию, по какой причине. Это не в моей власти разбираться, что происходит выше. Я вижу проблему, которую я могу решить, и я её решаю. А наказывать людей, которые это всё делают, — к сожалению, у меня таких инструментов нет.

Ю. БУДКИН: Но вы же можете написать обращение в прокуратуру или что-то подобное. Или запрос оформить.

М. КОЖЕВНИКОВА: Поверьте, по этому заводу я сделала столько запросов, сколько вообще не пересчитать. И, вы знаете, несмотря на то, что кто-то как-то к актёрам может относиться, тут есть и плюсы, и минусы. У меня такое огромное количество обращений от людей, которые мне верят. Говорят: «Мы не верим им. Мы знаем вас. Мы видим вас по телевизору. Вы актриса. Пожалуйста, помогите нам». У нас есть такая практика, что если это обращение с другого региона, мы его передаём, потому что по другому региону другому депутату, который его представляет. Гораздо легче бороться, решать проблемы. Люди пишут: «Мы вас умоляем. Мы уже получили столько отписок. Только вы». Стараешься помогать. И уже после таких слов просто не можешь переадресовать это письмо или обращение другому депутату, стараешься бороться. Огромное количество. И поддержка таких обычных людей, конечно, вселяет в тебя уверенность в том, что ты идёшь в правильном направлении. У меня есть много случаев, в которых я бы действительно помогла людям совершенно обычным. И иногда это не через даже депутатский запрос происходит. Потому что это иногда в ручном режиме, потому что у нас есть не всегда местная власть работает.

Ю. БУДКИН: Но вы же всегда в этом случае, скорее всего, кому-то переходите дорогу.

М. КОЖЕВНИКОВА: Безусловно. Я вам скажу — с пальмовым маслом знаете, как я перешла дорогу? Знаете, сколько ко мне людей…

Ю. БУДКИН: Вас не пытались купить?

М. КОЖЕВНИКОВА: Так откровенно, чтобы со мной встретиться и сказать «Мария, вот вам деньги» — нет, но пытались поговорить. С разных сторон, даже с близких людей, даже с каких-то людей, которых я очень плохо знаю. Например, мне позвонил один почти из моих родственников и сказал: «Маша, мне сказали, что ты не тем занялась, это не стоит, потому что там уже… И ты вроде там не так все сильно понимаешь». Я ему зачитала часовую лекцию, потому что я уже могу диссертацию по этой теме защищать. Он говорит: «Всё, свои слова снимаю, занимайся дальше». Я не отступлю, потому что у меня самой есть дети. У меня, поверьте, есть возможность купить. У меня как это всё началось? Я купила своему ребёнку детское питание.

Ю. БУДКИН: Вот это следующая тема. Потому что 366-й уже написал об этом. Вот вы боретесь за чистые полезные продукты. Вы можете их купить. Вы понимаете, что когда вы выиграете, эти продукты просто станут дороже? Да, они будут полезными, они будут здоровыми. Но многим они будут недоступны.

М. КОЖЕВНИКОВА: Если мы говорим о пальмовом масле, действительно, это самый дешёвый консервант, который у нас пока придуман, в мире. Если мы говорим об очистке пальмового масла, килограмм очистки пальмового масла стоит 90 центов. Мы посчитали, насколько же действительно увеличится тогда стоимость продукта. Например, любимое такое печенье «Юбилейное» увеличится на 8-9 копеек. Поверьте, мы с вами у врачей оставляем гораздо большую сумму денег, чем 8-10 копеек. Поэтому когда лоббисты кричат, что это будет сильное удорожание продукта, ребята, давайте смотреть, сколько это стоит и приплюсовывать это к сумме. Понятно, что они по-другому делать не будут. Поэтому цена нашего с вами вопроса — 10 центов, цена нашего с вами здоровья. А мы едим в год, наверное, по самым маленьким подсчётам, по 6-8 кг каждый из нас.

Ю. БУДКИН: Депутат Государственной Думы Мария Кожевникова. 7373948 – телефон прямого эфира. Наши слушатели к нам присоединяются. Слушаем вас. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Алло, здравствуйте. Конечно, это хорошая борьба насчёт пальмового масла. Единственное, немножко непонятно, что только за завод получается…

Ю. БУДКИН: Это разные темы.

СЛУШАТЕЛЬ: У меня вопрос другой. Вы актриса и всё. Вы же можете выбирать какие-то роли. Почему вы выбрали роль, где ругались матом? Вы же мать двоих детей. Как это всё совмещать? Меня, честно говоря, резануло.

М. КОЖЕВНИКОВА: Спасибо вам за вопрос. Отвечу. Когда я снималась в нашумевшем фильме «Духless», это был 2008 год. Это было задолго до того, как я стала депутатом Государственной Думы. И тогда со мной законодательство сыграло злую шутку. Когда я снималась в этом кино, законодательство было таково, что нельзя, чтобы мат вообще присутствовал даже в кинотеатре. Поэтому когда мы играли эту роль, мы говорили с режиссёром, он говорит: «Маш, нужна вот эта энергетика. Девушки такие существуют». Я сыграла духовного инвалида. Это тоже хорошо, что оно такое мерзкое ощущение у людей вызывает. Значит, мой message, который я заложила через свою героиню, он был услышан. Это духовный инвалид. Когда же я стала депутатом… Дело в том, что это кино прекратили снимать, потому что не было денег, потом пришел Федя Бондарчук и вложил деньги, мы доснимали это кино, и в результате оно вышло уже в 2011 году, когда я уже была депутатом Государственной Думы и когда изменилось законодательство прямо под это кино, когда мат был разрешён. Поэтому снималась я… Конечно, сейчас я по-другому отношусь к ролям. Но сейчас я вообще стараюсь мало сниматься. Потому что всё-таки для меня работа в Государственной Думе – приоритет.

Но все-таки я хотела закончить про детское питание. Можно? Во-первых, я также отвечу, что как раз… Вот вы сказали – это разные вещи. Да, я как раз именно борюсь не за завод. Завод – это отдельная тема, как раз именно за нетехническое пальмовое масло в пище. Поэтому такие законопроекты уже внесены в Государственную Думу. Как это всё случилось? Я купила своему ребёнку, когда переходила на смесь, детское питание, производство — Российская Федерация. У нас началась жуткая аллергия. При этом моя подруга находилась в Финляндии. И она говорит: «Маш, я покупаю своему ребёнку. Тебе купить?» Я говорю: «Купи». Вот так сложилось, наверное, это всё-таки где-то свыше, что она мне приносит ту же самую коробку той же самой фирмы и того же самого цвета, но только производства Финляндия. Я говорю: «Ты представляешь, как можно было…» Естественно, она их купила много, 20 штук. По цене, конечно, это не самое дешёвое питание.

Она говорит: «А ты попробуй». Я говорю: «У нас на это аллергия. Зачем мне это пробовать?» Говорит: «Попробуй». Я решила попробовать. И на это питание у нас аллергии не было. То есть получается, что одна и та же фирма, делая у нас здесь производство и делая его в Европе, оно совершенно разное. Я начала думать — почему? Как любой человек, как любая мама начала читать состав, один и тот же состав. Всё одно и то же. Но почему-то на одно аллергия, на другое – нет. Вот я стала выяснять, что этот состав, есть ингредиенты. Я, конечно, дошла уже… Я так глубоко всегда копаю, не по поверхности, что там есть металл, который окисляется, есть металл, который не окисляется. Поэтому я решила…

Ю. БУДКИН: Сейчас у нас есть отечественное. Возможно, после него может быть у кого-то аллергия. Но когда вы сделаете своё дело, у всех должно будет быть финское. А оно дороже.

М. КОЖЕВНИКОВА: Нет, не финское. Оно в одну и ту же сумму. Ничего не дороже. Во-первых, это не я одна должна сделать, а меня должны поддержать. И поддержка идёт… Сейчас вообще тема пальмового масла уже настолько раскручена. Мне кажется, даже чересчур, что её уже берут лидеры и других партий, пытаются на этой теме как-то выиграть, выехать. На самом деле мы уже говорили о том, насколько стоимость продукта может повыситься. И если мы говорим о детском питании, мы говорим о пальмовом масле, но как о сырье. Поэтому тут не увеличится…

Ю. БУДКИН: Ещё один вопрос.

М. КОЖЕВНИКОВА: Да, конечно.

Ю. БУДКИН: 7373948 — телефон прямого эфира. Слушаем вас.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравия желаю. Сергей Борисович из Москвы.

Ю. БУДКИН: Сергей Борисович, только коротко. 

СЛУШАТЕЛЬ: Можно дать наказ будущему депутату Госдумы?

М. КОЖЕВНИКОВА: Конечно.

СЛУШАТЕЛЬ: Внесите проект закона, который уравнивает правительство Российской Федерации и администрацию президента со всеми гражданами, чтобы комбинат питания, откуда питается президент, правительство и все остальные, чтобы продукты шли из обычных супермаркетов.

Ю. БУДКИН: Чтобы мы все ели одно и то же. А вы едите в столовой Государственной Думы?

М. КОЖЕВНИКОВА: Я не ем в столовой Государственной Думы. Хотя о ней ходят легенды. Я как-то однажды там… Неправильно это говорить… Чувствовала себя нехорошо, после того как я съела там рыбу. У меня хорошая мама. Она с нами живёт, занимается с моими детьми, помогает, потому что всё-таки дети должны быть с родным человеком, иначе я бы не могла столько работать. Поэтому я, знаете, как в детстве — хожу с боксиками, мама мне и супчик наварит, всё родное, своё домашнее.

Ю. БУДКИН: Это была программа «Пиджаки». С нами сегодня была депутат Государственной Думы Мария Кожевникова. Я благодарю вас. Спасибо.

М. КОЖЕВНИКОВА: Да, спасибо. Всем хорошего настроения.