Е.ВОЛГИНА: 15 часов 9 минут в столице. Радиостанция «Говорит Москва». Умикрофона Евгения Волгина. Всем здравствуйте. Программа «Умные парни». К нам пришёл Реваз Юсупов — заместитель генерального директора Центра развития перспективных технологий, оператора системы «Честный знак». Здравствуйте, Реваз.

Р.ЮСУПОВ: Добрый день.

Е.ВОЛГИНА: Координаты эфира: СМС +7-925-8888-94-8; Telegram для сообщений govoritmskbot. Смотреть можно в Telegram-канале, в YouTube-канале, в нашей официальной группе «ВКонтакте».

Много тем накопилось. Мы с вами больше полугода, наверное, не виделись. За это время тоже есть, что обсудить. Система работы с десятками товарных категорий и с точки зрения оператора, какая категория оказалась реально самой сложной и почему? И, соответственно, какая наоборот оказалась успешной-успешной?

Р.ЮСУПОВ: Маркируются на сегодняшний день в государственной системе «Честный знак» 31 отрасль  уже в обязательном режиме, ещё в девяти проходят пилотные проекты — это время, которые даётся компаниям, чтобы они успели подготовиться к обязательным требования. И в целом это 940 тысяч компаний, которые уже в системе работают, около 70% — это малый бизнес. Много где свои специфики, разные. Выделить одну, где было проще, было сложнее, давайте наверно поступит так: отрасль, которая требовала серьёзной адаптации системы и нестандартных решений, наверное, молочная. Это первая крупная пищевая отрасль, индустрия, где маркировка внедрялась. Там огромное количество разных видов упаковки, технологические процессы производства от –40 до +60 градусов (мороженое, сыры в +60). Конечно, нужно было придумать как сделать так, чтобы без каких-то дополнительных затрат, без экстремальных подходов, без того, чтобы надо было сильно переоснащать производство, это всё внедрить в те сроки, в которые было поручено правительством нам и всем компаниям. Было первое необычное решение, которое не сразу появилось, — это возможность маркировать упаковку ещё в типографии, в момент производства самой упаковки, а не на заводе, где производят. И уже упаковывать в упаковку, простите за тавтологию, готовую продукцию. 

В России на сегодняшний день были оснащены около 200 типографий. Абсолютно космические скорости в типографиях, просто летит эта плёнка, которая потом нарезается и превращается в упаковку. На этой скорости наносятся переменные коды, т.е. на каждой упаковке сразу появляется уникальный код. Мы понимаем, что десять одинаковые мороженых будут иметь десять разных кодов. Надо было, чтобы на упаковке это всё отпечаталось. Упаковка с нанесённым кодом маркировки уже поставляется на производство. Там она, условно, оживляетсякаким-то образом, т.е. вводится в систему.

Или другое ноу-хау, которое было изобретено, — это пиво в алюминиевой банке. Идёт линия, эти банки сильно не фиксируются, они влажные в силу специфики производства. И впервые в России было разработано решение печати лазером сверху на крышечке, не наклейка, а именно выжигание лазером уникальных кодов на скорости 80 тысяч банок в час. Такого в мире нет нигде, а у нас уже работает и различные компании этим пользуются. 

Е.ВОЛГИНА: Это для ускорения или для предотвращения, например, подмены марки, потому что наклеечку можно отклеить?

Р.ЮСУПОВ: Отклеите вы наклеечку, а что дальше с этой банкой делать? 

Е.ВОЛГИНА: Да, пробить-то её невозможно. 

Р.ЮСУПОВ: Конечно. В этом нет экономического смысла. Это для того, чтобы у компаний в разных отраслях, с разным видом упаковки, на разных скоростях производящих что-то и в принципе в зависимости о того, какого размера компания, чтобы у них была вариативность того, как они могут маркировку наносить. У них сегодня огромная колода этих возможностей. Кто-то лазеромпечатает, как табачники, на скорости две тысячи пачек в минуту сквозь два слоя полиэтилена наносят лазером коды на пачки. А малый бизнес, какая-нибудь малая компания в отрасли лёгкой промышленности производит обувь или футболки шьёт, у них скорость 100 в день. У этих 80 тысяч в час или две тысячи в минуту, а у этих 100 в день. Зачем им лазерные сложные технологии, можно вручную.  

Е.ВОЛГИНА: То есть нет такого, что обязательно все теперь должны только в типографии отпечатываться, другие любые способы нанесения.

Р.ЮСУПОВ: Как кому дешевле, быстрее, проще и выгоднее, тот так и делает. 

Е.ВОЛГИНА: Сопротивляющиеся были? Каждый раз, когда какая-то новая товарная единица появляется для маркировки, сразу — это удорожает производство, это не нужно, и так СанПиНы все работают, зачем это всё.  

Р.ЮСУПОВ: Не совру, если скажу, что не было ни одной отрасли, где не появился какой-нибудь или производитель, или какой-нибудь эксперт рядом с отраслью стоящий, который рассказывал про то, что будут сбои, продукция подорожает. В общем-то мы понимаем и к этому относимся с серьёзной аналитикой. Перед внедрением маркировки всегда работают и научно-исследовательский и финансовый институт Минфина, и Высшая школа экономики, которые занимаются нелегальным оборотом, аналитикой. Анализируется, будет ли какое-то возможное влияние на цены, возможно ли какое-то негативное влияние на компанию. 

Забегая вперёд, ни в одной из отраслей, где маркировка внедрена, а там и относительно дешёвые товары (молочные или вода) и очень дорогие — фототехника, шины, шубы, икра — нигде влияния маркировки на цену нет. Понятно, что цены меняются, но главное не в связи с маркировкой в нашем случае. Это макроэкономический фактор, инфляция, логистика, сырьё и много других факторов, которые влияют на цену, а маркировка к удорожанию не приводит. И нигде мы не видели сбоев, которые негативно повлияли бы на компании. 

При этом, конечно же, проанализировав письма и обращения различных союзов и ассоциаций, мы видим на сегодняшний день, внедряя государственную систему с 2019 года, что не только по теме маркировки, эти аргументы стандартные. И практически на любое нововведение, которое принимается, появляется обращение с тем же перечислением аргументов, их три или четыре — сложно малому бизнесу, влияние на цены, возможные сбои. Они применяются ко всем нововведениям. Мы тут не какой-то уникальный случай. Нам важно, чтобы этого как раз не происходило, и нигде не происходит. 

Более того, мы видим, что всё больше отраслей, где маркировку инициирует не государство, пытаясь защитить людей от некачественной, небезопасной продукции, а сам бизнес, у которого искажена конкуренция. Если, условно, три завода производят воду; два из них делают это легально, в соответствии со всеми стандартами, делают декларации, пробы, лабораторные исследования, всё, что нужно, чтобы производить воду. А два других не делают, соответственно, не понятно, из чего производят, какого качества и насколько это безопасно, то у двух других цена может быть ниже и качество сильно ниже, ещё и небезопасно может быть. Когда появляется маркировка, у двух нелегальных производителей всегда есть простой выбор — или заканчивать вообще этим заниматься и завод закрывать, или легализоваться и всем стандартам, которые требуются соответствовать. 

Е.ВОЛГИНА: И расширить присутствие на рынке. 

Р.ЮСУПОВ: Конечно. Для этого всё и делается. Допустим, два нелегальных завода решили для себя, что не хотят «заморачиваться», а закрывают нелегальное производство и воду не льют. Так у первого предприятия легального на 60-66% вырастают продажи, потому что клиенты двух остальных приходят и покупают у него. Это мы видим не в каких-то прогностических моделях экономических, а мы видим в жизни, что легальные компании заработали после начала маркировки дополнительно 687 млрд рублей. Это серьёзное ускорение, серьёзный стимул к развитию. У них выравнивается конкуренция, они уже больше не вынуждены с кем-то соревноваться, кто совсем по другим правилам играет. А государство при этом дополнительно заработало в виде сборов, налогов, пошлин и всего остального 1 трлн 200 млрд. Это деньги, дополнительно поступившие на бюджет благодаря обелению после маркировки.  

Е.ВОЛГИНА: Интересно, кстати, если люди начинают активнее покупать промаркированные товары, я не очень понимаю связки, т.е. люди, видя маркировку, у них автоматически повышается доверие к этому или что?

Р.ЮСУПОВ: Не только. Вот три завода продавали по 33 упаковки воды. Люди выбирали, у кого из них покупать, по каким-то своим соображениям — ценовым, бренд кому-то больше нравится. Из трёх заводов остаётся один завод. Соответственно, ниша в 100 упаковок осталась, а два завода, которые продавали 66 в сумме, ушли с рынка. Первый, соответственно, продаёт все 100 упаковок, а не 33, как он это делал раньше. Логика очень простая. 

По поводу доверия людей. Тут можно фантазировать, но есть факт, есть мобильное приложение «Честный знак» (оно так и называется), абсолютно бесплатное, на все устройства можно его установить, которое позволяет в момент покупки или после покупки, до покупки просканировать код маркировки и узнать про эту бутылочку или баночку, которую вы держите в руке, что это за продукция. Во-первых, легальная, нелегальная; кем, когда, где произведена; не нарушен ли срок годности и другие разные параметры. Она мгновенно проверяет и выдаёт меньше чем за секунду результат — хороший товар или плохой товар, т.е. зелёный или красный. А дальше человек принимает для себя решение. Если зелёный — покупать, как он и хотел; если красный — прямо оттуда можно отправить жалобу. 

Мобильное приложение скачали уже 30 миллионов человек, что в общем само за себя говорит, и реально людям интересно и нравится, они очень много сканируют. Во-вторых, они отправили 270 тысяч жалоб. Кто-то может воспринять это как игрушку, но в реальности это инструмент, который позволят покупателям влиять на то, что им продают. Т.е. впервые люди начали влиять, это общественный контроль, они могут выявлять нелегальную продукцию, отправлять жалобы очень просто, без бумажной волокиты.  

Е.ВОЛГИНА: Быстрее, чем в Роспотреб. 

Р.ЮСУПОВ: Это и уйдёт в Роспотреб. Это официальная жалоба, которая модерируется очень быстро. Это гораздо удобнее, поэтому жалоб стало так много. Кто-то на полку поставит красный товар, а кто-то отправит жалобу. Таких, кто отправил, очень много. 

Е.ВОЛГИНА: Интересно, кстати, статистика по поводу того, показательные истории, когда данные приводили к закрытию крупного нелегального производства или к тому, что снимались целые партии товара некачественного. Это было?

Р.ЮСУПОВ: Постоянно и во всех отраслях. Если про цифры такие показательные. Первую группу, которую начали маркировать, это шубы, меховые изделия.

Е.ВОЛГИНА: Это ещё до пандемии началось.

Р.ЮСУПОВ: Да. Тогда нам рассказывали, что шуба как Mercedes будет стоить, если её начать маркировать, что нелегального оборота совершенно в отрасли нет, всё очень легально и что все без шуб останутся, и девушки зимой будут мёрзнуть. Тем не менее, было принято решение маркировать. Выяснилось, что шуб в России в десять раз больше, чем считалось до того, т.е. чёрный рынок был в десять раз больше, чем легальный. Не то, что 30% от легального, а в десять раз больше. Ничего, конечно, никуда не пропало, всё как поставлялось, так ипоставляется, просто легально. И на цены это никак не повлияло. Это было показательно. После чего государство с большим интересом погрузилось в эту тему и маркировка расширяется. 

Нет ни одной отрасли, где это прошло незамечено с точки зрения легального оборота, вообще в целом. Я про Высшую школу экономики уже говорил, они регулярно делают исследования нелегального оборота в стране. Они посчитали, свежее исследование, что за пять лет, с 2018 по 2023 год (это как раз годы, когда маркировка внедрялась), нелегальный оборот в России снизился в три раза. Это абсолютно рекордный показатель. Был 26% общий по рынку, сейчас он 8,9%. Они измеряли не только маркированные отрасли, потом что не всё ещё маркируется, но именно в маркированных радикальное снижение: на 81% — в воде, на 60% — в лёгкой промышленности. И мы это всё видим по признанию и расчётам самих компаний на рынке. 

Например, производители онкологических лекарственных препаратов подсчитали, что после маркировки в десять раз снизился контрафакт онкопрепаратов и нелегальный оборот. К сожалению, были случаи, когда лекарства поставлялись в больницы, потом чудом оттуда пропадали и оказывались в аптеках. Сейчас любой человек, даже не будучи контролёром, может в приложении проверить, по коду понять, где должны быть эти лекарства, и так же пожаловаться. Были выявлены федеральные схемы. Сегодня нелегальных лекарств меньше, т.е. 0,01%. Фальсификат в молоке снизился с 30% до 0,02%. 

Е.ВОЛГИНА: Фальсификат, имеется в виду какие-то неразрешённые добавки.

Р.ЮСУПОВ: Это истории когда на завод заезжало, условно говоря, 10 литров молока сырого, а уезжало 10 тонн готового сыра. Из чего он делался, никому не известно. Теперь не выезжает больше. Когда мы начинали, в 30% случаев так происходило, особенно в сыре и особенно в сливочном масле. Сейчас нет. 

Е.ВОЛГИНА: Интересно про контрафактные шубы. Контрафакт выяснялся какой, что куницу крашеную или кошку крашеную из Китая продавали под видом соболя?

Р.ЮСУПОВ: Что угодно. Как они расползались при дожде, как в них находились клещи, какие-то насекомые, чего там только не было. Когда вас никто не контролирует, конечно, это происходит. Зачем «заморачиваться» над каким-то контролем качества, вы продаёте и продаёте. Такая история из нового про биологически активные добавки. Они маркируются не так давно — год-два. Выяснилось, что импортных в России в 11 раз больше, чем считалось. А это почти лекарства, с моей точки зрения. Многие пьют витамины, биологические добавки. Представляете, в 11 раз больше, чем считалось. Только одна одиннадцатая была легальной, контролировалась, а всё остальное кто сюда привозил, что привозил. 

Е.ВОЛГИНА: Неизвестно. 

Р.ЮСУПОВ: А мы прекрасно покупает и офлайне, на маркетплейсах. А как человек может понять. Он купил, упаковочка симпатичная, написано — витамин С или D.

Е.ВОЛГИНА: Маркетплейсы — непаханое поле, я так понимаю. 

Р.ЮСУПОВ: Да. Мы активно сейчас с ними ведём работу. Слышим, что маркетплейсы заинтересованы в том, чтобы нелегальный оборот снижался, ждём реальных действий с их стороны. Думаю, что разработаем реальную карту действий, шагов, расписанную помесячно, причём не на десять лет, а месяцев на десять, как мы будем вместе с ними или они с нашей поддержкой технической или экспертизы избавляться от нелегального оборота. Потому что, к сожалению, случаи наличия немаркированного товара, который должен быть маркированным, есть. Славно, что компании сами это понимают и готовы в этом смысле двигаться. 

Принят законопроект о платформенной экономике. Он в следующем году заработает, где контроль маркировки на товаре, какая бы ни была схема — со склада маркетплейса или со склада сейлера, не важно. Разговор простой, если что-то продаётся на маркетплейсе, должна быть полная ответственность за каждую единицу этого товара. Это не витрина. 

Е.ВОЛГИНА: Это магазин. 

Р.ЮСУПОВ: Мы с вами в магазин заходим, нам же в магазине не говорят «это поставщик какой-то, пусть он за это и отвечает». Перед нами отвечает магазин. И тут схема должны быть совершенно симметричной. Мы в этом направлении двигаемся. Будет проверяться сам сейлер, продукция по разным сценариям. Уверен, что это ситуацию улучшит. 

Ещё одно такое же «непаханое поле» — псевдороссийские производители мы их называем, если просто — это предприятия-фантомы. Когда в Россию каким-то образом, непонятно как завозится, как правило, импортная продукция из разных стран, из Таможенного союза и других. Дальше предприниматель, который завёз её нелегально, делает вид, что он сшил в России, и пытается легализовать, как произведённую в России продукцию. Это видно так явно в лёгкой промышленности, обуви и в БАДах. 

И мы, как оператор государственной системы «Честный знак», с коллегами-контролёрами провели такой эксперимент. Система абсолютно технологичная и совершенная с точки зрения аналитики и работоспособности — 1,5 млн операций в секунду в этой системе происходит. Пока мы с вами разговариваем, можно посчитать, сколько операций было. Соответственно, мы можем анализировать поведение типовое, не типовое различных компаний применительно к сектору, к типу компании, к месту компании в товарной цепочке. Условно, как себя ведут нормальные производители обуви такого-то размера.  

Е.ВОЛГИНА: То есть анализ сравнения.

Р.ЮСУПОВ: Да. Дальше мы можем понимать отклоняющееся поведение у этих компаний. Мы выявили сейчас самые подозрительные в качестве эксперимента, и обратились к ним: можно мы приедем, посмотрим на ваше производство. 95% компаний отказали.  

Е.ВОЛГИНА: Потому что это в Гуанчжоу, наверное. 

Р.ЮСУПОВ: Нет, мы в России находили эти компании, которые говорят: мы произвели в России столько-то футболок, брюк, обуви и БАДов. Мы говорим: можно мы приедем, посмотрим; мы хотим убедиться, что у вас всё легально. 95% отказали. К тем 5%, которые не отказали, мы пошли. Там действительно было производство полноценное; где-то какие-то недочёты, но мы  порекомендовали, как от них избавиться. Эти компании были благодарны за то, что с помощью обратной связи они могут улучшить своё производство. Но, тем не менее, к тем 95%, которые отказали, мы всё равно украдкой пришли и посмотрели. Что мы там увидели — всё, кроме производства. Мы увидели там пустыри, гаражи, жилые дома, даже офис телерадиовещательной компании был. Короче, вводили любые адреса, каким-то образом получали на них документы, каким-то образом делали вид, что это российская продукция и дальше пытались на это получить… Продукция этих компаний блокируется и сами компании блокируются, потому что это предприятия-фантомы.  

Е.ВОЛГИНА: И доступа нет никакого.

Р.ЮСУПОВ: Да. Сейчас система позволяет мгновенно такое выявлять. Ещё один пример тоже про БАДы и про воду. Роспотребнадзор имеет возможность сейчас заблокировать любую партию продукции мгновенно. Был кейс, отравился человек во Владикавказе, в Северной Осетии, водой. Иностранного производстваминеральная вода. Роспотребнадзор к нам обратился: вы найдите каждую бутылку из этой партии, где бы она ни находилась в логистике. Мы заблокировали всё за час. Так же с БАДами — 6,5 млн упаковок за час было заблокировано.    

Е.ВОЛГИНА: Реваз Юсупов с нами, заместитель гендиректора Центра развития перспективных технологий, оператора системы «Честный знак». Слушатели много вопросов задают, прям пользуются. Говорят: «Когда начнётся маркировка автозапчастей, а то беда уже с контрафактом?» ​

Р.ЮСУПОВ: В ближайшее время. В автозапчастях, вообще в автокомпонентах история такая, что как раз мы говорили, что бизнес сам инициируется, это ровно та самая отрасль, которая сама инициировала расширение. Там маркируются шины уже какое-то время. Нелегальный оборот шин снизился в несколько раз, не так завезённых, не того качества, поддельные лейблы, бренды и всё остальное. Машина, это всё-таки для безопасности. Едешь ты на большой скорости, не дай бог, не такая шина, а ты не мог понять, купил и что-то с ней случилось. Чтобы этого не допускать, автопроизводители и производители расходных материалов, компонентов, запчастей и шин как раз инициировали маркировку. Следующим шагом они предложили маркировать автостёкла, фильтры, такие расходники, когда мы на техобслуживание приезжаем и там это меняем. Потому что оборот этих товаров быстрый, поэтому их подделывают часто. Сейчас уже маркируются автомасла. С 1 сентября началась маркировка автожидкости, в первую очередь как раз масла. Мы увидели уже сейчас на 16% обеление рынка. Это новые компании, которые из-под воды или из-под земли берутся, очевидно они там были и работали, теперь работают легально. Поэтому от заявленного, сколько государству было известно до маркировки автодеталей, их уже больше. Я уверен, что список будет расширяться, потому что серьёзные результаты уже есть. Сейчас с параллельным импортом не понятно, что за детали привозят, что за что выдают.

Е.ВОЛГИНА: Как тогда это маркировать? Вы говорите, что это скоро случится. А с учётом того, что есть параллельный импорт. 

Р.ЮСУПОВ: Прекрасно. Всё, что едет по параллельному импорту, так же маркируется как и произведённое здесь и как то, что везётся по прямому импорту. Ничего не меняется. Все технологии есть, любые доступные возможности. Компании, которые импортом занимаются, прекрасно понимают, как это делать. Более того, я вам скажу, был такой интересный пример. Когда начинали маркировать обувь, китайцы, которые поставляют в Россию, научились маркировать по российской технологии быстрее, чем наши местные компании научились.   

Е.ВОЛГИНА: То есть они тоже участвуют в этой системе. 

Р.ЮСУПОВ: Конечно. Кто-то маркирует у себя на заводе или на заводе у своих партнёров, где бы то ни было, Вьетнам, Китай, Турция, ОАЭ, любая другая страна. 

Е.ВОЛГИНА: То есть выполняют условия и требования. 

Р.ЮСУПОВ: Если мы сейчас с вами сделаем производство лекарств, захотим поставлять их во Францию, то мы будем поставлять и производить по тем требованиям, которые есть во Франции. Если захотим поставлять в Нигерию, будем по этим требованиям. Собственно, так же и в России есть требования к тому, как должно быть. Все, кто сюда поставляет, они эти требования соблюдают.  

Е.ВОЛГИНА: Я правильно понимаю про автозапчасти, будет просто номенклатура расширяться, что именно будут. 

Р.ЮСУПОВ: Дальше будет правительство решать, что именно и в какой последовательности, но то, что будет расширяться — очевидно. 

Е.ВОЛГИНА: Интересна история, что система же генерирует огромный объём данных, а есть ли какие-то технологические решения, которые пришлось применить, может быть, разработать для того, чтобы это работало бесперебойно?

Р.ЮСУПОВ: Тут не напрямую связано. Чтобы система работала бесперебойно, у нас работает более двух тысяч сотрудников в компании, большая часть из них — это как раз IT-специалисты. У нас самая большая команда цифровых талантов. Разрабатывать разрешительный режим на кассах в онлайн или в офлайн режиме, если нет интернета. Мы с вами на кассе самообслуживания или кассир сканирует код маркировки, происходит проверка в системе маркировки легальности этого кода и всех параметров. Если табачная продукция, соответствует ли цена, или лекарство — есть ограничение по максимальной и минимальной цене, или сроки годности. Много разных параметров измеряется. Не отозвана ли эта партия кем-то, потому что там брак нашли, или что-то ещё. Если что-то не так, касса в онлайн режиме мгновенно блокирует продажу. И таких небезопасных товаров с апреля прошло года по сегодняшний день заблокировано уже 2 млрд 300 млн единиц. Представляете, сколько небезопасного могло к людям попасть. Продажи просроченной «молочки», например, снизились в 122 раза в магазинах. 

Конечно, сами компании, сами владельцы магазинов, руководители магазинов в этом заинтересованы, потому что это исключает человеческий фактор. Когда работник торгового зала не успел убрать с полки что-то, всё — касса это отсекает. Можно проверить до покупки через приложение, потом сама касса. Простите, я в другую сторону уехал от вашего вопроса, но закончу эту мысль и вернусь к нему. Проверка с наличием или без наличия интернета происходит, для сравнения, в три раза быстрее, чем когда мы с вами карточку прикладываем к терминалу, чтобы оплатить покупку. Вот в три раза быстрее происходит проверка кода маркировки. Чтобы такую технологию разработать, нужны очень серьёзные IT-компетенции, чтобы это работало бесперебойно в магазинах, аптеках по всей стране.  

Е.ВОЛГИНА: Сейчас же ещё довольно активно развивается торговля в интернете через аккаунт. Магазинчики открывают люди в рамках социальных сетей и так далее, какие-то крафтовые товары, украшения, одежда. Оборот минимальный, конечно, это наверно микробизнес. Он идёт на маркировку? 

Р.ЮСУПОВ: По-разному. Есть законодательные требования. Это не оператор устанавливает. Есть требования в данном случае, кто должен пользоваться онлайн кассами при продаже. Если должны, то да, они и маркировать должны, и продавать через кассу должны, какой бы объём не был. Есть самозанятые. Им какими-то категориями товаров — ювелирными изделиями, акцизными товарами — нельзя вообще заниматься по закону. Соответственно, они ими не занимаются. Тут надо смотреть на конкретные случаи. Украшения, о которых вы сказали, сейчас не маркируются, их нет в системе в «Честном знаке», поэтому эти требования на них никак не сказываются. 

Россия первая страна, где онлайн кассы внедрены. Нам как раз когда внедряли систему, было проще. Не было попытки сделать всё по-новому, а была задача переиспользовать то, что уже внедрено. Есть принтеры на разных производствах, давайте сделаем так, чтобы можно было переиспользовать их. Есть типографии, которые производят упаковку. Есть кассы, не надо какую-то вторую учётную систему в каждом магазинчике ставить, давайте включимся в те кассы. И сегодня все кассы в стране подключены к системе «Честный знак» в онлайн-режиме, мгновенно взаимодействуют. Такой же подход ко всему. 

Вы спросили про данные. Действительно большой объём данных накапливается и он максимально точный и чистый. Потому что если сравнивать с разного рода продуктами информационными, которые на рынке есть, как правило, там доминирует прогнозирование, экстраполяция. Условно говоря, проанализировали отдельный кусок какой-то отрасли, товарного рынка и дальше размножили на весь остальной рынок. В случае с «Честным знаком» это не так. Мы работаем с точными фактами. Продана эта бутылка здесь, за столько-то, в таком объёме — все параметры, которые можно применить к операции продажи, перемещения или производства, всё это фиксируется в системе. На сегодняшний день производителям эти данные доступны бесплатно. Они могут у себя в личных кабинетах эти данные получать и лучше выстраивать свою торговую политику, ассортиментную линейку, стратегию маркетинга, логистики, чего угодно. Они понимают все параметры по своей продукции и это, конечно, позволяет им чувствовать себя гораздо увереннее на рынке. Что важно, всегда данные — это было что-то роскошное и для крупного бизнеса. А сейчас любой мелкий бизнес бесплатно в системе «Честный знак» получает все данные по себе. Система им сама говорит: ты в этом магазине в соседнем городе можешь свою продукцию продавать в таком-то объёме, если ты туда придёшь. Система им сама подсказывает, куда им развиваться, и они могут просто расти. Поэтому малый бизнес может становиться средним, а средний крупным. 

На сегодняшний день, если вернуться к крупному бизнесу, на фармацевтическом рынке компании, которые производят 95% объёма всех лекарств в России, уже полностью работают на данных «Честного знака». То есть они ушли от разных агентств, они получают данные у нас, и таких данных много. На сайте «Честный знак» есть раздел «Датамаркет». Малый, крупный и средний бизнес этим могут воспользоваться, любой человек может зайти. Данные — это такая вещь, которая позволяет развиваться. Мы сказали про компании по треку развития. Но есть различные аналитические агентства, маркетинговые агентства, журналисты и им тоже интересно видеть тренды, как менялись те или иные рынки. Эти данные доступны и им, не в персонализированном виде, без названия бренда, точных цен. Но все тренды по рынку каждый квартал, каждый месяц мы выкладываем, они доступны всем.

Е.ВОЛГИНА: С учётом того, что генерируется колоссальный объём данных, самые неожиданные, инсайт о потребительском поведении, логистических цепочках, что-то было такое?

Р.ЮСУПОВ: Много всего. Мы про агентства различные аналитические говорили две секунды назад, это как раз то, где они работают, где они выявляют, что происходит, куда меняется. Мы видим, что в разных отраслях детальнейшая конкуренция идёт: ширина в миллиметрах какой-либо продукции.​

Е.ВОЛГИНА: Вкусы йогурта. 

Р.ЮСУПОВ: Это самого высокого уровня — то, что вы говорите. Оттенки вкуса, форма упаковки, чего угодно параметры можно заносить и дальше конкурировать. Простите, я про табачную продукцию приведу пример.  

Е.ВОЛГИНА: 16+ напоминаю. 

Р.ЮСУПОВ: Курить вредно. Ширина фильтра, длина фильтра, цвет фильтра, цвет бумаги, цвет упаковки, слим, шорт, там столько параметров.   

Е.ВОЛГИНА: Детализация. 

Р.ЮСУПОВ: Очень гранулированная детализация. Она очень важна, как мы видим. 

Е.ВОЛГИНА: Насколько я понимаю, вы же плотно взаимодействуете с Минторгом и с правительством. От чего зависит как меняется номенклатура товаров, требуемых обозначения маркировкой?

Р.ЮСУПОВ: Все решения о маркировке всегда принимает правительство, постановления правительства появляются. Что может инициировать такое обсуждение? Много что. Во-первых, могут прийти сами различные министерства. Не так давно кормовые добавки для животных. Пришёл инициатором Россельхознадзор, который видит проблему с качеством и непонятными поставками этой продукции. Он предлагает — давайте маркировать. Минпромторг является координатором — это главное ведомство, которое курирует маркировку от правительства — принимает эту инициативу. Есть формальные процедуры согласования межотраслевого, межведомственного с бизнесом. Дальше идёт аналитика, институты Минфина. Есть параметры, по которым всё это анализируется. Принимается решение маркировать, оно утверждается правительством. Может ведомство прийти, может бизнес прийти. Могут общественники прийти, посчитав, что много проблем здесь. Мы такое много раз видели. Инициатива на входе может быть различной. Регионы были инициаторами маркировки, например, антисептиков, это Ставропольский край. Всё это абсорбируется, анализируется, а дальше правительство принимает решение. 

Е.ВОЛГИНА: Маркировка интегрируется с другими системами проверки качества или отдельно существует?

Р.ЮСУПОВ: В принципе, маркировка сегодня в офлайн-режиме интегрирована с 27 федеральными органами власти и их информационными системами, а также с органами власти во всех регионах. Каждый в своих интересах смотрит то, что нужно им. Кто-то смотрит на рынок лекарств, на достаточность лекарств, на цены, как они меняются; кто-то смотрит уплату пошлин. Разные параметры: импорт, цены, уровень нелегального оборота или потребительский интерес. Что люди больше проверяют, на что больше жалуются; в каких регионах это происходит; кто нарушает какие-то режимы, которые сейчас есть, кто не нарушает. Мы интегрированы и постоянно углубляемся.

Я приводил пример с молоком. Тут как раз был пример эффективной интеграции с системой «Меркурий» Россельхознадзора, который контролирует сырое молоко, от поля до завода, все маркировки контролирует от завода до магазина. Две системы интегрируются, и мы понимаем, сколько сырого молока приехало, сколько из него готовой продукции якобы было произведено. Если есть расхождения в объёмах между тем, что привезли на завод, и с тем, что выехал, это просто блокируется, коды нельзя получить. Продукция на рынке в принципе не может оказаться. 

Е.ВОЛГИНА: Вы упомянули проблему, когда нет интернета или плохо работает интернет. Как раз слушатель об этом спрашивает: «Можно же сделать так, чтобы система работала офлайн, а то во многих регионах отключают, в этот момент люди не могут купить что-то». У них есть ручной сканер, вы сказали. 

Р.ЮСУПОВ: В системе маркировки не существует сценария, при котором что-то купить нельзя. Она разработана ровно таким образом: что бы ни происходило, она переходит в тот или иной режим, офлайн-режим, аварийный режим, какой угодно ещё, существует в жизни много сценариев, и ровно так она создана. Что касается отключения интернета. Да, действительно, мы периодически сталкиваемся с тем, что в разных целях, в целях безопасности, интернет отключается. Существует офлайн модуль, он для магазинов, для аптек. Он бесплатный, он устанавливается как обновление на кассу магазина. У всех магазинов онлайн касса. Его надо скачать и установить, это занимает несколько минут, но это надо сделать. Сегодня несколько сотен, тысяч магазинов уже установили, но есть сколько-то тысяч магазинов, которые почему-то до сих пор этого не сделали. Мы, конечно, информированием занимаемся. Это бесплатно, это уже готовое решение, которое нужно обновить на кассе. Как мы с вами телефон обновляем регулярно, потому что новая прошивка появилась, то же самое, кассу тоже надо обновлять, чтобы она соответствовала. Уверены, что в итоге все установят. Никаких сложностей, есть интернет, нет интернета, не должно возникать у людей, они всегда должны иметь возможность купить то, что они хотят. 

Е.ВОЛГИНА: По поводу потребительского поведения тоже интересно. Насколько возможность проверки стимулирует потребительскую активность и как влияет на потребительское поведение, проводились такие исследования? 

Р.ЮСУПОВ: Прямо в таком виде — нет.  

Е.ВОЛГИНА: Потенциально может быть, интересно ли было бы это. 

Р.ЮСУПОВ: Мы развиваем постоянно приложение. В приложении в какой-то момент появилась, например, карта лекарств, так как все лекарства маркированы, все аптеки подключены к системе. И, к сожалению, существуют случаи, когда люди ищут какие-то лекарства и не могут найти. Мы подумали: почему бы не дать людям возможность в приложении абсолютно бесплатно искать лекарства, которые им нужны, их наличие. Мы сделали бесплатно «Найди лекарство», можно зайти и любое лекарство вбить. 

Когда мы столкнулись с историей про фальсификат в молоке на первом этапе, мы с Россельхознадзором придумали интерактивную карту, она называется «Путь молока». Сейчас если просканировать любой молочный товар, видно, с каких полей, с каких лугов сырое молоко приехало на какой завод, где оно превратилось в сырок или в йогурт, или во что-то ещё; в какой магазин оно поставлялось и где оно было продано. Мы видим, что людям реально очень интересно. 

В ближайшем будущем в планах давать людям возможность сравнивать разные товары между собой: насколько они безопасны, небезопасны, ингредиенты, состав, сахар, соль, жиры, трансжиры. Мы же с вами не можем быть экспертами во всём. Приложение даёт возможность проверить легальность, найти лекарство, молоко. Товары, в первую очередь питание, проверять и понимать, что это более хорошее или полезное, разные формулировки можно применить, а это меньше, и уже принимать для себя более осознанное решение. Наверняка это влияет на потребительское поведение. Потому что если люди один и тот же бренд часто сканируют, а там часто красный статус, потому что что-то не так с документами, какое-то нарушение, они просто органически перестанут его покупать. После этого его органически перестанут закупать магазины. Потому что если спрос на него не такой, какой был, или недостаточный, то надо заменять его чем-то другим. Я поэтому и говорю, что люди реально теперь влияют на то, что им продают. И важно, чтобы не забывали сканировать, когда что-то покупают. Я когда холодильник открываю, уже купленное мною молоко стоит, я не помню, какой у него срок годности, я беру и сканирую.

Е.ВОЛГИНА: А эффективен ли будет метод предиктивной аналитики в плане прогнозирования возможности каких-то рисков мошеннических схем в логистике, производства контрафакта, что-то подобное.  

Р.ЮСУПОВ: Это уже происходит. Производство контрафакта, нарушения в логистике, это уже видно и нам, и профильным госорганам, которые это должны контролировать. Предиктивная аналитика в большом объёма, как и искусственный интеллект в большом объёме, работают, это всё как раз позволяет.  

Е.ВОЛГИНА: Экспортировать эту технологию можно, продавать её другим странам, как способ решения борьбы?

Р.ЮСУПОВ: Во-первых, эта система работает уже и в России, и во всех страна Евразийского союза — в Казахстане, в Киргизии, в Армении, в Белоруссии. Только в Белоруссии чуть-чуть отличается технология, но по сути это одна и та же система. Они интегрированы, есть взаимное признание по отдельным товарам. Маркировка внедрена не только в России, а во всех странах ЕАЭС. Плюс она внедрена в Узбекистане. Мы видим активный интерес других иностранных государств. Я их перечислять не стал бы пока. Но активный интерес Глобального Юга есть. 

Е.ВОЛГИНА: То есть это потенциал продажи пакетного решения или это интеграция с нашими системами, пусть они по-своему всё делают, для кросс-граничных систем противодействия контрафакту? 

Р.ЮСУПОВ: И так и так это возможно. В России настолько уже более развитые технологии, которые можно смело экспортировать. 

Е.ВОЛГИНА: Страны БРИКС?

Р.ЮСУПОВ: С отдельными странами есть диалог сейчас. Посмотрим, куда это приведёт.

Е.ВОЛГИНА: 7373-94-8 по коду 8-495 — телефон прямого эфира. Есть ещё несколько вопросов от наших слушателей по поводу расширения перечня маркируемого товара. Спрашивают про детские товары и про яйца.   

Р.ЮСУПОВ: Яйца — нет, детские товары начнут маркироваться 1 декабря; игрушки и дальше постепенно отдельные детские товары. Детские товары и товары для детей будут маркироваться уже с этого года. Постепенно почему? Я говорил, что очень важно государству и нам, как оператору, чтобы это происходило плавно и никак не влияло на цены и не создавало ненужный стресс на производстве. Поэтому принимается решение о маркировке, всегда идёт сначала пилотный проект сколько-то месяцев. Например, по детским товарам с 1 сентября началась обязательная регистрация в системе. Компании с 1 сентября регистрируются в системе и с 1 декабря начнут маркировать одну часть своей продукции и дальше постепенно, в течение шести месяцев, начнут маркировать всю детскую продукцию. Кроме того, сейчас государство активно ведёт диалог о маркировке детского питания, в первую очередь молочного. Мы уверены, что в ближайшее время это решение правительством будет принято. Яйца маркировать пока никто не предлагал, не инициировал, но я уверен, что регуляторы к этому предложению будут готовы, если кто-то захочет. 

Е.ВОЛГИНА: По сути, на перспективу можно предполагать, что у нас вообще вся номенклатура товарная будет или здесь речь идёт о таких товарных единицах, при производстве которых велик риск использования каких-то контрафактных схем?

Р.ЮСУПОВ: В первую очередь, это товары, которые создают риски для здоровья; во вторую, это товары, от которых заметно зависит бюджет, акцизные товары. Важно, чтобы они не уходили от уплаты. В-третьих, это то, что не позволяет полноценно, равноценно конкурировать, например, в радиоэлектронике. Я помню, что было таким финальным решением. Российские производители светодиодов, различного светового оборудования, которые абсолютно проигрывали все тендеры и все госзаказы, потому что появлялась в России китайская продукция. Её выдавали за российскую и также участвовали в тендерах. Мы с вами про легпром говорили и предприятия-фантомы. То же самое во всех других отраслях. В комплексе правительство смотрит на всё и принимает решение.  

Е.ВОЛГИНА: Реваз Юсупов был с нами, заместитель гендиректора Центра развития перспективных технологий, оператора системы «Честный знак». Реваз, спасибо. Ждём снова. 

Р.ЮСУПОВ: Спасибо.