С.ДОРЕНКО: 8 часов 38 минут. Вторник. 21 августа. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все. Это рррадио «Говорит Москва»! Говорит Москваааа…. Анастасия Оношко, ведущая этой программы.

А.ОНОШКО: Доброе утро всем.

С.ДОРЕНКО: Люди, которые наблюдают нас в видеотрансляции…

А.ОНОШКО: А кто не наблюдает, теряет лузлы…

С.ДОРЕНКО: Да, а кто наблюдает, видит странную вещь. Оношко то в полуприсяде ведет какой-то обзор печати, в какой-то странной позе, как если бы она делала книксен и там застыла, в самом низу.

А.ОНОШКО: Как Мэй, склоняясь в поклоне.

С.ДОРЕНКО: Застыла в самом низу. То она трет непрерывно все вещи, тряпками, бумажками, вокруг нее еще Роман Щукин бегает, который тоже трет вообще все, включаю Оношку, бумажками. Что же произошло? Она полведра кофе вылила на компьютер, и на оборудование, и на себя. Но начала лить с головы, поэтому у нее и голова, и наушники в кофе.

А.ОНОШКО: Они лежали на столе, когда стакан упал. Но главное, что я осталась без кофе еще, обратите внимание. Я губу раскатала, знаете, приготовишься хлебнуть…

С.ДОРЕНКО: И она многозначительно смотрит на Романа, как если бы в этом содержался намек, чтобы Рома сбегал за кофе для Насти. Это очень смешно. Знаете, что? Я не удивлен. Оношко. Где Оношко – там несчастья, где Оношко – там какая-нибудь такая история. Анастасия, все, угомонись. Вот здесь еще лужа, за компьютером, лужа ее кофе. Протри получше, дорогая. Зачем ты ее размазываешь?

А.ОНОШКО: Мышка важнее лужи. Лужа там, за экраном, я ее не вижу, а мышка у меня в руке мокрая.

С.ДОРЕНКО: И еще несколько улиток. Анастасия принесла раздавать людям улиток.

А.ОНОШКО: Одну я принесла, больше никто не хочет. Вчера я в корпоративном чате предлагала, никто не берет.

С.ДОРЕНКО: Омерзительная улитка.

А.ОНОШКО: Улитенок это маленький. У меня их 20 штук еще дома.

С.ДОРЕНКО: Из-за того, что я врожденный интеллигент и не говорю плохих слов, и вообще не говорю ничего сексистского, и не говорю ничего о сексе, как вы знаете…

А.ОНОШКО: А улитки в сексе разбираются?

С.ДОРЕНКО: Вообще никогда не говорю ничего сексистского или связанного с сексом, или чего-нибудь такого похабного, я не буду говорить, что эта улитка смахивает на клитор, но эта улитка смахивает на клитор. Все, поехали дальше.

В Чечне совершено несколько нападений.

Ты сказала, с тринадцати. Не с тринадцати, с одиннадцати лет.

А.ОНОШКО: С одиннадцати лет, это как моя дочка самый младший мальчик.

С.ДОРЕНКО: Притом, что мальчики взрослеют попозже. Правда, это был мальчик с юга, а они там бывают сморщенными уже к 27, как ты помнишь Астахова.

А.ОНОШКО: Как улитки-ахатинки.

С.ДОРЕНКО: Я говорю о чем? Сегодня, когда я шел на работу, это было что-нибудь 10 минут седьмого, в огромных количествах шли правоверные, чтобы припасть… припасть и так далее. Некоторые из них приветствовали меня и поздравляли с праздником. Я выложил это в Twitter. Прям приветствовали. По-моему, я в Telegram тоже выложил. Прям говорили: с праздником. А я что-то отвечал. Я стеснялся. Когда меня поздравляли с праздником правоверные, я стеснялся, я отвечал: да, впрочем… Как мистер Бин: да, впрочем… впрочем… Я отвечал словом «впрочем». Мне казалось, «впрочем» очень соответствует моменту. Впрочем… кхм… впрочем… Я думаю, из-за бровей они меня принимали за своего или что?

А.ОНОШКО: Из-за бровей? Из-за того, что вы мужчина, я думаю. Потому что там были одни мужчины, а женщина одна стояла и попрошайничала очень жалобно.

С.ДОРЕНКО: Нет, еще ходили две маленькие девочки.

А.ОНОШКО: Девочек не видела. Надо было в полицию позвонить.

С.ДОРЕНКО: Я ужасно огорчился, что не включил видос. Надо было видео снять. Они вдвоем, одна, может быть, годика четыре, а другая годиков шесть, впрочем, их возраст не поймешь, как справедливо подметил Астахов… Они почти хором восклицали: братья мусульмане, помогите, пожалуйста, материально.

А.ОНОШКО: А почему полицию вы не вызвали?

С.ДОРЕНКО: Зачем?

А.ОНОШКО: Дети же.

С.ДОРЕНКО: Чтобы полиция денег дала? Полиция, кстати говоря, побогаче нас будет, могли бы и дать. Там стояли два офицера, в метрах 15 от этого события.

А.ОНОШКО: Что, отворачивались?

С.ДОРЕНКО: Они смотрели на трамвайные пути с деланным интересом, думали, как там швы, как свариваются швы на рельсах 39 маршрута. Серьезно. Я думаю, действительно девочкам нужно у них попросить со словами: братья мусульмане, помогите материально. Как-то было очень все весело. Потом я уже хотел выйти, купить кое-чего позавтракать, и меня коллеги отговорили, сказали, что народу стало… То есть в 6:10 народ шел прилично так, много, а потом без десяти семь хотел выйти, мне говорят, не ходи, потому что там уже человеческая река, очень много людей, поэтому не стоит.

А.ОНОШКО: Обратно против течения тяжело грести будет.

С.ДОРЕНКО: «По Поклонке их шло огромное количество», — рассказывает Борис Байкер.

Давайте про Грозный теперь. В Грозном утром произошла стрельба. Там несколько нападений на полицейских. Самому старшему из тех, кто сбивал сотрудников ДПС, который за рулем Mercedes сбивал сотрудников, было 17 неполных лет, то есть 16. 17 неполных лет 16 по-русски называется.

А.ОНОШКО: Полных 16.

С.ДОРЕНКО: Полных 16. Давай не говорить, полных, неполных. Что это такое?

А.ОНОШКО: Исполнилось, значит, уже и не исполнилось еще.

С.ДОРЕНКО: Можно сказать, что ему было неполных 40? Тому, которому было 16, можно сказать, что ему было неполных 40?

А.ОНОШКО: Это детки, когда их спрашивают, сколько лет, они показывают три пальчика и еще половинку, три с половиной значит.

С.ДОРЕНКО: Тот, которому 16, можно сказать, что неполных 40? Ему же действительно 40 неполных. Давайте просто говорить, ему 16. А младшему было 11 лет. То есть тот, кто атаковал, один 11, потом сколько-то, сколько-то, самый старший – 16. Что произошло?

А.ОНОШКО: Они с бородами были?

С.ДОРЕНКО: Не знаю, можно же купить всегда бороду. «Мы боевиков находим все реже и реже, а сегодня это бывают ребята», - подчеркнул министр. Умаров также отметил, что никто из гражданского населения не пострадал. Им преградили дорогу полицейские. Полицейские – это не гражданское, у них есть присяга, они стойко обязаны переносить тяжести и лишения.

Двое неизвестных, вооруженных ножами, пытались проникнуть на территорию ОМВД по Шалинскому району Чечни в 10:30 20 августа. Они ранили двух полицейских, после чего были убиты. То есть они с ножами ударили двух полицейских, после чего их убили. Это жители Шали, дети из Шали.

Еще один ребенок из Шали подорвал себя возле поста полиции Мескер-Юрт Шалинского района. А затем дети на Mercedes пытались сбить сотрудников ДПС на улице Ханкальской. Был объявлен план «Перехват». Уходя от преследования, дети сбили двух сотрудников ДПС. По ним открыли огонь из автоматического оружия, и дети погибли.

Всего пятеро детей атаковали вчера Грозный.

Как ты думаешь, что это значит?

А.ОНОШКО: Я в замешательстве и в затруднении. Кроме того, что есть обычная какая-то, известная всем, кто был ребенком, детская тема объединиться на почве чего-то и выступать шайкой такой, которая от родителей отреклась уже, какая-то концептуальная, что «мы вместе, мы стая» и так далее, это все понятно. Но мне непонятно, как они решились на такое. Потому что есть границы, которые дети не переходят обычно, хотя бывает, редко.

С.ДОРЕНКО: Я попытаюсь рассуждать на эту тему. Бывает возраст у детей, когда они отвергают жизнь родителей как лживую и преисполненную компромиссов. Они видят, что родители хитрят. Дети начинают видеть, замечать, анализировать, что родители по существу говорят одно, а делают другое, что родители пресмыкаются перед начальством, родители ищут всевозможных выгод.

А.ОНОШКО: Мне кажется, родители им просто кажутся идиотами, если честно.

С.ДОРЕНКО: Родители, безусловно, выглядят как идиоты в лице детей. С какого возраста? С 13.

А.ОНОШКО: Уже в 11 лет начинаются первые признаки.

С.ДОРЕНКО: В 11 у родителей первые признаки идиотизма. Я должен сказать, что здесь мы вспомним Марка Твена и по сюжету Марка Твена скажем, что в 11 мы видим первые признаки идиотизма у родителей.

А.ОНОШКО: Они не так ходят, сгорбленно, чавкают.

С.ДОРЕНКО: Они едят очень странно, они чавкают. Они, по-украински будет так, сербают. Сербать. Они сербают с ложки, вот так едят борщ, абсолютно мерзко, и хочется проблеваться, глядя на родителей. Это, наверное, в 13 где-то. В 15 ты понимаешь, что ты уже устал их ненавидеть, и где-то к 30 ты начинаешь думать, что они, в общем, приличные люди. К 30.

А.ОНОШКО: Нет-нет, ты начинаешь думать, что они приличные люди, как только у тебя на какой-то проект денег не хватает или ресурсов и ты, заискивающе, возвращаешься и говоришь: слушай, там это…

С.ДОРЕНКО: Я покупаю машину. Ты не можешь занять на полгода немножко? У меня есть, но…

А.ОНОШКО: На билеты, на учебу. Все выиграл, а на билеты нет, ну, пожалуйста.

С.ДОРЕНКО: Но нет, ты все равно не считаешь их приличными людьми.

А.ОНОШКО: Нет. В эти моменты

С.ДОРЕНКО: Самый момент…

А.ОНОШКО: Когда рука протягивается, как господа, знаете, у Микеланджело рука, сверху протягивается к тебе с этим пальцем, дающая тебе ресурсы, в эту секунду ты думаешь, что ты еще все-таки, конечно, щегол.

С.ДОРЕНКО: Когда ты щегол и все. Но ты понимаешь через мгновение, что деньги несправедливо добыты этими лицемерными, бесталанными людьми, эти деньги добыты как-то несправедливо. Ясно, что судьба им дала деньги в связи с какой-то несправедливостью, так что это не может быть честно, это как-то стыдно добыто, стыдные деньги. Ну хорошо, ладно, мы возьмем и купим… О’кей. Но это стыдные деньги. Правда же?

А.ОНОШКО: Нет, я таких никогда мыслей не проживала.

С.ДОРЕНКО: К 30 ты начинаешь понимать родителей, поверь, ну правда.

Почему дети в Чечне напали на полицейских?

А.ОНОШКО: И тут сразу нам про «Новое величие» напоминают слушатели, когда на коленке этих детей держат, этих девочек, страдающих…

С.ДОРЕНКО: Совершенно верно. Я думаю, что существует биологический механизм ненависти к родителям у подростков. Это биологический механизм, психофизический, не знаю, какой, научный. Потому что через это проходят абсолютно все. Смысл в том, что при половом взрослении подростки должны в популяциях каких-то совсем древних просто уничтожить старших. Уничтожить старших, чтобы очистить ареал. Это понятно. Люди жили 26-30 лет в древности, соответственно, а половое взросление наступало чуть позже, чем сейчас, потому что не было так сытно, поэтому половое взросление наступало в 13-15, 14-15, а родители умирали в 26… Особенно ненавидеть их не удавалось, потому что ребенку в этот момент, когда они в 15 рожали, а потом через 10 лет умирали, то ребенок ненавидеть их не успевал, потому что они довольно вежливо умирали, когда ребенку было 10. Поэтому все было хорошо в этом смысле. А теперь, поскольку мы наслоились и все вместе живем, как-то совершенно невежливо и грязно, то, конечно, успеваешь поненавидеть. Это первый аспект.

Второй аспект. Сейчас перейду к вещи не бесспорной. Настя, прошу тебя сосредоточиться. Это архаизация сознания, как способ укрепления социума в современной России примерно в последние 15 лет. Где-то с 2003-2004 года я лично (я говорю о своем опыте), всюду, куда бы я ни пошел на собрание какое-то или политический диспут, или еще что-то, всегда я видел попов. Сначала это были такие, миссионерски мыслящие попы, Чаплин какой-нибудь, которые не чужды были везде крутиться, везде что-то говорить. А затем и просто попы, всюду были попы. Вот уже 15 лет. Не 15 веков, нет, 15 лет. Соответственно, я думаю, что эта архаизация сознания проводилась, как мне представляется, сверху какими-то архитекторами современной русской духовности с целью укрепления социума. Эти люди не учли, те, кто проводил эта архаизацию сознания, что сознанию показано направление, некий вектор (вот послушай внимательно сейчас), некий вектор задан, в котором сознание не остановится на благой точке. Ты понимаешь? Ты начинаешь воспитывать людей. Представь себе, что ты идеолог Суслов, не знаю, Сурков, Володин. Ты идеолог, применитель идеологий. И ты задаешь точку благую. Она умозрительная, она может быть синтетическая точка, необязательно конкретный год, она может быть синтетическая. Синтетическая точка, объединяющая в себе философа Ильина, какого-нибудь Победоносцева, еще чего-нибудь, еще чего-нибудь. Вот какая-то синтетическая точка. Скорее всего, в России… Я не знаю, как в Чечне, мне трудно рассуждать о Чечне, потому что я сознательно перелистываю всегда, когда о них что-то пишут, перелистываю. Считаю это неинтересным и, в общем, скучным, в общем, даже и… мне просто неприятно. Я не читаю о Чечне. Но я могу рассуждать о России. Архаизация сознания вокруг синтетической благой точки, сочетающей в себе Победоносцева, Аракчеева, философа Ильина и позднего Гоголя – вот это ошибка величайшая мыслителей русских. Они не учли, что, когда задан вектор, целый ряд людей, мыслящих категориально и ищущих экстрим, ищущих максимальную проявленность той или иной идеи, обязательно пойдет дальше. То есть ты сказала, что надо идти в архаику, поверь мне, самые верные, четкие адепты не остановятся, пока не начнут ходить на четвереньках. Не остановятся.

А.ОНОШКО: Все равно это будут единицы.

С.ДОРЕНКО: Нет, это будут единицы, определяющие тренд. Как ты не понимаешь? Тренд определяет не серое болото, тренд определяют единицы. Те единицы, которые показывают направление. Тебе показывают как маячок. В темной ночи вдруг фонарик где-то замигал. Ты говоришь, да, но это всего один фонарик, а других нет, это единственный фонарик. Когда ты двигаешь народ в архаизацию, ты должна понять, что максималисты, экстремально мыслящие люди, идущие окончательной правды, пойдут до конца и будут ходить на четвереньках. Если ты им предложила туда идти, назад, вспять, они будут ходить на четвереньках. Надо это точно понимать. Поэтому надо точно понимать, что в возрасте максимализма дети будут искать в указанном взрослыми направлении, обвиняя взрослых в лицемерной попытке уклониться от экстрима. Дети будут говорить: взрослые дали нам направление, но вы лицемерно пытаетесь уклониться от экстрима, а вот же написано, читайте, здесь прямо буквами написано. И эти дети заберут у нас эту инициативу. Эти дети обвинят нас в слабости, в том, что мы курим, не затягиваясь, свой архаизм. И дети научат нас курить архаизм по правде, по-настоящему гибельным подвигом пытаясь доказать нам, что они правильнее нас. А дорогу указали мы. Мы учим их быть архаиками. Потом удивляемся, когда мы их учим быть архаиками, когда мы их учим быть пещерцами, когда мы их учим быть дремучими и воспеваем дремучесть, мы удивляемся, что они более дремучие, чем мы. Но с этим сталкиваются сейчас все. В любой советской мусульманской республике – в Азербайджане, в Таджикистане, в любой, я настаиваю — дети более правильные, ищут большего экстрима, дети ищут более ригористских концепций, более ригористских систем, более строгих систем, чем их взрослые, обвиняя взрослых в лицемерии. Взрослые показали им дорогу, на которой они заведомо проиграют. Дети выиграют. Это большая проблема. Вот, собственно, что я хотел сообщить.

 

Новости

 

С.ДОРЕНКО: 9 часов 6 минут. Рассказать тебе про Каталонию два слова. Они там пристрелили пару человек, каталанцы, в одном из городочков. Это было не в этом году, а в прошлом. Они очень патрулировали, патрулировали, я обращался к ним со словами приветствия и благодарности, что правильно сделали, молодцы. Просто выехал на променад какой-то арабский человек, пытался давить людей. Совсем начало, они сразу его пристрелили и все. Сразу. Там есть прекрасные люди, в Каталонии, которые называются «мосос дес куадро», это каталанская полиция именно. Что было вчера? В понедельник, 20 августа, вооруженный ножом мужчина в 6 утра по местному времени в Корнелья-де-Льобрегат, вошел 29-летний выходец из Алжира Атбелье Ахаптаип и прокричал «аллаху акбар». Вот там, где следует поставить восклицательный знак после «акбар», он получил первую пулю в лоб. Прямо сразу. Вот это Каталония, они как-то выучили полицию очень четко действовать. Полиция сразу же открыла огонь. Начато расследование инцидента. Полиция проводит обыск в доме, где жил этот прекрасный Атбель Юхап Таиф. Вот «мосос дес куадро», никаких разговоров. На слово «аллаху» они достают пистолет, на слово «акбар» уже стреляют. Все. Весь разговор закончен. И это уже не первый раз. «Мосос дес куадро». Я все время их приветствую, когда вижу. Просто говорю… сделали все правильно. Я им показываю все время, что молодцы, наши люди. Поехали дальше.

Мне про личность написано. Товарищи, сейчас нас старики какие-то слушают отвратительные, мои ровесники, всякая сволочь старческая, в хорошем смысле. Это исследование Journal of Personality Social Ecology. Несмотря на то, что характер человека меняется с возрастом, у более чем половины людей основные черты личности остаются стабильными, сообщается в новой работе. К такому выводу психологи пришли на основе результатов долговременного исследования, которое охватывает период 50 лет. Они взяли совсем еще студентов, это называется лангетюдное исследование, с 60-го года. Выборка включала 440 тысяч учеников американских старших классов. Это даже со старших классов. Они изучали личности подростков, потом 50 лет подряд. Соответственно, основа личностного профиля не менялась у большинства. Понятно? Больше того, люди становились доброжелательнее и сдержаннее в массе, а те, которые даже в 16 лет были доброжелательны и сдержаны, не менялись вообще. То есть оставались доброжелательными, Ванечки такие, Ванечки хорошие. Такие нежные мальчики в 16 лет, они и в 66 оказались тоже нежными.

А.ОНОШКО: А тревожные, что с ними?

С.ДОРЕНКО: А тревожные становятся поспокойнее, успокаиваются потихонечку, успокаиваются. Стабильность личностного профиля. Обратите внимание. Пол не меняет вообще ничего в этих исследованиях. Условно говоря, то же самое происходит с женщинами. То есть женщины тоже становятся посдержаннее… Посдержаннее, мать. Вот эта ваша холеричная особенность быть истеричками проходит потихонечку, вот эта суета вся потихонечку проходит к 90 годам.

А.ОНОШКО: Нет, она остается. Вам же написали, все как было, так и остается в основном.

С.ДОРЕНКО: Основные черты личности остаются, но при этом большая возникает сдержанность, а у тех, кто доброжелательный был и в 16 лет, остается доброжелательность, она не меняется.

А.ОНОШКО: Хорошие качества остаются.

С.ДОРЕНКО: Абсолютно верно. Я хотел сказать, что появилось видео последних минут жизни инвалида, которого пятеро школьников убили в Березовском. Березовский - это город, насколько я понимаю. Мальчику 20 лет, Дмитрию Рудакову, было до того, как его убили школьники. Это небольшой городок в 15 км от Екатеринбурга – Березовский. Пятеро школьников, четыре мальчика и одна девочка, его убили. Потому что он был с особенностями психического развития, у него речевые навыки развивались необычно, и он разговаривал странновато, поэтому над ним насмехались. И вот они его дождались. А они, видимо, прослышали про то, что на этой улице живет такой мальчик, они его ждали. И они начали с ним разговаривать, и когда он заговорил, они поняли, что да, он говорит с особенностями, и они его пригласили попить пива. Он согласился, поскольку он действительно (это рассказывает знакомая) очень радовался, когда с ним разговаривают. Потому что он осознавал, что он не совсем обычно говорит, ему трудновато общаться, и если люди доброжелательно начинают с ним разговаривать, он дико это ценил. Потому что он не мог похвалиться роскошествами в такой сфере, с ним мало общались, поэтому он ценил любое общение. Компания предложила ему выпить пивка и повела его в гаражи. «После преступления один из убийц позвонил мне, - рассказывает приятель этого убийца, - и сказал, что у них серьезные проблемы. Они сорвались с Димы одежду, били, толкали, Богдан бил Диму деревянной табуреткой, прыгали у него на голове и пинали его ногами по кадыку». 13-летняя девочка по имени Полина все это снимала. Потом она стала писать подружке в сети. «Ну расскажи». «Не могу. Нет… Нет… Не могу. Ты еще то трепло, а я сесть не хочу». «Я не расскажу, клянусь». Она сразу стала в соцсетях переписываться с подругой. «О’кей поняла. Мы человека убили вчера», - рассказывает 13-летняя девочка. Девочка смотрела, как убивают, и снимала все это на видео. Потом они больше недели ходили на свободе. Сейчас в Березовском прошли стихийные митинги и, наконец, этих четверых подозреваемых взяли под стражу. Девочка никак не соответствует пока еще уголовному нашему праву, то есть она не несет ответственности. Чудесная девочка 13-летняя не доросла до уголовной ответственности.

А.ОНОШКО: И что, она может не бояться все рассказывать в соцсетях.

С.ДОРЕНКО: Она может все рассказывать. Но в соцсетях нельзя, это будет воспринято как пропаганда какая-то.

А.ОНОШКО: Но говорят, она очень беспокоится о своей ближайшей судьбе, как бы ей не влетело и так далее. Один из задержанных, пишут, уже начал раскаиваться потихонечку и сожалеет, что так получилось.

С.ДОРЕНКО: Сожалеет. Девочке 13 лет, поэтому она не ответственна, но она боится, что ей влетит, все-таки человека убили. Ты хочешь, чтобы я это обсудил? Я не хочу.

А.ОНОШКО: А как обсудишь?

С.ДОРЕНКО: А что тут обсудишь?

А.ОНОШКО: Кроме того, что, может быть, все-таки ответственность для детей. Знаете, как в Америке в некоторых штатах…

С.ДОРЕНКО: Какая ответственность? Что ей сделать? Посадить ее в тюрьму. Ну и что? И что? Что это даст? С точки зрения перевоспитания, что это даст?

А.ОНОШКО: Да ничего не даст.

С.ДОРЕНКО: Ничего.

А.ОНОШКО: Хотя некоторые пугаются, убийство. Она же снимала это на телефон.

С.ДОРЕНКО: Юрий Николаевич, восхитительный, прошу вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Этот случай точно такой же, как и обсуждали с чеченским. Авторы идеи идеологизации школьников и подрастающего поколения являются виновниками этих событий, поскольку выращивают деидеологизированные овощи для людей, имеющих какую-то идеологию.

С.ДОРЕНКО: Юрий Николаевич, я прошу вас подметить, что сейчас агрессия наоборот, воспитывается праведная агрессия. Больше того, и в православных кругах, насколько я вижу это на их форумах, «освяти кулак ударом», «освяти», «ударь», «бей». Бей, бей, бей. Это правда. «Освяти кулак ударом» пишут на православных форумах. Обязательно надо бить. Сама агрессия сейчас – это символ времени. Бить – хорошо. Бить – хорошо и обязательно надо, нельзя не бить.

Будьте внимательны, вход в метро «Новокузнецкая» перекрыли из-за Курбан-байрама. Для безопасности людей их просят пользоваться входом на станции «Третьяковская», а «Новокузнецкая» работает только на выход. Об этом сообщает «Говорит Москва». Дополнительные силы полиции. Будьте осторожны, потому что полицейские довольно серьезно ко всему относятся, не дают ни парковаться, ни проехать, ни пройти, ничего. Там стоят такие машины, которые, можно сказать, воронки, а может там солдаты сидят, мы не знаем, такие, без окон, без дверей. Такие машины стоят всюду вокруг «Новокузнецкой», поэтому попробуйте быть осторожными, если у вас получится.

Я хотел сказать, что мы, в принципе, живем в эпоху жестокости, когда жестокость воспевается как праведное дело. «Освяти кулак ударом». Поэтому люди понимают, что надо быть жестокими. И, конечно, постепенно эта жестокость дойдет до предела, всегда жестокость будет идти до предела. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей.

С.ДОРЕНКО: Вадим Сергеевич, прошу вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Часто слушаю вашу передачу и часто телевизор… Надо этих родителей, дедушку, бабушку, эту 13-летнюю шалаву…

С.ДОРЕНКО: Не надо, Вадим Сергеевич, не выходите из себя.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В теплушки и за Урал. Там много земли. Это будет замечательно.

С.ДОРЕНКО: Они уже за Уралом. Березовский, это рядом с Екатеринбургом, еще более за Уралом.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Неважно. …самолете, свет огней. Вот туда надо …чеченцам туда же. Как-то надо осваивать.

С.ДОРЕНКО: Вы смелый пионэр. Пионерское освоение земель такое какое-то. Спасибо. Вадим Сергеевич был строг. 73-73-948. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Я хотел бы озвучить…

С.ДОРЕНКО: Не озвучить, может быть, сказать. Скажите.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сказать свое ощущение по поводу 10-летних слоев, как это все воспринималось у меня. Я бы не удивился, если бы это произошло, скажем, где-нибудь в 60-е годы. Я считаю, в 60-е годы это была норма.

С.ДОРЕНКО: Мы не знаем с вами провинцию. Давайте серьезно признаемся в этом. Давайте абсолютно серьезно признаемся, что Москва и провинция – это, в общем, как бы два социума, серьезно отличающихся.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В советское время провинцию я знал, потому что я часто ездил в деревни. Я не хочу сказать, что там было жестокое население. Я помню, где-то в конце 70-х годов поехал под Колязин, условно говоря, где-то 500 км от Москвы, вы знаете, как меня там воспринимало сельское население? Тем более когда они узнали, что я такой спортивный парень, каратэ занимаюсь, они подходили все ко мне, спрашивали, а вот это как, а вот это. Потом я привез туда ведро шашлыка, они пришли на ночной костер возле реки, они сидели все так… Мне очень понравилось это окружение. Я там ходил на сельскую дискотеку в то время, спокойно все было, никаких ни драк, ничего я не видел.

С.ДОРЕНКО: Мне кажется, что сейчас какая-то есть ожесточенность. Есть ожесточенность.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Она есть. Мне кажется, самый терпимый слой общества, который вокруг меня, я говорю по своим ощущениям, это были 80-е годы к таким убогим людям, к инвалидам, к инвалидам по речи, по физическому состоянию. Мне кажется, 80-е годы были самые терпимые к этим людям.

С.ДОРЕНКО: Спасибо. Мы не знаем, «эпоха большой нелюбви», сказал Макаревич. Может быть. Я не знаю. Надо подумать. Давайте думать вместе. Прошу вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро, Сергей.

С.ДОРЕНКО: Гурген, прошу вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: У меня ощущение, что действительно жизнь в мегаполисе, мягко говоря, ничем не похожа на жизнь во вне. Уже достаточно отъехать от Москвы 100 километров, и вы увидите, как люди постараются свое собственное мнение не иметь и обязательно прикрыться какими-нибудь начальниками, сбросить с себя ответственность за что-либо. Потому что, видимо, в столичных городах – Москва, Петербург – агрессия аккумулируется, она замыкается на том, кто ее испытывает, в состоянии отрицания того, что он испытывает. Более того, в социуме ближе действительно все та же фигура, которая двигается, все остальные ленивым взглядом с одной стороны, ревнивым с другой и желающим быть на месте, собственно, лидирующего агрессора, будут ему как-то симпатизировать так или иначе. Сергей, если я маньяк, например, я дивергентный подросток (а не дивергентных не бывает, каждый проходит этот период), мне… путешествовать, куда-то проехать, быть суперличностью, где-то себя утвердить, героем казармы ли, либо еще каким-то лидером. Потому что человеческая природа тревожно-тосклива, это действительно так. С одной стороны, хочется стимула какого-то, с другой, нет, это колется, это горячо. Я завершаю на том, что аккумуляция агрессии идет в виде хорды к какому-то кругу и его маленький отрезок по перемещению центра окружности к самой окружности все уменьшается.

С.ДОРЕНКО: А вы не видите как бы три большие культуры, если мы говорим о европейски мыслящей все-таки России, три большие культуры. Собственно, Европа, от которой заметно, на десятилетия, отстает Москва, и провинция, которая на десятилетия отстает от Москвы. Я как бы вижу такие три вагончика: идет Европа, за ней лет на 20, может быть, 30 отстает Москва, гораздо более дремучее место, и еще лет на 30 отстает провинция, которая живет как если бы в 50-е.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это, мне кажется, пережиток самодостаточности. Вернее, миф о самодостаточности… человек сам себя всем обеспечивает в этой жизни. На собственном опыте могу вам сказать, опасное заблуждение это. Потому что человек, так или иначе, создание социально неизбежное, но чтобы это не было стадностью, он стремится как-то структурировать свой посыл по отношению к некоему социуму, в котором он вращается. Может быть, косолапо сейчас звучит, но тем не менее, он, так или иначе, зависим от слушателя, зрителя. При том же он не прекращает самоутверждаться и утверждаться в своих глазах лишь через воздействие…

С.ДОРЕНКО: Я понял. Спасибо. «Все идет из семьи», - считает Снейк, полемизируя с Гургеном. «Если семья нормальная – дети нормальные, это я точно знаю». А где вы найдете нормальные семьи? Что значит, нормальные семьи?

А.ОНОШКО: Совершенно неправда. Есть статистика, почитайте.

С.ДОРЕНКО: «В чем отстает Москва от нашего Гамбурга?» - пишет НБ. Я вам скажу, в чем. В тех моральных императивах, которые приняты в обществе, не обязательно массами, но обязательно элитами. Например, уважение к человеческому достоинству отдельное, уважение к человеческой личности. Москва отстает. Уважение к частной собственности, которой в России вообще никогда не было. Мы получаем частную собственность как служивые люди, как конфуцианцы в пользование, у нас феодальное сознание. Мы отстаем от Гамбурга на несколько столетий в понимании частной собственности. В России нет частной собственности и быть не может ввиду того, что здесь мы получаем частную собственность в обмен на лояльность на время служения. Вот я служу, например, и мне дают в частную собственность улицу или какой-нибудь небоскреб, чтобы я получал с него доходы на время служения и ввиду лояльности, и ввиду обеспечения защиты суверена. То есть я впрягаюсь за суверена, когда надо. Пока лоялен, я получаю этот небоскреб в собственность, так называемую собственность. В сущности, в России не может быть собственности, в России есть владение. Я получаю во владение, не в собственность. Собственность абсурдна в России. Я получаю во владение небоскреб. Этот небоскреб я получаю на время службы, на время лояльности, и я впрягаюсь за суверена. В России отношение к собственности только и исключительно феодальное, ее нет вообще, есть только владение. Поэтому, кстати говоря, господин Белоусов поэтому решил изъять доходы у предприятий. И понятно, почему. У людей есть деньги. Зачем им столько? И ртом, и жопой что ль? Правильно рассуждает человек, Белоусов правильно рассуждает: у людей есть деньги? Есть. А что с ними делать? И ртом и жопой что ли есть? Вы что, с ума посходили? Ну дайте же отдайте. Вот это, чем отличается от Гамбурга. Я вам объясняю, чем отличается: в Гамбурге есть собственность, в России – нет, не существует в принципе. В Гамбурге есть уважение к человеческому достоинству. У нас, как бы это сказать, отдельно его не существует как категории. Вас могут возвеличивать, если вы служилый человек и пожертвовали, например, жизнью за царя, какую-то конечность отдали за царя, вас могут в этот момент возвеличивать. Но человеческого достоинства как такового не существует тоже, эта категория непонятна нам. Непонятна. Димитриус пишет: «Ну я думаю, отставание Москвы минимум на 30 лет». Я тоже так думаю. Я думаю, что Москва отстает от Европы на 30 лет, а, соответственно, провинция отстает от Москвы на 30 лет, итого – у людей из какого-то маленького городочка на Урале отставание 60 лет. Может быть, 160. У меня нет упадничества. Я восхищен этими людьми. И я люблю Россию, которая такова. Я люблю ее за ее таковость. Я люблю ее в таковости. Единственное, что я, в отличие от идиотов, понимаю, что Россия

Полицейский в Домодедове избивал отца на глазах малолетнего сына, а мальчик кидал в него рюкзак. Рюкзак не тяжелый, потому что так куртки, какие-то такие вещи. По крайней мере, я видел, что мальчик легко кидает рюкзак. Поэтому полицейскому это не доставило большого неудобства.

А.ОНОШКО: Ему лет 6-7.

С.ДОРЕНКО: Десять, вероятно. В соцсетях появилось видео, на котором зафиксировано, как один сотрудник полиции прямо в Домодедове на глазах у огромного числа пассажиров повалил человека, громко ругается матом полицейский, кстати говоря. Мне кажется, это считается некой такой доблестью внутренних дел. Сотрудники внутренних дел, если без мата, то это почти как девочки считаются, а если они избивают с матом, значит, они совершеннейшие мальчики. А другой полицейский схватил жену, держит жену руками. Там лавочка слева по кадру, по центру кадра, чуть правее, полицейский избивает мужчину, и мальчик кидает в него время от времени рюкзак.

А.ОНОШКО: Причина избиения, говорят, что мужчина был нетрезв, но свидетели говорят, что тихо себя вел. Просто они у него документы подошли проверить, не понравился им его ответ, и вот началась потасовка.

С.ДОРЕНКО: Они начали его избивать. Ребенок кидает рюкзак, а женщина, слева по кадру, она пытается встать, но ее держит как бы руками, спеленав, придавив, прижав, держит другой господин полицейский. Вот такая история. Они все орут матом. Я имею в виду, полицейские орут матом, вы не ошиблись, не потерпевшие орут матом, а полицейские орут матом прямо там, в публичном месте. Теперь как будто бы будет проверка какая-то, зачем бил и что бил. Я думаю, что правильно били. Полицейские же объясняют, знаешь, как?

А.ОНОШКО: Как?

С.ДОРЕНКО: Потянулся к кобуре. Потом срывал погоны нашивки. Потянулся к кобуре, срывал погоны нашивки, оскорблял органы внутренних дел. Я думаю, полицейские найдут, что написать, и в этом смысле не нам их учить, они это умеют делать. Правда же, полицейские всегда знают, за что они вас избивали. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я что хотел сказать по поводу этого случая? Если человек был пьян или даже сидел, распивал, то возникает вопрос: а где были эти доблестные правоохранители во время чемпионата мира по футболу, когда десятки людей, десятки тысяч…

С.ДОРЕНКО: Так пора загнать в стойло.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, им просто приходилось сдерживать свою звериную сущность, свое нутро.

С.ДОРЕНКО: Им велели.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Теперь им разрешили.

С.ДОРЕНКО: А теперь пора загнать в стойло.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Всех этих пьяных болельщиков из всех этих стран…

С.ДОРЕНКО: Это было мило. Им велено было улыбаться, они улыбались.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Но ведь сколько можно копить в себе энергию?

С.ДОРЕНКО: Как вас зовут?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Олег.

С.ДОРЕНКО: Олег, представьте себе, как полицейский улыбается пьяному мексиканцу и в этот момент у него рвутся жилки в глазах, красная сеточка такая от ненависти.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да у них все нервные клетки сгорают.

С.ДОРЕНКО: Конечно. От ненависти.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Потому что такой случай пропадает. Кстати, я хотел попросить вас лично. Две недели назад была история на Ярославском вокзале с преподавателем Высшей школы экономики. Я уж не говорю про то, что они нарушили все. Прозвучала информация, что транспортная прокуратура проводит проверку и МВД. И нигде никакой информации, где-нибудь в выпуске новостей, на информагентствах вы могли бы посмотреть по поводу проверки. Кстати, я предполагаю, что, зная тот случай на Ярославском вокзале и так далее, здесь, в Домодедове, они вообще не видели причину останавливаться, сдерживать и хоть в чем-то сомневаться.

С.ДОРЕНКО: Кажется мне, накопилась сила в мускулах, куда-то хочется ее отдать. Накопилась сила богатырская, помните, «где бы мне руку правую потешить». Потешить. И он идет и тешит. И вот избили, но при мальчике, это плохо. Мальчик, мне кажется, не будет теперь уважать внутренние дела и министерство внутренних дел, ему не удастся уважать, мальчику.

А.ОНОШКО: Может, даже на всю жизнь испортят.

С.ДОРЕНКО: На всю жизнь. Знаете, есть какие-то аспекты, какие-то маленькие аспекты, потом дети, они все же запоминают, и как-то очень странно потом это проявляется в жизни. Может быть, мальчик всю жизнь теперь будет недолюбливать министерство внутренних дел. Как-то надо исправить теперь, не знаю.

Что-то мне про инциденты здесь кидают. В Москве полицейских наказали за незаконность (да, я знаю) задержания преподавателя Высшей школы экономики. А этих, может, и не накажут. Домодедовские менты, сама фраза «домодедовские менты – звери», где-то я ее слышал, она не имеет отношения к полиции, безусловно, мы не знаем, кто такие менты, но она такая вот устоявшаяся фраза. А ты знаешь, я сейчас стал делать что?

А.ОНОШКО: Что?

С.ДОРЕНКО: При всем моем огромном уважении. Я сейчас, когда на Hipmunk ищу вылеты… Hipmunk знаешь?

А.ОНОШКО: Нет.

С.ДОРЕНКО: Hipmunk. Когда ты ищешь вылеты, ты просто ставишь аэропорты, исключая Домодедово. Не понимаешь, что я сейчас говорю?

А.ОНОШКО: Я поняла. Почему? Вы тоже не любите?

С.ДОРЕНКО: Я ставлю SVO и VKE.

А.ОНОШКО: Потому что вам просто ехать туда ближе, наверное.

С.ДОРЕНКО: Да, не особенно. Сейчас я живу совсем в центре и, в общем, мне близко, не всюду мне далековато. Но я Домодедово исключаю, какой-то неприятный он стал. Мало, что там туманы ночные, вот эти вечерние туманы, в особенности летом, сейчас осенью будут туманы, тяжелые такие, затяжные. Это первое. А второе, что неприятный он стал, Домодедово. Какое-то ощущение тревоги возникает там все время внутри. Не знаю, может быть, это индивидуально. Мне все звонят. Домодедовские менты что ль звонят? Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Приветствую, Сергей, Анастасия. В связи с этим случаем и этим мальчиком. Я почему-то ассоциирую с Декстером, который тоже в детстве пережил драму. Я боюсь, что таких «Декстеров» у нас в стране все будет больше и больше.

С.ДОРЕНКО: Настя не знает. Мне обидно, но Настя делает пустые глаза. Она разводит улиток и она посмотрела несколько серий Breaking Bad, но она «Декстера» не смотрела. «Декстера» ты смотрела?

А.ОНОШКО: Нет еще.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я хочу все-таки заступиться за Анастасию, потому что должен быть хоть кто-то, который не смотрит и который делает пустые глаза.

С.ДОРЕНКО: Ще мала детина. У меня была соседка когда-то в Керчи, она говорила: ще мала детина.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ей простительно.

А.ОНОШКО: Она у нас дурочка. Спасибо.

С.ДОРЕНКО: У нас была соседка в Керчи, у нее был мальчик, который в 19 лет еще не разговаривал, просто делал так «ууу…». Может, он совсем не собирался разговаривать. Когда ей говорили, что следовало бы обратиться к врачу, она говорила эту блистательную фразу: да ще мала детина. Ну и все. Очень хорошо. Так и про Настю. Когда Насте мы говорим, надо бы, Настя…

А.ОНОШКО: Ще…

С.ДОРЕНКО: Не ще, а ще. Еще. Ще мала детина, да нормально все.

А.ОНОШКО: Вы видели, активисты вывесили баннер в поддержку Марии Бутиной напротив посольства США. Баннер закрывает четыре окна жилого дома.

С.ДОРЕНКО: Можно, я скажу? Настя, я предлагаю голосование, которое здесь слушатель Александр нам предложил. Две женщины через склонность к любви пострадали. Обе спали с выдающимися современниками.

А.ОНОШКО: Рыбка и Бутина?

С.ДОРЕНКО: Рыбка и Бутина, абсолютно верно. Рыбка сидит в Таиланде в тюрьме. Есть две женщины, которые пострадали из-за любви…

А.ОНОШКО: Но правительство защищает только одну.

С.ДОРЕНКО: Но правительство защищает только одну. Им приписывают… Извините, пожалуйста, я хочу заранее извиниться перед этими двумя прекрасными молодыми женщинами. Им приписывают половые связи, как будто бы они, так сказать, утруждали слизистые свои во встречах с выдающимися мужчинами, с выдающимися современниками. Понятно, да? То есть они не просто по периметру трахались, а трахались как-то с большим вкусом, с большим, так сказать, подходцем. Обе попали в тюрьму.

А.ОНОШКО: Их за это теперь судят! Какой кошмар.

С.ДОРЕНКО: Да, собственно говоря. Как немножко их наказать, плеточкой какой-то. Нет? Нет, их судят, их пытают, их томят в тюрьме, лучшие годы отнимают, когда они могли бы продолжать трахаться, в хорошем смысле. Скажите, пожалуйста, кому вы больше сочувствуете? Настя Рыбка и Мария Бутина сидят в тюрьмах за секс. Настя Рыбка и Мария Бутина пострадали за секс с выдающимися современниками. Обе сидят в тюрьме. Вы сочувствуете больше Насте Рыбке – 134-2135, Марии Бутиной – 134-2136.

А.ОНОШКО: У Бутиной есть баннер теперь, а у Рыбки – нет.

С.ДОРЕНКО: Обе занимались одним и тем же, а именно – сексом с выдающимися современниками. Причем надо сказать, что Рыбка трахалась с русскими, а Бутина с американцами.

А.ОНОШКО: С русскими тоже.

С.ДОРЕНКО: Разве? Не надо грязи. Настя Рыбка. Вспомните эту прекрасную белорусочку с худенькими плечиками. Худенькие плечики, на них хочется накинуть какой-нибудь, может быть, пиджак наброшенный. Сняла решительно пиджак наброшенный. Была песня такая.

А.ОНОШКО: На кого вам больше хочется набросить пиджак?

С.ДОРЕНКО: На кого вам больше хочется набросить пиджак, на Настю Рыбку или на Марию Рыбку? Я напомню эту песню. «Сняла решительно пиджак наброшенный. Казаться гордою хватило сил…» Потрясающая песня. Я сейчас вас угощу. «Ромашки спрятались, поникли лютики». Какой ужас, какой кошмар. А голосование продолжается. Вам хочется скорее накинуть пиджак на худенькие плечики Насти Рыбки – 134-2135 – которая пострадала за секс с выдающимися современниками. Нет, Мария Бутина больше достойна вашего пиджака, вы хотите на нее набросить пиджак – 134-2136. Хельга Воронец, выдающаяся исполнительница. Ну давайте же, Хельга. Она страдала от излишнего веса, как и я.

Музыка

А.ОНОШКО: Под эту музыку, мне кажется, что меня бабушка укладывает днем спать.

С.ДОРЕНКО: Ты слышала это?

А.ОНОШКО: Да. Меня укладывали спать днем.

С.ДОРЕНКО: Не надо любить красивых.

А.ОНОШКО: Хорошо было у бабушки.

С.ДОРЕНКО: Наше голосование, пожалуйста, 71 на 29.

А.ОНОШКО: Рыбка. Потому что она симпатичнее, это нечестно.

С.ДОРЕНКО: У ней худенькие плечики.

А.ОНОШКО: У Бутиной, может, тоже. 71 на 29.

С.ДОРЕНКО: 71 на 29. 71% наших слушателей хотели бы набросить пиджак на худенькие плечики.

А.ОНОШКО: А баннер у Бутиной висит сейчас на Садовом.

С.ДОРЕНКО: А 29 скорее бы набросили, если бы сидели эти две выдающиеся женщины молодые, то 29% скорее отдали бы пиджак и набросили бы пиджак на плечики Марии Бутиной. Ну, что делать?

А.ОНОШКО: Можно еще продлить: на кого бы вы набросились.

С.ДОРЕНКО: Ха-ха-ха! Нет. Можно скажу? Я дразню издалека. Ты знаешь, что я чужд вот этого сексизма, разговора о сексе, а ты, Настя, постоянно пытаешься, ты переклинена. Боже, как ты перверсивна.

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: Она постоянно думает только об этом, обратите внимание.

А.ОНОШКО: Мне пора вести ночную передачу.

С.ДОРЕНКО: Ха-ха-ха! Какой кошмар. Слушай, я хотел сказать про итальянскую актрису. Итальянская актриса, которая обвинила Харви Вайнштейна в изнасиловании. Сама домогалась актера. Вот так. Джимми Беннетт, актер, ему было 17 в Калифорнии. Обращаю ваше внимание, что в Калифорнии возраст согласия в 18, то есть в 17 ты не можешь ни по каковски. Ни по каковски. У них возраст согласия 18. Есть фотографии. В 2013 году, совсем недавно…

А.ОНОШКО: Давайте вспомним, какие новые приложения появились в 2013 году, без которых мы теперь не можем жить.

С.ДОРЕНКО: Слушай. Ей было на этот момент сколько лет? 37. Ей было 37, это возраст порока, это пороговый возраст. Это возраст порога и порока, когда женщина, наконец, отвязывается и начинает делать кощунственные вещи. Она приставала, она его угощала алкоголем, лежа голой вместе с ним, правда, он тоже лежал голый. Как-то так случилось, мы не понимаем, наверное, его одурманили каким-то образом. Ему было 17. И у них есть видос, и у них есть фотки, где они лежат голые в простынях и что-то такое, развлекаются. Фотографии в стиле селфи, сделанные 9 мая 2013 года.

А.ОНОШКО: А он плачет, просит его не трогать, отворачивается, пытается штаны обратно натянуть.

С.ДОРЕНКО: Абсолютно верно. Конечно. Тетенька, я не такой, говорит он.

А.ОНОШКО: Какая мерзость. Что вы мне предлагаете?

С.ДОРЕНКО: Как вам не стыдно? Он требовал от актрисы теперь… Он живет в Лос-Анджелесе.

А.ОНОШКО: А чем он занимается?

С.ДОРЕНКО: Ему было 17. Чем он занимается, ему сейчас не 17, соответственно, прошло столько лет, ему сделалось 22. И он требует 3,5 миллиона долларов за стресс. За стресс.

А.ОНОШКО: Ему не хватает на аренду что ли?

С.ДОРЕНКО: Стресс. Ей 37, ему 17. Мне было… Дай мне воспоминать… Я думаю, мне было 17, а, может быть, 18, когда я переспал с 35-летней женщиной. Я тоже испытал чувство стресса.

А.ОНОШКО: Мне кажется, можно уже выкатывать, Сергей, счет.

С.ДОРЕНКО: Она всю ночь, думая, что я иностранец, а я сказал ей, что я венесуэлец, в смысле, я не говорил с ней по-русски.

А.ОНОШКО: А вы боялись крикнуть «мама» в темноте.

С.ДОРЕНКО: Она была русская, а я был иностранец, я не понимал русского языка. И она, понимая, что я не понимаю русского языка, говорила мне: дурында ты этакий, вот дочку я в пионерлагере должна завтра навещать. Рассказывала про дочку. Дочке ее было 11, а ей 35. И вот она мне рассказывала про дочку, то, се. Я испытал страшный стресс от этого.

А.ОНОШКО: Так вы скорее бегите в суд.

С.ДОРЕНКО: Да?

А.ОНОШКО: Конечно. Выкатывайте иск. Сколько вам не хватает на мотоцикл?

С.ДОРЕНКО: Мне было 17. Не было дезодорантов в этой хате, от которой мне дал друг Серега ключи, по пьяни абсолютно, не было дезодоранта, и я помню, что я подмышки намазал кремом для бритья.

А.ОНОШКО: Что, в советское время были дезодоранты?

С.ДОРЕНКО: Конечно.

А.ОНОШКО: А какие? Спреи или шариковые?

С.ДОРЕНКО: Которые прорубают аэрозольную дыру над Антарктидой, такие вот были дезодоранты.

А.ОНОШКО: А запах какой был?

С.ДОРЕНКО: Запах был самый ужасный, ну неважно, карамелькой. Нет, табак. Но я помню, что у него, у Сереги, была жидкость для бритья, пена для бритья, я подумал, что она тоже все равно правильно воняет как-то, как-то хорошо воняет, я набил себе подмышки этой пеной для бритья, размазал хорошенько, чтобы не воняли подмышки, ну потому что я же иностранец, я должен пахнуть по-иностранному. Об этом почитайте у Зощенко. Помнишь, когда он насыпал на себя порошок от клопов, у Зощенко герой есть. Немецкий порошок от клопов, говорит, годится для всего, в том числе как присыпка. Какой кошмар. Товарищи, хватит мне напоминать все это. Какой кошмар. Они все друг к другу пристают. Ты поняла это или нет?

А.ОНОШКО: Что?

С.ДОРЕНКО: Все, весь этот Голливуд, это просто царство похоти.

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: То есть ее, актрису Ардженто, ее насилует Харви Вайнштейн, а она немедленно увлекает за собой 17-летнего актера, который наверняка тоже, так сказать и так далее. Это какой-то вертеп. Это удивительно.

А.ОНОШКО: Надо разбомбить все, мне кажется, пора.

С.ДОРЕНКО: А разве ты не помнишь, как 1 марта нам показывали мультфильм, где ядерная торпеда заходит под Лос-Анджелес.

А.ОНОШКО: Я про это и говорю.

С.ДОРЕНКО: Настенька мечтает разбомбить. Русский дятел написал в Twitter нам govoritmsk: «Если бы Оношку посадить в Думу, она бы там заткнула и Мизулина, и Яровую за пояс».

А.ОНОШКО: Я бы всех смешила, конечно.

С.ДОРЕНКО: Нет, ты была бы гораздо большей реакционеркой. В сущности, ты реакционерка. Ты – реакционерка. Давай скажем правду наконец людям. Ты же за закон божий в школах выступала, чтобы напугать детей хоть чем-то. Она говорит: дети отбились от рук, давайте закон божий, чтобы их как-то напугать. Ты. Ты реакционерка.

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: Ты бы прослушивала детей.

А.ОНОШКО: Конечно, право чтения переписки.

С.ДОРЕНКО: Детям дает iPad на час в неделю, но по очереди. То есть каждый из детей получает iPad один раз в три недели.

А.ОНОШКО: Нет.

С.ДОРЕНКО: А как у тебя?

А.ОНОШКО: По очереди. Они еще примостились теперь смотреть, рядом сидеть. Знаете, мозг же воспринимает наблюдение за игрой как, собственно, игру, и они как бы начинают договариваться друг с другом. Один закончил, передал iPad товарищу, и сидит дальше смотрит и подсказывает. Я пытаюсь с этим бороться и разграничивать.

С.ДОРЕНКО: Наденем шоры как у лошадей.

А.ОНОШКО: Правильно. Камеры обскура устраивать с чехлом большим.

С.ДОРЕНКО: Ты прекрасна. Разбомбить. Она считает, что всех надо разбомбить.

Новости

С.ДОРЕНКО: 10 часов 5 минут. Я тоже самое заладил голосование в Telegram-канале.

А.ОНОШКО: Про Рыбку?

С.ДОРЕНКО: Да. У меня пока идет 17% только за Марию Бутону.

А.ОНОШКО: Бутина.

С.ДОРЕНКО: Бут…

А.ОНОШКО: Она Бут и Путин вместе. Получилась Бутина.

С.ДОРЕНКО: Она у меня Бутова почему-то.

А.ОНОШКО: Ничего страшного.

С.ДОРЕНКО: Это ужасно, я сейчас изменю. Ребята, я потом повторю это прекрасное голосование, когда напишу ее фамилию правильно.

Я хотел сказать про военных. Нет, мы же должны доллар сказать.

А.ОНОШКО: Он опустился чуть-чуть, отыграл рубль немного, стал меньше 67.

С.ДОРЕНКО: 66,89 – доллар. Мы просидели все предыдущее время… Стоять. Молодец. Рубль молодец. 77,03 – по евро, 66,90 – по доллару. В паре, пожалуйста, 1,1516. Они же в паре стояли на 1,13, 1,1385, 1,1370. Вчера мы ее видели на 1,14, а сейчас уже 1,1516. То есть в паре евро начинает отвоевывать позиции. Понимаешь, да, почему доллар чуть опустился к рублю? Потому что он в паре стал чуть-чуть слабее. 72,12 – по нефти.

А.ОНОШКО: А евро что?

С.ДОРЕНКО: Евро стал сильнее в паре.

А.ОНОШКО: Но он подорожал к рублю или подешевел?

С.ДОРЕНКО: 77,03.

А.ОНОШКО: Это много или мало?

С.ДОРЕНКО: Нормально. Сколько ты заработаешь? Не говорю никому. 1,1514 - пара.

Я про военных хотел сказать. Российская армия прошла несколько этапов в общественном восприятии, как мне представляется. Я здесь хотел генерализировать, обобщить чуть-чуть. Она прошла несколько этапов общественного восприятия. От позора сычевского… Помнишь, Сычев?

А.ОНОШКО: Солдат, который лишился конечностей.

С.ДОРЕНКО: Гениталий.

А.ОНОШКО: Ноги и все ему там отрезали.

С.ДОРЕНКО: По-моему, гениталии. Вот от Сычева в 2005-2006 году, когда над ним издевались в армии, когда армия была овеяна по-настоящему таким позором, до знаков вопроса, которые возникли к армии в 2008 году в связи с войной в Грузии. Потом всякое, всякое, всякое, армия вызывала все-таки, скажем так, не симпатию, а настороженное непонимание. Потом увольнение, суд над Васильевой, Сердюковым – все это. И, наконец, когда приходит Шойгу, к армии начинают теплеть чувства, а затем, после «вежливых людей», март 2014-го, Крым, армию начинают просто любить. Просто любить без всяких всяких преувеличений. А сейчас опять есть некое чувство усталости от любви.

А.ОНОШКО: Ага.

С.ДОРЕНКО: Я хотел бы, чтобы мне позвонили люди и сказали, почему это так. Некая усталость от любви. Вот я вижу в газете «Газета» прекрасную статью «Военные устроят на Урале танковую карусель». Это значит, они будут выдвигаться на позицию по очереди, ба-бах, ба-бах, отстрелять, назад, поехали назад, новые выезжают вперед, ба-бах, ба-бах, поехали назад, эти вперед. Они будут постоянно курсировать, это будет называться танковая карусель. И я хотел бы в этот момент испытать чувство восторга. Я шарю внутри своего сердца, ищу, где же там чувство восторга, и не нахожу. Вот это интересно. Какая-то усталость от любви что ли? Мы их не разлюбили, мы по-прежнему любим военных. Мы их любим, но с меньшей интенсивностью. Не знаю. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Привет.1

С.ДОРЕНКО: Привет.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Слишком много армии. Когда слишком много сладкого, это же тоже плохо. Вот ее слишком много, армии. А по поводу танковой карусели, у меня какие-то ассоциации со штурмом дворца президентского в Чечне в 95-м году, танковая карусель там применялась.

С.ДОРЕНКО: Вы, наверное, ошибаетесь. 1-2 января, вы имеете в виду?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Дворец штурмовали, да.

С.ДОРЕНКО: Уже штурмовали не раз. Во-первых, 26 ноября, как вы помните, 94-го.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, наши, не чеченцы.

С.ДОРЕНКО: Нет, тогда наши, курсы «Выстрел» шли. А вы имеете в виду 1-2 января 95-го года, когда друг в друга стреляли. Понимаю, о чем вы говорите. Это была танковая карусель, говорит наш слушатель. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Звонят же люди, я эфир слушаю, и ваших конкурентов рядом…

С.ДОРЕНКО: Напрасно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Они там… подметки снимают, не дают форму вывозить, непонятно, как ехать. Вовремя не выдают зарплату. Звонили (не буду говорить) десантники, вывели дембелей, отвели на вокзал, они там ночевали.

С.ДОРЕНКО: Можно я скажу? Когда вы управляете сотнями тысяч людей, вечно что-то… У меня радиостанция микроскопическая, да и то, знаете, вдруг не хватает сахара.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Прошли танки эти парадом наши. Сейчас узнаем, что в Сирию они не пойдут, что мы их не увидим, что они слишком дорогие. А авианосец наш встал на этом, не двигается никуда.

С.ДОРЕНКО: Земля же крутится, таким образом он и двигается.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Никуда не годятся. Проблем море и море.

С.ДОРЕНКО: Там прилив и отлив, тоже он двигается все время.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: То казарма упала, то еще что-то. Радио слушать сейчас невозможно.

С.ДОРЕНКО: Что вы говорите? Вы полны скепсиса. Слушайте нас, только у нас один оптимизм.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: У вас позитив, да.

С.ДОРЕНКО: Сплошной позитив, мы вулканируем позитивом все время. Я хотел узнать. Армия произведет танковую карусель. Мне кажется, наступил некий этап усталости от любви. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я пытаюсь привить своим детям любовь и гордость за нашу страну, за нашу армию. В этом году удалось в Севастополе побывать на Дне Военно-морского флота. А в прошлом году, правда, с опозданием, на форуме «Армия-2017».

С.ДОРЕНКО: Еще в Кубинке музей.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Там много всего замечательного. Но у меня, у взрослого человека, который везет троих разновозрастных детей, все-таки пока это еще тяжеловато и не так близко, как хотелось бы. Отдельное спасибо морякам Черноморского флота, хорошее выступление.

С.ДОРЕНКО: А вы планировали бы, чтобы ваши дети связали судьбу с армией, то есть пошли в военное училище или нет?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я так скажу. Поскольку я потомственный донской казак, я чувствую в себе воинские корни, которые мешают мне в обычной моей профессии, я допускаю, что моему сыну, например, будет легче именно такую судьбу себе избрать. Ни на чем не настаиваю, просто я показываю возможности, скажем так.

С.ДОРЕНКО: Если позволите, на самом деле самые лучшие социальные лифты, с моей точки зрения, то есть возможность вырасти людям, у которых нет мам и пап высокопоставленных, это, конечно, армия. Можно вырасти, просто честно служа. Просто честно служить и вырасти. На гражданке это труднее. Ну правда. Настя смотрит на меня с удивлением. Я тебе говорю про социальные лифты. Простецкие ребята, если им надо вырасти…

А.ОНОШКО: А у меня вопрос: вы там вырастите, если вы никто и ниоткуда, если за вас никто ничего?

С.ДОРЕНКО: Да.

А.ОНОШКО: В МИДе, например, там очень много простых ребят приходит работать и, конечно, они там сидят всю жизнь в этих своих протертых костюмах без повышения.

С.ДОРЕНКО: В ужасных темных коридорах. Можно я тебе про армию. Армия огромная. Почему армия отличается от МИДа? МИД – это паркеты. Точно так же можно пойти служить в Генштаб с молодых ногтей, лейтенантом, и уволиться майором, ну подполковником. Можно уволиться и все, ничего не будешь знать, ничего не будешь делать и все. Но армия гигантская организация, которая служит от Анадыря до какого-то Видяева и так далее, в старые времена до Моров, гарнизоны в Морах были, на юге. Она служит в Иркутске, Тайтурке. Поэтому есть места, куда чьи-то сыночки ехать не хотят, ну не хотят.

А.ОНОШКО: Ну пришел ты там и сидишь, в Анадыре. Тебя что, в Москву позовут оттуда? Нет.

С.ДОРЕНКО: Обязательно. Ты не знаешь армии.

А.ОНОШКО: Не знаю, я предполагаю. Я вопрос задаю.

С.ДОРЕНКО: Объясняю. Тебе каждые два года, если ты нормально служишь, по командной линии никуда вбок не уходишь, в инженерные должности и так далее, тебе каждые два года что-нибудь предлагают, еще большую жопу. Например, ты сидишь в Комсомольске-на-Амуре, тебе предлагают Совгавань, если ты сидишь в Совгавани, тебе предлагают Магадан. То есть всегда найдется еще одна жопа, еще худшая жопа, куда тебе предложат поехать. Армия на этом стоит. И ты всегда, если каждые два года, получаешь новую должность, новое звание, каждые два года, если ты соглашаешься ехать в жопу. Если ты не соглашаешься, хочешь в тепле и уюте сидеть, рыбалкой заниматься где-нибудь на Волге, то ты и не растешь. В армии все очень просто. Насть, я тебе пытаюсь объяснить.

А.ОНОШКО: А мне уже поздно в армию?

С.ДОРЕНКО: Сколько тебе лет?

А.ОНОШКО: А какая разница? Мне еще далеко до пенсии.

С.ДОРЕНКО: У военных, я уже говорил об этом, человечество классифицируется на три категории: собственно люди – это военные. Слово «люди» означает военные. Дальше: женщины. Слово «женщины» означает «женщины до 35 лет». Дальше идут «гражданские». Женщины старше 35-ти и все педерасты, пацифисты, воры, алкоголики и вся сволочь, короче, это называется гражданские. Я тебя спрашиваю, ты женщина?

А.ОНОШКО: Женщина.

С.ДОРЕНКО: Нет, тебе уже есть 35.

А.ОНОШКО: Да, точно.

С.ДОРЕНКО: Ты не женщина. Ты военная? Нет. Значит, ты гражданская.

А.ОНОШКО: Но как только я стану военной, все изменится.

С.ДОРЕНКО: Значит, ты гражданская. Гражданские – это пацифисты, педерасты, алкоголики, воры, негодяи и женщины старше 35 лет. Гражданские. Значит, ты гражданская.

А.ОНОШКО: Я готова поехать в Магадан и оттуда постепенно перебираться к Москве, идя по обычной карьерной лестнице. К 63-м я доеду обратно.

С.ДОРЕНКО: Настена, судьба твоя решена - ты гражданская.

Давай придумаем демотиватор для бутылок со спиртным. На бутылки с алкоголем будут клеить социальные демотиваторы.

А.ОНОШКО: Фотографию Насери можно с фингалом, мне кажется.

С.ДОРЕНКО: Не пей, Иванушка, козленочком станешь.

А.ОНОШКО: До чего может довести неразборчивый алкоголь.

С.ДОРЕНКО: Да. Придумай.

А.ОНОШКО: Я вам говорю, первая. Вторая – это известнейшая работа современного искусства, забыла, как она называется, слушатели подскажут, где два таких пацана с выбитыми зубами улыбаются. Вы видели, конечно.

С.ДОРЕНКО: Говори.

А.ОНОШКО: Что говори. Запрос у Гельмана, старый мем. Где они стоят, приобнявшись, зуба нет.

С.ДОРЕНКО: Ельцина. Фотографию Ельцина.

А.ОНОШКО: Что вы начинаете? Покоя вам не дает. Ельцин с 90… каким-то годом. Что еще?

С.ДОРЕНКО: Нет, я гражданский. Меня 74-й спрашивает: «А вы-то кто?» Я гражданский. Я отношусь к гражданским: пацифисты, педерасты, алкоголики, воры и негодяи. Я, конечно, гражданский. Давайте мотиваторы придумаем. «Демотиватор, «водка русская, разрушает вашу печень». А потом в суд за разжигание, еще что-нибудь», - говорит Владислав. Ни в коем случае. «Фотография Николаева со словами «выпьем за любовь». «Не пей, а то пьяным станешь». «Не пей, Иванушка, козленочком станешь», мне кажется, надо писать.

А.ОНОШКО: «Не пей, козел».

С.ДОРЕНКО: Но ведь ты понимаешь, что ни пиши этим людям, они будут смеяться.

А.ОНОШКО: По запросу «какой же ты лох» ищется картинка.

С.ДОРЕНКО: Пишут на табаке. Это работает?

А.ОНОШКО: Нет. Очевидно, что нет.

С.ДОРЕНКО: Это не работает.

А.ОНОШКО: Не работает. Поэтому надо писать что-то другое.

С.ДОРЕНКО: А что писать такое, чтобы людей отвратить? Сельвини Палаццоли известная, Мара Сельвини Палаццоли говорила, что только позитивные коннотации, то есть человека надо хвалить.

А.ОНОШКО: Хвалить?

С.ДОРЕНКО: Только хвалить. Позитивная коннотация. Нужно давать человеку месседж с позитивной коннотацией, объясняя ему, что он геройски разрушает себя. Я сейчас придумаю демотиватор.

А.ОНОШКО: Твою печень все труднее будет пересаживать после твоей смерти.

С.ДОРЕНКО: «Папочка, молодец, что пьешь. Ведь ты убиваешь себя за… родину». Ну что-нибудь такое. «За Сталина». Позитивная должна быть. Надо говорить, что человек делает, прямо, открыто, что он себя убивает, но позитивно, хвалить его. Молодец, папочка.

А.ОНОШКО: Микки Мауса, который кулачком машет.

С.ДОРЕНКО: За бюджет. Совершенно верно. Спасибо большое, Александр, гениально. Конечно. «Молодец, папочка, ты убиваешь себя за бюджет». Ну это же очень правильно. Батя, молодец, убиваешь себя за бюджет. Ты совершаешь гражданский и социальный подвиг, это очень правильно. Как-то так надо. Нельзя говорить плохо. Потому что когда ты говоришь плохо, человек имеет защиту против твоих слов. Нужна обязательно позитивная коннотация какая-то. Надо человека хвалить. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Максим. Я предлагаю внести гендерный момент, как на пачках с сигаретами. Допустим, у меня девушка покупает сигареты, где написано «импотенция». Ей это не грозит. А я покупаю сигареты, где написано «рак груди», например.

С.ДОРЕНКО: Правильно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Поэтому, когда вы будете писать…

С.ДОРЕНКО: А вы просто продавщице говорите: дайте мне с «раком груди», пожалуйста.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Конечно. Зачем покупать, на себя беду накликивать.

С.ДОРЕНКО: Конечно. А девушка наоборот, говорит: разрешите, пожалуйста, «рак простаты».

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Во-во, правильно.

А.ОНОШКО: Я придумала. Можете, знаете, что нехорошее делать? Ставить такие маленькие веб-камеры с экранчиком, чтобы в момент, когда вы не ожидаете, она вас фотографировала и ваше изображение. У вас телефон случайно включается, а у вам там такое отвратительное лицо.

С.ДОРЕНКО: Скажу тебе нечто, что тебя повергнет в ужас. Есть огромное число моих современников и соплеменников, которые только в этом состоянии и выглядят достойно. Когда они трезвые, у них вид таких ублюдков. А потом, когда подбородок вот так упирают, сюда, в кадык, они похожи на серьезных мужчин. А когда они нормальные, они похожи на идиотиков.

А.ОНОШКО: Так надо писать «ты настоящий мужик» на бутылке с водкой, «ни капли мимо», «не останавливайся», «купи сразу больше, чтобы потом не бежать».

С.ДОРЕНКО: Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Елена из Кунцева. Мой любимый анекдот по поводу, что народ наш самый читающий народ в мире.

С.ДОРЕНКО: Они читают этикетки.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: На бутылке, что пишут? Как анекдот. Из винного магазина выходит мужчина и на свету читает этикетку. Сзади так бомж выглядывает и говорит: что пишут?

С.ДОРЕНКО: Спасибо, Лен. Хорошо, ребят, двигаем дальше.

МВД собирается платить информаторам. Это очень хорошая идея, вообще говоря.

А.ОНОШКО: Надо приспособить пенсионеров.

С.ДОРЕНКО: Не через папу, через маму, чтобы из семьи не уходило. Ты понимаешь, в чем смысл?

А.ОНОШКО: Нет.

С.ДОРЕНКО: Я хочу тебе объяснить. Я следователь, оперативник. Я нахожу преступника, подхожу совсем близко, знаю, где он. Следующие мои действия?

А.ОНОШКО: Какие?

С.ДОРЕНКО: Насть, у тебя нет криминального сознания.

А.ОНОШКО: Как бы надо немножечко спровоцировать и взять.

С.ДОРЕНКО: Нет. Зачем мне брать его? Я что, дурак что ли? От 50 тысяч рублей до трех миллионов замминистра подписывает. Я нахожу кого-то из школьных друзей.

А.ОНОШКО: Чтобы деньги списать?

С.ДОРЕНКО: Конечно.

А.ОНОШКО: Которые доложат, и вы потом пополам.

С.ДОРЕНКО: Зачем пополам? Так его же только дело подписать. Я сам напишу на машинке. Ты моя школьная подружка, например. Я к тебе прихожу, говорю, Настен, нашел кровавого убийцу, прячется там-то, там-то, вот лист бумаги, подпиши, тебе 20 тысяч. Тебе чего, лишние 20 тысяч? Не зажирайся уже, по совести живи.

А.ОНОШКО: Так страшно. Сразу у меня Серебренников перед глазами, все эти истории, скандалы. Скажу: да ну эти 20 тысяч.

С.ДОРЕНКО: Посмотри на меня, это же я, Серега, твой одноклассник.

А.ОНОШКО: Нет. Вы все сядете, а я – нет.

С.ДОРЕНКО: Сволочь.

А.ОНОШКО: Я с ужасом смотрю, Сергей, на всех чиновников, которые сейчас работают. Я думаю, не посадят ли их всех однажды.

С.ДОРЕНКО: Тридцать. Купишь себе «Самсунг» старенький.

А.ОНОШКО: Нет.1

С.ДОРЕНКО: Пятьдесят.

А.ОНОШКО: Нет. Пятьдесят мало.

С.ДОРЕНКО: Обнаглела.

А.ОНОШКО: Нет. Ищи другую дуру, с пятой парты.

С.ДОРЕНКО: Вот сволочь. А сколько?

А.ОНОШКО: Не подпишу. Я вообще даже себе не представляю. Но если я обозленная соседка, которая знает, что у меня снизу торгует, например, или поселился нехороший сосед, я пойду и скажу: я вот сейчас вам расскажу, и вы мне еще денег заплатите за это. Тогда да, может быть, если я хочу посадить кого-то сама.

С.ДОРЕНКО: Нет. Я тебе объясняю. Если бы я был сотрудником МВД… Материальная форма поощрения граждан, помогающих полиции в поимке преступников, раскрытии преступления, утверждена Минюстом России. Все, утверждена форма. Дальше. Размер вознаграждения варьируется от нескольких тысяч до 10 миллионов рублей. Но там фигня в том, что более 3 миллионов рублей – это уже министр подписывает, это не наш уровень, мы так высоко не полезем. Мы идем с вами от простых начальников, мы идем от 50 тысяч до трех миллионов. До 500 тысяч – прерогатива начальника регионального управления, а три миллиона – первый замминистра. Я считаю, это наш нормальный уровень. Я прихожу к Оношке, подпаиваю ее сначала, бутылку даю, и потом за 20 тысяч она мне подписывает, что она слила мне какого-то убийцу. Потом я беру, соответственно, три миллиона рублей и тебе честно отдаю 20 тысяч за твою подпись, потому что всю работу сделал я. Я как ослик тащил все расследование. Какого черта пополам-то, я не понимаю? Ты что, расследовала что-то? Твоя подпись, больше ничего. Не хочешь? Я найму какого-нибудь узбека на рынке. Умная какая. Пусть он мне сольет. За 20 тысяч сольет, хорошо, за 30. Сколько стоит гражданство Российской Федерации? Две тысячи долларов. Русские бабы берут две тысячи долларов за то, чтобы выйти замуж. За 120 он мне сольет кого хочешь, за 120 тысяч рублей. И ты тут со своими вот этими понтами долго не прокатишь. Поняла?

Давайте спросим полицейских или близких к ним людей. Как это все произойдет? Минюст утвердил форму поощрения доносительства, разоблачения, то есть наоборот, хорошее слово нужно какое-то, помощи в разоблачении преступников. Ты знаешь, где залег на дно тот или иной преступник, идешь в полицию, тебе дают до 500 тысяч подписью начальника регионального управления, до трех миллионов – первый зам подписывает. Он там читать будет? Господи, ему поднесут, он подпишет. Министру, я думаю, труднее. Министр подписывает до 10 миллионов.

А.ОНОШКО: Я задумалась, а порядок. Одно дело, когда объявляют вознаграждение, ищут, допустим, кого-то конкретного. А другое дело, когда ты сам.

С.ДОРЕНКО: Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Лимонадный Джо.

С.ДОРЕНКО: Здравствуйте, Лимонадный Джо. Я думаю, если бы я служил в полиции и я бы нашел преступника, вы бы мне подмахнули информашку.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вам бы я подмахнул, даже если никого не нашли бы.

С.ДОРЕНКО: Я бы дал вам соточку.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я мзду не беру, мне за державу обидно.

С.ДОРЕНКО: Спасибо. Но вы понимаете, что теперь все преступники будут проходить через материальное вознаграждение, все до единого?

А.ОНОШКО: Да, нет, наверное, кому назначат, тот и будет.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я расцениваю положительно. Вот у вас была передача, посвященная провокации. У нас это называлась не провокация, а оперативная комбинация.

С.ДОРЕНКО: Ну да.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Другой оттенок.

С.ДОРЕНКО: Ну да. Ну провокация, в сущности, это и есть вся жизнь наша. Ведь мы должны выбирать благой поступок. Вот и все, все нормально. Спасибо. На самом деле это очень важно.

Я запустил, наконец, новое голосование в Telegram-канале. Две наши выдающиеся современницы, Настя Рыбка и Марина Бутина, пострадали за трения слизистыми с могущественными мужчинами. Кого из них в первую очередь должен спасать МИД Российской Федерации? Пока у меня Настя Рыбка ведет – 71 на 29. Голосование продолжается. Кстати говоря, я не знаю, как их потом останавливать, то есть по-настоящему это голосование будет вечным. 71 на 29, но оно продолжается, вы можете проголосовать.

Я хочу сказать, как-то будут наверняка начальники ограничивать эти вещи. И как-то наверняка тоже использовать как премии. Представь себе, что я начальник регионального управления министерства внутренних дел. У меня Минюст дал вот эту форму, а Минфин дал мне ограничение, Минфин через МВД, понятно. Он мне дал ограничение. Он говорит, например, ты можешь использовать 500 тысяч в неделю, но больше не можешь. Я вижу, что Настя старается у меня, хорошая сотрудница. Я говорю: Настя, давай твой агент подпишет. У тебя есть агентура, алкоголиков, негодяев, которые спят в канавах, понимаешь, да, агентура, которая тебе, когда надо, эти негодяи подписывают тебе как понятые. Есть какие-то отпетые негодяи, которых ты держишь за понятых, которых ты держишь за стукачей и так далее, все на них списываешь. У тебя есть Ваня и Федя. Я говорю: Настенька, работаешь ты у нас хорошо, а у меня на эту неделю есть 500 тысяч. Компьютер у тебя уже старый, телефон растрескался, стекло потрескалось. Давай я тебе дам 500 тысяч. Ты же понимаешь. Ты мне приводишь Ваню и Федю, своих понятых, негодяев отпетых, они подписывают, что они донесли что-то такое, и ты якобы раскрываешь. Правильно? То есть это форма премии. Так можно награждать выдающихся, хороших сотрудников. Это же правильно, это же хорошо.

А.ОНОШКО: Наверное.

С.ДОРЕНКО: Ну да. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Александр, Москва. Это дело, конечно, хорошее, можно награждать. Но есть такая закавыка, что у нас в бюджете, как обычно, денег бывает мало и требуется строгая отчетность. Если у нас в Минфине не дураки сидят, то они будут проверять. И поступят, как это было в петровские времена, если оказался ложный донос, то всю эту сумму потом слупливают с доносчика.

С.ДОРЕНКО: А почему ложный? Мы же поймаем кого-то.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А если выясняется, что имел место сговор? Они ведь будут рыть. Им же не хочется платить деньги.

С.ДОРЕНКО: Среди активистов полицейских оперативников есть настолько отпетые негодяи, что они и сядут за 10 миллионов, не за 10, за половину. Сядут.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Подумайте, кто должен быть, чтобы сесть за 10. Это как минимум должен быть маньяк или террорист, настоящий террорист.

С.ДОРЕНКО: Нет. Я имею в виду, что в активе у меня, например, числятся несколько негодяев, которые якобы стучат и которые якобы у меня понятые. Несколько моих подонков. Я одному из подонков говорю: Петя, давай Федю посадим, второго.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И поделим.

С.ДОРЕНКО: Ну как, все равно я главный, я возьму, но что-то и тому, и тому дам. И тому, кто сядет, дам миллион, тому, кто стукнет, дам миллион, а себе возьму восемь. И он возьмет какой-нибудь висяк на себя, какое-нибудь злобное убийство - и все, и дело закончено, начальник доволен, и все довольны.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И управление собственной безопасности тоже довольно.

С.ДОРЕНКО: Тоже довольно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Они тоже захотят премию.

С.ДОРЕНКО: Конечно. А может и нет. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: День добрый. В советское время была платная агентура. Контроль за ней был жесточайший. Это были реальные люди, которые были готовы на все. Так что ничего особо нового они не придумали, только увеличили сумму, теперь просто люди будут знать.

С.ДОРЕНКО: И приличные деньги теперь дают.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Просто будут четко знать сумму прибыли.

С.ДОРЕНКО: Да. Не какой-нибудь набор с колбасой, а реально три миллиона. Ну это деньги, три миллиона.

А.ОНОШКО: Я не знаю.

С.ДОРЕНКО: Где-нибудь в провинции это квартира.

А.ОНОШКО: Там еще дороже все, чем здесь.

С.ДОРЕНКО: Нет, квартиры дешевле. Три миллиона – это квартира в каком-нибудь Воронеже.

А.ОНОШКО: Платить коммуналку там шесть тысяч рублей в месяц, не сдать ее, квартиру, сдашь ее за 15 тысяч, пять будешь отдавать за коммуналку, 10 у тебя в месяц останется навара.

С.ДОРЕНКО: Можно я скажу тебе критическое замечание? Ты мыслишь как пессимист. Иди по жизни как оптимист. Иди.

А.ОНОШКО: Я бы тогда не стала связываться с такими деньгами.

С.ДОРЕНКО: Я умоляю. Давай, поехали дальше.

Я хотел сказать про дальневосточный гектар, который отдают китайцам, но это всего миллион гектаров. Сколько у нас гектаров? Россия планирует (это я читаю на Ленте.ру) предложить в аренду иностранным инвесторам миллион гектаров на Дальнем Востоке. Один миллион всего-навсего. Один миллион уже дали в Забайкалье. Как сообщает South China Morning Post, Агентство Дальнего Востока по привлечению инвестиций и поддержке экспорта намерено выдать китайским фермерам один миллион гектаров. Половина арендаторов будет из Китая, кстати говоря, а другие не из Китая, 25% будут из России, а еще 25% из всех остальных стран. Уганда подъедет, Конго. Правильно? Нет, товарищи, мы вам не верим, South China Morning Post, мы верим, 100 процентов будут китайцы. Вот в это мы верим. Тебе обидно или тебе больно, или тебе несчастно, тебе как-то тревожно на душе оттого, что миллион отдают гектаров китайцам? Ты испытываешь чувство дискомфорта?

А.ОНОШКО: Мне абсолютно… Я поймала себя на том, что мне абсолютно все равно. Но это, наверное, не государственное мышление, потому что у меня много вопросов к нашей политике в целом.

С.ДОРЕНКО: Ты радоваться должна. Здрасьте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здрасьте.

С.ДОРЕНКО: Мы должны радоваться, это же государство делает, значит, правильно все.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я служил в армии на Дальнем Востоке. Замечательные леса там.

С.ДОРЕНКО: В каких вы были, где?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я служил в морской пехоте, 55-я дивизия, во Владивостоке.

С.ДОРЕНКО: Ну там климат чудесный, кроме того, что там ужасно, а так хорошо.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Если будет роздано в аренду иностранцам, китайцам, не китайцам, неважно, но с умом, если будет привлечено местное население для работы, возникнут рабочие места и так далее, то почему бы и нет.

С.ДОРЕНКО: Они нас не нанимают.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Если не нанимают, тогда, наверное, можно подумать, что, может быть, и не стоит.

С.ДОРЕНКО: И еще. Они берут землю, один гектар за 16 рублей в месяц, то есть денег это не приносит.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Кому это выгодно, давайте зададим вопрос.

С.ДОРЕНКО: Мне кажется, выгодно это самим китайцам и тем, с кем они договариваются.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Только лишь, наверное. Тогда я не знаю, зачем вообще это все затевать. То есть интереса государства в этом нет.

С.ДОРЕНКО: Не похоже. Они варварски эксплуатируют землю, обычно после них это превращается в пустыню. Все до последнего деревца вырубается и так далее, все вывозится.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Надо признать, что это очень трудолюбивые люди, правда, они вытащат все до последнего.

С.ДОРЕНКО: Они никаких удобрений не будут вносить, если это не принесет им на рубль прибыль два. Они не будут ухаживать за землей. Они четко мыслят в деньгах, китайцы.

А.ОНОШКО: А работа там такая. Вырубают лес, вывозят. К вопросу о привлечении местных. Местные люди. Вы когда-нибудь пробовали местных людей привлечь к какой-то работе разовой?

С.ДОРЕНКО: Никогда не надо этого не делать.

А.ОНОШКО: Они и не собираются и совершенно плевать хотели, никакие тысячи… Даже покосить луг они не могут прийти, потому что им лень. А китайцы, разумеется, только вредное производство разве что вынесут из своих пределов, потому что у них с экологией плохо, на эти земли и все. Это вот в статье так пишут. Я не знаю, какой там бизнес, какая там работа? Какое привлечение? Что они там будут делать?

С.ДОРЕНКО: Не знаю. Миллион гектаров, как ты понимаешь, это всегда много. Я думаю, они объединятся в какие-нибудь коммуны, которые сразу же миллион будут, там наверняка будут и лесные угодья, а, может быть, и нет, может быть, распахивать будут, что-то сажать и так далее.

А.ОНОШКО: А наших два с половиной человека, которые на 200 километров квадратных, они там будут работать кем?

С.ДОРЕНКО: Они там не будут работать. Они по-китайски не говорят, для начала. Китайцы создают такой маленький Китай.

А.ОНОШКО: Китайский язык очень простой. Его при желании выучить очень легко. Это у нас стоит в голове, что это тяжело.

С.ДОРЕНКО: Любой язык при желании можно выучить. Любой язык.

А.ОНОШКО: Безусловно. Особенно после русского.

С.ДОРЕНКО: Русские не имеют обыкновения это делать. Русские не имеют обыкновения знать язык.

А.ОНОШКО: Это у нас вопрос в нашей голове. Было бы желание. Сейчас из Москвы, собрать чемодан, и уехать туда, выучить китайский и помочь им там что-то сделать интересное, чтобы всем было выгодно. Мы этого не можем.

С.ДОРЕНКО: Мы этого не можем. Хорошо.

Я хотел тебе сказать про всякие терроризмы. Можно я быстро скажу про Набиуллину. Потому что ее фамилия привлекает меня, я думаю, это что-то важное. «Темпы роста экономики вряд ли превысят 1,5-2% в год». В ближайшие сколько лет? По мнению главы Центробанка Эльвиры Набиуллиной, темпы роста национальной экономики в ближайшее время (мы не очень понимаем, что это значит) вряд ли превысят 1,5-2% в год. Что она имеет в виду?

А.ОНОШКО: Спросите у китайцев, что такое ближайшее время.

С.ДОРЕНКО: Для китайцев ближайшее время – 50-100 лет. Для русских, я думаю, одна-две недели ближайшее время. Не превысят 1,5-2% в год. Что имела в виду Набиуллина, я не понимаю. Извините. «Экономическая модель старая себя полностью исчерпала, - говорит Набиуллина. – Об этом мы говорим все (я тоже считаю, что Эльвира Набиуллина так говорит) уже пять лет. Мы пять лет твердим, что экономическая модель себя полностью исчерпала». Еще в 2013 году не было ни одного умного человека, который не повторял бы как заклинание эту фразу: эта экономическая модель себя полностью исчерпала. Мы говорим пять лет. И чего? И дальше чего? Тогда надо что-то за пять лет было бы сделать. Но поскольку никто ничего не делает, то она себя полностью исчерпала, значит, уже не только экономическая модель, еще и манера мышления тоже себя полностью исчерпала. Раз вы все время твердите одно и тоже, ничего не делаете. «Очень маловероятно, что российская экономика может расти больше, чем на 1,5-2%». То есть стагнировать, в сущности. Потому что мир растет на 3, на 2,9, 3-3,2% в год. Соответственно, если Россия растет в два раза медленнее, чем мир, то Россия стагнирует и отстает. Это сообщила нам Набиуллина. Можно сказать по-другому, приободрила. Набиуллина нас приободрила.

Средний чек покупок. Тоже по экономике. Средний чек покупок жителей России достиг минимума за последние два года. Это «Ромир мониторинг», если я правильно информирован: средний чек покупок достиг минимума. Сумма среднего чека россиян в магазинах снижается четвертый месяц подряд. Люди все меньше покупают. Ты знаешь, я был в Талдоме.

А.ОНОШКО: Это какой-то малый город?

С.ДОРЕНКО: Да, это русский север: Талдом, Мышкин…

А.ОНОШКО: Талдомский район и Дмитровский, по клещам они все время.

С.ДОРЕНКО: По клещам. Я проезжал Талдом на мотоцикле. Я был в Талдоме и там я зашел в магазин. Поскольку я ехал Бронечку навещать, а он на Плещеевом озере, а я решил заехать через Дмитров, большое путешествие предпринять, до Бронечки 150, а я проехал 250.

А.ОНОШКО: За сколько вы проезжаете 150 на мотоцикле.

С.ДОРЕНКО: Полтора часа. А поскольку я решил хитро поехать, я поехал через Талдом, вот это все. 250 километров я проехал, через всякие дивные места. Я ехал как Чичиков, восхищаясь русской жизнью. И в Талдоме я стоял в очереди, поскольку я хотел Бронечке в деревню привезти фрукты какие-то, бананы, еще чего-то.

А.ОНОШКО: Экзотические.

С.ДОРЕНКО: За местными людьми, талдомские. Мать, меня потрясли их средние чеки.

А.ОНОШКО: А какие они?

С.ДОРЕНКО: Вот они делают покупки. Талдомские люди делают покупки, они идут в магазин за покупками. Внимание. Как ты думаешь, сколько они тратят?

А.ОНОШКО: Один чек во фруктовом отделе?

С.ДОРЕНКО: Нет, это «Пятерочка была», общий чек.

А.ОНОШКО: Не знаю. Тысячу рублей.

С.ДОРЕНКО: 120 рублей. Это я стоял в очереди, нависая над этими добрыми людьми. Поскольку я толкал тележку, выталкивал тележку, делал селфи с какими-то людьми в магазине, еще что-то… Я слышал, что говорит кассирша. Она громко говорила. Покупки: кефирчик, еще что-то. 120 рублей. Потом следующий: 160 рублей. Люди делают покупки в магазине. Потом большая покупка, видно, на неделю закупалось: 430 рублей. Я такой подкатываю: две тысячи. Понимаешь, да? Ну там 2300. А что, это одна заправка, 2300-2500 как одна заправка, ничего особенного. Но они не заправляют. Они и не заправляют. Это бедность. Так вот, что говорит «Ромир мониторинг»? Он говорит о том, что сейчас средний чек у русских людей, у россиян, если позволите мне этот дурацкий термин, в магазинах сокращается четвертый месяц подряд, и в июле средний чек был 496 рублей, менее 500. Таким низким показатель не был с марта 2016 года. То есть мы опять упали на март 2016-го. Снижение по сравнению с июнем 3,3%. Мы тратим все меньше. Самый маленький чек – 423 рубля – Южный федеральный округ, на Дальнем Востоке - 442 рубля, северо-запад – 546, в Сибири – 409 рублей, люди оставляют в магазине 409 рублей, в Поволжье – 415, на Урале – 436, в Москве – 677 рублей, в Санкт-Петербурге – 636 рублей. Понятно, да? Люди тратят все меньше. Это говорит о чем? Что денег нет. Или о чем?

А.ОНОШКО: Да, денег нет. И вопрос у меня возникает, если возвращаться к Набиуллиной, если стоимость нефти растет, а на нашей экономике она никак не отражается, а капитализация растет… Ведь у нас есть какой-то запас нефти, он как бы сразу в цене увеличивается, и мы торгуем. А если эти деньги никак не учитываются, то это значит, что они куда-то уходят. А куда?

С.ДОРЕНКО: 73-73-948. Я о чеке. Я был в Талдоме, проезжал мимо, облагодетельствовал, кстати говоря, какую-то семью, которая торговала на обочине колбасой, я купил у них колбасы.

А.ОНОШКО: Вы хоть поели потом?

С.ДОРЕНКО: Она мне сказала, тетенька: иди с моей колбасой к Наташке в магазин ближайший, у нее нож есть, она вам порежет.

А.ОНОШКО: О господи, Сергей, как вы не боитесь? Вдруг там сальмонелла, еще что-то. У них же нет никакого контроля качества, нет. Умрут и не с кого даже взять будет.

С.ДОРЕНКО: Посмотри на меня. Лучшие дни в моей жизни… На смертном одре я вспомню…

А.ОНОШКО: Вы будете вспоминать колбасу?

С.ДОРЕНКО: Нет, на смертном одре я вспомню лучшие дни в моей жизни, их всего четыре: когда я отравился, и у меня была энтеровирусная инфекция. Мне было так хорошо, мать, я потерял 4 килограмма за четыре дня или 5 килограммов за четыре дня. Это были лучшие дни в моей жизни. Я так надеюсь на это. Но дело в том, что я отравился всего один раз в жизни. Всего один раз в жизни. Нет, еще один раз был в Туркмении в 80 каком-то году, сейчас не помню.

А.ОНОШКО: Я могу вам легко помочь.

С.ДОРЕНКО: Послушай меня, я отравился два раза в жизни, один раз в Туркмении в 80 каком-то году и второй раз лет пять назад. Это были лучшие дни в моей жизни. У меня на тумбочке лежал энтерофурил, но я четыре дня воздерживался, потому что я так кайфовал от этих прекрасных дней, я так кайфовал, что я потерял 5 килограммов, мне так это было приятно.

А.ОНОШКО: Не хотите липосакцию себе сделать?

С.ДОРЕНКО: Зачем? Отрави меня. Отрави меня, я не буду принимать энтерофурил и я снова похудею. Это прекрасные дни. Люди очень мало тратят, у них нет денег. Я ничего не боюсь. Когда я ем со своим народом их колбасу, вместе с ними, с Наташкой из магазина, у дороги и так далее, я благодарю судьбу за счастье быть вместе с моим народом. Вот и все. Здрасьте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здрасьте. Андрей, 50-й. Я рискну предположить, что госпожа Набиуллина и «Ромир» со своими исследованиями, скорее всего, лукавят по одной простой причине. У самого дача во Владимирской области. Ни капли не сбрасываю со счетов рыночную составляющую, она же там зачастую без кассовых аппаратов. Наверняка средний чек брали, может быть, по сетевым магазинам всевозможным.

С.ДОРЕНКО: Скорее всего.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: «Пятерочкам», «шметерочкам» вот этим, «ашанам», «машанам». Большинство народу, по собственному примеру, заезжают на рынок.

С.ДОРЕНКО: Но это мы, москвичи. А местные тоже?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Тем более местные гораздо сильнее. Пример. Огурчики соленые. Условно, Марьиванна не пойдет брать те же самые соленые огурчики, она пойдет к Татьяне Петровне, а Татьяна Петровна яички пойдет брать к Алексею Иванычу.

С.ДОРЕНКО: Андрей, у меня приятель переехал на Крит. Он университетский человек, очень образованный, знал до этого три языка европейских, а там выучил греческий уже. Переехал на Крит в одну из деревень. И он говорил мне потом, что они вообще без денег там. Он говорит: я завел куропаточью ферму. У них крошечный участок, он там куропаток завел. Его Андрюха зовут. Я говорю: Андрюх, а чего делаешь? Он говорит: яички куропатки вымениваю на оливковое масло у Петра Петровича, Христополус какой-нибудь, и так далее, вино получаю от того, и у нас коммуна, где мы вообще не просто не ходим на рынок, а мы вообще никуда не ходим.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Так точно. Подтверждаю. Это ни капли не реальная экономика. У меня на даче жена понасажала мяты, пошли, мяту соседке дали, соседка нам в результате три яичка принесла. Натуральный обмен.

С.ДОРЕНКО: Вот на Крите, он живет не у моря, а в глубине. Он говорит: мы вообще не знаем про деньги. В смысле, знаем, но типа керосин, соль, сахар. И все.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Согласитесь, может быть, вот она и есть, вот это сермяжное… существование жизни, когда ты знаешь всю деревню, вся деревня знает тебя. Это дорогого стоит.

С.ДОРЕНКО: Это очень правильно.

А.ОНОШКО: Благодаря интернету мы можем меняться с Критом и вообще с чем угодно, с кем угодно напрямую без денег.

С.ДОРЕНКО: Мать, надо завершать эту программу чудесную. Мы пойдем и проживем его, этот вторник, 21 августа.