А.СОЛОВЬЁВА: 15 часов 8 минут в Москве. У микрофона Анна Соловьёва. Здравствуйте. В эфире программа Умные парни» на радиостанции «Говорит Москва», 94.8 FM. У нас сегодня в гостях академик Российской академии наук, директор Института физики атмосферы Владимир Семёнов. Владимир Анатольевич, здравствуйте. 

В.СЕМЁНОВ: Здравствуйте.

А.СОЛОВЬЁВА: Есть о чём нам поговорить. Все мы наблюдаем природные явления, которые сопровождают нашу жизнь. В этом году аномальная или уже нормальная жара в Европе. Последствия от этой жары всё хуже и хуже для Европы. Между прочим, этот год не первый, когда жаркое лето в Европе, но такое ощущение, что это всё нарастает. 

Я напомню наши координаты: СМС-портал +7-925-88-88-948, номер прямого эфира 73-73-948 (код города 495). Telegram и «МАКС» для ваших сообщений в эфире govoritmskbot. Видеотрансляция на Rutube, в YouTube-канале, в социальной сети «ВКонтакте», на нашем сайте govoritmoskva.ru. 

Собственно, понятно, о чём мы будем сейчас говорить. Первый вопрос у меня будет по поводу явления Эль-Ниньо, Владимир Анатольевич. Потому что всех пугают Эль-Ниньо, что неутешительный прогноз, на большей части Земли растёт вероятность аномально высоких температур и причина этому именно мощь явления Эль-Ниньо. Что это вообще такое? 

В.СЕМЁНОВ: Действительно все уже, наверное, наслышаны про это загадочное явление Эль-Ниньо. Но оно не загадочное, достаточно часто о нём говорят, потому что случается оно в среднем раз в четыре года, поэтому время от времени мы про это явление слышим. Почему Эль-Ниньо? Эль-Ниньо — это ребёнок мужского пола в переводе с испанского. И связано это с тем, что в районе декабря в экваториальной зоне у побережья Перу время от времени наблюдалось резкое повышение температуры воды. Как раз к Новому году, поскольку Рождество, его назвали Эль-Ниньо, там так зовут Христа. Когда температура воды там поднималась, жители Перу это хорошо ощущали, не только из-за погодных аномалий, но и потому что рыбный промысел сразу обнулялся при такой тёплой воде. Рыба уходила из этих вод, и все прекрасно это ощущали.  

Что там происходит? Происходит довольно резкое в течение нескольких месяцев потепление температуры воды в восточной части экваториальной Тихого океана. Вообще вода в экваториальной области океанов, конечно, очень тёплая, но в части между Южной Америкой и Индонезией, где Тихий океан, она особенно тёплая и там дуют пассаты — восточные ветра. Вообще в экваториальной области дуют восточные ветра (пассаты), это связано с особенностями атмосферной циркуляции, из-за того, что Земля вращается, он нагревается на экваторе. Эти пассаты как бы сдувают тёплую воду с востока на запад, и тёплая вода накапливается в западной части экваториальной Тихого океана. Накапливается в буквальном смысле: она как бы приподнимается; там уровень воды на 50-70 сантиметров выше, чем на востоке. То есть это такая сдуваемая огромная лужа тёплой воды. А на востоке, наоборот, поскольку тёплая вода с поверхности уходит, её замещает холодная вода с нижних слоёв, так называемый апвеллинг. Там вода холодная для этой области (20-22 градуса), это прохладно. 

Эта система находится в неустойчивом равновесии. Пассат для того, чтобы такое состояние сохранялось, а на западе образуется так называемый тёплый бассейн — 30-33 градуса вода, очень тёплая. И когда пассаты вдруг ослабевают, тёплая вода начинает перемещаться с запада на восток. Перемещаясь, она уменьшает температурный градиент восток-запад, а он именно определяет силу пассата. Чем сильнее градиент, тем сильнее пассаты. Градиент ослабевает, пассаты тоже ослабевают, запускается положительная обратная связь и вода очень быстро начинает распространяться с запада на восток, преодолевая всю экваториальную часть Тихого океана. 

Когда это происходит, сильно изменяется атмосферная циркуляция. Чем характерна циркуляция в экваториальной части? Она характерна восходящими движениями. То тёплый океан и влажно, тем очень сильное испарение; воздух неустойчив, он поднимается вверх и, поднимаясь, пар начинает конденсироваться, воздух разогревается ещё сильнее, он ещё сильнее поднимается. Возникает так называемая конвекция, конвективные колонны. Мы видим кучевые облака. Восходящее и мощнейшее движение воздуха от поверхности до высоты тропосферы 11-12 километров. 

Один раз мне приходилось летать на самолёте из России в Австралию. Пролетая экватор, видно огромные конвективные системы, восходящее движение воздуха, которые у экватора разделяются на две ветви, одна закручивается на север, а другая на юг, формируя ячейки циркуляции. Они затем опускаются вниз где-то в районе 30 градусов северной и южной широты. Эта конвекция организует ячейки Гадлея. Эта конвекция интенсивна именно над областью тёплой воды, горячей воды. Если эта область смещается, то вся конвективная система смещается. Это смещение вызывает уже реорганизацию атмосферной циркуляции по всему земному шару. Но главным образом, конечно, в области ячейки Гадлея от экватора до 30-35 градусов северной и южной широты и в экваториальной области. 

Поэтому то, что мы видим, эффект Эль-Ниньо, помимо того, что большая площадь океана покрыта аномалиями горячей воды, что вызывает рост глобальной температуры, эффекты, связанные с атмосферой, возникают из-за того, что перераспределяется область интенсивных конвективных движений.  

А.СОЛОВЬЁВА: Получается, что больше всего от этого явления сейчас страдает Европа. 

В.СЕМЁНОВ: Нет, Европа от этого совершенно не страдает. 

А.СОЛОВЬЁВА: Эта жара не связана с Эль-Ниньо?

В.СЕМЁНОВ: Абсолютно не связана. Во-первых, Эль-Ниньо только начинает развиваться. Пика оно достигнет в декабре-январе, затем начнёт угасать. Бывают явления очень сильные, они переходят на следующий год. Наиболее известное явление, его считают самым сильным по катастрофическим последствиям — это явление 1877-1878 годов. Оно привело к чудовищному голоду в Индии. От сотен тысяч до миллиона людей пострадали, умерли; сильная засуха была. Вышла книга одного историка, он назвал её «Викторианский Холокост». Там действительно такие последствия были сумасшедшие. Но другие историки это оспаривают, говорят: да, был неурожай, но Великобритании не мешало вывозить оттуда зерно так же, как и раньше. Если бы они уменьшили экспорт, может, никакого голода и не было. Но для того и нужны колонии, чтобы их эксплуатировать. Кто в этом виноват больше, политика Англии либо явление Эль-Ниньо — остаётся вопросом.  

Эффекты в экваториальной, тропической, субтропической зоне хорошо установлены, они очень сильны. Это засуха в Индии. Это, наоборот, влажный режим в южной части Северной Америки, в Калифорнии, там наводнения могут случаться. В Южной Африке засуха. Такие зоны выделены. Кстати, на территории Казахстана, Киргизстана, Узбекистана, в азиатских республиках, там более влажный климат. Но севернее, в средних широтах и выше эффект очень слабый. Связь находят, и в нашем институте этим занимались, но всё-таки практического применения такая связь пока для хозяйственной деятельности не даёт.  

А.СОЛОВЬЁВА: А если брать Европу и аномальную жару этого года, пожары, не только пожары, там ещё сохнут реки. Например, обмеление Дуная, это фактически на грани природной катастрофы. Причина какая погодной аномалии в Европе? Это глобальное потепление? Это деятельность человека? Или это какие-то естественные процессы? 

В.СЕМЁНОВ: Вы сами сказали, что мы наблюдаем это чаще, раньше такого не наблюдали. Хотя были такие явления, конечно, в климатической истории. Но исследования показывают, что, конечно, большой вклад в глобальное потепление — следствие человеческого, антропогенного воздействия. Волны жары — это стационарные атмосферные волны. Атмосферная динамика характеризуется везде, в том числе в средних широтах, масштабными атмосферными волнами Россби-Блиновой — тоже известный метеоролог наш советский. Эти волны вдоль широтного круга определяют нам погоду. Если такая волна остановилась на месте на несколько недель, то тогда в одном месте будет жара, где гребень; где впадина — будет прохладно. Собственно говоря, в Западной Европе жарко, а в Восточной Европе такой жары нет. Идём дальше: снова жара; где-то пять-шесть очагов вдоль широтного круга возникает. 

Слава богу, эта жара не локализовалась на европейской территории России, как было в 2010 году. В 2010 году была обратная ситуация: у нас была страшнейшая жара, а в Западной и Восточной Европе было не то что прохладно, а холодно. Я тогда какое-то время был в Германии, там было 18 градусов; ночью 12, днём 18. Это, с одной стороны, занос тёплого воздуха, с другой — холодного, это такая волна. 

Исследования показывают, что при потеплении вероятность того, что такая волна будет оставаться на месте, повышается. Это раз. Во-вторых, всё-таки рост температуры обуславливает то, что в целом становится жарче. Причём такая особенность, что в южных широтах, в субтропиках становится жарче летом быстрее, чем зимой, а у нас, наоборот, зимой, чем летом — в средних и высоких широтах. Таким образом, на юге, под Европой, под европейской территорией России становится сильнее жарче, чем у нас. Когда происходит занос тёплого воздуха с юга, он более контрастен, более жаркий. Поэтому такие заносы становятся более опасными и приводящими к более сильной жаре.  

А.СОЛОВЬЁВА: Можно говорить о том, что зимы в средней полосе России теперь будут более тёплыми и более снежными, и с каждым годом температура будет только расти?

В.СЕМЁНОВ: В целом да, такая тенденция отмечается при потеплении, но с некоторыми нюансами. Во-первых, мы не можем говорить «с каждым годом». Глобально климат — это характеристика погодных условий за достаточно длительный промежуток времени, минимум двадцать лет, а по стандартному определению тридцать лет. В течение этого промежутка, от года к году, условия скачут. Мы должны смотреть на тенденцию. Если мы посмотрим на изменения среднегодовой температуры на территории России, то увидим, что она с начала XX века увеличилась на 2,3-2,4 градуса. Такой тренд произошёл. В то же время от года к году температура скачет на плюс-минус градус. Таким образом, у нас скачки от года к году порядка 1,5 градусов, они сравнимы с трендом за сто лет. Если у нас в этом году температура холоднее на градус, чем в прошлом, то это не значит, что глобальное потепление остановилось. Точно так же, если у нас температура скакнула вверх на градус, мы не должны говорить, что глобальное потепление ускорилось в три раза — караул, караул. Надо смотреть на долгопериодную тенденцию.   

Но из-за таких долгопериодных изменений климата в последние десятилетия температура на территории России в самые холодные годы теплее, чем температуры среднегодовые на территории России в начале XX века, сто лет назад, в самые тёплые годы. Это уже изменение климата.  

А.СОЛОВЬЁВА: Если возвращаться к Европе и к аномальной жаре. Может быть, в этом году такая аномальная жара, а в будущем году немножко будет им полегче, а через год опять будет такая аномальная жара и даже ещё жарче. Можно ли говорить о том, что Западной Европе угрожают природные катаклизмы, что жара в целом в долгосрочной перспективе будет только нарастать? 

В.СЕМЁНОВ: События экстремально высоких температур, волн жары, продолжительных периодов высоких температур будут происходить чаще и температуры во время этих событий будут выше. Я бы здесь не говорил именно о Западной Европе, это и Восточная Европа, и европейская территория России, и Сибирь, и вся среднеширотная область. Скажем, мы находимся в невыгодном положении с точки зрения метеорологии, потому что волна жары летом обычно случается из-за того, что стоит антициклон, антициклональная погода. Это уже связано с динамикой атмосферы. Формирование антициклонической аномалии и её продолжительное существование связано с неустойчивостью атмосферного движения. В 1960-е годы, интенсивно в 1970-е это исследовалось. Это нелинейный эффект, когда система из одного состояния под воздействием случайных факторов резко перескакивает в другое состояние. Предсказать это сложнее всего. 

Циклон предсказать проще. Это вихрь, который крутится, у него есть своя энергетика, он черпает энергию из градиентов температур, из сдвига ветра, и так же её теряет, она диссипируется. Этот процесс хорошо моделируется. Этот волчок крупномасштабный обладает своеобразной инерцией, как любой волчок, и его динамику можно предсказывать достаточно хорошо на какой-то промежуток времени — два, три, четыре, пять дней. А когда система перескочит из одного устойчивого режима в устойчивый режим блокирования антициклональный, это, к сожалению, сложно предсказать. Точно так же сложно предсказать, когда оно разрушится. 

Во время волны 2010 года, я помню, несколько раз говорили «на следующей неделе пройдёт жара», но нет, она продолжалась. Максимум таких блокирований климатологических среднестатистически как раз находятся над европейской территорией России, где случилась жара во время 2010 года. Поэтому мы вправе ожидать, что нам больше всего «повезёт» с такими аномальными волнами жары в будущем.  

А.СОЛОВЬЁВА: Слушатель спрашивает: «Разве изменение климата в Европе не зависит в основном от замедления Гольфстрима и таяния арктических ледников?»

В.СЕМЁНОВ: Нет, не зависит. Гольфстрим влияет, конечно, на климат Европы, но это не главная причина мягкого климата. Главная причина мягкого климата в Европе, на эту тему было несколько интересных статей, они очевидные факты описывали, но тем не менее, несмотря на очевидность, многие этого не понимают. Просто потому что у нас в средних широтах ветер дует с запада на востоке. В Европе на западе расположен океан зимой тёплый, а летом расположена жаркая суша. Зимой с тёплого океана на холодную сушу идёт тёплый влажный воздух с Атлантики, он греет Европу. Гольфстрим переносит не так много энергии. Даже если подразумевать перенос энергии океаном, это будет четверть от переноса тепла с юга на север. Основной перенос — это перенос тепла атмосферой. Есть эффект, как компенсация Бьеркнеса: если океан переносит меньше тепла, то больше начинает переносить атмосфера. 

Я лично моделировал эффект остановки Гольфстрима полного. Даже не Гольфстрима, а всего переноса тепла океаном с юга на север в Атлантике. Это экстремальный случай. Если мы построим бетонную стену, вода не будет течь с юга на север, даже в этом случае похолодает в Европе на шесть градусов в январе, а летом похолодает на 1,5 градуса. Почему? Потому что всё равно останется океан. Он будет нагреваться летом, тепло будет медленно отдаваться зимой. А, например, на нашем восточном побережье холодно, потому что ветер дует с запада на восток, точно так же с континента на океан. Хотя отепляющее влияние Тихого океана там чувствуется, но всё равно там гораздо холоднее, чем в Европе. 

Был сделан эксперимент с моделью климата, где Землю вращали в обратную сторону. Там ситуация изменилась коренным образом. Дальний Восток превратился по климату в Европу — мягкие зимы, сравнительно мягкое лето, а Европа превратилась как в целом Дальний Восток и стало гораздо холоднее.  

А.СОЛОВЬЁВА: Это было бы интересно, конечно, но вряд ли это возможно в реальности. Земля не начнёт вращаться в обратную сторону. 

В.СЕМЁНОВ: Не начнёт. Но гипотетически, если большое количество малых планет врежется в Землю, тогда всем будет уже всё равно в какую сторону. 

А.СОЛОВЬЁВА: Слушательница Елена спрашивает: «Как вам теория, что многочисленные ветряки на Атлантическом побережье Европы не пропускают прохладные воздушные массы с Атлантики. Собственно, из-за этого такая жара». 

В.СЕМЁНОВ: Это совершенно смешная гипотеза. Ветряки настолько слабо воздействуют на крупномасштабную циркуляцию атмосферы, что этим можно совершенно пренебречь. 

А.СОЛОВЬЁВА: То, что мы сейчас называем аномалией, лет через пятнадцать будет нормой, такое возможно? 

В.СЕМЁНОВ: Волны жары были всегда. Потому что атмосферные волны время от времени застывают на месте. Это характерная черта атмосферной циркуляции, от этого никуда не деться. Исследования посвящены тому, как потепление влияет на этот процесс. Поскольку перепад температур, «экватор-полюс» температурный градиент уменьшается, замедляется, а именно он движет перенос с запада на восток, перенос замедляется. Увеличивается вероятность, что скорость волн, а волны бегут с востока на запад, совпадёт со скоростью зонального потока и волна застынет.  

А.СОЛОВЬЁВА: Академик Российской академии наук, директор Института физики атмосферы Владимир Семёнов у нас сегодня в программе «Умные парни». Далее новости, потом продолжим. 

НОВОСТИ

А. СОЛОВЬЁВА: 15:35 в Москве. У микрофона Анна Соловьёва, здравствуйте. Мы продолжаем программу «Умные парни» на радиостанции «Говорит Москва», 94,8 FM. 

У нас сегодня в гостях академик Российской академии наук, директор Института физики атмосферы Владимир Семёнов. Владимир Анатольевич, здравствуйте ещё раз. 

В. СЕМЁНОВ: Здравствуйте.

А. СОЛОВЬЁВА: Вот много, много уже вопросов от слушателей. Юлия Калиничева пишет: «Дайте, пожалуйста, свой ответ климатическим скептикам, которые считают, что климат меняется не по вине человека, и что для России это благо — например, в Якутии будем выращивать бананы. И если можно, затроньте, пожалуйста, вопрос необходимости адаптации экономики к изменению климата». Вот сразу глобально.

В. СЕМЁНОВ: Если я дам какой-то свой ответ, все скажут: это его личное мнение, он так считает, кто-то считает по-другому. Поэтому у нас климатом на государственном уровне, мониторингом климата и исследованиями климата в том числе занимается Росгидромет. Росгидромет с некоей периодичностью выпускает оценочные доклады об изменениях климата. Вообще сама проблема изменения климата настолько сложна и обширна и охватывает весь земной шар, потому что требует совместных усилий учёных многих стран. Потому что здесь и океан, и атмосфера, и стратосфера, слой суши, биосфера. Поэтому давно уже это делается международными усилиями — оценка всех изменений климата, их причин. Есть такая межправительственная группа экспертов по изменению климата, которая суммирует накопленные знания с помощью экспертов, в состав которых входит делегация всех стран, в том числе и от России. Эту делегацию посылает правительство России. Правительственная деятельность всё на официальном уровне, и далее пишутся отчёты, которые содержат выводы, в том числе в краткой форме, которые переводятся на пять или шесть основных языков ООН, в том числе на русский. Любой может это почитать, и всё там написано. 

Так вот выводы этой межправительственной группы однозначны, что изменение климата на вековом масштабе, порядка ста лет, прежде всего главный вклад — антропогенная деятельность. Другое дело, что на других масштабах — 20 лет, 30 лет, даже 60 лет — существуют естественные колебания в океане, связанные с внутренней изменчивостью, которые могут формировать и региональные тренды, и глобальные тренды температуры, циклические колебания. Но если мы берём сто лет, берём 70-80 лет, то, конечно, главная роль за последние именно сто лет — это рост концентрации парниковых газов. Такой же вывод содержится в третьем оценочном докладе Росгидромета. Это уже как бы наш национальный экспертный документ, где российские учёные, Росгидромет и Академия наук совместно оценивают состояние знаний и делают выводы, которые могут использоваться политиками, в экономике и так далее. Там тоже сказано, что это деятельность человека. 

А. СОЛОВЬЁВА: Это факт.

В. СЕМЁНОВ: Но не просто сказано, а это результат огромного накопленного количества знаний, моделирования климата, оценки влияния всевозможных факторов — солнечной активности, вулканической, естественной изменчивости на разных масштабах. Ни один из этих естественных факторов не может объяснить вот такие изменения, происходящие сейчас. С другой стороны, именно антропогенное воздействие, рост парниковых газов в атмосфере прекрасно объясняет происходящие изменения. Более того, скажем так, 30-40 лет назад это было гипотезой, которая как-то моделировалась. Мы видели рост концентрации, понимали, что это именно из-за антропогенных выбросов, потому что другой изотопный состав у сжигаемого ископаемого топлива и так далее. А сейчас уже 30 лет существуют спутниковые данные, которые измеряют дисбаланс энергии вследствие антропогенных парниковых газов именно в спектре, в частоте пропускания углекислого газа, метана. И они уже количественно показывают, что да, те оценки, которые делались и 30, и 40 лет назад, — первые эксперименты по оценке были сделаны в середине 60-х годов Сюкуро Манабэ, который получил Нобелевскую премию по физике как раз за эти эксперименты. Тогда он предсказал, что при удвоении температура вырастет где-то на три градуса. В принципе, современные модели подтвердили те его первые эксперименты, и всё это основывалось на физике атмосферы. Так вот, сейчас и спутник показывает нам, что все эти оценки действительно таковы и есть. И вот это потепление происходит и будет происходить и дальше, потому что выбросы продолжаются, и углекислый газ как главный парниковый газ в атмосфере будет и дальше накапливаться и усиливать парниковый эффект. 

А. СОЛОВЬЁВА: Собственно, да, это всё будет продолжаться, потому что…Зелёные, как говорят, глобально зелёные проигрывают сейчас повестку, они были скомпрометированы. Вот пишет даже слушатель: «Такое ощущение, что на потепление всем стало плевать, ощущение, что вся эта зелёная повестка — это про деньги». Ну, понятное дело, что какая-то шла там борьба экономических элит, и кто-то уже проигрывает. И вот такие лидеры, как Дональд Трамп, который просто в принципе наплевал на все парижские соглашения, призывая ту же Великобританию начать добывать нефть в море. Они же тоже это откладывали как раз из-за того, что пытались как-то уберечь климат. Приводит только к тому, что, я так понимаю, глобальное потепление будет только нарастать, пока никакой обратной тенденции нет. Человек же не может просто взять и перестать, например, добывать нефть — это невозможно. 

В. СЕМЁНОВ: Здесь, как мы говорим, физика — физикам, политика — политикам, экономика — экономам. Как бы мы ни относились, есть разные повестки, но есть физика, её не изменишь. Поэтому рост парниковых газов неизбежно будет приводить к росту температуры на Земле, на поверхности земли. Другое дело, что этот вопрос можно использовать, как говорится, в целях недобросовестной конкуренции: более сильные государства могут давить более слабых, используя это благое намерение. Но мне кажется, в последние годы уже настолько все нормы международного права как-то забыты и попираются, что сейчас кого-то заставить с лозунгом «Сохраним климат» прибить свою национальную экономику уже невозможно. 

Но вот вы говорите, ничего не меняется. Нет, на самом деле меняется. Мы видим, насколько более энергосберегающей стала энергетика и вообще всё. Да вот те же лампочки: мы получаем столько же света, потребляя почти в десять раз меньше энергии. КПД всех приборов, нагревательных и прочих, тоже выросло в разы. Это различные технологии. Плюс возобновляемая энергетика, она растёт на глазах, и её процент тоже растёт очень существенно, и это огромный плюс. Вот мой учитель, академик Мохов Игорь Иванович, который ушёл от нас год назад, скончался, говорил, что если бы глобального потепления не было, его надо было бы выдумать. Потому что это дало такой сильный толчок именно к более разумному, рациональному использованию энергии — как в плане потребления, так и в плане её выработки, что это был большой импульс для прогресса общечеловеческого. 

А. СОЛОВЬЁВА: Если вот так немножко поспекулировать, как может глобальное потепление на российских регионах сказаться сейчас? Ну вот как слушательница предположила, что в Якутии там бананы будут рвать с дерева.

В. СЕМЁНОВ: Вот последствия глобального потепления, о чём тоже вот климатологи… у нас часто эта тема возникает, мы постоянно говорим в России, в мире, но в России прежде всего оно имеет как положительный, так и отрицательный знак. Могут быть положительные последствия и отрицательные последствия. И часто в одних и тех же регионах они идут рука об руку — и положительные, и отрицательные. Будет расти температура, с одной стороны. Это в северных регионах, наверное, вообще в целом, у нас население живёт в условиях холодового стресса, мы мёрзнем в основном, да, а не греемся.

А. СОЛОВЬЁВА: К сожалению, да.

В. СЕМЁНОВ: Я работал довольно продолжительное время с Леннартом Бенгтссоном, директором Института Макса Планка в Германии. До этого он был директором Европейской службы прогнозов, главный европейский прогнозист. Он такой не скептик, но вот он тогда, когда началась эта волна алармистского глобального потепления, он такой анекдот приводил, шведский анекдот, что бабушка шведская, значит, померла и попадает к апостолу Петру. Ну и говорят: «Нет, бабушка, грешила, пойдёшь в ад». Она: «Ад? А что там будет?» — «Будут тебя жарить в огне, будешь сидеть в огне». Говорит она: «О, наконец-то я согреюсь». 

То есть в Швеции все привыкли мёрзнуть, но тут наконец-то согреться.

А. СОЛОВЬЁВА: А вот, кстати, к этому анекдоту: у них же вообще поверье, у скандинавов, что как раз ад выглядит немножко по-другому, у них это вечная мерзлота на самом деле, потому что они мёрзнут.

В. СЕМЁНОВ:   Ну вот да, холодовой стресс, так называемый, да. Поэтому станет теплее — меньше холодовой стресс в целом, с одной стороны. С другой стороны, проблема южных регионов. Мы делали статью по Крыму конкретно и всего Черноморского побережья, и Краснодарский край, Ставропольский — там летом теплеет быстрее, чем зимой. Там и так жарко, да, а летом будет теплеть быстрее, чем зимой. И вот в Крыму получается, что к концу века будет 60-70 дней таких же жарких, как сейчас самые жаркие пять дней, да. А севернее, в средних широтах и севернее, там, наоборот, зимой теплеет быстрее, чем летом, и это как бы хорошо — это сглаживает сезонный контраст температурный. Ну и в целом, конечно, лучше, когда зимой потеплее.

А. СОЛОВЬЁВА: Но вот эти южные регионы брать, если там вот так сильно потеплеет, соответственно, и море же нагреется тоже сильнее, оно будет нагреваться сильнее.

В. СЕМЁНОВ: Море нагреется сильнее, уже нагрелось с 80-х годов на два градуса Чёрное море. Соответственно, можно экстраполировать, что лет через 30 ещё на два градуса нагреется.

А. СОЛОВЬЁВА: Соответственно, это же меняет вообще флору, фауну, то есть меняется всё.

В. СЕМЁНОВ: Всё меняется, да. Флора, фауна, так сказать, умеет тоже приспосабливаться, как и человек, ко всему. Поэтому что-то там отомрёт, что-то появится. Нет, безусловно, проблема климатических изменений, как говорят: да что там градус, два, господи. В истории Земли и на 20 градусов температура менялась, даже в обозримом прошлом. Вот в период голоцена, когда закончился последний ледниковый период, то что градусов на восемь температура изменилась, ну и что, как бы сохранилась и флора, и фауна. Ничего страшного. Проблема в том, что эти изменения происходят очень быстро. Если вот эти изменения во время голоцена происходили со скоростью градус на тысячу лет, даже на две тысячи лет, то сейчас градус на сто лет, то есть в двадцать раз быстрее. И вот эта скорость опасна, в том числе и для человека. То есть мы видим, что уже строительные нормы 50-летней давности не соответствуют тому климату, тем аномалиям, которые начинают уже часто выскакивать за эти нормы. Это создаёт опасность. Человек настолько создал уже сложную и хрупкую инфраструктуру, что она очень чувствительна к этим изменениям. С одной стороны, это позволяет человеку хорошо защищаться от воздействия климата — это и кондиционирование, разнообразный транспорт, архитектурные решения. А с другой стороны, мы видим эти все провода, которые в любой момент могут обвиснуть или разорваться, железные дороги, магистрали, по которым мы хотим ездить всё быстрее и быстрее, а, соответственно, небольшие изменения условий, искривление рельс, ещё какие-то, гололёд — мгновенно создаёт огромные проблемы для всего этого. Поэтому вот эта борьба, наши способности противостоять природе и подверженность, уязвимость от природных воздействий, они идут параллельно, и это как борьба щита и меча. Нужно, так сказать, с двух сторон ко всему этому подходить.

А. СОЛОВЬЁВА: Владимир Анатольевич, наденьте, пожалуйста, наушники, потому что у нас звонят слушатели, упорно вот хотят с нами пообщаться. Нет, сорвался. Другого возьмём слушателя. Сергей, здравствуйте, 

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Сергей Алексеевич. Владимир Анатольевич, не впадая в конспирологию, есть ли какие-то признаки о сознательном вмешательстве человека в климатические явления? Имею в виду использовать это вмешательство в своих каких-то корыстных и даже агрессивных планах. Спасибо.

А. СОЛОВЬЁВА: Спасибо.

В. СЕМЁНОВ: Этот вопрос часто поднимался и поднимается. Но именно если говорить о погоде, то энергетика атмосферных движений, синоптических, погодных настолько сильна, что в настоящее время воздействовать на неё практически невозможно. Можно воздействовать на осадки, вызывая искусственно осадки, условно, как говорится, разгоняя облака, но это возможно делать на очень ограниченных территориях. Можно пытаться воздействовать на климат, меняя граничные условия на нижней границе атмосферы, например, меняя форму растительности, заменяя лес на песок. Но для эффективного воздействия на глобальный климат и даже на региональный масштаб таких воздействий должен измеряться миллионами квадратных километров. Опять же, в настоящее время такое невозможно. Есть прожекты, то есть были прожекты, например, закрыть Берингов пролив. И, действительно, это могло привести к региональным изменениям климата. Но, опять же, мы даже это моделировать пытались, не таким сильным. То есть всё-таки поменять пока климат и погоду человек не в состоянии, за исключением роста парниковых газов, то есть изменения состава атмосферы, который действительно грандиозен из-за человеческого воздействия. У нас концентрация углекислого газа за последние сто лет выросла более чем наполовину, и это огромное для атмосферы изменение и встряска нашей климатической системы. 

А. СОЛОВЬЁВА: А знаете, тут из последнего интересное предложение: международная группа учёных выступила с предложением постепенного сокращения численности населения Земли до четырёх миллиардов человек ради спасения ресурсов планеты. Собственно, всё в этом же ключе. Как вы считаете, для климата это, я понимаю, такой общий вопрос: имеет ли значение численность населения? Влияет ли это тоже на какое-то глобальное потепление?

В. СЕМЁНОВ: Формально, конечно, влияет: чем больше людей, тем больше они потребляют энергии, тем, соответственно, больше будет выбросов. Но ставить так вопрос — это просто аморально.

А. СОЛОВЬЁВА: Нет, нет, они поясняют, что, конечно, не с помощью геноцида, не дай бог. Естественно, как вот в Китае регулировали рождаемость, ну примерно вот таким же способом.

В. СЕМЁНОВ: Понятно, да. На самом деле вот тот путь, если встать на перевод экономики на возобновляемые источники энергии, что, в целом, естественно, непросто, с одной стороны, но, с другой стороны, это наша единственная перспектива, ведь если не через 50, то через сто лет нефти, условно говоря, не будет. Это исчерпаемый ресурс. Мы не можем постоянно, так сказать, жить сжиганием нефти, газа, угля, потому что она уже дорожает.

А. СОЛОВЬЁВА: Термоядерный реактор вот как раз создают.

В. СЕМЁНОВ: Вот, не только зануляем атомной энергетикой. Термоядерная — гораздо более эффективная, продуктивная. Вот по этому пути, по совершенствованию науки, технологии человечество должно идти. Солнечная энергия — это же прекрасно, просто получать энергию от солнца. И Китай на этом направлении продвинулся очень далеко и двигается дальше. Поэтому вот этот стимул, который дало изменение климата, я надеюсь, он будет положительным для истории развития человечества и поможет ему быстрее перейти на действительно чистую энергетику, на высокотехнологичную энергетику, такую как атомная, дай бог, ещё и термоядерная, которая гораздо более энергетическая. И проблем с численностью населения не будет, потому что проблем с продовольствием никаких нет. Новые технологии могут обеспечить и сто миллиардов людей на территории Земли пищей, вопрос только в энергии. И я думаю, что этот вопрос решится, и отнюдь не путём сокращения населения.

А. СОЛОВЬЁВА: Мы очень надеемся, потому что пишет уже слушательница Татьяна: «Не надо противостоять природе, мы часть природы, а человечеству нужно найти такой образ существования, чтобы не вредить природе, иначе природа уничтожит нас как вирус». Просто тут в скорости принимаемых решений, насколько кто первый успеет: либо какая-то произойдёт глобальная катастрофа, либо мы всё-таки успеем как-то её предотвратить. 

В. СЕМЁНОВ: Вообще это вопрос, конечно, философский, в том числе изменение климата, потому что впервые в истории Земли человек оказался способным влиять на климат. Этого никогда не было, настолько незначительным был его вклад. Это во-первых. Во-вторых, у человека, как мы видим, есть возможность регулировать этот процесс. Но сложность в плане политики и экономики в том, что эффект от принятых решений в области климата будет заметен через 30 лет и далее, 30-50 лет, а этот временной промежуток гораздо больше, чем, скажем так, время жизни, условно, человека в политике, время жизни правительства в политике и так далее. То есть люди должны принять решения ответственно, которые окажут воздействие, возможно, даже не на их детей, а на их внуков. И насколько человечество окажется сознательным, чтобы, полагаясь на науку, принять такие решения и воплотить их в жизнь — вот это вопрос глобальный, философский и даже метафизический.

А. СОЛОВЬЁВА: Да. Мы не можем обойтись без искусственного интеллекта. Вот слушатель Дмитрий пишет: «Искусственный интеллект и нейросети вы используете в своей работе?»

В. СЕМЁНОВ: Мы их используем, конечно, используем как для диагностики происходящих изменений, потому что они действительно помогают. Фактически это те же статистические модели, но только учитывающие нелинейности и так далее. Более часто слышу вопрос, почему нельзя использовать искусственный интеллект для прогноза погоды. И вот эта сфера сейчас очень интенсивно развивается, действительно, и мы видим, что в каких-то областях она приближается к гидродинамическому прогнозу погоды, который делают гидрометцентры стран. А иногда они утверждают, что и превосходит. Но вот при ближайшем рассмотрении всё-таки оказывается, что не превосходит, в лучшем случае приближается. И искусственный интеллект никто не отрицает в нашей области. И я думаю, будущее именно в симбиозе гидродинамического прогноза и искусственного интеллекта. Хотя вот отмечу, что, конечно, есть теоретические физически обоснованные лимиты предсказуемости атмосферных движений, атмосферной циркуляции, погоды, которую никак не преодолеешь — ни искусственным, ни гениальным, ни Нострадамусом. Это физика.

А. СОЛОВЬЁВА: 73-73-948 — телефона прямого эфира. Здравствуйте, Андрей.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Значит, доктор геолого-минералогических наук Владимир Поливанов сказал, что 95% парниковых газов — это водяной пар, и только 5% приходится на CO₂ и другие газы. Второе. Термиты — в одном из фильмов было сказано — производят углекислого газа в несколько раз больше, чем вся промышленность Земли. И про вулканы говорили то же самое, что их выбросы дают в несколько раз больше CO₂, чем промышленность Земли. 

А. СОЛОВЬЁВА: А вопрос в чём состоит? 

СЛУШАТЕЛЬ: Это так или не так?

А. СОЛОВЬЁВА: То есть виноват всё-таки не человек, я так понимаю, следует из этого вопроса?

В. СЕМЁНОВ: Конечно, водяной пар — это главный парниковый газ в атмосфере Земли. Это всем известно со школьной скамьи. Но дело в том, что количество парникового газа в атмосферном воздухе зависит от температуры. Чем больше температура, при росте температуры на градус на 7% увеличится количество водяного пара. То есть это функция температуры. А вот углекислый газ содержится в атмосфере независимо от температуры. Поэтому водяной пар является как бы усилителем парникового эффекта, связанного с углекислым газом, с теми изменениями. Хотя главный парниковый эффект, естественно, создаёт водяной пар. Это физика климатологии, здесь это всё всем давно известно. И то, что водяного пара больше, чем углекислого газа, не означает, что рост концентрации углекислого газа не приводит или является не главным движителем изменения климата последних ста лет. 

Что касается вулканов, давно сделана оценка. Вулканологи всё это прекрасно считают, знают, что все вулканы на нашей планете выбрасывают в течение года примерно в 60 раз меньше углекислого газа, чем антропогенная деятельность. Это всё посчитано. 

А. СОЛОВЬЁВА: Чем человек.

В. СЕМЁНОВ: Даже если мегавулкан случится, будет не в 60, а в 20 раз. 

Что касается термитов, мне кажется, это какое-то смешное утверждение. Вот, собственно, всё, что я могу сказать. 

А. СОЛОВЬЁВА: Мы, собственно, надеемся на лучшее, да? Надеемся на то, что хватит у человечества ума по крайней мере, грубо говоря, не вырыть себе могилу с помощью своей деятельности. 

В. СЕМЁНОВ: Правильно, надеемся на лучшее, готовимся к худшему.

А. СОЛОВЬЁВА: Собственно, на этой ноте мы завершаем сегодня эфир. Академик Российской академии наук, директор Института физики атмосферы Владимир Семёнов был у нас сегодня в программе «Умные парни». Спасибо вам большое, Владимир Анатольевич. 

С вами была Анна Соловьёва. Всем пока.