С.ДОРЕНКО: 8 часов 39 минут. Пятница, 3 апреля. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Анастасия Оношко — ведущая этой программы. Здравствуйте, Настя.

А.ОНОШКО: И Сергей Доренко.

С.ДОРЕНКО: Да, Настя спродуцировала этот приезд сегодня Захара Прилепина. Расскажи, пожалуйста.

А.ОНОШКО: Они придут сегодня. Он не один, у него есть пресс-секретарь, который со мной связывался.

С.ДОРЕНКО: Скажи, пожалуйста, человек живет простой деревенской жизнью, как будто много детей.

А.ОНОШКО: И редко бывает в Москве.

С.ДОРЕНКО: Как будто, как мы знаем, и на самом деле мне кажется, проза должна писаться не в шумных местах. И при этом пресс-секретарь, что это?

А.ОНОШКО: Очень правильно, потому что делами организационными настоящий поэт и писатель, и прозаик, и все такое он не должен заниматься, да?

С.ДОРЕНКО: Не знаю. Тем не менее, я думаю вот что, я его спрошу об этом, писательский хлеб не кормит ни фига.

А.ОНОШКО: Это мы представляем.

С.ДОРЕНКО: Я спрошу Захара Прилепина, как он зарабатывает на жизнь. Интересно. Редиской, чем он там зарабатывает? Потому что писательский труд, как мне кажется, в России не кормит. Там, по десяти, по пятнадцати рублей с экземпляра, жалкие деньги, даже если ты получишь 100 тысяч рублей в год… Ты можешь, будучи, питаясь очень сытно, получить 100 тысяч рублей в год на писательском промысле. Хорошо, 8 тысяч 330 рублей в месяц. Может не хватить, это первое. И как тогда на эти деньги содержать еще и пресс-секретаря?

А.ОНОШКО: Я думаю, что еще ездят они с выступлениями. И потом, они там осваивают новые поля всякие творческие, вроде сотрудничества музыкального, театрального и так далее. И для этого как раз, для поиска таких вещей нужен человек, потому что если ты будешь заниматься тем, что ты будешь себя предлагать ходить… Тем более поэта обидеть легко, если ему скажут «нет», например, он расстроится. А если его представителю скажут «нет», представителю плевать, он пошел дальше в двери стучать. Но, мне кажется, чисто технически это правильно.

С.ДОРЕНКО: Короче говоря, в 9 мы приехать попросили, а в 9:15 у нас в эфире Захар Прилепин станет петь, танцевать и все на свете делать.

Хорошо, давайте говорить пока о всяких злободневных темах. Скажи, пожалуйста, проституция, возможно, президента Литвы, это интересно или нет?

А.ОНОШКО: Ну, как вам сказать?

С.ДОРЕНКО: По-девичьи.

А.ОНОШКО: По-девичьи, не очень. меня не трогают. Меркель обнаженная, которая в интернете…

С.ДОРЕНКО: Обнаженная, потому что все немки обнаженные. Потом, извини меня, мы все обнаженные.

А.ОНОШКО: Но не до такой степени, трусы все-таки…

С.ДОРЕНКО: 1956 года рождения.

А.ОНОШКО: Президент Литвы.

С.ДОРЕНКО: Президент Литвы 1956 года рождения, то есть она уже леди, леди, леди.

А.ОНОШКО: Ей 50 скоро будет. Через два года будет 50.

С.ДОРЕНКО: Я бы сказал 60, но неважно. Может быть 40 ей будет, но ей-то будет 60. Если 1956…

А.ОНОШКО: Точно. Вы правы.

С.ДОРЕНКО: В 2006 было 50.

А.ОНОШКО: С нашей точки зрения, без разницы.

С.ДОРЕНКО: В 2016 будет 60. С вашей точки зрения, молодых женщин, которым еще нет сорока, но скоро будет, да?

А.ОНОШКО: Страшно сказать, да.

С.ДОРЕНКО: Старухе скоро 60. Стоит ли вспоминать, что она делала?

А.ОНОШКО: И она президент. Я думаю, что нет.

С.ДОРЕНКО: Всюду в инете… Главное управление внутренних дел исполнительного комитета Ленинградского городского совета народных депутатов, 1982 год, управление специальной службы милиции. Ректору Ленинградского государственного университета имени Жданова тов. Алексковскому В.П., город Ленинград, текст вот такой.

А.ОНОШКО: Докладная какая-то записочка.

С.ДОРЕНКО: Доклад. Начальник третьего отдела. По указанию куратора от КГБ, разбирательство прекращено, вот это самая важная приписка. Сообщаем вам, что 22 марта 1982 года сотрудником специального отдела ГУВД города Ленинграда в 22:40 в баре гостиницы «Прибалтийская» в результате проверки документов была установлена гражданка Грибаускайте Даля Поликарпо, 01 марта 1956 года рождения, уроженка города Вильнюса Литовской ССР, предъявившая студенческий билет номер 775845 учащейся вечернего отделения ЛГУ имени Жданова. Поводом для проверки документов послужило нахождение гражданки Грибаускайте в компании трех граждан Финляндии, проживающих в гостинице, а также гражданок Е.Новиковой и А.Проценко, ранее неоднократно подвергавшихся административному задержанию в связи с аморальным поведением в общественных местах.

А.ОНОШКО: Вы читаете, у меня перед глазами вот этот фильм «Интердевочка», смешанный… Помните, еще другой был фильм, Проклова там играла? Фильм двух актеров, она перед следователем, весь фильм она проститутка, которая с ним разговаривает.

С.ДОРЕНКО: Боюсь, я не большой специалист в русском кино.

А.ОНОШКО: Сплошная ностальгия, я думаю, у всех сейчас в сердце.

С.ДОРЕНКО: Марья Ивановна, как же вы стали проституткой? Просто повезло.

А.ОНОШКО: Еще слезу смахну. У меня же мама там гидом-переводчиком работала, я там в детстве ходила, в «Прибалтийской», топала ножками там в этот же день.

С.ДОРЕНКО: Ты не намекаешь на близость к порочным кругам, свою близость?

А.ОНОШКО: А как это может быть, если я гид-переводчик, элита?

С.ДОРЕНКО: Ты элита?

А.ОНОШКО: Неприкосновенная, конечно.

С.ДОРЕНКО: 100 долларов в день и все такое.

А.ОНОШКО: Никаких 100 долларов в день, чаевые с группы в конце, на пятый день в конвертике пухленьком.

С.ДОРЕНКО: А в день?

А.ОНОШКО: Нет, знаете, за это сажали. А в день официально платили очень мало.

С.ДОРЕНКО: В каком году?

А.ОНОШКО: Вы про меня или про мою маму спрашиваете? Про мою маму лучше у мамы спросить, а я в девяностые работала.

С.ДОРЕНКО: Про вас, Господи!

А.ОНОШКО: А мне там чего-то 10 долларов в день платили или, там, 15, 20 долларов.

С.ДОРЕНКО: Нищенка.

А.ОНОШКО: Да. Потому что весь расчет шел на то, что гиды зарабатывают на магазинах, на проценте…

С.ДОРЕНКО: Меня выгнали в 1991 году с работы из Гостелерадио СССР в очередной раз, кстати говоря, меня потом каждый год выкидывали с работы.

А.ОНОШКО: Подсказывают: криминальный талант.

С.ДОРЕНКО: Меня когда выгнали в 1991 году с работы, выгнали в январе, а устроился я на работу вновь в конце марта на «Вести» российского телевидения. У меня было 2,5 месяца, я рубил баблос для испанских телекомпаний продюсером, просто фриланс.

А.ОНОШКО: Вы такой молодец просто.

С.ДОРЕНКО: Просто фриланс, мама. Я как раз этот референдум в Риге о независимости снимал с ними и так далее. Понятно, о чем я говорю? Смотри, я получал 100 долларов в день.

А.ОНОШКО: Да вы просто молодец, Сергей.

С.ДОРЕНКО: Но от подарков в конце, от чаевых я отказывался. Они мне говорили: мы хотим тебе что-нибудь подарить.

А.ОНОШКО: Правильно, можно было присесть

С.ДОРЕНКО: Я говорил: на мои деньги зайдете, купите в «Березке» в гостинице «Космос» или где-то термометр (вот такой цифровой термометр был в «Березке») для детей. Термометр, который не ртутный, а который на батарейке. Тогда их не было, они были только в «Березке». Я помню, что они потом отказались… Он тогда стоил может быть 7 долларов, не знаю. И они отказались от моих денег, гневно отвели руку и сказали: мы тебе дарим термометр.

А.ОНОШКО: Мне все тут пишут. Я перепутала все, как всегда, извините меня, пожалуйста. Не Проклова, а Захарова, дочь Марка Захарова в «Криминальном таланте» снималась. Столько уже сообщений, всех это очень задело. Я прошу прощения.

С.ДОРЕНКО: Вернемся же к президенту Литвы.

А.ОНОШКО: Тут еще президент Белоруссии тоже.

С.ДОРЕНКО: Что такое? Он танцевал?

А.ОНОШКО: Нет. Он Bloomberg дал интервью. Я потом расскажу.

С.ДОРЕНКО: Еще раз. В 22:40 в баре гостиницы «Прибалтийская» в результате проверки документов была установлена (это 22 мая 1982 года) гражданка Грибаускайте Даля Поликарпо, 01 марта 1956 года рождения, уроженка города Вильнюса Литовской ССР, предъявившая студенческий билет номер 775845 учащейся вечернего отделения ЛГУ имени Жданова. Поводом для проверки документов послужило нахождение гражданки Грибаускайте в компании трех граждан Финляндии, проживающих в гостинице, а также гражданок Е.Новиковой и А.Проценко, ранее неоднократно подвергавшихся административному задержанию в связи с аморальным поведением в общественных местах.

То есть Грибаускайте замели в баре около одиннадцати вечера в обществе двух проституток и трех финнов (три девочки, три мальчика).

А.ОНОШКО: И они курили «Мальборо».

С.ДОРЕНКО: Нет, они, наверное, пили, тогда очень модно было какой-нибудь Курвуазье Наполеон. Информируем для возможного принятия профилактических мер. Начальник третьего отдела А.И.Кузнецов (подпись). Далее подпись внизу в архиве «По указанию куратора от КГБ разбирательство прекращено» означает, что она была… Если этот документ верен, то госпожа Даля Грибаускайте, президент Литвы, была проституткой на службе в КГБ. Понятно, да?

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: Либо тут же произошла вербовка. То есть до этого она не была проституткой КГБ, а тут произошла вербовка, то есть ее пригласили и сказали: Даля, милая, вы как? Плохо, плохо, совсем плохо. Сейчас позвоним маме, сообщим отцу. Ну, как же так? Да, нехорошо. И она вербанулась. И тогда КГБ…

Кто-нибудь из КГБ позвоните мне, на что это похоже. 73-73-948. Мне нужен человек из КГБ обязательно, именно гебушник. Здравствуйте. Вы гебушник.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Лев.

С.ДОРЕНКО: Лев, как хорошо, как вы прямо легли под фразу «вы гебушник».

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я замечаю много лет подряд такую связь, что люди, которые были вот такие, пламенные, прокоммунистические…

С.ДОРЕНКО: Может быть ее заставили? Почему? Она может быть была прогормональная и проденежная… Она может быть искала денег и пьяного веселого смеха.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Согласен. Так это же прекрасно характеризует этих людей. Почему? Потому что они согласны и готовы строить карьеру любым путем. То есть в те годы они занимались проституцией, а сейчас они занимаются русофобией.

С.ДОРЕНКО: Это правда.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Что практически одно и то же.

С.ДОРЕНКО: Это правда. Спасибо. «Вы мне недавно пеняли на антисемитизм, но это никоим образом не приближает к Просвирнину», — говорит Froggy. Froggy, вы не представляете, чем я занимался на передаче на Первом канале. Я Просвирнина отучивал от антисемитизма. Я же занимался воспитанием, благим воспитанием. Я потом об этом расскажу, чуть позже.

Дайте мне гебушника, мне нужен гебушник. 73-73-948. Кто вербовал девочек? Я очень хорошо знаю, что это делалось. Я очень хорошо знаю об этом от своих приятелей. Должен вам сообщить, что я учился в Университете дружбы народов имени Патриса Лумумбы, который в то время был рассадником КГБ, таким, настоящим, матерым. И я точно знаю, например, что из моей группы один человек сделал блистательную карьеру в КГБ. И надо сказать, что у нас были дети офицеров КГБ, причем высокопоставленных офицеров. Надо сказать, что один из наших учащихся был сыном генерал-лейтенанта КГБ, и была девочка – дочь полковника КГБ. Я жил практически рядом с ними все время. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я общался.

С.ДОРЕНКО: Подождите. Мне нужен человек из КГБ, который знает, что такое вербовка, вот эти все вещи милые. Как могли нынешнюю президентку Литвы обработать таким образом, чтобы она стала сотрудничать с органами. Может статься она не хотела, но ее заставили. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Меня зовут Николай. Я служил в этой организации.

С.ДОРЕНКО: Расскажите, пожалуйста. Ее берут по первой ходке, первый раз. Ей в этот момент 25 лет. Первый раз забрали вместе с двумя проститутками и тремя финнами. Она наверняка не работает в этот момент на КГБ, а просто девчонка, весело ей и все.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Совершенно верно. К гостинице, как правило, прикрепляется оперативный сотрудник, который ведет контрразведывательную работу, в том числе в отношении граждан, допустим, этих вот трех финнов. Появляется проститутка, либо другая девочка…

С.ДОРЕНКО: Например, мы с вами работаем, мы с вами всех их знаем. То есть появляется новенькая.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, появляется новенькая вдруг. Кто такая? Изучаем.

С.ДОРЕНКО: А как изучаем? Разрешите обратиться, внимание. Как изучаем? Изучаем, что блондинка. Надо же подойти, доки посмотреть?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Изучаем оперативные возможности этого человека, есть такой термин. Соответственно, понимаем ценный кадр либо не ценный кадр.

С.ДОРЕНКО: Давайте расширим чуть-чуть. Ценный как что? Вот что он может?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ценный как источник информации.

С.ДОРЕНКО: То есть ложится с иностранцами, может притащить записную книжку?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Может притащить да, записную книжку, либо может как бы в ходе общения получить интересующую органы безопасности информацию.

С.ДОРЕНКО: О намерениях, либо о произведенных действиях, например, лазал там-то, был там-то и так далее, да?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Кто такие? С какой целью вы находитесь здесь у нас, на территории Советского Союза? И что вы тут делаете на самом деле?

С.ДОРЕНКО: Все понятно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Не ведете ли вы разведывательную деятельность.

С.ДОРЕНКО: Я уже говорил однажды об этом в эфире. Мой приятель, который ушел в КГБ, впоследствии в восьмидесятые годы притаскивал мне ксерокопии. Оказывается в гостиницах были аппараты ксероксы, ну, вот эти копировальные, и одна из проституток у одного из гостей сперла телефонную книжку (она же не только телефонная, записная книжка), и тотчас кто-то в гостинице нашелся сотрудник, который сделал ксерокопии каждой страницы и отнес в КГБ. И мой приятель не мог прочитать несколько страниц, потому что это было на португальском. И он принес ко мне, просто не говоря ничего (потом когда выпили, он мне раскололся): старик, а что здесь написано? Я ему прочитал, были сущие пустяки, какие-то юмористические заметки. Но я так понял, что проститутка вынесла записную книжку.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: У нее есть такая оперативная возможность, у этого человека, проститутка она, уборщица, либо сотрудник ресепшен, не имеет значения. В гостинице это очень привлекательная с позиции вербовки структура для сотрудников органов безопасности.

С.ДОРЕНКО: Спасибо большое. Даля, нынешний президент Литвы, вероятно, служила в КГБ. Как служила? В смысле ее прижали просто.

А.ОНОШКО: Может быть, да.

С.ДОРЕНКО: Прижали, сказали: папе скажем, маме скажем, бесстыжая девка, срамная.

А.ОНОШКО: Может так, а может нет. Может она сама.

С.ДОРЕНКО: А может сама сказала: ну, чего, ребят, знакомимся? Они такие подваливают: ваши документики.

А.ОНОШКО: Нет, а может они ею послали. А те, рядовые-то не знали, что она засланная.

С.ДОРЕНКО: Гебушка сразу ее подбросила.

А.ОНОШКО: Конечно. Она сразу была благонадежная.

С.ДОРЕНКО: Менты полезли, а ментам по рукам гебушка?

А.ОНОШКО: Да, да, да, может и так было.

С.ДОРЕНКО: Очень интересно.

А.ОНОШКО: И они сотрудничали.

С.ДОРЕНКО: Еще один звонок успеем принять. Но мне нужны специалисты из КГБ, не просто так, нет, не звоните просто так. Здравствуйте. Вы из КГБ,

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Здравствуйте.

С.ДОРЕНКО: Как происходила вербовка в таких случаях?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Был такой отдел в КГБ, он рассматривал все перспективы как селекторный. Он из молодежи отбирал, которая в будущем будет занимать посты.

С.ДОРЕНКО: Интересно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это в ЦРУ такой ведется отдел, всех зарубежных они отбирают…

С.ДОРЕНКО: Но это не зарубежная. Это, например, конкретно она была из Литвы, то есть это был Советский Союз.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Она была перспективным, несколько студентов будут перспективными, которые когда-то будут занимать важные посты.

С.ДОРЕНКО: Хорошо. А зачем сейчас светанули? Она сорвалась с крючка?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сейчас светанули, потому что она начала зарываться… начала чего-то говорить. А ей напомнили, кто она есть на самом деле.

С.ДОРЕНКО: Значит, она — завербованная гебушница, которая сейчас стала зарываться против России, и ее светанули из архивов и все.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ее аккуратно, ей напомнили, кем она есть на самом деле.

С.ДОРЕНКО: Все понятно. Спасибо. «Кем она есть» это немножко по-украински звучит. Ведь так, правда же? «Кем она е на самом деле» это украинская фраза. Нам позвонил этнический украинец, но бывший сотрудник КГБ, насколько я понимаю. Она стала зарываться против России, сейчас она очень дерзко ведет себя против России и просто полистали архивчик. Вот такая пеночка смешная. И больше того, ведь эти архивчики таят такие потрясающие, удивительные разоблачения, каких еще свет не видал.

А.ОНОШКО: Будем ждать?

С.ДОРЕНКО: Будем ждать. И больше того, самое смешное, если позволите мне продолжить на 10 секунд, эти архивчики позволяют нарисовать что хочешь когда хочешь.

А.ОНОШКО: Можно подложный архивчик организовать, посидеть понапридумывать всякого.

С.ДОРЕНКО: Конечно. Поэтому все эти голуби…

А.ОНОШКО: Кому от этого лучше?

С.ДОРЕНКО: Да всем от этого лучше.

А.ОНОШКО: Да никому не лучше.

С.ДОРЕНКО: Все эти люди 1956 года рождения, литовцы, латыши, они просто не представляют себе возможности этих архивов, просто потому что идиоты. Понимаешь?

В ДВИЖЕНИИ

НОВОСТИ

С.ДОРЕНКО: 9 часов 6 минут. Шутку прочел: «Христос воскрес. А что сделал ты?»

А.ОНОШКО: Чего добился ты? — было бы правильнее.

С.ДОРЕНКО: Это очень правильно. Тогда начну с Фонтанки, которая очень смешная. Собирался с другого начинать. Петербургская газета «Фонтанка.ру» уволила сотрудников, которые разместили 1 апреля фото с подписью, где утверждалось, что со шпиля Петропавловского собора пропал ангел. Об этом сообщает редакция издания. 1 апреля «Фонтанка.ру» засандалила новость, просто подтерли, самое простое, сделали фотографию — шпиль Петропавловки сделали без ангела. Ну, нет ангела и нет. Ангел улетел. Это была первоапрельская шутка. Наверное, мне кажется, такая трудолюбивая шутка, которая каждый год, постоянная шутка. Я ее слышал много раз уже. Это шутка, которая не шутка. Тотчас написали верующие… не просто верующие, а замдиректора Государственного музея истории Санкт-Петербурга Сергей Кондратьев прислал письмо: ангел на шпиле Петропавловского собора — символ Петербурга, святыня для огромного числа верующих петербуржцев.

А.ОНОШКО: Это неправда.

С.ДОРЕНКО: Создание вокруг него нездорового ажиотажа отрицательно сказывается на имидже нашего города, написал директор музея от лица верующих. Вероятно, мы не вправе отказывать ему на оскорбленность, ввиду того, что он сам может быть верующим. Редакция извинилась за создание нездорового ажиотажа и обиду, нанесенную верующим петербуржцам. С ангелом все в порядке, имиджу города больше ничто не угрожает. И главный редактор портала Александр Горшков успокоил всех неравнодушных словами: «Безусловно, мы теперь будем любой материал соизмерять в своей голове с людьми, которые не имеют чувства юмора, чтобы, не дай бог, не задеть их чувства, не оскорбить их святыни и так далее. Всем сотрудникам уже даны такие указания, провинившиеся будут уволены немедленно».

А.ОНОШКО: Наверное, давно хотели уволить этого человека, у меня есть подозрение.

С.ДОРЕНКО: А мне кажется, что его просто никто не уволит. Просто написали, что уволили.

А.ОНОШКО: Вы бы не уволили за это человека. Если только давно не собирались.

С.ДОРЕНКО: Я тебе объясню еще. Дело в том, что ангел если вознесся, то это, наоборот, окрыляет верующих.

А.ОНОШКО: Надо было другую фотожабу сделать. Надо было оторвать ангела от шпиля и чуть-чуть повыше…

С.ДОРЕНКО: По самодекларации, эти люди верят в бога, а не в ангела. Это разные вещи все-таки. Они же не верят в ангела? Это категорически даже запрещено, как мне представляется. Потому что это уже форма идолопоклонничества.

А.ОНОШКО: Вы сейчас что-то такое сказали, могли обидеть кого-нибудь.

С.ДОРЕНКО: Я тебя умоляю! Я ратую здесь за чистоту веры. На господа уповаем! Какие ангелы? Это форма язычества странная. Ну, ладно. Очень смешно, на самом деле.

А.ОНОШКО: Смешно или это какая-то новая реальность, в которую мы погружаемся с ужасом, и скоро это перестанет быть смешным.

С.ДОРЕНКО: Это смешно или это новая реальность? Мне смешно, а Настя говорит, что это новая реальность. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это Сергей? Спасибо вам за вашу программу. Вопросик у меня такой…

С.ДОРЕНКО: Нет, спасибо, вопросы здесь я задаю. Это смешно или это новая реальность?

А.ОНОШКО: Вопрос оценки или констатации. Что новая реальность — отдельно можно голосование. Может быть, кто-то приветствует вполне.

С.ДОРЕНКО: Надо тихонечко привыкать.

А.ОНОШКО: Без осуждения, просто — новая реальность такова.

С.ДОРЕНКО: «Фонтанка» в качестве первоапрельской шутки дает фотографию шпиля Петропавловки без ангела. Они говорят, что ангел вознесся, улетел. Новость такая 1 апреля. 1 апреля — никому не верь, День дурака. Им жестко пеняют на это, письмо приходит чуть позже, не 1 апреля. Письмо приходит 2 апреля о том, что не следует так оскорблять верующих. «Фонтанка» пишет публично, что они увольняют людей, осмелившихся так грязно пошутить. Мы с Настей спрашиваем: вообще, все, что произошло, смешно или это новая реальность? Мы не говорим, грустная или нет. Это смешно — 134-21-35. Это новая реальность — 134-21-36. Мы должны как-то определить, смешно или грустно.

А.ОНОШКО: Это еще на фоне «Тангейзера» происходит.

С.ДОРЕНКО: Это смешно или грустно? Смешно — 134-21-35. Грустно — 134-21-36. Потому что смешно или новая реальность — это как мягкое и теплое, разные вещи. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Денис беспокоит. А у нас 1 апреля пошутили в больнице. Интерны пошутили. Они раздали всем бланки о бесплатном захоронении.

С.ДОРЕНКО: Спасибо. Я все-таки возвращаю вас в Санкт-Петербург. Это смешно или грустно? Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. На самом деле, по-моему, это печально. Это какое-то мракобесие.

С.ДОРЕНКО: 918-й это откуда код?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Краснодарский край. И вообще, христианство и любая религия должны людей призывать к терпимости и добру, а здесь какие-то воинствующие христиане.  

С.ДОРЕНКО: «Время рассудит», — пишет нам Бонифаций. Бонифаций, я здесь с вами соглашусь. Но дело в том, что время рассуждать по-русски — всегда качаясь по синусоиде: то одно, то другое. Нет у нас какой-то усредненности и спокойствия, и движения несколькими потоками. У нас обязательно ватага бежит в одну сторону, потом ватага бежит в другую сторону.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Любят у нас крайности.

С.ДОРЕНКО: Да. «Забавно, что религиозные люди ведут себя, как меньшинства», — отмечает Дмитрий. Ну, здесь и Энтео, который бросает свиную голову в МХТ. Это же было несколько дней назад, на прошлых выходных, да?

А.ОНОШКО: Пишут об этом сегодня.

С.ДОРЕНКО: Совсем недавно это было. Это смешно или грустно? Это смешно — 21 процент, 79 процентов — грустно. Вы продолжаете голосование. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Сергей меня зовут. По поводу смешно-грустно. Мне кажется, кто считает, что это грустно, уже внутренне приняли реальность, смирились с ней.

С.ДОРЕНКО: Я думаю о себе: у меня смешанные чувства, пока я вас слушаю. Потому что все время было смешно до этого, а теперь вдруг начало под ложечкой сосать. Это что, значит, что мне грустно? Не знаю, мне надо сходить к психологу. Я вот о чем думаю, Насть, я думаю, что нас качает все время по синусоиде. Но главное, конечно, что чувство юмора сейчас в загоне. Чувство юмора — это последнее, что мешает… Давай подумаем о чувстве юмора. Чувство юмора, критичность, способность… это последнее, что мешает ультраконсерватизму и ультраизоляции, ультрасамоизоляции. Вообще, в сектах нет чувства юмора. Ты знала об этом?

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: Сектантскому сознанию несвойственно чувство юмора, они не смеются. Это очень важный параметр, сейчас объясню, почему. Потому что секта, с моей точки зрения, это всегда попытка замкнуться и противостоять миру, который пытается размыть секту, основы секты. «Мир враждебен, мы хорошие» и так далее. Я думаю, что сектантское сознание вообще сейчас становится весьма популярным в России.

А.ОНОШКО: Это зависит от чего? Просто от уровня развития индивидуальности? Согласитесь, среди православных есть самые разные люди, в том числе очень ироничные. И среди католиков… совершенно чудесные, волшебные люди. Поэтому сама по себе вот эта идейная основа может не иметь отношения к тому, как ее воплощают. Если человек идиот, например, и обидчивый…

С.ДОРЕНКО: Дай мне продолжить эту сектантскую идею. Моя сектантская идея заключается в следующем: мы как общество… надо сказать, что в России люди, определяющие драйв общества, их ничтожно мало. Это очень прискорбно, но это так. Это во всех нациях так. Люди, определяющие драйв, направление движения общества, их, на самом деле, мало. В Китае, может быть, даже меньше, чем в России. Людей, определяющих драйв общества китайского на полтора миллиарда человек таких послушных машинок — может быть сто тысяч, в Китае, и в России может быть 150 тысяч. В России, наверное, больше, чем в Китае. А в Штатах может быть еще больше, я не знаю точно, я здесь нащупываю эту теорию. У меня еще нет теории. Тем не менее, я хочу сказать, что русским в последние годы свойственно сектантство, изоляционизм, мы изолированы, нам постоянно больно, мы как будто кожу с нас содрали, и любое прикосновение нам больно. Все, что говорят о нас, — больно. Все, что делают вообще не мы — безусловно, предательство и больно. Мы проникнуты ощущением боли от неделикатных прикосновений жизни, мы как бы боимся жизни. И это запрещает чувство юмора, потому что смеяться в такой момент настоящее паскудство. Как можно смеяться, когда с тебя содрали кожу и тебе всему больно? Разве не стыдно? Понимаешь? И сомневаться стыдно, и вообще все стыдно.

А.ОНОШКО: Вот нам Виктор из Самары пишет: проблема в том, что оскорбляются за верующих чиновники еще вдобавок. И это призыв оскорбиться уже. «Я бы сказал, стремление расколоть общество», — пишет Виктор.

С.ДОРЕНКО: Стремление оскорбиться. Нет, нет, это не расколоть общество, наоборот. Никогда не думайте, что если вас в обществе не будет, то общество будет расколото. Об этом не думайте, ребята. Общество не будет расколото, идите на фиг! Общество, наоборот, консолидируется. Вы всегда думаете, что если вдруг страна пойдет без вас, то это значит, все расколемся. Ни фига. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Это Капитан Очевидный.

С.ДОРЕНКО: Капитан, вы из Петербурга, это очень ценно для нас. Я говорю по поводу ангела, я говорю уже об обществе, которое стремится к сектантскому сознанию, болезненной реакции на жизнь, как будто с нас содрали кожу и нам все больше, каждое дуновение ветерка, вообще, все больно, чужой смех больно. Понимаете?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Пытаюсь понять. Конкретно по этому случаю я думаю, что здесь просто люди решили попиариться, я имею в виду, те, которые заявляют о поврежденных чувствах и так далее. Потому что, да, был как раз шторм в это время в Петербурге. Поэтому когда я услышал, я тоже читал эту статью на «Фонтанке», что что-то с ангелом случилось, я и поверил, и не поверил. Не поверил, потому что ангел этот достаточно крупный и тяжелый. Он выглядит маленьким, но на самом деле, он несколько метров высотой и весит, сами представляете, сколько. Если бы он упал в зоне плотной застройки, то он бы упал на какое-то здание, туда бы съехались телеканалы, в том числе федеральные, скорее всего…

С.ДОРЕНКО: Понятно было изначально, что это шутка. Но боль от шутки — это же новое явление.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Честно скажу, я не видел людей, которые бы испытали в Петербурге боль, вообще это никак не обсуждалось среди… я не видел ни одного человека…

С.ДОРЕНКО: Да, но человек в своем уме написал письмо, а главный редактор «Фонтанки» написал, что придется уволить исполнителя. Я остановлю голосование прямо с вами в разговоре, Капитан. 22 процента считают, что это смешно, 78 — считают, что это грустно. Прошу вас, продолжайте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: То, о чем я и говорил: скорее всего, это пиар. У нас же есть депутаты, которые тоже по любому поводу стараются вылезти с какой-нибудь фетвой, что-нибудь запретить, кого-нибудь заклеймить. Многие понимают, что, допустим, место Владимир Вольфовича, да продлит Аллах его дни, скоро станет вакантным, и поэтому сейчас уже нарабатывают себе капитал политический. И тоже самое здесь — возможно, человеку хотелось как-то попиариться. Но возможно, это действительно душевный порыв. Но порыв, по-моему, в неправильном направлении.

С.ДОРЕНКО: Вы не видите сектантства как основного драйва общественного развития?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Честно говоря, вот в этой ситуации не вижу.

С.ДОРЕНКО: Хорошо. Я вижу сектантство как болезненную... Здрасьте, я ваша Настя, вот это да! Это самый Прилепин который? Садитесь. Да пока они гремят стульями… Выключите ваш телефон водонепромокаемый. Теперь прильните к этому прибору. Прямо вникайте сразу в разговор, сходу. Разговор такой. Я говорю о том, мне кажется, это попытка обобщить, что наше общество тихонечко скатывается в некий аналог сектантства, причем недетерминированного, что верь в эту секту, а всеобщего сектантства как замкнутости, стремления к изоляции, стремления обижаться вообще на все. Общество сделалось — будто содрали кожу и любое дуновение ветерка, чужой смех мы воспринимаем как попытку нас обидеть. Вот в коридоре кто-то засмеялся – наверняка, это нас высмеивают. Вот кто-то за окном проехал — наверняка, нас хотят обидеть. Вот эта болезненная обидчивость, о которой уже писалось, это не сектантство, в сущности, которое свойственно вдруг стало 150 миллионам, нет?

З.ПРИЛЕПИН: Нет. А мы уже говорим?

С.ДОРЕНКО: Говорим. Поехали.

З.ПРИЛЕПИН: Про сектантство? Я думаю, нормальное состояние русского человека находиться в состоянии такой посткабацкой полудраки, немножко бодаться. За этим нет ни злобы, ни реального сектантства, нет раздражения.

С.ДОРЕНКО: Страх перед чувством юмора появился.

З.ПРИЛЕПИН: Какой страх? Кого-то побили из-за этого? Кто-то расплакался, кто-то застрелился? Что такого случилось? В Европе знаете что происходит по поводу самых нелепых шуток? В США? Там людей убивают. А мы чего только не делаем, какие помои на себя не льем, вечно выскакиваем дальше.

А.ОНОШКО: Режиссеров некоторых увольняют.

З.ПРИЛЕПИН: Кого уволили?

А.ОНОШКО: В Новосибирске директора театра.

С.ДОРЕНКО: Сейчас Прилепин скажет: да еврея выгнали, ничего страшного.

З.ПРИЛЕПИН: Переиграли немножко, передавили. Может, он сам ушел?

С.ДОРЕНКО: Нет.

З.ПРИЛЕПИН: Ну, есть перегибы.

С.ДОРЕНКО: Вы пришли дать нам песен? «Я пришел дать вам песен». К нам пришел Прилепин, который поет. Причем поет, и мне кажется, что разговор должен обязательно… «Порвались», поет Прилепин, русская народная музыка. Включаю. Там мата нет случайно?

З.ПРИЛЕПИН: Не помню. Вообще ни в одной песне нет. Между строк везде мат, но…

А.ОНОШКО: А вы против мата в творчестве?

З.ПРИЛЕПИН: Да как же? Если я только и делаю, что матерюсь десять лет уже. Конечно, не против. Умеренно. Я не могу быть против мата, потому что очень много вещей построено вокруг мата…

ЗВУЧИТ МУЗЫКА

З.ПРИЛЕПИН: А у меня лучше майка.

А.ОНОШКО: Вон там у нас камера…

С.ДОРЕНКО: Прилепин дико драйвовый. Я общаюсь первые несколько минут, реально абсолютно драйвовый…

З.ПРИЛЕПИН: Мы виделись в 2006 году. Единственный раз в жизни.

С.ДОРЕНКО: В Питере, да? Я помню, Артемий Троицкий пролил соплю по поводу того, что я клевый. Мне было так странно, потому что до этого он меня ругал, и после этого все время последовательно ругал.

З.ПРИЛЕПИН: Он при личных встречах имеет обыкновение влюбляться краткосрочно.

А.ОНОШКО: Это вы уже поете?

С.ДОРЕНКО: Это ваш фальцет?

З.ПРИЛЕПИН: Вот мой.

ЗВУЧИТ МУЗЫКА

С.ДОРЕНКО: У вас музыкальная школа за плечами или что-то такое? Почему вы попадаете в ноты? Потому мне это редко удается. Я бросаю ножи в пачку нот, и один из них всегда попадает в ноту. Но остальные не очень. Бывает, в двойку, и в «молоко», по-всякому. Хотите говорить об этой песне? Сейчас 28 минут, я предупреждаю, в 30 новости, потом сразу вернемся к вам. Что значит: пора валить тех, кто говорит «пора валить»? В этом суть? То есть пора валить пятую колонну, надо убивать… расправа страшная..

З.ПРИЛЕПИН: Разжигаю.

С.ДОРЕНКО: Все кричат с дивана: давайте, профессор, подойдите к нам. Садитесь за микрофон и кричите тогда. Пожалуйста, включите нам вот тот микрофон. Говорите.

— А вопросы есть?

С.ДОРЕНКО: Мы говорили «пора валить» и вы начали кричать с дивана.

— Разжигаем и тушим.

С.ДОРЕНКО: Вы же поете первый куплет?

— Захар, скажи правду людям.

З.ПРИЛЕПИН: Это Дмитрий. Он не поет первый куплет. И ни один из куплетов не поет. Он просто меня сопровождает в качестве менеджерского спецназа…

С.ДОРЕНКО: А, личный телохранитель. Об этом был вопрос? Я знаю, что с экземпляра книги нормальный русский писатель типа… я уж забыл, и имен-то не знаю… получает 10-15 рублей.

З.ПРИЛЕПИН: 25.

С.ДОРЕНКО: На эти гроши выращивать около десяти детей, как у вас, и все это…

З.ПРИЛЕПИН: Вы вместе с собаками и кошками сосчитали?

С.ДОРЕНКО: Да. Я удивляюсь достатку. Или этот господин получает финансирование от Ходорковского?

— Захар будет рок-звездой, это уже другие уровни.

С.ДОРЕНКО: Типа Басты…

З.ПРИЛЕПИН: Круче. Баста отдыхает.

С.ДОРЕНКО: И наймет Ходорковского.

З.ПРИЛЕПИН: Найму Ходорковского на подпевку, на подтанцовку.

С.ДОРЕНКО: С нами Захар Прилепин. Вернемся через короткое время.

НОВОСТИ

ОБЗОР ПРЕССЫ

С.ДОРЕНКО: Мы продолжаем с Анастасией Оношко. В гостях я нас Захар Прилепин. Давайте так: вы в новой ипостаси. Мастер прозы, которого я читал, ощущая кожей, как за мной бежит омоновец, как я прячусь в подворотне…

З.ПРИЛЕПИН: И вот он прибежал.

С.ДОРЕНКО: Да, кстати говоря, мы прибежали оба, потому что я чувствовал, что бегу в тот момент, когда за мной гнались космонавты и так далее. Захар Прилепин, который рассказывал нам о Донбассе. Кстати, люди говорят: пусть еще говорит о Донбассе, ужасно интересно то, что вы говорили, появляясь в публичном пространстве. Является нам, в данном случае, как шестикрылый Серафим. Предъявляется нам как певец, поэт. Вы пишете же слова?

З.ПРИЛЕПИН: Я пишу слова, я пишу часть музыки, часть ее исполняю, и делаю это с огромным удовольствием.

С.ДОРЕНКО: Там же какая-то ритмика нужна?

З.ПРИЛЕПИН: Да. Белые иногда имеют чувство ритма, получается.

С.ДОРЕНКО: Да? Почти никогда. Почему вы лучше других рэп-исполнителей?

З.ПРИЛЕПИН: Я не думаю, что я лучше других рэп-исполнителей. Но я более взрослый, более умный, и у меня более сложные мыслительные системы, чем у большинства из них.

С.ДОРЕНКО: Вы думаете, что слушатели рэпа стареют и им понадобятся более умные?

З.ПРИЛЕПИН: Мы росли просто по-разному. Они вырастали из своих шишек, пушек, дворов и кварталов, а я бегал с автоматом по горам, читал умные книжки. У нас разные структуры мышления.

С.ДОРЕНКО: Но слушатели-то кто?

З.ПРИЛЕПИН: Те, кто выбирает не между одной и другой… слушатели те, кто знает, что есть еще и такая реальность. Есть реальность ополченцев, есть реальность чеченцев, есть реальность революционных площадей. Это реальность, о ней тоже можно петь. Такого рэпа слишком мало. Ну, и не только рэпа, рок-музыки тоже.

С.ДОРЕНКО: Вы хотите, чтобы интеллектуал, который сегдня слушает джаз…

З.ПРИЛЕПИН: Таких мало.

С.ДОРЕНКО: Интеллектуал, который слушает Эми Уайнхаус и так далее, вдруг переключился на рэп…

З.ПРИЛЕПИН: Переключился на другую интеллектуальную музыку.

С.ДОРЕНКО: Но именно стилевым образом это иная музыка.

З.ПРИЛЕПИН: У нас люди достаточно разнородны. У нас одни и те же люди могут слушать джаз, шансон, рок, рэп, никаких проблем с этих нет. Проблема в том, что слушают слишком мало музыки, мы стали маломузыкальны. Мы стали слишком много кричать, и мало слушать музыки. Это было в 70-е, 80-е, 90-е — музыка была средством постижения мира. Сейчас этого меньше стало. Мы собираемся вернуть за счет привнесения острых смыслов.

С.ДОРЕНКО: Вы поете о Донбассе. Меня уже несколько человек: пусть про Донбасс… на личный мой Твиттер: пусть скажет про Донбасс. Донбасс, Донбасс, вы поэт Донбасса.

З.ПРИЛЕПИН: Давайте песню поставим, потом доскажу прозой.

С.ДОРЕНКО: «Поражение»? Первый отрывок.

ЗВУЧИТ МУЗЫКА

С.ДОРЕНКО: Сейчас, секунду, я найду.

А.ОНОШКО: Там внизу полная версия.

С.ДОРЕНКО: Очень хорошо. Вы имеете дело с человеком, который умнее немецкой овчарки. А это поняла бы даже немецкая овчарка. Спокойно, все будет хорошо. Все нервничают из-за того, что Сережа плохо сдает экзамен. Включу я, успокойся. Здесь полностью будет.

З.ПРИЛЕПИН: Диджей Сергей Доренко.

С.ДОРЕНКО: Да, я бы замиксовал бы, ей-богу, по-нашему, по-черному. Я, кстати, слушаю рэп. Я слушаю хип-хоп в машине. Я пытаюсь подпевать и никогда не смогу, потому что у меня нет такого черного горла, нет этих тонов…

З.ПРИЛЕПИН: Все у вас есть.

С.ДОРЕНКО: Нет! Потому что когда они поют весело-задиристо, у меня выходит агрессивно.

З.ПРИЛЕПИН: Так надо просто свой стиль выработать — медленно-агрессивный. Эй, ребята, вы слишком быстро говорите.

С.ДОРЕНКО: Слушаем Захара Прилепина.

ЗВУЧИТ МУЗЫКА

С.ДОРЕНКО: Настена, продирает сильно?

А.ОНОШКО: Хорошо, да.

С.ДОРЕНКО: У меня мурашки по коже. «Вы не уйметесь с этой кремлевской пропагандой», — пишет мне человек с ником Москва на сайт. «Нормальная песня, не хуже прозы», — пишет Екатерина.

З.ПРИЛЕПИН: Кать, спасибо. Москва, до свидания.

С.ДОРЕНКО: «Классно! Вот это вы их всех опять сделали», — пишет Светлана.

З.ПРИЛЕПИН: Света, браво. Этого и добивались.

С.ДОРЕНКО: Артем Ко: «А мне приятнее читать». Артем, это дело привычки.

З.ПРИЛЕПИН: Конечно. Еще разок, Артем, послушаете, и нормально. Привычка к чтению пропадет. С этим надо бороться, глаза портятся.

С.ДОРЕНКО: Расскажите нам о Донбассе. Что для вас Донбасс? Я не могу не ответить на просьбы целого ряда людей.

З.ПРИЛЕПИН: Как было сказано в вышеприведенной песне, Донбасс для меня больше, чем территория, за которую я болезненно переживаю, больше, чем место, куда я езжу с самыми разными целями уже больше восьми месяцев. Это место возвращения для меня веры в то, что Россия по-прежнему порождает колоссальное количество конкистадоров, викингов, бесстрашных мужиков, пассионариев, и они в огромном количестве проявляются. Причем не только как ополченцы — и как врачи, как пожарные, как кто угодно, которые едут туда детей спасать… их такое количество в моей стране, что я просто еду на них любоваться, потому что это моя родня…

С.ДОРЕНКО: Россия — место, порождающее смыслы.

З.ПРИЛЕПИН: Людей. А люди уже порождают смыслы. Со смыслами что делать? С ними будешь, как дурак, бегать.

С.ДОРЕНКО: Но ведь их не было, Захар. Мне важно… ты же знаешь, у меня свои какие-то заморочки, я ведь тоже немного больной на голову. Я слышал совсем недавно от президента Медведева (когда он был президентом), что достаток порождает гражданственность. Что нужно перейти к большему уровню достатка, потребления, и тогда будут зрелые, спелые люди, граждане.

З.ПРИЛЕПИН: Мне кажется, это заблуждение какое-то.

С.ДОРЕНКО: У меня это тоже вызывает внутреннее сопротивление. Потому что мне кажется, что американцы с «Мэй флауера», с корабля, который идет с пилигримами, они очень бедные, абсолютно. Христос бедный. Люди, которые с герцогом Альбой борются в Нидерландах, они вообще почти нищие, они бедные. У них ничего нет, они просто уходят умирать. Они идут всегда со смыслами…

З.ПРИЛЕПИН: Я думаю, есть все-таки две крайности: как раз не воюют за свободу нищие и не воюют за свободу слишком богатые. Одни задавлены своей нищетой, другим есть что терять. Нормальные люди воспринимают нормально родину, почву, все эти вещи, через достоинство. Люди, которые более-менее имеют хлеб, но еще не пресытились им и люди, которые не ползают по помойке.

С.ДОРЕНКО: Настя у меня либералочка. Она вам сейчас скажет: они вернутся и станут здесь убивать.

З.ПРИЛЕПИН: Насть, ну, десять лет была Чечня, до этого был Афган. Что, вернулись, стали всех убивать? Вернулись, стали жить своей мирной жизнью. У меня человек сто друзей вернулись из Чечни, и все там так или иначе убивали либо стреляли в людей. Никто теперь не убивает. Все живут, рожают детей. Это нормальное мужское занятие — стрелять время от времени.

А.ОНОШКО: Хорошо. У меня другой контраргумент. В «МК» сегодня репортаж из Калининградской области про умирающий один городок. То «Новая газета» рассказывает нам про Камчатский край, то «МК» про то, как там еще 75 лет назад было три завода, четыре парохода и так далее…

С.ДОРЕНКО: Мы не обустраиваем свою землю, понятно.

З.ПРИЛЕПИН: Жалко, что «МК» не выходила в 1237 году или 1562-м. Они бы сказали: куда вы полезли, зачем вам эта Казань, не знаю, Смоленск. Оставьте, у вас деревня под Рязанью помирает. Крыши постройте сначала в этой деревне, потом лезьте куда-нибудь. Это как следствие того, что мы с вами сегодня имеем эту радиостанцию, этих ведущих, эти стены. Это потому что мы ходили в Сибирь, мы ходили за нефтью, ходили за газом, мы обустраивали свое пространство, мы придумывали свою литературу за счет своих экспансий непрестанных. А теперь давайте мы ее остановим и займемся этим городком. Да займемся!

С.ДОРЕНКО: Сергий Радонежский и его ученики строили 40 крепостей. Зачем-то строил, хотя мог бы в деревне раздать всем мягкую туалетную бумаги. Но это этого не делал.

З.ПРИЛЕПИН: Зачем строить церковь в каждом доме, в каждой деревне? Это же бессмысленно. Можно накормить сколько народу?

С.ДОРЕНКО: Экспансия однажды схлопнется, говорит Настя.

З.ПРИЛЕПИН: Ну как она схлопнется? Где она схлопнулась? У нас весь мир построен за счет экспансии. Есть Китай, который занимается экономической и культурной экспансией. Есть США, которые занимаются военной экспансией. Мир построен на экспансии. Где она схлопнулась? Схлопнулось у тех, кто не занимается экспансией. Эти народы исчезают по десять народов ежегодно.

С.ДОРЕНКО: А если перенапряжемся?

З.ПРИЛЕПИН: Ну, перенапряжемся! Перенапряжется тот, кто берет лишний груз. А мы берем соразмерный. Перенапряжется скорее тот, кто ничего не делает. У него атрофируются ноги и грудная клетка. А тот, кто делает, тот работает…

С.ДОРЕНКО: А вы согласны, что Новороссия должна нас ограничивать? Мне кажется, что получив бомбу под задницей в виде Украины враждебной, мы должны ставить цели иначе — от Львова начинать.

З.ПРИЛЕПИН: Да, ну, зачем? Та часть Украины, которая хочет быть типа Польшей, пусть она будет Польшей. Мы оставим себе Украину-1, Украину Гоголя, Украину Лимонова, Украину славянских ополченцев. Вот Украина-1. Мы будем строить Украину-1, она даст великую украинскую культуру. А там оставим Украину бандеровцев…

С.ДОРЕНКО: Если Гоголя, то Полтаву тоже?

З.ПРИЛЕПИН: Полтаву тоже оставим. Украина бандеровцев и Украина маршала Рыбалко — две разные Украины. Мы себе оставим маршала Рыбалко, а те пускай живут своей Украиной-2.

С.ДОРЕНКО: Но сегодня на Украине Полтавы нас не хотят уже, то есть Гоголя.

З.ПРИЛЕПИН: В Донбассе хотят, в Харькове хотят. Методом проб и ошибок разберемся, где хотят.

С.ДОРЕНКО: Вернитесь к тому, что два десятилетия было украдено, по крайней мере, одно поколение, которое приходило в школу в семь лет. Начиная с 92-го года, приходили в школу, их там учили по новым учебникам, что русские варвары, идиоты, пьяницы и прочее. Это поколение, которому было семь лет в 92-м году, оно сейчас очень взрослое и учит других детей на этих же самых учебниках. На самом деле, мы потеряли больше. Когда вы говорите об идеальной картине Украины…

З.ПРИЛЕПИН: Эту Украину можно не спасать. Черт с ней, отучились и… давайте попробуем переучить. Что вы предлагаете?

С.ДОРЕНКО: Я ставлю вопрос: либо вся Украина, либо ничего. Мы должны Украину сделать прорусской всю, от Львова до Луганска. Вот вопрос, как я его ставлю. Потому что мы понимаем, что это украденные дети сейчас кричат…

З.ПРИЛЕПИН: Украденные дети были в 18-м году. И когда Украину присоединяли, Малороссию, они были уже тогда украденные дети. Украина, надо с этим смириться, она есть как народ, как нация, ее не украли в 91-м году. Эти диссиденты были и в 55-м году, и в 19 веке. Перечитайте русофобию и русофилию Шевченко. Это было всегда. Она так или иначе уже организовалась. Эта нация есть, ее не подстричь, не сделать красивые глазки, не пририсовать…

С.ДОРЕНКО: Оставить их в покое?

З.ПРИЛЕПИН: Часть Украина, которая выбирает себе украинскую матрицу, на мой взгляд, конечно, она квази-украинская или анти-украинская, но если они выбирают себе эту матрицу бандеровскую, пусть они с ней живут. Они уже выбрали. В государстве Литовском когда-то тоже жили русские. Ну что теперь с этим делать?

С.ДОРЕНКО: А предательство? Если на весь Львов есть… помните: «есть ли в этом городе десять праведных»? А если на весь Львов есть десять прорусских?

З.ПРИЛЕПИН: Хорошо. Мы будем с ними дальше работать. Но сначала мы организуем пространство Украины-1 и Новороссии, а дальше уже будем работать. Потихонечку, медленно, ненавязчиво.

С.ДОРЕНКО: А сколько надо? До Варшавы?

З.ПРИЛЕПИН: Всегда. Вечно надо работать. Это у нас такая задача. А когда нужно прекратить? Никогда. Когда смерть разлучит нас, тогда и прекратим.

С.ДОРЕНКО: Что мы несем? Когда есть экспансия, мы несем идеалы не только собственного русского мира, а мы тем людям сообщаем что-то. Русское миссианство — мы несем что? Когда мы приходим, например, в Полтаву, мы говорим что? А потом в Варшаву, мы говорим что?

З.ПРИЛЕПИН: Есть, допустим, крупнейший польский писатель Гамбрович, он прямым текстом, я недавно читал его дневники, он пишет, что писателей уровня даже не Достоевского и Толстого, а уровня Горького и Андреева в Польше нет. Он сам про это сообщает. То же самое можно сказать о музыке, об изобразительном искусстве. Так или иначе мы несем контекст колоссальной культуры, которой нет ни на Украине, ни в Польше, их просто там нет ни в каком виде. И таких песен, которые мы хотим сейчас послушать, там тоже нет.

С.ДОРЕНКО: Да ладно! Он возвращает нас… секундочку, какую?

З.ПРИЛЕПИН: «Восемь бесконечных».

С.ДОРЕНКО: Вы сейчас как коммивояжер. Вы хотите действительно большой карьеры в музыке? Мы привыкли к вам как к мыслителю и прозаику. А что выше? Быть музыкантом…

З.ПРИЛЕПИН: Свиридов разве не мыслитель? Кроме всего прочего, это вообще нормальная традиция русская литературная. Потому что писал музыку Лермонтов, писал музыку Грибоедов. «Грибоедовский вальс» слушали? Это гениальная просто музыка. Есенин пел свои песни, ему нравилось их петь. И когда появился Окуджава, это было уже не ново, это была традиция. Северянин их напевал. Это всегда было близко, это было рядом. Но мне хочется это углубить.

ЗВУЧИТ МУЗЫКА

З.ПРИЛЕПИН: Религиозная тема…

С.ДОРЕНКО: Кинчев поет про…

З.ПРИЛЕПИН: Это Дмитрий Ревякин группа «Калинов мост»…

С.ДОРЕНКО: Для меня неожиданность, но, на самом деле, наша аудитория критична. Острые такие, злые вопросы к вам

ЗВУЧИТ МУЗЫКА

С.ДОРЕНКО: Захар Прилепин, певец, композитор, поэт-песенник, автор-исполнитель… Знаешь, ВИА была, автор-исполнитель, «Пройдусь по Абрикосовой». Тут говорят — Тальков. Нет! Тальков был кумир 40-летних девочек.

З.ПРИЛЕПИН: Вообще не по моей части. Я вообще не люблю антисоветчиков злобных. А Тальков, безусловно, был. Он был, конечно, честный, искренний человек, похожий на святого, но при этом он столько глупостей произносил…

С.ДОРЕНКО: Советский Союз — это континуум некий России или отдельная страна?

З.ПРИЛЕПИН: Это, конечно, продолжение и не самое худшее воплощение определенных черт русского народа. То, что Тальков в упор этого не мог разглядеть и бился… на тот момент традиционном, тем не менее, антисоветизме, не делаем ему чести. И лучше оставить его в том времени. Он примета тех 90-х годов.

С.ДОРЕНКО: Цепочка, которая блестит у вас на шее, это что? Блестит соблазнительно золотом или чем?

З.ПРИЛЕПИН: Это наследство.

С.ДОРЕНКО: А что там на цепочке?

З.ПРИЛЕПИН: Ничего, это просто цепочка.

С.ДОРЕНКО: Это большая цепочка.

А.ОНОШКО: Память о ком-то.

С.ДОРЕНКО: Извините, я не буду.

А.ОНОШКО: Я хотела спросить: Россия через 20 лет, вы видите что? По-писательски, приблизить лупой двор московский.

З.ПРИЛЕПИН: Я думаю, что будет то же самое, только лучше и веселее. Потому что те вещи, которые сегодня начинают формулироваться, они будут входить так или иначе в наш кровоток, в наш мир постижений, и вырастет уже новое поколение, такое правильно просвещенное по-европейски, но антихипстерское, для которых мужество, честь, экспансия разного уровня — это нормально, это модно, это трендово.

А.ОНОШКО: Вести с фронтов постоянные в новостях. Начало: на восточном, на западном…

З.ПРИЛЕПИН: Вести с фронтов, что же плохого? А вести с фронтов не прекращались ни на минуту все эти годы, если вы не обращали на это внимание. Может, они не доходили до модных московских кафе, но тем не менее, они шли своим чередом. Просто тогда считалось, что какие-то грязные, неприятные люди где-то воюют, а мы тут хорошие сидим в кафе.

С.ДОРЕНКО: За нас наше дело в 2005 году очень плохом делали, например, в Афганистане другие люди, не мы. Но вести с фронтов шли постоянно.

З.ПРИЛЕПИН: Там был небольшой перерыв между Чечней и Абхазией, между Приднестровьем и Таджикистаном…

С.ДОРЕНКО: В 2005 году мы держим границу в Таджикистане, наша дивизия стоит, против наркотрафика… Мы постоянно держим фронт.

А.ОНОШКО: Знаете, в чем основная проблема? В том, что вы точно понимаете, что у нас нет другого выбора, а есть люди, которые сомневаются, вроде меня, которые думают, что выбор есть.

З.ПРИЛЕПИН: Это ваша работа — сомневаться. Но страна, имеющая самое большое количество границ в мире, имеет такое же количество конфликтов.

С.ДОРЕНКО: Знаешь, Насть, это пример, который я приводил. Мы вместе с Прилепиным против Насти. Если у тебя ноги привязаны к педалям велосипеда, то ради стабильности ты крутишь педали. Ты же крутишь не потому, что дурак или тебе хочется, а чтобы стоять. Крути педали, чертова Настя, чтобы стоять. А хочешь упасть — не крути педали.

А.ОНОШКО: Мы же самый миролюбивый, советский народ.

С.ДОРЕНКО: Остановись, чтобы упасть. Крути педали, чтобы стоять. Ясно, о чем я говорю? Вот это и есть стабильность России. Стабильность России в развитии постоянном и постоянной экспансии.

З.ПРИЛЕПИН: Не надо Настю переубеждать. Настя — девушка, и нужно приумножать наш род, рожать новых солдат.

С.ДОРЕНКО: А вы знаете, что у нее трое?

З.ПРИЛЕПИН: Нас вместе уже практически отделение.

С.ДОРЕНКО: В России год литературы, год патриотизма…

А.ОНОШКО: Адепт пишет: Захар говорит о хипстерах как о главной заразе. А он боится распространения квасных патриотов — «не вешай верующих мракобесов».

З.ПРИЛЕПИН: А почему у нас хипстеры — это априори западные развитые люди, а квасные патриоты — это априори невежи? Кто вообще сделал такой раздел? Хипстеры не воют в Донбассе, они не участвуют ни в каких делах, которые угрожают их стабильности комфортной. И в этом смысле они мне несимпатичны. А если они говорят на пяти языках и чего-то делают полезное в жизни, то пусть будут, конечно. Почему я считал, что ни самая большая угроза? Мне совершенно нет никакого дела до хипстеров. Пусть я буду для них угрозой.

А.ОНОШКО: А где та грань между нацизмом и национализмом?

З.ПРИЛЕПИН: Кто-то просит нарисовать эту грань или это ваш вопрос?

А.ОНОШКО: Это мой вопрос.

З.ПРИЛЕПИН: Грань очевидна, вот разница между русской экспансией, российской экспансией и экспансией многих европейских народов в том, что мы втягивали в свои элиты представителей всех этих народов, мы не отнимали у них веру. В основном, они прибавляли в численности. Вот грань где. Грань — когда не уничтожаются… Вот на территории Германии жили 20 славянских народов. Их там нет.

С.ДОРЕНКО: Ни одного, кстати.

З.ПРИЛЕПИН: Какой-то есть один небольшой.

А.ОНОШКО: У нас убивают. В Москве бурята одного или якута, который шахматист… Разве это не грань?

С.ДОРЕНКО: Насть, кончай…

З.ПРИЛЕПИН: У нас нацизм. А в США убили всех индейцев.

С.ДОРЕНКО: За одну неделю, за прошлую, американские полицейские убили 111 человек.

А.ОНОШКО: Я бы не стала равняться на американцев.

С.ДОРЕНКО: Насть, можно остановиться? Американские полицейские убили 111 человек за неделю. А английские, например, полицейские убили 56 человек за 115 лет последние. Прекрати. Бурята убили. Ну, можно ты пойдешь, поплачешь?

З.ПРИЛЕПИН: Может, это хипстеры убили бурята? Потому что среди бурятов слишком много танкистов, они, наверное, мстят…

С.ДОРЕНКО: Захар, у меня вопрос. Я пытаюсь копаться с болью в делах России. А у вас есть веселый, лихой, до известной степени, может быть, даже удалось ответ. Меня это немножко смущает. Насколько вам свойственна рефлексия, попытка погрузиться, почувствовать и принять на себя эту боль? Боли-то тоже много.

З.ПРИЛЕПИН: Для этого мы поем и пишем тексты, прозаические в том числе. Если я с утра до вечера буду рефлексировать… я же не радиоведущий, не знаю, не журналист с телеканала «Дождь». Я не обязан рефлексировать. Я русский писатель, я мчусь на тройке, смотрю на виды, восторгаюсь. Писатель, когда пишет, тогда он обязан, а когда он не пишет, тогда… в короткой фразе должен дать свое цельное ощущение от России. Цельное ощущение от России у меня в том, что Россия будет, Россия удивительна и полна замечательным народом.

С.ДОРЕНКО: Когда вы пишете эти имеющие стать песнями тексты, вы же надеваете на себя эту кожу, вы влезаете в эту кожу?

З.ПРИЛЕПИН: Эта кожа антирефлексии. То, что поется в песнях, это усталость от общей бесконечной рефлексии последней 20-25 лет, вот об этом песни. Рефлексия уже яйца выеденного не стоит. То, о чем мы переживаем… есть вещи куда более простые, куда более радикальные, куда более жизнеутверждающие. Вот этого нам не хватает, этих витаминов.

С.ДОРЕНКО: Вы ищете ангажемент? Вы собираетесь, как это называется, шерстить Россию, ехать с концертами? Собирать «Олимпийский», все на свете? Это начало большой карьеры певца.

З.ПРИЛЕПИН: Это все очень всерьез.

С.ДОРЕНКО: Захар Прилепин абсолютно всерьез становится композитором, певцом и начинает большую певческую карьеру. Это классно, Захар! Поздравляю. Успехов!

НОВОСТИ

С.ДОРЕНКО: 10 часов 8 минут. «Запишите сингл вместе с Захаром и продавайте на айтюнс», — говорит мне Степан из Вайтрана. Да. «На самом деле Прилепин — это молодой Проханов, который вернулся в прошлое, чтобы изменить будущее», — пишет Колтунов. «Верно говорит Захар, — пишет Андрей Гальченко. — Везде была национальная ассимиляция, а у нас социальная». В смысле, когда мы шли в иные земли. «А Захар будет сводки с фронта читать?» — спрашивает Митя из Берлина. Да, Захар сейчас пошел в студию, продакшн. Захар сейчас пошел в продакшн, чтобы зачитать сводку. «А сколько одиноких людей погибло в войну? Просто о них никто никогда не вспомнит», — горюет 208-й. Почему?

А.ОНОШКО: Антон мне предлагает талон в «Жан-Жак».

С.ДОРЕНКО: «Давно не было такого нормального рэпа. Не ожидал от Прилепина. Огонь», — пишет 30-й. «Очень много ваты вылилось из колонок» только что в машине у Скотопеса. Вывалилась у вас вата из колонок. А что, Скотопес?

Должны помириться со страной. Вот мне кажется… Я, когда говорю с Прилепиным… На самом деле я недостаточно доброкачественный человек, вот Настя вам скажет.

А.ОНОШКО: Почему?

С.ДОРЕНКО: Недостаточно доброкачественный человек в том смысле, что меня все время гложут сомнения. Я уже говорил, что главный девиз моей жизни, это постоянный девиз моего деда, ко мне от деда перешел девиз. Понимаешь?

А.ОНОШКО: Так-то оно так, да трошки не так? Этот?

С.ДОРЕНКО: «Так-то оно так, да трошечки ж не так» говорил мой дед на все вообще, всю свою жизнь, «Так-то оно так, да трошечки ж не так». И это мне жить мешает. Это меня, в общем-то, конечно, поедает.

А.ОНОШКО: А вы жаждете определенности, да.

С.ДОРЕНКО: А Захар… Я стою в точке А с неуверенностью, что вообще стоит приступать к пути. Вот есть путь, и есть точка А. И мой способ жить — это стоять в точке А и говорить: а стоит ли начинать путь? Очевидно, что в точке B смерть, да? То есть любой путь умирает в точке B, любой путь.

А.ОНОШКО: Да, конечно.

С.ДОРЕНКО: Дойдя до точки, B вы убили путь. Дальше может быть опять вы начнете новый путь, но этот-то вы убили. Я думаю, стоит ли начинать? Во-первых, это смерть в конце. Очевидно, да? Тяготы какие-то и волнения посредине. Может быть не стоит? И я всегда топчусь. А Захар Прилепин, вот здесь когда с нами был, он показал решимость идти не в точку B, а сразу в точку эпсилон. То есть B, C, D, E и пошел, и пошел, и дальше, и до конца. Вот здесь я должен сказать, что это меня заражает, заряжает и помогает мне преодолеть себя. Потому что мой критицизм, лично мой критицизм, его трудно преодолеть, но когда Захар говорит…

А.ОНОШКО: Начинаешь ему верить.

С.ДОРЕНКО: Нет, верить не надо. Начинаешь заряжаться. Мне кажется, что если он пойдет в массы к подросткам 20- 30-летним со своим рэпом, он будет заряжать несказанно больше людей, чем он сделал прозой, потому что время чтения, к сожалению, вероятно, проходит в виду нового сознания, новых поколений. Они не способны концентрироваться на чем бы то ни было больше 20 секунд. Вот так пульсом каким-то, импульсным воздействием через рэп он будет их воспитывать. И это, наверное, правильно, с точки зрения дыхания эпохи.

А.ОНОШКО: Но большой вопрос насчет массовости. У него сложно достаточно, метафоры и так далее.

С.ДОРЕНКО: Если позволишь, я посвящу некоторое время тебе. У тебя в то же время есть ощущение провала постоянного, что свойственно такой московской, питерской интеллигенции: все, конечно, говно и говном кончится. У меня этого нет. Внимание. Захар — цельный человек, сильный человек, Захар Прилепин, который был только что у нас в студии, оставил, конечно, впечатление очень глубокое. Цельный, сильный человек, знающий почему, знающий зачем. Знающий, что после точки B у него есть точка C, D, E. Первое. Второе. Настя, которая точно знает, что все говно, говном и кончится. И я, который промежуточный экземпляр, который думает, что… На твое я думаю: так-то оно так, да трошечки ж не так. И когда Захар говорит, я тоже думаю: так-то оно так, да трошечки ж не так. Я сомневаюсь и в тебе, и в нем. Это значит на самом деле, что вы, делатели… Нет, ты не делатель.

А.ОНОШКО: Почему же?

С.ДОРЕНКО: Ты не делатель. Когда же делатель, когда ты считаешь, что все пропало? И в конце ты говорила: и бурята убили. И дальше Настя залила здесь всю студию слезами.

А.ОНОШКО: Я боялась просто.

С.ДОРЕНКО: Ты не делатель, ты нытик. Он, Захар Прилепин — делатель, ты — нытик, а я — раздумыватель такой. Вот это плохо, наверное. Надо преодолевать, да?

Мы обещали звонить на космодром Восточный.

А.ОНОШКО: Интересно, выдали им там деньги?

С.ДОРЕНКО: Настоящая большая стройка настоящей большой России, космической России, той самой России, экспансирующей, движущейся, России на марше, России в динамике, невероятной борьбы побед, которую воспевает Прилепин в своем новом рэпе, вот какая Россия строится на космодроме Восточный.

— Перезвоните позже.

С.ДОРЕНКО: Мы просто обещали ребятам позвонить, мы должны отдуплиться, правильно? Там голодовка должна была начаться. Я думаю, если они отключили телефон, значит жрут. А если не отключили телефон, значит голодают. Ольга, здравствуйте. Это Сергей, который вас беспокоил вчера, если помните. Настя со мной. Скажите, пожалуйста, что вы знаете о космодроме Восточный? Я напомню нашим слушателям Ольга — супруга одного из работников космодрома Восточный, которым задержали зарплату за январь и февраль. Не выплачивают. Выбраться оттуда им не представляется возможным. И будто на сегодня намечалась голодовка. Какое движение?

ОЛЬГА: Да, да. С завтрашнего дня они собираются садиться на голодовку.

С.ДОРЕНКО: Скажите, пожалуйста, вы выступили, стало известно, все это попало в медийное поле, стало публичным. Нет ли какой-то активности со стороны компании загладить вину и скорее ликвидировать конфликт?

ОЛЬГА: Никаких продвижений нет, как все стояло, так и стоит на месте.

С.ДОРЕНКО: Никакой активности? То есть не прибежали люди и не сказали: господи, прекратите скорее, мы все решим, нет?

ОЛЬГА: Нет, конечно.

С.ДОРЕНКО: Ничего?

ОЛЬГА: Не знаю, наверное, пока на люди … не пойдут, никто, наверное, не шелохнется даже.

С.ДОРЕНКО: Спасибо, Ольга. Ольга, если позволите, вы позвоним еще. Просто нам важно знать, какие движения происходят. Договорились?

ОЛЬГА: Хорошо.

С.ДОРЕНКО: Хорошего дня вам. Это Ольга, супруга одного из людей, которым задержали зарплату. И на самом деле сейчас мы позвоним Сергею, который вчера был с Александром, один у них телефон. У меня сейчас нечаянная мысль появилась — может надо им рублей 500 положить на телефон? «Существует точка вау, нужно созреть». «Анастасия права, все плохо», — пишет Бонифаций. «А почему МЧС их не эвакуирует?» «Они же русские, чего их спасать?».

Здравствуйте. Это Александр или Сергей? Александр, мы вчера с вами говорили. Это Сергей с радио «Говорит Москва» и Настя со мной.

А.ОНОШКО: Доброе утро.

С.ДОРЕНКО: Каково развитие ситуации? Дайте нам, пожалуйста, развитие. За сутки что произошло на космодроме Восточный?

АЛЕКСАНДР: На космодроме Восточный именно по нашему делу здесь практически ничего не произошло. Сейчас приехал прокурор местных органов власти. Сейчас разбирается непосредственно с нашим генеральным директором. Терентьев Дмитрий Александрович. Сейчас мы готовим коллективное заявление на голодовку, собираем подписи. С завтрашнего дня официально мы голодаем.

С.ДОРЕНКО: Может до вечера все разрешиться, раз все-таки какие-то должностные лица?

АЛЕКСАНДР: Нет, нет. Подошел полностью весь рабочий коллектив, вышел генеральный директор и сказал, что в любом случае до понедельника и вплоть до среды никаких денег, никаких выплат не ждите.

С.ДОРЕНКО: Ребята, удачи вам во всем. Держитесь. Крепитесь. Мы позвоним вам снова, ладно? Счастливо.

АЛЕКСАНДР: Будем ждать.

С.ДОРЕНКО: Удачи во всем. Спасибо.

«Бонифаций так и не ответил, с каких он берегов», — интересуется 65-й. Бонифаций, как-нибудь между делом напишите, с каких вы берегов. С каких-то теплых морей Бонифаций я подозреваю.

Самолеты с эвакуированными людьми из Йемена прилетели, я читаю, опять Россия вступается за всех. Так и должно быть. Вот это характер русских. Я тебе просто скажу, у русских характер такой, понимаешь?

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: Послали самолет. За наш с тобой счет, ты понимаешь, да?

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: То есть ты, мать троих детей, могла бы получить бублик какой-нибудь, пряничек, может быть 100 рублей могла бы получить. Со всех вас, матерей, собрали по 100 рублей, отправили в Йемен самолет русский. Не таджикский и не украинский! Вывезли первым самолетом в 2:25 15 граждан Белоруссии, 10 граждан Польши (кроме русских), 8 граждан Украины, 3 граждан Киргизии, 3 Узбекистана, 2 Йемена и 1 таджика.

А.ОНОШКО: Вы говорите «кроме русских».

С.ДОРЕНКО: Сколько-то русских плюс 15 граждан Белоруссии, 10 Польши, 8 Украины, 3 Киргизии, 3 Узбекистана, 2 Йемена и 1 Таджикистана.

А.ОНОШКО: Мне не жалко 100 рублей.

С.ДОРЕНКО: Не жалко, молодец. Значит ты за русских и за их экспансию, и за их ощущение себя региональной державой, ответственной за регион. Вот мы ответственны за поляков, понимаешь? А можно было дать сапогом в рожу и сказать: пшел отсюда, вонючий. Нет. Поляк, заходи, пожалуйста, мы ответственны за регион, мы ответственны за вас, говнюков. Вы говнюки, но мы за вас ответственны, вот как русские говорят. Садитесь, ребята, мы вас выручим. А вы нам плюнете в лицо в ответ, мы же знаем об этом.

А.ОНОШКО: Зачем так настраиваться?

С.ДОРЕНКО: Все равно садитесь. Давай, заходи, ребята, заходи. Плюй в лицо и заходи, давай, давай, вперед. Еще один самолет пришел в 5 утра. На нем Узбекистан, Таджикистан, Йемен, Белоруссия, Азербайджан, Польша, Киргизия, Украина прилетела, кроме русских, русские тоже есть. Понятно? Вот это поведение русских, чтобы ты поняла, как себя ведут русские. Русские ведут себя не за деньги, не за спасибо даже. Зная, что плюнут в лицо, все равно помогают, больше ничего. Порядок такой. Ну, как? Мы порядочные люди, вот и все. Мы так должны, просто, чувство долга. А? Чего звоните все? Вас что ли выручили? Или у вас там родственники в Йемене? Чего вообще люди делали в Йемене?

А.ОНОШКО: Кто что.

С.ДОРЕНКО: Дикая страна, в том смысле, что все…

А.ОНОШКО: Там так красиво. Хотите я вам фотографии пришлю? Там потрясающие места, там небо такое.

С.ДОРЕНКО: Муж работает в Yandex, она теперь Яндекс.Фото выкладывает. Дома наругают, если она Google выложит. Была раньше: Сергей, у вас нет Google? Теперь, когда муж поступил работать в Yandex, пофиг.

А.ОНОШКО: 100 лет в обед, как поступил.

С.ДОРЕНКО: Спокойно.

А.ОНОШКО: Сейчас я специально «гуглом» найду.

С.ДОРЕНКО: Ты «гуглом» нашла?

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: Тебя домой не пустит муж.

А.ОНОШКО: Ничего страшного. Вот, это Йемен. Я вам сначала природу показываю. Там растут шикарные баобабы бутылкообразные. Там прекрасные моря. Там в долинах остроконечные, наподобие китайских гор, поля.

С.ДОРЕНКО: Очень красиво.

А.ОНОШКО: Там такие города, вот эти древнейшие.

С.ДОРЕНКО: Ребят, все доставайте Google в этот момент, а то вам скучно.

А.ОНОШКО: Смотрите, скала, облепленная какими-то домиками. Но все они очень украшены, с наличниками практически русскими.

С.ДОРЕНКО: Да, да. И хорошо.

А.ОНОШКО: Сейчас там бомбят. Сейчас уже туда нам не поехать.

С.ДОРЕНКО: Всю жизнь я слышу из Йемена: киднепинг, похитили одного, съели другого. Все время какие-то страшные случаи про этот Йемен. Мы знаем, что там Сана и царица Саны. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вадим Сергеевич. В 1985 году мы наступили опять на грабли. Дело в том, что когда Йемен объявил независимость, и объявил социалистическую ориентацию, мы туда послали почти 400 с лишним человек, ну, помогать. Дальше. В 1985 году я лично встречал военные самолеты из Йемена, когда танки стреляли по кварталам, где жили наши специалисты из Советского Союза. Они приезжали в халатах, в тапочках. Вы представляете? Опять наступили вот на эти грабли. Это была страшная вещь, когда семьи приезжали почти голые. И сегодня это повторилось.

С.ДОРЕНКО: Вадим Сергеевич, память, подлюка, все время подсказывает какие-то вещи, а потом помню, в Йемене какое-то было землетрясение то ли, не знаю, тараканье шествие. И вдруг Шойгу, который тогда уже был МЧС, вдруг отправляет им миллион одеял каких-то армейских, палатки, чтобы они выжили. То есть мы все время помогаем этому Йемену. Он абсолютно загадочный и абсолютно все время враждебный.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Совершенно правильно.

С.ДОРЕНКО: Зачем это нужно?

А.ОНОШКО: Но там же пролив и цены на нефть.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Дело не в этом. Дело в том, что… Еще в 1985 году 400 человек бежали оттуда в тапочках. Я их встречал в Шереметьево. Это была страшная вещь. Люди не знали, как спастись. И опять повторилась вот эта история сейчас.

С.ДОРЕНКО: Вадим Сергеевич, так нам не надо дружить, получается? Не надо дружить, потому что предадут все равно. «Вы ищите дешевым способом любви, вот почему вы спасаете украинцев и поляков», — кто-то мне тут написал. Нет, русские не ищут любви специально, нет, русские просто жалеют людей. Понимаете? Вот вам этого не понять. Меркантильным подонкам не понять. Это очень просто, меркантильным подонкам русских не понять. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте.

С.ДОРЕНКО: «Если негры собираются вместе и начинают войну, надо им просто кинуть баскетбольный мяч», — пишет Иван Славин.

А.ОНОШКО: Какие негры?

С.ДОРЕНКО: Но там не негры, простите, Йемен — это между прочим бывшая цивилизация мореплавания, до Занзибара ходили совершенно спокойно на своих судах вдоль всей Восточной Африки и так далее. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Хочу сказать, что поддерживаю восстание… шиитов, потому что они объявили своей целью войну против «Исламского государства».

С.ДОРЕНКО: Мусульмане-шииты там, в Йемене, те, от которых все бегут, объявили войну ИГИЛу, правильно?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да.

С.ДОРЕНКО: И это хорошо?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И это хорошо.

С.ДОРЕНКО: Это как-то разнообразит жизнь, и, конечно, это повышает цены на нефть должно бы. Но есть и другое обстоятельство. Я ознакомлю вас с еще одной темой. На самом деле есть от шиитов и беда, а беда вот какая.

Тревожные новости. Мировые цены на нефть снижаются на фоне достижения договоренности по иранской ядерной программе. За баррель Bretn дают 55. Это Gazeta.ru.

Кстати говоря, не мешало бы сейчас проверить нам, сколько дают за баррель Bretn.    

А.ОНОШКО: А рубль между прочим укрепился сегодня. Причем так существенно, там 35 копеек только в начале.

С.ДОРЕНКО: И ты знаешь, ЦБ продолжает покупать валюту. То есть ЦБ работает против рубля, и тем не менее рубль укрепляется, значит кто-то большой в огромных количествах завез доллары, в огромных количествах. ЦБ покупает, за прошлую неделю ЦБ купил более 7 миллиардов долларов. Откупил на сильном рубле. Значит ЦБ думает, что сейчас время покупать доллар.

А.ОНОШКО: Что ниже, наверное, не будет, да?

С.ДОРЕНКО: ЦБ покупает доллары, откупил 7 с лишним миллиардов долларов. Значит кто-то большой завез нереальное количество долларов, продает за рубли, а ЦБ их покупает. Мы с вами умные или дураки?

А.ОНОШКО: Конечно, мы кретины все, потому что мы ни черта не понимаем, что это значит.

С.ДОРЕНКО: Это значит, что ЦБ сейчас время покупать доллары.

Брентица, кормилица, углеводородица 54,95. Ну, и 62 была. Я посмотрю, что у нас на Forex. 1.0878, 1,0882 сейчас рост евро по отношению к доллару, 1.0882. И, наконец, на kursorub я смотрю, что у нас с рублем. Рубль к доллару 56,63. Евро к рублю — 61,24. Доллар к рублю — 56,63. Сильный рубль, но ЦБ при этом покупает доллары. Эрго, как говорили древние, значит он знает что-то про рубль.

Мировые цены на нефть могут снижаться. Иран дольет нефти. Цена на нефть марки Bretn снизилась после сообщений о достижении предварительной договоренности между Ираном и «шестеркой» по вопросу ядерной программы. Вы знаете, что Иран удовлетворил все требования «шестерки», в которую мы входим, по ядерной программе, то есть все требования, которые продиктованы американцами. А вы знаете поразительную фигню, которую я сегодня вычитал?

А.ОНОШКО: Какую?

С.ДОРЕНКО: Оказывается, у нас сейчас с Ираном товарооборот в год 1 миллиард долларов.

А.ОНОШКО: Это много или мало?

С.ДОРЕНКО: Это ничтожно. А у Америки? Которая травит Иран по всем фронтам, давит Иран как может, преследует Иран, санкционирует Иран, отключила Иран от SWIFT, у Америки какой товарооборот с Ираном? 5 миллиардов! У Америки товарооборот с Ираном сейчас, под санкциями, которые организовала Америка, и под травлей, которую организовала Америка, в 5 раз больше, чем у России.

А.ОНОШКО: За счет чего?

С.ДОРЕНКО: В 5 раз больше, чем у России, которая Россия, наоборот — все время выгораживает Иран.

А.ОНОШКО: Нам продать-то им нечего, а Американцам есть чего.

НОВОСТИ

ОБЗОР ПРЕССЫ

С.ДОРЕНКО: Мы продолжаем с Анастасией Оношко. Хочешь чуть-чуть жестокостей?

А.ОНОШКО: Давайте еще немножко.

С.ДОРЕНКО: Про Иркутскую область. В Иркутске пойман Дрюня-младший, член банды «меценатовские», совершивший около 30 убийств. Все время Дальний Восток, Западная Сибирь, Восточная Сибирь дают нам какие-то примеры какой-то жестокости запредельной. Кажется, что там люди живут с иным уровнем восприятия жестокости. Помнишь, когда семья омских журналистов едет на Алтай с детьми, с двумя мальчиками? На Nissan Patrol, по-моему.

А.ОНОШКО: Когда покататься парень хотел?

С.ДОРЕНКО: Парень решил покататься, для этого убил папу, маму и двух мальчиков. А когда его спросили: зачем же ты убил четыре человека? Он говорит: чего-то, тачка крутая, решил покататься. Он хотел ключи взять, и папа… Пришлось убить. Он ключи хотел поискать, потом мама проснулась, пришлось маму убить. А дети побежали к речке, пришлось детей убить. Он говорит: а так-то покататься хотел я, он говорит, я ничего плохого-то.

В Иркутске 41-летнего уроженца Читы взяли, который подозревается, конкретно на нем 10 убийств. Там всего 80 преступлений — 30 заказных убийств, 30 разбойных нападений и так далее. Дрюня сам лично исполнял 10, как будто бы считает следствие, заказных убийств, а также ряд разбойных нападений, вымогательств. Дерзкий, решительный преступник. При нем Макаров с боеприпасами, три поддельных паспорта, 20 мобильных телефонов у него сейчас при себе. Доставлен самолетом в Читу. Ну, вот они такие какие-то бедовые ребята из Читы. Взяли в Иркутске.

Еще Иркутская область. Я просто говорю, понимаешь, когда берешь Западную Сибирь… Притом даже Омск выглядит как практически Европа рядом с Восточной Сибирью.

А.ОНОШКО: Да. Но мы еще не смотрели омские сводки.

С.ДОРЕНКО: Омск — хороший город. Там только из окна младенца недавно выкинули 3-месячного.

А.ОНОШКО: Вот только что 4-летнего ребенка выкинул папаша, была новость пока Захар Прилепин у нас сидел.

С.ДОРЕНКО: Из какого города?

А.ОНОШКО: Сейчас найду. Но они оба живы, кстати.

С.ДОРЕНКО: В Омске недавно совсем 3-летнего ребенка с 3 этажа. Почему мне запомнилось? 3-летнего ребенка с 3 этажа выбросил папа. А прохожий геройский, омич, поймал его и забросил назад.

А.ОНОШКО: Нет, не забросил.

С.ДОРЕНКО: Раскрутил за ногу и забросил назад, сказал: лети-ка ты назад, дорогой.

А.ОНОШКО: Получил какие-то повреждения.

С.ДОРЕНКО: Ребенок или поймавший?

А.ОНОШКО: Поймавший.

С.ДОРЕНКО: В Иркутской области раскрыто групповое вооруженное ограбление инвалида. В течение дежурных суток братские оперативники раскрыли вооруженное нападение, совершенное преступной группой в отношении инвалида. В ночь поступило сообщение о том, что, вооруженные битой и ножом (преступники) напали на 56-летнего мужчину, работавшего сторожем в обществе инвалидов. И сам он был инвалид тоже. Они в здание социальной организации, которая принимала стеклотару у инвалидов, проникли, взломав входную дверь. Я думаю, сами инвалиды и проникли, мне кажется. Знаешь почему? Они знали, что там водятся деньжата. Они похитили два сотовых телефона и 10 тысяч рублей. Половина этой суммы была в монетах достоинством 1, 2 и 5 рублей.

А.ОНОШКО: Они что, попрошайничеством занимались?

С.ДОРЕНКО: Нет, они платили за стеклотару. Стеклотару сдавали. Инвалиды ходили собирали стеклотару, инвалидское общество собирало стеклотару в своем помещении. Вот у них половина суммы, 5 тысяч рублей, была по 1, 2 и 5 рублей в полиэтиленовых пакетах. Когда налетчики покидали место преступления, один из пакетов порвался, и мелочь высыпалась на землю. И как Гензель и Гретель, помнишь?

А.ОНОШКО: Да, птички склевали зернышки.

С.ДОРЕНКО: Конечно. Как Гензель и Гретхен, они шли, налетчики, и роняли за собой рублевые, 2-рублевые и 5-рублевые монеточки. В ходе проведения комплекса сыщики установили четверых подозреваемых (за кем монетки вели). Все они раньше были судимы за убийства, разбои, кражи, грабежи. Задержание этой преступной группы позволило предотвратить другие подобные налеты, полагает Игорь Медведев, пресс-служба ГУВД России по Иркутской области. Какая прелесть. Ребят, позвоните кто-нибудь из Урала.

А.ОНОШКО: Нет, у нас плохо. Ярославль — житель Ярославля в ссоре на глазах у жены и тещи выбросил в окно своего сына, после чего прыгнул за ним сам. Ему 47, сыну 4. У мальчика перелом позвоночника, а у мужчины рука сломана, его в психиатрическую больницу отправили.

С.ДОРЕНКО: Скажите мне, пожалуйста, кто знает жизнь за Уралом. Вот я считаю, что там жизнь построже. 73-73-948. Вот этот 926, это человек из Москвы звонит, я уверен. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Андрей. Я сам как раз оттуда же. В свое время грабили прямо в кинотеатре во время сеанса.

С.ДОРЕНКО: Как это? Расскажите, может быть мы переймем.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я был еще ребенком, ходил в школу. И во время детского фильма, когда свет выключается, местные цыгане наше, те, которые приезжали, они ходили по рядам и грабили с ножами нас прямо там.

С.ДОРЕНКО: А в Комсомольске-на-Амуре, я помню, это очень смешно, но это давно было, сразу группа 4-5 пацанов местных, заводских налетают, сжимают сбоку: дай 20 копеек. С ножиком тоже. А бывало так, на кулачки.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А студенты хотели покататься и таксиста удавили прямо в машине, потом катались на этой машине.

С.ДОРЕНКО: А говоришь, что нет. Они говорят: но ты же в кино пришел, мы же тебя из очереди взяли, дай 20 копеек и точка. Студенты удавили таксиста? За выручку?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Они хотели покататься на машине, а машина была хорошая, японская, белая обычная Honda. И они удавили прямо в машине, покатались, и потом возле общежития поставили ее.

С.ДОРЕНКО: Спасибо. 73-73-948. За Уралом народ построже, говорю я, это тезис. Может быть вы подтвердите его или опровергнете. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. По поводу жизни за Уралом.

С.ДОРЕНКО: Она построже там, да?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Анастасия. Я сама родом из города Комсомольск-на-Амуре.

С.ДОРЕНКО: Какая прелесть.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И некоторое время жила в Иркутске, порядка двух лет. Я считаю, что действительно все связано с тем, что уровень криминогенной ситуации, поскольку кругом лагеря, кругом зоны, кругом тюрьмы. И с самого малого возраста, то есть я помню, мы учились в школе, мы собирали на общак лекарства. То есть нас, начиная с 7 класса, заставляли приносить в школу лекарства.

С.ДОРЕНКО: Кто были гонцы преступного мира?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это были смотрящие за школой. Соответственно, был смотрящий по району и так далее, иерархия своя была.

С.ДОРЕНКО: А смотрящий за школой, он был учащимся?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Как правило, да.

С.ДОРЕНКО: Представитель педагогического коллектива все-таки нет, да?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, нет, конечно, нет. Среди учащихся. Смотрящий условно, конечно, я не помню, как это называлось, давно дело было, поэтому изначально уровень криминогена очень высокий. И мальчики, они прямо со школы воспитываются в такой субкультуре, поэтому я не вижу ничего удивительно.

С.ДОРЕНКО: Спасибо. Здравствуйте. За Уралом жизнь построже, говорю я. Опровергните или подтвердите.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, конечно. Андрей из Братска. Здравствуйте. Жизнь в Братске и вообще за Уралом нормальная.

С.ДОРЕНКО: Как? У нас сейчас взяли, только что!

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я сейчас объясню. Кто ехал за Урал? Такие борзые, веселые, активные люди.

С.ДОРЕНКО: Типа Захара Прилепина.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Не будем его обсуждать. Кто был на Кубани? Тоже такие же активные люди. Кто остался в средней полосе? Крепостные.

С.ДОРЕНКО: Да, рабы. Настя, например.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Поэтому за Уралом активные, на Кубани активные, на Украине казачье недобитое активное. А Средняя Россия, вот такое болото, осталось.

С.ДОРЕНКО: «Гулял я по Иркутску в ночи. Показался он мне милым тихим городом», — пишет 46-й.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я еще жил в Ангарске, пошел тоже в кино. Ко мне подходит человек, говорит: дай денег на билет. Мне было лет 15, а ему побольше. Я ему говорю: у меня денет нет. Он говорит: ты в кино идешь? Я говорю: да. Он говорит: я билет куплю и тебя там зарежу.

С.ДОРЕНКО: Ха-ха-ха! И приходилось давать?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я не помню сейчас, это было в восьмидесятом году.

А.ОНОШКО: Вы пошли в кино в итоге?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я же говорю, я не помню, пошел я или нет. Но мне угроза такая была.

А.ОНОШКО: Настроение пропало.

С.ДОРЕНКО: Спасибо вам большое. «Советская гавань. Заветы Ильича. Это девяностые годы в полной мере. На сортировке вагоны поджигали с одной стороны, пожарные начинали тушить, с другой стороны их разгружали». То есть вагон горит с одной стороны, а с другой местные его разгружают и грузовиками развозят по домам. Вот такие интеллигентные люди. Прошу вас. За Уралом житье построже, тезис.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я подтвержу, что за Уралом люди построже.

С.ДОРЕНКО: Ну, подтвердил. Это, кстати, очень зауральский человек, потому что там на самом деле людям трудно артикулировать, они скорее по роже дадут. Чего там языком-то молоть? Правильно? За Уралом житье построже. Дайте нам тоже примеры, пожалуйста.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я вам напомню один случай интересный, это было, наверное, лет 5 назад. На Байкале спускались два наших известных корабля, «Мир-1» и «Мир-2» по-моему, которые в съемках «Титаника» участвовали, они на дно уходили. И приезжал вот этот режиссер, который снял «Титаник» с ними тоже, изучал перед съемками. Так вот когда они первый раз приехали туда, на Байкал, начали спускаться, буквально через час туда приехали братки, которые начали выяснять, кто это такие, кому заплатили за то, чтобы спускаться на этом озере.

С.ДОРЕНКО: Прелестно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: То есть уровень представляете, какие там запредельные, что даже вот эти люди, которых в лицо весь мир знает…?

С.ДОРЕНКО: Они держат озеро, ну, что ж теперь? Здравствуйте. Вы откуда звоните?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Пару лет назад я гнал японскую машину грузовую, и мое знакомство с Читы началось в 11 часов вечера. Я заезжаю на шиномонтажку, заходят два таких мужичка, лет по 50, руки все синие, в наколках. Достают тесак: где этот урод, мы ему сейчас будем руки отрубать. Это на окраине Читы. Кстати, я такой весь кубанский парень, трудно напугаемый, и в общем-то у меня шкурка дыбом поднялась.

С.ДОРЕНКО: Как вы разрулили?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Как-то разрулили. Пацан, шиномонтажник: да он уехал, да его нет. Они когда ушли, я говорю: а кого? — Да хозяин тут как-то на общак не скинулся. Что-то такое, какая-то конфликтна ситуация произошла.

С.ДОРЕНКО: А, понял. А то я сначала думал, что вас они хотели.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет. Как-то они видели, что перегонная машина… Кстати, я чуть-чуть зажмурился, думал, как бы и ко мне вопрос будет. Нет, они меня так плечом аккуратно подвинули, не замечая, прошли. А по поводу сбора денег с малолеток, с общака, да, абсолютно верно на Кубани это процветает, это есть. Я буквально на той неделе столкнулся со старшеклассниками, да, Грачик, Вачик какой-то, приходили, брали с нас деньги, чуть ли не весь класс собирали. Это как бы это да.

С.ДОРЕНКО: То есть на общак, на тюрьму? Учащиеся собирают деньги на тюрьму?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, да, да. А по поводу Читы. Утром я переночевал, я встал, я очутился в девяностых: люди ходят в формовках, в норковых шапках, в дубленках, с борсетками, такие все солидные дядечки. Но видно, что они застряли лет на 20 точно, по отношению к людям.

С.ДОРЕНКО: Еще раз, где это было?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это в Чите, наутро после того случая на шиномонтажке.

С.ДОРЕНКО: Ведь волшебный город. Ведь там климат какой.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, он не скучный. Но люди, я хочу сказать, они вот по-детски наивные. Они, бывает, такие вопросы задают, вот в Москве… Ну, простота такая: а за сколько ты машину купил? Как-то без задней мысли. То есть в Москве обычно отбриваешь от этого, да? А там как-то немножко наивность эта детская, она подкупает.

С.ДОРЕНКО: В Москве неприлично спрашивать ничего личного.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Как бы, да, да. И хочу сказать, я за Читу выехал, там дальше машины попадаются раз в сутки в лучшем случае, нет дорог. И там сломаться было менее опасно, чем в Москве в 10-балльные пробки. Я прямо это прочувствовал на себе.

С.ДОРЕНКО: Почему?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Потому что там не надо моргать, там не надо бросаться под колеса. Если машина стоит на обочине с поднятой кабиной…

С.ДОРЕНКО: Сразу помогают?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, да.

С.ДОРЕНКО: Спасибо. То есть сразу помогают тем не менее. Видишь как? С одной стороны бандиты, с другой стороны — сразу помогают друг другу. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей.

С.ДОРЕНКО: Откуда звоните?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Из Москвы звоню.

С.ДОРЕНКО: Да ладно, 966. Откуда это?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Часто ездил в Читу на фуре. И самый криминальный город, я бы сказал за Уралом — это Челябинск и Магнитогорск.

С.ДОРЕНКО: Вот так? То есть дальше уже менее криминальный?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Там дальше за Красноярском тоже дороги не было, машина ехала со скоростью 5 километров в час. Сейчас там сделали дороги (это было 5-6 лет назад), и на ходу фуры вскрывали, и такое было.

С.ДОРЕНКО: На ходу, это значит впрыгивали? То есть 5 километров в час, это же можно подбежать и все, да?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это за дерево трос привязан, сзади крюк цепляют за штангу, вырывали дверь.

С.ДОРЕНКО: И потом выкидывают товар?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Потом выкидывали. Даже был случай, убили парнишку за рулем, он развернулся.

С.ДОРЕНКО: Если вы увидите это в зеркала, вы же не будете останавливаться? Не дай бог вас застрелят. Ну нафиг, правильно?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: … Это только в районе Тайшета было, вот там. Сейчас там сделали дорогу, асфальт, все. А то была дорога такая, что бампером…

С.ДОРЕНКО: Все-таки народ там построже, построже, да?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, да.

С.ДОРЕНКО: Повнимательнее надо жить. Но Челябинск, Магнитогорск самые бандитские, говорит нам водитель фуры, который гонял туда. 73-73-948. Честное слово есть темы, но меня так увлек ваш рассказ о России, давайте еще чуть-чуть. За Уралом народ построже. Подтвердите или опровергнете эту версию.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Максим. Барнаул. То, что сильно построже, это ерунда, по крайней мере в крупных городах. Мне кажется, даже подобрее люди. У нас тут холодно и денег меньше, поэтому люди находчивые более.

С.ДОРЕНКО: А то, что общак собирают со школ? Кстати говоря, сказали на Кубани и в Комсомольске-на-Амуре, то есть это, вероятно, всероссийское явление, что школы собирают на тюрьмы деньги?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я с таким не сталкивался.

С.ДОРЕНКО: Ну, вот, пожалуйста, человек…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Может быть в каких-нибудь захудалых районах городов такое и есть, а в основном такого нет.

С.ДОРЕНКО: У вас в Барнауле такого нет, не слышали такого?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет.

С.ДОРЕНКО: Но это не обязательно распространяется. Это же может быть в детских субкультурах каких-то, правда, Насть?

А.ОНОШКО: Ну, конечно.

С.ДОРЕНКО: Это же не обязательно родителям рассказывают.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сейчас тюремная субкультура, она как бы на «нет» сводится. В мою молодость она более развитая была, где я учился, такого не было. Может быть я слышал краем уха, но по крайней мере большинства это не коснется. Думаю, и в Москве у вас такое тоже…

С.ДОРЕНКО: Нет. Спасибо большое, Барнаул. «У нас на Гарибальди стреляют на перекрестках регулярно». Гарибальди — это Черемушки. «Всем плевать на Пензу. А вот в Пензе», — пишет Хунта. Чего в Пензе? Рассказывайте про Пензу. Один из беднейших регионов России. Абсолютно несчастный. Живет на черноземе, жить не умеет. Что Пенза? Пензенские жить не умеют. Несчастные нищие, которые живут на черноземе. Можете мне объяснить? Почему тамбовские или какие-нибудь липецкие всю Москву кормят, пожалуйста, свинина, чем хочешь. Пенза — голодная, несчастная, на черноземе. Позорище! Я обосрал регион, ну и что? Какой кошмар. До чего же я докатился? Здравствуйте. Расскажите нам о житье за Уралом.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В семидесятых годах был в Сибири на шабашке. Сидели в общежитие с друзьями (я был немножко в стороне), забежал товарищ один, подскочил к ним и сказал (они выпивали): если мне не нальете, я вас сейчас зарежу.

С.ДОРЕНКО: И пришлось налить.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я ему ответил: если будешь резать, начинай с меня. Он убежал.

С.ДОРЕНКО: А, значит строгость они понимают.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вот так я разобрался. И больше не показывался.

С.ДОРЕНКО: Спасибо вам большое. Немножко мы какой-то поэзии, жизни подпустили. Да?

А.ОНОШКО: Да. Нам еще сообщения продолжают писать люди.

С.ДОРЕНКО: Про жизнь за Уралом, да?

А.ОНОШКО: Да, про жизнь повсюду я бы сказала. Племяш у нашего слушателя Т, так там в самоволку даже по одному не пускали. «В Пензе гайцы хуже бандосов», — пишет нам 66-й.

С.ДОРЕНКО: Мы пойдем и проживем ее, эту пятницу, 3 апреля.