С.ДОРЕНКО: 8 часов 40 минут. Четверг, 5 марта. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Анастасия Оношко — ведущая этой программы.

А.ОНОШКО: И Сергей Доренко.

С.ДОРЕНКО: Настя, я смотрю на новости, новости, в основном старые жуются – начало недели и конец прошлой недели. У меня возник вопрос: вот если бы Сталин был жив сейчас, правил бы Россией, тебя бы убили или нет?

А.ОНОШКО: Да, конечно, наверное, да. Хотя я достаточный конформист, мне бы пришлось личину на себя накрывать, я бы ходила, маршировала и на кухне бы гундела.

С.ДОРЕНКО: Ну, так гундела, с усмешкой, ты же иронист?

А.ОНОШКО: Я абсолютный иронист. В застенках Лубянки я бы точно также пыталась найти общий язык со следователями, говоря «ну, мы же все с вами понимаем, ну, что»? А если бы встретился настоящий идейный, я бы его считала за идиота, и дальше наш бы разговор кончился бы моей смертью скорее всего, я думаю.

С.ДОРЕНКО: Ты бы все равно не скрыла до конца, у тебя все равно какое-то презрение.

А.ОНОШКО: Я не готова никого убивать за идеи, а меня могут убить вполне, мне кажется, да.

С.ДОРЕНКО: Если бы Сталин был жив, я думаю, если бы Сталин правил Россией, при том при всем, что я очень понимаю, что вина лежит не только на этом, а на русском, на советском обществе того времени… Я абсолютно убежден, что Сталин с ужасом смотрел на десятки миллионов…Как остановить? Он умел пользоваться тем, что происходило, но он с ужасом смотрел на десятки миллионов идиотов, которые писали друг на друга доносы. Как ты думаешь, ведь это увлекало людей. Людей увлекал тоталитаризм сам по себе, он им нравился.

А.ОНОШКО: Не знаю, не знаю. Вы, думаете, пройтись по КНДР сейчас, с увлечением смотрят, как люди пишут доносы.

С.ДОРЕНКО: А я знаю. Всего 70 лет прошло с отмены крепостного права, как мы очень хорошо знаем, Столыпин еще ставил задачу — сломить, сломать, искорежить крестьянскую общину, потому что она оставалась, даже после отмены крепостного права Столыпин пытался разрушить крестьянскую общину и общинность вот эту русскую, он выселял массово людей и так далее в Сибирь и на Дальний Восток. Сталин приходит еще к русским, которые полны стремления к общинности, к общинной справедливости, в сущности к патерналистскому крепостному праву, которое отменено совсем недавно. Я думаю, что он с изумлением смотрел на стремление русских к общинности и убивать друг друга, я думаю, что его это удивляло.

А.ОНОШКО: Вы думаете тут к русским…

С.ДОРЕНКО: Давай говорить о советских, хорошо, стремление советских убивать друг друга, я думаю, у Сталина вызывало жгучее любопытство, презрение.

А.ОНОШКО: Как же? Это же был метод!

С.ДОРЕНКО: Конечно, он этим пользовался.

А.ОНОШКО: Конечно, это был метод.

С.ДОРЕНКО: Стремились к этому люди. Понимаешь? Если, например, Сталин вместо Рузвельта, а Рузвельт вместо Сталина, Сталин правил бы Америкой, ты думаешь что было бы? Мне интересно, я не знаю.

А.ОНОШКО: Я думаю, что природа людей одинакова абсолютно, везде. Плюс-минус, понятно, с оговорками, но нет.

С.ДОРЕНКО: Нет.

А.ОНОШКО: Получается тогда превосходство одной нации над другой?

С.ДОРЕНКО: Нет, не превосходство. Есть особенности.

А.ОНОШКО: Какие?

С.ДОРЕНКО: Например, существующий де-факто и возникающий мгновенно горизонтальный тоталитаризм американцев, о чем я много раз говорил, когда американцы приходят и садятся где-то на землю, у них возникает абсолютно тоталитарная культура взаимодействия горизонтальная. Она возникает мгновенно, ничем извне не спровоцированная. Потому что она возникает в разных Штатах одинаково, она возникает в Техасе, где полно бандитов (мексиканских, североамериканских бандитов), она все равно возникает мгновенно тоталитарность, когда люди обязаны там ходить в церковь на собрания, все свои дела обсуждать, безусловно, обязательно делиться проблемами и так далее. Это в Техасе. И точно также в Миссури. И точно также это описывает Марк Твен в произведениях и так далее. То есть везде возникает тоталитаризм — ты обязан делать то-то и то-то. Русские в этом смысле гораздо свободнее, свободнее по духу, но в то же время они привержены патернализму скорее, чем горизонтальному тоталитаризму. Нации разные в силу культурных особенностей, в силу культурной традиции.

А.ОНОШКО: Американцев же не существует как нации, не существовало, и до сих пор с трудом можно их назвать существующей нацией, правда?

С.ДОРЕНКО: Я без труда называю их нацией.

А.ОНОШКО: Вы имеете в виду белую часть, наследников Англии, Ирландии, Шотландии?

С.ДОРЕНКО: Нет, нет. Я без труда называю их нацией абсолютно всех.

А.ОНОШКО: Мексиканцев и африканцев.

С.ДОРЕНКО: У черного жителя какого-нибудь Лос-Анджелеса больше общности с жителем Нью-Хэмпшира, чем с русским, конечно. Они безошибочно точно американцы. Мы увели разговор, незаметно подменила разговор. Ты сейчас про Америку что ли говоришь? Мы же говорим о Сталине.

А.ОНОШКО: Мы говорим о людях.

С.ДОРЕНКО: Я задал вопрос: если бы Сталин сегодня правил Россией, тебя бы убили или нет? Ты незаметно увела меня к черному из Лос-Анджелеса, и хочешь теперь, чтобы он позвонил. Но мы же не говорим на эту тему, тема другая, если ты заметила.

А.ОНОШКО: Почему? Сталин для черного.

С.ДОРЕНКО: Тема совершенно другая. Я спрашиваю: если бы Сталин сейчас правил Россией, тебя бы убили?

А.ОНОШКО: Я думаю, конечно, да. Я бы сидела, мотала срок где-нибудь на Колыме точно, и иронизировала бы над этим.

С.ДОРЕНКО: Я же об этом спрашиваю. Разреши мне, пожалуйста, проголосовать на эту тему. Если бы Сталин правил сейчас Россией, вас бы убили? Три варианта. Первый: вас бы убили. Второй: вы бы убивали. Третий: вы мирно и счастливо жили бы.

А.ОНОШКО: Это слишком размывает. Давайте два: вы или вас?

С.ДОРЕНКО: Если бы Сталин правил Россией сегодня, сегодня день памяти выдающегося вождя и все на свете, вас бы убили? Да, 134-21-35. Вы бы убивали, 134-21-36. Если бы Сталин сегодня правил Россией… Президент Российской Федерации Иосиф Виссарионович Сталин! Читает послание. У Иосифа Виссарионовича Сталина 16 апреля прямая линия была бы на телеканале. Нас спрашивают: почему киевская хунта подобным образом ведет себя как мерзавцы? «Отвечаю» он бы сказал. Серьезный и так далее. Если бы Сталин сегодня правил Россией, вас бы убили, 134-21-35. Вы бы убивали, 134-21-36.

А.ОНОШКО: А вы?

С.ДОРЕНКО: Меня бы убили точно, потому что я не могу сдержать иронию, а мне кажется, в тоталитарном обществе ирония запрещена.

А.ОНОШКО: В какой-то момент вы бы прыснули, да?

С.ДОРЕНКО: Абсолютно. В тоталитарном обществе надо иметь серьезное лицо и радоваться, ну, как-то в унисон, хохотать в унисон.

А.ОНОШКО: Убежденность еще внутренняя.

С.ДОРЕНКО: Я бы где-то разлил яд, яду подпрыснул бы, и меня сдали бы по легкому и все. Я думаю так. Если бы Сталин сейчас правил Россией, вас бы убили, 134-21-35. Вы бы убивали, 134-21-36. Я обрадую вас результатами голосования. Если бы Сталин сегодня правил Россией, вас бы убили — голосуют так 57 процентов пока. Но голосование продолжается. Вы бы убивали — 43 процента. Интересная раскладка у нас по голосам. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Юрий Николаевич.

С.ДОРЕНКО: Юрий Николаевич, вы бы как, вы бы где?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: При товарище Сталине в семьях отца и матери было 15 человек у меня. Два деда погибли на войне, все остальные были живы. А при товарище Путине три двоюродных брата умерли, не дожив до пятидесяти лет. Что касается убивал бы я или нет, я воевал бы со скверной. И тут 50 на 50 — либо погиб бы, как мои деды, либо выжил как отец и его брат. Спасибо.

С.ДОРЕНКО: Спасибо Юрий Николаевич.

А.ОНОШКО: Юрий Николаевич захвачен, по-моему, великой Победой и совершенно не может думать ни о чем другом.

С.ДОРЕНКО: Великой победой под знаменами Сталина, абсолютно верно.

А.ОНОШКО: Почему знаменами Сталина?

С.ДОРЕНКО: Потому что Сталин олицетворял вообще все. Пойми ты, в патерналистской нации, патерналистски мыслящей нации…

А.ОНОШКО: А это не мифы, что мы сейчас говорим, это правда так было или все-таки это…? Условно говоря, Путин сейчас президент, да?

С.ДОРЕНКО: Интересно, кстати говоря. Потом, через 50 лет кто-нибудь будет об эпохе Путина судить по «Дню опричника» Владимира Сорокина и скажут: вот же были зверства, вот же как было.

А.ОНОШКО: Под знаменами, хотя никаких знамен нет, все за себя копаются.

С.ДОРЕНКО: Может их и не было? Если бы Сталин сейчас был президентом России, вас бы убили? 134-21-35. Вы бы убивали, 134-21-36. У меня сейчас 56 на 44. Здравствуйте. Вас бы убили или вы бы убивали?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Вы говорите про яд, который вы не можете сдержать. Я хочу вам задать вопрос. … не сдержали бы я, например, цитируя Путина в прямом эфире, что бы с вами было?

С.ДОРЕНКО: Вы как следователь спрашиваете меня?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Просто я говорю о том, что времена-то не поменялись.

С.ДОРЕНКО: Как бы я сдержал я, если бы я интервьюировал Путина? Я интервьюировал Путина очень часто.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я смотрел когда-то интервью Путина ваше ранее, еще в 1999 году, очень-очень аккуратно и уважительно говорили… Если бы интервьюировали Сталина, и было бы все с вами хорошо.

С.ДОРЕНКО: Вы знаете в чем дело? Все-таки я довольно пылко в 1999 году защищал позицию русской армии. И надо отдать должное, Путин тоже. И мы тут совпадали. Вы думаете, я совпал бы со Сталиным?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Обязательно.

С.ДОРЕНКО: Но потом бы я сострил по поводу Якунина какого-нибудь сталинского, и меня бы упаковали, нет?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Не знаю, не знаю. Может быть наоборот — провели бы расследование где-нибудь…

С.ДОРЕНКО: Его бы упаковали! Ха-ха-ха!

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. А сейчас никак.

С.ДОРЕНКО: Ха-ха-ха! Спасибо. Интересная точка зрения. Я останавливаю это голосование теперь, когда у меня полтысячи человек. 54 процента говорят, что их бы убили, если бы Сталин сегодня правил Россией. А 46 процентов говорят, что они бы убивали. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я считаю, вообще бы никого бы не убили. Согласитесь, если мы вернемся к Путину, то Путин 2001 и Путин 2015 это абсолютно разные президенты по стилю управления и так далее, да?

С.ДОРЕНКО: Подождите. Позвольте мне задуматься. А в чем вы видите отличие?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Хотя бы по силе, по авторитету. Тогда еще был Касьянов, которого он не мог убрать.

С.ДОРЕНКО: А почему он не мог? Как раз очень даже. Нет, элементарно мог, просто ему нравился Касьянов как работник.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я даже не так скажу. Сталин, вы рассматриваете, в принципе, 1936, 1937 год. Но ему предшествовали практически 10 лет подготовки, это борьба с Зиновьевым, Каменевым…

С.ДОРЕНКО: Со всей партией большевиков.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Если бы сейчас Сталин бы стал президентом России, в ближайшие два-три года мы бы вообще разницы бы не заметили, началась бы аппаратная борьба, в которой Сталин был великий дока, да? В стране всех потенциальных сильных конкурентов… В принципе, то же самое, что Путин делал. А потом уже бы началась охота на ведьм. Кстати, он же устранял как шпионов…. Шпионы, шпионы, шпиономания, а дальше уже люди, веря, что страна наводнена шпионами, начинают уже друг на друга писать «он по-моему, шпион, раз он позволяет против товарища Сталина что-то говорить».

С.ДОРЕНКО: При том, что я принимаю ваши правила игры, я тем не менее хотел бы сказать, что Сталин начинал в гораздо более сложной ситуации, в смысле вычленения собственного лидерства. Потому что он, конечно, был… Кто он был? Он был секретарь, а лидеры настоящие, блистательные лидеры не были подобно каким-нибудь олигархам 2001 года, нет, они были более значительными.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я с вами согласен. Но тут роль Сталина тоже, человек в ЦК ходил, по-моему их шесть человек было всего-то по большому счету.

С.ДОРЕНКО: Спасибо. Я понял вашу идею, что сначала ничего бы не изменилось. Если бы Сталин сегодня правил Россией, был бы президентом Российской Федерации, Иосиф Виссарионович Сталин, вас бы убили, считают 54 процента наших слушателей. Вы бы убивали — 46 процентов. Здравствуйте. Вы бы убивали или вас бы убили?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Скорее, меня бы убили.

С.ДОРЕНКО: Вот такое ощущение, что мы бы проронили какое-то неловкое словцо.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я хотел бы задать вопрос немного о другом. Обсуждаем сейчас день смерти Сталина.

С.ДОРЕНКО: Я шел на программу и подумал, что меня бы, наверное, грохнули, вот мне кажется.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я, например, как один из представителей пострадавшей нации, скорее всего бы меня грохнули. Мне бы хотелось другой вопрос задать. А как вы думаете, как бы Сталин сейчас, на данный момент, повел бы свой вопрос национальный?

С.ДОРЕНКО: У него было две большие как бы стадии, если мы обратимся к истории. Он в какой-то момент начинает восстанавливать Русскую православную церковь и говорит о благодарности русским, конкретно русским. А до этого он вооружен абсолютно классистской риторикой, то есть рабочий класс, интернационал, международный интернационал, вот это. То есть у него как бы две, у него есть национальная ипостась, когда он переходит на позицию русских и Православной церкви; и есть у него интернациональная ипостась. Вот в какой бы он был бы сегодня, мы не знаем. Но я думаю, прессовал бы всех под Москву, потому что его основная сущность была этатизм и всех прессовать под Москву. А? Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте.

С.ДОРЕНКО: Если бы сегодня Сталин был президентом России, вас бы убили, или вы бы убивали?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ни то и ни другое, потому что я считаю, что такая фигура, как Сталин, она не может быть. Сталин не мог бы править Россией в нынешней, которую мы сейчас имеем.

С.ДОРЕНКО: Почему?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Потому что такая фигура как Сталин может прийти к руководству и стать во главе государства только после великого потрясения.

С.ДОРЕНКО: У нас потрясения все время какие-то есть.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: … война. Нет, нет, нет.

С.ДОРЕНКО: Это не то, да?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет. Такой фигуры просто бы не появилось еще.

С.ДОРЕНКО: Я понимаю. То есть вы считаете, что потрясение слишком незначительное, мы стали мещанами какими-то, погрязшими в быте?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Для того чтобы такая фигура как Сталин появилась, нужно для начала, чтобы прошла революция, прошла война, которая бы разрушила полностью страну, гражданская война.

С.ДОРЕНКО: То есть большое военное поражение, плюс всеобщее обнищание, плюс тиф? Тиф тоже нужен и испанка? То есть нужно, чтобы побольше всего было? А сейчас люди абсолютно несчастны, они маются, какой выбрать мобильный телефон. Или вот Сергей из Одинцова пишет: «Все-таки лучше X6 купить или X4?». Нет, Сталин в такие времена не появляется. Сергей из Одинцова, берите X4, сейчас расскажу.

Надо брать маленькие BMW, а не большие, потому что все большие BMW нуждаются в 5-литровом (4,4 на самом деле) двигателе. Если ты берешь большой тяжелый BMW, то ты обязан попросту взять для него тяжелый движок. На трех литрах не будешь катать X6. А вот три литра прекрасно годятся для «трешек», для X3, для X4.

А.ОНОШКО: А для Citroen в центре «Пикассо» берите 1,4.

С.ДОРЕНКО: И грузите их канистрами с бензином, и отправляйте в ближайший кювет. Спички выдаются уже по месту, как приезжаешь. Я исхожу из этого, что «трешка» X3, X4, «копейка» все можно как-то до трех литров… 1М «копейка», есть такая, ее не производят уже, но 1М есть, прекрасная, на очень хорошем двигателе. Это все можно до трех литров, три, три с половиной, а дальше надо брать модификацию 4,4 движок, уже дороговато.

(в движении)

(новости)

С.ДОРЕНКО: 9 часов 7 минут. Четверг, 5 марта. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Анастасия Оношко — ведущая этой программы.

А.ОНОШКО: И Сергей Доренко.

С.ДОРЕНКО: «Меня бы не убили. Олигархи — воры. Чиновники сидели бы в тюрьме», — уверена Татьяна. «В Московской области третий день зависла компьютерная база ГАИ. Не могу получить права. Блин, достали».

А.ОНОШКО: Про то, что Россия в числе беднейших стран мира, видели эту новость? Кононенко про это пишет.

С.ДОРЕНКО: Кононенко, между прочим, только что мне написал интересное очень сообщение. Кононенко написал, что очень трудно ему голосовать, потому что всех убийц убили тоже. «Непонятно как отвечать. Убили почти всех, кто убивал сам. То есть “я бы убивал” равняется “меня бы убили”». Да, действительно при Сталине всех чистильщиков убивали тоже. То есть были люди, которые занимались чисткой, физическим устранением…

А.ОНОШКО: Море крови, короче. Нужно ли сегодня или нет?

С.ДОРЕНКО: Надо сказать, что вот этих чистильщиков обязательно потом тоже убивали.

А.ОНОШКО: Как в настоящем криминальном мире, киллера надо убрать.

С.ДОРЕНКО: Что ты еще говорила?

А.ОНОШКО: Я про вот этот рейтинг с беднейшими странами.

С.ДОРЕНКО: «Хватит клеветать на Сталина». Кто на него клевещет? Мы мечтательно говорим о том, что он убил бы нас, мечтательно, да?

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: Может быть даже с восторгом каким-то, правда же?

А.ОНОШКО: С предвкушением я бы сказала.

С.ДОРЕНКО: Мы как раз говорим об этом с огромным уважением, мечтательно и с восхищением. Почему все звонят? Все хотят обсуждать Сталина?

А.ОНОШКО: Конечно. Это не отболело еще. Давайте возраст средний обсуждающих Сталина? Почему не отболело? Потому что еще не вымерли все те, кто его помнит. В детстве кто плакал, идя в школу после новости о том…?

С.ДОРЕНКО: Да никто не плакал.

А.ОНОШКО: Моя мама когда шла в школу в тот день, когда утром сообщили, что умер Иосиф Виссарионович, она не могла слезы сдержать, потому что непонятно было, как мы дальше все. Она в первый, второй класс шла, поздний ребенок, она с 1941 года рождения. При том что была обычная семья, никакого не было патриотического надрыва, надлома, то есть учительница в школе, папа без вести пропавший на войне, а дедушка с бабушкой познакомились в лагере поселения, соответственно, были осуждены. Потом, правда, амнистированы, но это уже как бы не очень считалось. И вот моя мама, родившаяся в такой семье сложной судьбы социальной, она плакала. Я думаю, что они все и хотят обсуждать «вот нет на вас Сталина, порядок бы навел, олигархов бы всех посадил, а все бы хорошие остались».

С.ДОРЕНКО: Нам не дадут соскочить с темы. Ты видишь, сколько людей звонят.

А.ОНОШКО: Давайте обсудим.

С.ДОРЕНКО: Хорошо, мы идем, видите, в рамках демократии и плюрализма я бы даже сказал, и потакания всяческого вам, мы не меняем тему. Пожалуйста, прошу вас. Если бы Сталин был сегодня президентом Российской Федерации, вас бы убили, сказали 54 процента наших слушателей. Вы бы убивали — 46 процентов. А вы? Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я считаю ни то, ни другое. Все-таки неправильно, мне кажется, поставлен вопрос.

С.ДОРЕНКО: А вы поставьте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я считаю, что ни то и ни другое. Потому что во времена Сталина все-таки, при его правлении, страна многого добилась, многое поимела.

С.ДОРЕНКО: Вот «поимела» плохой глагол.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Даже сейчас, грубо говоря, вы бы в какой хотели бы жить квартире? Я думаю в «сталинке»?

С.ДОРЕНКО: Да. Вы неожиданно попали в точку.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И как? Во времена правления после него или до? Никто бы не хотел жить в «хрущевке», допустим.

С.ДОРЕНКО: Да.

А.ОНОШКО: Стоп! Ошибка в рассуждениях.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Во время своей жизни, после своей смерти мы до сих пор не можем…

А.ОНОШКО: Конечно, все хотят жить в «сталинках», а огромное количество людей при Сталине и при «сталинках» жили знаете где? В бараках. И «хрущевки» были решением проблемы бараков. А вы хотели бы жить в бараке или в «хрущевке», давайте такой выбор поставим. Кто? Единицы жили в этих «сталинках».

С.ДОРЕНКО: Я должен сказать, что я слово «дранка» (это такие деревянные штучки накрест делались и обмазывались какой-то там глиной) узнал именно…

А.ОНОШКО: Их на крышу клали, да?

С.ДОРЕНКО: Я в Комсомольск-на-Амуре приехал, там дома строили из дранки.

А.ОНОШКО: А Новгородской области крыши из дранки делали.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Если вы сравниваете такими материями, так давайте вспомним, как в это время жила Англия великая знаменитая.

С.ДОРЕНКО: Да вообще не про это. Я просто говорю, что вы говорите по «сталинки», как будто бы советский народ жил в «сталинках». Но это неправда. Помните фильм «У Покровских ворот»? Ведь в «сталинке» живет только одна семья, которая высокопоставленная. Помните? Это не то.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Согласен.

С.ДОРЕНКО: Не все жили в «сталинках».

А.ОНОШКО: В основном жили в бараках по большому счету. И «хрущевки» были прекрасным решением.

С.ДОРЕНКО: Сегодня, кстати говоря, по-настоящему богатые люди не хотят жить в «сталинке». Я-то хочу жить в «сталинке». Знаешь почему я хочу жить в «сталинке»?

А.ОНОШКО: Если вам разрешат стенку там передвинуть.

С.ДОРЕНКО: Ну, конечно. Все состоит из коридоров, да.

А.ОНОШКО: И узкие комнаты.

С.ДОРЕНКО: Я хотел бы жить в «сталинке», потому что мне хочется заимствовать никогда не имевшегося у меня прошлого. Я хотел бы перепорошить прошлое, прошлое семьи, как будто это вот я наследую…

А.ОНОШКО: Вас такие вещи волнуют?

С.ДОРЕНКО: Меня такие вещи волнуют. Потому что есть некое невероятное московское очарование вот этих «сталинок», настоящее большое очарование, большой стиль. И мне хотелось бы как бы перепорошить прошлое. Потому что по-настоящему мои предки жили, бабушка моя умерла в «хрущевке» на улице Юных Ленинцев, 17, недалеко от автовокзала в городе Керчь и так далее. Как бы не в «сталинках», нет. И мне бы хотелось перепорошить прошлое. И все. Потому что я знаю, по-настоящему богатые люди сегодня ни в коем случае не селятся ни в каких «сталинках».

А.ОНОШКО: На Новой Риге.

С.ДОРЕНКО: Они покупают дома вот эти, точечная застройка. То есть строят дома, например, даже сохраняют фасад старый, но внутри строят шикарные квартиры, там, по 150, 180, по 240 метров с подземными гаражами, а фасад старый. Это делают по-настоящему богатые люди. И там, конечно, другая инфраструктура, там другие холлы, другие пространства, которых в «сталинках» нет. 73-73-948. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Владимир. Москва. А если вопрос немножко подправить? Вы хотите ждать, чтобы жить в «сталинке» или сдать кого-нибудь, получить, допустим, через неделю?

С.ДОРЕНКО: Ну, конечно. Еще же были общие кухни очень известные.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы будете знать, кто вас сдал туда или сами кого-нибудь сдадите?

С.ДОРЕНКО: А ведь там дело шло на опережение.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. А у нас уже это начинается. Вы помните, когда после Болотной площади, когда там…все?

С.ДОРЕНКО: Напомните мне.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Собянин до суда уже начал раздавать квартиры этим дебилам… А вдруг они такие, как этот «жемчужный прапорщик»? Просто дубасил себе ходил всех подряд.

С.ДОРЕНКО: Все-таки я не до конца с вами согласен. Я объясню, почему. Дело в том, что там действительно шло состязание (в тридцатые годы) за квартиры, за выселение с общей кухни через доносы. Гигантское состязание шло. То награждение омоновцев квартирами не имеет здесь параллели.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Суда не было еще.

С.ДОРЕНКО: Ну и что?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: … помогать, награждать квартирами после суда.

С.ДОРЕНКО: Была ориентировка, и точно ждали, что митингующие прорвутся через Большой Каменный мост, и поставят около Кремля палаточный городок. ОМОН должен был стоять, и он выстоял.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Были организованы провокации, Нургалиев постарался.

С.ДОРЕНКО: Теперь у вас просто есть какое-то знание или убежденность…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Логика.

С.ДОРЕНКО: Нет.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вот сейчас никто провокаций не делает, выходит народ мирно. Почему никого не посадили, когда дубасили лимоновцев и прочее?

С.ДОРЕНКО: Давайте не уходить от Сталина совсем уж.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Так это одно и то же.

С.ДОРЕНКО: Я так не считаю. Я вижу убежденность, и вы через запятую говорите мне мифы несистемной оппозиции, а я должен как бы выслушивать и кивать что ли получается? А мне зачем это нужно? 73-73-948. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я по поводу Сталина.

С.ДОРЕНКО: Вы бы стреляли или вас бы стреляли?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, про дома сталинские.

С.ДОРЕНКО: Зачем нам дома? Ребят, мы не говорим о домах, мы говорим о режиме сейчас. Не разменивайте тему в пятаки, уходите в деривативы.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Москва. Тимур. Возможно, если бы я открывал рот бы, конечно, меня бы убили. У нас, как известно, победили пролетарии, к слову.

С.ДОРЕНКО: А как же жить с закрытым ртом все время?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: …

С.ДОРЕНКО: Затаиться.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И страна делится на тех, кто убит, и тех, кто убивал.

С.ДОРЕНКО: Но затаиться тяжеловато? Ведь затаиться надо было лет на 10, на 20?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Или уехать из страны, да.

С.ДОРЕНКО: А в то время не уедешь. Это сейчас можно уехать.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Великая Отечественная война. Сколько генофонда…

С.ДОРЕНКО: Зря вы, что уехать. Ведь тогда не так уж прямо уедешь. А как бы вы уехали в то время? Уезжавшие в двадцатые годы поуезжали, потом это все захлопнулось.

А.ОНОШКО: Кажется да.

С.ДОРЕНКО: Не очень-то поуезжаешь. Я чего-то не помню, что прямо человек сидит и говорит: «Эх, я поехал куда-нибудь, поеду я в Австралию. Что-то я подумал, и климат вроде бы позрабористей». А? Нет, такого не было. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте.

С.ДОРЕНКО: Вас бы убили или вы бы убили?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я надеюсь, ни того, ни другого я бы не сделал ни в коем случае. Но мой папа великолепно сидел при Иосифе Виссарионовиче. Вообще для меня это больная тема. Ни одного плохого слова он, также как и я, про Иосифа Виссарионовича сказать не мог, потому что кроме того, что был Иосиф Виссарионович, были еще и старшие лейтенанты и капитаны, майоры. Это же наши отцы, деды и прочее, прочее. Обратите внимание даже на архитектуру, как все монументально и красиво, и что потом началось. Как-то так.

С.ДОРЕНКО: Не знаю. У меня дух критицизма, у меня лично. И мне кажется, что мне было бы очень тяжело. Я уже рассказывал, мой дед праздновал, в пятницу перед 22 июня он «капитана» получил, гвардии капитан 44-й дивизии имени Щорса. Они потом в Уманском котле погибли. Он числится в архивах, еще здесь, московских, старшим лейтенантом, дед мой, а там уже, в самой части они в пятницу, субботу отмечали. Бабуля говорит, в субботу отмечали «капитана», а в воскресенье в ружье и пошел. Вы правы, они жили счастливо, смеялись, любили жен, ничего такого страшного с ними не было. В смысле война началась, но именно из-за режима, из-за Сталина… Они брали Финляндию, они брали потом Польшу.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да мы бы взяли весь мир.

С.ДОРЕНКО: Они брали Польшу, например, город Ровно польский брали. Бабуля тянулась в обозах, в смысле дивизия брала Ровно, Волынь. Я не скажу, что старший лейтенант мой дед сильно хвост прижимал. Наоборот он гордился. Боевого Красного Знамени за Финляндию получил, хорошо себя показал. Там мало кому давали Боевого Красного Знамени, потому что обкакались наши. Ну, 44-я дивизия в частности имени Щорса, гвардейская горно-стрелковая обкакалась по полной программе в Финляндии, за что потом командира дивизии пред строем расстреляли. Прямо перед строем вывели и расстреляли.

Я к тому, что жили люди, жизнь была. Мне кажется, что людей как бы выдвигавшихся, заметных, они все равное делали какое-то суконное лицо, тяжелое лицо, потому что можно было загреметь, притом по доносу. Ну, скажи, было ужасно?

А.ОНОШКО: Да, конечно, ужасно.

С.ДОРЕНКО: Ужасно. «Дух критицизма», — пишет мне Соломон Моисеевич. «На Финляндии чуть не надорвались. А слушатель весь мир собрался брать». «Клоунада шапкозакидательская сколько уже крови унесла», — говорит Макс. Макс, я в частности именно по 44-й дивизии имени Щорса смотрел фотоархивы, и я вам хочу сказать, то, что произошло с этой 44-й дивизией, например, это абсолютно страшно, потому что трупы советских бойцов финны складировали штабелями, как бревна замерзшие. То есть там бесталанность, предательство, паскудство были на такой высоте. Что тут добавить, если командира дивизии потом расстреляли перед строем за то, что он полностью утратил управляемость войсками? Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Вадим Сергеевич.

С.ДОРЕНКО: Вадим Сергеевич, прошу вас, выскажитесь, вас бы застрелили все-таки при Сталине или вы бы?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я думаю, что ни то, ни другое. Дело в том, что я прожил большую часть жизни в этом известном генеральском доме на Соколе. Я встречался со многими генералами. Мне тоже много лет. И вы знаете, ни один генерал, даже попадая под репрессии, не говорил плохое о Сталине.

А.ОНОШКО: Еще бы! Из застенков писали «не думай, Машенька, Коленька, папа очень любит Сталина», это очень известно все.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я несколько раз встречался с…, который последние 5 лет жил там, в нашем доме.

С.ДОРЕНКО: Вадим Сергеевич, я как-то тут недавно разговаривал с заводчицей немецких овчарок. Я ее спросил мимоходом, не купить ли мне помесь с волком. Она меня адресовала к известной литературе, где сказала, что правильно в собаке развит инфантилизм. Если вы ее даже бьете, она все равно лижет вам руки, ну, от породы зависит, конечно, но она должна лизать руки даже побитая. И когда вы говорите о генералах, которые продолжали лизать метафизические какие-то руки Сталина, мне кажется, что это инфантилизм, это особая порода людей. Больше того, чем крепче бьют, тем крепче лижут.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я с вами не согласен. Давайте вспомним историю. Я 50 лет изучал историю государства российского и советского, я по образованию историк. И кто-то из ваших тоже историк. Не было случая, чтобы, приходя и уходя, не накладывал, как вы говорите, плохие вещи на предшественника, вот в чем трагедия нашего государства. Как говорил великий Дайлеран, тот, кто стреляет в свою историю из пистолета, стреляет в будущее из пушки, поэтому мы так плохо живем. Поэтому всегда. Брежнев тоже был плохой.

С.ДОРЕНКО: Я бы не сказал.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну, как же? Официально сказали, что он развалил страну.

С.ДОРЕНКО: Да, ну что вы.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И Хрущев был, и Сталин был плохой. И Ленин был плохой. И Петр Первый палач был. Иван Грозный. Население российское составляло три миллиона при Иване Грозном. После его смерти полтора миллиона было, хотя он расширял территорию государства. Петр Первый, 9 миллионов население было. К двадцать пятому году четверть населения убавилась, но зато Петр Первый великий. Мы неправильно рассматриваем строй. Вот вы говорили про бараки. А вы знаете, что 1800 городов было разрушено и к 1953 году они были все восстановлены? А сегодня не живут в бараках? Вы поезжайте в Подмосковье в военные городки, где офицеры живут с женами в бараках. Что не так?

С.ДОРЕНКО: В пятиэтажках, вы называете бараками?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, не только в пятиэтажках, там еще есть одноэтажные бараки, которые немцы пленные строили.

С.ДОРЕНКО: Наверняка очень теплые?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Теплые, но это же бараки.

С.ДОРЕНКО: Вадим Сергеевич, я с вниманием отношусь к тому, что вы говорите, но вот все-таки вы подумайте над тем, что я сказал про инфантильных собак, которые лижут руки.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Знаете, даже дело не в этом. Вот мой отец от красноармейца до начальника оперативного управления ВВС страны дошел, и он никогда не говорил… Он награжден Орденом Ленина, четыре Красного Знамени, три Отечественной войны, Орден Кутузова первой степени. Он встречался с ним, со Сталиным, и никогда не говорил плохое.

А.ОНОШКО: А если бы на него был бы донос, его бы репрессировали, вы думаете, он бы точно также не говорил плохое?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Он не лез в политику, он был военный. 44 года он прослужил.

С.ДОРЕНКО: Вадим Сергеевич, с огромным вниманием. Спасибо. А у меня нет ни одного ордена.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: У меня тоже нет.

С.ДОРЕНКО: Поэтому я начинаю тихо искать крюк на потолке и где-то веревку. Спасибо.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Если бы не было 1937 года, мы проиграли бы войну.

А.ОНОШКО: Почему?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Потому что когда двадцать второго 1941 года напали на нас, вы знаете, сколько было предателей? Миллионы и миллионы были, это доказано исторически.

С.ДОРЕНКО: Да, это было.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А если бы не было 1937 года, простите, их было бы уже не миллионы, а десятки миллионов. Одни проливали кровь, а другие предавали родину.

С.ДОРЕНКО: Спасибо большое, Вадим Сергеевич. Я продолжаю думать об овчарках и их инфантилизме.

А.ОНОШКО: Кто на нас напал в двадцать втором году?

С.ДОРЕНКО: В двадцать втором мы сами друг на друга нападали. Неважно. Если человек оговорился, не цепляйся.

А.ОНОШКО: Нет, какие-то миллионы предателей.

С.ДОРЕНКО: Он сказал, что «когда на нас напали 22 июня», а не в двадцать втором году.

А.ОНОШКО: Он сказал «1937 год, если бы не было».

С.ДОРЕНКО: Не цепляйся. Мне понятна суть. Уважаемый Вадим Сергеевич сообщил нам следующее, что миллионы были предатели. А если бы Сталин не провел чистку тридцать седьмого года, то были бы десятки миллионов предателей. Действительно это подтверждается. В смысле, не миллионы предатели, но действительно хаос был страшный, и люди, надо отдать им должное, бежали. У меня есть телеграммы, мне присылали между прочим люди, которые из семейных архивов мне показывали копии телеграмм, где есть рукой записки, есть телеграммы, прямо напечатанные телеграммы, как бежало руководство. Райком весь бежал, район бежал, все бежало, милиционеры бежали, все бежали и так далее, пишет телеграфист один, который остался там на почте, сидит тюкает, тю-тю-тю-тю. Он говорит: я остался один, все бежали. На самом деле было всяко. И Вадим Сергеевич считает, что если бы чистку тридцать седьмого не провели, то предателей были бы десятки миллионов.

А.ОНОШКО: Они только из-за того, что боялись, что их отправят на Колыму что ли, защищали Родину? Вы хотите передернуть фактически вот этот героизм, который мы воспеваем?

С.ДОРЕНКО: Массовый героизм.

А.ОНОШКО: Тем, что если бы не тридцать седьмой год, все бы с распростертыми объятиями немцев бы с пирогами встречали и усаживали бы на руководящие посты, так что ли получается? Это же не так. Мы все понимаем, что это не так, люди шли землю свою защищать понятно от кого. Гражданская война это не так просто.

С.ДОРЕНКО: Очкарики и учителя, москвичи, которые шли под Волоколамск без оружия и прочее, ожидая, что винтовка достанется по наследству от убитого, шли копать окопы, мне кажется, шли из патриотизма все-таки, а?

А.ОНОШКО: Или боялись тридцать седьмого года.

С.ДОРЕНКО: Мы сейчас эту тему не решим, товарищи. У всех есть свой Сталин в душе… Как у каждого должна быть своя внутренняя Монголия, говорил Пелевин, так у каждого должен быть свой внутренний Сталин и ваши с ним отношения.

(новости)

(обзор прессы)

С.ДОРЕНКО: 9:38. Мы продолжаем с Анастасией Оношко. Я хотел поговорить о сахалинском губернаторе. Но главное, что меня привлекло… Вы знаете, что ему вменяют, я думаю, что это в частности, потому что он вообще человек большого размаха. Он, например, в Красноярск слетал на форум, истратил там на свое пребывание на форуме, на два-три дня 15 миллионов рублей. То есть человек с большим вкусом жил. Ремонт администрации — 860 миллионов рублей. Витраж в кабинете — около двух миллионов рублей, все время смотришь, поигривее чтобы было как-то все. То есть человек жил с большим вкусом. Я так понимаю, что его регион давал деньги, то есть достаточный регион, нефть, газ, рыба, золото, там много всего.

А.ОНОШКО: И в целом так ужасно. Мы вчера фотографии смотрели.

С.ДОРЕНКО: Регион абсолютно ужасный.

А.ОНОШКО: И очень богатый.

С.ДОРЕНКО: Дико богатый, несчастный бедный регион Сахалин. Главное другое, что сейчас там общественность возбуждается, чтобы его вернули к власти.

А.ОНОШКО: А потому что никого больше нет, они говорят. Я так слышу то там, то здесь комментарии тех, кто его знал, что он такой был, у него не было конкурентов. И он же вроде с Кремлем договорился на перевыборы на сентябрь, все было хорошо. И нет больше никого. Может быть отправят туда нелюбимого какого-нибудь посланца из Москвы теперь, как вы думаете?

С.ДОРЕНКО: Ну, да. Нет, дело не в этом.

А.ОНОШКО: А местным разве не все равно?

С.ДОРЕНКО: Меня интересует, что он их устраивает. Вот объясните мне, пожалуйста.

А.ОНОШКО: Как он может их устраивать, если они там ужасно живут?

С.ДОРЕНКО: Но им нравится этот губер. Они говорят, хороший губер.

А.ОНОШКО: Давайте сахалинцев еще.

С.ДОРЕНКО: Почему сахалинцев? Вообще любых людей. Объясните мне, пожалуйста, этот феномен, все люди доброй воли. Сахалинский губернатор по одной только сделке, конкретной сделке, по строительству теплоэлектростанции, ТЭЦ, которую строил его доверенный человек, который у него много чего строил, он взял, его обвиняют, 5,6 миллиона долларов. Только по одной стройке, понятно? Строек была не одна, там дороги были, там много чего было. Только по одной стройке он взял около шести миллионов долларов.

А.ОНОШКО: Лично себе.

С.ДОРЕНКО: Лично, взятки, конкретно. Сейчас народ воет «верните его, прекратите его преследовать, что за наглость» и так далее.

А.ОНОШКО: Никого не волнуют фотографии с этими купюрами.

С.ДОРЕНКО: Я пытаюсь понять, а почему тогда люди его защищают как хорошего? Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Андрей. Москва. Я читал самые разные отзывы о его деятельности, в том числе в сетях сахалинцев. Но я сейчас хочу немножечко о другом.

С.ДОРЕНКО: А дайте нам коротко, синоптис какой-то, какие самые разные отзывы?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Есть сахалинцы, которые прямо его обвиняли в воровстве, в злоупотреблении, да, в широком его стиле, скажем так, жизни. Я, например, не читал такого, что верните, это может быть элитные какие-то группы.

С.ДОРЕНКО: Меня удивляют защитники. Меня не удивляют обвинители, меня удивляют защитники.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Но так всегда бывает. Мы же не знаем, откуда исходит инициатива защиты, правда, от каких групп влияния местных, скажем так, элит? Я хотел о другом. Не о другом, конечно, в том же контексте. Предыдущая тема очень коррелируется. Вот люди задумываются, ага, укорот в России всегда местным элитам давал кто? Давал только верховный.

С.ДОРЕНКО: Да, Москва.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Если он не мог давать укорот, Россия развалится. Николай, например, Второй, если он мог давать, то Россия как бы развивалась, в понимании нашем, традиционном… Развивалась, значит не теряла территории, это значит могла отбиться от внешнего врага, развиваться.

С.ДОРЕНКО: Например, да. «Губера взяли, чтобы заглушить новость о Немцове», — пишет 91-й.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, ну, это несопоставимо.

С.ДОРЕНКО: Ерунда. Но откуда у нас берется фраза «сам берет и другим дает», «сам живет и другим дает»?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Конечно. Но дает-то он кому? Он дает элитным группировкам все-таки, вот они инициаторы, видимо, стонут по поводу его каких-то хороших качеств.

С.ДОРЕНКО: «Людям пофиг, что он брал миллионы долларов, потому что брал он не из казны, а брал с бизнесменов». «Прошу определиться, рубли или доллары. Спасибо», — говорит Роман. Нет, нет, Роман, дело в том, что он брал в период, когда рубль был по 30, поэтому все газеты не дают в рублях, потому что в рублях получится маловато. Дают в долларах, чтобы мы понимали, сколько это было тогда. Потому что у нас рубль лег, как вы знаете. Он брал в рублях, но дают сумму в долларах, чтобы мы понимали объем. Если сейчас дать в долларах, то получится меньше в два раза. «Он храмы строил. Гундяев его наградил 20 февраля, совсем недавно», — пишет 19-й. «На пиар тратит губернатор очень большие бабки, вот пиар и плачет о нем как Ярославна», — рассказывает Михаил. «Может его якудзы слили?» «А куда ушла рыба? В нелегальный оборот». «Берут все, вопрос, почему этого арестовали?»

Меня интересует другое. Меня интересует нравственность моего народа. Я абсолютно убежден вместе с вами, что берут все. Я абсолютно убежден, что подобно спорам, как опухоль, каждый губернатор пронизывает свою область своими доверенными людьми, которые захватывают бизнесы.

А.ОНОШКО: Своими доверенными спорами.

С.ДОРЕНКО: Доверенные споры, абсолютно верно. И в этом смысле это меня не удивляет. Меня удивляет защита, меня удивляет лозунг моих соотечественников «сам живет и другим дает». То есть моральные критерии наши нулевые просто. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: День добрый. Андрей. Подмосковье. На самом деле у нас маленький подмосковный город ближайший, город Реутов, там был мэр господин Ходарев. Тоже известно, что человек жил небедно далеко, но при этом люди видели, что город расцвел просто в последние года. А сейчас пришел новый мэр, молодой, не наевшийся, и неизвестно, что будет.

С.ДОРЕНКО: То есть мы внутренне согласны с тем, что лидер должен хапать под себя, под своих дружков, потому что мы потом расцветем? Но это же аморально! Так я видел в Испании, мэр Марбельи так жил, господин Хиль, друг Лужкова нашего.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: К сожалению, в нашей стране, видимо, по-другому нельзя, сидеть у кормушки и не …

С.ДОРЕНКО: Почему? Я привел пример Испании только что, не нашей страны. Господин Хиль, которого преследовали, расследовали, уголовные дела открывали, он друг Лужкова и друг Гусинского. Марбелья, юг Испании. Там тоже его защищали люди со словами «сам живет и другим дает». Значит мы аморальные существа попросту?

А.ОНОШКО: Я нет. Я, пожалуйста, за посадку. Если брал деньги, взятки, нехорошо это все, это же понятно. Люди живут ужасно. Если бы он… Ах, я начинаю сделку сама с собой.

С.ДОРЕНКО: Не будет в рублях в два раза больше. Орг вообще меня путает. Не будет в рублях в два раза больше. В рублях сколько было, столько и есть. Просто чтобы понять объем, дают сумму в долларах.

А.ОНОШКО: В долларах она бы сократилась, кстати.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Андрей. Москва. С предыдущим вопросом могу ответить, что я бы, наверное, стрелял, но стрелял бы как раз вот таких людей, которые что называется «дайте нам нашего», наворовался.

С.ДОРЕНКО: Вы помните, что именно этот губернатор Сахалина поставил себе в кабинете, в своем личном туалете при кабинете, унитаз, который целует в попу и потом вентилятор включается?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Японский.

С.ДОРЕНКО: Что он делал, Насть, напомни мне.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Дует.

С.ДОРЕНКО: Дует, это сушит. Сначала моет попку, а потом сушит специальными струями воздуха. Типа как руки сушат в туалете, знаете такие? А там унитаз такой, который просушивал ему анус. Он себе поставил такой. Я думаю, кстати, это не самая большая трата. Я не думаю, что это стоит как-нибудь совсем уж много. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. У меня просто брат живет на Сахалине. Я у него бываю частенько, видел, как реально губернатор у них там ездил, коттеджи. Есть такой момент, который мало освещается в СМИ. У этого человека онкология, и одна из последних стадий.

А.ОНОШКО: Да вы что? Правда? Он болеет?

С.ДОРЕНКО: Онкозаболевание?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, да. Я думаю, это многое объясняет.

А.ОНОШКО: А что это объясняет?

С.ДОРЕНКО: От этого он худощав? Нет, это все объясняет.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я не знаю, от этого или нет, но это 100-процентная информация.

А.ОНОШКО: Что он брал деньги на лечение себя?

С.ДОРЕНКО: Нет, нет.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Человеку как бы недолго жить. Я думаю, ему совсем по барабану, что там думают о нем, что не думают.

С.ДОРЕНКО: Человек живет как последний день.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, да. Это мало кто знает. Я знаю от местных людей именно с Сахалина, которые там проживают.

С.ДОРЕНКО: То есть ему пофиг, поэтому он живет как хочет?

А.ОНОШКО: Наоборот, с собой же ничего не возьмешь, думаешь о вечном.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Зато у тебя же есть родственники, правильно? О них же тоже думаешь.

С.ДОРЕНКО: Ты смотрела Breaking Bad?

А.ОНОШКО: Нет. Что это?

С.ДОРЕНКО: Сериал «Во все тяжкие». Я сейчас на пятом сезоне. Там человек, ему говорят, что он умрет через недели, потом говорят 4 месяца, третья стадия, саркома чего-то в легком. Он начинает варить метамфетамин, потому что он понимает, что сын калека, надо сыну оставить на колледж, сын подрастает, машина, еще что-то, будущее, жена беременная, на сносях. Он начинает варить метамфетамин, вот что такое люди, которые заболели раком.

А.ОНОШКО: То есть это группа риска? Нам может быть надо их всех в тюрьму на всякий случай сажать, чтобы они не пытались…

С.ДОРЕНКО: Больных раком и имеющих родственников в Израиле, мне кажется, надо специальное отдельное какое-то место сделать, куда их свозить всех.

А.ОНОШКО: А имеющих родственников в Израиле почему?

С.ДОРЕНКО: Они могут быть подвержены двойной лояльности.

А.ОНОШКО: Нет.

С.ДОРЕНКО: А недавно же объяснялось где, я читал в прессе где-то.

А.ОНОШКО: Этих надо просто в Израиль. А может всех в Израиль отправлять?

С.ДОРЕНКО: Имеющих иностранное гражданство, родственников в Израиле и больных онкозаболеваниями свозить в специальное отдельное место.

А.ОНОШКО: Нет. Это место специальное будет называться Израиль, их надо свозить всех туда, чтобы там лечили.

С.ДОРЕНКО: В Израиль? Ах, вот как?

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: Израиль не согласен, наверное, с этим, чтобы всех лечить. Почему тратить деньги, здрасьте.

А.ОНОШКО: Мы же человеколюбивы? Мы и газ бесплатно можем поставлять, когда надо, и своих онкобольных можем лечить, если надо, правда? Если очень захотим.

С.ДОРЕНКО: Они сходят с ума от жажды жизни, от предвкушения, что этот день может быть последним.

А.ОНОШКО: На самом деле это не совсем так. Я вот только что хоронила подругу. Это был ужасно. Это совершенно не так выглядит, как это рисуется в кинематографе. Это человек лежит, у него начинают последовательно отказывать все системы. Почки отказывают — вы раздуваетесь. Нервная система отказывает — у вас начинают дергаться конечности и лицо, у вас судороги и так далее. О чем может быть речь? Да, несколько недель вы походите кое-как, с катетерами во всех местах, но в этот момент вы уже не думаете о том, как… Хотя не знаю, может быть кода вы губернатор, может быть мысли другие какие-то?

С.ДОРЕНКО: «Чего его вдруг жена сразу бросила тогда, если у него рак?» — говорит Энтони. «Про Сахалин вы сейчас говорите или про Хайзенберга? Если вы про Хайзйенберга…» Ребят, я боюсь, что я перепутаю все-таки сериал с настоящей жизнью.

«Сахалинцы, наверное, догадываются, кто станет следующим губернатором и помнят, кто был предыдущим». «А еще на Дальнем Востоке люди уверены, что местная власть берет, чтобы делиться с Москвой». Кстати говоря, в любой области так уверены. Когда я жил в Волгограде, люди с восторгом рассказывали мне, что местный вождь возит просто все в Москву. «Хайзенберга жалко, а лед был отличный». Степан, вы что, кран нюхали что ли? «Мы с другом решили, что после семидесяти лет начнем грешить всячески и есть грибы», — говорит Карел. Тогда уж, Карел, после семидесяти пяти, не надо после семидесяти. Есть такая концепция, недавно один видный деятель выступил, он сказал, что до семидесяти пяти он будет лечиться (вообще лечиться, если заболеет, воспаление легких, еще что-то), а после семидесяти пяти перестанет лечиться. И он считает, что после семидесяти пяти его буквально за год, за два унесет воспаление легких, потому что в это время уже иммунитет никакой, вот такие обычные легочные заболевания его унесут. Он считает, что это и есть форма эвтаназии.

Хорошо, давайте говорить еще об этом казусе сахалинского губернатора. Нам сказали, что он живет как в последний день в связи с тем, что у него онкозаболевание, полагают сахалинцы, сахалинцы находят в этом объяснение. Но еще появилась заметная группа сахалинцев, которая требует, чтобы его вернули, потому что он хороший. «Сам жил и другим давал», и меня эта философия моих соотечественников немножко раздражает. Я не понимаю, у вас моральных критериев ни хрена вообще нет? Я вас правильно понимаю? Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сложился пазл такой, что его застали просто через всю страну, просто с краю.

С.ДОРЕНКО: Там богатый край, это не ущербная какая-то область.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Через всю страну. До любого дотянутся, просто такой вот момент, подзатянули гайки всем так, на автомате, и все.

С.ДОРЕНКО: А это нужно делать в то время как лояльность элит в высшей степени… ?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Профицит бюджета. … Показывают же все. Много потратили. Все, до всех дотянутся. Куда он столько взял?

С.ДОРЕНКО: На самом деле проблемы две. Одну из них обрисовали вы, действительно огромная проблема бюджета, и хамское разграбление бюджета губернаторами, это первая тема.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И он далеко. До всех дотянутся.

С.ДОРЕНКО: Но вторая тема, что губера…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: До Востока дотянутся, до всех дотянутся, нормально.

С.ДОРЕНКО: Спасибо. Но темы на самом деле две. Первая тема, что губеров надо приструнить, чтобы они не разворовывали бюджет. А вторая тема, и она абсолютно существенна — это лояльность губернаторов и групп их поддержки. Лояльность! На самом деле существует и такая тема, как лояльность. У этого парня, говорят, внимание, я могу сослаться на прессу, сам не могу это подтвердить, были компании и счета в Гонконге и где-то в Китае еще, он туда переводил деньги. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Андрей 80-й беспокоит.

С.ДОРЕНКО: Андрей, помогите нам разобраться.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я как раз по второй теме. Я хотел провести исторические параллели, если позволите. Был такой замечательный у нас один из руководителей региона, он все время ходил в кепке и был чрезвычайно популярен в городе Москва.

С.ДОРЕНКО: Да, его любили.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, его любили. И я спешу напомнить нашим уважаемым радиослушателям, как только его сняли, вот ваш покорный слуга был, собственно, тоже одним из тех, кто орал и верещал «верните его обратно», потому что мои заказчики, я не знаю, процентов, наверное, 60 через него кормились. Соответственно, они через него, я через них.

С.ДОРЕНКО: Значит ли это, что мы люди аморальные и лишенные критериев добра и зла в принципе? Что мы стайные собачки?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И грешно посыпаю голову пеплом. И нам бы еще, конечно, перевоспитываться и перевоспитываться.

С.ДОРЕНКО: Да. Мы живем ватагами, то есть добро и зло существует только применительно к ватаге.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мы живем ватагами, кланами. У нас клан брахманов и прочее. Из одного клана в другой перейти если невозможно, то…

С.ДОРЕНКО: Юрий спрашивает вас: «А сейчас при Собянине те же самые заказчики перестали кормиться?»

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сейчас кормятся немножко другие люди. Опять же говорю, класс брахманов проиграл. Если брать по моему конкретно рынку, по тому рынку, где я работаю, многое поменялось. Те, кто раньше был в загоне, сейчас на плаву. Наоборот — те, кто раньше был на плаву, сейчас больше ушли не то что в тень, поменьше стали обороты. Строительство, вот так вот.

С.ДОРЕНКО: А если бы губернатор верил в загробную жизнь, зачем бы ему были физические… ? То есть вопрос веры. Вот если бы он был настоящим христианином, он верил бы в загробную жизнь, в жизнь иную, считал бы нынешнюю жизнь свою испытанием, то он бы не воровал вовсе, и значит, надо каких-то христианнейших губернаторов ставить? Нет?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Спешу напомнить Владимира Семеновича: пускай рожден ты дворником, родишься у нас прорабом… до министра дорастешь.

С.ДОРЕНКО: Так там кармические перевоплощения, индуистские, у Владимира Семеновича.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Кармическое перевоплощение губернаторов, не знаю, не верю я в это дело.

С.ДОРЕНКО: Нет, да?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Разумеется, в гробу карманов нет. Разумеется, с собой на тот свет не уволочешь.

С.ДОРЕНКО: Интересная мысль 84-го, что если губернаторов ставить глубоко верующих людей, которые жизнь нынешнюю будут воспринимать как испытание и предуготовление к жизни вечной, то они перестанут красть.

А.ОНОШКО: Это интересно. Мы им начнем доверять?

С.ДОРЕНКО: Тоже опять нет.

А.ОНОШКО: Почему?

С.ДОРЕНКО: Потому что им насрать на все.

А.ОНОШКО: Нет у них идеалов?

С.ДОРЕНКО: Да им плевать просто.

А.ОНОШКО: Как же? Нет.

С.ДОРЕНКО: А потому что мир сей есть царство князя мира сего сатаны. Зачем это все? Им плевать просто. То есть и так нехорошо, и эдак нехорошо.

А.ОНОШКО: Кстати, про внедрение исламских банков сегодня читали?

С.ДОРЕНКО: Я читал. Но забавно.

(в движении)

(новости)

С.ДОРЕНКО: 10 часов 9 минут. Четверг, 5 марта. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Анастасия Оношко — ведущая этой программы.

А.ОНОШКО: И Сергей Доренко.

С.ДОРЕНКО: В Тамбовской области только что глава облдумы Никитин был заподозрен в израильском гражданстве. RuFox, новости. Спикера тамбовской облдумы Александра Никитина журналисты заподозрили в израильском гражданстве. Микроскопическая зарисовска.

А.ОНОШКО: Что делать, израильский гражданец? Какая-то конструкция новая «заподозрить в гражданстве».

С.ДОРЕНКО: 61,95 я вижу доллар к рублю. Я обновлю. 61,95 по-прежнему, даже после обновления. Вы знаете, что доллар дорожает к евро, и вот он додорожал до 1,1035. 1,1035 долларн/евро. Сейчас я к рублю скажу евро. 68,38. Доллар 61,95, евро — 68,38. Видите, как близки эти курсы? Они очень близки, правда же? Потому что евро очень сильно подешевел к доллару. Ну и рублю. Помнишь, доллар был 80 в какой-то день? У нас евро в этот момент был сотенку.

Нефть 60,55 я вижу. На приличном уровне. Надо сказать, что она драматически снижалась. Но теперь она снова возвысилась, 60,55. Они, смущаясь к нашему с тобой выходу, выдают нефть на хорошем уровне.

Я хотел поговорить не собственно о новости, я хотел поговорить о некоторой вещи, такой довольно вечной, о рабстве современного человека, и о рабской работе современного человека.

Я уже говорил, я читал это исследование некоторое время назад о том, что человек, например, 500 лет назад работал намного меньше часов.

А.ОНОШКО: Но это гипотеза, да.

С.ДОРЕНКО: Нет, это не гипотеза, это исследование. Почему же надо обесценивать любое мое высказывание вот этими вот?

А.ОНОШКО: Ваше исследование.

С.ДОРЕНКО: Через короткое время ты станешь «Яхно твоя фамилия». Потому что вот эта попытка обесценить любое высказывание… Есть такая Олеся Яхно, которая приезжает на Первый канал, и у нее есть манера обесценивать любое высказывание. Например, говоришь: вот, смотрите, сделали ваши украинские бойцы. Она говорит: я не знаю, верить ли этому источнику. Я думаю, может быть надо изучить эту тему глубже. Она приезжает из Киева и постоянно обкакивает все подряд. И главный ее прием — это обесценивание любой информации. Оношко научилась, вероятно. Вы с ней не знакомы, но вы научились. «Но это ваше исследование». Насть, существует простая вещь, есть рабочие часы человека, вот человек сколько работает часов в месяц, в год. Давай в год считать, потому что год — это правильное обращение Земли вокруг Солнца и так далее. Вот сколько человек работал в год 500 лет назад? Обнаруживается, что человек в год работал очень мало.

А.ОНОШКО: Как вы считаете?

С.ДОРЕНКО: Например, он на сезонных работах на селе.

А.ОНОШКО: 12 часов.

С.ДОРЕНКО: Сейчас он сколько работает на селе? Ноль часов. Сидит нога на ногу. На селе. Что он должен делать сейчас, извини? Даже палку не вкопать, потому что земля еще замерзшая.

А.ОНОШКО: Знаете что он делает? Нет, мужик может быть и ничего не делает, хотя он, наверное, чинит телеги.

С.ДОРЕНКО: Бабы не люди.

А.ОНОШКО: Бабы ткут, шьют.

С.ДОРЕНКО: Чего бы он чинил телегу, когда она у него починенная с октября стоит? Интересное дело. Он ничего не делает.

А.ОНОШКО: А готовка? А стирка?

С.ДОРЕНКО: Бабы делают. Это не имеет значения, бабы все время что-то делают бессмысленное, бестолковое.

А.ОНОШКО: А снег расчистить к дороге лопатой?

С.ДОРЕНКО: Какой снег? Он сам скоро растает. К маю-месяцу сам сойдет, зачем бы я стал его чистить? Что я, рыжий что ли? Он ничего не делает, работает ноль.

А.ОНОШКО: А на охоту? Мясо, дичь?

С.ДОРЕНКО: Охота у него другая. Какая дичь?

А.ОНОШКО: Куропатки, что там.

С.ДОРЕНКО: Сейчас на нерест пошли эти лоси и так далее.

А.ОНОШКО: Нельзя сейчас?

С.ДОРЕНКО: Количество часов, которые посвящал человек 500 лет назад работе, было маленьким. Он начинал с апреля что-то такое шебуршиться, работал, в какие-то дни по 12 часов, да. Но в год он работал существенно меньше сегодняшнего.

Есть некий манифест борьбы с рабством Олега Тинькова, который я предлагаю обсудить. Раб — это любое лицо, которое не может по своей воле отказаться от работы. Это четвертый пункт Всеобщей декларации прав человека ООН. Ты можешь по своей воле отказаться от работы?

А.ОНОШКО: Да, конечно. Пришла, написала заявление.

С.ДОРЕНКО: Свободный человек. Теперь смотри, как людей превращают в рабов по Тинькову. Экономическое принуждение рабов к постоянной работе. Сейчас. Вы рабы, потому что вы должны работать без остановки до смерти. Средств, которые вы зарабатываете за месяц, хватает, чтобы оплатить жилье за месяц, еду за месяц, проезд за один месяц. Поэтому вам хватает работы на месяц ровно на один месяц жизни. Поэтому вы должны работать до смерти. Понятно?

А.ОНОШКО: Да. Пишу заявление, а потом мне нечего будет есть просто.

С.ДОРЕНКО: Совершено верно. Второй механизм скрытого принуждения рабов к работе — это навязывание новых потребностей, ненужных вещей, через рекламу. Современный раб вовлечен в бесконечную гонку за «новинками» так называемыми.

Третье. Это кредитная система. Ты все время платишь по какой-нибудь там ипотеке и ссудный процент.

Четвертый механизм. Это миф о государстве. Ты думаешь, что ты работаешь на государство. Ни хрена, все твои денежки, которые ты зарабатываешь, расходятся под частным лицам, а не по какому ни государству.

Пятый механизм. Инфляция. Даже если ты сумеешь заработать… 500 лет назад ты могла заработать какой-нибудь золотой дублон, положить его в комод, и он у тебя в комоде лежал. И через 100 лет это был золотой дублон, и через 200 лет это был золотой дублон. Сейчас ты зарабатываешь деньги, которые съедаются к чертовой матери инфляцией. Через 10 лет у тебя все равно в два раза меньше денег, даже если ты отложила деньги.

Шестой механизм. Ты не можешь поменять место, где ты рабски работаешь. Потому что для того, чтобы переехать, тебе нужно как минимум полмиллиона, чтобы там купить дом, обосноваться. У тебя этих денег нет, потому что у тебя есть денег ровно на месяц, поэтому ты рабыня. Понятно?

Седьмое и может быть не последнее, а важное. Седьмой механизм, заставляющий раба бесплатно работать — это сокрытие информации о реальной стоимости труда раба, реальной стоимости товара, который произвел раб. И доли зарплаты раба, которую забирает рабовладелец через механизм бухгалтерского начисления, пользуясь незнанием рабов и отсутствием контроля рабов над прибавочной стоимостью, которую рабовладелец забирает себе.

Внимание. Когда ты приходишь в магазин и видишь за полторы тысячи рублей куклу пластмассовую… Ты видишь такие вещи?

А.ОНОШКО: Много вижу.

С.ДОРЕНКО: Полторы тысячи не кажется ли вызывающе, что я преувеличиваю?

А.ОНОШКО: Я бы даже сказала три с половиной тысячи.

С.ДОРЕНКО: Хорошо, три с половиной тысячи.

А.ОНОШКО: Кажется. Конечно, вызывающе.

С.ДОРЕНКО: Давай возьмем 3 тысячи, потому что это 50 долларов. Ты точно понимаешь, что эта игрушка сделана в Китае.

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: Ты точно понимаешь, что эта игрушка стоит 1 доллар.

А.ОНОШКО: Да, конечно.

С.ДОРЕНКО: Когда с тебя берут за игрушку, которая точно стоит 1 доллар… На самом деле меньше, но мы будем считать, что доллар, она стоит там 40 центов, неважно, будем считать, что она стоит доллар. Когда с тебя берут за долларовую игрушку 50 долларов, ты считаешь это правильным?

А.ОНОШКО: Нет. Я поэтому не беру такую игрушку.

С.ДОРЕНКО: Но ты вынуждена, потому что твои дети смотрят мультик, а в этом мультике существуют эти чертовы пони, которые становятся девочками.

А.ОНОШКО: Нет.

С.ДОРЕНКО: Ты обязана купить.

А.ОНОШКО: Я ничего не обязана. Я объясняю. Я не обязана ничего.

С.ДОРЕНКО: Пони, которые становятся девочками.

А.ОНОШКО: Нет. Мы вместе с детьми противостоим.

С.ДОРЕНКО: Ты делаешь из детей сектантов.

А.ОНОШКО: Нет. Наоборот, сектанты — это те, кто покупают пони за полторы тысячи рублей.

С.ДОРЕНКО: Люди мейнстрима, они обязаны купить игрушку, которая стоит 40 центов, за 50 долларов.

А.ОНОШКО: Avita.ru наш выбор.

С.ДОРЕНКО: И что ты там делаешь?

А.ОНОШКО: За 500 рублей мешок этих пони отдают отыгрвшие уже девочки совершенно спокойно, то есть их родители.

С.ДОРЕНКО: Здравствуйте. Вы разделяете точку зрения, что современный человек просто раб, работающий от и до, и этого не было прежде?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Из Луизианы звоню. Я согласен…

С.ДОРЕНКО: Ох, залипает звук. Перелетает Миссисипи и залипает звук. У вас интернет-провайдер какой-то не очень хороший, у вас, в Луизиане, безусловно.

Мы работаем существенно больше, чем работали люди 500 лет назад, и существенно больше, чем работали люди 1000 лет назад.

А.ОНОШКО: Не соглашаться с этим нельзя, я так понимаю?

С.ДОРЕНКО: Потому что мы работаем от и до, мы работаем постоянно.

А.ОНОШКО: Дело не в том, что мы работаем постоянно, потому что нас заставляет эта система. Мне кажется, это происходит совершенно из другого. Это происходит из потребности личности быть полезной обществу. От этого рождается чувство счастья и энергия, которая у вас появляется утром. Вот вы просыпаетесь утром, у вас есть какой-то краткосрочный план на день, долгосрочный и краткосрочный. И вот если вам приносит радость, вы думаете, что вы сегодня пойдете на радио, например, делать программу…

С.ДОРЕНКО: Радио я не стал бы приводить в пример. Я настаиваю, останьтесь, пожалуйста, в пластмассовых игрушках.

А.ОНОШКО: Хорошо, любая другая работа, пожалуйста.

С.ДОРЕНКО: Давай останемся в пластмассовых игрушках.

А.ОНОШКО: Врач, который лечит.

С.ДОРЕНКО: В пластмассовых игрушках.

А.ОНОШКО: Что пластмассовые игрушки?

С.ДОРЕНКО: Потому что пластмассовые игрушки мы уже привели пример, не размывай, давай останемся в пластмассовых игрушках. Ты просыпаешься утром и идешь работать на фабрику пластмассовых игрушек.

А.ОНОШКО: Например. Да, я иду работать на фабрику, делать какие-то классные игрушки, да.

С.ДОРЕНКО: Будешь ценники клеить. Дальше.

А.ОНОШКО: Буду клеить ценники.

С.ДОРЕНКО: Молодец. Что тебя поднимает в этот момент? Чувство благородства и участие в общественной жизни, какое?

А.ОНОШКО: Я буду представлять себе, какие девочки будут открывать эти коробки, как они будут рады. Как родители, бабушки будут собирать деньги и покупать эти штуки, класть под елку и так далее. Всегда можно найти радость, в любой на самом деле работе. Не нужно думать… Знаете, есть профессии-пугалки? Меня мама в детстве пугала, что если я буду плохо учиться, я знаете что буду делать? Торговать. Вот ей казалось, что торговать колбасой в ларьке…

С.ДОРЕНКО: А нельзя поехать путешествовать просто? Зачем ты ходишь на работу?

А.ОНОШКО: Польза для общества какая в этот момент?

С.ДОРЕНКО: Идеальная польза для общества. Ты для общества должна лучиться энергией и позитивом. Вот вместо того, чтобы делать на фабрике пластмассовых игрушек заведомо игрушки за 40 центов, которые потом будут продаваться за 50 долларов…

А.ОНОШКО: Мне неважно, за сколько они будут продаваться. Если кто-то их хочет, кто-то их покупает, все, мне за это платят, я от своей пользы должна быть счастлива. Я счастлива от того, что я готовлю обед своим детям, и для них от этого польза, что они поедят. Как бы человеком движет краткосрочная какая-то цель. Он приходит, он делает мир лучше зачем-то, и общество платит за эту пользу деньгами. Что в этом плохого? А если вы делаете мало полезной, то вам пало платят. Если вы делаете очень полезное, вам много платят, вот и вся разница. Нет?

С.ДОРЕНКО: «Вы счастливые люди с таким посылом. Вам жизнь в радость. Но основная масса народу, судя по средней зарплате в 30 тысяч рублей, действительно рабы. Оношко очень язвительная женщина». «Оношко умнее Доренко», — подметил Костик.

А.ОНОШКО: И про глупость мою тут тоже пишут очень многие.

С.ДОРЕНКО: «Оношко лукавит или не представляет, о чем говорит. Она будет ненавидеть эти ценники уже на следующий день». «Вы про эти игрушки?» — говорит Любитель игрушек. Нет, не про эти. Мы говорим про девочек-пони. «Москва. За 40 тысяч рублей 60 дней с шести утра до 21 часа», — работает Рейджер. Понятно? С 6 утра до 21 часа! 15 часов в сутки. Бороться бесполезно, шесть дней в неделю. И вспоминает про кодекс только тогда… Неважно. Про кодекс не вспоминают вообще. «Анастасия правда верит в то, что говорит?» — спрашивает Ирина.

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: «Работа необходима для зарплаты, чтобы прожить, так как все стоит денег». «Иногда надо заплатить денег», — говорит Роман. «Оношко надо перечитать “Котлован” Платонова. Она точно не стояла у пресса или термопласт-автомата». «Отправьте Анастасию поработать на фабрику на пару лет и спросите ее после о том, что она чувствует», — предлагает Алексей.

А.ОНОШКО: Все люди боятся. Для этого есть автоматы, товарищи.

С.ДОРЕНКО: «Каждый день черчу чертежи. Каждое утро просыпаюсь с мыслью, что я так и помру, чертя чертежи». Понимаешь?

А.ОНОШКО: Понимаю. Если вам мало платят за эти чертежи, значит надо подумать о том, что еще полезного вы можете сделать для людей, чтобы они вам платили больше, чтобы вы не умерли в «однушке», если вас это так пугает. А еще можно продать эту «однушку» и купить что-то шикарное.

С.ДОРЕНКО: «Анастасия, а вы не думали, что родители были бы гораздо счастливее, если бы эти формальдегидовые игрушки китайские стоили хотя бы не 3500, а 500 рублей?»

А.ОНОШКО: Нет. Вообще никто не был бы счастлив.

С.ДОРЕНКО: А стоимость их реальная 50 рублей, поймите! Игрушка ни одна не стоит больше доллара, ни одна! «Все просто, либо ты на кого-то работаешь, либо на тебя кто-то работает, так было, есть и будет, пока не появятся роботы», — предлагает нам концепцию Виктор с реки Битюг.

А.ОНОШКО: Ford изобрел конвейер.

С.ДОРЕНКО: Ребят, мы работаем больше, чем наши предки намного. Система рабства…

А.ОНОШКО: Все было намного дороже. О чем вы говорите? Вы одно платье носили, потому что у вас не было просто возможности купить ткани на новый сюртук себе, все делалось вручную.

С.ДОРЕНКО: Да ни права ни разу. Не было потребности купить.

А.ОНОШКО: Возьмите сказки. Все мечтают стать принцами с принцессами, чтобы ничего не делать.

С.ДОРЕНКО: Сказки рассказывают, что девушка доставала из сундука свадебное платье матери и в нем шла под венец. Это не от бедности.

А.ОНОШКО: Это если одна.

С.ДОРЕНКО: И следующая тоже шла, если несколько сестер, в платье матери. Потому что нет потребности, если платье надевается один раз в жизни, покупать его за несколько тысяч долларов. Это воспитано рекламой, потребность.

А.ОНОШКО: Так вы раб ваших потребностей.

С.ДОРЕНКО: Ты рабыня всего, ты рабыня в этом обществе, ты обязана купить новое свадебное платье. Ты не можешь взять свадебное платье матери.

А.ОНОШКО: Я вообще шла без свадебного платья.

С.ДОРЕНКО: Ты не можешь взять свадебное платье матери, нет, не можешь.

А.ОНОШКО: У меня вообще не было платья на свадьбе.

С.ДОРЕНКО: Молодец.

А.ОНОШКО: Я не рабыня в этом смысле. Каждый выбор сам делает.

С.ДОРЕНКО: Не переводи разговор на себя. Потому что окажется, что ты одна здесь на этой земле. На самом деле не так. Женщина обязана за несколько тысяч долларов купить платье, потому что так диктует реклама.

А.ОНОШКО: Это выбор ее. Если она слушает рекламу…

С.ДОРЕНКО: Неправда, нет выбора. Ты совершенно ошибаешься.

А.ОНОШКО: Есть масса людей, которые женятся без платьев.

С.ДОРЕНКО: Нет выбора. Будет осуждена обществом. Будет считаться экстравагантной может быть, экстраординарной, будет считаться Оношкой, если она придет в джинсах жениться.

А.ОНОШКО: Да. Я так и пришла. Меня фотографировали, как выяснилось, больше всех все гости других соседних свадеб, потому что у меня была только фата, футболка и джинсы. Мы в одинаковых футболках и джинсах пришли с женихом регистрировать отношения. У меня была фата. В итоге, я потом на фотографиях обнаружила, что гости и все с удивлением и восторгом смотрят. Ну и что дальше?

С.ДОРЕНКО: Не все могут быть фриками, не все.

А.ОНОШКО: А надо учиться. Чтобы не быть рабом, надо быть фриком, конечно.

С.ДОРЕНКО: Не все могут быть клоунами.

А.ОНОШКО: Но это их проблемы.

С.ДОРЕНКО: Остановись. Мы сейчас говорим об обществе, а не об Оношке. Сейчас выяснится, что мы говорим об Оношке.

А.ОНОШКО: Я живу в обществе.

С.ДОРЕНКО: Да ты не живешь в обществе. Ты живешь на краю и за краем, понятно? На краю общества ты живешь, не надо. Мы рабы, точка. Почему ты споришь постоянно со мной?

А.ОНОШКО: Внутренняя свобода.

С.ДОРЕНКО: Мы постоянно работаем, обеспечивая нашу жизнь в параметрах идиотских, навязанных рекламой.

А.ОНОШКО: Ответьте на вопрос, что вас радует? Каждый пусть себе ответит на вопрос, что вам дает ощущение счастья, что конкретно? Ожидание того, что вы чашечку … выпьете, или может быть, что вы сядете на свою машину, поедете, или может быть…

С.ДОРЕНКО: Я пытаюсь вспомнить, что меня радует. Меня радует утренняя эрекция.

А.ОНОШКО: О господи.

С.ДОРЕНКО: Почему? Ты хотела честный ответ? Я дал честный ответ.

А.ОНОШКО: Что-нибудь еще радует или все, на этом список радости ограничился?

С.ДОРЕНКО: Вечерняя тоже радует. Вечерняя сильно радует. Сейчас я пытаюсь вспомнить еще.

А.ОНОШКО: То немногое, что можем мы получить без рекламы.

С.ДОРЕНКО: Сало поесть люблю. Ну, правда. «Поддерживаю Сергея». Наконец-то. «Настя, не слушайте его, мы правы, мы свободны», — говорит Светлана. Ни фига вы не свободны, Светлана, и побежала сейчас обеспечивать то, что нашептала реклама. Понятно? Побежала работать. Рабыня.

А.ОНОШКО: А где вы видите рекламу? Я ее не вижу нигде.

С.ДОРЕНКО: «Оношко паразитирует на теле общества», — говорит Пятигорский.

А.ОНОШКО: Как это?

С.ДОРЕНКО: «100 лет назад человек работал больше, чем сегодня». Неправда. Чего это он больше работал?

А.ОНОШКО: А тогда бы революции не было.

С.ДОРЕНКО: Но Павка Власов может быть работал больше. Но люди на селе работали меньше.

А.ОНОШКО: Я наблюдала этих людей на селе. Жила я четыре гора в Новгородской области в свою подростковость, когда рушился Советский Союз, в этот момент. Как выглядела жизнь?

С.ДОРЕНКО: Они работали больше?

А.ОНОШКО: С чем сравниваем? Со среднестатистическим горожанином?

С.ДОРЕНКО: С человеком, который работает на фабрике пластмассовых игрушек все время.

А.ОНОШКО: Что они делают? Встает баба в 4:50, с солнышком. Идет обряжать скотину, задавать корм, там коровы, теленок, лошадь, куры и все такое.

С.ДОРЕНКО: Бабы не люди. Мужчина что делает в этот момент?

А.ОНОШКО: Я точно не знаю. Я думаю, радуется утренней эрекции, что-то в этом духе. Дальше она готовит еду. Что вы смеетесь? А он все еще радуется.

С.ДОРЕНКО: А он продолжает радоваться эрекции.

А.ОНОШКО: Анекдот, когда баба в конце дня ложится и говорит «ох, у меня же еще мужик».

С.ДОРЕНКО: А он говорит «а у меня вечерняя эрекция». То есть мужик ничего не делает, ясно? Вот мы установили правду, истину.

(новости)

(обзор прессы)

С.ДОРЕНКО: Давай это обсудим поточнее. Житель Петербурга Денис Колпиков выходит покурить, что часто делают люди, в подъезд. Долго не возвращается. Потом, когда домашние отправляются его искать, оказывается, что его нет, никакого известия нет, ничего нет вообще. Оказывается, что его там побили кто-то, кто тоже шел через подъезд, и побили так, что он потерял сознание. Кто-то из жильцов, не извещая семью Дениса, звонит в скорую помощь. Приезжает скорая помощь, они видят человека без сознания. Они его подхватывают под плечи за руки и начинают волочить по полу. Хотя если бы они сходили вниз, то у них в машине скорой помощи были носилки.

А.ОНОШКО: Должны быть по крайней мере.

С.ДОРЕНКО: Вероятно, были, не знаю, а может и не было. А может быть, что не было? Они его волокут, брякая. Если бы была травма позвоночника… Как говорят, да, они его бьют, у него ссадины и царапины уже есть от того, что его волокли, и он телом бился о ступеньки. Потом его бросают около машины скорой помощи на мокрый асфальт. Это не цвет, а состояние асфальта — он мокрый. Дальше его начинают пинать и бить какими-то тряпками, чтобы он лез в машину. Он не может. Тогда его забрасывают просто как тюк какой-то туда без носилок, без ничего. Записали как неопознанного, потому что у него при себе в этот момент нет документов. Он вышел курить в подъезд, напомню. Мог он и вообще без документов ходить, насколько я понимаю. Он впадает в кому. У него внутричерепная гематома. То есть когда его били, у него разливается кровь внутри мозга, внутри черепа. Кто-то его избил. Говорят, что вообще парень пьющий. И это может быть какое-то такое мелкое полуоправдание, хотя я не понимаю, почему пьющего надо бить и тащить по ступенькам? Если человек пьющий, то его надо убить что ли? Врачи, в сущности, говорят «он пьющий, тогда давайте его убьем», нет же такого? Вся спина в ссадинах. Я хотел спросить, скорая помощь должна церемониться хоть сколько-нибудь или нет? Мне кажется, что скорая помощь имеет дело с такими отбросами страшными и часто. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, Настя, добрый день. Кирилл.

С.ДОРЕНКО: Кирилл, можно я выскажу предположение, что врачи скорой помощи иногда выезжают в такие низы общества, невероятные низы, что они учатся как бы ненавидеть пациентов и презирать пациентов? И может быть это какое-то такое благоприобретенное на службе качество, нет?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, я с вами не соглашусь, потому что, скажем, по моему опыту и по моему знанию, врачи скорой помощи, там действительно работают, происходит отбор, это тяжелая работа, непростая работа, не такая денежная. Поэтому если там работают часто, в общем-то, работают не столько за деньги… Но в том числе и без какого-то морального мотива работать там сложно. Я посмотрел вчера всю эту запись. У меня, конечно, много вопросов. Совершенно непонятно несколько моментов мне, как врачу. Приезжает скорая помощь, они находят человека на лестничной площадке без документов.

С.ДОРЕНКО: И без сознания.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Без одежды. Понятно совершенно, что это либо житель дома, либо тот, кто пришел в гости к кому-то.

С.ДОРЕНКО: Да.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мне совершенно непонятно, почему скорая помощь не предпринимает никаких усилий… Кто приехал, фельдшер…

С.ДОРЕНКО: Обзвонить квартиры поблизости и спросить, кто это.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Кто это такой. Тем более что там его волокут через первый этаж, там стоит консьерж. Ситуация странная абсолютно. Это первая странность. Вторая странность в том, что человека если избили, у него есть повреждения, которые необходимо зафиксировать, в этих случаях вызывается милиция. Вот это мне совершенно непонятно, какая-то темная история.

С.ДОРЕНКО: Может это Петербург, а там особенности какие-то петербургские?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это к Насте вопрос. Она наверняка может ответить на него.

А.ОНОШКО: Нет, особенностей нет.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: То, что происходит дальше, конечно, абсолютно неправильно, и это возмутительно. Потому что в скорой помощи есть, во-первых, носилки, есть каталка, которая раскладывается. Эту каталку в сложенном состоянии можно поставить рядом с лежачим человеком. Приподняв его на 10, 20, 30 сантиметров, положить на эту каталку, провезти. Понятно совершенно, что по лестнице нести неудобно.

С.ДОРЕНКО: Мне пишут, а если он действительно пьян, а если у него три промилле в крови?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это на самом деле вопрос соблюдения инструкций и безопасности не только для пациента, но и для самих работников скорой помощи.

С.ДОРЕНКО: Спасибо.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Потому что явно они нарушают инструкции по транспортировке таких больных.

С.ДОРЕНКО: Спасибо. А они думают, что он просто бухарик. Они думают: ужрался. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Правильно. Врачи скорой помощи… мешки…

С.ДОРЕНКО: Я умоляю, не надо жестокости. В голосе вашем все равно звучит отчаяние. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Давайте вспомним, сколько сотрудников скорой помощи было еще 3-4-5 лет назад в автомобиле скорой помощи. Минимум трое. Сейчас мы видим женщину и мужчину.

С.ДОРЕНКО: Мужчина-водитель.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мужчина-водитель, да. И фельдшер. Представляете, сможет ли женщина поднять…?

С.ДОРЕНКО: Нет, нет. Со всей определенностью, нет, точно нет.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Человек не маленький на самом деле. Это первое. Второе. Это не оправдание тому, что они сделали, конечно. Третье. Вот человек, который сейчас говорил, о зарплатах, о труде, о трудностях в труде. Знаете, вы работаете, вам трудно, я работаю, мне трудно.

С.ДОРЕНКО: Нелегко, нет.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Потому что нам это нравится.

С.ДОРЕНКО: Да.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В связи с этим, это тоже не оправдание. И все действия, которые происходят сейчас… Знаете, что к наркоманам и алкоголикам, в принципе, вызвать скорую невозможно? Как только они узнают, что у человека приступ наркотический или алкогольное что-то, скорая отказывается фактически ехать вообще, выезжать на выезд. Это было из моей практики. Мы вызывали для определенного человека скорую помощь, а как только узнали, что этот человек находится в определенном состоянии, оказывается «нет, у нас все машины на выездах».

С.ДОРЕНКО: Ольга говорит, что водитель скорой помощи не имеет права покидать машину, так как там оборудование, он как бы должен его блюсти.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Тем более.

С.ДОРЕНКО: Одна женщина и все.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Тогда тем более? Женщина, она должна больного, а это может быть и бабушка, и пожилой человек, мужчина.

С.ДОРЕНКО: Пятигорский говорит: это вообще все было неправда, а это наверняка была постановка, потому что это Звягинцев снимал вторую серию «Левиафана». Спасибо за остроумие.

Я думаю, вот я бы работал на скорой… Настя, тебе доводилось бывать в квартирах, в которых ты испытываешь настоящий большой человеческий ужас?

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: Я думаю, мне кажется, что я общаюсь с людьми, и, например, мой круг общения, как ты установила, однажды, будучи человеком научным, что примерно так же, как в племени кроманьонцев, у каждого из нас круг общения 120-200 человек.

А.ОНОШКО: Стая средняя.

С.ДОРЕНКО: Средняя стая кроманьонцев, которые пожирали здесь европейцев-неандертальцев, это африканские кроманьонцы, которых мы наследники. Вот я общаюсь в рамках своей стаи, 120-200 человек, и я думаю, если честно, что если бы я зашел в жилище примерно половины тех, с кем я общаюсь, я перестал бы с ними общаться.

А.ОНОШКО: Правда?

С.ДОРЕНКО: Да. Потому что мне доводилось входить в квартиры, где пахло кошачьей мочой, где было не прибрано. Мне казалось, что я бы умер в такой квартире примерно через 30 минут, если бы меня поселили. У меня болезненная любовь к тому, что если я кладу какую-то вилку всегда в один ящичек и специально еще под каким-то градусом, примерно 30 градусов по оси, вот так я кладу ее, и я ее должен точно там же встретить. У меня есть палочки, мои палочки, у меня есть моя чашечка, фарфор 19 века, которая всегда должна стоять отдельно. Больше того, я запрещаю ее мыть кому бы то ни было, кроме меня. Я немножко в этом смысле на всю голову трехнутый. Понимаешь? У меня есть моя пиалочка, моя чашечка, моя ложечка, мои палочки. У меня разные палочки есть, из дерева «куриное крыло» и так далее. Я думаю, что если бы меня поселили в одну из этих квартир, где палочки не на своем месте могут оказаться случайно или чашечка 19 века может оказаться не на своем месте, а может быть даже кощунственно не вымытая, я думаю, что я бы умер через 30 минут от отчаяния. Поэтому, я думаю, что если бы я работал на скорой помощи, я бы ненавидел людей. Я думаю так. Если бы я работал врачом скорой помощи, я очень скоро перешел бы к ярой, абсолютно садистской ненависти к людям, мне кажется.

А.ОНОШКО: На скорой помощи, соответственно, должны работать люди волонтерского склада, которые любят людей.

С.ДОРЕНКО: Я думаю, если бы я работал на скорой помощи, я бы стал ненавидеть людей. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это Сема. Один случай коротенечко. Вчера только произошел. Встречал жену у метро уже вечером, и удивлен был очень сильно — женщину пьяную забирала скорая с остановки прямо. При всем при том, что раньше я много раз вызывал скорую помощь, находил людей нетрезвых, грубо говоря, вызвать было практически нереально, они просто говорили «если он пьян, мы не поедем». А здесь просто забирали с остановки, причем достали носилки, аккуратно уложили, как ребенка. Был только водитель и одна женщина-санитар. Мы помогли, уложили. Что удивительно. Может быть просто после этого случая уже люди стали немножко побаиваться?

С.ДОРЕНКО: Я думаю, может перед 8 Марта так заботливо забирают женщин пьяных, чтобы подчеркнуть их женственность, хрупкость? Пусть нам позвонят только алкоголики, наркоманы и врачи скорой помощи, больше никто. Не звоните, пожалуйста, никто, если вы не алкоголик, не наркоман и не врач скорой помощи, только подобные люди, больше никто. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я фельдшер скорой помощи в недавнем прошлом совсем.

С.ДОРЕНКО: Поясните нам, пожалуйста, вот этот казус. И насколько это типично. И еще поясните мне мой тезис, что если бы я конкретно был бы врачом на скорой помощи или фельдшером, я бы стал ненавидеть людей.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В общем, здесь очень большая доля правды, конечно. Потому что я уволился именно потому, что я пришел как идейный человек туда работать, с целью именно помогать людям, искал какую-то романтику в этой работе. Но впоследствии очень быстро разочаровался, не быстро, но лет за пять точно разочаровался и решил, что лучше я там работать не буду, чем я буду продолжать ненавидеть остальных людей.

С.ДОРЕНКО: Дайте нам микроскопические какие-то иллюстрации, почему мы с вами ненавидели людей.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Во-первых, в первую очередь наплевательство начальства всестороннее, то есть мы виноваты всегда, были, есть и будем. И это продолжается по сей день и в Москве, и на других подстанциях. Я работал еще в Мытищах достаточно долгое время тоже до того, как работал на московской скорой. То есть начальство ставит такие рамки, что ты будешь виноват всегда, какие бы ситуации ни были, всегда будет виноват обычный рядовой сотрудник.

С.ДОРЕНКО: Дайте мне зарисовку самих клиентов, пациентов.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Большинство как то, что показано в сюжете. Я, конечно, не оправдываю этих сотрудников, но просто нужно понять, что если все будут действовать только как положено, то работать будет вообще некому.

С.ДОРЕНКО: Спасибо большое. Вот звонок из Петербурга. Я думаю, нам звонит сам пострадавший. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, это не пострадавший, это Капитан Очевидность.

С.ДОРЕНКО: Капитан, вы из Петербурга тем не менее. Прошу вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В общем, ничего удивительного. Действительно некоторые на этой работе просто могут звереть.

С.ДОРЕНКО: Я бы озверел. Мне говорят, что я Шелдон Купер. Ну, да, ну, хорошо. И что дальше?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Причем тут Шелдон Купер, не понял?

С.ДОРЕНКО: В смысле, Шелдона Купера тоже раздражали бы пациенты. Неважно. Вы тоже Шелдон Купер. Капитан, если позволите, я буду строг. Я просил позвонить алкоголиков, наркоманов и сотрудников скорой помощи. Не звоните все, звоните только алкоголики, наркоманы и сотрудники скорой помощи.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте.

С.ДОРЕНКО: Вы алкоголик, наркоман или сотрудник скорой помощи?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Бармалей. Я первое.

С.ДОРЕНКО: Вы алкоголик? Скажите, пожалуйста, вы вызвали скорую помощь?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: У меня был случай 27 сентября 2003 года, я попал под электричку в состоянии…

С.ДОРЕНКО: Интоксикации.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мои проводы в армию, и так случилось, что я немножко поскользнулся.

С.ДОРЕНКО: Да, такое может быть. И как отреагировали сотрудники скорой помощи?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Пришли с чемоданчиком. Я точно не помню, мне рассказывали, что я был без сознания. Она сделала звонок водителю, водитель взял носилки, пришел, меня отнесли, отвезли, спасли. Спасибо им большое.

С.ДОРЕНКО: Бармалей, но ведь там были ваши друзья? Наверняка они взялись за носилки, правда же?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Меня несли человек 6 или 8.

С.ДОРЕНКО: Человек 6, правильно, то есть это были друзья. А если бы экипаж скорой помощи прибыл, а ваших друзей бы не было, то, вероятно, они бы не справились.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Они бы вызвали потом труповозку через полчасика.

С.ДОРЕНКО: И вас спасли? То есть вы благодарны сотрудникам скорой помощи, считаете их людьми чести, совести и так далее?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да.

С.ДОРЕНКО: Спасибо, Бармалей, за это свидетельство. Бармалея провожали в армию, он был в состоянии алкогольной интоксикации. Неловкая электричка оказалась, она его толкнула, вот и все. Здравствуйте. Вы алкоголик, наркоман или сотрудник скорой помощи?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я водитель скорой помощи. Пару зарисовочек. А работаю с детской бригадой. Вызов. Ребенок не дышит. Ребенок хрипит, задыхается. Приезжаем, летим туда со страшной силой. Оказывается, у ребенка просто насморк.

С.ДОРЕНКО: То есть они обманули?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Второй случай. Это такие родители, вроде все цивилизованные люди, есть компьютеры, все есть. Приезжаем по скорой, а у нас время заезда по району 4-5 минут, обязаловка. Приезжаем, мамочка спрашивает: как подмыть ребенка?

С.ДОРЕНКО: Как?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ребенку 4 или 5 дней, неделя, она спрашивает у врача, как подмыть.

С.ДОРЕНКО: С другой стороны, может быть это мило? Нет?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Наверное, мило. А где-то дети больше нуждаются.

С.ДОРЕНКО: Спасибо. Держитесь, я вас умоляю.

А.ОНОШКО: Невозможно, по-моему, серьезно сердиться на этих людей. Нет?

С.ДОРЕНКО: Я не знаю. Я не спросил ни одного из сотрудников скорой помощи, пахнет ли там кошачьей мочой. Мне кажется, я не согласен был бы входить в помещение, где пахло бы кошачьей мочой.

А.ОНОШКО: Но вас и не взяли.

С.ДОРЕНКО: Меня не взяли.

А.ОНОШКО: Вы просились, но вас не взяли.

С.ДОРЕНКО: Куда?

А.ОНОШКО: В скорую помощь.

С.ДОРЕНКО: В скорую помощь я никогда не просился. Я некоторое время думал, не подать ли мне документы в медицинский институт.

А.ОНОШКО: Какую бы вы специализацию выбрали?

С.ДОРЕНКО: Девочки в старших классах школы говорили мне, что у меня очень красивые пальцы, на этом основании я думал, что из меня выйдет хороший хирург. Мне казалось, что мои красивые пальцы (в то время, сейчас уже не такие) длинные, они должны были держать скальпель или что-нибудь в этом роде. И я на этом основании полагал (у меня была пятерка по химии и все на свете), что мне надо поступить и сделаться хирургом. В скорую помощь я никогда не планировал, нет.

Я знаю, все звонят из скорой помощи тогда, когда мы закончили тему. Ребят, спасибо вам огромное. Алкоголики, наркоманы и сотрудники скорой помощи, очень скоро будет следующий подобный случай, и мы с вами еще поговорим. Договорились? Мы провели этот выпуск, мы пойдем и проживем его, этот четверг, 5 марта.