А.СОЛОВЬЁВА: 15 часов 6 минут в Москве. У микрофона Анна Соловьёва. Здравствуйте. В эфире программа «Умные парни» на радиостанции «Говорит Москва», 94.8 FM. У нас сегодня умный парень в гостях — это Юрий Омельченко, общественный деятель, основатель медиапроекта ARTПатруль, совладелец и продюсер галереи Омельченко. Здравствуйте, Юрий.

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Здравствуйте.

А.СОЛОВЬЁВА: Юрий, я почитала вашу биографию. Поговорим мы сегодня об искусстве, о молодёжи в этом искусстве и о том, как молодёжь открывает для себя искусство, как она его воспринимает. Поскольку вы тоже относитесь к молодёжи в силу возраста, не в силу рейтинга Всемирной организации здравоохранения, а по всем параметрам, и вы создали один из крупнейших медиапроектов о современном российском искусстве ARTПатруль. Расскажите, пожалуйста, как вам пришло это в голову и почему называется «ARTПатруль»?

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Пришло в голову это восемь лет назад. Я часто об этом говорю: десять лет назад мы открыли галерею современного искусства на Старом Арбате. Моя сестра художница, она училась в Суриковском институте. Наш отец так любил свою дочь, что ему пришла идея открыть галерею, чтобы она свои картины показывала и продавала. Мы были вообще далеки от этого, не в теме, эти аукционы, ярмарки, никого не знали. Исключительно это всё шло из семьи, изнутри. Я тогда учился в Российской академии правосудия, мне было 18-19 лет. Но когда мы открылись в 2015 году, это так затянуло. К нам хлынул огромный поток интересных людей, и мы начали становиться публичной семьёй. Но тогда я обратил внимание (20 лет мне исполнилось, когда открылась галерея), что все приходят других посмотреть, себя показать, потусить. Мы узнали другие галереи, коллег, «Винзавод», «Гараж», частные галереи. Но я обратил внимание, что никто ничего не покупает, коллекционеров нет.   

А.СОЛОВЬЁВА: То есть десять лет назад не было коллекционеров?

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: На мой взгляд и из того, что я анализировал, по сравнению с тем, как это развивалось, я считаю, что и мы в это вложили свой вклад, не было. 2015 год, кризис. На нас все смотрели, я извиняюсь, как на чудаков. Говорят: вы что делаете, все закрываются, кризис, а вы галерею открыли. Я подумал, если моя сестра из Суриковского института, у неё есть галерея, у её однокурсниц есть галерея, они художницы, так что же творится в регионах? У нас огромная страна, невероятно талантливая, прекрасная. Если в Москве ничего не покупают, что же там? При этом было понимание, что в России есть очень много обеспеченных людей, которые, если их направить в правильный вектор, могут начать собирать искусство.

И тогда, спустя три года после открытия галереи, в 2018 году, насмотревшись на это всё, сделав два-три года выставки, в 22 года мне пришла идея создать ARTПатруль. Это был YouTube-канал. Я решил говорить об искусстве простым и доступным языком. Тогда очень стали популярны вайны, пранки и я увидел, что это всё набирает миллионы просмотров. Я подумал: так если набирает миллионы просмотров то, что не связано с искусством, если правильно это доносить до молодёжи, то и искусство может набирать миллионы просмотров. Как оказалось, я попал в нерв, в точку. Я снял первый выпуск и потом это всё пошло, поехало. За восемь лет уже у нас сто больших выпусков и даже документальные фильмы со всего мира. Вы, наверное, знаете, и волонтёрское движение, и аукционы, и спектакли, и много всего.

А.СОЛОВЬЁВА: У вас целое федеральное движение «Волонтёры ARTПатруль», более тысячи волонтёров. Что они делают?

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: В какой-то момент, когда аудитория начала накапливаться, многие люди из разных регионов стали писать: «Юрий, мы следим за вами. Спасибо. А чем мы можем быть вам полезны? Как мы можем поучаствовать». Моя задача была навести мосты, чтобы люди в регионах не чувствовали себя оторванными от Москвы, что в Москве всё кипит, бурлит. Когда я только открыл ARTПатруль, тогда ещё не было волонтёрского движения, мы сразу же начали разыгрывать билеты в театры, музеи. Мы разыграли очень много билетов. Даже произведения искусства разыгрывали. И за счёт этого набиралась аудитория.

А где-то в 2023 году, когда ARTПатруль был прилично раскручен, я увидел ребят, которые хотят быть полезными, но не знают, как себя показать в искусстве. И тогда я придумал движение «Волонтёры ARTПатруль». Ребята, если вы хотите, неважно из какого вы города, деревни, региона, пишите о своих великих художниках или о вашей сестре (как моя), о вашем брате, о памятнике; делайте арт-гиды по городу; приходите в ваши художественные музеи, мы вас будем аккредитовывать через Москву, и вы будете помогать развешивать картины, стоять в гардеробе, водить экскурсии. И я начал это формировать.

Грубо говоря, Ваня Иванов, который хочет себя попробовать в арт-журналистике, из какого-нибудь города, из Суздаля, из Красноярска, пишет статью о своём любимом городе. Дальше это добавляется на наши медиаресурсы. А у нас везде, YouTube, все запрещённые, которые только можно, и не запрещённые, и Telegram, и VK. Его статья идёт, например, на «Дзен» и набирает 100 тысяч прочитываний. И Ваня Иванов, сидя в Красноярске, безумно вдохновлён, что его статью прочитали. Он чувствует это движение, свой мерч в Красноярске. Такая безграничная история.  

А.СОЛОВЬЁВА: Вам с такими талантами, на самом деле, можно молодёжное движение в России возглавить. Я сейчас не шучу. Потому что у нас как раз проблемы сейчас с привлечением молодёжи и работой с ней.

Интересная статистика от ВЦИОМа: по итогам прошлого года люди именно в возрасте от 18 до 24 лет стали самой активной аудиторией, которая посещала музеи, галереи и выставочные проекты. Не случайно, да, именно молодёжь такая совсем юная, «зелёная». 

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Да, это круто. Я вообще считаю, что великое начинается с малого, а в искусство надо, безусловно, погружаться, касаться, приучать с детства. Я часть говорю фразу, она мне очень нравится — искусство определяет пространство, где живёт добро. На мой взгляд, когда ты ребёнком знакомишься с культурным кодом, с художниками, писателями, ты наполняешься изнутри. Может, ты не будешь сам творческим человеком, но внутри тебя будет глубина, которая будет формировать тебя на всю жизнь. Это даже не просто образование, это просветительская история.  

А.СОЛОВЬЁВА: Как вы считаете, в каком возрасте надо начинать в музеи детей водить? Например, на Западе с младенцами ходят; они там орут, но ничего, всё нормально.

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Я считаю, что это правильно. Говорят: корова, которая слушает классическую музыку, даёт очень вкусное молоко. 

А.СОЛОВЬЁВА: Я вспомнила про детей. Как пример я сейчас приведу страны Запада, в частности, Францию. Что меня удивило, когда я там посещала музеи. Например, в музей Орсе приводят огромную толпу школьников; они просто садятся на пол и рисуют картины, которые висят, рисуют кто как хочет, кто как видит; они абсолютно расслаблены.  

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Это потрясающе. Пленэры так называемые внутри музеев. У нас, кстати, тоже так делают. У нас есть эта практика в Третьяковской галерее, в Пушкинском, в музее Дарвина и мы так делали.

Вообще, откуда у нас появился путь в искусстве. Мы родились в Москве, на «Бабушкинской». Так получилось, что я и моя сестра пошли в художественную школу. На тот момент это была художественная школа общеобразовательная, но с углублённым изучением изобразительного искусства. Сестра была на четыре года старше. В этой школе нельзя было не рисовать. Это была единственная наша школа, там были все предметы. После физры мы шли, приходилось рисовать с первого по одиннадцатый класс. Как раз школа мне дала понимание, что перед искусством все равны. Пока мы учились, все одноклассники были разношёрстные, но всем надо было писать одно и то же яблоко, одну и ту же голову Сократа, один натюрморт десять лет. Собственно, я ушёл в Российскую академию правосудия, а сестра продолжила путь, закончив 11 классов, ушла в Суриковский институт. Потом появилась галерея, а потом ARTПатруль. 

А.СОЛОВЬЁВА: Я, кстати, тоже училась в подобной школе с углублённым изучением ИЗО.

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Это была ваша единственная школа или ещё дополнительная?

А.СОЛОВЬЁВА: Это была школа с ИЗО, мы там рисовали. Я несколько лет в ней проучилась, потом меня перевели в другую.

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: А это где?

А.СОЛОВЬЁВА: Школа была в Измайлове.

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Здорово!

А.СОЛОВЬЁВА: Вопрос от слушателя, 724-й пишет: «Сейчас искусственный интеллект нарисует гораздо интереснее. И что тогда?» (со смайликом).

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Да ни что. К этому надо походить творчески. Искусственный интеллект создан человеком, в любом случае. Технологии развиваются. Художники всегда идут в ногу со временем и всегда применяют технологии. Сейчас очень важно не исполнение ремесленное, как мы это прекрасно знаем, а сама идея. Идею можно продать, как банан, приклеенный на скотч, за семь миллионов долларов. 

А.СОЛОВЬЁВА: Недавно так и сделали.

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Да. Это только один из примеров. Если есть классная идея и ты умеешь пользоваться искусственным интеллектом — да ради бога. Но никуда не уйдёт традиционное искусство, прикладное, изобразительное. Всегда будут художники, которые не захотят лезть в компьютер и приложения, а будут хотеть взять кисть, запереться в мастерской, поставить холст и начать размазывать краску по холсту. 

А.СОЛОВЬЁВА: Как вы считаете, если говорить философски, что сейчас искусство для подрастающего поколения, для подростков?

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Во-первых, искусство может в любом проявляться. Можно быть электриком и лампочку так вкрутить, что это будет произведение искусства. Если мы говорим об искусстве через призму творчества и творческого подхода, то, искусство — это известный многовековой жанр. Живопись, музыка — самые популярные из видов искусства на земле, потому что быстрее всего несётся через массы и транслируется. Кстати, в этом сложность популяризации именно изобразительного искусства. Потому что раньше, чтобы соприкоснуться с изобразительным искусством, надо было пойти в музей и увидеть картину. А, грубо говоря, музыку ты можешь слушать по радио. Это кино, это театр. И надо смешивать эти жанры. Я считаю, что обязательно надо читать. Мне кажется, что люди мало читают.

Что меня удивляет, это не только России касается, всего мира. На мой взгляд, творческие процессы в эту культуру, в это наследие, которое оставлено нашими гениальными предками, далеко не все погружаются. Хотя, простите за мой французский, можно на халяву, только воспользуйся, кайфуй, наслаждайся, образовывайся и узнавай, как жили люди. Слушай музыку, смотри фильмы, картины, читай. Это на ладони, а люди это игнорируют. Но очень часто они это игнорируют не потому, что им это не нравится. Я вообще не встречал человека, чтобы ему не понравилось в музее. Как это возможно? Третьяковская галерея, если мы берём классические картины. Как может нормальному человеку не понравиться прийти в музей и увидеть роскошные полотна, созданные человеком?

А.СОЛОВЬЁВА: Есть такие люди, к сожалению.

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Тут важно подтолкнуть человека. Нельзя заставить любить искусство. Вообще нельзя заставить людей что-то любить. Но помочь людям заинтересоваться этим, мне кажется, это наша задача и наша миссия.

А.СОЛОВЬЁВА: Были такие художники, как Бэнкси. Мне кажется, он абсолютно такой молодёжный.

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Да, конечно. Он понятен, молодёжь кайфует. Он агрессивный, конфликтный, появляется всегда в ярких местах, всегда бьёт тонко в проблемы общества, в проблемы планеты. И вообще художники, которые чувствуют профиль времени, нерв времени, они и выстреливают. Ольга Свиблова у меня в интервью много лет назад сказала: «Искусство — это наполовину активность художника, но ещё больше — это активность зрителя». То есть настоящее искусство происходит, когда есть симбиоз автора, который написал книгу или создал картину, и обязательно нужен зритель, который на это посмотрит и даст эмоцию, обратную связь. Без одного из этих составляющих это не будет до конца искусством.  

А.СОЛОВЬЁВА: В прошлом году вы запустили проект «ARTПатруль дети», направленный на поддержку юных талантов. Расскажите, пожалуйста, как это выглядит.

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Мы проанализировали, что аудитория ARTПатруля примерно от восемнадцати до…

А.СОЛОВЬЁВА: Двадцати четырёх.

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Нет, у нас много показателей: 35, 40, 50. Но я посмотрел, что до 18 лет мало. А так как я с семи лет в художественной школе на «Бабушкинской», как бы через себя всё это пропустил. Мы назвали «ARTПатруль дети». Дети воспитанные, патриотичные, талантливые, которые сами художники, учатся на художников, мы снимаем шортсы. И дети в 7-12 лет рассказывают про великих художников, про картины и так далее. Многие из этих роликов начали набирать миллионы просмотров, их смотрят такие же дети. Через этих детей подключаются дети всей страны. Потом мы пошли дальше и сделали проект — большую выставку «Искусство и дети: мир цифровых чудес». Сделали мы её с компанией VK. Мы собрали детские работы со всей России. Почти из тысячи работ выбрали лучше 270, перевезли и открыли выставку у меня в Омельченко на Староконюшенном. Я это сделал специально для того, чтобы дети с детства поверили в себя, что они художники и это может в будущем их кормить. Чтобы они не бросали это дело, чтобы они поняли, что они — элита страны. Мы продали очень много работ.

А.СОЛОВЬЁВА: То есть детские работы продавали?

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: 50 работ в коллекции очень известных людей и за приличные средства. Часть денег шло на благотворительность, а часть детям-авторам. И всё было бы идеально, если бы галерею не затопило.

А.СОЛОВЬЁВА: Галерею затопило?

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Не просто затопило, а вообще всё смыло. Это случилось буквально три недели назад. Приехало очень много волонтёров; поддержка — «Москва 24», РЕН ТВ, Mash — огромный охват. Я сейчас разбираюсь с «Мосводоканалом», с ДГИ и так далее. Прорвало магистральную трубу, по которой вода идёт в пять домов. Там было 500 картин, была детская выставка искусства. Там просто всё плавало, там можно было на сапах. Четыре часа они не могли остановить. Я надеюсь, что мы всё решим по-хорошему, в досудебном порядке. Или решим в суде, не проблема, они в любом случае заплатят. Я этот момент я поднимал: это реально удар и по культуре, и по детям.

Я эту выставку специально продлил, мы её открыли 1 июня — в День защиты детей. В галерее были тысячи детей, со всей России приехали. Из Керчи два дня на поезде, из Комсомольска-на-Амуре и так далее. Пели дети из «Голос. Дети». Это было потрясающе. Она шла месяц, должна была закончиться 1 июля. Но она была такая классная, плюс лето, и я её решил продлить до середины июля. А 5 июля прорвало трубу.  

А.СОЛОВЬЁВА: Месяц уже прошёл.

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Завтра будет. Завтра у моей мамы день рождения. Пользуясь эфиром, мама, я тебя люблю.

А.СОЛОВЬЁВА: Мы присоединяемся. Удалось как-то минимизировать последствия?

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Многие работы требуют реставрации. Детские работы пострадали, потому что многие на бумаге. Много пострадало работ, которые уже приобрели известные люди — олимпийский чемпион Никита Нагорный, певец Александр ST, Александр T-killah, Владислав Даванков. Из разных сфер. У нас медийная галерея, поэтому такой резонанс. Сейчас я прихожу к себе и вместо того, чтобы искусством заниматься, иск готовлю, мне сейчас надо заниматься ремонтом. Там только сушилось всё три недели. Потом посмотрите обязательно, вы обалдеете. 

А.СОЛОВЬЁВА: Я почитаю.

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Не просто затопило, а смыло.

А.СОЛОВЬЁВА: Могу только посочувствовать. Желаю вам побыстрее восстановиться. 

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Как мне сказали: Омельченко, ты молодец, даже из этого сделал мощный пиар. А у меня не было выбора: либо стреляться, либо делать мощный пиар. Потому что стресс. 

А.СОЛОВЬЁВА: Надо продолжать работу, не сдаваться.

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Нет, конечно, мы не сдадимся. Галерея — это точка притяжения. Плюс это наш дом, это память о папе. Поэтому, конечно, мы всё восстановим и первую выставку назовём «Непотопляемый».

А.СОЛОВЬЁВА: Креативно. Слушатель пишет: «В 2000-х местами неплохой стрит-арт был на гаражах, который был виден только из проходящих мимо электричек». Как вы относитесь к стрит-арту и используете ли его в выставочной деятельности?

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Я очень положительно отношусь к стрит-арту. Конечно, надо разделять уличное искусство и вандализм. В Америке есть такое место — Уинвуд — это район. Там каждый дом расписан граффитистами и уличными художниками. Стрит-арт — это плюсы. Во-первых, это способ вынести искусство из музея во внешнее пространство. Это часто красиво, когда на фасадах серых домов появляется что-то. И это определённый месседж: через стрит-арт можно нести просветительские смыслы и так далее. Очень мало кейсов, на мой взгляд и вкус. Люди постарше «ой-ой, только не это».

Сейчас, слава богу, очень много по всей России. Идёт стрит-арт фестиваль в Калининграде, Нижнем Новгороде. Нижний Новгород считается столицей стрит-арта. Так называемые муралы.   

А.СОЛОВЬЁВА: Во второй части программы мы об этом подробнее поговорим. Общественный деятель, основатель медиапроекта ARTПатруль, совладелец и продюсер галереи Омельченко — Юрий Омельченко сегодня в программе «Умные парни». Далее новости, потом продолжим.

НОВОСТИ                        

А.СОЛОВЬЁВА: 15:36 в Москве. По поводу детского творчества и подросткового. Вспомнила я такую историю, недавнюю на самом деле, когда школьник из Англии заключил контракт с Nike в 13 лет. Компании понравились его рисунки, за которые подростка ругали в школе учителя. Этот пацан Джо Уэйл будет создавать дизайнерские рисунки на некоторых моделях обуви. Вот это круто!

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Это очень круто и это говорит о том, что нетривиальность рулит миром. Знаете, как говорят, двоечники всегда добиваются успеха. У меня такой же пример на «Искусство и дети»: девочка 13 лет, висит её работа; приходит коллекционер, покупает. На следующий день мне мои сотрудники говорят: Юра, этой девочке родители практически запрещали в моём конкурсе участвовать и вообще рисовать; считают, что это безделушки. Но сейчас, когда эту работу купили, родители вдохновились.  

А.СОЛОВЬЁВА: Как быстро родители поменяли своё мнение.

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Рисуй, рисуй, рисуй, молодец.

А.СОЛОВЬЁВА: Денежки приносишь.

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Поняли, что это может кормить. Цель первоначальная удалась, когда мы задумывали проект. Это очень здорово добиваться своих целей. 

А.СОЛОВЬЁВА: Кстати, мотивирует детей такой прекрасный пример.

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Для этого я этот конкурс я и придумал, именно для этой мотивации. Выставка, правда, была чудесная. Мы о ней сняли выпуск, можно посмотреть открытие и интервью детей на канале ARTПатруль.

А.СОЛОВЬЁВА: Кто у вас снимает рилсы?

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Есть операторы, есть команда, монтажёры. У нас серьёзный очень человек. Мы с ним летаем по всей России, по миру, очень талантливый, из Крыма, кстати. Есть ещё люди, но он основной. Интервью с известными людьми. Тут тоже нужен креативный подход. Сейчас в запрещённой сети, до сих пор самой популярной, которой все пользуются, огромное количество рилсов, именно посвящённых искусству, картинам, искусственному интеллекту, где рассказывают. Через социальные сети пошла популяризация искусства. Художники разворачивают свои картины. Может, вам попадалось: спиной стоят, разворачивают. Это набирает миллионы просмотров. У них сразу покупают через рилсы. Поэтому я считаю, что это интеллектуальная собственность.

Эти страницы, эти рилсы нельзя запрещать ни в коем случае. Это нельзя отбирать. Это огромная ошибка. Мало того, что это доходы, это креатив, это зачастую суперполезные вещи, которые по телевизору не покажут. Один человек за рилс может рассказать так тонко за три минуты, что влюбить своих подписчиков в искусство. Или у него могут купить картину прямо через этот рилс и так далее.  

А.СОЛОВЬЁВА: Говорят «да ты занимаешься какой-то ерундой, какие-то рилсики снимаешь». А это очень круто, снять классный рилс — это очень круто.

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Написать сценарий, смонтировать — это огромный труд. Мы ценить должны это, защищать должны это, а не запрещать.

А.СОЛОВЬЁВА: Вы упомянули интеллектуальную собственность. С этим какие-то проблемы есть, как это юридически оформить можно?

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Вы знаете, у нас с авторским правом, с интеллектуальной собственностью в России очень много вопросов. Это не так развито, к сожалению, не так защищается. В это реально надо погружаться, надо развивать практику судебную и так далее. Потому что часто сталкиваются художники с копиями, с плагиатом, с нарушением прав. Надо понимать, что интеллектуальная собственность — это серьёзная вещь, это умственный труд. И не только умственный, а ещё труд души. Конечно, это надо защищать на самом высоком уровне. 

А.СОЛОВЬЁВА: Это в любом случае труд. Если брать нашу страну, то у нас с этим проблемы, с интеллектуальной собственной, вообще с какой бы то ни было собственностью. 

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Да, у нас и с частной собственностью проблемы сейчас.

А.СОЛОВЬЁВА: Это на каком-то даже ментальном уровне. «Подумаешь рилс. Я снял такой же рилс, как у тебя. Я просто снял такой же рилс, я ничего не своровал. Он просто похожий».

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Я хочу вам сказать, чуть отходя от темы. Что мы говорим об интеллектуальной собственности, если сейчас в Москве департамент городского имущества пытается «отжимать» из собственности просто помещение у людей под предлогом того, что у них сидят хостелы. Слава богу, пока арбитражный суд полностью встаёт на сторону собственников. Я просто сам с этим столкнулся. А если это происходит в Москве, то это может произойти в любой точке России. Часто Европа, которую мы критикуем, да, есть за что, в России очень много преимуществ, я сам большой патриот, но мы говорим про традиции, а они им следуют. В Европе тысячу лет пройдёт, в Англии где-то, и кусок передавался от прадеда деду и никто туда не войдёт и не сунется, будь ты король или кто. Уважение есть, а у нас вот так.   

А.СОЛОВЬЁВА: Это ещё традиция советской системы, когда всё было общее. На ментальном уровне так и осталось. Хотела бы я вернуться к искусственному интеллекту. Маск на днях сказал: готовьтесь, три года и искусственный интеллект будет всюду; вы все будете отдыхать, просто грызть семечки.               

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Может быть и неплохой расклад. Где-нибудь в Подмосковье, подмосковные вечера, семечки, речка. Я сегодня на дачу собираюсь.                 

А.СОЛОВЬЁВА: Я вам завидую, на самом деле.

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: У мамы день рождения. В Софрино.

А.СОЛОВЬЁВА: Надо отметить. Как вы считаете, искусственный интеллект может выполнять роль художника, если он помогает автору? Если автор использует искусственный интеллект в своей работе, он должен указывать искусственный интеллект как соавтора? 

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Я думаю, что это было бы правильно. Зачастую видно по картине, что здесь был применён искусственный интеллект. Можно указать. Я считаю, этого не надо стесняться. Наоборот, говорить: да, дополнил, воспользовался современной технологией; эту половину искусственный интеллект сделал, а эту половину я руки отрисовал. Это же можно миксовать, это абсолютно разные формы. Маск уж точно что-то знает. Это всё развивается с какой-то бешенной скоростью. 

А.СОЛОВЬЁВА: Это правда.

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Особенно в музыке, можно трек написать любым голосом. Мне кажется, на музыку это больше влияет, чем на картины. Реально многие сейчас начали писать. Любой жанр, любой голос, слова — просто алгоритм выдаешь — бац и песня готова.

А.СОЛОВЬЁВА: Наш звукорежиссёр Александр внимательно смотрит и слушает, потому что он пишет музыку. Да, Александр? Он как-то озадачен этим, по-моему.

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: К чему-то это точно приведёт. Главное, чтобы не было восстания машин, как в «Терминаторе». 

А.СОЛОВЬЁВА: Думаете, это возможно?

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Вы видели робота на ПМЭФ, который уже драться начал. Уже есть случаи, когда роботы-собаки кусают.

А.СОЛОВЬЁВА: Пока можно всё-таки отключить кнопку или пультом. По поводу искусственного интеллекта, который якобы может устроить нам революции, тоже вопросы, потому что у искусственного интеллекта нет главного — это сознания. Искусственный интеллект — это набор клише, пока ещё. Возможно ли сознание, скорее всего нет, мы надеемся. 

Что касается вашей галереи, вы допускаете картины, в создании которых использовался искусственный интеллект, для своих выставок?

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Да. И выставка «Искусство и дети», и выставка «Искусство и мир: великая победа жизни», которую мы в Музее Победы делали на Кутузовском проспекте и потом возили в Донбасс. Я ездил в Мелитополь, Луганск, Скадовск, Донецк. Это был очень мощный проект. 150 работ из 17 стран мира. С АНО «Евразия» мы это сделали, приурочив к 80-летию Победы. «Искусство и мир: великая победа жизни» — тур огромный по Донбассу. Мы там фильм снимали, как открывали выставку. Там много работ было именно с искусственным интеллектом использовано, но они затрагивали душу и отзывались у людей. Была хорошая работа, искусственный интеллект сделал, у Никиты Нагорного в коллекции. Поделён холст наполовину, одна сторона чёрно-белая, а вторая цветная: Казанский сбор, Ленинград, сидит девочка маленькая, война, всё разрушено, блокада, и держит мишку; и она за руку держит бабушку — себя же уже в цветном, расцветшем Петербурге, в наше время. Ровно пополам, через поколение. Это сильная вещь. Если удалось описать.      

А.СОЛОВЬЁВА: Да, удалось. Это было создано с использованием искусственного интеллекта. 

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Да, но художница придумала идею.

А.СОЛОВЬЁВА: Если художница придумала идею, то всё равно это произведение искусства.

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Да, конечно.

А.СОЛОВЬЁВА: Это сам принцип современного искусства, что в основе какая-то концепция.

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Актуальность, концептуальность. Сейчас идея — первостепенна, что хотел сказать художник. И коллекционеры современного искусства именно покупают сложные вещи.

А.СОЛОВЬЁВА: Обычные люди приходят и говорят «что это опять такое, куда вы меня привели, зачем мы ходим и это смотрим». Инсталляции есть у вас в галерее? 

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Да, конечно есть инсталляции, скульптуры, арт-объекты разных видов, жанров из разных материалов. И, естественно, картины. Вообще, я за традиционные ценности. 

А.СОЛОВЬЁВА: В искусстве.

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: И в целом. Я люблю картины смотреть, наслаждаться. Хотя очень интересно, когда художник что-то придумывает и делает какую-то инсталляцию, перформанс.

А.СОЛОВЬЁВА: А если брать современных художников, которые знамениты своими инсталляциями, кого бы вы отметили для себя?

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Мы про наших соотечественников?

А.СОЛОВЬЁВА: Про разных.

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Дональд Джадд очень интересный художник, хрупкость мира показывает из деревянных балок. Это Маурицио Каттелан, который придумал этот самый банан, но у него до этого много других было. Сейчас я называю известные имена, а многие слушатели их услышат впервые.   

А.СОЛОВЬЁВА: Они знают Энди Уорхола.

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Тоже хорошо, дай бог чтобы знали. Дэмиен Хёрст, он на самом деле ведущий, там не только акула в формальдегиде была, там и корова, порезанная наполовину, чего только не было. Много таких художников мощных инсталляций. Она более агрессивная, не могу сказать, что моё, но понимаю, почему такая успешная англичанка Трэйси Эммин. Там, конечно, и сексизм, и феминизм, но тоже имеет право быть. Искусство должно…

А.СОЛОВЬЁВА: Разные точки зрения должно выражать.    

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Да. Оно должно говорить о разных вещах. Его ни в коем случае нельзя запрещать, никак нельзя ограничивать. Но всё равно границы должны быть между искусством и вандализмом. Если это оскорбляет людей или реально может нанести вред, то лучше сдержаться. Всё должно быть тонко, красиво, а не пошло и в лоб. У нас были такие примеры, когда пытались выдать типа великий перформанс за искусство. Танцы в храме Христа Спасителя Pussy Riot* в 2012 году, группа «Война»; они либералы известные. Помимо того, что это было реально некрасиво и глупо, потому что храм — это место, где люди молятся, надо уважать это, они это пытались выдать за искусство, что это перформанс. Это, конечно, подмена понятий, это грязь. А если по-другому подавать, более корректно, то это имеет право быть.  

А.СОЛОВЬЁВА: Вопросы от наших слушателей поступают. Если у нас останется время, я их задам. Потому что времени не так много. Хочу поговорить с вами, как ни странно, о теннисе. Я знаю, что вы увлекаетесь теннисом последние 15 лет, вдруг родилось это увлечение. 

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Не последние 15 лет, а первые 15 лет. Мы занимались профессиональным большим теннисом.

А.СОЛОВЬЁВА: Именно профессиональным?

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Да. И я, и моя сестра. Наш папа мечтал, чтобы я стал Маратом Сафиным, а сестра — Шараповой. Это был очень классный опыт. Мы играли турниры, стояли в сетке Российского теннисного тура, тренировались очень много. Сейчас, когда теннис набрал обороты, вернутся, сейчас все играют, это очень помогает. Сейчас идёт медиа-теннис «Теннисный клуб». Я приглашаю всех поболеть за нас 8 августа. С моей напарницей-теннисисткой будем биться.   

А.СОЛОВЬЁВА: Что за напарница?

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Профессиональная теннисистка Кристина Волгапкина. У нас была первая игра 1 августа. К сожалению, мы уступили. Мы играли с парой Артём Дзюба, наш футболист, и его напарница.  

А.СОЛОВЬЁВА: Я видела в запрещённой соцсети как раз.

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Были очень близки к победе и чуть-чуть не хватило. Будем теперь 8-го числа биться. Я хочу сказать, это очень здоров, такие турниры очень важны, они популяризируют спорт. У меня была выставка, я её сделал в 2022 году, назвал её «Искусство и спорт». Я собрал работы со всей России и стран СНГ на тему спорта и открыл много имён художников. Популяризировал спорт, подтянул огромное количество олимпийских чемпионов.  

А.СОЛОВЬЁВА: Современные художники на тему спорта тоже пишут.

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Да. Очень много работ было продано. Мы отвезли эту выставку на «Тавриду», в Крым, Судак. Работы были потрясающие. Пришли известные спортсмены, олимпийские чемпионы, тренеры. Для меня это сразу дань моей жизни — теннису и я хотел объединить красоту физическую и духовную. Через работы, посвящённые спорту, очень круто можно популяризировать искусство, потому что эти работы понятны людям. Когда написан хоккей, футбол или ещё что-то — ты понимаешь это, и в то же время это картина, это арт-объект, и твоя лояльность к искусству повышается. Чтобы популяризировать искусство и заражать искусством, нужно применять абсолютно разные механизмы, и они должны быть креативные.  

А.СОЛОВЬЁВА: Такой соцреализм, там как раз тема спорта хорошо была отражены. Дейнека любил писать. Лыжники, спартакиада.

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Да, сила человеческого тела.

А.СОЛОВЬЁВА: Быстрее, выше, сильнее. Как вы считаете, спорт вам помогает справляться со стрессом? У вас, кстати, я сейчас без доли иронии, был колоссальный стресс в связи с тем, что произошло в галерее.

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Да, был большой стресс.

А.СОЛОВЬЁВА: Спорт помогает вам отвлекаться?

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Да, спорт сто процентов помогает, как и искусство. «Искусство и спорт», ARTПатруль на спорте — хештег. Поиграешь в теннис, поплаваешь, посмотришь на картину — и жить хочется, и творить хочется, и идти вперёд хочется. Я хочу сказать, что спорт очень помогает по жизни, он очень закаляет. Если ты занимался относительно на профессиональном уровне, это, безусловно, тебя закаляет, это умение побеждать, это умение идти до конца. Это тренировки, это система. Если ты хочеть чего-то добиться, тебе надо пахать. И потом это применимо в других сферах жизни, даже если ты уходишь из большого спорта. Мне сейчас это помогает, в том числе, ARTПатруль делать.

А.СОЛОВЬЁВА: Спорт — это крутая штука.

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Спорт — это супер!

А.СОЛОВЬЁВА: Потому что это тебя дисциплинирует: тебе надо встать и пойти тренироваться. В жизни это поможет себя поднять. Вопрос от слушателя поступил: «Чем отличается инсталляция от перформанса?»  

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Всё очень просто. Инсталляция — это материальный объект, который может представлять любую форму из любых материалов. Но это не картина, а именно какая-то масса, скрученная, склеенная, гвоздями сбитая, стоящая посреди музея огороженная. Можно купить, приобрести, забрать домой этот объект, и кайфовать и наслаждаться.       

А.СОЛОВЬЁВА: А перформанс — это действие.

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Перформанс — это люди, это действие. Люди в моменте разыгрывают сцену. По сути, это театр, только меньший по формату. Перформанс невозможно продать.

А.СОЛОВЬЁВА: Есть художница Марина Абрамович, одна из самых известных.

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Она самая известная в мире именно в перформансе. 

А.СОЛОВЬЁВА: Общественный деятель, основатель медиапроекта ARTПатруль, совладелец и продюсер галереи Омельченко —  Юрий Омельченко был сегодня в программе «Умные парни». Спасибо, Юрий.

Ю.ОМЕЛЬЧЕНКО: Спасибо вам огромное.

*Группа Pussy Riot внесена Росфинмониторингом в список террористов и экстремистов.