ДОРЕНКО: 8 часов 38 минут. Вторник, 26 июля. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Анастасия Оношко — ведущая этой программы.

А.ОНОШКО: И Сергей Доренко. Доброе утро всем.

С.ДОРЕНКО: Настёна, я чего радуюсь-то?

А.ОНОШКО: А вы чего радуетесь?

С.ДОРЕНКО: Я завершаю цикл этих июльских программ сегодня, Настя, и обнаружусь в эфире в следующий раз, если…

А.ОНОШКО: Ах так! Вы нас будете пугать?

С.ДОРЕНКО: Если и когда 15 августа, Анастасия… Отправляюсь я, Анастасия, с инспекцией. Надо проверить, что там, как там.

А.ОНОШКО: В Барселоне?

С.ДОРЕНКО: Ну, я буду южнее Барселоны.

А.ОНОШКО: Ага, понятно.

С.ДОРЕНКО: Южнее Барселоны, я бы сказал. Вот эта Южная Барселонщина, Каталония, так сказать. Надо проверить…

А.ОНОШКО: Всё ли на месте.

С.ДОРЕНКО: …всё так же ли хороши креветки, всё так же ли хороши pulpo a la galleg, всё так же ли хорошо вино. Надо посмотреть, хорош ли Penedès последних урожаев, хороша ли Rioja

А.ОНОШКО: Но если вдруг вам не нравится, возвращайтесь скорее к нам сюда, в Подмосковье.

С.ДОРЕНКО: В Подмосковье?

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: Чтобы делать что, извини, пожалуйста?

А.ОНОШКО: Продолжать жить своей…

С.ДОРЕНКО: Кормить комаров с хвалёной твоей этой системой?

А.ОНОШКО: AERO!

С.ДОРЕНКО: AERO. (Смеётся.)

А.ОНОШКО: Ловушка!

С.ДОРЕНКО: Нет, товарищи. Я убываю в Каталонию. Я изучал испанский язык.

А.ОНОШКО: Не зря.

С.ДОРЕНКО: С неохотой вначале. Ты знаешь, что я вначале служил. Я, когда поступил в Университет дружбы народов, мне было 16 лет, и я служил комендантом одного из зданий, это был стройотряд. Мой стройотряд заключался в том, что я был комендантом. Меня сразу поставили в начальники в 16 лет. Там я научился курить, сразу я стал курить. Ну, мне кажется, что начальнику подобает курить. И я всё время контачил с африканцами и с сирийцами, с сирийскими арабами, которые приносили мне пожрать: картошки нажарят, батон вкусно сделают и так далее.

А.ОНОШКО: А в чём ваша функция была?

С.ДОРЕНКО: В том, что я не пускал в общежитие посторонних.

А.ОНОШКО: Вы внизу сидели?

С.ДОРЕНКО: Например, девок не пускал.

А.ОНОШКО: Гоняли их тряпками?

С.ДОРЕНКО: Нет, я говорил, что не положено, и всё такое.

А.ОНОШКО: С таким узким лбом…

С.ДОРЕНКО: Они заходили в окно, девушки.

А.ОНОШКО: Ну, у вас там общежития такие, что можно залезть.

С.ДОРЕНКО: Да. И они так же и выходили — из окна. Но через дверь я их не пускал, я говорил девкам: «Не положено через дверь, а положено через окно. Давайте, товарищи, работать как положено. Возьмите табуреточку, подставьте снизу — она залезет, нормально всё. Пожалуйста». И я говорил по-французски.

А.ОНОШКО: А в Лейпциге?

С.ДОРЕНКО: Я работал в Лейпциге ночным сторожем чуть позже. Ну так вот, я говорил с ними… Они все говорили по-французски. Сирийские арабы и конголезцы — они все говорили по-французски. И я так хотел выучить французский, что пошёл ругаться на кафедру, что я, дескать, не пойду.

А.ОНОШКО: А вас по распределению взяли?

С.ДОРЕНКО: А нас распределили на испанский просто за «р-р-р-р-р», вот за это: radio, la radio! Понимаешь? Ну вот. Я пошёл ругаться, на меня наорали просто, мне сказали: «Скажи “радио”». Я сказал: «Р-р-р-радио!» Мне сказали: «Пошёл вон! Ты будешь учить испанский. Ясно?!» Вот и всё. Раз меня заставили учить испанский на кафедре в Университете дружбы народов…

А.ОНОШКО: То надо соответствовать.

С.ДОРЕНКО: …то приходится путешествовать в Испанию, дорогая, ничего не поделаешь.

А.ОНОШКО: А чего вы не полетите туда — ну, в Бразилию куда-нибудь, в Рио, не побоюсь этого слова?

С.ДОРЕНКО: Потому что с детьми. В Бразилию, в Рио я с удовольствием бы полетел с детьми, но месяца на два. Из-за долгого перелёта надо там побыть подольше. Месяца на два я бы полетел в Бразилию с огромным удовольствием! São Salvador da Bahia…

А.ОНОШКО: А вы не боитесь там? Помните, первая рекомендация нашим журналистам была: не сопротивляйтесь.

С.ДОРЕНКО: В Бразилии?

А.ОНОШКО: Да, если к вам там…

С.ДОРЕНКО: П-ф-ф! В Бразилии нужно ходить без вещей, без украшений, без часов. Всё. Драная майка, штаны…

А.ОНОШКО: С дыркой.

С.ДОРЕНКО: Да. И тупое лицо, как будто ты хипстер или как будто тебя трёхнули пыльным мешком по голове. Всё. И никто тебя не возьмёт, никому ты не нужен! Имей с собой 10 долларов, чтобы они могли отнять.

А.ОНОШКО: И деткам тоже раздать по пятаку.

С.ДОРЕНКО: Ну, что-то такое, да. Нет, давай просто про МОК теперь поговорим.

А.ОНОШКО: Давайте.

С.ДОРЕНКО: Я объяснился, почему я езжу в Испанию? Это очень понятно. Потому что меня заставили учить испанский язык. И я по диплому моему, одному из трёх моих дипломов о высшем образовании, я переводчик испанского языка. Переводчик. Приходится ездить, совершенствоваться.

А.ОНОШКО: Нужно читать и переводить.

С.ДОРЕНКО: А что? Испания — страна НАТО. Нам, может быть, придётся воевать, дорогая. И я должен изучать эту натовскую страну!

А.ОНОШКО: Вы будете сидеть и прослушивать радиоволны? Пи, пи-пи, пи, пи-пи!

С.ДОРЕНКО: Нет, может быть, когда-нибудь я буду прослушивать и волны. А что же?

А.ОНОШКО: И лететь с донесением в штаб?

С.ДОРЕНКО: Ты знаешь мою воинскую профессию, которую я получил в Климовске под Подольском, сидя в наушниках?

А.ОНОШКО: Какую? Переводчик?

С.ДОРЕНКО: Я не буду говорить об этом. Это военная тайна, дорогая.

«МОК может отстранить 90 процентов российских спортсменов от Олимпиады 2016 года. Из 387 российских спортсменов…» Оказывается, видишь, у нас нация какая: у нас олимпийцев всего 387 — меньше, чем депутатов.

А.ОНОШКО: Да!

С.ДОРЕНКО: Я думал, что примерно количество одной сволочи равно количеству другой, но оказывается, что этих меньше. «Примерно 40 могут попасть на Олимпиаду, об этом пишет The Telegraph. Как сообщает издание, ради смягчения критики отсев примет сам МОК». Что это значит? А, они сделают отсев.

А.ОНОШКО: Моча…

С.ДОРЕНКО: «Главным критерием станет отсутствие допинговой истории. В связи с тем, чтобы удостовериться в этом, МОК наймёт независимого эксперта».

А.ОНОШКО: По моче.

С.ДОРЕНКО: По моче, эксперт по моче. «The Telegraph считает, что после этой проверки российская сборная может сократиться до 40 человек». Ну и хватит. 40 золотых медалей пусть получат — и всё. 40 золотых. Ты знаешь, между прочим, что в 2010 году была зимняя Олимпиада.

А.ОНОШКО: Да, знаю.

С.ДОРЕНКО: Прежде сочинской была другая зимняя Олимпиада, за четыре года до сочинской, в 2010 году. Скажи, пожалуйста, на общекомандном месте по медалям, на каком месте находилась Россия?

А.ОНОШКО: Я даже не могу вспомнить, где она проходила, эта Олимпиада.

С.ДОРЕНКО: Я тоже, но это не имеет значения. Я помню место. Россия находилась на одиннадцатом месте. А в Сочи — на первом. То есть мы с одиннадцатого перешли на первое. Угадай, пожалуйста…

А.ОНОШКО: Угадайте, на каком месте окажемся мы в этом раз.

С.ДОРЕНКО: (Смеётся.)

А.ОНОШКО: Это похоже на детские задачи, которые ходят по Facebook.

С.ДОРЕНКО: За четыре года до сочинской Олимпиады мы были на одиннадцатом месте по медалям, а в Сочи, в зимнюю Олимпиаду, мы сделались на первом месте по медалям. А? Вот что творит живородящая сила родной земли! Понимаешь?

А.ОНОШКО: Да…

С.ДОРЕНКО: Совершенно всё по-другому. Слушай, но подлость множится в мире таким образом, что мы в ней не участвуем. Оказывается, потеряны пробы американских спортсменов.

А.ОНОШКО: Но они участвуют, тем не менее?

С.ДОРЕНКО: Они, тем не менее, участвуют.

А.ОНОШКО: Не дошло до того, чтобы их отстранить.

С.ДОРЕНКО: Слушайте про подлость. «В результате неосторожных действий сотрудницы клиринговой компании…» Клининговой.

А.ОНОШКО: Клининговой. Она разбила все американские пробы?

С.ДОРЕНКО: Нет, не в этом дело. Она их лишила холодильника, и они прокисли. Моча прокисла.

А.ОНОШКО: Выключила?

С.ДОРЕНКО: Послушай всю историю. «В результате неосторожных действий сотрудницы клининговой компании, — то есть обычная тётя Мотя заходит с веничком, с этим опахалом, и она говорит: “Мне надо непременно сдуть пыль с американской мочи”, — Всемирное антидопинговое агентство (WADA) лишилось всех образцов проб американских спортсменов, когда-либо выступавших за сборную Соединённых Штатов с 1990 года, передаёт новостное агентство BBC. “Это ужасно — американская секция проб в нашем архиве полностью разрушена. На сегодняшний день нет ни одного образца взятых проб у американских спортсменов, выступавших за сборную США с 1990 года”».

А.ОНОШКО: Вы им сочувствуете?

С.ДОРЕНКО: Да!

А.ОНОШКО: Как жаль!

С.ДОРЕНКО: Конечно! В WADA сказали: «Одна из сотрудниц, осуществляя уборку американской секции, неосторожно задела стеллаж с американскими пробами, после чего он упал, увлекая за собой другие стеллажи по принципу домино».

А.ОНОШКО: И вся она в моче оказалась. Представляете, сколько уборки?

С.ДОРЕНКО: «В результате, более 30 000 пробирок оказались разбиты, остальные не подлежат…» Представь, сколько мочи.

А.ОНОШКО: Фу!

С.ДОРЕНКО: «Остальные не подлежат идентификации, так как хранились в подписанных и пронумерованных ячейках, а на самих пробирках информации не было. Безвозвратно утеряны пробы с 1990 по 2016 годы, так как архив временно хранился совместно с последними…»

А.ОНОШКО: А до этого они остались?

С.ДОРЕНКО: До 90-го?

А.ОНОШКО: До 90-го, да.

С.ДОРЕНКО: 36-го года какого-нибудь? Нет, пробы 36-го года…

А.ОНОШКО: Пересмотреть.

С.ДОРЕНКО: Слушай меня. А ещё есть второе. Из-за внепланового… Нет, подожди. Изъяты… Нет. «Ранее американский архив проб изъят из специальных холодильных камер в связи с их внеплановым ремонтом и перемещён на обыкновенные стеллажи. Работы должны были занять одни или двое суток, после чего пробы должны были вернуться в холодильник». И в тот момент, когда их изъяли из холодильника, их немедленно разбили. Немедленно появилась…

А.ОНОШКО: Случайно.

С.ДОРЕНКО: Конечно!

А.ОНОШКО: По эффекту домино.

С.ДОРЕНКО: А?

А.ОНОШКО: Ну, вот как они падали…

С.ДОРЕНКО: Но это все ссылаются на ВВС.

А.ОНОШКО: Там был угол, ещё один угол…

С.ДОРЕНКО: Это шутка, наверное, товарищи, а?

А.ОНОШКО: Нет.

С.ДОРЕНКО: Это шутка или нет, скажите? Все ссылаются на ВВС. 73-73-948. Алло. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро, Сергей. Настя, здравствуйте. Фрог.

С.ДОРЕНКО: Фрог, ну это шутка? Это, наверное, пуля какая-то, утка? Нет?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я не думаю. Например, кстати говоря, мне кажется, что эту диверсию совершила та же самая дама, которая выносила в своё время…

С.ДОРЕНКО: Ну, может быть.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вот та же самая дама, потому что как бы тоже уборщица.

С.ДОРЕНКО: Уборщица!

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это очень популярный образ современной политики — негритянка-уборщица.

С.ДОРЕНКО: Да. Спасибо огромное. Ребята, я жду опровержения какого-нибудь, потому что мне кажется, что это настолько смешная история… Мне кажется, что это какой-то глум. Ну, этого не может быть на самом деле. Алло. Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. А я, если честно, очень сильно возмущён. Чего это они ведут себя, как мы? Это только мы можем мешать спорт с политикой и удалять Каспарова из книги достижений советского спорта.

С.ДОРЕНКО: А Каспарова удалили, да?

А.ОНОШКО: Да-да-да, это известно, «бывший чемпион» про него говорили.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Только мы имеем право нанимать каких-то корейцев, чтобы они нам таскали золотые медали, и мы не орём, что это «предатели Родины» и «чего вы к нам припёрлись?».

С.ДОРЕНКО: Скажите, вот именно эта информация у вас вызывает большое доверие? Я жду подтверждения.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы знаете, я считаю, что, в принципе… Я полностью возмущён. Чего это они ведут себя, как мы?

С.ДОРЕНКО: Скажите, вот если бы мы с вами захотели расставить стенды с мочой так, чтобы вызвать эффект домино, мы должны были бы тоже постараться. Представьте себе…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нужно бармена позвать. Знаете, они так красиво всё расставляют. Сверху так выливаешь, и всё так — раз, раз, раз!

С.ДОРЕНКО: Как вас звать?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Антон.

С.ДОРЕНКО: Антон, я бы сказал… Мы подходили бы к стеллажам: я бы с одной стороны, а вы бы — с другой. И мы бы их ставили так, чтобы обязательно был эффект домино. И я бы кричал: «Антон, ну-ка, давай чуть правее, чуть правее». А вы: «Серёга, давай подналяг сюда, левее!» И мы бы расставили стенды, чтобы они легли и потом — тра-та-та, та-та, та-та, та! (Смеётся.)

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Классно, да.

С.ДОРЕНКО: Я не знаю, насколько это правда. Ладно, погнали дальше!

С.ДОРЕНКО: Ну не хочется, просто не хочется верить в какие-то вещи, которые настолько анекдотичны, что… Мы ждём ещё подтверждений. Ладно, Настя?

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: Давай ждать, потому что, может быть, кто-то серьёзный даст подтверждения.

Вот серьёзная вещь, Настя: «Детей научат с Божьей помощью». «Основам православной культуры, — об этом “Газета.Ru” пишет, — могут начать учить с первого по одиннадцатый класс». Слава Богу, наконец! Слава Богу! Смотри, что я делаю. Скажи людям.

А.ОНОШКО: На колени садится Сергей.

С.ДОРЕНКО: На колени, на колени!

А.ОНОШКО: Но как-то вы руки воздели, как будто вы ещё предыдущим богам поклоняетесь.

С.ДОРЕНКО: Я же кришнаит, ты забыла… Нет, я шиваист, я же шиваист.

А.ОНОШКО: Вот православие очень удобно, наоборот, для воспитания.

С.ДОРЕНКО: А мы, шиваисты, любим православие.

А.ОНОШКО: Я думаю, что одна из самых правильных действительно вещей.

С.ДОРЕНКО: Ну расскажи.

А.ОНОШКО: Вы представляете… Ну, ребёнок, человек, который растёт, у него не хватает периодически, когда он вступает в возраст такой… Как бы правильно сказать, без слов?

С.ДОРЕНКО: Что?

А.ОНОШКО: Ну, внутренний моральный императив не работает. Он начинает вести себя как…

С.ДОРЕНКО: Мерзавец.

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: Как мерзавец!

А.ОНОШКО: Он не контролирует себя.

С.ДОРЕНКО: Настя славится чадолюбием. Вы помните, что она родила троих.

А.ОНОШКО: Я наблюдаю вот в динамике, пожалуйста.

С.ДОРЕНКО: Хорошо.

А.ОНОШКО: Ну не может человек с собой справиться, чтобы не подзадеть товарища, или начинает гнуть свою линию, или лентяйничает, отказывается помогать.

С.ДОРЕНКО: А в каком возрасте это происходит с ребёнком, объясни мне, пожалуйста?

А.ОНОШКО: Ну, начинается лет с семи, наверное, с восьми.

С.ДОРЕНКО: С семи ребёнок вступает в возраст мерзавца?

А.ОНОШКО: Но постепенно происходит это вступление, да. И ты теряешь, если ты атеист…

С.ДОРЕНКО: Постепенно? Скажи, пожалуйста, а окончательно оформляется к годам сорока окончательным подонком?

А.ОНОШКО: Нет, люди потом становятся лучше. Ну что вы? Они учатся маскировать свои худшие стороны.

С.ДОРЕНКО: Лучше? А с какого возраста они становятся лучше? В какой момент они ныряют в мерзавство? С семи. А выныривают из мерзавства?

А.ОНОШКО: Я не знаю. Кто как. Я ещё не видела. Но, наверное, до одиннадцатого класса, я думаю, как раз надо этого делать. Потому что как ты можешь, если ты атеист и обращаешься к внутреннему моральному императиву…

С.ДОРЕНКО: Напомню, что Настя атеистка, но она хочет крестить детей и отправить их в православие.

А.ОНОШКО: Ты говоришь: «Ну как же так можно? Ведь нельзя же так разговаривать с людьми?» — например. Или: «Надо помогать по хозяйству». Вот просто говоришь…

С.ДОРЕНКО: «Надо помогать по хозяйству»?

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: Эта фраза звучит скучно.

А.ОНОШКО: Ужасно! Сразу хочется блевануть, согласитесь. Это мерзавец внутренний мне говорит.

С.ДОРЕНКО: Ты знаешь, как я учил детей? Я говорил: «The experienced traveler leaves no traces».

А.ОНОШКО: Это что значит?

С.ДОРЕНКО: Это значит: «Опытный путешественник не оставляет следов. Ты должен всё за собой, каждую крошку смести». Это шпионская тема. «Ты должен смести за собой каждую крошку, и ты должен вымыть всю посуду, и высушить, и расставить её, и так далее, чтобы, войдя в помещение, никто не сказал, что ты здесь была или был».

А.ОНОШКО: А тоном нехорошим с вами ещё не начинали разговаривать?

С.ДОРЕНКО: Нет-нет, послушай меня, это же важно. Я говорю ребёнку, что мы играем в шпионов. Вот я войду в кухню, и я не должен обнаружить, что ребёнок здесь был, не должен.

А.ОНОШКО: И это работает?

С.ДОРЕНКО: Да, да, да!

А.ОНОШКО: Молодец! А бывает так, что и нет. И тогда приходит на помощь религия!

С.ДОРЕНКО: Так ты воспитаешь параноика. Нет, я сам параноик. Ну давай, продолжаем о мерзавцах.

А.ОНОШКО: И ты говоришь очень удобно…

С.ДОРЕНКО: Настя выступает за основы православия с первого по одиннадцатый класс…

А.ОНОШКО: За, абсолютно.

С.ДОРЕНКО: …потому что ребёнок — чистый мерзавец.

А.ОНОШКО: И за крещение, как в октябрята раньше приходили.

С.ДОРЕНКО: Да. «Теперь вы не просто мальчики и девочки, теперь вы октябрята — внучата Ильича».

А.ОНОШКО: Да, да, да!

С.ДОРЕНКО: А надо говорить: «Внучата Иисуса Христа». И всё.

А.ОНОШКО: Вот именно. И говорить: «То, что ты сейчас делаешь, это чёртик тебе нашёптывает. А ты его не слушай, у тебя же есть ангелочек». И главное, чтобы…

С.ДОРЕНКО: Боженька. Нет, а зачем ангелочек?

А.ОНОШКО: «Вот так себя ведёшь, вот так разговариваешь…»

С.ДОРЕНКО: Зачем передавать себя в руки вторичных сущностей? «Сам Бог следит за тобой». Зачем ангелочек? Зачем ангелочки?

А.ОНОШКО: Нет-нет-нет! Не надо палить авторитеты, Сергей. Вы можете договориться…

С.ДОРЕНКО: Ангелочек, дорогая, — это посредник. Пусть уже Господь следит за ребёнком.

А.ОНОШКО: А Господь будет наказывать и следить постоянно.

С.ДОРЕНКО: Господь наказывать? Твой Господь не добрый.

А.ОНОШКО: Господь будет наказывать, а это страшнее, чем я.

С.ДОРЕНКО: Ага!

А.ОНОШКО: Всё знают моё мягкое сердце. Его растопить — и я отойду через 15 минут. А Господь — нет.

С.ДОРЕНКО: То есть смысл? Ты хочешь детей устрашить?

А.ОНОШКО: А как? Я понимаю, что иначе, возможно, не справлюсь.

С.ДОРЕНКО: Настя родила троих детей и понимает, что их надо устрашать.

А.ОНОШКО: Ну не справлюсь. Они начнут хамить, садиться на шею, лениться, а надо по-другому.

С.ДОРЕНКО: Устрашать, надо давать им чувство ужаса. А в одиннадцатом классе ты их соберёшь…

А.ОНОШКО: «Это всё было неправда».

С.ДОРЕНКО: «Деточки, это всё было неправда, это я шутила». (Смеётся.)

А.ОНОШКО: «Хватит ходить вот в этот угол».

С.ДОРЕНКО: Всё. Поэтому, в соответствии с концепцией Насти, нужно немедленно вводить православие с семи лет до восемнадцати. Да, до восемнадцати, ты говорила?

А.ОНОШКО: Ну да, наверное.

С.ДОРЕНКО: Где-то до восемнадцати. С семи до восемнадцати — непрерывное православие, заставлять детей ради страха Божьего, потому что моральных императивов…

А.ОНОШКО: А сложно управлять, конечно.

С.ДОРЕНКО: Моральных императивов нет, понимания общественной значимости поступков нет, страха нет. И вот это становится препятствием воспитания детей, говорит Настя, поэтому нужно воспитать страх Божий.

А.ОНОШКО: Один сплошной эгоизм.

С.ДОРЕНКО: Вы поддерживаете Настю в том, что нужно православие… Ну, не только Настю.

А.ОНОШКО: Нужно православие и принудительное крещение.

С.ДОРЕНКО: Православия как можно больше, принудительное крещение — и всё.

А.ОНОШКО: Потому что кто-то может отказаться и сказать: «Я не верю».

С.ДОРЕНКО: Вы поддерживаете Настю, да — 134-21-35 — потому что детям нужен страх. Детей бить вроде влом. Тебе стыдновато бить?

А.ОНОШКО: Как бить?

С.ДОРЕНКО: Или ты не бьёшь всё-таки, нет?

А.ОНОШКО: Нет.

С.ДОРЕНКО: Не бьёшь, нет. Тогда всё это нужно отдать на страх. Да, нужно принудительное крещение и постоянное православие с семи до восемнадцати лет, иначе детей очень трудно воспитывать, говорит Настя. Да — 134-21-35. Нет — 134-21-36.

А.ОНОШКО: Это очень удобно — управлять верующими.

С.ДОРЕНКО: Детьми, верующими детьми.

А.ОНОШКО: Это очень хорошо! И они всё будут делать.

С.ДОРЕНКО: Городской педагогический университет получил разработки. «Ректор МГПУ говорит, что для введения этого предмета, — православия с первого по одиннадцатый класс, — нужно будет менять образовательные стандарты». «Прививать школьникам милосердие и терпимость можно не на уроках ОПК, — православной культуры, — а через волонтёрские проекты», — говорит ректор МГПУ, который не согласен с Настей, в сущности. До 20 августа этого года специалисты Московского городского педагогического университета подготовят экспертное заключение насчёт проекта примерной программы по учебному предмету «Православная культура» для общеобразовательных учреждений с первого по одиннадцатый класс. Вот будет это заключение. А потом — вероятно, я думаю, и всё-таки мы внутренне аплодируем — будет введено принудительное православие для всех с первого по одиннадцатый класс, мы надеемся. Скажи, пожалуйста, а что же делать в муслимских регионах каких-то?

А.ОНОШКО: А у них и так всё хорошо с этим, насколько я понимаю.

С.ДОРЕНКО: У них и так всё хорошо?

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: У них и так всё хорошо.

А.ОНОШКО: Они же повторяют…

С.ДОРЕНКО: Они и так боятся. У них страх Божий есть, да? Настенька, спасибо тебе большое. Я тебе скажу, что тебя поддержали 45 процентов. Концепция Насти очень проста… Нет, 46. Запиши, пожалуйста: 46 на 54. Пока дети не воспитали некую культуру уважения…

А.ОНОШКО: Общения.

С.ДОРЕНКО: Культуру общения, уважения перед обществом, понимания каких-то…

А.ОНОШКО: Свою роль в коллективе.

С.ДОРЕНКО: Пока культурного стержня в детях нет, их надо воспитывать через страх Божий, то есть чтобы они боялись Бога. И это очень правильно, говорит Настя, и её поддерживают 46 процентов. А 54 процента её не поддерживают. «В движении».

В ДВИЖЕНИИ

С.ДОРЕНКО: Вот видишь, как хорошо. Настя, ты добилась всё-таки… Вот это твой дар убеждать. Видишь, ты от меня набираешься чего-то.

Балашиха стоит. Перед Волоколамкой и после Волоколамки трудно на МКАДе, я имею в виду — и на внутреннем, и на внешнем МКАДе. Перед Ленинградкой на внешнем МКАДе трудно. И после Новой Риги, вот этот съезд в сторону Рублёвки, тоже стоит. Обратимся к г. Москве, поглубже залезем в неё. Кузьминки трудные. Перово, вот здесь, метро «Шоссе Энтузиастов» — тяжеловато на шоссе Энтузиастов. К Таганке никак не приезжает Marksistskaya street, она стоит прочно и плотно. И на Садовом кольце, внешка Садового кольца тошнит перед проспектом Мира сначала, затем перед Ленинградкой, и очень серьёзно, и затем до самой Смоленской площади вся внешка на Садовом кольце стоит. Без мотоцикла, товарищи, не разберёшься. Кутузовское авеню стоит прямо от Садового и дальше, до бульваров, и потом всё время. Новости.

НОВОСТИ

С.ДОРЕНКО: 9 часов 6 минут. Вторник, 26 июля. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Здравствуй, Анастасия Оношко. Привет.

А.ОНОШКО: Здравствуйте, Сергей Доренко.

С.ДОРЕНКО: «Доброе утро, Сергей, — пишет Степан из Вайтрана. — Сегодня исполняется 73 года Мику Джаггеру». А он что, живой?

А.ОНОШКО: Да! И недавно ходил ролик, как он тренируется и танцует, там негр его учит, такой перед зеркалами ходит.

С.ДОРЕНКО: А, точно, точно, точно! Спасибо, спасибо! Напомнила, напомнила.

А.ОНОШКО: И поёт что-то!

С.ДОРЕНКО: Поёт что-то!

А.ОНОШКО: Может себе позволить.

С.ДОРЕНКО: Да, я видел этот ролик прекрасный.

А.ОНОШКО: А как вам Джанлука Вакки? Вы же его видели?

С.ДОРЕНКО: А что с ним? Я видел.

А.ОНОШКО: Седовласый итальянец.

С.ДОРЕНКО: Который танцует с девчоночкой?

А.ОНОШКО: Ему 49, он просто рано поседел.

С.ДОРЕНКО: Седовласец.

А.ОНОШКО: Он не такой уж и дедушка. Все думали, что ему 60–70, и он молодец, а он…

С.ДОРЕНКО: Но Мику Джаггеру действительно 73, и он такой, как этот итальянец в 49, он такой же абсолютно.

А.ОНОШКО: Интересно, когда он спит, у него суставы не сводит?

С.ДОРЕНКО: Мне кажется, что это несправедливо.

А.ОНОШКО: Что несправедливо?

С.ДОРЕНКО: Мне кажется, справедливо, чтобы звёзды эстрады умирали лет в тридцать.

А.ОНОШКО: Зачем?

С.ДОРЕНКО: Да, у Джаггера скоро ребёнок родится, у него есть беременная жена.

А.ОНОШКО: Да ну?

С.ДОРЕНКО: Да, абсолютно.

А.ОНОШКО: Правда?

С.ДОРЕНКО: А что? А что такое, я не понимаю?

А.ОНОШКО: Нет, ну я…

С.ДОРЕНКО: А что тебя смутило здесь? Что тебя здесь смутило, объясни мне, пожалуйста?

А.ОНОШКО: Я рада. Здоровья малышу, маме.

С.ДОРЕНКО: Ему 73 года, понятно?

А.ОНОШКО: Ну, понятно, понятно. Но я не знала, что у него есть жена ещё.

С.ДОРЕНКО: Это нормально, что в 73 года мужчина…

А.ОНОШКО: У него есть дочь. Вот это меня потрясло, что Кортни… Нет, подождите, не Кортни. Там есть какая-то у него дочь, которую он признал, когда она уже выросла и состоялась как звезда. А она была его дочерью на самом деле, и он ей не помогал.

С.ДОРЕНКО: Но мне не нравится, когда порок не наказан. Давай мы к религиозности чуть-чуть вернёмся — в том смысле, что когда звёзды, настоящие звёзды непрерывно живут, не умирая в тридцать… ну хорошо, в сорок…

А.ОНОШКО: Да, на контролируемом потреблении сидят где-то.

С.ДОРЕНКО: Ну хорошо, в сорок. Когда звёзды живут в ЗОЖе, всё время ЗОЖ, они живут…

А.ОНОШКО: ЗОЖ не сразу начинается, тоже после тридцати.

С.ДОРЕНКО: Мне это не нравится. Почему? Потому что, мне кажется, Мик Джаггер, поскольку он много… Вот. Это его восьмой ребёнок скоро родится. Жена у него балерина, ей 29… будет 29, когда она родит. Наверное, сейчас 28, нет?

А.ОНОШКО: Ну, неважно. В общем, родит.

С.ДОРЕНКО: Балерина, 29 лет девочке. Хо-хо-хо!

А.ОНОШКО: Она не русская, нет?

С.ДОРЕНКО: Не знаю. А почему она должна быть русской?

А.ОНОШКО: Ну, просто.

С.ДОРЕНКО: Почему ты думаешь, что она русская? Ты подозреваешь, что все балерины — русские?

А.ОНОШКО: Да, конечно. А что мне ещё делать остаётся?

С.ДОРЕНКО: (Смеётся.) Слушай. Они должны погибать, мне кажется. И вот почему. Я всё время пытаюсь продолжить свою мысль. Потому что образ жизни они ведут самый прекратительный, самый нездоровый.

А.ОНОШКО: Ну, это так кажется. А может быть…

С.ДОРЕНКО: Ну подожди! Мик Джаггер в 70-е подогнал яхту к Променад дез Англе в Ницце и совокуплялся с какой-то моделью.

А.ОНОШКО: Ну так это же не страшно, это хорошо.

С.ДОРЕНКО: В 70-е подогнал яхту прямо к Променад дез Англе так, чтобы на Променад дез Англе люди видели, что он делает, и прямо перед пляжем…

А.ОНОШКО: Но он же не купался там и не барахтался в кокаине? А так ничего такого прекратительного в этом нет. Ну, в смысле — на вид, я имею в виду, напоказ.

С.ДОРЕНКО: Не знаю. Мне кажется, что это пагубные поступки, которые ведут человека к душевному разрушению.

А.ОНОШКО: Может, она была его женой.

С.ДОРЕНКО: Нет-нет-нет!

А.ОНОШКО: Нет?

С.ДОРЕНКО: Он совокуплялся с какой-то дамой прямо на Променад дез Англе практически, стоя перед ним на яхте.

А.ОНОШКО: На радость прохожим. Как собачки иногда…

С.ДОРЕНКО: И мне кажется, что это пагубный поступок, ведущий к разрушению духовности и, без всякого сомнения, к аду какому-то, и к быстрой смерти.

А.ОНОШКО: Так он его настигнет и так. А вам кажется, что вот такая старость сухопарая, сухожилая — это хорошо? Может быть, и нет.

ДОРЕНКО: Добродетель должна вознаграждаться.

А.ОНОШКО: Может, у него каждую ночь сердце болит, мы же не знаем. Он просыпается — и у него сведены суставы. Мы не знаем этого всего. Что у старых людей обычно наступает? Из уха течёт или ещё что-то. Понимаете?

С.ДОРЕНКО: (Смеётся.)

А.ОНОШКО: Он на фотографиях в Instagram красивый, а на самом деле ему уже 73.

С.ДОРЕНКО: Давай я тебя буду пугать. Хочешь я тебя буду пугать? Пугать буду.

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: «Политика, XXI век». Я вчера прочитал, это NewRezume какой-то, международный интернет-журнал… Ну, какая-то лажа, короче, неважно. «950 миллионов африканцев и арабов похоронят Европу к середине века!» — говорит Гуннар Хайнзон, предсказавший «великое переселение» и прозванный «Карлом Марксом XXI века». Какой-то мудрый немец, неряшливо подстриженный, с неряшливой…

А.ОНОШКО: А заплатки кожаные у него есть на пиджаке?

С.ДОРЕНКО: Вот Олег Иванов про Мика Джаггера: «Конечно, Мик Джаггер вёл ужасный образ жизни, связанный с наркотиками тоже». Вот это неправильно! Все, кто прикоснулся скверны, коснулся скверны, должны умереть в тридцать, потому что так говорят учителя. Они говорят: «Те из вас, кто попробует наркотики, умрёт в тридцать».

А.ОНОШКО: Значит, надо пугать другим: «Те, кто попробует наркотики, будут ещё 50 лет усыхать в вегетативном состоянии».

С.ДОРЕНКО: (Смеётся.) Танцевать с балеринами. Как это ужасно, ужасно непоучительно. Это непоучительно, это очень плохо, конечно. «Так он же рокер, ему можно», — Алекс. Ну, пусть и умрёт в 30 лет, как рокер.

А.ОНОШКО: У него не получилось.

С.ДОРЕНКО: У него не получилось, и это очень плохо. Гуннар Хайнзон какой-то… У меня от этого мороз по коже!

А.ОНОШКО: А какой мороз? Нормально всё, очевиднейшая вещь, конечно. А сколько население Африки сейчас? Около миллиарда? Больше?

С.ДОРЕНКО: Послушай меня. Главная моя теория… А ты знаешь, что моя теория заключается в том, что все революции, в том числе в России, случились из-за большого количества молодых мужчин. Ты не знакома с этой моей теорией, дорогая? Сейчас мне станет обидно. Это моя теория, она демографическая.

А.ОНОШКО: А что, было много молодых мужчин в России когда-то?

С.ДОРЕНКО: В момент освобождения России… Я сейчас боюсь ошибиться, и, конечно, меня заклюют и заплюют, но в момент освобождения России от крепостного ига в 1861 году вся Россия вместе с Бухарой и чёрт его знает чем ещё там, она вся была — 60 миллионов человек. Шестьдесят. Население России. Посмотри, пожалуйста, население России, график.

А.ОНОШКО: Я помню, что в XVI веке население Китая всего было 300 миллионов.

С.ДОРЕНКО: Посмотри таблицу. Посмотри население России, график. Дай мне, пожалуйста, статистику, потому что я боюсь ошибиться, вместо того чтобы болтать.

А.ОНОШКО: Ну, я хочу тоже блеснуть знаниями, почерпнутыми в детстве.

С.ДОРЕНКО: Ну, блесни, пожалуйста, в тот момент, когда пальцы твои уже набирают «население России в XIX веке». К XX веку население России сделалось более 100 миллионов человек. Население России взрывообразно увеличилось вдруг за 40 лет — за жизнь практически полутора поколений — более чем в полтора раза. Все эти молодые мужчины должны были сделать революцию, понимаешь. Дай, дай, дай! Ну давай, ну давай, найди мне.

А.ОНОШКО: Википедия…

С.ДОРЕНКО: Я считаю, что революции делают большие поколения молодых мужчин. Вот если есть большое поколение, и в нём много молодых мужчин, то жди революции. Вот то же самое…

А.ОНОШКО: Так они у себя устроят революции — в Африке и в странах Магриба.

С.ДОРЕНКО: Дорогая, в том-то и дело, что нет.

А.ОНОШКО: Пусть бы там.

С.ДОРЕНКО: Потому что там всё время пустыня, там невозможно. Дай мне перепись населения.

А.ОНОШКО: Вот.

С.ДОРЕНКО: Вот, перепись населения. Дай сюда, дай сюда!

А.ОНОШКО: Да ну куда вы тянете? Вот оно! 53 миллиона…

С.ДОРЕНКО: Не трожь сейчас! Руки убери. Руки убери! Значит, население России в 1722 году — 14 миллионов человек. В 1835-м — 60 миллионов человек. В 1858-м — 74 миллиона человек. Значит, я чуть-чуть ошибся. Внимание! Обрати сейчас внимание, послушай меня. В 1858 году, за три года до освобождения от рабства, — 74 миллиона человек. Я видел данные когда-то — 60. Ну хорошо, 74. Я признаю эти данные. В 1914 году, за три года до революции, — 166 миллионов человек. 74 и 166. Ровно два поколения (поколение — 25 лет). Через два поколения численность населения России увеличилась вдвое. Вот почему было очень много молодых мужчин, которые сделали революцию.

Революции случается везде, где появляются… и войны, разрушительные войны, большие походы, secundones вот эти, вторые сыновья открыли Америку и заселили Америку. В Испании был взрыв, взрывообразно увеличилось количество молодых мужчин в Америке… простите, в Испании к концу XV — началу XVI века. И вот эти вторые сыновья… Во-первых, вторые сыновья устроили крестовые походы, в Великобритании наследовал только старший. Так ведь? Вторые сыновья устроили крестовые походы. Вторые сыновья в Испании заселили Америку. Молодые мужчины в России устроили революцию 1917 года, а до этого — 1905 года. Молодые мужчины, понятно?

И вот теперь послушай. Теперь, когда я доказал тебе эту теорию… А это моя теория. Наверное, the brilliant minds think the same way, может быть, другие блистательные умы тоже к этому пришли. Вот послушай теперь. Оказывается, сейчас происходит примерно то же самое в исламском мире, но не только в исламском, а вообще в Африке тоже. Население исламского мира — внимание! — за пять поколений (за 125 лет) увеличилось со 150 миллионов человек до 1 миллиарда 250 миллионов. Население исламского мира увеличилось за пять поколений почти в 9 раз, в 8–9 раз. Количество молодых людей, молодых мужчин… Потому что молодые женщины не канают вообще. Молодые женщины не устраивают ни революций, не устраивают войн.

А.ОНОШКО: Они уговаривают всех остаться дома, понятно, и никуда не ходить.

С.ДОРЕНКО: Да, они уговаривают всех остаться дома, потому что им женихов терять не надо. Но молодые мужчины, когда их оказывается огромное количество, когда их оказывается 10, 15 и даже 20 процентов населения… В Африке сейчас в целом ряде стран до 40 процентов — население до 25 лет. Понятно, что из них 20 процентов населения страны — молодые мужчины, которые хотят войны, которые хотят революции, которые хотят нового мироустройства. Вот это опасная фигня.

«Избыток молодых людей, — пишет демограф, — почти всегда ведёт к кровопролитию и к созданию либо разрушению империй». Профессор — вот тот, который немец, которого я сказал вам имя и тотчас забыл… Хайнзон, да?

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: «Профессор также применяет термин “злокачественный демографический приоритет молодёжи”. Тенденция насилия нарастает в тех обществах, где молодёжь 15–29 лет составляет более 30 процентов, — а количество мужчин, соответственно, 15 процентов, — от общего населения. При этом несущественно, во имя чего творится насилие: религия, национализм, марксизм, фашизм, — не имеет значения. — Главное — избыток молодых мужчин». Понятно?

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: Вот и всё. Вот, пожалуйста. Никто ничего не слышал про этот ислам, я не знаю, в начале XX века. Они сидели тихо, их было мало.

Вот смотри, вот тебе про Испанию. В 1350 году в Испании жило 9 миллионов человек. В 1493-м — после войн, после Реконкисты — осталось всего шесть, треть населения Испании. Но они ещё и выселили мавров, как ты знаешь. Всех, кто не крестился, выселили к чёртовой матери в Марокко. Ну так вот. Меньше на треть! Однако, в этот же период резко повышается рождаемость: в среднем до 6–7 детей в семье. Потому что в тысяча восемьсот сорок… восемьдесят четвёртом году… простите, в тысяча четыреста… простите, в 1484 году Папа объявил особым вердиктом, что искусственное ограничение рождаемости наказывается смертью. Резко запрещена контрацепция, резко повышается население Европы — и сыновья уходят в бой. Понятно, да?

А.ОНОШКО: Да. Ну и как будет выглядеть через 100 лет?

С.ДОРЕНКО: Как будет выглядеть мир через 100 лет? Давай попробуем…

А.ОНОШКО: Ну, нас Европа интересует больше всего.

С.ДОРЕНКО: Европа?! Почему тебя интересует Европа? Меня интересует Россия.

А.ОНОШКО: Ну, Россия — это, конечно, очень интересно, только у нас тут очень мало людей. И мы всё равно как окраина Европы существуем.

С.ДОРЕНКО: Детей нам нарожаем не мы. Не мы нарожаем детей. Детей нарожают те, кто будут рожать.

А.ОНОШКО: А будут ли это гуманисты?

С.ДОРЕНКО: Хунвейбины, кстати, в Китае тоже связаны со взрывом рождаемости, тоже молодые мужчины. Нет, очень просто. В Германию в 2012 году приехало 1,1 миллиона человек, в 2013-м — 1,2 миллиона человек. Выезжают из страны немцы, кстати, бегут из Германии. Ты знаешь, да?

А.ОНОШКО: А куда?

С.ДОРЕНКО: Немцы? В Америку, в Австралию бегут, в Канаду, молодые немцы. Выехало 1,5 миллиона человек. То есть немцы уезжают, а новые приезжают, пришлые приезжают, замещая немцев, потому что немцам кажется несправедливым до известной степени вот это социальное государство, когда один молодой немец кормит шесть эмигрантов, стариков и так далее, и так далее, и так далее. То есть один молодой немец должен тащить на своих плечах бесконечно…

А.ОНОШКО: Я думаю, что, кстати, руководители Германии с вами бы поспорили и сказали, что мигранты…

С.ДОРЕНКО: К середине века население Африки будет 2,4 миллиарда человек. В середине этого века, вот сейчас, скоро, будет почти 2,5 миллиарда человек в Африке. К 2040 году половина населения планеты в возрасте до 25 лет будут африканцы. Половина всех, кто до 25 лет, будут африканцы. Та же самая история с исламским Востоком будет. Половина — будут африканцы, а остальные — исламский Восток. Понятно?

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: Ну вот и всё. Вот тебе и весь сказ. Что будет с Россией? Вот мой вопрос: что будет с Россией? 73-73-948. Алло. Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Алло. Сергей, доброе утро. У меня трое детей, мне 30 лет. Я думаю, что в ближайшее время не будет такой рождаемости, как до 2015–2016 года, потому что молодёжь как бы не особо сейчас хочет рожать, сейчас немножко другие у них понятия, принципы. Вот мы православные. А мусульмане молодцы в этом плане, для них численность детей — это хорошо. Вот они и рожают.

С.ДОРЕНКО: Да, спасибо большое за это замечание. Но это мы видим, подойдя к окну. 73-73-948. Да, здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Алло. Доброе утро, здравствуйте. Елисей, Мытищи. Скажу, может быть, смешную вещь, но мне кажется, что Россия от этого несколько застрахована климатическими условиями — они вымерзнут здесь.

С.ДОРЕНКО: Это правда. Давайте скажем, что у нас всегда есть Северный Урал, хмурый, страшный, перевал Дятлова. Мы все туда пойдём — на перевал Дятлова.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да мы не то чтобы туда пойдём, а мы, по сути — в кавычках, в хорошем смысле этого слова — и так живём на перевале Дятлова. Только мы выдерживаем эти условия.

С.ДОРЕНКО: Сыктывкар, устье Лены, устье Оби — вот туда мы пойдём, вот туда.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мы уже там, Сергей.

С.ДОРЕНКО: Будем резвиться на снегокатах, а эти, пусть они, пожалуйста, заберут нашу землю, или что?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, они не заберут нашу землю. Просто в хорошем смысле слова мы уже, в кавычках…

С.ДОРЕНКО: Мы на перевале Дятлова?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну да.

С.ДОРЕНКО: Я с вами согласен. Спасибо. Я с ним согласен. Мы все на перевале Дятлова, и это настолько ужасно, что они сюда не придут. А они придут всё равно, они всё равно придут. 73-73-948. Алло. Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Вот товарищ из Мытищ вам звонил, я подметил, тоже в Мытищах живу. У нас есть батут такой, и там дети прыгают, кувыркаются. И я обратил внимание, что где-то порядка 30 детей там кувыркаются, и все русские, то есть все славяне, ни одного нет…

С.ДОРЕНКО: Необычного, с необычной внешностью.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. А те, кто с необычной внешностью, они копошатся в песочнице, наверное, человек по 50. И мы просто трясёмся за своих детей, а они — нет. Вот у меня трое…

С.ДОРЕНКО: Давайте скажем следующее: всё равно Россия демографически изменится, сильно изменится.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну, тут всё зависит от Божьей воли, я считаю.

С.ДОРЕНКО: Божья воля, но давайте вектор Божьей воли всё равно просчитаем.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вектор Божьей воли? Я думаю, будет бой между славянами и неславянами.

С.ДОРЕНКО: Не будет, не будет, не будет! Боя не будет, биться будет некому. Всё будет постепенно и спокойно вытесняться, и Россия изменится, серьёзно изменится. Европа изменится и Россия изменится.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну, Европа изменится в большей степени. Я считаю, что защита — наш менталитет. И мы долго терпеть не будем. Мы долго запрягаем, но быстро едем. Я считаю, вот такой подход. Главное, чтобы было кому ехать.

С.ДОРЕНКО: Не знаю… Вы знаете, вот эта идея, что мы долго запрягаем, означает, что мы будем долго терпеть. Вы сейчас сказали, нечто противоречащее. Вы сказали «мы долго терпеть не будем, ведь мы долго запрягаем». То, что вы сказали, означает: мы долго терпеть не будем, ведь мы долго терпим. Ребята, вы долго терпите, и вы всегда терпите. А главное, что моя теория больших движений связана с большими поколениями, где должно быть очень много пассионарных молодых мужчин — 15–29. Кому сегодня 29? Какого года рождения они?

А.ОНОШКО: О-хо-хо!

С.ДОРЕНКО: Ну почему ты не можешь считать?! Они 85-го.

А.ОНОШКО: 89-го. Почему пятого? 91-го…

С.ДОРЕНКО: 87-го.

А.ОНОШКО: Какого 87-го? Да нет! 27 лет — это девяносто… восемьдесят… восьмой год.

С.ДОРЕНКО: Так, всё. 87-й. Значит, 87-го. А 15 — 2001-го. Это настоящая дырень, ямища демографическая.

А.ОНОШКО: У нас?

С.ДОРЕНКО: Абсолютно верно. Когда женщины не рожали. 87-й — это конец большого поколения. 87–89-й даже — это конец большого поколения. 84–89-й — это большое поколение. Понятно? Начало большого поколения — 84-й. Почему ты опускаешь глаза? Тебе стыдно?

А.ОНОШКО: Нет. Потому что есть сообщества… Всем известно, что 77–82, есть такая тема. Это куда я вхожу.

С.ДОРЕНКО: Может быть. Но большое поколение связано с эхом войны, с этими волнами войны — 84–89-й. Потом — огромный провал. То есть, условно говоря, в 89-м ещё дети есть, а в 90-м их нет.

А.ОНОШКО: Да, понятно.

С.ДОРЕНКО: 91-го — нет. 92-го — нет. Ну, нет или почти нет.

А.ОНОШКО: Ну да, мало, яма.

С.ДОРЕНКО: Их мало. Там яма, совершенно верно. Вот эти большие поколения — ещё что-то такое здесь кочевряжится в России, ещё кочевряжится, ещё что-то выступают, ещё у них какие-то мысли есть, роятся в голове. Как ты знаешь — по моей теории — они скоро попадут на скамейки в коридорах больниц с хроническими заболеваниями, и на этом вся пассионарность закончится. Но молодые мужчины будут прибывать сюда постоянно из Узбекистана, в котором 32 миллиона населения, но которое постоянно серьёзно увеличивается, из Таджикистана, в котором всего 8 миллионов населения, согласно переписи, но которое непрерывно, огромными темпами увеличивается, и так далее.

А.ОНОШКО: И всё на самом деле, больше никуда.

С.ДОРЕНКО: Значит, Россия изменится. Стоит ли горевать по этому поводу?

А.ОНОШКО: Горевать вообще ни о чём не стоит.

С.ДОРЕНКО: Вот!

А.ОНОШКО: Правильно?

С.ДОРЕНКО: Спасибо. Надо помнить всегда философски, что первые европейцы были съедены чудовищами из Африки.

А.ОНОШКО: Может быть, мы не неандертальцы, а мы все негры-альбиносы и так далее.

С.ДОРЕНКО: Первые европейцы, как вы хорошо помните, были неандертальцы, они населяли прекрасный континент. Как полагают некоторые учёные, они пришли через Гибралтар и расселились здесь всюду. Может быть, это не совсем точные мои сведения.

А.ОНОШКО: Да, под Брянском самая большая стоянка.

С.ДОРЕНКО: В любом случае неандертальцы держали Европу и были европейцами по праву. Затем сюда ринулись африканцы, наши предки (наши предки — африканцы), которые съели к чёртовой матери неандертальцев. Неандертальцы раньше нас ушли, просто мы не знаем.

А.ОНОШКО: И мы не узнаем.

С.ДОРЕНКО: Съели неандертальцев. А следующие люди, которые придут, снова съедят неандертальцев, то есть нас съедят. И наша участь — прятаться на Северном Урале. Вот где надо покупать дачу! Прятаться на Северном Урале.

А.ОНОШКО: В Архангельске?

С.ДОРЕНКО: Нет, в Архангельске бесполезно.

А.ОНОШКО: Почему? Там рядом Норвегия, туда можно ездить, покупать еду.

С.ДОРЕНКО: Нет. Ты, пожалуйста, поезжай в Архангельск, выйди на улицы Архангельска и посмотри, кто молодёжь.

А.ОНОШКО: Мурманск.

С.ДОРЕНКО: Мурманск ещё как-то…

А.ОНОШКО: Вот из Мурманска в Норвегию — знаете, там такая тропа Хошимина, хорошая.

С.ДОРЕНКО: Я тебе предлагаю в любом русском городе…

А.ОНОШКО: Но нам же с вами нужна медицина, образование, а это всё Норвегии.

С.ДОРЕНКО: В любом русском городе — во Владивостоке, Иркутске, Новосибирске, Омске, Тюмени, Перми — выйди, пожалуйста, на улицу и посмотри, кто молодёжь, кто ребята 20 лет.

А.ОНОШКО: Кто? Гопники в трениках.

С.ДОРЕНКО: Но там уже другой состав.

А.ОНОШКО: Да?

С.ДОРЕНКО: Конечно! Там уже другой состав.

А.ОНОШКО: Не знаю…

С.ДОРЕНКО: Ну конечно!

А.ОНОШКО: Ну, я мало путешествовала. Отправьте меня куда-нибудь.

С.ДОРЕНКО: Я тебя отправлю, договорились. Новости.

НОВОСТИ

ОБЗОР ПРЕССЫ

С.ДОРЕНКО: Пятничная новость, пишет «Российская газета»…

А.ОНОШКО: Это «МК», «Московский комсомолец»!

С.ДОРЕНКО: «Московский комсомолец»? Ну хорошо. Аналитическая статья «Московского комсомольца», относящаяся к процессам, к таким крупным процессам, тянущимся десятилетиями. Понимаешь, о чём я говорю? Слушай, дай мне этого mi3ch, он прекрасен.

А.ОНОШКО: Я уже дала.

С.ДОРЕНКО: Дала? Хорошо. Очень интересно. «Удешевление», mi3ch пишет… Секундочку. Дмитрий Чернышев… Чернышёв?

А.ОНОШКО: Чернышёв.

С.ДОРЕНКО: Чернышёв. «Почему стоимость жизни резко снизится в ближайшие 20 лет». Я тебя обрадую, потому что Мау… Ты знаешь, что Мау работал у меня этим самым…

А.ОНОШКО: Кем?

С.ДОРЕНКО: Ну, типа экономического обозревателя. Ну, это давно было, в 90-е. «Сегодня большая часть расходов относится к категориям: транспорт, питание, здравоохранение, жильё, энергия, образование и развлечения (одежда)». Человек тратит деньги на это. В ближайшие 20 лет траты людей резко снизятся. Я почитаю вам эту статью. «С помощью смартфона люди демонетизировали продуктов и услуг на 900 тысяч долларов». Что это значит — на 900 тысяч долларов? Индивидуально, каждый? «20 лет назад…» 20 лет назад, дай мне вспомнить… Это что, 96-й год? Брехня!

А.ОНОШКО: Да. У меня выпуск в школе.

С.ДОРЕНКО: Давай 30 лет назад, потому что 20 лет назад всё уже было. У меня уже интернет был, всё было 20 лет назад.

А.ОНОШКО: Но это было не такое, как сейчас, согласитесь.

С.ДОРЕНКО: Я тебя умоляю. 20 лет назад у меня была…

А.ОНОШКО: Ну и что? Куда вы ходили, на какие сайты? В AltaVista запросы делали?

С.ДОРЕНКО: Конечно, AltaVista. У меня был Windows 3.1. И у меня уже был Macintosh…

А.ОНОШКО: Без автосохранения.

С.ДОРЕНКО: У Мананы Асламазян я уже брал Macintosh в Домжуре, понятно?

А.ОНОШКО: Но это ещё было не так развито, как сейчас, согласитесь.

С.ДОРЕНКО: Это у вас не было развито, колхозников. Вы там коровам хвосты крутили!

А.ОНОШКО: Ко мне дорожка, как у муравьёв (мальчики из физмат класса ходили к моему компьютеру), была протоптана от входной двери к компьютеру. Они ходили со своими дискетами.

С.ДОРЕНКО: Вы в колхозе у себя (колхоз называется Петербург) жили по-разному. Я тебе рассказываю, как жила Москва.

А.ОНОШКО: Хорошо.

С.ДОРЕНКО: У меня был Macintosh на выбор…

А.ОНОШКО: Пейджер.

С.ДОРЕНКО: У меня был пейджер 9740101.

А.ОНОШКО: А номер абонента?

С.ДОРЕНКО: Номер абонента? Свой не помню. Березовского — помню — 1470.

А.ОНОШКО: Давайте отправим что-нибудь.

С.ДОРЕНКО: Потому что я ему писал. А у меня, кстати, был именной номер.

А.ОНОШКО: Что вы говорите? Я сейчас упаду со стула!

С.ДОРЕНКО: Нет-нет, у меня было слово, не цифры.

А.ОНОШКО: Какое?

С.ДОРЕНКО: TANGO.

А.ОНОШКО: Мама дорогая! Я даже не знала.

С.ДОРЕНКО: То есть ты звонила… Но тогда другой был, у меня 722 какой-то был пейджер, и надо было сказать: «Для TANGO». TANGO — это был я.

А.ОНОШКО: Давайте попробуем отправить.

С.ДОРЕНКО: Сейчас не получится. Я избрал такое слово, которое было одинаково понятно и испанцам, и русским, и это было слово TANGO. Но все шутили, что «Танго и Кэш». Ну и неважно. Слушай, 20 лет назад — не годится. 20 лет назад всё уже было.

А.ОНОШКО: Хорошо, 30.

С.ДОРЕНКО: Возьмём 30 лет назад. Вот 30 лет назад не было. Смотри, что было 30 лет назад. 30 лет назад только состоятельные люди могли себе позволить фотоаппарат хороший…

А.ОНОШКО: А видеокамеру — вообще.

С.ДОРЕНКО: Видеокамеру хорошую, CD-плеер…

А.ОНОШКО: Да не хорошую, а какую-никакую. Их ни у кого не было.

С.ДОРЕНКО: Да всё было. Что ты говоришь?

А.ОНОШКО: У единиц. Не знаю, может быть, я так бедно жила?

С.ДОРЕНКО: 30 лет назад?

А.ОНОШКО: В моём окружении…

С.ДОРЕНКО: Настя, я умоляю!

А.ОНОШКО: Вот нет моей ни одной видеозаписи детской, ни одной вообще, а фотографий несколько. И ни у кого нет.

С.ДОРЕНКО: Мне так стыдно за тебя. Настя, 30 лет назад у меня стоял VHS.

А.ОНОШКО: Нет, видаки у кого-то были, у самых этих… У кого джинсы были, у того были и видаки.

С.ДОРЕНКО: Нет, у меня было два. Ещё был Betamax.

А.ОНОШКО: Вот видите. Потому что вы за границу ездили, всё понятно.

С.ДОРЕНКО: Betamax, двухкассетник, Sharp 777 стоял у меня, и 767 ещё был, и Sharp 555 ещё был у меня — три двухкассетника. Betamax и VHS. Ещё был формат Betamax, который SONY выпускала. У меня были там… Пожалуйста, я мог смотреть «Греческую смоковницу» на любом…

А.ОНОШКО: Ха-ха-ха!

С.ДОРЕНКО: Ха-ха-ха! Хо-хо-хо! И «Глубокую глотку» я мог смотреть на любом формате. О чём ты говоришь? Нет, 30 лет назад было всё. Мне так стыдно за тебя! Ты какая-то архаичная, из пещеры, ты пещерица какая-то, ты пещерская женщина.

А.ОНОШКО: Почему? Наоборот, надо восхищаться. Зато, когда отклю́чат электричество, я спокойно буду жить дальше.

С.ДОРЕНКО: Не «отклю́чат», а «отключа́т» (кроме слова «ключ»). Скажи правильно: «Когда отключа́т электричество».

А.ОНОШКО: Когда отключа́т.

С.ДОРЕНКО: Ну хорошо, 30 лет назад. Можно сказать следующее: фотоаппарат, видеокамера, CD-плеер (ну, CD, может быть, и нет), стереосистема, игровая консоль… Стереосистема у меня была в 76-м году. Господи…

А.ОНОШКО: Ну ладно.

С.ДОРЕНКО: Игровая консоль, сотовый телефон, наручные часы, несколько комплектов энциклопедий, атлас мира. Всё это было у меня и в 70-е. «Теперь все эти вещи бесплатны в вашем смартфоне, — наконец, хорошо, согласимся. — Странно, что мы не осознаем ценность этих вещей, когда они становятся бесплатными». То есть сейчас бесплатно всё, за что вы работали долго.

Я помню, что в 89-м году я живал месяц примерно в Суринаме, в Южной Америке, и там я встретил голландца, который привёз очень интересную новую видеокамеру, действительно новую видеокамеру, очень красивую. И я его спросил, я сказал: «Послушай, эта модель, я о ней только читал в журналах. Мне интересно посмотреть. Разреши я посмотрю, что здесь за функции», — в 89-м. Я говорю: «А как она тебе?» А он был рабочий со сталелитейного предприятия из Голландии. И он мне сказал: «Я попросил сверхурочные, отработал сколько-то сверхурочных и за эти деньги купил новую камеру». То есть действительно, подтверждаю, покупка новой видеокамеры в 80-е годы, в 89-м году, означала некоторую нагрузку на бюджет, то есть надо было чуть-чуть поработать, чтобы купить видеокамеру. Сейчас смешно, она в каждом телефоне. Вот что говорит автор: если в 80-е годы видеокамеру купить было несколько… ты ощущал эту нагрузку, то сейчас, конечно, это всё…

Дальше — автомобили. «Автомобильный рынок (ёмкость — примерно 1 триллион долларов) уже демонетизируется такими стартапами, как Uber. Но это лишь начало. Когда Uber представит свои полностью автономные сервисы, стоимость перевозок вообще рухнет». Все составляющие, которые влияют на цену перевозок, исчезнут вообще. «Машины станут самодвижущимися, на дорогах не будет аварий, не надо будет тратиться на страховку, расходы на ремонт сократятся». Автономный автомобиль будет обслуживать другого пассажира, как только он доставит тебя, никакая парковка ему вообще не нужна. И так далее, и так далее. Бензины и масла будут нужны только в подшипниках, смазки. Стоимость поездки на авто будет до 10 раз ниже, чем сейчас. До 10 раз ниже.

Таким образом, смотри, ничего не стоит фотоаппарат, вообще ничего не стоит, потому что твой мобильный телефон и есть фотоаппарат. Вообще ничего не стоит фотоаппарат, видеокамера, CD-плеер, стереосистема, игровая консоль, наручные часы вообще ничего не стоят, потому что это твой телефон. Авторынок будет вообще ничего не стоить — ну, там будет 100 рублей, я не знаю.

Дальше. «Стоимость продуктов питания упала в 13 раз за 100 лет, — обратите внимание. — Тренд на снижение сохранится. В США за последние 50 лет затраты на питание дома, — домовладения, — снизились более чем на 50 процентов. Когда мы научимся эффективно производить продукты локально, с помощью вертикального фермерства, это станет дополнительным фактором снижения стоимости. Сейчас 70 процентов в структуре конечной розничной цены продуктов питания приходится на транспортировку, хранение и соответствующие затраты. Кроме того, с развитием науки мы надеемся получать больше еды с каждого квадратного метра». Таким образом, еда дешевеет, и серьёзно дешевеет, в соотношении с доходом, и будет дешеветь и впредь.

Здравоохранение. «Отрасль здравоохранения можно разбить на четыре главные категории: диагностика, вмешательство или хирургия, уход за хроническими больными, медикаменты. Диагностика. Искусственный интеллект продемонстрировал способность диагностировать рак лучше, чем любые доктора. Хирургия. Лучшими хирургами в мире будут роботы». Мамочка, страшно! С хирургом хоть поговоришь, пока он режет тебя.

А.ОНОШКО: Он зайдёт потом к вам, после операции, и скажет: «Ну как у нас дела? Сегодня уже получше, получше».

С.ДОРЕНКО: Я не хочу к роботу. Я начал нервно сглатывать.

А.ОНОШКО: Наберите в интернете… А чего это? К именитому роботу.

С.ДОРЕНКО: Я имею обыкновение болтать с хирургом, пока он меня режет.

А.ОНОШКО: Сергей, наберите…

С.ДОРЕНКО: Помнишь, у меня была операция? Я её снимал, во-первых, на фото в Instagram непрерывно.

А.ОНОШКО: Ну да, что-то такое было.

С.ДОРЕНКО: Во-вторых, когда мне прискучило фотографировать операцию, я взялся болтать с хирургом.

А.ОНОШКО: Наберите в интернете «робот-кормильщик» или «робот-кормилец».

С.ДОРЕНКО: Кормильщик? «Медикаменты. Разработка и производство лекарств станут более эффективными с помощью искусственного интеллекта».

Жильё. «Вы задумывались о том, что больше всего влияет на стоимость жилища? Почему квартира на Манхэттене стоит 10 миллионов, а на окраине Сент-Луиса, — это тоже Соединённые Штаты, — можно купить за 100 тысяч? — такое же жильё, ровно такое же. — Ответ — месторасположение. Людей привлекают густонаселённые престижные районы, потому что там есть рабочие места и развлечения. Демонетизация жилья произойдёт по двум причинам. Во-первых, благодаря двум ключевым технологиям близость вашего дома к месту работы перестанет иметь значение». Потому что вы сможете работать дома.

А.ОНОШКО: Удалённо.

С.ДОРЕНКО: Дома. Вам не надо идти на работу. Следовательно, вы можете жить в колхозе имени XXII партсъезда.

Дальше — автономные автомобили. Опять возвращение к машинам. За время, когда вы едете, или даже если вам надо передвигаться на работу, вы будете расслабляться, спать, смотреть кино, проводить встречу в автомобиле и так далее. Вам будет всё равно, сколько ехать, потому что у вас будет программа внутри машины. Кроме того, вы будете работать в виртуальном офисе на удалёнке, ездить вообще не надо. «Ещё одна причина ожидать падения стоимости жилья связана со снижением себестоимости строительства благодаря роботам-строителям и технологиям 3D-печати зданий».

А.ОНОШКО: Точно-точно.

С.ДОРЕНКО: Здания будут печатать на 3D-принтерах, которые ничего не будут стоить.

А.ОНОШКО: Нет, ну материалы всё равно какие-то будут нужны.

С.ДОРЕНКО: Ничего не будет стоить. «Например, в Китае компания WinSun методом 3D-печати создаёт уже сегодня целые многоквартирные дома». Уже печатают дома. Уже!

Энергетика. «Количество солнечной энергии, попадающей на Землю в течение одного часа, в 5000 раз превышает количество энергии, которое всё человечество использует за год. Солнечной энергии в избытке по всему миру, причём беднейшие страны самые солнечные. Стоимость солнечной энергии упала до 3 центов за киловатт-час. Производство солнечной энергии продолжит демонетизироваться за счёт повышения эффективности в результате новых научных открытий». Таким образом, энергия будет стоить ничего. Машины ничего не стоят, все твои удобства ничего не стоят, на работу ехать не надо, энергия ничего не стоит.

Образование. «Во многих отношениях образование уже подвергалось демонетизации, поскольку большая часть информации, которую вы могли бы изучить в институте, уже доступна бесплатно онлайн». Ты знаешь?

А.ОНОШКО: Это правда.

С.ДОРЕНКО: «Coursera, Khan Academy, Гарвард, MIT и Стэнфорд — все эти учебные заведения предлагают тысячи часов качественного образования онлайн, доступного любому человеку на планете при наличии интернет-соединения». То есть любой человек, у которого есть интернет-соединение, может учиться в Гарварде или прослушать все лекции, или прочитать все учебники, вообще не вопрос. «Но это — лишь начало. В скором времени лучшими преподавателями станут искусственные умы, обладающие детальным знанием способностей, потребностей, желаний студентов. В результате отпрыск миллиардера и ребёнок бедняка будут иметь доступ к одному и тому же образованию», — вне зависимости от достатка семьи.

А.ОНОШКО: Ну, как сейчас к еде одинаковый доступ имеем.

С.ДОРЕНКО: В сущности — да. Сейчас еда одинаковая. Та же курочка в бедном доме, та же курочка в богатом доме. Только богатый дом купил её задорого из кретинических соображений, что она якобы экологически чистая, а на самом деле то же самое.

Развлечения. «Такие виды развлечений, как видеофильмы и компьютерные игры, исторически требовали существенных вложений в оборудование и услуги. Сейчас, с появлением сервисов потокового вещания музыки и видео (YouTube, Netflix и так далее) мы наблюдаем взрывной рост количества доступного контента с одновременным появлением множества быстро демонетизируемых опций». То есть развлечения почти ничего не будут стоить. Мы будем жить совсем дёшево.

А.ОНОШКО: Да! Уже сейчас можно начинать.

С.ДОРЕНКО: И всё будет по кайфу.

А.ОНОШКО: Да. Но тут вопрос такой внутренней собранности…

С.ДОРЕНКО: Я думаю, Россия найдёт способ защититься от этого. Россия найдёт способ от этого защититься! 73-73-948. Давайте обсудим это. Это — будущее человечества. И я скажу, почему Россия найдёт способ защититься. Россия найдёт способ жить убого в провинции. Россия найдёт способ жить стыдно в старости. Россия найдёт способ жить унизительно при болезни. Как-нибудь да найдём, ребята. Мне кажется, что наш гений всё-таки поборет вот это наступление цивилизации как-то. Алло. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Это Капитан Очевидность.

С.ДОРЕНКО: Капитан, давно вас не слышал.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, это правда. Мы ещё говорим про демонетизацию всего на свете?

С.ДОРЕНКО: Да, которая приведёт практически к бесплатному счастливому будущего всех.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы знаете, она не грядёт, она уже наступает, то есть она частично уже наступила. Ну, вы об этом только что говорили. Но я не вижу тех изменений, которые могли бы быть ожидаемыми. То есть можно было ожидать, что, например, доступность практически любой информации (относительно легальной) через интернет приведёт к какому-то взрыву мудрости населения, но вот этого я не наблюдаю совершенно в моём окружении. Кроме того, я бы хотел ещё провести мостик между тем, что сейчас обсуждалось, и предыдущей темой, то есть демографией. Смотрите, всё это приведёт к тому, что уровень… вернее, стоимость жизни в Европе для бедняка будет близка к нулю. Вот как только что вы говорили…

С.ДОРЕНКО: А как вы понимаете, Капитан? Если роботизировать полностью экономику, то человек должен будет… единственной его доблестью будет потреблять, потому что на самом деле ему придётся потреблять из гражданских соображений. Понятно, да? Если он откажется потреблять, то это будет актом неповиновения.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну, может быть. Но, с другой стороны, смотрите, а сколько мы можем потребить? Вот у человека есть (прошу прощение за выражение) один тухес, и этим тухесом…

С.ДОРЕНКО: Я напомню товарищам, что наш Капитан перешёл на идиш в данный момент и говорит…

А.ОНОШКО: А что это такое?

С.ДОРЕНКО: Тухес — это две ягодицы вместе, названные одним словом.

А.ОНОШКО: Как Гурген прям.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Так вот, им можно сесть только на один стул, на два уже не получится. Поэтому есть физическое ограничение потребления. И тут, конечно, возможно, придётся привлекать африканских товарищей к потреблению. А возможно, просто можно будет меньше производить, потому что, извините, а больше-то уже и не надо. Ну, грубо говоря, когда Uber захватит все дороги, что будет производить Ford? Ford будет по дешёвке куплен Uber и сделан просто производственным подразделением компании Uber. Примерно такое будущее ждёт всех этих автогигантов нынешних.

С.ДОРЕНКО: Конечно. Но вы согласны, что это точно скоро произойдёт? Ну, сколько? Хорошо, дайте срок. 100 лет или 150 — сколько?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Оно не произойдёт скачком, оно уже сейчас происходит ползуче.

С.ДОРЕНКО: Оно уже сегодня.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. То есть по некоторым параметрам всё уже достигло… Вот пример из жизни. В 1999 году мне довелось держать в руках фотокамеру Pentax, которая фотографировала хуже, чем самые дешёвые телефончики, даже не смартфоны, а просто телефонные камеры, которые есть сейчас на рынке и которые вам, может быть, даже бесплатно подарят. Но при этом она стоил более 1000 долларов и была крайне неудобной в эксплуатации.

С.ДОРЕНКО: У меня была камера цифровая в 96-м или в 97-м году, уже с цифровой записью. Она писала на флоппи-диск, на дискету, которую я вставлял внутрь камеры. Подождите… Флоппи, флоппи, флоппи… Как же было? Да, флоппи вставлялось внутрь камеры, и снимок был 70 килобайт.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Позвольте я угадаю. Снимок был наверняка отвратного качества, а камера весила больше килограмма?

С.ДОРЕНКО: Нам нравилось. Я вспомнил! Это был 97-й год, конечно. Я купил свою первую лошадь в 97-м году и фотографировал её на эту цифровую камеру. Да, совершенно верно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Но сколько она весила?

С.ДОРЕНКО: Лошадь? А, в смысле камера?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Камера, камера.

С.ДОРЕНКО: Да не так уж и много. И лошадь тоже, кстати, не очень много. (Смеётся.) С тех пор она раздобрела. Спасибо большое. 73-73-948. Всё! Мы готовимся к некоему будущему, в котором деньги будут практически не нужны. Михаил, вы рады?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Вы знаете, подобного рода утопии известны, они в Америке появились. Элвин Тоффлер, знаменитый прогнозист, вообще серьёзный учёный, писал об этих вещах ещё в 70–80-х годах прошлого века.

С.ДОРЕНКО: Простите, Михаил, я должен сказать нашим слушателям, что камера называлась SONY Mavica, которая у меня была. И мне прислали даже её фотографию прекрасную. Digital Mavica — да, такая у меня была.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Но вы всё свели, конечно, к эволюции информационных технологий. Да, они, конечно, потрясают.

С.ДОРЕНКО: Не только. И питание тоже.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Но дело в том, что основой существования в истории всегда была разность потенциалов между дерзновенной личностью и потребителем с агрессией, который ничего не производил, кроме биологического…

С.ДОРЕНКО: Обнадёжьте нас, что всё будет хорошо. Вот скажите, что всё будет хорошо.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Будет прекрасно всё, да. Самым ценным состоянием, которое нельзя будет с помощью солнечной энергии обеспечить, будет тот уровень агрессии, под который вы не подпадёте. То есть уровень агрессии в истории человечества не изменился ни на грамм. Просто сейчас не жарят на кострах, а убивают в кафе, врываясь с Калашниковым. Вот как с этим быть, трудно сказать. Никакие цифровые камеры не обеспечат изменения подкорки человеческой психологии.

С.ДОРЕНКО: Есть ответ. Михаил, мы прежде дали ответ: надо ехать на перевал Дятлова, где будет некомфортно для всех, а мы там выживем.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Можно в Каледонию уехать, можно в Австралию уехать, дело-то не в этом. Агрессия не меняется, уровень агрессии не изменяется, он в нашем обществе, в русском…

С.ДОРЕНКО: Не только.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: …которое переживает латентную революцию сейчас, которая пострашнее семнадцатого года, потому что стоит вопрос: вводить нам христианское обучение с первого по одиннадцатый классы или нет? Это одна из аберраций того бессознательного, о котором Фрейд выразился когда-то…

С.ДОРЕНКО: Агрессия. Ну, будут кастрировать. Агрессия же вызывается тестостероном.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я не представляю, как сегодня первокласснику начнут вбивать в голову то, против чего выступал когда-то Ленин.

С.ДОРЕНКО: Это будет идеологическая кастрация.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вот о чём надо говорить, а не…

С.ДОРЕНКО: Об идеологической кастрации, как о полезной для общества… Настя же начинала с этого программу. Нужна идеологическая кастрация, идеолого-психологическая кастрация молодых мужчин с тем, чтобы не было агрессии разрушения. Разве это не прекрасно?

А.ОНОШКО: Наоборот, религиозность приводит же вместе с патриотизмом к агрессивному поведению.

С.ДОРЕНКО: Идеолого-психологическая кастрация нужна для молодых мужчин, чтобы не было разрушения.

А.ОНОШКО: Нет, чтобы не было разрушения, надо просвещение.

С.ДОРЕНКО: Этот прекрасный мир будет опрокинут молодыми мужчинами в больших поколениях. И мы должны каким-то образом их кастрировать искусственно, может быть, психологически кастрировать. И всё, и всё будет чин чинарём. Это же прекрасно!

А.ОНОШКО: Попробуем.

С.ДОРЕНКО: Такие недосамочки, самцы будут недосамочками такими, понимаешь.

А.ОНОШКО: Ну, может, они начнут гулять с детьми.

С.ДОРЕНКО: Я тебе тысячу раз говорил: лучшая из лошадей — это конь кастрированный, мерин. На меринах лучше всего, понятно?

А.ОНОШКО: Хорошо.

С.ДОРЕНКО: Достичь того, чтобы молодые мужчины стали меринами — и всё будет спокойно. Ура!

В ДВИЖЕНИИ

С.ДОРЕНКО: 4 балла! Ну вы и накуролесили, ребята! В обычных местах — перед Волоколамкой стоит, перед Ленинградкой стоит внешний МКАД. На юге внутренний МКАД, наоборот, стоит от развилки до Бутова. Ну, стоит — в смысле куда-то что-то такое едет, но тихонечко. После Свободы, как обычно… Да, и Ленинградка, конечно, стоит почти до Сокола. После Свободы стоит Волоколамка. Якиманка замкнулась полностью от Октябрьской площади до библиотеки Ленина. На Таганку не проехать. Марксистская и всё, что вокруг, — адский ад. Кузьминки стоят. Шоссе Энтузиастов у метро «Шоссе Энтузиастов» стоит — и в город, и из города тоже. Смотрите-ка, Электрозаводская отличилась сегодня, Семёновская и Электрозаводская, Измайловское шоссе — вот это всё место вдруг остановилось и стоит. И Щербаковская улица — здесь большие проблемы, какая-то авария в левом ряду всех держит. Новости.

НОВОСТИ

С.ДОРЕНКО: 10 часов 5 минут. Вторник, 26 июля. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Анастасия Оношко — ведущая этой программы. Здравствуйте, Настя.

А.ОНОШКО: И Сергей Доренко. Доброе утро всем.

С.ДОРЕНКО: Спасибо большое, Морская, которая поправила меня: Электрозаво́дская. Правильное произношение — Электрозаво́дская. А неправильное я вам не скажу. Хорошо. Слушай, Настя, я должен ещё раз сказать, что я убываю в отпуск. И вы вот этот позывной…

TWISTED MIND — AVANTASIA

С.ДОРЕНКО: …услышите в следующий раз 15 августа. Ха-ха! Я убываю по месту прохождения службы для наблюдения за южным флангом НАТО. Южный фланг НАТО нуждается в наблюдении. Мне кажется, всё-таки мы должны следить за ним. А?

А.ОНОШКО: Ну да.

С.ДОРЕНКО: Да, мы должны следить. Я поеду следить за южным флангом НАТО.

А.ОНОШКО: Покемонов будете ловить?

С.ДОРЕНКО: Нет.

А.ОНОШКО: Правильно. Неинтересно уже, да?

С.ДОРЕНКО: Покемонов тамошних мне не нужно, мне нужно тутошних. Покемонов пойду ловить в лес.

А.ОНОШКО: Здесь?

С.ДОРЕНКО: Я буду носиться на мотоцикле здесь по лесу и ловить. Да, здесь!

А.ОНОШКО: Ах, вот повод выехать на мотоцикле. Я поняла.

С.ДОРЕНКО: Конечно. Хорошо, давайте говорить по делу. Слушай, во Франции… Нет, что-то смешное мне хотелось. Франция, как всегда, нелепая. Ну правда! Ну извините. Я понимаю, что Франция — страна великой культуры и всё такое, но Франция, как всегда, нелепая.

ВВС Франции разбомбили деревню с мирными жителями в Сирии в отместку за теракт в Ницце. Они долго говорили о том, что они разбомбят. И «Исламское государство» (террористическая организация, запрещённая в России) прознало про то, что французы будут бомбить эту деревню. Все оттуда ушли. После чего французы там уложили 200 человек на смерть — ну, мирных жителей. 200 мирных жителей. Я понимаю, что французам не очень их очень жалко и всё такое. Ну что, там арабы в конце концов, я понимаю. Но, товарищи, глуповато выглядит то, милые французы, что вы уложили деревню, которая вообще к вам никакого отношения не имеет, вообще никакого. Чего вы на них вызверились? Ну, им приятно, 200 арабов убили, молодцы. Правильно?

А.ОНОШКО: Нет.

С.ДОРЕНКО: Немножко умыли руки по локоть в крови. Слушай, ещё смешной Ромодановский. Я тебе говорил про Ромодановского?

А.ОНОШКО: Нет.

С.ДОРЕНКО: Ромодановский, Константин Ромодановский — это человек очень серьёзный, убелённый сединами такой, серьёзный господин, который как-то участвовал со мной в передаче на телевидении. Сейчас я не помню даже, какая передача. Я помню, что писанная была передача, мы писали её, не прямой эфир. И в какой-то момент он сокрушался о понижении рождаемости. Он говорит: «Рождаемость ужасная!» — сказал Ромодановский. Он по правую руку от меня сидел. И я сказал: «Ребята, вот мы здесь сидим, четверо мужиков, в передаче, и вместо того чтобы языками трепать, могли бы повысить рождаемость». И он смутился. А теперь я знаю почему.

А.ОНОШКО: Почему?

С.ДОРЕНКО: Потому что он теперь выделил 22 миллиона рублей на приобретение в Москве квартиры своей секретарше.

А.ОНОШКО: Но официально в собственности чьей будет?

С.ДОРЕНКО: Нет, в собственности её, секретарши.

А.ОНОШКО: А выделил он откуда? Из собственного бюджета?

С.ДОРЕНКО: Нет. Конечно, из государственного.

А.ОНОШКО: Правильно.

С.ДОРЕНКО: Из ФМС. Секундочку… «Федеральная миграционная служба за подписью Константина Ромодановского выделила 22 миллиона рублей на приобретение в Москве квартиры его секретарше». А он сказал: «Иначе сотрудники занимаются поборами». И чтобы сотрудники не занимались поборами…

А.ОНОШКО: Надо раздавать по квартире.

С.ДОРЕНКО: Если не давать секретаршам по 22 миллиона рублей, то они с кистенём идут на большую дорогу, где грабят проезжих, проламывают головы, понимаете.

А.ОНОШКО: И не всех впускают в кабинет к начальнику.

С.ДОРЕНКО: Очень хорошо, очень хорошо. Значит, ей дали 22 миллиона 100 тысяч рублей на приобретение жилого помещения в 90 квадратных метров.

А.ОНОШКО: А, на выселках где-то.

С.ДОРЕНКО: На выселках. 90 квадратных метров. 22 миллиона за 90 квадратов? Я думаю, что это может быть Крылатское.

А.ОНОШКО: Новая Москва может быть. Нет, какое Крылатское?

С.ДОРЕНКО: О чём ты сейчас говоришь?

А.ОНОШКО: 90 метров в Крылатском — 22 миллиона?

С.ДОРЕНКО: 22 — это 300 тысяч долларов. А всё же упало вдвое. За 600 тысяч ты могла в Крылатском купить в старые времена, а сейчас это 300.

А.ОНОШКО: Ну да. А где офис находится? Надо недалеко.

С.ДОРЕНКО: «Константин Олегович, подписывая приказ о субсидии своей секретарше, формально ничего не нарушил». Ну конечно, естественно. Она же хорошо служит.

А.ОНОШКО: Да. Она продолжит, или это развод какой-то?

С.ДОРЕНКО: Настя предположила, что это развод. Настя, обоснуй.

А.ОНОШКО: Ну да. А как ещё? Вы понимаете, любая женщина, в конце концов, хочет отношений…

С.ДОРЕНКО: Развестись?

А.ОНОШКО: Нет, сначала вы начинаете, и какая-то романтика и так далее. Но потом…

С.ДОРЕНКО: У мужчины романтика всегда одна и та же всю его жизнь, а у женщины романтика претерпевает изменения.

А.ОНОШКО: А женщине же это не нужно по большому счёту.

С.ДОРЕНКО: У женщины романтика претерпевает изменения. Объясни, пожалуйста, какие.

А.ОНОШКО: Я не знаю.

С.ДОРЕНКО: Первая вспышка романтики какова?

А.ОНОШКО: Да я не знаю, у меня нет представления.

С.ДОРЕНКО: Ну представь себе.

А.ОНОШКО: Я по литературе и по кино сужу.

С.ДОРЕНКО: Ну хорошо, по кино.

А.ОНОШКО: Вы знаете, что я чёрствая, абсолютно бездушная тварь, которой не знакомы эти чувства. Но я так предполагаю, что сначала может быть какой-то вихрь, наверное, какой-то гормональный захват. Но потом-то что? Потом ты начинаешь как собственность расценивать.

С.ДОРЕНКО: Гормональный? То есть ты тотчас обесценила романтику. Ну хорошо, давай продолжай.

А.ОНОШКО: О родстве душ вы хотели? Две половинки?

С.ДОРЕНКО: Конечно, конечно!

А.ОНОШКО: Как у Фаины Раневской.

С.ДОРЕНКО: Ну давай.

А.ОНОШКО: Две половинки известно чего бывают. Ну вот. Потом начинается ревность, какие-то претензии, требования…

С.ДОРЕНКО: К евонной жене.

А.ОНОШКО: Если мы предположим, что есть отношения между начальником и подчинённой, то подчинённая, в конце концов же, она как вторая жена — и тоже начинает требовать.

С.ДОРЕНКО: Одна моя знакомая, бывая в квартире у своего начальника, оставляла на батарее отопления в ванной…

А.ОНОШКО: Что?

С.ДОРЕНКО: Трусики. Для жены. Она говорит: «Мне хотелось для жены хоть что-то передать». Она говорит: «Ну, мне казалось, что…»

А.ОНОШКО: Вы что, смеётесь, что ли?

С.ДОРЕНКО: А мужчина этого не замечает, мужчина не может определить, где чьи трусики. Она оставляла у него в квартире на батарее отопления в ванной.

А.ОНОШКО: Специально?

С.ДОРЕНКО: Конечно, конечно, абсолютно. Ну, привет жене надо передать. Уже десять лет любовница — и ничего не происходит!

А.ОНОШКО: И что дальше? Жена передавала тоже трусы в кармане?

С.ДОРЕНКО: Жена гневалась и спрашивала мужа.

А.ОНОШКО: Так?

С.ДОРЕНКО: На что муж честно говорил, что не знает. Ну, он и не знал действительно, он действительно не знал. Жене врал? Нет, абсолютно не врал.

А.ОНОШКО: Какая интересная история. И, в общем, в конце концов, вам это надоест как умному мужчине — правильно? — чтобы кто-то там оставлял трусы и так далее. Это надоедает и вообще уже ничего не хочется.

С.ДОРЕНКО: Да, передают трусы постоянно друг другу. Знаешь, как она ещё делала? Она причёсывалась её расчёской, такой щёткой, чтобы оставить побольше волос. Например, жена одной масти, а любовница — другой.

А.ОНОШКО: Надо, чтобы они были похожей внешности, и тогда не смогут.

С.ДОРЕНКО: Да, конечно. И лучше, чтобы имя одно. Ну хорошо, продолжай.

А.ОНОШКО: Вскрикивая ночью. И, я так предполагаю, со стороны мужчины уже это всё начинает надоедать в какой-то момент, да?

С.ДОРЕНКО: Да.

А.ОНОШКО: Это может просто прискучить, опостылеть и так далее. И ты думаешь, как бы от этого всего… как бы гордиев узел этот разрубить.

С.ДОРЕНКО: Как бы от этой бабы избавиться, как бы избавиться от этой отвратительной бабы.

А.ОНОШКО: Просто сказать «я больше тебя не люблю» нельзя, потому что это всё, потому что и врага обретаешь, и обидно, и жалко.

С.ДОРЕНКО: Какого врага обретаешь? В момент, когда прогоняешь бабу, обретаешь врага? Нет, это не так. Ты приобретаешь гемор, потому что она будет ходить по парткомам или по курилкам…

А.ОНОШКО: Да, рассказывать и так далее.

С.ДОРЕНКО: Всем рассказывать, как он тебя отматросил и бросил… поматросил, простите. 10 лет матросил… 15 лет матросил — какой ужас!

А.ОНОШКО: Нет, может быть, и жалость какая-то человеческая. Отступных каких-то не надо дать?

С.ДОРЕНКО: Хочется дать отступных после 15 лет.

А.ОНОШКО: А квартира в Москве — это приз жизни, мы же знаем, для человека, у которого, например, нет. Да даже если есть квартира, вторая квартира всегда… Одна приносит доход.

С.ДОРЕНКО: Всё равно, конечно. В сущности, это пенсия.

А.ОНОШКО: Да, да, да. Вот о чём говорит Мау и так далее, как позаботиться, чтобы уровень жизни не снижался.

С.ДОРЕНКО: (Смеётся.) Ну расскажи дальше. И что же? И он даёт 22 миллиона в качестве отступных, полагаешь ты?

А.ОНОШКО: И, давая ей квартиру, он полностью, да, обнуляет отношения и может её спокойно уволить после этого.

С.ДОРЕНКО: Настя, послушай меня. Настя, у неё мозг женщины, в отличие от нашего. Мы-то думаем… Мужчины вообще постоянно думают о высоком. Мужчины, вы знаете, существа духовные, а женщины невероятно, я бы сказал даже, грязно практичные. Настя думает, что Ромодановский дал 22 миллиона рублей секретарше в качестве отступных.

А.ОНОШКО: Нет, я предполагаю. А может быть, всё было и не так. Может быть, всё было наоборот. (Смеётся.)

С.ДОРЕНКО: Всё наоборот? Она ему дала 44, а он ей — 22, всего половину? Как нехорошо!

А.ОНОШКО: Она его обеспечивала всё время.

С.ДОРЕНКО: Ну хорошо, всё. Ребята, это нормально, это всё прекрасно. Мы про доллар ничего не говорим.

А.ОНОШКО: За 72 евро уже перевалило.

С.ДОРЕНКО: Надо посмотреть: kursorub.com. Вы знаете, это мой любимый ресурс.

А.ОНОШКО: Вы как раз в Барселону сейчас поедете тратиться.

С.ДОРЕНКО: 65,57…

А.ОНОШКО: А у вас рублёвая карта? Как вы будете платить в Барселоне-то?

С.ДОРЕНКО: Рублёвой буду платить, потому что у меня нет евро-карты.

А.ОНОШКО: Вот видите как!

С.ДОРЕНКО: У меня, знаете, какая карта есть? У меня есть долларовая и есть рублёвая, а евро… Долларовая, чтобы в Гонконг ездить, куда-нибудь на Бали. А евро-карты у меня нет, поэтому тупо приходится платить рублёвой.

А.ОНОШКО: А чего же вы не заведёте? А вот сейчас курс поскачет…

С.ДОРЕНКО: Ну и поскачет. А я поскачу вместе с ним. Курс скачет — и я буду скакать. Я буду скакать вниз. Курс — вверх, я — вниз. Например, курс позволяет пить «Вдову Клико» — прекрасно!

А.ОНОШКО: Нет, вы идёте…

С.ДОРЕНКО: Нет, подожди! Курс позволяет пить «Вдову Клико» — прекрасно! Не позволяет — будем пить сидр. Мама, сидр по 1,5 евро!

А.ОНОШКО: Да-да-да. Вчера чашка кофе стоила 300 рублей, а сегодня — 600.

С.ДОРЕНКО: Слушай меня! Я буду пить сидр по 1,5 евро, по 60 евроцентов буду брать сидр.

А.ОНОШКО: Найдите где-нибудь источник, там же гористая местность, там можно брать воду, ездить с бутылями на машине.

С.ДОРЕНКО: (Смеётся.) 65,59 — это доллар. И 72,19 — это евро. 44,88 — нефтица падает, кормилица, паскудина (в хорошем смысле). 44,88 — нефтица. Нет, сейчас 44,87 уже, ещё на один цент упала — и ещё одна наша слёзка упала на землю. Вот смотрите, каждый цент — наша слёзка. Раз-раз! — слёзки-слёзки. 1,1006 — а? Это главная пара. А мы ведь вчера видели её на 1,09, ты помнишь. Наверху — 1,0980, что-то такое. Правильно? А сейчас — 1,1006. Она вернулась в коридор. Всё, хорошо. Слушай меня. С Ромодановским мы разобрались. Давай дальше какое-нибудь паскудство разбирать. Давай?

С.ДОРЕНКО: Генпрокуратура предложила взять доходы экс-чиновников под контроль. То есть, когда чиновник ушёл, как бы ему кажется, что он ушёл, уволился, и достаёт свои миллионы из карманов — ага, тут-то и пожить! Нет, товарищи, Генпрокуратура… Вы просто не знаете, чем дышит русское чиновничество. Вы не понимаете, чем дышит русское чиновничество. Хотя, может быть, они лучше меня понимают. Может быть, русские чиновники живут, как если бы у них был доход 5 миллионов долларов в год, а на пенсии — сразу как если бы 30 миллионов долларов в год. Понимаешь?

А.ОНОШКО: А в чём разница?

С.ДОРЕНКО: Разница огромная.

А.ОНОШКО: Вы же мне объясняли…

С.ДОРЕНКО: Разница огромная — как между ездой на «шестёрочке» и так далее. Мамочка, ты следишь за Instagram?

А.ОНОШКО: Нет, вы мне объясняли, что у богатых людей очень сложная жизнь, всего два вида машин, которые они могут купить, и всё.

С.ДОРЕНКО: И в доме 30 филиппинок, я знаю. Очень трудно, очень трудно. Тем более их невозможно различить внешне, и ты всем говоришь «Мария»: «Мария, come here! Мария, come here, clean here! Фас! Ну, быстрее давай! Пошла вон, всё! Ага, go out! Indeed. Yes». Значит, жизнь такова, что сейчас, если ты посмотришь Instagram знаменитостей, полностью изменился отпуск. На земле уже отдыхать не положено с 2016 года, только на яхтах.

А.ОНОШКО: Только на яхтах. Я заметила.

С.ДОРЕНКО: Только на яхтах. Внимание! Чуткие люди знают об этом. Все примы соцсетей, кроме Ирины Горбачёвой, отдыхают на яхтах.

А.ОНОШКО: Моя любимая, да.

С.ДОРЕНКО: Ирина Горбачёва отдыхает где-то в подземном переходе, а все остальные на яхтах. Понятно?

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: Собчачка на яхте — пожалуйста. Тина Канделаки на яхте. Обязательно с детьми! Сейчас это очень выгодно и правильно.

А.ОНОШКО: А почему?

С.ДОРЕНКО: Выводок детей. Мужья — незнамо где. Бабёнки с выводком детей, приживалок всевозможных…

А.ОНОШКО: Ну да, нянек, которые портят всё вокруг.

С.ДОРЕНКО: Все обязательно должны сейчас быть на яхтах, таково дыхание времени. Я, например, из чувства противоречия не взял яхту. Да у меня и денег, честно говоря, нет.

А.ОНОШКО: В аренду?

С.ДОРЕНКО: В аренду, конечно.

А.ОНОШКО: Да боже мой! На недельку пойти да прокатиться.

С.ДОРЕНКО: Сколько стоит яхту на недельку?

А.ОНОШКО: Да господи, кто угодно может себе это позволить, Сергей! Даже я.

С.ДОРЕНКО: Сколько стоит яхта нормальная за неделю?

А.ОНОШКО: Я вам скинула предложения.

С.ДОРЕНКО: Сколько стоит яхта нормальная за неделю, ты знаешь или нет? Я-то знаю, я изучал этот рынок. Больше того, у меня многие товарищи отдыхают на яхтах.

А.ОНОШКО: Может быть, мы под яхтой разные вещи подразумеваем?

С.ДОРЕНКО: Послушай. У меня многие товарищи отдыхают на яхте. Сколько стоит яхта за неделю? Ну, просто я хочу у тебя спросить, и всё.

А.ОНОШКО: Ну хорошо, скажите.

С.ДОРЕНКО: Нет, ты скажи!

А.ОНОШКО: Да я сейчас пытаюсь вспомнить… В ноябре, Таиланд…

С.ДОРЕНКО: Наивняк пошёл! Наивняк! Надо проколоть чирей! Чирей проколоть, чтобы гной пошёл! Давай, рассказывай.

А.ОНОШКО: В ноябре, Таиланд, на неделю… Мой товарищ зовёт, он там капитаном нанят.

С.ДОРЕНКО: Шкипер.

А.ОНОШКО: Шкипер, да. Там было что-то 1800 евро, то ли 2800 на человека.

С.ДОРЕНКО: Ты говоришь «яхта» и подразумеваешь, чтобы белые паруса, бриг и всё на свете?

А.ОНОШКО: Какие паруса? Ни в коем случае! Зачем? Надо пить шампанское на юте.

С.ДОРЕНКО: На юте?

А.ОНОШКО: Да. Это не то?

С.ДОРЕНКО: Нормальная яхта стоит от 35 до 50 тысяч долларов в месяц… ой, в неделю, прости, в неделю. От 35 до 50.

А.ОНОШКО: Там команда — пять человек, наверное, повар? Нет?

С.ДОРЕНКО: Там всё равно очень маленький гальюн, даже если она 50 тысяч евро.

А.ОНОШКО: Гальюн всегда маленький, он не может быть большим.

С.ДОРЕНКО: Гальюн всегда маленький, да. Даже если она 50 тысяч евро в неделю, гальюн всегда маленький, и вот это меня всегда огорчает. Я был на таких яхтах, где вообще, кроме карельской берёзы и золота, ничего нет, а гальюн всё равно маленький. Вот это отвратительно, конечно. Ну хорошо. Там всюду должны быть эти самые…. Как это? На которых ездишь по морю. Sea-Doo должны быть, Bombardier.

А.ОНОШКО: А, скутеры вот эти водяные?

С.ДОРЕНКО: Скутеры водяные, да-да-да. Разные — стоя́чки, сидя́чки. Разные должны быть.

А.ОНОШКО: На этой же яхте.

С.ДОРЕНКО: Надо, чтобы их было много, чтобы вы могли всей компанией с улюлюканьем носиться и свистеть. Очень хорошо, да. Ну, дразниться и так далее. Понимаешь, да? Всем весело. Ну вот. Значит, яхта стоит в евро от 35 до 50 тысяч в неделю, чтобы ты понимала. И все сейчас до единого! Все русские — посмотри Instagram — отдыхают сейчас на яхтах минимум две недели. Значит, каждый из них…

А.ОНОШКО: А в каких морях? Только в Средиземном море?

С.ДОРЕНКО: А сейчас такой сезон, что Средиземное. Это в декабре Сейшелы или Багамы. Это в декабре, дорогая.

А.ОНОШКО: А там сейчас что, шторма?

С.ДОРЕНКО: Очень хорошо пойти на Гренадины…

А.ОНОШКО: А сколько дней переход?

С.ДОРЕНКО: Каких дней?

А.ОНОШКО: Из Москвы.

С.ДОРЕНКО: Переход совершает капитан как раз, не ты. Ты же не совершаешь переход, ты прилетаешь на самолёте.

А.ОНОШКО: Я не знаю. А вот вы мне опишите, что такое отдых на яхте. Вы мне можете объяснить, что это такое? Вот я прилетела куда?

С.ДОРЕНКО: Ты прилетела в Ниццу.

А.ОНОШКО: Я прилетела в Ниццу. Я иду на лодочную станцию?

С.ДОРЕНКО: Нет! Ты идёшь к вертолёту.

А.ОНОШКО: Так, хорошо, я иду к вертолёту.

С.ДОРЕНКО: В Ницце прямо в аэропорту ты идёшь к вертолёту. Чтобы ты представляла, как нормальный отдых устроен.

А.ОНОШКО: Дальше что?

С.ДОРЕНКО: Сейчас правильно отдыхать в Средиземном море. Вот сейчас сезон, пожалуйста. Значит, ты прилетела в Ниццу прямым рейсом из Москвы, естественно, своим самолётом — не рейсовым каким-то идиотским, где маглы едут, а прилетела своим рейсом, они намного дороже. На самом деле какие-то жалкие 25 тысяч долларов — и ты прилетела на частном самолёте. Понятно, о чём я говорю? И сразу в Ниццу. Пересела в вертолёт, в геликоптер, и полетела с этого места куда-то, где твоя яхта тебя ждёт. Она, может, в Санкт-Морице ждёт. Тебе же не ехать на машине, потеть там, всё это ужасно. Да и машину дадут… Не нанимать же машину хорошую ради одного переезда? Дадут какую-нибудь дрянь, какой-нибудь Volkswagen, может быть. Не надо. На вертолёте.

А.ОНОШКО: Прилетела. Вот я зашла на яхту, которая на самом деле катер.

С.ДОРЕНКО: Прилетела. Что значит «зашла»?

А.ОНОШКО: Ну, представляет из себя… ну, в смысле…

С.ДОРЕНКО: 70 метров какие-нибудь яхта! 70 метров может быть. 50 метров яхта.

А.ОНОШКО: Вот я зашла с детьми и с чемоданчиками.

С.ДОРЕНКО: Ты зашла.

А.ОНОШКО: Разместилась.

С.ДОРЕНКО: Чемоданчиков ты не видела ни разу и до сих пор не видишь.

А.ОНОШКО: А, это носит обезьянка за мной.

С.ДОРЕНКО: В какой-то момент тебя спрашивают: «Куда доставить мадам чемоданы?» Ты говоришь: «Вот этот чемодан…» Может быть, ты говоришь, а может быть, охранник говорит: «Вот этот чемодан — няньки, nanny. Вот этот чемодан — господина и госпожи. Вот эти чемоданы — это чемоданы с обувью госпожи. Это чемодан — с обувью господина».

А.ОНОШКО: Хорошо, я поняла. Вот что я делаю на яхте?

С.ДОРЕНКО: На короткое время в master bedroom несут. Ты вынимаешь необходимые вещи, после чего их снова уносят куда-то. Ты же не будешь пялиться на чемоданы в собственном номере, правильно? Ты же не идиотка? Их куда-то уносят — фить-фить! Ну серьёзно я говорю.

А.ОНОШКО: Да, я поняла. Ну, дальше? Я вот что делаю? Я переоделась. Пожрать надо.

С.ДОРЕНКО: Какое-то время ты смотришь телевизор, потому что ты только приехала, не акклиматизировалась.

А.ОНОШКО: И яхта стоит в это время пришвартованная?

С.ДОРЕНКО: Конечно, стоит в порту. Ты не акклиматизировалась, тебе кажется, что здесь слишком влажно, что здесь скверно. И ты идёшь внутрь, включаешь кондиционер на 18 градусов, и там следующие полтора суток сидишь в кондиционере, потому что наверху гадко, мерзко, отвратительно. Нет, ты разуваешься вначале, взойдя на яхту. Даже принц разувается.

А.ОНОШКО: Босиком ходить?

С.ДОРЕНКО: (Говорит по-испански.) У меня мой друг, у меня есть amigo… в смысле, друг, у которого принц Астурийский, нынешний король, поднимался к нему на яхту и разувался, как все.

А.ОНОШКО: Босиком. Ну, я смотрю телевизор. Значит, это моё первое развлечение, хорошо. Дальше?

С.ДОРЕНКО: Ты смотришь телевизор, фильмы бесконечные, и при этом сидишь в кондиционере и хочешь проклясть к чёртовой матери яхту, эту Ниццу, эту Францию, этого господина, эту консьержку, няньку и своих детей!

А.ОНОШКО: И у меня стресс.

С.ДОРЕНКО: И у тебя стресс какое-то долгое время. Потом говорят, что надо заняться светской жизнью и поехать, например, на специальном… Всё должно быть специальное, всё необычное. К яхте должны подойти какие-то лодки. Какой-то мускулистый капитан лодки — ну, мускулистый мужчина, загоревший, непонятного происхождения, полумулат, полуфранцуз — спускает тебя за руку в эту лодку. И ты понимаешь, что ты можешь ему довериться. Его рука столь мускулиста, что ты хотела бы его…

А.ОНОШКО: И происхождение не настолько важно, настолько он загорелый.

С.ДОРЕНКО: Настолько экстра его происхождение, что оно позволяет тебе этот мезальянс — может быть, ментальный мезальянс.

А.ОНОШКО: Так, куда мы плывём?

С.ДОРЕНКО: Тебя везут на какой-то остров, где тебе накрывают какие-то невероятные вещи и так далее. Ты там потеешь, как скотина, в парео каком-то специальном. Потом тебе говорят, что надо…

А.ОНОШКО: А там вообще кто-то есть, кроме меня и моей собачки?

С.ДОРЕНКО: Ну, какие-то подобные люди. Не маглы, не скотобаза, а приличные люди, подобные тебе люди.

А.ОНОШКО: Мы поели.

С.ДОРЕНКО: Поели, и ты опять ушла в кондиционер. «Всё! Нафиг эту Францию! Зачем мы сюда приехали? Надо позвонить маме!» — из этого состоит весь отпуск.

А.ОНОШКО: Нет, а мы плывём куда-нибудь на яхте в итоге? Если да, то что это?

С.ДОРЕНКО: Что значит «плывём»? Говно плавает. Ты знаешь поговорку? Вы идёте на яхте!

А.ОНОШКО: Хорошо. Идём ли мы куда-нибудь на яхте?

С.ДОРЕНКО: Вы идёте, но ночью, поэтому ты блюёшь всю ночь.

А.ОНОШКО: Куда?

С.ДОРЕНКО: Вы идёте на Сардинию.

А.ОНОШКО: Мы идём всю ночь на Сардинию?

С.ДОРЕНКО: Вы идёте на Сардинию.

А.ОНОШКО: Пришли на Сардинию. И?

С.ДОРЕНКО: Вы пришли на Сардинию, где опять приём пищи.

А.ОНОШКО: Сидим. Приём пищи — это наше всё, я знаю.

С.ДОРЕНКО: И вы видитесь там с другими леди. Например, с какой-нибудь Собчак вы видитесь там.

А.ОНОШКО: Это хорошо.

С.ДОРЕНКО: Говорят, она располнела. И о ней правду говорят, что она… Хо-хо, мы видим её в профиль. Да, ну конечно. На каком месяце? Это ты обсуждаешь следующие 20 минут с мамой по телефону. Потом опять ты куда-то идёшь. Это скотский отдых, ужасный!

А.ОНОШКО: Можно и не уезжать никуда. Смотришь телевизор, кондиционер…

С.ДОРЕНКО: Ужасный! Можно никуда не уезжать, но никуда не уезжать не модно. Надо куда-то уезжать. Понимаешь, в чём дело? Из этого состоит отпуск. Надо куда-то уезжать.

А.ОНОШКО: Ну, счастливого пути вам, Сергей!

С.ДОРЕНКО: А? Мне? Ты меня провожаешь? 73-73-948. Почему этот человек так много раз звонит? Алло. Здравствуйте. А я так и знал, что он не звонит.

А.ОНОШКО: Это тот, что вы про него рассказывали.

С.ДОРЕНКО: Ну конечно, я про него рассказывал. Нет, отдых на яхте в этом году — главный тренд сезона. Посмотрите весь Instagram — это всё яхты. Весь Instagram в этом году! Все знатные леди в окружении… И очень модно быть семейной, очень модно обязательно посетить православный приход в Ницце, обязательно помолиться, с детьми обязательно, с няньками и так далее — и все на яхтах. Алло. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро, Сергей. Настя, здравствуйте. Это Фрог. Я хотел специально для вас сказать. Что такое яхта? Определение. Яхта — это углубление в водной поверхности, в которое можно бросать деньги до бесконечности.

С.ДОРЕНКО: Да-да-да.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, после вашего рассказа я теперь подумываю о том, что надо бы купить резиновую лодку для отдыха где-нибудь под Судаком.

С.ДОРЕНКО: Под Судаком? То есть и вас потянуло? Видишь, что творится? Байдарку купить, не надо резиновую. Что значит «резиновую»? На резиновую поставишь мотор, а мотор — уже разрешение от властей. Разрешение от властей — вы попадаете в рабство бюрократической системы. Алло. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. А на подводной лодке не модно сейчас?

С.ДОРЕНКО: Нет, модно, но это не совсем, как бы вам сказать… Подводная лодка — это одно из развлечений. Например, в чреве корабля Абрамовича лежит подводная лодка. Это просто погулять, может быть.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это батискаф, да?

С.ДОРЕНКО: У него есть подводная лодка. Посмотрите, пожалуйста, сейчас наберите в Google «luxury submarines».

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я сейчас за рулём машины.

С.ДОРЕНКО: Когда доедете, наберите «luxury submarines». И вот эти luxury submarines по 5 миллионов долларов и так далее. Их монтируют внутрь, во чрево кораблей миллиардеры. Понятно, о чём я говорю? То есть вдруг чрево корабля разверзается, и вдруг выходит оттуда luxury submarine. Они не очень большие, они бывают и по 10 метров, и по 20 метров. Не батискаф, нет! Это, в сущности, подводная лодка. Она сохраняет плавучесть, она идёт.

А.ОНОШКО: А кто ею управляет?

С.ДОРЕНКО: Какое-то время я изучал этот вопрос, потому что я собирался посоветовать одному своему приятелю.

А.ОНОШКО: А можно поуправлять?

С.ДОРЕНКО: Управляет специальный подводник…

А.ОНОШКО: Низкорослый такой. Из Мурманска?

С.ДОРЕНКО: …Королевского военно-морского флота, какой-нибудь англичанин. Поехали, новости!

НОВОСТИ

ОБЗОР ПРЕССЫ

С.ДОРЕНКО: Постоянно у нас в новостях, — мне пишет Евгений, — идёт новость, уже второй раз по крайней мере, Евгения второй раз она раздражает (в 9:05 была эта новость и в 10:30), что кто-то отравился парами гелия.

А.ОНОШКО: Это же очень важно, потому что мы не знали, что этим можно отправиться.

С.ДОРЕНКО: Евгений говорит: «Гелием нельзя отравиться, это инертный газ, вы не можете отравиться гелием».

А.ОНОШКО: Значит, это был не гелий в шариках.

С.ДОРЕНКО: Значит, это было «пары гелия» написано на этикетке, а на самом деле это были пары не гелия.

А.ОНОШКО: Что-то ещё. Ну, это важно, потому что когда вы на детский праздник заказываете себе вот эти шары, вы думаете, что это всё весело и смешно. А надо иметь в виду.

С.ДОРЕНКО: Да, так оно и есть.

А.ОНОШКО: Теперь — нет.

С.ДОРЕНКО: Так оно и есть. «На Аминьевке из области под Кутузой машина горит, — пишет Алексей, — движение перекрыто». На Аминьевке из области под Кутузой машина горит. Интересно было бы получить фотографию горящей машины. Вы, конечно, должны создать пробку ещё больше, выйти из машины, может быть, открыть окно и начать щёлкать. Пожалуйста, сделайте это для нас, ладно? Тогда вам все простят. Ого! Да, там хорошо всё стоит, горит действительно машина. Горит BMW. «Что-то горит под мостом на Рублёвском шоссе. Мост, Минская, Кутузовский, горит BMW», — пишут нам. Видите, как хорошо.

Секундочку… Я сейчас посмотрю. Гурген звонит. Наверняка, он видит, как горит BMW. Нет, сейчас мы посмотрим. Секундочку, сейчас мы посмотрим. Гурген, вы видите горячую BMW?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, я вижу не только горячу BMW, но и многочисленные ДТП по Калужскому шоссе, которое считается таким непрестижным.

С.ДОРЕНКО: Как же? Там же газпромовские сауны. Меня раз звали туда, в газпромовскую сауну.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: «Луноход» Фрадков, который купил себе дачу по Калужскому шоссе, как-то был предан анафеме, вернее, остракизму даже со стороны своих более богатых либо более влиятельных…

С.ДОРЕНКО: Но как же? Там есть какие-то совершенно изысканные непотребные учреждения — газпромовская сауна, например, я помню. И там все ходят совершенно голыми всё время.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Совершенно верно. Причём это видно, это многочисленные этажи этого здания. Я знаю, о чём вы говорите. Сергей, я просто об альтернативе Франции, например, неразумной Франции, которая убивает 200 человек, хоть они и арабы. Дело в том, что лучше всего от Москвы где-нибудь километров 50–70, где есть альтернатива 28-жаре, по крайней мере, и ночные 18, где не нужно беспокоить маму, и где никогда не возникнет проблемы чемоданов в номере, потому что все чемоданы при тебе. А потом как прекрасно…

С.ДОРЕНКО: Ну хорошо. А есть ли грибы? Вот что меня интересует.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Грибы в бесконечном количестве, причём белые, роскошные опята на пнях. Ну, это ещё как бы перспектива.

С.ДОРЕНКО: А, их нет пока.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А главное, Сергей, это пособие по греческому языку. Я привёз совершенно изумительное пособие по новогреческому языку в прошлом году, и здесь есть чем заняться.

С.ДОРЕНКО: Скажите что-нибудь по-гречески.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: (Говорит по-гречески.)

С.ДОРЕНКО: В конце вы зачастили. После Афины все остальные боги были перечислены, да?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, конечно.

С.ДОРЕНКО: Спасибо большое. Спасибо, спасибо, спасибо! Mipimpa пишет нам, что мы только что открыли «пары газов». Настенька, сходи, пожалуйста, всё-таки потрудись, скажи Звягинцевой, что «пары газов» не бывают.

А.ОНОШКО: Мне прямо пойти и сходить?

С.ДОРЕНКО: Сходи, пожалуйста, я тебя очень прошу. «Нобелевскую премию в студию за идиотизм! — пишут довольно много людей. — Не бывает паров газов».

А.ОНОШКО: Пар бывает только у воды.

С.ДОРЕНКО: Гелий — это пар, инертный газ. У газа паров не может быть.

А.ОНОШКО: Ой, сейчас она запутается. Такие простые вещи… Сходить или не надо?

С.ДОРЕНКО: Я тебя очень прошу сходить.

А.ОНОШКО: Давайте вы на летучке скажете.

С.ДОРЕНКО: Нет, я не скажу на летучке, потому что она сейчас опять придёт на новости и опять скажет, что «пары газов».

А.ОНОШКО: Нет, вы тогда сразу скажите, что надо говорить.

С.ДОРЕНКО: У газа нет паров.

А.ОНОШКО: Что сказать?

С.ДОРЕНКО: Скажи «у газа нет паров».

А.ОНОШКО: Тогда как?

С.ДОРЕНКО: Звягинцева! Вот она сейчас шла по коридору. Звягинцева, зайди на секундочку!

А.ОНОШКО: Нет, вы научите, как говорить нам.

С.ДОРЕНКО: Ну, всё, всё, всё! Рома скажет. У газа нет паров, не может быть.

А.ОНОШКО: А что есть?

С.ДОРЕНКО: Пары газа не могут быть. Что значит «пары газа», скажите, пожалуйста? Мы умные или нет? Всё-таки у меня пять по химии, и по физике пять тоже. Ну хорошо, слушайте, давайте что-нибудь весёлое. Всё, всё, уже разобрались. Звягинцева — её тащат на дыбу, я думаю. «Есть пары воды, ртути др.». Ну спасибо, очень хорошо, я верю вам. Я в пары верю. Мало во что я так верю как в пары.

«Полиция Новосибирска проводит проверку по факту аварии, произошедшей ночью в воскресенье у дома 12 по улице Достоевского», — я чуть-чуть из рубрики «Нравы» хотел рассказать. Там, по предварительным данным, находившаяся в алкогольном опьянении женщина-полицейский врезалась в «шестёрку», которая стояла на красный свет. На красный свет стоит «шестёрка»… Попробуй всё это понять.

А.ОНОШКО: «Жигули».

С.ДОРЕНКО: «Жигули». В них сидит господин. В него врезается на красном свете дама, которая следователь. После чего приезжает полиция…

А.ОНОШКО: Это где происходит?

С.ДОРЕНКО: Новосибирск. Это всё ещё Россия. Там стоит машина на красном свете…

А.ОНОШКО: Это не надо повторять. Я просто уточнила где.

С.ДОРЕНКО: О’кей! Значит, смотри. Хозяин ВАЗа говорит: «Да ладно, у меня машина старая», — раз уж у него врезались. Он говорит: «Да ладно, у меня машина старая».

А.ОНОШКО: Какой милый.

С.ДОРЕНКО: Она говорит: «Нет, я сейчас тебя выведу на чистую воду». Приглашает пэпээсников, МВД, и ещё какая-то, несколько эмвэдэшных машин, насколько я понимаю, которые говорят: «Вы совершили кражу», — этому человеку на ВАЗ-2106. И его волокут куда-то. Сотрудники полиции пообщались с хозяином «шестёрки», которую ударила пьяная следователь МВД. Мужчина подозревается в краже. Ему объявили: «Вы подозреваетесь в краже». Он спрашивает: «Какие подробности? Подробности можно?» В смысле: когда, где и что украл. Они говорят: «Мы вам не сообщим, мы заберём вас в участок». После этого приехала ещё одна машина — сотрудники ДПС ГИБДД. Она куда-то съездила за пивом, дама.

А.ОНОШКО: Для них?

С.ДОРЕНКО: Нет-нет, для всех, не знаю. И она от огорчения продолжала пить пиво, потому что она была огорчена, что этот человек вор и он что-то украл (но что — никто не знает). Диалоги полицейских все записаны на видео и все опубликованы. Это же настоящая жесть! Ты понимаешь или нет? А в Раменском видала?

А.ОНОШКО: Что там?

С.ДОРЕНКО: Очень смешно!

А.ОНОШКО: Это где судьи с полицейскими?

С.ДОРЕНКО: Судья с полицейскими… Я не буду сейчас давать вам это в эфир, но там очень смешно. Они берут какого-то нехорошего, с их точки зрения, человека, который активист. Они говорят: «Активист? Плохой человек». Ну, мне кажется, синоним. И они ему хотят подбросить оружие, они ему хотят подбросить патроны, и всё это записывают на телефон. Очень смешно. «Давай, он отвернётся — подбрось. Давай то, давай сё». А что он делал? Он просто снимал на какой-то территории. Судья говорит: «Давайте напишем, что он снимал внутри помещения». Свидетелю говорит: «Скажи на суде, — судья учит, — что он снимал внутри помещения».

А.ОНОШКО: Сценарий, короче. Понятно.

С.ДОРЕНКО: Сценарий. Очень смешно. Посмотрите, пожалуйста, Раменское. Секундочку, я сейчас вам скажу, что надо посмотреть, товарищи. Это действительно духоподъёмно и обнадёживающе, я бы сказал, потому что видно, что здоровые патриотические силы общества способны сплотиться против активистов. Это дарит нам чувство… Называется «Раменское беспределосудие». Сейчас там уже 190… 200 тысяч просмотров на одном из ресурсов. На самом деле это видео выложено многократно, и на одном из ресурсов 200 тысяч просмотров, а на других ресурсах, я думаю, тоже очень много просмотров. Там полиция и судья… Полиция между собой сначала говорит, что подбросить оружие надо человеку за то, что он фотографировал двор. А потом они с судьёй договариваются, как его всё-таки осудить. Это же смешно и весело.

А.ОНОШКО: Ну да.

С.ДОРЕНКО: А главное — обнадёживающе, потому что никакая революция не пройдёт, пока здоровые силы общества способны сплотиться. Правда же здорово?

А.ОНОШКО: Конечно.

С.ДОРЕНКО: Да, это хорошо, это хорошо.

А.ОНОШКО: Мы не знаем, к чему приведёт сплочение здоровых сил общества — может быть, как раз к революции.

С.ДОРЕНКО: Нет.

А.ОНОШКО: Почему нет?

С.ДОРЕНКО: Здоровые силы общества предотвратят революцию.

А.ОНОШКО: А почему? Чем они будут руководствоваться, скажите, пожалуйста? Своим здоровьем?

С.ДОРЕНКО: Тем, что всё хорошо. У них всё хорошо. У здоровых патриотических сил общества всё хорошо.

А.ОНОШКО: Нет!

С.ДОРЕНКО: Вы послушайте это «Раменское беспределосудие».

А.ОНОШКО: Нет дорог, ничего нет.

С.ДОРЕНКО: Я боюсь, что там мат просто, и я специально не ставлю.

А.ОНОШКО: Мы не будем, не будем.

С.ДОРЕНКО: Я не ставлю тебе этот видос, потому что я боюсь, что там мат. Я просто…

А.ОНОШКО: Боитесь ранить наших слушателей.

С.ДОРЕНКО: Но я был в восторге, что полицейские и судейские спонтанно, не сговариваясь, заранее входят, в сущности, вероятно, в преступную группу с тем, чтобы дать отпор распоясавшемуся негодяю-активисту, который посмел что-то фотографировать. Они мгновенно, не сговариваясь, способны к созданию криминальной группы… Ну, это же криминальная деятельность — подбрасывание доказательств?

А.ОНОШКО: Конечно.

С.ДОРЕНКО: Это криминальная деятельность, с моей точки зрения. Я сейчас говорю о своей точке зрения. Они мгновенно, спонтанно готовы все вместе дать патриотический отпор негодяю, который посмел фотографировать. Но они забыли выключить его мобильник, и мобильник несколько часов подряд пишет все переговоры судьи, все переговоры полицейских. Это очень поучительное зрелище, говорящее, что Россия ещё тысячи лет простоит, да и десять тысяч лет простоит.

А.ОНОШКО: Ну и слава богу.

С.ДОРЕНКО: Не пройдёт революция! Не пройдёт, товарищи!

С.ДОРЕНКО: Сегодня была публикация о том, что фээсбэшники, которые задержали Следственный комитет… Ты помнишь, да? Настенька, ты занята? Прости, пожалуйста. Прости, что я тебя отвлёк. У нас программа. Фээсбэшники, которые задержали вот этих людей из Следственного комитета… Оказывается, там новые обстоятельства и новая информация. И РБК сегодня пишет о том, что полагали, что московское управление СКР главным образом работали на Шакро Молодого, на лидера преступного мира. Но выясняется, что нет, что московское следственное управление СКР получало прямые приказы от приближённого Бастрыкина, от этого господина, который собственная безопасность. То есть он всё-таки солировал, а эти, московские, получали от него приказы. Хотя на самом деле мы получил исчерпывающие сведения, наверное, только после следствия настоящего.

А.ОНОШКО: Наверное, да.

С.ДОРЕНКО: И вдруг зачастили публикации, где ФСБ (может, это ответочка от Следственного комитета?), наоборот, участвует во взятках.

А.ОНОШКО: Что вы говорите?!

С.ДОРЕНКО: Я вам говорю.

А.ОНОШКО: Не может этого быть!

С.ДОРЕНКО: Может такое быть, потому что это пошла ответочка. Вдруг пошли публикации, я тебе говорю.

А.ОНОШКО: ФСБ берут взятки?

С.ДОРЕНКО: ФСБ изобличила СКР. Изобличила? Вина доказана? Мы не знаем.

А.ОНОШКО: Ну, подождём суда. Мы не знаем.

С.ДОРЕНКО: Да, ждём суда. Значит, ФСБ изобличила СКР. И вдруг мгновенно пошла ответочка, что у ФСБ самих рыльце в пушку. Пожалуйста. Что, нет?

А.ОНОШКО: Да, сложная проблема.

С.ДОРЕНКО: Разве не появилась статья про Сахалин? Разве это не ответочка СКР? Там же рассказано, что снимали начальника ФСБ по Сахалинской области, а способствовали этому московские фээсбэшники, экс-сотрудники, которые занимались растаскиванием взяток здесь, по Москве. Я думаю, что это ответочка наконец-то ФСБ за покушение на Следственный комитет.

А.ОНОШКО: А вы за кого?

С.ДОРЕНКО: Я за всех! Я же даос, я с восторгом принимаю всё.

А.ОНОШКО: А вы знаете такую шутку? «Все остальные люди. А кто мы с вами? Мы — слабовики».

С.ДОРЕНКО: Кто? «Мы — слабовики»?

А.ОНОШКО: Да, это известная шутка, конечно. Извините.

С.ДОРЕНКО: Спасибо за напоминание. Это прекрасно! Слушай меня. Я за всё, потому что я с восторгом воспринимаю действительность, с восторгом, восхищением и удивлением. Но пошла ответочка, что фээсбэшники тут таскали взятки по Москве, и потом Хорошавин в результате, и всё это. Понимаешь, да?

И вторая ответочка пошла! Бывших офицеров ФСБ приговорили к тюремным срокам за вымогательство у главы Росалкоголя. Глянь-ка чё. «Московский гарнизонный военный суд, — это сегодня мы читаем, вчерашняя статья, вечерняя, — признал виновными двух бывших офицеров ФСБ», — бывших, но когда они куролесили, они были действующими, насколько я понимаю. Они вымогали 800 тысяч долларов у главы Росалкогольрегулирования Игоря Чуяна.

А.ОНОШКО: Ничего себе!

С.ДОРЕНКО: Такую сумму, 800 тысяч долларов… Мне кажется, здесь скромность. Почему они не округлили до миллиона?

А.ОНОШКО: Я думаю, это как-то связано с евро. То есть они хотели…

С.ДОРЕНКО: Следователи СКР округлили, и округлили до одного и до пяти миллионов. А эти — 800 тысяч долларов.

А.ОНОШКО: А это как на ценниках пишут — 9 долларов 99 центов.

С.ДОРЕНКО: Странно. Ну хорошо. Они вымогали за покровительство в решении вопросов. «Признать Коробицина виновным, — это фээсбэшник, — и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 6 лет с отбыванием в колонии общего режима. Кроме того, назначить ему штраф в размере 700 тысяч рублей».

А.ОНОШКО: И саечку!

С.ДОРЕНКО: И саечку, и пыром по копчику! «Подсудимому Цуканову назначить наказание в виде лишения свободы на срок 5 лет с отбыванием в колонии общего режима, назначить ему…»

А.ОНОШКО: А он меньше вопросов обещал решить, вот интересно?

С.ДОРЕНКО: «…Назначить ему штраф в размере 700 тысяч рублей», — цитирует ТАСС судью. Это всё ответочки. Я считаю, Следственный комитет отвечает ФСБ. Теперь будут фээсбэшников всюду ловить и всячески хаять. Это прекрасно, это прекрасно. В смысле диалектики. Ну, тут Следственный комитет, а тут — раз! — ФСБ. ФСБ — чистые, а эти — грязные. А они говорят: «Нет, вы тоже грязные».

А.ОНОШКО: А вы куда пойдёте жаловаться?

С.ДОРЕНКО: Всем, надо жаловаться всем.

А.ОНОШКО: Вот интересно, Сергей, если бы у вас вдруг возникла такая необходимость вот кому-то пожаловаться…

С.ДОРЕНКО: Всем жаловаться надо. И тем, и тем надо жаловаться.

А.ОНОШКО: Всем?

С.ДОРЕНКО: Всем жаловаться. И всё.

А.ОНОШКО: И потом смотреть, как дело пойдёт.

С.ДОРЕНКО: Да, конечно. Дальше. «Бывший старший лейтенант ФСБ Игорь Коробицин и экс-сотрудник службы экономической безопасности ФСБ старший лейтенант Цуканов приготавливались к мошенничеству в особо крупном размере. Они заявили главе Росалкоголя, что к нему якобы существуют большие претензии со стороны правоохранительных органов».

А.ОНОШКО: А их на самом деле нет.

С.ДОРЕНКО: Никаких нет! Росалкоголь чист, мы же знаем об этом. Но Росалкоголь думал, что есть. Росалкоголь думал, что рыльце в пушку.

А.ОНОШКО: Сильно испугался на всякий случай.

С.ДОРЕНКО: А рыльце в пушку, думал Росалкоголь. Ну ладно, неважно. «За 800 тысяч долларов они обещали предоставить главе службы “покровительство”». Покровительство — protection, в переводе на английский «рэкет». «Цуканов также требовал 50 миллионов акцизных марок, которыми он намеревался распорядиться по своему усмотрению», — продать их держателям левого алкоголя.

А.ОНОШКО: Вот так прямо?

С.ДОРЕНКО: Ну конечно, осетинская водка. «Цуканов и Коробицин сначала встретились с замначальника отдела правового управления Росалкоголя господином Котовым. Тот передал содержание беседы своему начальнику». А этот, Чуян, почуял, что не те люди… Ну, старший лейтенант. Слушай, Чуян привык говорить с генералами. Чуян из Росалкоголя привык вести дела с генералами.

А.ОНОШКО: Понял, что они мошенники и никаких вопросов они не решают.

С.ДОРЕНКО: А тут старлеи подскочили. Он звонит генералу и говорит: «Слушай, твои щеглы пришли у меня вымогать…»

А.ОНОШКО: Щенки.

С.ДОРЕНКО: «Твои щенки, твои щеглы пришли вымогать у меня 800 тысяч долларов».

А.ОНОШКО: Я представляю, как рассердился генерал.

С.ДОРЕНКО: «Ха-ха-ха! — генерал говорит. — А ну-ка мы их сейчас возьмём за одно место». (Смеётся.)

А.ОНОШКО: А сколько лет мальчикам?

С.ДОРЕНКО: Мальчик — старший лейтенант. Ну, сколько ему лет? Старший лейтенант! В цвете лет — 25–26.

А.ОНОШКО: Интересно, как он понял. Надо на такие «свидания» ходить господам более серьёзным, солидным.

С.ДОРЕНКО: Постарше, конечно. 800 тысяч долларов? Эти щеглы должны были просить 50 тысяч долларов — просто на бедность. Надо было прийти в Росалкоголь и сказать: «Игорь Чуян, мы знаем, что вы ведёте дела с генералами». Ну, я предполагаю. Это сценарий, который я бы написал. Вот если бы я писал фильм, если бы я писал сценарий к фильму, я бы думал, что Игорь Чуян работает с генералами. Ну а зачем ему эти старлеи? В хорошем смысле! Это в кино, в кино. Внимание! В кино, не в настоящей жизни Игорь Чуян, естественно. Я бы думал, что господин… Назовём его иначе — Иван Иванов. Иван Иванов работает с генералами, возглавляет Росалкоголь и продаёт налево акцизные марки вдвое дешевле на какой-нибудь осетинский спирт, который курируют генералы из этого же ведомства. Ну как? Ну зачем?

А.ОНОШКО: А вдруг не курируют?

С.ДОРЕНКО: Ну конечно!

А.ОНОШКО: А вдруг не генералы?

С.ДОРЕНКО: Нет, у нас в кино так. Приходит старлей и просит бабла. «Ха-ха-ха!» — он смеётся мгновенно. Звонит генералу и говорит: «Пётр Петрович, подъехали ваши тут соплюны». А надо было по-другому — подъехать и сказать: «Чуян, всё знаем, всё на самом деле. Мы будем генералами скоро. Сейчас купи душу за 50 тысяч долларов. Скоро мы станем генералами».

А.ОНОШКО: Вот так надо было делать.

С.ДОРЕНКО: Вот так!

А.ОНОШКО: Конечно, продать своё будущее.

С.ДОРЕНКО: Если бы я был старлеем из ФСБ, я бы подъехал…

А.ОНОШКО: А под этим уже кресло шатается.

С.ДОРЕНКО: Конечно! «Слушайте, генералы не вечные. Посмотрите, у них сколько хронических заболеваний. Вот вам, пожалуйста, их медицинская книжка, медицинская книжка генералов. Они не вечные, ребята». Сказать: «Товарищ Иван Иванович, — ну, начальник Росалкоголя, — начните нас растить. Дайте нам хотя бы по две “котлеты” в месяц. Ну, в месяц 20 тысяч, с вас не убудет. А мы вырастем в генералов и так за 20 тысяч и продолжим, ничего сверху не будем брать». Вот я бы так пошёл продаваться. А? Если бы я был старлеем…

А.ОНОШКО: (Смеётся.) Я даже не знаю, приняла ли бы я такое. Мне бы показалось, что когда бы выросли до генерала, вы бы всё-таки стали просить больше.

С.ДОРЕНКО: Да?

А.ОНОШКО: Да. Тогда надо письменно как-то прописать.

С.ДОРЕНКО: Но ты бы не отправила без денег, ты бы сказала: «Серёга, ну раз ты такой дерзкий, раз у тебя такой убедительный тон, ну возьми хоть сколько-то». Ты бы дала мне немножко.

А.ОНОШКО: Я так волноваться начинаю. Хоть это и не со мной, но я уже волнуюсь.

С.ДОРЕНКО: (Смеётся.) «В движении».

В ДВИЖЕНИИ

С.ДОРЕНКО: Началась, короче, какая-то вот эта возня между ведомствами, и мы наблюдаем за ней с удивлением. Но и в то же время, знаете, всё-таки движуха. А чем жить-то, товарищи? Живём Украиной да Америкой, а в России ничего не происходит? И вот вам движуха какая-то: вызверились друг ну друга, начинают друг друга сажать. Это весело. Ну, какая-то движуха. Приятно, приятно. А что? Мы и малому рады. Хорошо.

Плохо в Химках. Вот видите, а мы и малому рады. В Химках плохо — и на въезд в город Москву (я говорю о Москве), и на выезд из Москвы ужасненько. Перед Химками очень плохо на МКАДе внешнем. Перед Волоколамкой очень плохо на МКАДе внешнем. А вот на юге, наоборот, с 5 до 7 по циферблату плохо на внутреннем МКАДе. Вот такая тема.

Переезжаем дальше и смотрим. На Аминьевке в районе Матвеевской, в районе поворота на Очаково, всё чёрное, никак не едет. Может быть, это из-за ремонта. И, кстати, под Кутузой горит машин BMW, но это вы знаете. «Реально горит BMW?» — спрашивает человек. Реально. Все же рассказывают, что горит. Зачем вы не верите? Будьте доверчивым.

Хорошо, Rjabinovaja street в момент пересечения с Генералом Дороховым — здесь полностью всё стоит. И тоже, кстати говоря, в правом ряду авария. Кругом аварии, сами понимаете. Якиманка стоит теперь, но не совсем от Октябрьской площади, а чуть позже уже останавливается Якиманка и стоит далее навсегда до Библиотеки Ленина. Там называется уже по-другому, но всё равно стоит. Кремлёвская набережная стоит. Садовое кольцо на севере не едет. И на 9 часов по циферблату и внутреннее, и внешнее Садовое кольцо не едет. Таганка очень плотно забита, никакого движения.

Значит, смотрите. Я ещё раз скажу, чтобы не было никаких сюрпризов. Я ухожу в отпуск, законно приобретённый и выстраданный. В законно кровью отхарканный, я бы сказал, отпуск я ухожу. И в этот самый отпуск я вернусь в эфир… Нет, на самом деле я вернусь раньше, но буду куролесить здесь по Москве, а в эфир я вернусь 15 августа, если получится. Договорились? Всё!

Мы провели этот выпуск. Мы пойдём и проживём его, этот вторник, 26 июля.