Е. ВОЛГИНА: У микрофона Евгения Волгина. Всем доброго дня. Программа «Профессия». У нас сегодня очень интересная профессия – наркополицейский. Сергей Пелих нам об этом будет рассказывать. Начальник отдела следственного управления ФСКН России, полковник полиции. Здравствуйте, Сергей.

С. ПЕЛИХ: Здравствуйте.

Е. ВОЛГИНА: Сейчас набрала в Яндексе слово «спайс», октрыла новости. За один день: житель Башкирии выпрыгнул из окна, накурившись спайса. В Краснодаре против спайса. Сызрань. Там арестован мужчина, купивший спайс. Всё это за один день. Правильно ли я понимаю, что последние два-три месяца, когда ещё было массовое смертельное отравление этими спайсами, увеличивалось количество этих случаев. И ФСКН фиксирует, что спайса стало больше. Что такое этот спайс, и откуда он пришёл.

С. ПЕЛИХ: Наверное, всё-таки не увеличилось. Об этом мы стали больше знать.

Е. ВОЛГИНА: Вот как. Поясните.

С. ПЕЛИХ: Это, я думаю, хорошо. То, что этот яд есть у нас на улицах, уже ни для кого не секрет. Даже минимальная передозировка этого яда приводит к летальным историям, летальному концу. Об этом нужно вам, кореспондентам, чаще говорить, а нам, сотрудникам, больше работать.

Е. ВОЛГИНА: Я надеюсь, что Вы сейчас нам больше расскажите, что такое спайс, чем он представляет опасность, и почему его стало вдруг так много. На фоне новостей о спайсах совсем нет новостей о героине, о кокаине, о марихуане или ещё о каких-то других наркотиках.

С. ПЕЛИХ: Новостей о более тяжёлых наркотиках, таких как героин, их тоже очень много. И линия работы, как оперативно-следственных подразделений, так и освещения средствами массовой информации выстроена сейчас не только по спайсу, но и по героину, по кокаину, по марихуане, как Вы правильно заметили. Спайс – это одна из разновидностей наркотиков. На сегодняшний момент она для нас является наиболее сложным направлением, потому что усилия нашего директора сводятся к тому, чтобы запрещать на стадии ещё не проведения, не включения в списки. Эта работа идёт, насколько я знаю. Идёт достаточно активно. Кореспонденты освещают наиболее серьёзные проблемы. Спайс – одна из наиболее серьёзных проблем, потому что единожды можно попробовать это спайс, и, как Вы правильно сказали, попасть в криминальную сводку новостей.

Е. ВОЛГИНА: Спайс – это некая синтетическая смесь, правильно ли я понимаю? И, по-моему, сложность предотвращать распространения спайса, что там можно заменить любой элемент, и это будет совершенно новый спайс. Новый вид.

С. ПЕЛИХ: Вы абсолютно правы. Видите, уже даже неплохо разбираетесь в этом. О том, что заменить эту химическую формулу, и она сразу не попадает под наш контроль.

Е. ВОЛГИНА: Кто поставляет в основном?

С. ПЕЛИХ: Существует такая практика. Сначала эта формула вносится в списки, а потом уже привлекается к ответственности.

Е. ВОЛГИНА: Кто ввозит его? Как отследить? По конечному потребителю? Очень много сообщений о летальных исходах. Они касаются подростков. Они касаются детей.

С. ПЕЛИХ: Да. Ситуация, на мой взгляд, заключается в следующем. Употребление этого наркотика носит достаточно упрощённый характер. Побрызгал сигарету, либо забил в сигарету то, что продают эти спайсы, и путём курения употребил. Если для остальных наркотиков, тот же героин, шприцы, ещё что-то такое, это достаточно сложно. А здесь, буквально, здесь купил, здесь выкурил, и люди уже в изменённом сознании, совсем не в адеквате. Что делать?

Е. ВОЛГИНА: Откуда? Какие каналы поставки? Известно?

С. ПЕЛИХ: Каналы поставки могут быть абсолютно любые. Это всё может производиться как и у нас в стране, так и за рубежом. Это всё привозится. О каналах я Вам больше могу сказать, потому что по спайсам мы активно сейчас работаем. По некоторым каналам, уже установленным, ликвидированным каналам, я могу Вам сказать про героиновые каналы. Это не менее сложная проблема на сегодняшний день.

Е. ВОЛГИНА: Иногда операция по полгода занимает.

С. ПЕЛИХ: Да. И больше занимают. Разработка каналов. О тех фактах, которые я расследовал дела, или мои коллеги расследовали дела, уже преступные сообщества или преступные группы ответили перед законом. Получили гигантские сроки. Я могу сказать. Но по большому счёту, канал любого наркотика ничем не отличается от того, что я буду говорить. Единственное, что меняется направление этого канала и название стран.

Е. ВОЛГИНА: Это Афганистан.

С. ПЕЛИХ: Да. Каналы, по большому счёту, идентичны. Методика доставления наркотика фактически одинакова. Единственное, есть специальная особенность, которую придумывают преступники, чтобы доставить этот наркотик.

Е. ВОЛГИНА: В себе. В подошвах.

С. ПЕЛИХ: Способов, которые были на моей службе, на моём веку, масса. Главное, что за этим следует, какое наказание этим лицам, которых мы смогли поймать и которых смогли ликвидировать. Не просто канал ликвидировали, а мы ликвидировали большие преступные группы, можно их называть организованные группы. Некоторые – преступные сообщества. Десятками человек, которые включены в незаконный оборот.

Е. ВОЛГИНА: В России скорее действуют эти преступные группы, скорее наркокортель, как это правильно назвать, скорее из граждан России? Или это цепь из иностранных граждан, которые организуют бизнес здесь, криминальный бизнес?

С. ПЕЛИХ: Достаточно удивительная ситуация складывается. То, что мне попадалось в моей практике. Попадаются и граждане России, и зарубежные граждане любых национальностей. Самое интересное для нас, правоохранителей, для граждан существует граница. Существует деление. Межнациональное, межконфессиональное или что-то такое. А для преступников это абсолютно не принципиально. Многонациональные преступные группы, в которых у меня раньше встречались абхазы с грузинами, украинцы с литовцами, таджики с узбеками, нагорных карабах со всех сторон. Для цели совершения ими преступления для получения прибыли от совершения преступления, для этих лиц абсолютно не важно какая национальность. А даже, может быть, по национальности им проще работать, потому что они во всех кругах общаются, и могут спокойно выходить на те инструменты, которые им нужны.

Е. ВОЛГИНА: Наш слушатель Колька, так подписывается, говорит: «Таджики ввозят в Россию героин уже центнерами в автофурах. Глотатель капсул в Домодедове. Наркопоезд Душанбе-Москва». Целый наркопоезд, он говорит, Душанбе-Москва. В поездах даже возят. Интересно, Сергей, так как программа у нас «Профессия», и мы здесь стараемся, чтобы наши гости рассказали о том, как они работают, о том, какие особенности работы существуют. Когда я слышу слово наркополицейский, сразу возникает ассоциация с каким-то фильмом. Знаете, что это человек, которого готовят, которого внедряют как агента в эту преступную группу. Он там полгода находится, прикидывается их участником активным. Как это происходит на самом деле? Фильм далёк от правды, расскажите.

С. ПЕЛИХ: На самом деле фильм очень далёк от правды. Потому что в фильме в час нужно вложить то, что следователь или оперативник делает годами, причём изо дня в день. Это же очень тонкая работа и достаточно продолжительная. Всё-таки, всё чаще и чаще у нас преступность, особенно руководство этой преступной группы попадается с максимальным образованием. Высшее образование фактически у руководителя преступной группы или преступного сообщества попадается в каждом конкретном случае.

Е. ВОЛГИНА: Вы клоните к тому, что это очень умные люди?

С. ПЕЛИХ: Это очень умные люди, которые, возможно, являясь, по сути, лидерами, но себя, наверное, где-то не нашли в легальном бизнесе. Либо у них непомерные желания больше заработать денег, и они придумывают всевозможные схемы и варианты, чтобы заработать таким способом, преступлением, деньги. Это люди, которые, в основном, лидеры по своему качеству. Они умеют совершенно спокойно договариваться, подчинять своих участников, которых втягивают в преступные группы. Это люди, которые на голову выше, чем обычно можно себе представить такие вот преступники.

Е. ВОЛГИНА: Тогда как готовят наркополицейских, чтобы, соответственно, и этих людей, хитрых, умных, обходить, обгонять и ловить?

С. ПЕЛИХ: С каждым годом поступает лейтенант на службу, на первый год работы. Этот опыт к нему потихонечку приходит. Не все категории таких дел, как я сказал, расследуются. Есть и меньше категории, где ребята молодые расследуют. Но они набираются опыта. Чем выше организованная преступность, тем выше должен быть следователь в своих познаниях и работе. Понимаете, мы сталкиваемся с такими…

Е. ВОЛГИНА: Изощрёнными схемами.

С. ПЕЛИХ: Не то что изощрёнными. Следователь, оперативник, он должен знать и экономику, и логистику, языки.

Е. ВОЛГИНА: Сколько желательно? Всё зависит от того, по какому направлению работаете?

С. ПЕЛИХ: Не то что сколько языков, и не те языки, может быть, которые как Вы понимаете, гражданские языки, иностранные. Английский, таджикский, узбекский. А язык, допустим, специфический.

Е. ВОЛГИНА: На котором общаются наркодилеры?

С. ПЕЛИХ: Да, на котором общаются сами наркодилеры. Там есть у них целый словарь. Для каждой группы этот словарь фактически свой. Приходится их понимать, чтобы контролировать какие-то их шаги. Что касается внедрения, как Вы сказали.

Е. ВОЛГИНА: Агентов.

С. ПЕЛИХ: Безусловно, специальные оперативные мероприятия, на которых мы сегодня всё-таки не будем заострять внимания, они должны присутствовать. Я всё-таки следователь, и у нас специфика работы специфичная. А именно в рамках процессуального и уголовного кодексов. Мы выступаем и в суде, и общаемся в прокуратуре, мы ведём публичные расследования.

Е. ВОЛГИНА: Вы ведь тоже должны понимать и психологию звеньев этой наркотической цепочки, правильно?

С. ПЕЛИХ: Безусловно. Если не будет смычки, это слово, оно мне всегда очень нравилось, с прошлого века. Если не будет смычки между оперативником и опером, то результат будет минимальный. А то, что Вы ещё сказали такое, наверное, уже журналистское словосочетание, наркопоезд, ну да. Есть такое.

Е. ВОЛГИНА: Это наш слушатель говорит. Наркопоезд Москва-Душанбе, Душанбе-Москва.

С. ПЕЛИХ: Москва-Душанбе – это одно из наших направлений, которые проблемные. Я могу рассказать о наших результатах по этому направлению.

Е. ВОЛГИНА: Рассказывайте.

С. ПЕЛИХ: Два года назад у нас произошло задержание лиц с достаточно крупной партией наркотических средств, а именно героина, которые были сброшены с поезда. Именно Душанбе-Москва. Эти лица были задержаны. Следствие шло достаточно долго, более года. Лица все были осуждены. Задержали трёх-четырёх лиц, а вышли на 9 человек, которые участвовали в данном преступлении. Некоторые из этих лиц у нас скрылись в Таджикистане. Следователь поступил следующим образом. Те лица, которые были задержаны на территории России были направлены, дело по ним было направлено в суд, в суде были осуждены. Были очень строгие наказания. От 15 до 20 с лишним лет.

Е. ВОЛГИНА: Это достаточным считается?

С. ПЕЛИХ: Это большие наказания. К тому, что я считаю по этому поводу, можно вернуться позже. Дело, возбужденное в отношении лиц, которые скрылись, эти лица были объявлены в розыск. Задержаны нашими коллегами в Таджикистане. Дело поступило в Таджикистан. На сегодняшний момент я могу сказать честно и откровенно, наши коллеги в Таджикистане очень хорошо сработали по этому делу, дорасследовали на своей территории это дело. И лицо, которое организовало эту поставку на, как Вы говорите, наркопоезде, это лицо получило 16 с лишним лет лишения свободы. Это сроки достаточно большие. Люди, когда выйдут, уже вряд ли смогут заниматься вообще преступлениями. Потому что 16 с лишним лет, представьте себе сколько это.

Е. ВОЛГИНА: С другой стороны, знаете, многие говорят, что те люди, которые в 1990-е сели в тюрьму за разные преступления, они сейчас начинают выходить из тюрьмы, и боятся чуть ли не второй волны. Мир изменился, а они всё равно живут в том же самом времени. Я не говорю про наркодилеров. Я говорю просто про те самые 1990-е годы. Есть такое мнение. Кстати, Юрий говорит: «Получили от 15-ти и более, а потом были отпущены, так как оказались родственниками Рахмона».

С. ПЕЛИХ: Наверное, Юрий очень сильно осведомлён в чём-то. Я работаю уже достаточно давно, с момента организации в полиции службы. Я таких фактов почему-то не слышал и не знаю. Можно поверить вообще-то.

Е. ВОЛГИНА: Хорошо. Ещё. «Недавно был с россиянкой во Вьетнаме. Её попросили провезти груз для знакомого с тремя килограммами кокаина. И вьетнамцы сняли её в аэропорту и хотят высшей меры наказания». Это к вопросу о том, как кто становится той самой цепочкой наркотрафика, наркодилером. Людей вербуют вообще? Кто эти люди? Как выглядит сама цепочка.

С. ПЕЛИХ: Я думаю, что люди по-разному попадаются. На уговоры, наверное, на уговоры каких-то скорых денег, быстрых денег, за которые, возможно, они думают, что не будут отвечать. Как показывает практика, рано или поздно, их задерживают. И получают по 15, 20, 25 лет. У нас всё-таки же ещё есть и наказание пожизненно. Есть ли смысл? Есть ли смысл заработать ту же самую какую-то копейку при перевозке наркотиков, им же много не дадут. Как показывает практика, это такие копейки им дают. И в случае задержания получить 20 лет. 20 лет. А по нашему законодательству, в лучшем случае они могут выйти на условно-досрочное по этим статьям – это отбыв три четверти срока. Есть ли смысл?

Е. ВОЛГИНА: Наверное, нужно отдавать отчёт и в том, что часто эти звенья наркоцепочки они тоже находятся в состоянии изменённого сознания. И не отдают себе отчёта.

С. ПЕЛИХ: Знаете, очень много люди, которых мы задерживали, очень много они шли именно с корыстной целью.

Е. ВОЛГИНА: Деньги.

С. ПЕЛИХ: Заработать много денег. Они не употребляют наркотики.

Е. ВОЛГИНА: Вот оно что, интересно.

С. ПЕЛИХ: Они не употребляют наркотики. Ни разу не пробовали эти наркотики, которые даже привозили. Но они именно идут, чтобы заработать какие-то деньги. Когда я их спрашиваю, зачем они это делают.

Е. ВОЛГИНА: Денег хотелось.

С. ПЕЛИХ: Да.

Е. ВОЛГИНА: Интересно, а кто идёт работать в наркополицию? В том числе и следователем? Какими навыками должен обладать тот человек, который хочет, безусловно, эту сложную, скрупулёзную, и иногда опасную работу.

С. ПЕЛИХ: Я Вам сейчас расскажу. Если Вы хотите, то придёте ко мне, и я даже покажу.

Е. ВОЛГИНА: Давайте будем пользоваться случаем, что Вы пришли сюда.

С. ПЕЛИХ: Работать в наркополиции, сейчас обобщили, кто идёт? Во-первых, все люди разные. У нас там работают не только следователи, не только оперативники. Есть ещё много, много специальностей, которые востребованы именно в этой работе. Просто в большинстве случаев мы встречаемся и общаемся со следователем или с оперативником. Но там же ещё есть и эксперты, у которых работа очень интересная. Одни эксперты химики, которые смотрят, другие экономисты, которые вычисляют именно денежные потоки. Третьи эксперты дактилоскописты. Это же вообще очень интересная работа. То же самое спецназ. Те лица, которые закрыты в масках, мы видим на каких-то задержаниях и только прорези глаз.

Е. ВОЛГИНА: С пакетом героина.

С. ПЕЛИХ: Непосредственно вступают иногда и в бой с теми лицами. Потому что статья у нас пожизненная сейчас, то есть сопротивление могут оказывать. И даже очень серьёзное. Поэтому и изымается у преступников и оружие, как огнестрельное, так и холодное оружие. Сопротивление оказывается. Для этого есть у нас сотрудники спецназа.

Е. ВОЛГИНА: У кого приоритет и, наверное, на какие должности. Женщин много в ФСКН?

С. ПЕЛИХ: Да, женщин много.

Е. ВОЛГИНА: Кем работают? Химиками?

С. ПЕЛИХ: Женщины работают во всех наших подразделениях.

Е. ВОЛГИНА: И оперативниками, которых внедряют?

С. ПЕЛИХ: И оперативниками. Обязательно. Женщины тоже работают оперативниками на некоторых направлениях оперативной деятельности. Только женщина может, допустим, увидеть некоторые особенности. В силу характера, женщины они всё равно более усидчивы. Некоторые тонкости они подмечают лучше, нежели мужчины. В голосе, в поведении, ещё что-то. У нас есть  и наркодилеры и женщины в конце-концов.

Е. ВОЛГИНА: Серьёзно?

С. ПЕЛИХ: Ну, конечно. Есть и женщины. В любом случае, даже такое, досмотр, досмотр женщины проводится женщинами. Оперативницы у нас тоже есть и женщины. Есть женщины, которые работают в спецназе.

Е. ВОЛГИНА: Как интересно.

С. ПЕЛИХ: И мастера спорта по карате даже есть, тэквандо. Они тоже работают. И такие тоже нужны.

Е. ВОЛГИНА: Как где-то в каком-то фильме я слышала, что была ситуация, что нужно было допрашивать. Простите, что с кино ассоциации. Говорят женщине: «Допрос будешь вести ты». Она говорит: «А почему?». «А чтобы он смутился».

С. ПЕЛИХ: В кино, как Вы сказали, наверное, это был, хотели показать, специальный психологический приём.

Е. ВОЛГИНА: Да.

С. ПЕЛИХ: Специальный психологический приём. Это, наверное, зависит от лица, которое было задержано. Ему было некомфортно, либо наооборот, более комфортно с женщинами. У нас следователей много женщин на самом деле. Очень много женщин. И следователи все хорошие.

С. ПЕЛИХ: У нас следователей много женщин. И следователи все хорошие.

Е. ВОЛГИНА: Сергей, наши слушатели интересуются. 238-ой Александр: «15 лет жил в Средней Азии. Знаю таджикский, узбекский, понимаю наречие гармских. Мне 37, выгляжу, как те, кого разыскивают. Меня примут на работу в ФСКН?».

С. ПЕЛИХ: Во-первых, нужно обращаться не на радио, а выйти на сайт ФСКН. Наверное, там есть телефоны кадровых служб и это проговорить. Потому что важное слово, что он сказал – знает язык. И для него с хорошей стороны найдется у нас работа. Было бы желание. Почему бы нет.

Е. ВОЛГИНА: Иногда, к сожалению, бывает, что в любой сфере оперативной деятельности есть не совсем те люди, не совсем честные, не совсем преданные своей работе. Вспомните ту историю в сентябре, когда гатчинский горсуд Ленинградский области вынес приговор как раз-таки по делам нарко-полицейских, которые, как считает следствие, пытались получить с бизнесмена миллион долларов, обвиняя в контрабанде наркотиков. Там был и Петр Крутилев. Он получил 4 года лишения свободы. Еще там несколько фамилий фигурировало. Как распознать вот таких людей?

С. ПЕЛИХ: Для этого у нас существует полиция в полиции.

Е. ВОЛГИНА: Как эта служба называется?

С. ПЕЛИХ: Служба безопасности. А этот эпизод я не знаю. Про этих людей я тоже ничего не слышал. Во всяком случае, если признаны судом виновными, значит виновные. Следствие, в данном случае, наверное, Следственного комитета, собрало полностью все доказательства их виновности. Я так понимаю, что везде бывает, везде попадается. Их мотивы лучше спросить следователя, который и выясняет мотивы на совершение преступления, так же как и мы выясняем мотивы совершения преступления с наркотиками. Наверное, есть у них какие-то пояснения. Мне достаточно тяжело прокомментировать это.

Е. ВОЛГИНА: Ваше личное направление? С чем именно связана Ваша работа? Потому как управлений много в Ведомстве. Вот лично Вы чем занимаетесь и каковы особенности Вашей деятельности?

С. ПЕЛИХ: Как я уже сказал, всё-таки расследование уголовных дел и категория этих дел - особо важные и резонансные уголовные дела. Большинство уголовных дел, которые освещались в СМИ, проходили через наше управление, в том числе через наш отдел. Как Вам объяснить? Дело сразу может быть громким или резонансным или с большим крупным изъятием. А можно ведь это дело собирать по кусочкам, по клочкам в течение нескольких лет. И оперативные разработки, в которых непосредственно участвуют следователи моего отдела, они даже длятся ни полгода, ни год, а иногда и по нескольку лет. То есть до задержания лиц, нужно отработать весь круг подозреваемых и обвиняемых, получить доказательства. Понимаете в чём дело, изъятие наркотиков, установление с поличным – это не всегда задержание руководителя. Руководитель обычно остается в тени. В большинстве случаев, он даже не в нашей стране руководит своими исполнителями. Он контролирует электронной связью, телефонной связью и договаривается такими способами. Самая главная и сложная часть нашей – работы дойти до заказчика, до руководителя.

Е. ВОЛГИНА: А всегда понятно кто этот человек и задача его взять?

С. ПЕЛИХ: Нет, она не всегда понятна, потому что иногда в начало цепочки очень тяжело дойти. И требуется иногда очень много времени. Потому что в основном исполнитель, который везет наркотики, либо передает наркотики, от него до руководителя еще столько людей. Иногда человек 5-6. Каждый контролирует свой участок работы. Для них это работа – это самое главное. Поэтому идет этот контроль. Он, безусловно, есть от руководителя до исполнителя. Но, соответственно, чем больше разрыв, тем его сложнее поймать. И мы устанавливаем всю эту связь между исполнителем, изъятием наркотиков, до руководителя.

Е. ВОЛГИНА: Сейчас это бывают международные операции, правильно ли я понимаю? Например, условно начальное звено находиться в Мексике, где-то в другой стране находиться кто-то еще. То есть Вы устанавливаете связь на всем протяжении 12 тысяч километров?

С. ПЕЛИХ: Да. Я же перед этим говорил, что преступники не имеют границ. И техника сегодня позволяет общаться, не выходя из дома с любым человеком, находящимся в любой точке. Поэтому им договариваться проще. У меня одно уголовное дело было в производстве, сейчас можно о нем достаточно открыто говорить. Это было ОПС Михайлова, который был в Башкирии в городе Уфа. В его ОПС входило 200 человек.

Е. ВОЛГИНА: ОПС – это?

С. ПЕЛИХ: Организованное преступное сообщество. Вот в него входило 200 человек. Вы представляете?

Е. ВОЛГИНА: И на каждого по одному сотруднику? Не напасёшься сотрудников так.

С. ПЕЛИХ: Почему же? Нет. Так вот эти 200 человек сейчас уже осуждены. Некоторые лица уже привлекаются к ответственности. Самое интересное – мы установили не только почти всех лиц, привлекли бо́льшую половину лиц, как участников, так и руководителей, но мы даже установили всю цепочку получения наркотиков и вместе с киргизскими. В данном случае, коллегами привлекли к уголовной ответственности лиц, которые именно поставляли наркотики в нашу страну, в город Уфа, где они распределялись. В данной ситуации эта преступная группа работала с прошлого века с 1998 года.

Е. ВОЛГИНА: 20 лет почти.

С. ПЕЛИХ: Ну, они уже осуждены. В 2010 году они были задержаны, потом 3 года суд шел. Но в любом случае они достаточно долго занимались преступным промыслом и в него входили, как я уже сказал почти 200 человек. Более 100 уже привлечены или осуждены к уголовной ответственности с большими сроками. А главное работа сейчас у нас продолжается и направление, я считаю, правильное. Вместе с другими странами, государствами, с нашими коллегами мы фактически, так можно сказать, хотя процессуально это достаточно тяжело сделать, но мы фактически проводим совместное расследование.

Е. ВОЛГИНА: Если не ошибаюсь, Ваш глава службы господин Иванов регулярно передвигается, в том числе и по Латинской Америке и там как-то налаживает эти связи. А насколько легко налаживать контакт? Ведь часто бывает, что даже в самой Мексике сейчас масштабные акции протеста. Люди обвиняют, что наркокартели фактически аффилированы с властями или они держат властей под своим контролем. То есть, насколько другие государство готовы сотрудничать с Вами?

С. ПЕЛИХ: Я был в командировках, в том числе и за рубежом. Я ни разу не встретил наших коллег, которые не были заинтересованы в поимке и совместной работе. Мы всегда находим общий язык, находим точки соприкосновения, а главное следователь и оперативник в  любой стране друг друга понимает с полуслова. Не нужно даже переводчиков, в большинстве случаев. Потому что принцип борьбы с преступностью везде одинаков. Единственно, есть различия в наказаниях и сроках, юридические какие-то разногласия, которые нам мешают работать. Но понимание абсолютно есть. И то, что Вы говорите, я не встречал такого.

Е. ВОЛГИНА: Я основываюсь на новостях. Так преподносят материал. Что есть акции протеста, что люди обвиняют властей в бездействии. И вот интересно 238 говорит: «3 года работал в Узжелдорпассе проводником. Хорошо знаю устройство пассажирских вагонов. Живу в Москве. У меня даже не приняли заявление. Куда мне обратиться? Может напрямую к Вам?» То есть человек знает изнутри, что бывает непорядок.

С. ПЕЛИХ: Опять же, способ очень простой. Выходим на сайт. На сайте все написано, где обратиться: и общественная приемная, и личные встречи. Даже заявление можно написать на сайте. Насколько я знаю, ни одно заявление у нас не остается без ответа, если Вы его написали и подали. Мы можем сейчас рассуждать на кухнях, как обычно это происходит, где-то в кулуарах, о том что кто-то что-то не делает.

Е. ВОЛГИНА: Нет, Вы инструкцию дайте.

С. ПЕЛИХ: Давайте, спокойно напишите это заявление, дайте информацию и будьте уверены, эта информация найдет своего слушателя. Она придёт по адресу и, если она существенна, она отработается. Возможно, Вам сразу результат не скажут, но она будет услышана, не переживайте.

Е. ВОЛГИНА: А Вы можете привести примеры слаженной международной борьбы с наркотрафиком, где, в том числе, Вы принимали участие, где задействовано несколько стран? Если это не тайна, конечно.

С. ПЕЛИХ: Есть у нас несколько дел, которые мы расследуем, по так называемым международным преступным группировкам. Частенько лидеров этих группировок включают в список особо опасных объектов. Есть международная организация Айдек, которая каждый год проводит форумы и конференции. Еще есть много других различных организаций. Там выбирают насколько будут серьёзные вопросы рассматриваться, в том числе и крупные наркобригады, и крупные поставщики наркотиков. То, что я говорил по Башкирии, было у меня дело. Тоже этот человек был включен Айдеком в список особо  опасных. Сейчас расследуется уголовное дело с 2004 года, включён в список особо опасных объектов. Соответственно, когда ты пишешь какое-то письмо, либо поручение в другую страну и поручение доходит до адресата, наши коллеги активно принимаются за работу и оказывают нам помощь. Где-то год назад по нашему поручению в Эмиратах задержали и выдали нам в Россию одного серьезного наркопреступника. Задерживают по нашим поручениям наркопреступников и в Таиланде, Таджикистане, Казахстане, Узбекистане, Литве. По Европе мы совершенно спокойно работаем и особо препятствий не ощущаем.

Е. ВОЛГИНА: В связи с тем, что сейчас будет вывод войск из Афганистана, высказываются опасения, что наркотрафик вырастет. Есть по этому поводу у Вас опасения? И принимаются ли в связи с этим какие-то меры?

С. ПЕЛИХ: Я постараюсь на этот вопрос ответить не как сотрудник, а как простой гражданин. Зная всю эту статистику, да, когда там присутствовал американский контингент, мне так казалось, и я так читал, там увеличилось количество маковых посевов. Об этом и наш директор тоже говорил. С выводом этого контингента из Афганистана, я не знаю, что будет. Увеличатся или уменьшатся? До ввода было гораздо меньше. А если выведут, может тоже гораздо меньше станет. Потому что американцы не борются с наркотиками. Это я знаю, в том числе и из прессы.

Е. ВОЛГИНА: Еще интересно, работа откладывает отпечаток какой-то на жизнь вне работы?

С. ПЕЛИХ: В институтах есть курс психологии. Психология говорит – в любом случае после 3 лет работы по любой специальности возможна профессиональная деформация. То есть человек включается в эту работу. Вы как журналист наверняка, когда встречаете кого-то на улице, Вы фактически отбираете у него интервью, расспрашивая его, особенно, если давно не видели человека. На самом деле так же и я. Когда я, уже имея какой-то опыт за плечами, встречаюсь первый раз с человеком, задаю ему вопросы, я присматриваюсь к нему и использую те способы, которым меня обучали. Не только как симпатичен или не симпатичен мой собеседник, а в том числе, и проверяю его на какую-то заинтересованность, на вранье. Это уже непроизвольно. Это и есть жизнь. Это и есть работа. Потому что мы работе посвящаем не 8 часов. Следователь посвящает работе все свое время.

Е. ВОЛГИНА: Телефонный звонок. Слушаем Вас. Здравствуйте. Как Вас зовут? Ваш вопрос по теме?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Борис. У меня 2 вопроса. Был резонансный случай 1,5-2 года назад, когда 2 довольно молодых сотрудника ФСКН погибли прямо в здании штаб квартиры. Чем закончилось это расследование? А второй вопрос у меня такой. Американцы обычно тянут рынок. И рынок довольно емкий. Имеется ли какая-то информация, не озоруют ли вот этот американский контингент, с этими душманами по поводу наркотрафика?

С. ПЕЛИХ: По первому вопросу, мне показалось, что человек очень сильно осведомлен о правонарушении кого-то. Я так и не понял, что там произошло. Мне, естественно, этот случай неизвестен. Наверное, в интернете больше информации можно найти, нежели у меня спросить. А вот второй вопрос, что американцы там, душманы, слова такого никогда не употреблял, озоруют вместе. Ну, как на это ответить? Люди есть люди. Наверняка есть какие-то там отношения, взаимодействия, может быть, в том числе и криминальные. Если можно какие-то более конкретные вопросы. Просто не понятно.

Е. ВОЛГИНА: Алло. Слушаем Вас. Ваш вопрос?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Александр. Москва. У меня не то что бы вопрос, а утверждение. Можем ли мы американцев обвинять, что они не борются с наркотиками? Если бы они начали бороться, их бы просто порезали. У них такая партизанская война была бы. Единственная возможность выжить в этом афганском народе – вот она такая. Это данность.

С. ПЕЛИХ: А утверждение в чём?

Е. ВОЛГИНА: В том, что если бы американцы боролись, то их бы порезали просто. Вот поэтому они не борются там с наркотрафиком. Товарищи, тема у нас большая. Давайте не только на американцах и Афганистане зацикливаться. Алло. Здравствуйте. Как Вас зовут?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Вадим. Москва. У меня нет сомнений, что Ваш гость высококвалифицированный. Но может законодатель не дал четких норм прямого действия, чтобы вести более жёсткую борьбу?

Е. ВОЛГИНА: Более жесткая борьба. Спасибо. Вы как раз про наказания хотели рассказать.

С. ПЕЛИХ: Куда более жестко? У нас, если мы откроем Уголовный кодекс Российской Федерации, за контрабанду наркотиков максимальная мера наказания – пожизненно. За сбыт наркотиков – пожизненно. Ну, куда больше-то ещё?

Е. ВОЛГИНА: Китай вспомню. Смертна казнь.

С. ПЕЛИХ: У нас мораторий. И мне кажется, пожизненно – это достаточно серьезная мера. Потому что 25 лет минимум людям приходиться отбывать наказание и, наверное, в очень суровых условиях, если судить по репортажам. Единственно, что у нас на покушение, либо на приготовление к преступлению, наказание чуть меньше от максимального наказания. Но всё равно наказание становиться очень серьёзным. И как правильно заметили, в Китае есть высшая мера наказания. Но насколько всем известно в Китае так же есть наркотики. И это людей не останавливает ни для сбыта, ни для употребления. Даже высшая мера не останавливает. Мне кажется, от меры ничего не зависит.

Е. ВОЛГИНА: Слушаем Вас. Здравствуйте. Алло.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Андрей. Москва. Я хотел бы гостю уточнить. Он не знает про случай, когда погибли сотрудники ФСКН. Я уточняю. Это было отделение на улице Чайкиной, Северный административный округ. И в газетах потом писали. Хотелось бы узнать, что все-таки с этими людьми сделали? Кто наказан?

С. ПЕЛИХ: Сначала нужно изучать проблему, чтобы на нее ответить.

Е. ВОЛГИНА: Вы представляете, сколько было дел у нашего гостя, что за крупными делами, что-то можно и не упомнить. 327 спрашивает, где граница? Где борьба с преступностью идёт? Насколько я знаю, ФСКН России консультирует зарубежных коллег в плане работы. Не помню, с каким государством. То ли с Таиландом, то ли в Мексике с кем-то. Консультируете и обучаете в том числе.

С. ПЕЛИХ: Вопрос тоже не по существу. Но я его немножко знаю. У нас постоянно проходит обучение и таджикских коллег, и Казахстан, и фактически всего СНГ, и Таиланд, и Латинская Америка. И после этого обучения, после этих контактов и знакомств идёт нормальная работа и взаимодействие в течение длительного времени.

Е. ВОЛГИНА: Чему и у кого можно было бы поучиться сотрудникам нашей ФСКН? То есть, у кого работа поставлена и идет несколько по-другому? И нам бы применить такую технику.

С. ПЕЛИХ: Обучение проходит постоянно. Как мы обучаем наших коллег, так и мы ездим на какие-то обучения, конференции.

Е. ВОЛГИНА: То есть обмен существует всегда?

С. ПЕЛИХ: Без обмена мнений и информации просто невозможна нормальная работа. Еще раз повторю, для преступников нет границ. И работа по взаимодействию точно также ставится. Чем лучше взаимодействие, тем мы больше оказываем сопротивления преступникам.

Е. ВОЛГИНА: Хорошо бы победить.

С. ПЕЛИХ: Хорошо бы.

Е. ВОЛГИНА: Вам большое спасибо, что пришли.