• «ПОДЪЁМ» с Сергеем Доренко от 25.11.2016

    08:35 Ноя. 25, 2016

    В гостях

    С.ДОРЕНКО: 8 часов 37 минут. Пятница, 25 ноября. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Анастасия Оношко — ведущая этой программы. Здравствуй, Настя.

    А.ОНОШКО: И Сергей Доренко. Доброе утро.

    С.ДОРЕНКО: Всё, Насть, мы закончились. Надо позвонить Хокингу и сказать, что тема закрыта. Послушайте, ребята, мы не нужны, мы полностью имитированы! Открыт робот, который поедает живых существ для того, чтобы вырабатывать энергию для собственной жизни.

    А.ОНОШКО: Это ящик Пандоры.

    С.ДОРЕНКО: А я считаю, что это самое страшное. Вот это самое страшное! Послушайте внимательно, напрягитесь! Ученые создали робота, поедающего живые организмы, получающего за счет этого необходимые средства развития, энергию для движения и так далее. В результате работы ученых, представляющих Бристольский университет и Роботехническую лабораторию Бристоля. Нас знакомит издание NewScientist. Материал посвящен весьма необычному роботу, который внешне напоминает насекомых. Такое насекомое, как плавунок, который бегает по воде, ну, не важно. Главная особенность — он жрет живых организмов, он их ловит и жрет. Создали мягкую полимерную мембрану, через которую происходит всасывание воды с живыми организмами. Робота снабдили микробным топливным элементом, выступающим в роли желудка. Там живые организмы перерабатываются, машина получает энергию. Для выброса отходов…, он гадит через специальную дырочку.

    А.ОНОШКО: А чем? Золотом?

    С.ДОРЕНКО: Зачем?! Хитином.

    А.ОНОШКО: А у него какашечки настоящие получаются? У меня ребенок однажды, глядя в магазине на полную корзину, сказал «мама, это наши будущие какашки». Она неподъемная уже, я на неделю набрала.

    С.ДОРЕНКО: А ты скажи «нет, нам еще предстоит тяжело пищеворить». Нам предстоит пищеворить, сынок!

    А.ОНОШКО: И всё превращается в одно и то же.

    С.ДОРЕНКО: Не в одно и то же. Он ест, допустим, хитиновых жучков и хитин сбрасывает, часть хитина нужна. Какая-то часть хитина используется. Человек же жрет хитиновые грибы. Грибы бы состоят из хитина в основном. Представь, что мы едим жуков, то же самое. Но часть идет в отходы, а часть…

    А.ОНОШКО: Как у людей.

    С.ДОРЕНКО: Я не знаю, это для меня загадка. Постепенно он увеличивает КПД микробных топливных элементов, повышая их число в роботе. Разработчики полагают, что робота можно будет использовать для решения практических задач. Он сможет долгое время работать без вмешательства человека, пожирая всё вокруг. Пожирающие биомассу миниатюрные роботы (миниатюрные, понятно!) — это один из сценариев конца света, получивший название «серая слизь». Речь идет о неуправляемых самореплицирующихся нанороботах, которые будут выполнять заложенную в них функцию размножения и постепенно заполнять всю планету. Понятно!

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: Вот нам и кранты! Ты понимаешь, что эти два маленьких робота — жужу-жужу-жужу…

    А.ОНОШКО: Они же не умеют совокупляться пока еще.

    С.ДОРЕНКО: Совокупляться им не надо, они же не Мизулина. Это роботы! Железные тараканчики! Они не Мизулина никакая! Сенатор Мизулина я имею в виду. Они совершенно другие существа. Они вместе встретятся — жужу-жужу — на Wi-Fi, создадут робота чуточку побольше. Этот ел микробов, второй будет есть жучков.  

    А.ОНОШКО: Пойдем в Китай за запчастями.

    С.ДОРЕНКО: Те другие, следующие, создадут робота еще побольше: жужу-жужу — создадут робота побольше; тот уже будут есть мышек.

    А.ОНОШКО: А когда они до людей дойдут.

    С.ДОРЕНКО: Я тебя спрашиваю. К концу XXI века они будут раскатывать и длинными язычками липкими…

    А.ОНОШКО: Нет, щупальцами и к себе.

    С.ДОРЕНКО: Мне видится ящерица, которая плюет языками, геккон какой-нибудь. Они будут быстро нас захватывать.

    А.ОНОШКО: А вы будете быстро бегать.

    С.ДОРЕНКО: Нейтрализовывать каким-то образом, чтобы мы не шебуршились внутри живота, потому что мы можем шебуршиться, у нас с собой могут быть шариковые ручки, которыми мы начнем изнутри их портить. Они будут нас сначала нейтрализовывать.

    А.ОНОШКО: Писать на стенках «здесь был…»

    С.ДОРЕНКО: А, может быть, они нас будут высасывать, мать, как пауки с внешним пищеварением или Мизулина, что одно и то же, в хорошем смысле, сейчас объясню, почему: в смысле внешнего пищеварения. Паук впрыскивает в тебя пищеварительный фермент, а потом высасывает тебя. Также делает и Мизулина! Да, правильно?

    А.ОНОШКО: Я не видела. А вы видели Мизулину в ресторане?

    С.ДОРЕНКО: Я тебе расскажу про Мизулину. Товарищи, с роботами всё понятно. Нам кранты, забудьте о нас. Нам больше не нужны ни пятилетние планы на трехлетние бюджеты, ничего не нужно. Пора сдаваться, братцы. В смысле перед роботами. Я тебе про Мизулину расскажу: Мизулина просто меня потрясла. Бывает такое с мужчинами… Я пересмотрел фильм «Черный лебедь». Сейчас пятница, думаю, что во вторник и в среду (в два захода) я пересмотрел «Черный лебедь». Прекрасная Натали Портман, абсолютно восхитительная. Там есть сцена, где она едет в метро (не в метро, а в трейне в ихней Америке), и перед ней начинает мастурбировать дедок. Он показывает, что он мастурбирует, ей показывает неприличные жесты. Я думаю, что это архетип: стареющий мужчина или уже постаревший мужчина, который становится нескромным.  

    А.ОНОШКО: Это психические…

    С.ДОРЕНКО: Но я мало слышал о подобном у женщин. У женщин такое бывает? Старушки бывают паскудные, похотливые?

    А.ОНОШКО: Ни разу не слышала. Думаю, что нет.

    С.ДОРЕНКО: Почему «нет»? Конечно, да. Ну, конечно, да.

    А.ОНОШКО: Но мы о них не слышали. Думаете, они такие таинственные.

    С.ДОРЕНКО: Какие-то старушки, трясущие юбками где-нибудь в поезде метро, нам представляются, нет?

    А.ОНОШКО: Нет.

    С.ДОРЕНКО: Я думаю, что возрастная нескромность все-таки свойственна до известной степени некоторым особям. Например, Елена Мизулина предложила штрафовать мужчин за невыполнение супружеского долга. Она не может не думать о пенисе.

    А.ОНОШКО: А сколько штраф, мне интересно. 500 рублей?

    С.ДОРЕНКО: Нет. Просто «попасть под штраф» написано. Не описано, какой штраф.

    А.ОНОШКО: А вы бы за сколько откупали бы, какими суммами?

    С.ДОРЕНКО: Смотря какая баба! За какую-то я бы 10 тысяч отдал, чтобы не трахать. 10 тысяч — и я не буду! Хорошо, двадцать!

    А.ОНОШКО: Комиссия Сбербанка 3 процента, но не менее ста рублей.

    С.ДОРЕНКО: Она говорит: штраф. Можно я вам прочитаю про Мизулину.

    А.ОНОШКО: Давайте.

    С.ДОРЕНКО: Инициатива известного государственного политического деятеля, сенатора Совета Федерации Елены Мизулиной. Сенатор Елена Мизулина предлагает ввести штраф для мужчин за невыполнение супружеского долга. Причем под «супружеским долгом» она понимает физиологические фрикции слизистых. Она дальше обосновывает, почему слизистые столь важны. Семья — ячейка общества, говорит Мизулина, а уклонение от трения слизистых — это уклонение от долга перед обществом. Она говорит: слизистые же — главный долг перед обществом. Ну, засунь палец в нос и три… Если мужчина систематически не выполняет свой супружеский долг (то есть не делает трение слизистых) или выполняет недобросовестно (что значит «недобросовестно»? Вялостояще?), он должен заплатить штраф. Эта мера послужит дальнейшему укреплению семьи, сказала Елена Мизулина, сообщает газета «Владивосток». Она где-то там говорит.  

    А.ОНОШКО: Сергей, вот вы иронизируете, а это человек, один из немногих политиков, который тонко чувствует информационную ткань, и она знает, что нужно сказать, чтобы вызвать резонанс, чтобы даже во Владивостоке услышали и написали.

    С.ДОРЕНКО: Выдающийся государственный политический и гуманитарный деятель современной России, а также фрикционный деятель современной России, потому что она описывает фрикции слизистых, она продумала нормы наказания. Так, за измену, то есть за трения о чужие слизистые, вернее — не отштампованные государством слизистые, нужно карать тюремным заключением. А супружеский долг мужчины в возрасте до 45 лет… А, в 45 демобилизация! Об кого хочешь три! Это интересно. В 45 лет необходимо выполнять один раз в неделю, иначе можно попасть под штраф.

    А.ОНОШКО: Она гениальная совершенно, мне кажется.

    С.ДОРЕНКО: Елена Мизулина, Российская Федерация, XXI век, выдающийся государственный политический деятель. Я потрясен. Елена (забыл ее отчество), дайте нам опровержение. Мы не в силах понять, мы не в силах принять, мы не в силах согласиться, что столь целомудренный и высокоморальный политический деятельно, как вы, Елена, будет уделять такое внимание фрикциям слизистых. Ну, прекратите, пожалуйста. Это стыдно. Посмотрите, пожалуйста, фильм «Черный лебедь». Я теперь всем буду рекомендовать «Черный лебедь», как там дед показывает, что он онанирует перед девушкой, перед Натали Портман. В этот момент, по замыслу режиссера, все испытывают неловкость. А мы, Елена, испытываем неловкость от ваших громких заявлений. Нам стыдно.

    Ты, конечно, знаешь эту вчерашнюю историю из Орла. Не делай напряженное лицо! Скажи честно, что ты не знаешь! Скажи, повторяй за мной: я деактуализированная Оношко.

    А.ОНОШКО: Я деактуализированная Оношко.

    С.ДОРЕНКО: Да, ты деактуализированная Оношко. Вчера на один день предалась пьянству…

    А.ОНОШКО: Это был день матери. Мне надо было сходить на праздник.  

    С.ДОРЕНКО: Тебе, да? А, в качестве матери.

    А.ОНОШКО: В качестве матери. Мне выдали грамоту с благодарностью.

    С.ДОРЕНКО: Настёна вчера отпросилась с работы. Это было связано с тем, что она предстала матерью в детском саду.  

    А.ОНОШКО: Абсолютно верно.

    С.ДОРЕНКО: Всехней матерью?

    А.ОНОШКО: Ну, одна уже окончила, второй еще не поступил.

    С.ДОРЕНКО: Я спрашиваю «всехней?» то есть ты была символом матери в спектакле?

    А.ОНОШКО: Я принимала участие некоторое.

    С.ДОРЕНКО: Ты сидела, подобно фонтану на ВДНХ, огромному фонтану, а вокруг тебя…

    А.ОНОШКО: Там есть намного более матери, чем я. Матери-матери.

    С.ДОРЕНКО: Матери взматеревшие!

    А.ОНОШКО: А я была одна из многих.

    С.ДОРЕНКО: Многих матёрых.

    А.ОНОШКО: Матерёй.

    С.ДОРЕНКО: А что за праздник? Что значит День матери? Это конкурент 8 Марта, правильно?

    А.ОНОШКО: Депутатша в 1998 году какая-то (я не помню фамилию) предложила сделать День матери, как Мизулина, в поддержу демографии.

    С.ДОРЕНКО: Мизулина в поддержку фрикций слизистых.

    А.ОНОШКО: Мизулина, как есть такие каналы, которые шок-контент набрасывают, а потом бах — и у нее много подписчиков.

    С.ДОРЕНКО: Трите, Шура. Нет. Пилите, Шура, пилите.

    А.ОНОШКО: Сергей, а потом ты начинаешь на этом зарабатывать деньги. Она предложила День матери, и сейчас этот День матери через министерство образования решили актуализировать, и во всех учреждениях… Это как в Северной Корее подготовка к параду — смысл жизни каждого года. Также и дети, когда они живут в этих коллективах, брошенные нами, когда мы ушли на работу, им надо чем-то заниматься. И вот смысл занятий — это каждый раз подготовка к какому-то празднику.

    С.ДОРЕНКО: Линейки бесконечные.

    А.ОНОШКО: Нет, просто так линейки бесконечные не интересно. Новый год — понятно. День матери, потом 8 Марта, 9 Мая.

    С.ДОРЕНКО: Мы сейчас изучаем школьный вопрос. Мне жена вчера сказала потрясающую фразу. Она сказала: я теперь поняла, что такое школа.

    А.ОНОШКО: Что?

    С.ДОРЕНКО: Школа — это как индийский фильм, там всё время поют и танцуют. Вот непрерывно поют и танцуют, как в индийском фильме. Они короткое время идут на уроки, после чего немедленно начинается репетиция к танцам и пляскам.

    А.ОНОШКО: Апофеоз — это выступление. Эти зажатые дети несчастные, которые учат до этого две недели четыре строчки стиха и потом — тататата-тататата-тататат. И убегают, договаривая последнюю фразу, обратно садиться скорее в ужасном смущении. Только один из сорока детей может нормально что-то прочесть, с интонацией, прирожденный актер.

    С.ДОРЕНКО: Сколько продолжался этот позор?

    А.ОНОШКО: Некоторые плакали! Что вы, какой позор?!

    С.ДОРЕНКО: Кто плакал?

    А.ОНОШКО: Матери.

    С.ДОРЕНКО: А им положено! Глаза их увлажнились. Матерь должна постоянно быть увлажненная, чтобы глазки увлаженные!

    А.ОНОШКО: Они, можно сказать, боевые подруги, у которых старшие дети с моей старшей, средние — со средней, они на меня посмотрели и говорят: ой, а Настя не плачет, Настька непробиваемая.

    С.ДОРЕНКО: А ты не плакала?

    А.ОНОШКО: Ни разу не навернулась.

    С.ДОРЕНКО: А ты бы всплакнула. Тебе жалко что ли? Ты же можешь! (Смеется)

    А.ОНОШКО: Я могу в какой-то момент. Я иногда думаю: жалко все-таки, что у нас спиричуэлсов нет или по-настоящему зажигательной музыки. Там есть интересные моменты, там была импровизация. Например, там был конкурс «Наряди маму».

    С.ДОРЕНКО: Вся наша жизнь спиричуэлс! Настя, Россия представляет собою удачную, но скорбную попытку заселить север планеты. Мы живем примерно на земле, которая была бы в Антарктиде, если бы перенести всё это в Южное полушарие. Россия представляет собою удачную, но скорбную попытку заселить столь северные широты со столь неудобным климатом. Понятно. Поэтому вся наша жизнь — слеза сплошная, нескончаемая. Поэтому когда ты не плачешь, ты являешь собою вызов русской цивилизации.

    А.ОНОШКО: Нонконформизм.

    С.ДОРЕНКО: Именно! Мне кажется, что ты из Моссада приехала. Как тебе не стыдно! Плачь, плачь, плачь!

    А.ОНОШКО: Нет, я так не могу. В целом, мне очень понравилось.

    С.ДОРЕНКО: Тогда пой! Знаешь эту песню: райрай-рара, canta y no llores, porque cantando se alegran, cielito lindo… Что такое? Ты не хочешь подпевать?  

    А.ОНОШКО: Я слов не знаю. А так стыдно, когда слов не знаешь.

    С.ДОРЕНКО: Вот начинается: ay, ay, ay, ay, canta y no llores…

    А.ОНОШКО: Да?

    С.ДОРЕНКО: Ну, конечно.

    А.ОНОШКО: Теперь я знаю слова.

    С.ДОРЕНКО: Рассказывай про праздник давай! Тени! Потому что 8:55! Фигли ты мне сожрала пятнадцать минут! Я уже не могу открыть тему, потому что 8:55.

    А.ОНОШКО: А я сожрала тему.

    С.ДОРЕНКО: Ты сожрала тему. Кто еще был вчера на Дне матери? Настя, один черт, сожрала тему. Матёрые, звоните! Взматеревшие, зверюки, в хорошем смысле.

    А.ОНОШКО: Хотели сказать «страшные».

    С.ДОРЕНКО: Зверюки страшные! Матери взматеревшие, огромные самки, довольные с большими шеями! Как бывает старая сука, я имею в виду собаку, с шеей, кожи много, среднеазиатская овчарка, алабай. Вы были вчера на Дне матери в качестве матери. Помогите Насте, ее воспоминания закончились, она даже не заплакала вчера.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро.

    С.ДОРЕНКО: Вы не можете быть матерью никакой! 73-73-948. Мы, скорее, дедушка этой самой матери. Не можете быть матерью — не звоните, можете быть матерью — звоните! Для матери вам нужно много слез, тоненький голосочек, умение делать выпечку. Ничего этого не умеете, а звоните! Зачем?! 73-73-948. Здравствуйте, слушаю вас. Вы были вчера на Дне матери?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. День матери вообще 30 ноября.

    А.ОНОШКО: Это не мешает нам праздновать раньше.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я хочу поздравить всех мам с наступающим праздником. Я мама двух замечательных сыновей.

    С.ДОРЕНКО: Ну, что-то мало.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Так сложились обстоятельства.

    С.ДОРЕНКО: Ну, так отнекиваться, ну зачем? Я был на телевидении, там показывали одну женщину, ее показывали не в качестве чуда, а она выступала. И ведущий ее спрашивает: скажите, пожалуйста, сколько у вас детей? (Ведущая знала, что у нее много детей). Она так спокойно говорит: шестнадцать.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: У меня гораздо больше детей, потому что я работаю с детьми.

    С.ДОРЕНКО: Ах вот оно что. А у той шестнадцать, она не работает, и всё время у нее шестнадцать.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я помогаю деткам с ограниченными возможностями по здоровью, поэтому у меня гораздо больше, чем два.

    С.ДОРЕНКО: Поздравляю и вас тоже. Адская тема, я в хорошем смысле.

    А.ОНОШКО: Вы про Дни матери? Но вы ждите-ждите, вас пригласят, и День отца тоже наступит однажды. А вы смахивали когда-нибудь слезу на детских праздниках? Нет, вы не такой.

    С.ДОРЕНКО: Нет.

    А.ОНОШКО: Не могу себе представить.

    С.ДОРЕНКО: Я плачу только, думая о себе.

    А.ОНОШКО: А ком в горле тогда же подступает?

    С.ДОРЕНКО: Я становлюсь чувствительным, когда я думаю о себе, о жизни своей проклятой.

    А.ОНОШКО: Знаете, когда у меня ком в горле, но слеза не вытекла? Когда я смотрела учебные фильмы про…

    С.ДОРЕНКО: Это бывает в состоянии «недоперепил». Когда выпьешь граммов шестьсот, уже не плачется, а когда пятьдесят или сто, это «недоперепил» называется, здесь хочется всплакнуть. И средство единственное — выпить еще быстро двести, и тогда слезы проходят.

    А.ОНОШКО: Посмотрите фильм про Доктора Лизу, как она детей Донецка возит. Это я недавно смотрела.

    С.ДОРЕНКО: Ты знаешь, что у меня в машине 30 литров масла для Доктора Лизы.

    А.ОНОШКО: Я обещала перенести их, все тридцать.

    С.ДОРЕНКО: И не перенесешь.

    А.ОНОШКО: Почему, перенесу.

    С.ДОРЕНКО: Потому что я приехал на другой машине.

    А.ОНОШКО: «Здравствуйте, пожалуйста» называется.

    С.ДОРЕНКО: Я уже месяц или больше, полтора?

    А.ОНОШКО: Больше.

    С.ДОРЕНКО: Полтора или два месяца я вожу 30 литров масла для Доктора Лизы.

    А.ОНОШКО: Начинайте его использовать.

    С.ДОРЕНКО: Честное слово, отдам своему таджику.

    А.ОНОШКО: Нет!

    С.ДОРЕНКО: Ну, сколько можно.

    А.ОНОШКО: Теперь еще неделю подождете.

    С.ДОРЕНКО: Оно прогоркнет, прогоркнет к чертовой матери.

    А.ОНОШКО: Так быстро современные продукты не портятся.

    В ДВИЖЕНИИ

    НОВОСТИ

    С.ДОРЕНКО: 9 часов 6 минут. «Масло прогоркло», — мне все говорят. Ну хорошо, прогоркло-прогоркло, всё, значит его тем более нельзя давать бездомным, больным и так далее. «Доброе утро, Москва. Школа 1098, не учат вообще ничему, — говорит 34-й, — задолбали…» «Задолбали», мне кажется, некрасивое слово.

    А.ОНОШКО: Некрасивое точно.

    С.ДОРЕНКО: Это замена мата. Давайте по-другому скажем «утомили бесконечными постановками спектаклей». И еще в одной гимназии (это в другой гимназии) вместо подготовки к ЕГЭ непрерывно подготовка к спектаклям. Ну, прекрасно, очень хорошо. Это всё равно как-то сплачивает коллектив.

    А.ОНОШКО: Тем более, наша жизнь и есть спектакль.

    С.ДОРЕНКО: Гульнара Керимова, сын ее 23-летний сказал, что она есть, жива, но в неизвестном направлении. Поэтому не надо к ней приставать типа и всё будет хорошо.

    Мне говорят, что Мизулина, вероятно, фейк, это ее заявление. Товарищи дорогие, уже три дня как фейк, она никак не опровергает. Нужно опровержение ее, пусть она скажет, сколько раз в неделю надо без штрафа. Пусть пояснит каким-то образом, что, мол, фейк и так далее. И мы сразу тогда признаем.

    Давайте новый скандал, но-вый. В Орле разгорается скандал из-за отказа полицейских вмешаться в убийство.

    А.ОНОШКО: А как это?

    С.ДОРЕНКО: Дама, у нее не очень хорошее отношение с супругом или со спутником жизни, или другом, бой-френдом. Нехорошие отношения, которые выливаются в ряд скандалов. Предыдущий раз, когда-то однажды, он душил ее кота. Она кота схватила, пыталась увезти на машине, он вырвал ее, физически применяя насилие, из машины вместе с котом, потом вырвал у нее кота и убил кота зверски руками прямо перед машиной ей в назидание. То есть он убивал животное ей в назидание. Естественно, ему ничего за это не было, потому что он все-таки в России — место, где семейные отношения регламентируются домостроем, как вы хорошо знаете, поэтому там про кота ни слова не было. Значит, можно. Потом она звонит в полицию, в момент когда он угрожает ей убийством. Знаешь, как бывают такие ссоры?

    А.ОНОШКО: Как?

    С.ДОРЕНКО: Помнишь, про священника было на прошлой неделе?

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: Священник насиловал свою любовницу. Она говорит: он меня избивал с вечера до ночи (три часа избивал), а потом мы оба устали, и я заснула, и он рядом лег спать; а с утра снова принялся избивать и насиловать. Смысл: семейные ссоры, в том числе между любовниками, между супругами, часто бывают по синусоиде, то есть они не всё время, как в кино, по нарастающей идут; немножко побил, немножко кино вместе посмотрели; немножко побил, пошли поужинал; потом еще в глаз дал, дело ко сну; в душ пошли, затылком о стену долбанул разок, теперь поспим немножко — надо отдохнуть. С утра опять.

    А.ОНОШКО: Интересное наблюдение.

    С.ДОРЕНКО: Из этого состоит семейная жизнь многих людей.

    А.ОНОШКО: Мне не известен этот график.

    С.ДОРЕНКО: Семейная жизнь многих людей состоит из спорадического садизма.

    А.ОНОШКО: А потом что-то менять поздно, вроде столько общего, на улицу человека не выставишь.

    С.ДОРЕНКО: Да, да. Вроде шалил, дал по попе, но сломал копчик в этот раз. Ну, немножко не рассчитал силу. Другой раз сломал позвоночник — ну, не рассчитал силу, ну хотел хлопнуть по спине.

    А.ОНОШКО: А полицейские говорят: когда убьет, тогда и звоните.

    С.ДОРЕНКО: Ей полицейская мадам, ля полисмен, ля полисвумен…

    А.ОНОШКО: Нет, у французов свои слова. Знаете как компьютер по-французски — ordinateur. Поэтому полисмен у них на своем.  

    С.ДОРЕНКО: Она ей звонит, полицейская тоже дама, она говорит: меня угрожают убить. Та говорит: убьют, мы приедем, труп опишем. Это было на сайте «Комсомольской правды». Я сейчас попробую вам включать эту историю с НТВ. Он ее убил в результате.

    КОР: Вот фрагмент разговора Яны с одной из сотрудниц полиции.

    ЖЕНЩИНА: Вы отказываетесь у меня принимать заявление?

    СОТРУДНИЦА ПОЛИЦИИ: Я уже пиши за вас заявление.

    ЖЕНЩИНА: Пишите, пишите.

    СОТРУДНИЦА ПОЛИЦИИ: И вы мне распишетесь об ответственности за заведомо ложный донос.  

    С.ДОРЕНКО: Я сейчас найду вам в лучшем качестве, но мне придется сделать хитрый ход: я возьму с сайта «Комсомольской правды», но не найденный в интернете, а найденный на моем личном компьютере, и просто включу здесь громкость побольше.

    ЖЕНЩИНА: Как это не выезжаете, если я вас вызову? Девушка, если что-то случится, вы выедете?

    СОТРУДНИЦА ПОЛИЦИИ: Конечно, если он вас убьет, мы обязательно выедем, труп опишем, не переживайте.

    С.ДОРЕНКО: Если вас убьют, мы выедем, труп опишем.

    ЖЕНЩИНА: Вы отказываетесь у меня принимать заявление?

    СОТРУДНИЦА ПОЛИЦИИ: Я отказываюсь? Уже пишу за вас заявление.

    ЖЕНЩИНА: Пишите, пишите.

    СОТРУДНИЦА ПОЛИЦИИ: И вы мне распишетесь об ответственности за заведомо ложный донос.  

    ЖЕНЩИНА: Конечно, конечно.

    С.ДОРЕНКО: Заведомо ложный донос. Потом вступает господин…

    А.ОНОШКО: Он что, там же находится?

    С.ДОРЕНКО: В том-то и дело.

    А.ОНОШКО: Сопровождает свою подругу.

    С.ДОРЕНКО: Я тебе пытаюсь это сказать, ты не веришь.

    А.ОНОШКО: А  опытная дама из полиции всё видит, всё поняла.

    С.ДОРЕНКО: Ты не понимаешь простой вещи: семейные ссоры цикличны и ярость циклична.

    А.ОНОШКО: Он ее поддерживает в том, чтобы в полицию пойти.

    С.ДОРЕНКО: Мужик?

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: Нет. Он спрашивает, где взять документы, они разводятся, они разъезжаются. Дальше в диалоге мужик говорит: я такие-то вещи перенесу в гараж. А она ему говорит: забирай свои вещи из гаража тоже и ключ от гаража положи мне. Потому что он переносит что-то в гараж.

    А.ОНОШКО: В ее же гараж.

    С.ДОРЕНКО: В ее гараж, да. Она говорит: не надо в гараж, давай из гаража тоже забирай всё свое. Он говорит: верни мне деньги, я платил за квартиру когда-то. Я еще раз говорю о семейном насилии, это действительно важное свидетельство семейного насилия. Разговор носит относительно взвинченными голосами мирный характер, после чего он ее убивает. После чего он ее убивает. Послушай их разговор.

    МУЖЧИНА: Смотри, давай договоримся так — я выношу всё в железный гараж, потому что там всё равно лежат мои сейфы.

    ЖЕНЩИНА: Нет, нет, забирай, всё забирай. Я с тобой соприкасаться больше никак не хочу. Всё забирай, ключи от гаража мне положи. Положи которые украл за отопление документы, всё чтобы здесь лежало, которые я собирала.

    МУЖЧИНА: Ты знаешь, что я сделал все документы и оплатил. Деньги отдай мне.

    ЖЕНЩИНА: Не трогай меня.

    С.ДОРЕНКО: Он ее толкает. Смотрите, откуда этот вообще разговор берется.

    А.ОНОШКО: Кто это записывает?

    С.ДОРЕНКО: Это записывает полиция, чтобы ты понимала. То есть полиция не кладет трубку в этот момент. Эта дама, которая говорила «труп вас опишем, когда труп будет, труп опишем, не волнуйтесь», она не кладет трубку, и продолжает писать разговор. Мужчина подходит, когда у той трубка у уха, и она с трубкой вместе продолжает с ним разговаривать, а полиция пишет этот разговор. Понятно, откуда берется вообще разговор этот.

    ЖЕНЩИНА: Документы делала я.

    МУЖЧИНА: Последние документы я делал!

    ЖЕНЩИНА: Тебя никто не просил. Я с тобой уже две недели вообще никак не контактирую. Уходи, выходи… С четвертого числа…   

    С.ДОРЕНКО: И разговор заканчивается. Почему? Разговор продолжается на деле. Но разговор заканчивается, потому что полиция размыкает. Полиция размыкает, с ее точки зрения, с точки зрения банальной, обычной человеческой, правомерно. Ну что эта участковая или дежурная должна бесконечно слушать разговор двух супругов? Нет, конечно. Поняв, что вопрос решается, а ты видишь, что он решается конструктивно: криков нет, криков об убийстве никаких, какого-то мата, оскорблений нет. В общем, взвинченный разговор супругов. Видно, что оба взвинчены, что у них дела не заладились, но чтобы приезжала полиция и Росгвардия…

    А.ОНОШКО: Он только что ее кота убил, я так поняла.

    С.ДОРЕНКО: До этого он убил ее кота, но не сейчас, не сегодня, прежде. Еще раз: жизнь русских семей во многом есть спорадическое циклическое насилие.

    А.ОНОШКО: Психопаты же не всё время с выпученными глазами ходят, а местами.  

    С.ДОРЕНКО: Циклическое насилие: они устают — снова, устают — снова и так далее. Убил кота, а сейчас приехал, не убил кота, у нее же нет кота, он его убил уже. Кота нет.

    А.ОНОШКО: Осталось убить тётку.

    С.ДОРЕНКО: Он с ней разговаривает взвинчено, что у нее в том гараже его сейфы. Он говорит: я в гараж в сейфы снесу. Она говорит: забирай и сейфы тоже.

    А.ОНОШКО: Полиция правильно действовала? Мне просто интересно, теперь уже, когда нельзя помочь этой, к сожалению, девушке. Сейчас это всё стало известно, и что? Дама-полицейская, которая беседовала, всё хорошо?

    С.ДОРЕНКО: Внимание! Проходит сорок минут. Как сейчас 9 часов 18 минут, представь, что в 9:18 она звонит, в 10:00, в 9:58 ее убили. Этот конкретный парень ее убивает через сорок минут. Это семейное насилие. Вновь у нас Мизулина. Мизулина требовала декриминализировать семейной насилие, почему не съездить по роже, милое дело, это же свои люди. Милые бранятся, только что… я забыл?

    А.ОНОШКО: Только тешатся.

    С.ДОРЕНКО: Только тешатся. Вот они и тешатся. Тешатся и тешатся, никак не натешатся. Мизулина говорит это надо декриминализировать. Не может полиция ездить по каждому случаю, когда он съездил или она ему дала по голове утюгом пьяному. Ну что каждый раз ездить — смешно, неприятно и грустно. Превращаться в семейную полицию что ли, не интересно. Правильно?   

    А.ОНОШКО: А может создать такую?

    С.ДОРЕНКО: Семейную полицию?

    А.ОНОШКО: И вас во главу.

    С.ДОРЕНКО: Уж тогда тебя, дорогая.

    А.ОНОШКО: А я-то что?

    С.ДОРЕНКО: Уж тогда тебя.

    А.ОНОШКО: Я буду на телефоне сидеть. Можно?

    С.ДОРЕНКО: Да. Вот мы семейная полиция и есть, принимаем жалобы. Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. На самом деле это очень жуткая история, аж мурашки по коже. Слушаешь, человек живой, а представишь, что его нет, убили, это на самом деле жутко. А по поводу полиции, я думаю, они должны были среагировать: хотя бы послать патруль, пускай проверят.

    С.ДОРЕНКО: Смотрите, мы с вами полицейские. Как вас зовут?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Александр.

    С.ДОРЕНКО: Александр, представим себе, что вы майор. Кто вы?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Пускай буду капитан.

    С.ДОРЕНКО: Давайте вы майор будете, Дадим вам внеочередное воинское звание. А я ваш подчиненный, я буду лейтенант. Я говорю: товарищ майор, мы сейчас заведемся, поедем в этот поселок, туда двадцать минут, назад двадцать минут, у меня смена заканчивается; ну что мотаться? Она стерва, у нее, видать, настроение такое, ну что мы сейчас будем ездить взад-вперед? Перед нами еще разъюродствуется, стерва.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Давайте съездим, вызов поступил, надо проверить.

    С.ДОРЕНКО: Она без нас скорее успокоится. Он ей в ухо даст, она и успокоится, пойдет спать. А если мы приедем, она перед нами концерт с коленцами, с прибабахами и с бубнами начнет вытанцовывать. Оно нам надо? И мужику будет хуже, и нам хуже, и ей хуже в конечном итоге. Никто не ездит на это! Ну никто не ездит на это! Никому это не надо! Ну, бьет и бьет. В соседней квартире бьет. Слышишь, Насть, мы сидим с тобой (полицейские), а в соседней квартире мужик лупит свою бабу. Ну лупит и лупит. А вон в том окне тоже лупит.

    А.ОНОШКО: Я бы так к этому не отнеслась спокойно.

    С.ДОРЕНКО: Я умоляю!

    А.ОНОШКО: Да это ненормально!

    С.ДОРЕНКО: А в том окне уже отлупил, она уже ходит бурчит что-то, говорит «отравит его». Ну что, теперь выезжать полиции что ли? Она говорит «я тебя отравлю». А в третьем доме она ему кислоту обещает в трусы налить или овечьими ножницами отхватить! Ну и что?! Так в каждую квартиру, что ли, ехать?!

    А.ОНОШКО: Да! И есть общество, которому удалось от этого избавиться, — Норвегия.

    С.ДОРЕНКО: Товарищи, в каждую квартиру не поедешь.

    А.ОНОШКО: Поедешь, поедешь! В Норвегии этого больше нет.

    С.ДОРЕНКО: Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Сергей, вы прямо зрите в корень, как будто вы товарищ майор.

    С.ДОРЕНКО: А я товарищ рядовой запаса.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы очень жизненный товарищ. Я считаю, что у полиции одной из основных функций должна быть профилактика преступлений. И вот именно такие случаи говорят о том, что полиция у нас, к сожалению, работает некачественно. Представьте, они бы поехали, этот мужичок увидел бы, что приехали ребята в бронниках с автоматиком, сказали бы ему: «Ты что тут котика бедного погубил. Зачем ты так делаешь? В следующий раз мы приедем, браслетики наденем, привезем тебя в ПКЗ на ночку. Оно тебе надо? Ты давай веди себя ровно».

    С.ДОРЕНКО: А я констатирую, что каждая семья ровно в пяти минутах от убийства.

    А.ОНОШКО: Нет, Сергей!

    С.ДОРЕНКО: Я слушаю обычные русские семьи, которые меня окружают. В одной: пришел, молчит, ни слова не говорит, пожрал, «спасибо» не сказал, встал, ушел, уже неделю молчит, не разговаривает. Я тебе отвечаю как психолог психологу: они в пяти минутах от возможного убийства. В любую минуту он возьмет и даст ей молотком в висок. Во второй семье: она обещает ему налить в трусы ночью соляной кислоты, чтобы ему ничего не мешало, потому что он думает этим местом. В пяти минутах она от преступления. И она это сделает, потому что все подружки ее поддерживают — конечно, литр кислоты налей ему в трусы. Третья говорит: а я овечьими ножницами отхвачу. Она в трех минутах от преступления.

    А.ОНОШКО: Какие-то неблагополучные семьи у вас.

    С.ДОРЕНКО: Все неблагополучные семьи, которые я вижу! Московских окон негасимый свет.

    А.ОНОШКО: Сергей, ужас в том, что у нас…

    С.ДОРЕНКО: Ужас в этом.

    А.ОНОШКО: Человек, который чувствует опасность, ему же некуда обратиться. И реально, если я вижу какую-то опасность, я звоню 112, у меня в голове на всякий случай есть этот номер, что бы я ни увидела. И, оказывается, что мы на самом деле можем туда не звонить, потому что пока нет убийства и нет тела — нет дела. У нас сейчас так любят писать про частные охранные организации. Может быть, это такой повод для  стартапа.

    ПЕСНЯ МОСКОВСКИЕ ОКНА

    А.ОНОШКО: Что это?

    С.ДОРЕНКО: Не важно. Я тебе просто говорю про окна. Когда ты идешь мимо окон, я просто пытаюсь тебе объяснить, что за каждым из них через пять минут будет преступление. Через пять минут легко будет преступление!

    А.ОНОШКО: Нет, не убедите меня.

    С.ДОРЕНКО: За каждым.

    ПЕСНЯ МОСКОВСКИЕ ОКНА

    С.ДОРЕНКО: Вглядываюсь я, и точно понимаю, что через пять минут они друг друга убьют, через ровно пять минут.

    А.ОНОШКО: Это только в мусульманских странах в некоторых.

    С.ДОРЕНКО: Пять минут до убийства.

    А.ОНОШКО: Моя подруга была в кризисном центре в Норвегии для избитых женщин. Там полиция как раз выезжает по первому звонку. Она одна там белая была, все остальные мигранты.

    С.ДОРЕНКО: Вот песня про убийство, послушай секунду.

    ПЕСНЯ МОСКОВСКИЕ ОКНА

    С.ДОРЕНКО: Это про убийство песня. За каждым окном пять минут до убийства, я тебе говорю.

    А.ОНОШКО: Нет. В Норвегии моя подруга, ее муж стал руки распускать (испанец, кстати, ваш любимый). Она позвонила в полицию, они тут же приехали, ее в кризисный центр. У нее синяки были. Думаю, даже если бы не были, все равно одно ее слово «что она боится» — ее с ребенком в кризисный центр. Там не супершикарно. Я ее просила, она мне фотографии присылала. Там как в купе: откидная кроватка, зато покормят, и мужа рядом нет сумасшедшего. Потом суд назначили. Два месяца до суда она находилась в этом центре. Суд постановил то-то, то-то. Она мне говорит: я там одна была белая. Там сплошные мигрантки в хиджабах сидят, это было заметно невооруженным глазом. То есть где-то мужики считают нормальным бить баб своих по любому вопросу. А им это не нравится, это страшно, потому что они понимают, что их сейчас тоже обольют чем-то и так далее. Они звонят, приезжает полиция и их забирает. Но норвежцы своих баб не бьют, потому что их нет в кризисном центре. Они не жалуются. И ходят с детьми гулять по воскресеньям.

    С.ДОРЕНКО: Значит, норвежки бьют мужиков своих.

    А.ОНОШКО: Это ничего не значит. Раз есть полиция, которая выезжает, значит, у них был этот опыт, и они его преодолели. Я считаю и утверждаю, что мы тоже можем этот опыт преодолеть.

    С.ДОРЕНКО: Значит, норвежцы бухие на четвереньках приползают, и норвежки их бьют по башке утюгом или сковородкой.

    Подводя итог, потому что у нас заканчивается время, в Орле ситуация, в которой женщина за сорок минут до убийства, до ее смерти, до того, как она будет убита, звонит в полицию и разговаривает с женщиной полицейским. Две женщины разговаривают. Та ей говорит, что это заведомо ложный донос. Эта говорит, которую убьют скоро: мне угрожают убийством. Она знает этого мужчину, этот мужчина в прежнюю ссору порвал на части, задушил ее кота прямо на улице. И ему за это ничего не было. Она говорит: мне угрожают убийством, пожалуйста, примите по телефону заявление. Та издевательски говорит: уже пишу, а когда убьют, приедем труп ваш опишем. И, кстати говоря, парадоксальным образом труп описывать можно через сорок минут. Ровно через сорок минут труп имеется. На самом деле он избил ее ногами, она умерла в скорой помощи.

    А.ОНОШКО: От побоев.

    С.ДОРЕНКО: Да. Он избивал ее ногами, потом избивал уже на улице. Она бежала по улице, если я правильно прочитал, он ее добил ногами на улице. Вызвали скорую, и она умерла в скорой. И через сорок минут была работа у этой мадам полицейской описывать труп, как она и предвосхитила.

    НОВОСТИ

    С.ДОРЕНКО: Госкорпорации пригласили на новогодние корпоративы балалаечников. Сегодня публикация в «Московском комсомольце». В свое время Владимир Путин призвал госкомпании отказаться от проведения новогодних вечеринок за счет бюджетов. Многие прислушались к мнению президента. В Государственной Думе, например, вообще не будет новогоднего корпоратива в этом году, как ты знаешь.

    А.ОНОШКО: Ну, не в зале, не в зале. В тот раз они в зале делали.

    С.ДОРЕНКО: Может быть.

    А.ОНОШКО: Отказались, молодцы, правильно сделали.

    С.ДОРЕНКО: Вообще в помещении Думы, вроде как, не будет. Разухабистое слово «корпоратив» (с чего бы оно стало разухабистым) меняют на серьезное слово «конференция». Два иностранных слова. Но заканчивается все одинаково — дорогущим банкетом и шикарным гала-ужином с выступлением эстрадных звезд. Так или иначе, сейчас они делают по-другому. И вот рассказывает об этом «Московский комсомолец»: они садятся и сначала смотрят фильм о корпорации, успехи корпорации за год. Они садятся в зал все в костюмах обязательно, одежда деловая, блузки, пиджаки, как положено и обязательно бейджики.

    А.ОНОШКО: Если вдруг кто забыл, как зовут коллегу.

    С.ДОРЕНКО: Ребята, вы сейчас расскажете, как у вас. 73-73-948. Всё очень просто: в бейджиках они будут сидеть, смотреть фильм о корпорации — вот корпорация наша имеет заслуги, услуги, прислуги…  

    А.ОНОШКО: Всё правильно, круто!

    С.ДОРЕНКО: После чего им говорят: в конференции делается перерыв, все пройдемте, пожалуйста, в буфет. В буфет проходят: там бутеры пошли и всякое такое.

    А.ОНОШКО: Аккуратно, чинно, благородно.

    С.ДОРЕНКО: Начинается еда и выпивка.

    А.ОНОШКО: А уж потом вваливаются звезды эстрады.

    С.ДОРЕНКО: После этого возвращаются в зал и там уже Лепс.

    А.ОНОШКО: Нет, ставьте срочно Шарикова — эх…

    С.ДОРЕНКО: «Яблочко». Я бы поставил Шарикова, но там есть нецензурные выражения, значит, мы не поставим ни в коем случае.

    А.ОНОШКО: Тогда я сама напою. На самом деле, такое драйвовое исполнение, очень хорошее в этом фильме. Я очень люблю этот проигрыш.

    С.ДОРЕНКО: Я не могу удержаться, «Яблочко», «Википедия»: матросский танец.

    А.ОНОШКО: На YouTube.

    С.ДОРЕНКО: Пожалуйста, я сейчас найду тебе на YouTube.

    А.ОНОШКО: Вы не доходите до того места.

    С.ДОРЕНКО: «Глазик выколю» это не то.

    А.ОНОШКО: «Яблочко, Шариков» напишите и больше ничего не надо.

    С.ДОРЕНКО: Ну, зачем тебе именно Шариков?

    А.ОНОШКО: Потому что именно исполнение там хорошее.

    С.ДОРЕНКО: На многие корпоративы, пишет «Московский комсомолец» в этом году заказывают народных артистов, балалаечников и баянистов обязательно. Больше того, все руководители будут с бейджиками, фотографироваться на фоне балалаечников таким образом, чтобы затем украсить стенды. И если начальство спросит «что это было?» они скажут: мы проводили конференцию в духе сплочения скреп, самого радикального сплочения и необходимого, безусловно, позвали народный ансамбль.

    (Эпизод из фильма «Собачье сердце»)

    С.ДОРЕНКО: Там где-то есть непристойности.

    А.ОНОШКО: Я даже в детстве их не понимала.

    С.ДОРЕНКО: Есть еще Шнуров с «Яблочком», но я не рискую Шнурова, мне кажется, это было бы слишком острым. В любом случае, мы можем просто слушать музыку соответствующую. Давай поговорим об этом.

    А.ОНОШКО: Я не могу, я слишком люблю «Яблочко».

    С.ДОРЕНКО: Ты выросла среди матросни.

    А.ОНОШКО: Да!

    С.ДОРЕНКО: Она выросла среди матросни, на самом деле, говорит, что среди ученых-физиков.

    А.ОНОШКО: Это я потом среди них росла, после матросов сразу.

    С.ДОРЕНКО: (Смеется) В казармах Балтфлота.

    А.ОНОШКО: СЗРП! Северо-Западное речное пароходство!

    С.ДОРЕНКО: Как будут проходить корпоративы, я вам вкратце описал. Сейчас еще жахнем чуть-чуть музычки.

    «ЯБЛОЧКО»

    С.ДОРЕНКО: А ты пой «подходи, буржуй, глазик выколю». Ты слышишь, что тут уже пошли проигрыши ирландские?

    А.ОНОШКО: Чечетка уже пошла.

    С.ДОРЕНКО: Очень медленно и незаметно «Яблочко» превращается из Северо-Западного речного пароходства в чистый кельтский танец.

    А.ОНОШКО: Это же балет, уже сейчас они на пуанты встанут и побегут в пачках, перешедшие в музыку «Лебединое озеро».

    С.ДОРЕНКО: 73-73-948. Скажите, у вас по этому сценарию пройдет корпоратив? Сегодня «Московский комсомолец» рассказывает, как будут камуфляжно проходить корпоративы в связи с запретом президента. 73-73-948. Если у вас будут камуфляжно тоже проходить корпоративы под видом конференций, где вы будете с бейджиками напиваться, потом слушать Григория Лепса, который берет за свой концерт 100 тысяч евро. Не понимаю, почему они собираются истратить 7,5 млн, несмотря на то, что евро существенней дешевле. 7,5 млн на приглашение Лепса они тратят рублей. А Леонид Агутин, например, берет 50 тысяч евро. Очень недорого. «“Ленинград” без мата поет “Яблочко”», — нас предупреждают и рекомендуют.

    А.ОНОШКО: Не надо подстав.

    С.ДОРЕНКО: Здравствуйте, слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте.

    С.ДОРЕНКО: У вас как будет проходить?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Скромно. Я куплю себе Снегурочку…

    С.ДОРЕНКО: Я говорю о корпоративе, а не о чувстве юмора. Это была ошибочная дверь, вы в неправильную дверь постучались. Здравствуйте, слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Александр. У нас будет достаточно скромно. У нас уже четвертый год проходит достаточно скромный корпоратив в виде театрального вечера.

    С.ДОРЕНКО: Что вы говорите?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мы собираемся в оперетту и легонький фуршет.

    С.ДОРЕНКО: Но вы частное предприятие?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Не федеральное предприятие.

    С.ДОРЕНКО: Вы государственное, но не федеральное предприятие?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Государственное и федеральное.

    А.ОНОШКО: Именно федеральное.

    С.ДОРЕНКО: То есть у вас легонький фуршет. Но людям потом трудно разойтись по домам, вероятно, они дальше идут кутить в другие места. Я не успел расспросить, потому что вдруг звук стал залипать. 73-73-948. Здравствуйте, слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, Москва. Я хотел сказать, что у нас решили уйти от этой бутербродной тошниловки. Вы понимаете, это уже просто надоело всем.

    С.ДОРЕНКО: Это уже, скорее, смущает, чем расковывает.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да вообще ни о чём, просто думать даже не хочется об этом. Решил директор (только не смейтесь) на конюшне будем праздновать. Не в смысле с конями, но почему-то решили в поле, в лесу.

    С.ДОРЕНКО: Но конюшня настоящая, кони будут, тем не менее.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Они снимают конюшню, они там со всеми вещами.

    А.ОНОШКО: Ой, как интересно.

    С.ДОРЕНКО: Там же есть какое-то помещение, где можно настелить столы или прямо в манеже?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Стелить столы будут, как мне сказали, ну не в самой конюшне…

    С.ДОРЕНКО: В манеже! Я вам расскажу про правильные помещения в конюшне. Во-первых, все потом разобьются на пары и пойдут в денники, а вы не ходите в денник.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Но, согласитесь, это лучше, чем сидеть на стуле.

    С.ДОРЕНКО: Вы знаете, что я бывший коневладелец, я долгие годы держал лошадей. Я вам скажу: все пойдут в денники, и это неправильно. Я вас научу, куда надо ходить.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Куда?

    С.ДОРЕНКО: На конюшне найдите помещение для сушки стриженых лошадей… Лошадь ведь обрастает к зиме, и для того чтобы она не сильно потела (ее потные патлы долго сушить), ее стригут, есть специальное оборудование. Но стриженая лошадь когда приходит, ее надо подсушить, и есть такое помещение с инфракрасными лампами, где сушат стриженых верховых.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И что там?

    С.ДОРЕНКО: Все пойдут в денники, лягут в мокрые от мочи опилки, а вы идите в помещение для сушки!

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Хорошо, что меня не слышит офис. Я буду иметь в виду.

    С.ДОРЕНКО: Вот! И никому не рассказывайте!

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Спасибо.

    С.ДОРЕНКО: Ведь я правильно рассказал?

    А.ОНОШКО: Зачем это надо всё? На лошади покатался, поел и пошел спать домой к себе.

    С.ДОРЕНКО: По денникам крысы бегают размером с собаку. Не надо туда ходить. Вот я ему говорю: там есть хорошие места. И потом где сушат оборудование от лошадиного пота и так далее, можно из этой теплушки набрать, разбросать на полу, где инфракрасные лампы, и там резвиться.

    А.ОНОШКО: Нам пишут: «В Сбере отменили корпоратив».

    С.ДОРЕНКО: 73-73-948. Праздновать корпоратив это так несовременно. Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Андрей, Москва. На самом деле, я считаю, все эти гусляры, чечёточники, «Яблочко» — это полная чушь. Людям надо давать то, что хотят они, а не то, что хочет государство. Если они хотят Лепса, если они готовы за него платить, ну почему нет?

    С.ДОРЕНКО: Но ведь не они платят, платит само предприятие.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Конечно, конечно.

    С.ДОРЕНКО: Предприятие должно выделить 7,5 млн рублей на Лепса.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Если предприятие смогло на оптимизации налогов, на доходах, на людях сэкономить эти деньги, так дайте человеку хлеба и зрелищ! Человек — это слабое, беспомощное существо, ему нужно нормально прочистить мозг.

    С.ДОРЕНКО: Это правда. «Кто-то заказывает ведущим вечера Леонида Якубовича, кто-то — Верника, кто-то — Маслякова и Диброва. Они выступают по сценарию и берут гонорар 10-15 тысяч евро». Почему евро?! Я бы за доллары работал.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Если в коллективе большинство женщин за сорок, то они будут, извините за грубость…

    С.ДОРЕНКО: Не надо, не надо грубостей! Я умоляю, не надо!

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это без мата.

    С.ДОРЕНКО: Они будут в экстазе, скажем.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В полном. Они будут на Якубовича смотреть, как на мужчину, с которым они хотят быть.

    А.ОНОШКО: Мужчина по себе судит, как обычно.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Теперь, если это мужчины, кто им нужен — красивая пышногрудая блондинка, которая будет это вести и объявлять те же конкурсы.

    С.ДОРЕНКО: Вы верно в массе определили. Это не вполне описывает меня.

    А.ОНОШКО: Вот почему вас не зовут на корпоративы, Сергей.

    С.ДОРЕНКО: Нет, я говорю меня в качестве зрителя.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, 90% населения России — это та самая масса, и она не будет вас звать на корпоратив. Вам это самому не нужно.

    С.ДОРЕНКО: Не нужно. Я описываю себя в качестве работника на корпоративе в данный момент.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Хорошо. Вы на этом корпоративе будете искать глазами, где стоит бутылочка хорошего Marion Chanton, годика 95-го.

    С.ДОРЕНКО: И еще потом я поищу усилитель, сам вытащу из машины кабель AUX, подсоединю свой iPhone и включу то, что я хочу.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И насладитесь этими несколькими часами.

    С.ДОРЕНКО: Да, я перебью Лепса и всех остальных: просто кабель AUX обычный, подключусь аккуратненько к усилителю, их кабель выдерну…

    А.ОНОШКО: И позовете Шадова.

    С.ДОРЕНКО: Какого Шадова? А Шадова!

    А.ОНОШКО: Это наш гений, который нам верстает все наши музыкальные…

    С.ДОРЕНКО: Я думал, ты Шадову петь предлагаешь. Это было бы через чур.

    А.ОНОШКО: Он подберет, он знает, где, что брать.

    С.ДОРЕНКО: Я бы включил что-нибудь хорошее, что соответствует моему…

    А.ОНОШКО: Я знаю, что вам соответствует…

    С.ДОРЕНКО: Massive Attack я бы поставил.

    А.ОНОШКО: Massive Attack совершенно не для вечеринок музыка.

    С.ДОРЕНКО: Это вполне себе для вечеринок. Ну зачем ты так? Я бы поставил себе и всех бы заставил слушать.

    ЗВУЧИТ МУЗЫКА

    А.ОНОШКО: Это у них что-то новое вышло с 1995 года.

    С.ДОРЕНКО: Чёй-то? Mezzanine, по-твоему, новое что ли? Ты дикая женщина.

    ЗВУЧИТ МУЗЫКА

    С.ДОРЕНКО: Вот эту я поставил бы и свет бы выключил, и велел бы унести мясо и подать рыбу. Я бы подкрался сзади, выключил свет. Мне надо партизанский отряд маленький, я бы проник на корпоратив и поставил бы Angel из Mezzanine. Теперь я не буду знать, как это выключить.  

    А.ОНОШКО: Конечно, будете слушать принудительно.

    С.ДОРЕНКО: Следующие много лет я буду слушать Massive Attack. Нет, я нашел клавишу. Отлично, ребята, погнали дальше. Что такое? Мне все звонят по поводу корпоратива.

    Мара Багдасарян будет отрабатывать в качестве дворника. Вы достаточно ее унизили? Ей не оплачивают адвоката.

    А.ОНОШКО: А в каком дворе она будет подметать?

    С.ДОРЕНКО: Ты хочешь прийти и кидать в нее помидоры?

    А.ОНОШКО: Нет, зачем?!

    С.ДОРЕНКО: Помогать?

    А.ОНОШКО: Бросать фантики.

    С.ДОРЕНКО: Плевать шелуху от семечек и говорить «Мара, вот здесь вы забыли», «вот здесь кто-то начистил семечек, какой ужас». Ты собираешься над ней издеваться, а я поеду ей помогать, потому что я ей сочувствую. Я вообще им сочувствую. Общество вгрызлось в них. Кто мешает нашему обществу развиваться? Мара Багдасарян. Кто мешает нашему обществу строить какие-то общественные институты, которые влияли бы на людей? Мара Багдасарян. Это неправильно. Она, как Чубайс в 90-е, — всё Мара Багдасарян. Ребята, у вас что, выше взгляд не поднимается? Вы посмотрите на эту маленькую нескладную девочку, которая самоутверждается. Зачем вы на нее ополчились, что вы к ней пристали?

    А.ОНОШКО: Чтобы она посамоутверждалась еще одним способом.  

    С.ДОРЕНКО: Она пытается самоутвердиться в обществе, где по-другому нельзя утвердиться. Даже движение «Наши» уже закрыто. Куда ей идти?

    А.ОНОШКО: Да она получила всё: медийную известность; все знают, как она выглядит; все знают ее имя и фамилию.  

    С.ДОРЕНКО: В Савеловском суде Москвы прошли пять серий «Санта-Барбары» по делу Мары Багдасарян. Видишь, люди увлечены. Итог: еще пять рублей штрафов; итого: ей 139 тысяч штрафов.

    А.ОНОШКО: Своих денег у нее нет, судя по всему.

    С.ДОРЕНКО: Она провела уже восемнадцать суток в спецприемнике, еще шесть просидит за решеткой. После освобождения — труд: 595 часов обязательных работ. Ей говорит судья: будете дворником. Она: ваша честь, очень-очень болит нога. Она же была в аварии, ее по частям собирали! — Будете дворником! — Ваша честь, очень-очень болит нога. — Я не врач, Мара! Следующее заседание 1 декабря в 10:30. Ты на чьей стороне в этом диалоге? На стороне фемиды, на стороне мужчины сильного, властного, представляющего государство, представляющего репрессивный аппарат государства, в сущности? На стороне мужчины, который пойдет сейчас домой…

    А.ОНОШКО: Жрать суп.

    С.ДОРЕНКО: Жрать суп, раскинув ноги; сидеть в трусах семейных, почесываясь. Ты на стороне мужчины или на стороне нескладной девчушки, которая пытается обратить на себя внимание слепцов, обратить на себя внимание глухого общества? На чьей ты стороне? Я на стороне Мары.

    А.ОНОШКО: Я не вижу противоречия. Почему бы ей не поподметать, не выплатить долг и не побороться за свои права одновременно, чтобы ей машину вернули?

    С.ДОРЕНКО: Сейчас Юрий Николаевич скажет. Юрий Николаевич, как вы скажете, так и будет. Вперед!

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Возможно, ее не надо было бы прессовать. Вот я судья. Лет через десять она станет президентом и с таким воспитанием, что она со мной тогда сделает?

    С.ДОРЕНКО: А что вы были двадцать лет назад? Вы тоже были лихим ковбоем.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я чист, как органы младенца.

    С.ДОРЕНКО: Вы были двадцать лет назад гусаром, чудовищем.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, нет!

    С.ДОРЕНКО: Который выбрасывал из окон ресторанов, хрустальные графины который бил. Вы были страшным чудовищем, которого знали швейцары во всех ресторанах Москвы! Так? Он молчит. Он устыдился.

    А.ОНОШКО: Он был чист, как органы младенца. Какая интересная формулировка.

    С.ДОРЕНКО: Знаете, кто вы, товарищи? Вот я вам скажу в двух словах, хорошо — в трех: вы казните молодость, вы ненавидите молодость, вы боитесь молодости! Позор вам!  

    В ДВИЖЕНИИ

    НОВОСТИ

    С.ДОРЕНКО: 10 часов 5 минут. Настя, на новостях я переписывался с нашей службой информации, и нашу слушатели тоже мне сказали: «Это показательная расправа, то, что происходит. У нее не слишком влиятельные родители, поэтому над ней издеваются».

    А.ОНОШКО: Кто-то пишет, что ДТП, в котором она участвовала, погиб человек, и это было после того, как было разбирательство первое.

    С.ДОРЕНКО: Когда погиб человек?

    А.ОНОШКО: Я зачитываю то, что пишут слушатели. Можно ее личное дело поднять и уточнить.

    С.ДОРЕНКО: В ДТП, в котором она участвовала, она не участвовала, она была пассажиркой. Ее долбанули, ее разбили в клочья, понятно. Она дерзкая и молодая. Вам не нравятся дерзкие и молодые, потому что вы в душе мертвые скелеты, вы люди-зомби. Вы мертвые зомби, ненавидите живых людей.  Понятно. От живых людей пахнет! Живые люди гадят! Живые люди неаккуратные! Забывают пропуск! Как Оношко забыла сегодня пропуск! Вот какие живые люди! Оношко — живой человек — забыла пропуск, плохо припарковала машину! А мертвые люди, у них всё правильно, у них всё чисто: белые косточки, до бела отмытые дождями; глазницы выклеванные воронами! Вот вы кто! Настя, ты за нас?!

    А.ОНОШКО: Я считаю, что не надо…

    С.ДОРЕНКО: Ты идешь к мертвецам! Всё, к чёрту! Она идет к мертвецам! Мне говорят, что нельзя ей помочь. Внимание, где она будет убираться! Она будет убираться по Часовой, 28 — там Головинское отделение судебных приставов, это за Соколом. Это около Сокола, только с той стороны, где никто не живет. Она будет у судебных приставов убираться, но за забором, и мы не сможем к ней подойти и помочь. Если бы я мог бы, я бы ей помог бы. Я бы взял лопату, я взял бы метлу и сказал: Мара, я рядом, вот мое плечо. Рядом со мной встали бы многие.

    А.ОНОШКО: Бедненькая девочка.

    С.ДОРЕНКО: Ребята, вы пошли бы помогать Маре Багдасарян, выполнять ее часы работы, даже если это не зачтется, просто как моральная поддержка. 134-21-35 — да; 134-21-36 — нет. Вот у меня простой вопрос. Я не говорю, что вы бы пошли ей помогать или плевать в спину. Нет, просто не пошли бы помогать. Я пошел бы помогать. Я бы селфи с ней налудил бы, полный Instagram заспамил бы. А? Мы такие! А что?

    А.ОНОШКО: Ты, Мара, посиди, нога болит, а я поподметаю.

    С.ДОРЕНКО: Она знаменитость, с ней надо лудить селфи. Это же лучше, чем рекламные посты от Ксюши Собчак постоянные: постоянно постит то скамеечку, то бутылочку, то колясочку. Рекламные посты, баблос рубит на идиотах. Нет, мы с Марой не такие!

    А.ОНОШКО: Правильно делает Ксения! Я поддерживаю.

    С.ДОРЕНКО: А мы с Марой не такие! Мы гибельные! Но мы хотим жизнь с перцем, острою жизнь, настоящую, с аджикой! Правильно, Мара? Мара молодец! Она меня не слышит, ну ничего. Я останавливаю это голосование. У меня уже четыре сотни, сошло на пятую. Всё: 17% на 83%. Пиши 17%. Пиши! Ты же не пишешь!

    А.ОНОШКО: Пишу. 17% ей сочувствуют всего-то.

    С.ДОРЕНКО: Ты же пытаешься подлогом заниматься. Она пытается заниматься подлогом, эта Оношко. 17% сочувствуют Маре Багдасарян. Ясно, что я говорил! А 83% не сочувствуют. 83% злобные моралисты! Моралисты язвительные, как уксус! Ну и жизнь ваша такова! Пейте свой уксус! Обрати свои зубы внутрь себя, гюрза, и соси свой яд!

    Тюремное ведомство открыло первый центр для нового наказания. Очень смешно. «Российская газета» пишет: правительство утвердило перечень исправительных центров, в которых будут осужденные отбывать новое наказание — исправительные работы. На первом этапе планируется открыть одиннадцать таких центров. Один из них в моем любимом Георгиевске. Ты знаешь, что я люблю Георгиевск?

    А.ОНОШКО: Нет.

    С.ДОРЕНКО: Дорогая моя, я был прописан в Новопавловске Ставропольского края. Всегда как выезжаешь из Георгиевска, справа есть армянский ресторан. Мара, привет! Я Маре привет передаю Багдасарян. Справа есть армянское прекрасное учреждение, где можно поесть очень вкусно жареной свинины бразильской. И там полное заведение офицеров ФСИН. Господа офицеры сидят и там жрут.

    А.ОНОШКО: Прямо в форме.

    С.ДОРЕНКО: В чем есть, дорогая. Дорогая моя, чтобы ты понимала, офицер ФСИН и спит в этой одежде! Почему? У него другой нет! У него нет денег, чтобы купить роскошные брючки, в которых он будет ходить обедать к армянам. Он спит в этой одежде! В погонах спит! В погонах гадит! Всё делает в погонах! У него нет денег, он бедный человек! Понимаешь, о чем я говорю.

    А.ОНОШКО: Да, понимаю.

    С.ДОРЕНКО: Они ходят в ресторан напротив как раз колонии. Там слева колония, а справа армянский ресторан, где я всегда останавливаться по ходу в Новопавловку (раньше называлось). И там же полно наших военных, которые из Моздока снуют, из оккупированной Чечни, сейчас она уже не оккупирована. Наоборот, деоккупирована. Георгиевск — знаменитый город. Правительство утвердило перечень исправительных центров, в которых осужденные будут отбывать новое наказание — исправительные работы. И там в Георгиевске один из них построят. Мы можем поехать посмотреть и посидеть в ресторане напротив. Прекрасная долма! По замыслу, новое наказание должно напоминать советскую химию. Настя, захочешь сидеть там. Знаешь, почему?

    А.ОНОШКО: Почему?

    С.ДОРЕНКО: Интернет разрешен.  

    А.ОНОШКО: И телефон. Я уже прочла это. Удивительное послабление.

    С.ДОРЕНКО: Людей сажают…

    А.ОНОШКО: Но с интернетом.

    С.ДОРЕНКО: «Ура! Я в Георгиевске родился», — говорит Серёга из Надыма.

    А.ОНОШКО: Берешь себе google-очки, прямо на рожу себе надеваешь, идешь на работу и одновременно…

    С.ДОРЕНКО: Скоро Apple выпустит «дополнительную реальность».

    А.ОНОШКО: Скоро будет без коробочек обходиться, просто с рассеянным взглядом ходить.

    С.ДОРЕНКО: Как это было у Пелевина: «Пока тело роскошествует в неге, душа мотает срок на зоне». У новых русских тело роскошествует в неге где-то, душа мотает срок на зоне. А здесь должно наоборот, то есть у тебя тело мотает срок на зоне, а душа роскошествует в неге.   

    А.ОНОШКО: Конечно.

    С.ДОРЕНКО: Мы добивается простого какого-то действия, потому что там обязательно работа.

    А.ОНОШКО: А как туда попасть?

    С.ДОРЕНКО: (Смеется) Не так. Как туда устроиться?

    А.ОНОШКО: Устроиться через ФСИН. А вот попасть? Единственное, что ты не можешь решать. Там кирпичный завод, металлургический завод, еще какой-то завод, и ты не решаешь, куда тебе идти работать.  

    С.ДОРЕНКО: Ты шьешь перчатки. Мы помним, что Ходорковский шил перчатки. Нет, подожди, не Ходорковский, а Pussy Riot.

    А.ОНОШКО: Красивая.

    С.ДОРЕНКО: Яростная мохнатка.

    А.ОНОШКО: Надя Толокно.

    С.ДОРЕНКО: Да, Надя Толокно, совершенно верно. Она шила перчатки. И был даже какой-то пассаж неприятный, что она прошила себе большой палец руки. Когда машинка работает, там другой раз и большой палец сунешь под иголку.

    А.ОНОШКО: С непривычки.

    С.ДОРЕНКО: Надо добиться автоматизма действий. То есть на рожу надеваешь «дополнительную реальность» Apple, сама сидишь где-нибудь…

    А.ОНОШКО: На кирпичном заводе.

    С.ДОРЕНКО: На острове Баунти.

    А.ОНОШКО: И играешь в песок.

    С.ДОРЕНКО: И дразнишь маленького краба-отшельника, не даешь ему убежать. Я тебе расскажу, как надо делать: роешь маленькую ямку, чтобы туда чуть-чуть воды прибоя попало; сажаешь туда рака-отшельника — смешного крабика, который сидит в ракушке, и не даешь ему убежать, ласково-ласково отправляешь его назад. Потом ловишь второго-третьего, сажаешь трех раков-отшельников, и они как маленькие чебурашки пытаются разбежаться. И ты этим занимаешься. Там твоя душа. А на самом деле ты шьешь перчатки где-нибудь в Георгиевске, в окончательной заднице мира. Георгиевск — окончательная задница мира.

    А.ОНОШКО: Сижу на «ВКонтактике», слушаю любимую музыку в наушничках.

    С.ДОРЕНКО: Massive Attack. Правильно?

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: Молодец, моя хорошая.

    А.ОНОШКО: Die Antwoord.

    С.ДОРЕНКО: Хорошо. «Был в детстве в Георгиевске. Климат там классный», — Андрей из Германии. Андрей, ну не зимой же. Что вы там зимой-то нашли классного?

    А.ОНОШКО: Сергей, из суда едешь домой, забираешь вещи и туда едешь, когда тебе назначают такую меру наказания. За зарплату работаешь, до 20% правда удерживают в пользу государства или пострадавших.

    С.ДОРЕНКО: Там был филиал РГГУ. Когда я выезжал перед зоной, когда едешь в Новопавловск, слева вдруг какой-то сарай стоит (конюшня или что) и там написано Георгиевский филиал РГГУ. Мне так смешно становилось каждый раз, это повышало мне настроение. «А санаторий принадлежит нашему предприятию», — говорит Серёга из Надыма. Там, в Георгиевске. «В тюряге будет Wi-Fi, а в санатории нет даже Wi-Fi».

    А.ОНОШКО: Вам никто не сказал, что там будет Wi-Fi.

    С.ДОРЕНКО: Настя, нам не нужен Wi-Fi, чтобы ты понимала, у нас есть LTE, мы смотрим всё, и нет вопросов.

    Россия оказалась на 25-м уровне в мире по финансовой грамотности. О чем это говорит?  

    А.ОНОШКО: Это значит, что мы хорошие.

    С.ДОРЕНКО: Двести идиотов стоят в ряд, каждый смотрит глазами в затылок другому, и мы только 25-е. Это прекрасно! Могли бы быть двухсотыми. Ты откладываешь деньги?

    А.ОНОШКО: Ну, конечно.

    С.ДОРЕНКО: Сколько? На какую часть зарплаты ты живешь?

    А.ОНОШКО: Совокупного дохода?

    С.ДОРЕНКО: А какого еще? Всё награбленное, наворованное, что ты «накосишь» по пути домой.

    А.ОНОШКО: Можно меня отдельно брать, но это…

    С.ДОРЕНКО: Остановись. Я сейчас еще обозначу параметры. Я не говорю: сколько вы получаете, меня не интересует.

    А.ОНОШКО: Я поняла всё, сколько в месяц мы тратим, какую долю.

    С.ДОРЕНКО: В процентах! Сколько вы тратите, сколько откладываете, вот и всё. Меня только это интересует.

    А.ОНОШКО: Это в динамике.

    С.ДОРЕНКО: Боже милостивый, опять! Насть, ты не должна стесняться. Просто у меня вопрос: норма сбережения твоя? Ну, ты хорошая, давай. Тебя не посадят за это. Не волнуйся, тебя за это не посадят. Говори правду. Половину откладываешь?  

    А.ОНОШКО: Либо больше, либо половину, да.

    С.ДОРЕНКО: Либо больше половины откладываешь, правильно?

    А.ОНОШКО: Да. Но хотя каждый раз возникают какие-то чёртовы обстоятельства, я должна вам доложить с прискорбием, которые вынуждают откладывать всё меньше, то есть они вмешиваются в этот план постоянно.  

    С.ДОРЕНКО: Серёга из Надыма: «Я стараюсь откладывать по 100 долларов в месяц». «А ты признайся нам как на духу!» — говорит Алекс-викинг. Алекс, я никогда не жил больше чем на половину, вообще никогда в жизни.

    А.ОНОШКО: Рубль снижается, говорят.

    С.ДОРЕНКО: За всю свою жизнь я никогда не жил больше, чем на половину. Другое дело, что я терял другую половину почему-то. Например, когда рухнул Китай в 2007 году, вы помните. Я терял сразу всё в дым. «Откладывать надо даже в ущерб себе. Живу на 10%», — говорит Роман.  

    А.ОНОШКО: Мы возвращаемся к вечному разговору о том, как откладывать и зачем откладывать, и куда это всё.

    С.ДОРЕНКО: «Живем впятером на 30%».

    А.ОНОШКО: А куда 70%? Доллары покупать?

    С.ДОРЕНКО: Студентом у меня была зарплата 55-60 рублей, когда я был маленький. У нас была высокая зарплата, потому что Университет дружбы народов, я еще получал повышенную. 60-65 была повышенная — с одной четверкой и повышенная — без четверок. Кроме этого, мне присылали из дому сначала 50, потом 60 рублей. Например, у меня полуповышенная — 60 и 60 — из дому. Сколько получается?

    А.ОНОШКО: Ой, вы какой-то очень хорошо «упакованный» человек. 120 рублей.

    С.ДОРЕНКО: Еще я работал в «Лейпциге» ночным сторожем, получал чистыми 98 рублей. Ночь через ночь я работал в «Лейпциге» на улице Академика Варги. 120 и 98, ну давай 200 посчитаем.

    А.ОНОШКО: С ума сойти.

    С.ДОРЕНКО: 220. Посчитаем, 100 в «Лейпциге» и 120 от предков и стипендия — 220. Дальше слушай: почти каждую смену мы разгружали говяжьи туши, на двоих давали по трояку. — Ребята, кто поможет разгрузить грузовик? Говяжьи туши на крюк, то есть от грузовика до крюка.

    А.ОНОШКО: Тяжелые туши?

    С.ДОРЕНКО: Я умоляю, что там тяжелого, господи помилуй. Да ерунда, я бы сейчас их разгружал спокойно. Единственно, что немножко пачкаешься. Ну и это фигня тоже, потому что они мороженные, ничего страшного. Водостойкой куртки повышается, то есть говяжий жир повышает водостойкость твоей куртки. Немножко запах появляется, но это не страшно. И три рубля. Я там отбываю 10-15 смен в месяц, пусть десять из них мне дают по три рубля.

    А.ОНОШКО: Я потерялась, поплыла. Вы такой богатый человек были.

    С.ДОРЕНКО: Значит, я имею по три рубля десять раз — 30 рублей. До этого у меня было 220, стало 250. 250 у меня стало? Это что, мне их в жопу засовывать?! Что я мог сделать на 250 рублей, я — студент с бесплатным общежитием?! Ну мы покупали коньяк по 40 рублей «Курвуазье», но редко, в основном пили самогон. Мы брали «Курвуазье», но редко, не каждый месяц, «Наполеон Курвуазье». У меня было 250 в то время как советский нормальный человек жил всей семьей на 100. Всей семьей люди жили на 100! А я 250 в бесплатной общаге! Всё бесплатно, всё на халяву, обед 70 копеек! Ну я мог половину прожить из того, что я зарабатывал? Не мог! Я не мог половину прожить! Я никогда не мог половину прожить! А потом я сразу уехал в Анголу, 2 тысячи чеков получал, это 4 тысячи рублей в месяц я получал. 4 тысячи рублей в месяц! Полтора месяца — «Жигули»! Полтора месяца — «Жигули»! Я специально засекал, сколько я заработаю, пока просижу на унитазе; сколько я заработаю, пока посплю. Понимаешь или нет?

    А.ОНОШКО: Это всё к нашей финансовой грамотности прямое отношение имеет.

    С.ДОРЕНКО: К грамотности. Ты мне говоришь: сколько надо откладывать; я тебе отвечаю: я ни разу в жизни не жил больше чем на половину! Никогда! Ни-когда!

    А.ОНОШКО: У вас из тех денег сейчас ничего не осталось всё равно. Или вам удалось как-то сохранить, через недвижимость или как?

    С.ДОРЕНКО: Никогда не жил больше чем на половину.

    А.ОНОШКО: Куда делись те деньги? Никуда. Всё, пшик, взорвались.

    С.ДОРЕНКО: Всё взорвалось. «Хватит гнать. 130 рублей на одного — средняя зарплата», — Граф Кошкин говорит. Не знаю, ну 130 рублей зарабатывали люди. У меня была зарплата полной большой семьи, где двое работают — по 130. У меня у одного студентика. Нормально? А потом я зарабатывал 4 тысячи рублей в месяц, 2 тысячи чеков. А потом больше зарабатывал, чем 2 тысячи чеков. Что вам, обидно от этого стало? «Вот от кого в метро говядиной пахло! От этого студента гадкого!» — говорит 32-й. Правильно рассчитал, ага.

    Давай посчитаем зарплаты наших руководителей больших. Хочешь?

    А.ОНОШКО: Давайте.

    С.ДОРЕНКО: Очень интересное занятие. Секунду, я должен этот материал стереть, чтобы потом на него снова не напороться. Есть игра прекрасная, я сейчас найду ее на сайте: сколько бы ты заработал, если бы был Миллером или Сечиным. Ты видела эту игру?

    А.ОНОШКО: Нет.

    С.ДОРЕНКО: Почему ты делаешь такое лицо?

    А.ОНОШКО: Сейчас там пойдут какие-то миллионы, миллиарды. К чему это всё, зачем? Ну, понятно, они главы наших компаний.

    С.ДОРЕНКО: Znak.com.

    А.ОНОШКО: То есть ты выбираешь себе фамилию и спрашиваешь: сколько у меня сегодня денег? Что за игра?

    С.ДОРЕНКО: Я попробую для тебя воспроизвести эту игру. Сколько бы ты заработал, если был… Я не могу с PDF зайти, мне надо зайти с «Сафари». Или ты открой znak! Вот для чего ты у меня сидишь здесь?!

    А.ОНОШКО: Вот что мне удалось найти по вашему запросу. Znak.ru очень долго грузится. Прошу прощения.

    С.ДОРЕНКО: Нормально грузится. Ты Siri что ли? Там можно ткнуть пальцем (во всяком случае в iPad) и тебе говорят… Всё, робот, отключись, засни, тебя нет! Znak предлагает игру. Журнал Forbes в очередной раз оценил зарплаты руководителей российских компаний. Первый четыре места заняли топ-менеджеры госкомпаний. По данным журнала, это Алексей Миллер из «Газпрома». Оценка! Никто не знает, это же не обижает Миллера, мы же не хотим его ни обидеть, ни оскорбить. Оценка! 17,7 млн долларов, то есть у человека примерно полтора миллиона долларов в месяц. Сечин (оценка, внимание, не пытаемся обидеть Игоря Сечина) 13 млн, то есть 1 млн 83 тысячи в месяц.

    А.ОНОШКО: Это без премий.

    С.ДОРЕНКО: Это весь доход, дорогая. И Андрей Костин из ВТБ. Точной оценки вознаграждения нет, но она больше чем у Германа Грефа, по оценке znaka и Forbes, у которого 11 млн. А у Грефа не хватает 83-х, соответственно, он получает 917 тысяч долларов в месяц. Почти миллион, но до миллиона не дотягивает. Теперь мы берем «кем ты хочешь быть». Смотри, как я играю: я хочу быть Алексеем Борисовичем из «Газпрома». Держите кнопку так долго, как получится.

    А.ОНОШКО: А почему без фамилии?

    С.ДОРЕНКО: А просто, чтобы никого не обижать. Быть Алексеем Борисовичем из «Газпрома». Нажимаю. При слове «нажимаю» я нажал.

    А.ОНОШКО: Секунд семь прошло.

    С.ДОРЕНКО: Держите так долго, как у вас получится или как вам понравится.

    А.ОНОШКО: Пока не онемеет палец.

    С.ДОРЕНКО: Я мало держал. Могу уже выключить, на самом деле денег мало.

    А.ОНОШКО: А у вас бежит цифра что ли?

    С.ДОРЕНКО: Бежит, сколько он в секунду зарабатывает. Стоп! Я был Алексеем Борисовичем из «Газпрома» 23 секунды; заработал 768 рублей всего-навсего.

    А.ОНОШКО: Сразу легче стало.

    С.ДОРЕНКО: Я был Алексеем Борисовичем из «Газпрома» 23 секунды; заработал 768 рублей. Обычный россиянин за это время — 27 копеек.

    А.ОНОШКО: А я хочу быть Грефом, и чтобы полосатый костюм.

    С.ДОРЕНКО: А Греф совсем мало зарабатывает. Зачем тебе становиться Грефом? Грефом это вообще в отстое.

    А.ОНОШКО: А Чубайс там есть с «Роснано»?

    С.ДОРЕНКО: «Роснано» тоже в отстое. Мы же серьезные люди.

    А.ОНОШКО: Я не серьезный человек.

    С.ДОРЕНКО: Есть Герман Оскарович. Держите кнопку так долго, как получится. Герман Оскарович вообще нищий рядом с ним. Я же тебе сказал, он зарабатывает в месяц (если верны эти оценки) 917 тысяч долларов. Вообще ни о чём, просто ни о чём. Он наверняка постоянно, за неделю до зарплаты, ходит к Миллеру занимать. Он говорит: Миллер, дай до зарплаты чуть-чуть, много не надо.

    А.ОНОШКО: Отпускайте.

    С.ДОРЕНКО: Я был Германом Оскаровичем из Сбербанка 24 секунды; заработал 503 рубля.

    А.ОНОШКО: Да нормально вы заработали.

    С.ДОРЕНКО: Обычный россиянин за это время — 29 копеек. Такая игра на znak.com сегодня. По-моему, прекрасная игра. Дело в том, что если бы не получали столько, то их бы сманили немедленно в американские корпорации.

    А.ОНОШКО: И немецкие, и японские.

    С.ДОРЕНКО: Да. Их бы сманили немедленно в американские корпорации. Да или нет? Да — 134-21-35; нет — 134-21-36. Я оставлю это голосование на новости, ладно. Если бы Миллер, Сечин и Греф получали бы меньше в России, их бы немедленно на большие деньги сманили американские корпорации. Да — 134-21-35; никому они не нужны — 134-21-36. Их немедленно бы сманили и за ними бы охотились международные корпорации, да — 134-21-35; никому они не нужны — 134-21-36. Погнали!  

    НОВОСТИ

    С.ДОРЕНКО: Страшная история, страшная, страшная, страшная. Мне надо будет всегда, когда идет отбивка, приговаривать что-нибудь. Страшная история по-настоящему. Погибла дочь разбившегося в ДТП вице-спикера Заксобрания Санкт-Петербурга. В 2005 году я закрыл свою программу «Версии» на телевидении в связи с тем, что нас всех мобилизовали на выборы президента, а я отказался. Я сказал, что я не буду участвовать в «крысиных гонках», и я вел программу «Характеры» пять месяцев. И Павел Солтан у меня был, у него нет кистей рук, он был в 1996 году у меня в студии в качестве одного из героев. Программа была «Характеры». Он был обалденный человек, он был потрясающе интересный.

    А.ОНОШКО: Расскажите пару слов. Я думаю, мало кто помнит.

    С.ДОРЕНКО: Сейчас про его дочку говорю, а не про него.

    А.ОНОШКО: Он погиб с женой, а дочке 22. Она тоже с ними была?

    С.ДОРЕНКО: Они ехали вместе. Тогда Солтан у меня был в «Характерах», если я правильно припоминаю. И я о нем рассказывал как о герое, преклонялся и, конечно, забыл, в чем его подвиг. В общем, это уже не имеет значения. Главное, что я о нем рассказывал долго, упорно, что он герой, и что я с него хочу сделать жизнь. И мгновенно, естественно, забыл про что эта тема. В эфире выдал и молодец, и забыл. Но он офигенский, вот что я помню. И он дослужился до вице-спикера Заксобрания, дослужился до бывшего вице-спикера Заксобрания. У него нет кистей рук, он управлял машиной по-другому. Они ехали на своей Toyota, а против них ехал Mercedes. В этой Toyota Павел Солтан погибает, его жена погибает.

    А.ОНОШКО: А дочь выживает.

    С.ДОРЕНКО: Это всё было в августе.

    А.ОНОШКО: Недавно.

    С.ДОРЕНКО: Жена скончалась в больнице, на месте погиб сам Павел. Люди из Mercedes пострадали, но живы, а вот люди из Toyota погибли. А девочка, которой 22 года, осталась жива. И, насколько я понимаю, мама и папа погибли ее, и она проходила реабилитацию психологическую, наверно нелегко.

    А.ОНОШКО: И сейчас, как ее нашли, вроде бы самоубийство.

    С.ДОРЕНКО: Она выпала из окна 12-го этажа жилого дома. Смысл в чем, что я настаиваю, что наравне с основами православия в школах надо преподавать предмет, что там ничего нет. Я ничего не знаю о мотивах этой девочки. Я знаю одно: псковские подростки уходили со словами «ребята, ну всё, счастливо, встретимся там».  

    А.ОНОШКО: Это особенность психики человека, который мыслит себя бесконечным.

    С.ДОРЕНКО: Давайте на эту тему несколько слов, порассуждаем.

    А.ОНОШКО: Давайте.

    С.ДОРЕНКО: Девочка эта 22 года, она без мамы, без папы осталась, и она горевала. Она, видимо, считала, что она случайно здесь. Они там, а она здесь. Если бы ей объясняли каждый день, что они не там, а они нигде, папа с мамой нигде, их нет, то она бы…

    А.ОНОШКО: Не стремилась присоединиться к ним.

    С.ДОРЕНКО: Конечно.

    А.ОНОШКО: Не знаю. Надо у психиатров спрашивать.

    С.ДОРЕНКО: Я хочу у психиатров спросить. Я считаю, что существует ошибочная теория существования жизни там. И псковскИе подростки, простите меня за это ударение нелитературное.

    А.ОНОШКО: Вам самому тяжело от своего ударения отойти.

    С.ДОРЕНКО: Ударение псковскОе, нормальное. Эти подростки говорят слова, которые им внушают в школе.

    А.ОНОШКО: Они придуманы для того, чтобы утешать людей.

    С.ДОРЕНКО: Внимание! А в школе им это внушают. В четвертом классе, как ты знаешь, есть основы религии, и там им внушают, что здесь жизнь одна… Религиозная система христианства глубокая, но одна из основных ее черт есть указание, постулирование максимы, главного тезиса, что нынешняя жизнь — это не жизнь вовсе. Нынешняя жизнь есть предуготовление к Жизни Вечной. То, где ты сейчас, не есть жизнь, это предуготовление. Ты шнуруешь ботинки, чтобы пойти в прекрасный спектакль, надеваешь туфли, чтобы пройти в прекрасный спектакль — вот это предуготовление к прекрасному спектаклю, и есть нынешняя жизнь. В христианстве нынешняя жизнь — это предуготовление к Жизни Вечной. Везде в христианстве, в католицизме, в протестантизме. Единственное, что отличается сущностно в протестантизме и до известной степени в католицизме метод предуготовления. Об этом мы много раз говорили. А сущностно ничем не отличается. Здесь жизни нет, это не жизнь, это предуготовление в служении и в правильном выборе. То есть тебя здесь ставят перед выбором. Ты, как робот, должна выбрать: 0—1 (двоичная система) добро—зло, добро—зло. Ты идешь по коридору и у тебя все время выбор 0—1, 0—1, 0—1. Ты должна все время выбирать безошибочно добро, как белый лебедь у Натали Портман в знаменитом фильме, который я все время рекламирую. Ты должна быть все время белым лебедем, точка. А там настоящая жизнь. Поэтому подростки говорят друг дружке «ну, до встречи» и друзьями говорят «ребята, мы вас ждем», как если бы они переходили в соседнее помещение. Они переходят в соседнее помещение, там по кайфу всё, там круто, там не гравитации, там всё время ангелы поют прекрасными голосами.

    А.ОНОШКО: Так это же большой грех, с точки зрения христианства, ты становишься черными и идешь уже не туда.

    С.ДОРЕНКО: Внимание! Дело в том, что несколько концепций преподаются одновременно. Преподается одновременно реинкарнация, второе рождение как наказание. У людей загажены мозги целой массой концепций, в том числе таких концепций, на которые ты сейчас указываешь.

    А.ОНОШКО: Сейчас позвонит психолог Елена и скажет…

    С.ДОРЕНКО: У нас еще есть чеконутая. Да, совершенно верно, «Черный лебедь». Послушайте меня: самоубийцы имеют отношение к православию в том смысле, что у них просто каша из концепций в голове. Понятно? Мне всерьез мой сторож рассказывал про карму Христа, причем подробно и долго рассказывал про карму Христа. В момент, когда я его пытался перебить, он говорил мне, что я ничего не понимаю. Каша из концепций! Эта девочка упала с 12-го этажа, а 14 августа мама с папой разбились на машине. Может быть, я предполагаю, что она хотела присоединиться к маме с папой в силу того, что она думала, что мама с папой рядом по ту сторону жизни, они в иной жизни, надо к ним присоединиться. Само существование там какого-то мира, как другой комнаты, вы просто из одной комнаты переходите в другую, как бы мама с папой сидят в диванной и смотрят телевизор, а она на кухне зависла. Они кричат «доченька, доченька, иди к нам, посмотрим телевизор»; она говорит «хорошо» и шагает в окно.

    А.ОНОШКО: А это намного легче, чем осознать, что там никого нет.

    С.ДОРЕНКО: В том-то и дело. Я пытаюсь вам это объяснить. Если бы в школах с первого класса говорили, что умершие есть ноль обнулённый, умерших — их нет; никакого того света нет; никакого того света, где они ваш ждут, нет; никакого того света, с которым можно общаться, нет. Единственно, что есть — это в ваших головах; в кляксе жира, который представляет собой мозг. Мозг — это клякса жира. Есть связи нейронные или еще какие-то, которые сохраняют некие связи, которые есть память, которая тоже выветривается и додумывается, и придумывается. Вот кроме этого ничего нет. Понятно, да. Надо успокоиться и просто быть счастливыми. Вот это в школах преподавать я бы согласился. 73-73-948. Здравствуйте, слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Роман Старов. Вы абсолютно верно говорите, что там ничего нет. Если бы христиане читали Писание, они бы там увидели то же самое. Воскресший Лазарь не рассказывал ни про какие пения ангелов, что душа умирает. Поэтому эта каша из концепций, вы совершенно правы. На самом деле нужно просто взять и почитать самому и всё понять, там всё русским по белому написано.

    С.ДОРЕНКО: Еще раз скажите мне про Лазаря. Что там Лазарь сказал? Он там побывал и потом что?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Лазарь, который был мертв три дня, три дня он был в могиле, он начал разлагаться. И воскресает.

    С.ДОРЕНКО: Представляю себе запах.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ничего не говорит о том, что он видел Бога, ничего не говорит о том, что ему пели ангелы. И потом, было бы несправедливо Лазаря воскрешать, потому что он был на небесах с Богом. Он же праведник. Как же так? Почему его опять туда вернули? Зачем же это надо было?

    С.ДОРЕНКО: О, господи!

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вот о чем нужно еще подумать.

    С.ДОРЕНКО: Ну, хорошо. Спасибо большое. Ребята, давайте бороться с тем светом. Когда вы поборетесь с тем светом, вы увидите, как уменьшится число самоубийц. Поверьте мне, дурачку. Я просто вижу, как эта девочка хочет к маме с папой. И я просто слышу на записи в интернете, как эти дети говорят «ребята, скоро увидимся, мы вас просто ждем». Они как бы переходят в другую комнату. Ребята, боритесь с этим идиотизмом, с этой формой идиотизма.

    Мне напоминают про доллар, и правильно говорят 64,60. 68,41 евро. 64,60 — это доллар. Настёна, как мы начинали понедельничек с тобой, какой был доллар?

    А.ОНОШКО: Пониже был.

    С.ДОРЕНКО: 64,34. Потом был 63,88. Ты ничего не помнишь.

    А.ОНОШКО: Не хватало еще.

    С.ДОРЕНКО: То есть рубль молодцом, рубль стабильный, рубль сильный, крепкий. Я всегда горжусь рублем, товарищи. несмотря на то, что он за последние тридцать лет упал в тысячи раз, в сотни раз, я всё время горжусь рублем. Ну, правда. В короткую им всегда можно гордиться. Он дойдет до угла, вон до того переулка и упадет!

    А.ОНОШКО: Я в детстве нашла 25 рублей под деревом. Принесла домой, родителям показала.

    С.ДОРЕНКО: Сколько тебе лет было?

    А.ОНОШКО: Лет шесть-семь.

    С.ДОРЕНКО: А, тогда нормально.

    А.ОНОШКО: А что?

    С.ДОРЕНКО: Если ты в пятнадцать отдала родителям, я бы стал тебя презирать.

    А.ОНОШКО: Мне бабушка сказала: вот двадцать пять я тебе положу на книжку, когда тебе будет 18 лет, там будут проценты, и ты возьмешь и как хочешь ими распорядишься, а вот рубль на тебе на мороженое. Я забыла про это и сейчас вспомнила.

    С.ДОРЕНКО: Ты сходи.

    А.ОНОШКО: Надо бы разыскать…

    С.ДОРЕНКО: Бабушку.

    А.ОНОШКО: Нет. Конечно, этот Сбербанк закрылся. Но я думаю, можно восстановить, они же выдают вклады. Хотите, я сделаю расследование и расскажу, во что превратились эти двадцать пять рублей?

    С.ДОРЕНКО: Да. 1,0589 мы видим, что доллар укрепился в этом коридоре. В смысле, мы его видели и выше, мы его видели на 1,0570, если я не ошибаюсь. Сейчас 1,0589, но в любом случае он не ушел на 1,06 и туда, где ему попривычнее. Значит, он держится, топчется здесь, я думаю, для очередного рывка. Я думаю, что еще евро не перепродан. Еще к 13-14 декабря на слухах мы увидим доллар еще выше.

    А.ОНОШКО: Вы, кстати, про голосование не сказали. Про зарплаты.

    С.ДОРЕНКО: Ой, господи! У нас было важное голосование!

    Я договорю про нефть. Нефть 48,35. Мы ее на этой неделе видели 49, так что нас 48,35 не очень радует. Запомните, пятница, 64,64. Легко запомнить, правильно. Скоро такие дорогие номера с 2017 года буду продавать гаишники. Я имею в виду зеркальные. Например, А 777, АА 777, вот такие номера скоро будут продавать гаишники с 2017 года не себе в карман, а родине, Силуанову. Родина — Силуанов, чтобы всё в закрома.

    Давай про голосование! Господи, мы забыли про голосование! Никто не напомнил! Внимание! Если Миллеру, Сечину и Грефу прекратить платить большие деньги, то их непременно сманят американские и иные мультинациональные корпорации. Да — 1% так полагает; нет, они никому не нужны в других странах — 99%. Это абсолютно редкое единодушие, я бы сказал, ни с чем несравнимое. У нас уж по любому поводу хоть 2% да оттопырятся. Но в первый раз в истории передачи, которую вы ведем с Настёной с 2008 года, мы получаем 1%. Очень много яда у Михаила — либерала-западника. Мне даже стыдно. Михаил, ведь вы станете ругать этих великих менеджеров. Зачем? Ну, не надо.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, я не буду ругать. Здравствуйте, доброе утро.

    С.ДОРЕНКО: Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Очень трезвый у Насти ум.

    А.ОНОШКО: Спасибо (шёпотом).

    С.ДОРЕНКО: У меня ум из жира, а у нее из мяса, поэтому она материалистка.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, чем мы сейчас занимаемся, легкой формой эпигонства: гнев — как всегда они миллионы получили, за что им платят, а мы страдаем. И дальше мы перейдем к пробкам, погоде и так далее.  

    С.ДОРЕНКО: Это верно.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Но ведь за этим процессом стоит (я ничего такого не скажу, не волнуйтесь) колоссальная задача этих людей, и только они могут ее сейчас обеспечить, потому что всё иное будет не очень правильно с точки зрения затрат. Идет процесс накопления колоссальных имуществ, невиданных в истории человечества, узкой группой лиц. Газету экономическую откройте, возьмите пять первых корпораций, включая Сбербанк, это то, что переходит постепенно в руки, в частное пользование одной группы. Если исторически какой-нибудь Карл Великий создавал условия для изменения мира, отторгая территории, он хотя бы рисковал своей жизнью.

    С.ДОРЕНКО: Михаил, позвольте задать вопрос. Вы же историк. Вы человек, внимательнейшим образом изучающий историю. Предположим, будет создано каждым человеком из группы Икс состояние в 60 млрд долларов. До внуков ничего не дойдет.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А дело здесь не в этом. Человек слаб, и мы с вами слабы.

    С.ДОРЕНКО: Ну, вы же из истории знаете, что ничего не дойдет до внуков.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Помните, в «Пиковой даме» «мечите, Чекалинский», а карты театральные, огромные, и весь зал в напряжении смотрит.  

    С.ДОРЕНКО: Тройка, семерка, туз.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: У него падает слеза. Понимаете, люди очень ограниченные в культурном отношении и вдруг такое свалилось.

    С.ДОРЕНКО: До внуков ничего не дойдет, это всё пыль, это прах.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мы говорим о процессе.

    С.ДОРЕНКО: Ну, это ерунда всё. Мы сейчас спрашиваем про другое: их наймут или нет? Условно говоря, понижается зарплата и Exxon или Texaco, Mobil Petroleum начинают охотиться.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну, не смейтесь надо мной. Кто их там наймет? Я вас уверяю, они профаны.

    С.ДОРЕНКО: Texaco начинает сманивать, они говорят: прошел слух, что Греф свободен или Греф стоит всего 6 миллионов в год. И Texaco такие: мы должны его добыть полюбасу.

    А.ОНОШКО: А вы зря развивающиеся экономии не берете в расчет. Китайцы, африканцы, Казахстан.

    С.ДОРЕНКО: Си Цзиньпину докладывают: Греф свободен, он получает сейчас всего шесть миллионов, мы его наймем за двадцать. И пошли гонцы, поползли змеи через границу — тыдышь, тыдышь, тыдышь. Греф, давай, двадцатку. Он такой: это, конечно, больше чем шесть; ну, я зайду к хозяину. К хозяину заходит и говорит: я за двенадцать останусь; за двадцать не поеду, если здесь будет двенадцать. Ребята, не надо смешить.

    А.ОНОШКО: А Казахстан, Украина, Грузия?

    С.ДОРЕНКО: «Греф изменил Сбербанк к лучшему». Да, это правда.

    А.ОНОШКО: У него есть результат.

    С.ДОРЕНКО: Прошло всего пятнадцать лет! А ты знаешь, что такое пятнадцать лет? Это одна шестая часть века! Века! Века! Одна шестая часть века.

    А.ОНОШКО: И есть места, которые стали хуже за это время. И когда Медведев говорил о Саакашвили…

    С.ДОРЕНКО: Дорогая моя, существует исторический процесс. Я много раз говорил и повторю: 100 лет назад на месте этой студии дети умирали от дизентерии массово, не дожив до года. 30 тысяч лет назад бродили мамонты на месте этой студии. 65 миллионов лет назад здесь бродили динозавры. Спасибо Грефу. Теперь здесь нет ни динозавров, ни мамонтов, и дети не мрут от дизентерии. Всего сто лет назад дети умирали от дизентерии. Поэтому когда ты мне говоришь, что за 15 лет что-то улучшилось, я тебе отвечаю, а за 100 лет дети перестали умирать от дизентерии. Спасибо Грефу. А за 30 тысяч лет мамонты перестали здесь бродить. Спасибо Грефу. И так далее. Ты чё, с ума сошла что ли? Есть вещи, которые происходят, потому что человечество движется вперед неудержимо! Неудержимо! И движение человечества генерируется не отсюда! Отсюда движение человечества генерировалось в 1917 году!

    А.ОНОШКО: Лучше мобильное приложение из всех банков это Сбербанк.

    С.ДОРЕНКО: В 1917 году русские генерировали движение человечества, права трудящимся, восьмичасовой рабочий день, права голосовать женщинам, землю крестьянам. 100 лет назад русские генерировали движение всего человечества. Не французы, не немцы. Русские. 100 лет назад. Сейчас они не генерируют никакого движения никакому человечеству. Понятно, о чем я говорю или нет. Ты мне говоришь: тем не менее, человечество движется, спасибо Грефу. Конечно. Я бы спорить стал? Зачем? Конечно, всё это из-за Грефа. Побежден в основном туберкулез в известно степени. Спасибо Грефу. Малярия, чахотка, сифилис побежден. Спасибо Грефу. Мать, давай не останавливать список этот. Поползли на коленях к Грефу. Что ты мне рассказываешь?! Стал лучше Сбербанк. А что, ему хуже надо было быть?!

    А.ОНОШКО: Есть места, которые стали хуже. Не могу сразу привести пример, но таких мест мы знаем много.

    С.ДОРЕНКО: Он слизал какие-то вещи с западных аналогов, скопировал! Спасибо! Поползли на коленях к нему! Спасибо! Научил нас подтирать жопу! Научил спускать за собой воду в клозете! Научил пользоваться ножом и вилкой! Греф научил нас пользоваться ножом и вилкой! До него не умели мы!

    А.ОНОШКО: Всё, втоптали в грязь.

    С.ДОРЕНКО: До него мы жопу пальцем вытирали! Я знал, что это он, я догадывался, но до конца не мог сформулировать, а мне помогли, наконец. Ну, слава богу.

    В ДВИЖЕНИИ

    С.ДОРЕНКО: 4 балла. Балашиха стоит. Сегодня пятница, все должны слинять немедленно. Я не вижу выезда из Москвы. Нет, вижу: по Можайке народ линяет. А эти не в курсе, до них доходит, как до жирафов. Аллё, Мытищи! Сегодня пятница, куда вы едете? Разворачивайте кобылу! Мордой к дому, к сараю, к сену, к жене теплой своей! Зачем вы едете в Москву? Смотрите, Можайка уже развернулась и едет домой, к себе на дачу. И вы так делайте! А Мытищи упрямо прутся в Москву! Безумные слепцы! Посмотрите на календари! Сегодня пятница! Нас ждет снег! Кстати, я не объявил погоду, ну и не буду. Мы пойдем и проживем ее, эту пятницу, 25 ноября.

    Версия для печати
Видеоблог Сергея Доренко

Связь с эфиром


Сообщение отправлено
Система Orphus