• «ПОДЪЁМ» с Сергеем Доренко от 04.04.2017

    08:30 Апрель 4, 2017

    В гостях

    С.ДОРЕНКО: 8 часов 39 минут. Вторник, 4 апреля. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Анастасия Оношко, ведущая этой программы.

    А.ОНОШКО: И Сергей Доренко. Доброе утро.

    С.ДОРЕНКО: «Знали, но не предотвратили. Дали совершить»… Нет. Знали, но не успели предотвратить, вот что это значит, 61-й. Давайте говорить о взрыве.

    «На Кутузовском в центр напротив Янки Купалы «Газель» догнала поливалку, пробка круче обычного». Еще примечательно сегодня в городе. «Кутуза перекрыта, авария лоб в лоб», — говорит Колд Фиер. Подждите, на Кутузе в центр напротив Янки Купалы «Газель» догнала поливалку — это то же самое или еще одна авария на Кутузе? Я посмотрю сейчас. И еще принципиально не едет сегодня вообще Андропова, полностью стоит. Притом прямо от Каширки и до Третьего транспортного стоит вмертвую. «Минут 20 точно стоим, не двигаясь, наглухо. Объезжайте по Ново-Даниловской набережной», — пишут друг другу люди, те, кто попали на Андропова и вообще никуда не двигаются.

    «Яндекс» не показывает реальную ситуацию. На самом деле, все хуже». Правду сказать, на «Яндексе» все совсем ужасно, а на самом деле, всё хуже.

    Спасибо. Есть еще одна лобовая авария. Есть поливалка с «Газелью» на Кутузе и есть еще в лоб «Газель» и Хёндэ. Спасибо большое. Итак, на Кутузе две большие аварии, которые предвещают нехорошее утро. Андропова вовсе совсем вмертвую стоит.

    «Сегодня в метро на выход с «Чистых прудов» был целый отряд полиции, человек семь». «Андропова — перед Третьим транспортным авария, четыре машины, заняты все полосы».

    Вот это две аварии, которые стали такой доминантой сегодняшнего утра. Кутуза стоит из-за двух аварий. И все полосы абсолютно заняты на Андропова серьезной аварией из четырех машин.

    «Надеюсь, вы расскажете все по порядку». Я попытаюсь рассказать все по порядку. Но что рассказывать по порядку, когда лучше сразу начать со взрыва. В 14:40 взрыв. В 14:44. Разные журналисты отмечают по-разному. Есть люди, которые говорят 14:40, есть люди, которые говорят 14:44. В это время Путин заканчивает выступление перед ОНФ, медиафорум ОНФ, его проводит Говорухин. Там журналисты, которые спрашивают всякую ахинею. Вопросы эти все неинтересны. Ни один вопрос не отвечает дню. Таким образом, в 14:40 террорист зачеркивает всех журналистов, все их зарплаты, все их редакции, всю эту трепотню убогую, которую они там пытаются спрашивать со своими идиотскими мозгишками и извилинишками. Это все зачеркивается террористом. Потому что вспомнить, о чем был медиафорум, уже невозможно. Пустое событие абсолютно.

    А.ОНОШКО: Да и знал ли кто-нибудь, о чем он? Я думаю, что большинство не знали.

    С.ДОРЕНКО: С этого момента начинается отчет нового времени. Путин переезжает с медиафорума на встречу с Лукашенко. Встреча продолжается очень долго, часы, пять часов, что-то в этом роде, совсем долго. И Путин, и Лукашенко намерены ни в коем случае не встать из-за стола, пока не будет разрешены вопросы. Потому что кризис в отношениях России и Белоруссии существенный.

    А.ОНОШКО: Сегодня есть статьи, заголовки о том, что они все-таки все решили.

    С.ДОРЕНКО: Они решили не вставать из-за стола, не расходиться, пока не решат. И они не расходились, пока не решили. В это время мы узнаем о взрыве. И о взрыве мы узнаем так. Сначала нам кажется, что кто-то оставил сумку, во всяком случае, две сумки. Одна из них взорвалась, другая нет. Это первая информация.

    А.ОНОШКО: Самая первая, если мы вернемся, это утро наше. Мы не обратили внимания на то, что в Twitter было сообщение о том, что «Черная речка» закрыта, и бесхозный предмет обнаружен.  

    С.ДОРЕНКО: Много. Еще я хотел сказать, что вообще весь март… да, на «Черной речке» обнаружили предмет, абсолютно верно. Весь март, и это говорит о том, что полиция была настороже, весь март постоянно закрывали станции в Петербурге. Весь март из-за каждого предмета закрывали станции. А потом много сообщений. И вот почему сообщения. Как будто бы теперь стало известно целому ряду СМИ, что младший член бандитского подполья, вот этого джамаата или бог весть как они называют это, там есть такая экзотика, младший член этого подполья слился спецслужбам, рассказал о том, что готовится взрыв. Но дело в том, что дальше начались трудности. Потому что они не пользуются телефоном. «Об этом подробно в FB написано». Да, я знаю, я читал все эти вещи. «Почему такое время — 15:00 – 14:40. Это, конечно, нелогично, потому что народу очень мало». Да, абсолютно верно.

    А.ОНОШКО: Есть мнение, что у них не было задачи как можно больше народу положить. У них была задача, внимание привлечь, сам по себе факт.

    С.ДОРЕНКО: Давай тогда отклонимся и скажем себе. Что мы знаем, что когда был теракт в Москве, в 2010 году, насколько я понимаю, сумка со взрывчаткой, взрывница, вот эта вот шахидка, она подняла ее над головой. Почему? Ее так научили. Если бы она поставила на пол, то взрывные элементы, эти шарики, впивались бы в тела. И тела окружающих людей могли бы погасить эти шарики, взять на себя. И погибших было бы ну, пять, ну, десять. А вот если поднять над головой сумку, то поражающие элементы пойдут в головы, а не в ноги и в тела. И в головы больше людей убьет. Поэтому самый с 2010 года оптимальный для террористов, самый убийственный способ — это сесть в метро в самый час пик и поднять взрывное устройство над головой.

    А.ОНОШКО: Почему тогда не в час пик это сделали?

    С.ДОРЕНКО: Вот это странно. Давайте обсуждать. Мы с тобой выкладываем обстоятельства. Говорим, что в 2010 году в метро в Москве она подняла над головой взрывное устройство, чтобы по головам ударило, поражающие элементы в голову били людям, по всему вагону. В этот раз этого не было сделано.

    Сначала первое, что мы узнаем, — это что какой-то господин картинно, как он бы снимался, может быть, в кино, под видом такого террориста, он мог бы сниматься в кино как террорист, его засекли камеры. Это в 17 часов примерно, мы знаем. 17:00 – 17:20, примерно так. Нам говорят, что вот этот господин, его вычислили по камерам. Но оказывается, что позже вечером того же дня этот господин приходит в полицию и рассказывает, что он ни при чем. Этот господин, в этой своей шапочке, такой абсолютно картинный, с бородой, очевидный кандидат на роль.

    А.ОНОШКО: Это как обычно трясут…

    С.ДОРЕНКО: У него такой вид, что если бы мы снимали кино про террориста, мы бы ему, конечно, выделили одну из ключевых ролей. Но он приходит и сдается. И потом почему все-таки выясняется про киргиза, который гражданин России. Кстати говоря, взорвался гражданин России.

    А.ОНОШКО: Ему 22 года, а он уже шесть лет гражданин. Его привезли родители, не то что он сам.

    С.ДОРЕНКО: Он гражданин России. Но он родился в Киргизии. И почему знают, что это он? Потому что он в эпицентре. Если на тебе взрывается взрывчатка, то ты оказываешься в эпицентре самым очевидным образом. Поскольку в эпицентре оказался этот гражданин России из Киргизии, то про него и стали думать, что он взорвался и что он смертник. Вот как все это было.

    «Коллеги, это правда странно. Все знают, что в будние дни по утрам пробка из людей на выход из метро и на переходе на «Восстание». А тут дождаться 14:40». Да, это очень странно. Это гражданин России, он из Киргизии родом. Но он гражданин России такой же, как вы, с теми же правами и так далее. И наконец потом находят еще сумку на «Площади Восстания», которая не взрывается, но в ней тоже поражающие элементы.

    Ваше мнение? 7373-94-8. Здравствуйте. Слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Это Капитан Очевидный. 

    С.ДОРЕНКО: Здрасьте, Капитан. Давно не слышали вас. Прошу вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В первую очередь хочу принести свои соболезнования всем, кто пострадал, а также родственникам погибших.

    С.ДОРЕНКО: Мы с вами, да. Дайте какие-то детали, которые мы не знаем, пожалуйста. И ваши рассуждения.

    А.ОНОШКО: Список опубликован МЧС уже.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Но вряд ли я дам что-то, что вы не знаете. Единственное, что уточню. Я вчера смотрел телевидение в связи с этим происшествием. И заметил, что на одной из станций было время, сфотографировали и поезд, и часы. Развороченный поезд стоял, когда еще не было 14:40. Там было то ли 34 минуты, то ли 36. В общем, неправильно утверждать, что взрыв был в 14:40. Тогда бы поезд путешествовал бы еще и во времени.

    С.ДОРЕНКО: «Если позволите, 14:34», — говорит Степан из Вайтрана, который тоже видел это видео.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, это такое маленькое уточнение. Теперь, если хотите, могу вкратце рассказать, как ведут себя горожане в связи со всем этим. Все достаточно спокойны, никакой паники, никаких истерик ни в кого нет, все собранные, посматривают по сторонам. И что интересно, людей такого южного типа стало на порядок меньше. Если раньше они как-то бесцельно слонялись по улицам, некоторые из них, то сейчас они где-то попрятались. Единственное, что я проходил мимо стройки, где я каждый день хожу на работу, и сейчас тоже шел, и заметил, что гастарбайтеры, которые там с утра стоят и ждут открытия стройки, чтобы пройти на работу, они были веселее обычного. Они такие были радостные. И я группе из трех сказал даже: рано радуетесь.

    А.ОНОШКО: Может, им зарплату дали.

    С.ДОРЕНКО: Может быть, это возбуждение вообще просто, нервозность какая-то.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Может быть. Но когда у людей улыбки на лицах, они посмеиваются, это не очень похоже на нервозность. Хотя у каждого своя реакция. Мне интереснее, что теперь нам делать со всем этим. Я вчера думал, что же делать, и пришел к одному выводу: надо бомбить.

    А.ОНОШКО: Что бомбить?

    С.ДОРЕНКО: Прошу вас, уточните. Что именно бомбить:

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Есть же некоторые… что мы там бомбим? В Сирии, то и надо, только интенсивнее.

    С.ДОРЕНКО: Понимаете, в чем дело. Когда там был процветавший Мосул и процветавший Алеппо, такой террористический, они туда приехали около пяти тысяч, русских граждан, а еще сколько узбекских граждан и так далее. А сейчас мы им эти города закрыли, в сущности, выдавали. Поэтому бомбить хорошо. Но мы их выдавливаем сюда, они приезжают сюда.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Согласен. Но они бы и так приехали. А так они приезжают ослабленные и максимум что они могут — это убить десять гражданских.

    С.ДОРЕНКО: На самом деле, это отстроченная проблема, вы правы.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Согласен. Сейчас, когда они ослаблены, когда они разбомблены, максимум, что они могут, — это убить десять гражданских и ранить 50 гражданских. А так бы они убивали сотнями, тысячами и так далее, они бы захватывали города, там устанавливали свой шариат и прочее.

    С.ДОРЕНКО: Спасибо за уточнение. «Почему вы думаете, что это исламисты?» — говорит Фокус. Мы ничего не думаем, что это исламисты. Просто по исламистам работали спецслужбы, в эпицентре взрыва, на котором был рюкзак с бомбой, гражданин России из Киргизии. Ну, как вам сказать, тут, конечно, догадаться с трех раз трудно, но мы сделали вот такой вывод, да.

    А.ОНОШКО: А можно не согласиться с Капитаном, с его предположением о том, что надо бомбить…

    С.ДОРЕНКО: Мне понравился человек, который написал: а почему вы думаете, что это исламисты. Почему мы думаем? Почему ты так думаешь, Насть?

    А.ОНОШКО: Даже не знаю.

    С.ДОРЕНКО: Настя не знает. Мы так думаем, что бомба была на человеке из Киргизии, а до этого весь месяц разрабатывали банду, которую невозможно было поймать — обратите внимание, очень интересно. Можно, я расскажу еще про банду эту? То, что я читаю в прессе, вы тоже можете прочитать. Про эту банду известно следующее. Что низовой член организации им звонил… кстати говоря, здесь айтишники, может быть, нам помогут. Он из звонил, они ему звонили. С тех пор как он слился, насколько я понимаю, его внедрить назад не удалось, мне кажется так. Но они выяснили, по каким телефонам общаются эти люди, бандиты. И дальше они говорят следующее: они по телефону ничего не говорили. Вообще ничего не говорили. Они говорили: «Здорово» — «Здорово». «Сегодня увидимся?» — «Увидимся». И все. Не говорили ни адресов, где увидятся, ничего. То есть вся эта прослушка знаменитая на фиг никому не нужна. Потому что они «Привет» — «Привет» и все. И все эти разговоры, которые они писали, слушали тщательно, ничего не давали. Мне странно, что нельзя было локализовать телефон, подъехать, уточнить личность. Не уточнить личность, скрытно, может быть, уточнить личность. Или у нас этого не существует в России, я не знаю? Я когда смотрю в кино, вроде существует. Но в кино. А без кино не получается.

    Алло, здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Царство небесное невинно убиенным. Я хочу сказать одно. Кто идет, надо этот режим прогнивший…

    С.ДОРЕНКО: Да… Какой режим, куда режим? Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я мусульманин сам. Я воевал за эту страну, за СССР. И я хочу сказать, считаю, что не прощения тем людям, которые поднимают на гражданских людей руку или рюкзак или еще что-то, ни в этом мире, ни в следующем. Мы все ответим за свои преступления.

    С.ДОРЕНКО: Я хотел, чтобы вы знали, что прежде чем спуститься в метро и взорвать людей, он молился в мечети. Он был в мечети, главной мечети Петербурга. Как раз после молитвы пошел, сразу после молитвы. Я не говорю, что это что-то значит. Может, значит, может, не значит, не знаю. Но он себя укрепил каким-то образом, он перед тем как спуститься в метро помолился. Это уже известно, тоже есть в газетах.

    А.ОНОШКО: Интересно, дождемся ли мы от кого-нибудь из слушателей такого рецепта как просвещение в качестве борьбы с такими вещами.

    С.ДОРЕНКО: Может быть, атеизм какой-то в качестве борьбы? Здравствуйте. Слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Была же речь, что в огнетушителе взрывчатка была?

    С.ДОРЕНКО: Обе бомбы в огнетушителях, совершенно верно. Но огнетушитель в случае с успешным подрывом был именно в рюкзаке. Огнетушитель был в рюкзаке.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Понятно. Я просто хочу сопоставить, что вы сами не озвучите…

    С.ДОРЕНКО: Я не озвучиваю, я рассказываю.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: 11 сентября Буш тоже там где-то в детском саду был на публике, под камерами, когда это все произошло. Это раз. Второе. Почему в Питере. Потому что Полтавченко хотят снять, неугодного. Ну, а дальше…

    А.ОНОШКО: Неугодного? С чего вы взяли?

    С.ДОРЕНКО: А почему неугодного? Не надо озвучивать. Можно говорить, если вы человек? Не надо озвучивать, просто говорите. Я не понимаю его русского языка, что он хочет? Кто-то ему подкладывает листочки, а он озвучивает с листочков, что ли? Если вы человек, говорите, не надо ничего озвучивать.

    «Сергей, здравствуйте. Всю жизнь живу около станции «Сенная». Наблюдение: рядом находится Апраксин двор, очень старый крытый рынок, на нем живут и торгуют приезжие из Средней Азии. Персонажами в белых халатах с бородами и презрением в глазах к обитателям района тут никого не удивишь». Да, говорят люди, что человек, который вошел в вагон и который впоследствии взорвался, вероятно, он смотрел с презрением, обводил глазами людей… есть же выжившие в этом вагоне, обводил глазами всех с презрением. «Этим никого тут не удивишь, — говорит Ленинградец. — Тут их много, и глаза у них с презрением. Больше того, на Арпашке уже проводились зачистки». Ближайшая станция метро — «Сенная площадь». То есть они даже поленились куда-то далеко отъезжать. «Что касается станции метро «Сенная», — пишет Ленинградец, — то тут ситуация «у меня нянек дитя без глаза», вокруг самой станции очень много полиции, периодически стоит автозак, но все равно много азиатов».

     

    В ДВИЖЕНИИ

    НОВОСТИ

     

    С.ДОРЕНКО: 9 часов 5 минут. Вторник, 4 апреля. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Анастасия Оношко, ведущая этой программы.

    А.ОНОШКО: И Сергей Доренко. Губернатор Ленобласти поехал на работу на метро сегодня. Фотографию вывешивает «Газета.RU».

    С.ДОРЕНКО: «Вы так говорите. Вы уверены, что это сделал этот киргиз?» А не уверен, Алексей, откуда мне быть уверенным? Я вам говорю буквально следующее, что этот человек, о котором говорят, уроженец Киргизии, гражданин России, он находился в эпицентре взрыва. То есть рюкзак взорвался на нем, понятно? То есть на нем взорвалась бомба. Как вы думаете, он это сделал или кто? Вы странный человек. Вероятно, бомба была приведена в действие звонком с телефона. То есть не он нажимал на кнопку, вероятно. Есть пока предположения, что был звонок на эту бомбу, всё управлялось мобильно.

    Могло быть хуже, на самом деле, если бы поезда стоял глубоко в тоннеле, он был недалеко от выезда, то может быть, взрывная волна причинила бы больше беды, а так чуть меньше. Звонили на эту бомбу, ее привели в действие мобильным телефоном. И в эту же секунду отключили все мобильные телефоны. Были известны мобильные телефоны бандитов.

    Мне кажется, надо дать поговорить всем, а потом мы поговорим со спецслужбами, с людьми-специалистами. Я знаю о работе спецслужб только по кино, уже извините, «24 часа», «Родина». Я знаю о работе спецслужб из кино, к сожалению, больше на самом деле, чем из жизни. А вы знаете из жизни. Оказывается, все телефоны были известны бандитов. Больше того, сами бандиты все есть, только их никто не берет, то есть бандподполье существует.

    Дай мне быстро объяснить, чтобы люди понимали, что происходит. Больше месяца назад слился один из бандитов, один из команды взрывников.

    А.ОНОШКО: «Слился», то есть с повинной пришел.

    С.ДОРЕНКО: Пришел с повинной, то ли его взяли, скрутили, не знаю. Одним словом, он всё рассказал. У него изъяли телефон, его вывели из игры или отправили назад в банду, не знаю. Но по этому телефону узнали, кому он звонил прежде, и стали следить за телефонами плохих, злоумышленников. Проблема была в том, что они по телефону почти ничего не говорят. Они говорят: ну что, встретимся? — Встретимся. — Ты как, нормально? — Нормально. — Как договорились? — Да, как договорились. Это разговоры, которые не пришьешь никуда.

    Насколько я понял, личность их не была установлена, потому что телефоны были куплены на рынке на подставные имена. Но взять подъехать к самому аппарату, вычислить его, запеленговать, сфотографировать скрытно человека, который говорит по этому телефону, и выявить его личность, почему-то, я так поняли из публикаций, никто не догадался. В кино бы это сделали. Но без кино не получается. Здравствуйте, слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, добрый день. Меня зовут Александр. Хотел бы принести соболезнования.

    С.ДОРЕНКО: Мы присоединяемся.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Хотел бы поднять такой вопрос. Сами подумайте, 20-летний парень заходит в метро, и ему нажимают кнопку. Он шел осознанно туда, соответственно. Идеологов надо, всех тех, кто направляет их, прежде всего, ловить. 

    С.ДОРЕНКО: Не получится.

    А.ОНОШКО: А вы их не переловите. Надо только перебивать другими идеями, максимум что вы можете сделать.

    С.ДОРЕНКО: Каждая ловля любого идеолога рождает героизацию идеолога и невероятный подъем его учеников, невероятный всплеск, подъем. Вы работаете от обратных идеалов — вы думаете, что жизнь ценность, они думают, что это не так; вы думаете, что смерть плохо, они думают, что это не так. Вы работаете ровно наоборот: вы исходите из ценностей, которые они не разделяют. Вы говорите «я тебя убью», он говорит «слава богу». Вы не можете причинить ему боль по вашим критериям. Они считают, что это славное деяние. Вчера «Аль-Джазира» арабам показывала из Петербурга ситуацию вокруг метро, вы не видели восторг арабов? Арабы пришли в дикий, неописуемый восторг. В восторг, вы понимаете, о чем я говорю сейчас?

    А.ОНОШКО: Помните обещание «умыться кровью», которое нам присылали.

    С.ДОРЕНКО: В восторг они пришли! «Аль-Джазира» показывала и было видно, что всё в поцелуйчиках…

    А.ОНОШКО: Я не видела этих кадров.

    С.ДОРЕНКО: Я видел.

    А.ОНОШКО: Что именно они изображали? Они собрались кучкой и им сообщили это известие?

    С.ДОРЕНКО: Они постили коменты прямо в «Джазиру».

    А.ОНОШКО: А, со смайликами. А что писали?

    С.ДОРЕНКО: Я не читаю по-арабски. Летели смайлы снопами огромными, букетами смайлы летели и поднятые вверх пальцы «ура, ура, ура».

    А.ОНОШКО: Откуда мы знаем, о чем речь?

    С.ДОРЕНКО: В сюжете было рассказано о теракте. Арабы аплодировали, танцевали, восторгались, восхищались и радовались. Вы этого не понимаете?! Я не понимаю тогда вас!

    А.ОНОШКО: Если мы не читаем по-арабски, мы не можем точно знать, а вдруг они друг друга с днем рождения поздравляли.

    С.ДОРЕНКО: Там летели смайлики во время сюжета из Петербурга, это мы знаем точно. Причем летели они снопами, множество, множество. Скриншоты показывают ситуацию счастья у арабов, они рады смерти.

    А.ОНОШКО: А вдруг это про что-то другое было, раз уж мы не читаем по-арабски.

    С.ДОРЕНКО: Мы не читаем по-арабски, но смайлики мы видим по-русски!

    А.ОНОШКО: Может, они с днем рождения друг друга поздравляют.

    С.ДОРЕНКО: Они не поздравляют друг друга с днем рождения, они по поводу сюжета постят смайлы. Сюжет идет и одновременно с сюжетом летят смайлики. Ты это понимаешь?

    А.ОНОШКО: А почему «Аль-Джазира» позволяет это?

    С.ДОРЕНКО: «Аль-Джазира» это позволяет, потому что у них есть реакция, потому что «Аль-Джазира» идет и в Facebook, и везде, и там есть функция как «смайлик». Арабы выражают восхищение и восторг, им нравится это. Как ты это не понимаешь!

    Каких идеологов вы собираетесь убить?! Вы что, смеетесь надо мной? Что, всех убьете что ли, я не понимаю? Здравствуйте, слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Ямал соболезнует вместе с Питером.

    С.ДОРЕНКО: Мы тоже присоединяемся.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я предлагаю оцифровать весь народ, как это в Откровении написано. Если чип не согласен втыкать, значит ты вне закона. 7 миллиардов всего народа, в один компьютер всё влезет. 

    С.ДОРЕНКО: Появится Сион с Морфеусом.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Для этого нужны технологии, которых у арабских стран вроде сейчас нет. А, значит, будем знать, откуда ветер дует.

    С.ДОРЕНКО: То есть каждый человек движется, а мы его видим в компьютере.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Конечно.

    С.ДОРЕНКО: А он движется в правильных направлениях, например, а потом (давайте подумаем), почему он сделает плохое дело?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мы знаем, откуда пришел этот человек, с южной стороны, много же мигрантов. 

    С.ДОРЕНКО: Знаете, в чем нам это поможет? Нам это поможет изымать их «кустами». Условно говоря, один взорвался, мы «кустами» все его контакты изымаем. Если всех отчиповать… 7 млрд чипов на самом деле недорого. Во-первых, появятся сразу подложные чипы; во-вторых, появятся сразу хакерские чипы, которые я буду заимствовать. Будут такие гнойные ранки или кармашки в коже, стрептоцидом обработанные, куда можно будет на время загула какого-то поставить хакерский чип. Например, он будет подшит в руку или висок. Вы будете ставить хакерский чип на время, когда вам надо поозорничать. Домой пришли, вас гэбушный компьютер отметил, что вы дома. Перекинули чип — понеслась! Дальше какой-то чип возникает непонятный, какое-то время вы без чипа идете до следующей улицы.

    А.ОНОШКО: Научатся они пересаживать друг другу чипы, точно так же, как китайцы с этими паспортами живут.

    С.ДОРЕНКО: С чипом, замотанным в фольгу, пиратским. Потом проходите пару кварталов, вставляете новый пиратский чип, который вам дает доступ, потому что вы полковник ФСБ, — и понеслась, у вас миллион долларов на счету. Нет, нет, всегда есть что-то с левой резьбой. На всякую хитрую хитрость есть что-то с левой резьбой. 73-73-948. Здравствуйте, слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. У меня внешность очень похожа на киргиза, я метис кореец. Сам я чувствую себя русским, у меня внешность просто нерусская. Я сталкиваюсь с неприязнью людей. Так нормально, у меня друзья, соседи все русские. А вот когда конфликт на дороге (я водитель), так сразу я слышу «ах ты чурка, ах ты нерусь». Ужесточение мер приведет к тому, что… Я знаю, как киргизы, все приезжие ненавидят, я скажу, нас.

    С.ДОРЕНКО: Ненавидят да?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В душе ненавидят. Соответственно, отношение русских к ним тоже плохое. Но не мы к ним приехали, а они к нам приехали.

    С.ДОРЕНКО: А почему они ненавидят? Из-за зависти, из-за невозможности прорваться, подняться?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Претензии русских к ним, образ жизни у них не такой. Допустим, они живут по соседству: все время к ним машины приезжают, они шубуршатся, кричат. Они живут не так. Но это нельзя исправить, понимаете. Предыдущий товарищ звонил, я думаю, может быть это жестоко, но никуда не денешься. Те вещи, которые вы говорите, они страшные. У меня внуки, дети, я просто боюсь за них, что будет тогда. Пример: на Северном рынке я поставил машину, там чайхана какая-то и пиццу они развозят. Я думаю, это азербайджанцы. Знаков нет, я поставил машину, пошел сигареты купить, выхожу — машина загорожена «Жигулями» и окна открыты. Я потянулся, хотел сигнал нажать, чтобы убрал машину, и слышу сзади кричат: ты чё в чужую машину лезешь! Подбегает бородач с мускулами и начал меня костерить. Я говорю: а что ты так разговариваешь, я постарше тебя. Он: мне чихать на вас на всех (хоть у меня внешность нерусская), у меня командир только аллах. Я хотел милицию вызвать. Они ходят тут. Я думаю, правоохранительные органы должны это пресекать, за такие слова надо давать десять лет, и не просто чтобы сидели, а работали как при Сталине.

    С.ДОРЕНКО: Тогда лагеря нужны как при Сталине. 73-73-948. Я хотел бы проголосовать. Вы чувствуете себя в антитеррористическом смысле в безопасности? У вас чувство безопасности превалирует, да — 134-21-35; нет — 134-21-36. Вы чувствуете безопасность или опасность, в такой террористическом смысле? Вы в безопасности — 134-21-35; вы в опасности — 134-21-36. Напиши, пожалуйста, «по вашей личной оценке». Первое слово с большой буквы: По вашей личной оценке, вы чувствуете себя в безопасности — 134-21-35.

    Я продолжаю это голосование, у нас уже три сотни проголосовавших, и голосование очень бойко идет, но если позволите, я его завершу, потому что результаты не меняются. Я остановил голосование, спасибо большое всем, кто проголосовал. 26% на 74%. В безопасности — 26%, 74% не чувствуют себя в безопасности.

    Опишите, пожалуйста, свое чувство опасности и безопасности. Здравствуйте, слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Еще один звонок с Ямала, меня зовут Никита. Есть ощущение, что нависает какая-то опасность.

    С.ДОРЕНКО: Есть ощущение.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Конечно.

    С.ДОРЕНКО: А в каких местах, скорее, вы подвергаетесь опасности?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Идет какой-то духовный подрыв. Ощущение безопасности уходит.

    С.ДОРЕНКО: Вы-то на Ямале, вы далеко от свежих событий.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А какая разница? У нас едут друзья в большие города учиться. Например, одноклассники едут поступать в университеты. Мы начинаем звонить родным, близким, начинаем обо всем сильно беспокоиться. Вообще я человек не впечатлительный, но вчера… это просто слов нет.

    С.ДОРЕНКО: Спасибо большое. «Закрыт проезд по Новой Риге от МКАД в сторону Третьего транспортного кольца. Какая-то авария большая». Ребята, в левом ряду авария, поэтому всё накапливается на Новой Риге, и езды нет. «Я езжу на машине, поэтому я в безопасности», — говорит Cold Fear. Я не знаю. «Нет, давно не чувствую. На массовые мероприятия с неохотой хожу», — говорит Серега из Надыма. «МКАД до Осташки умер», — пишет нам Харьковчанин. Спасибо, Харьковчанин.

    «Такие трагедии прямое следствие коррупции». Почему? Какое это следствие коррупции? Полиция делала, что могла. Полиция получила сигнал о том, что будет взрыв в метро. Давайте проанализируем действия полиции. Полиция всё делала. Смотри, получили сигнал. Кто работает с террористами? Потому что понятно было, что это террористы. Я думаю, может быть не полиция, может быть какие-то спецслужбы, ФСБ. ФСБ проинформировали и как-то стимулировали полицию. Это было? Наверняка было. Мы знаем это косвенно, почему? Потому что полиция усилилась в марте, и весь март мы видим сообщения о том, что блокируют то одну, то другую станцию метро.

    А.ОНОШКО: Еще у нас есть статистика о предотвращенных терактах. Помните, там получалось по два-три теракта в день, которые предотвращены.

    С.ДОРЕНКО: Эта статистика трудно проверяемая. Согласись, невозможно ее проверить. Я вам расскажу, вот статистика у Незыгаря в Telegram: 11 марта был закрыт «Гражданский проспект» (станция метро в Петербурге) из-за бесхозной сумки. То есть полиция действует. 21 марта закрыта «Площадь Ленина»; 28 марта закрывалась «Выборгская»; 31 марта закрывали «Приморскую». Полиция действует. 3 апреля закрывали «Черную речку». То есть 3 апреля, в тот же день, закрывали «Черную речку». Там нашли какую-то ерунду, но проявили бдительность. Значит, спецслужбы знали, что что-то ищут, что что-то будет. Сразу немедленно другой вопрос.

    А.ОНОШКО: Какой?

    С.ДОРЕНКО: А эти рамки, через которые мы проходим?

    А.ОНОШКО: Про них уже давно некоторые люди в сомнениях пребывают.

    С.ДОРЕНКО: Про рамки пишет сейчас Андрей Спасатель у себя в Facebook. Почитайте, пожалуйста, Facebook Андрея Спасателя. Он пишет, что рамки работают сейчас по факту на радиацию, они не работают на металл вообще, они работают на радиоактивное заражение. Так что простите.

    «Комментируют, выражают антироссийские настроения». Возвращают нас к тому самому посту в «Аль-Джазире». Facebook.com, посмотри, Настенька. Ну, ты все эти номера не вобьешь.

    А.ОНОШКО: Я скопирую. Где взять, в Telegram?

    С.ДОРЕНКО: Скопируй, добренькая, в Telegram. Алекса Токарев дает нам пост, и он говорит, что Facebook позволяет смотреть перевод коментов с арабского в Google Chrome. В основном комментируют, вероятно, жители Сирии и абсолютное их большинство выражают радикальные антироссийские и антипутинские настроения. Жители Сирии, когда смотрят информацию о взрыве (мы не знаем, какой город), выражают радикальные антироссийские, антипутинские настроения, к сожалению, а соболезнования выражают считанные единицы. И очень много смайликов от арабов, сердечек и поднятых вверх пальцев. То есть они выражают все-таки восторг в основном по поводу взрыва. Вероятно, именно сирийские арабы, обращает наше внимание Алекс Токарев. Не знаю, правда, в каком городе, Сирия очень разная. В приложении есть перевод.

    «На Павелецком вокзале возле рамок стоят охранники и просто между собой общаются. Каждый день прохожу с личным оружием. Хоть бы раз задали вопрос “а что у вас пищит?”» — говорит Роман. Роман, вы легально имеете основания для того, чтобы ходить с личным оружием. И охранники никогда ничего не спрашивают, говорит Роман. А представьте себе, что охранники начнут спрашивать? Понятно же, что это фикция. Понятно, что наша охрана в метро, охрана в универмагах, охранах в школах — это полная абсолютная фикция, это просто способ трудоустройства мужчин. Мужчинам надо где-то работать, вот они сидят охранниками, копейку в дом приносят. В этом смысл, больше никакого. С точки зрения безопасности, я думаю, ровно ноль. Они могут выступить свидетелями «да, мы видали, он прошел, и мы видали». Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, добрый день. Евгений. Я отчасти отношусь к специалистам, которые немножко касаются вопросов безопасности. Я служу в казачестве (Государственный реестр центрального казачьего войска). У нас много, как вы правильно сказали, фикций. То есть форму надели, а на деле, ребята, где вы подключаетесь к вопросам безопасности? Раз в год на городском мероприятии постояли, подежурили. Раз в неделю прошли с полицией в качестве понятых. Закона нет, который позволяет работать в качестве оперативных групп. То есть ресурс населения не задействован в полной мере, очень много пассивности. Работать с населением. Ребята, кто компетентный, вы должны понять, и я говорил при встречах, работать активно с населением, формировать источники, формировать мотивированные слои населения. Живем на точке максимальной напряженности сейчас.

    С.ДОРЕНКО: Спасибо большое за ваши слова.

    НОВОСТИ

    С.ДОРЕНКО: «Малаховская УК МУП ЖКХ ГП Малаховка наняла для дирекции охранника из ЧОП. Теперь пройти в офис можно, только предъявив паспорт, водительские права под запись в журнале. Там, где касса, паспортный стол, охранника нет, то есть туда все идут. Ну, от кого же они спасаются, интересно». «Метро “Беляево”, вчера после теракта сканировали мой рюкзак, — говорит 70-й. — Непосредственно после рюкзака — сумку парня. Работа идет, но после того».

    Напоминаю, вы можете писать на govoritmskbot в Telegram, а также +7-925-88-88-948 в SMS, а также в Twitter на govoritmsk. «Сергей, у нас IKEA каждый месяц закрывают из-за сообщений о бомбе. Это не говорит о том, что полиция работает», — говорит Алексей.

    А.ОНОШКО: А о чём же?

    С.ДОРЕНКО: Елена из Кунцева: «Охрана в “Кунцево Плаза” профессиональна: смотрят, передают по связи об опасных людях. Слышала лично. Стоят напротив каждой рамки». Алексей: «Спецслужбы должны действовать упредительно, а не просто закрывать по фактам подозрительных предметов». «В Wi-Fi, синяя ветка, заходишь без регистрации сегодня»; «Сегодня не поеду на конференцию аудиторов в Доме правительства. Не хочу ехать в метро, чувствую опасность в метро», — Елена. «В Facebook тоже видел трансляцию одного из наших популярных СМИ, смайлы летели бесконечно и непрерывно. Могу вам скинуть повтор»; «Скажите, сколько у каждого из вас работает азиатов лично дома. Вы же не бедные», — говорит также Елена. Можно отвечу — один. «Елена, воспользуйтесь такси», — советует вам Степан из Вайтрана.

    «Не кажется ли вам, что спецслужбам пора закрывать границу?» — Павлуха на Vesta. Я думаю, что это невозможно. Наша экономика сегодня настолько зависит от эмигрантов, что мы не можем закрыть границы. Это абсолютно нереально. И еще раз: это был гражданин России, этот господин — он уроженец Киргизии, но он гражданин Российской Федерации, ровно такой же как и вы, с теми же самыми правами. Вы можете закрывать границу сколько хотите, они граждане России.

    Еще один аспект интересный. Об этом писалось во французской прессе, об этом писалось вообще в Европе, о том, что самые жестокие джихадисты, палачи…

    А.ОНОШКО: Последовательные в своих рассуждениях.

    С.ДОРЕНКО: Взрывники, палачи это не эмигранты первой волны, а их дети. Вот это поразительно, ребят.

    А.ОНОШКО: В Европе так вообще родившиеся уже…

    С.ДОРЕНКО: Дети эмигрантов гораздо более последовательные палачи, убийцы и взрывники, чем сами эмигранты. Эмигранты приезжают за лучшей долей, они очень стараются, работают и прочее, а наверно дети понимают, что толку никакого нет, а работать уже не хочется. Так уже совсем грязно работать не хочется, стоя по колено в канаве, а прорваться невозможно, потому что какой-то замкнутый круг и так далее. И вот они самые жестокие палачи, растрельщики и взрывники — дети эмигрантов. Это действительно поразительно. Мы не знаем ответа, почему это так?

    «Почему полиция искала в метро бесхозные сумки, а не смертника?» — говорит Башар-Башар. Не знаю. Значит, у полиции нет средств. Мы думаем, что полиция может, а она не может. Давайте чуть позже попробуем говорить со спецслужбами только. Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Антон, Москва. Я предыдущего молодого человека слушал перед новостями. Вы вчера выступление Путина смотрели, там женщина из Еврейского автономного округа рассказывала про медицину. Просто наступает момент усталости, когда на всё наплевать. И даже если бы я ехал в метро и видел эту сумку — но уже напревать. Когда никто ничего не делает наверху, уже становится безнадёга.

    С.ДОРЕНКО: А вдруг это ваше индивидуальное чувство?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Может быть. Но я вижу у других людей такие же чувства. У нас в подъезде ремонт таджики делают, попросили двери заклеить, чтобы не испачкать. Так вот ровно 70% заклеило, а 30% наплевать. И вот таджики стоят, смотрят на эти двери и не знают, что им делать. Начнут дальше работать — обгадят, не начнут — их накажут. Спрашиваешь: а чё вы не заклеили? — А, мне некогда. И пошел.

    С.ДОРЕНКО: Вы говорите об апатии.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, именно об апатии. Потому что толкаешь эту массу, говоришь: иди заклей, давай я тебе помогу; лишнюю неделю они будут в подъезде, а побелку я в свою квартиру несу на ногах; давай я тебе помогу. Отмахиваются!

    С.ДОРЕНКО: Это правда. Может быть, весна как-нибудь вас поднимет. Я сейчас не шучу. Может быть, апатия связана с долгой зимой этой адской. Здравствуйте, слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей. Я хотел бы вернуться к террористам. С ними очень тяжело бороться, потому что они смерти не боятся, это для них рай. Есть мера, когда останки заворачивают в свинячью шкуру.

    С.ДОРЕНКО: Еще вспарывают их тела и кладут свиную голову в живот.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А у родителей уничтожают дом и пускают по миру бизнес. Всё, никого больше не будет.

    С.ДОРЕНКО: Это в Израиле. Разумный способ на каком-то древнем уровне.

    А.ОНОШКО: Мне кажется, этим людям совершенно всё равно.

    С.ДОРЕНКО: Здравствуйте. Я очень рад, что вы позвонили мне. Мне хотелось бы уточнить, начинают с 11 марта закрывать станции метро. Есть подозрение, есть ощущение у прессы, что был какой-то сигнал и поэтому встревожились, начали проявлять двойную бдительность, повышенную бдительность. Но интересно, почему не могли вычислить персонально членов бандподполья?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, тому может быть много факторов. На самом деле, нам предполагать — это как гадать на кофейной гуще.

    С.ДОРЕНКО: Это правда.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Никто все равно, к сожалению или к счастью может быть, для предотвращения таких вещей не сделает каких-то заявлений, потому что это раскроет какие-то карты. Это правильно. Здесь надо понять другое. Знаете, про многие вещи стараются не говорить, а ведь на самом деле ситуация в Питере, в районе «Апрашки», катастрофическая, где это и произошло.  

    С.ДОРЕНКО: Да, там рынок.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы посмотрите в Москве районы концентрации. Допустим, метро «Теплый Стан», «Ясенево», где просто запредельное количество товарищей. На сегодняшний день никто из мусульманской общины не выступил с заявлениями. Здесь еще надо перенимать очень активно у Израиля, действительно вплоть до того, что останки убитого заворачивать в свиную шкуру.

    С.ДОРЕНКО: Если они полны всевозможных предрассудков, то можно идти тоже по линии предрассудков.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Играть на этих предрассудках. Израильтяне очень успешно это делают. В этом отношении, честно говоря, считаю, что они молодцы.

    С.ДОРЕНКО: Я давненько был в Израиле, но я помню, что в основном охрана в торговых центрах — это русские, русские отставники, мужики за пятьдесят. 

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: У израильтян огромный плюс состоит в чем, что у них моноэтничная нация. 

    С.ДОРЕНКО: Если не считать двух миллионов арабов, которые граждане Израиля.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Они граждане Израиля, но каждый из этих двух миллионов под таким контролем, что влево вправо не прыгнуть, не отойти. И каждый из них знает, что если он влево или вправо прыгнет, то обрушится всё, и он вернутся на помойку.

    С.ДОРЕНКО: Для того чтобы войти в универмаг, чтобы тебя сильно не потрошили на входе, надо со спутником или спутницей начать перед дверью разговаривать по-русски. Потому что охрана в основном русская, и когда ты говоришь нормально по-русски, ну не на ломаном «говорит хорошо русский», говоришь жене «в какой отдел пойдем?» они сразу слышат кто ты и «давай, давай».

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здесь я бы еще вернулся к самой главной проблеме — проблеме алчности и жадности. Вы обратите внимание, что сейчас, к сожалению, пошел такой процесс, что стало появляться достаточно большое количество пока еще очень малоквалифицированных охранников в дешевых магазинах, еще где-то. Соответственно весь этот процесс дальше двинется, поверьте мне, из метро двинется на транспорт. Ведь никто не задумывается о том, сколько товарищей из мусульманских стран работает водителями автобусов.

    А.ОНОШКО: Мы только что говорили о том, что есть статистика, и она говорит о том, что это не те товарищи, которые приехали и работают не покладая рук, а те, которые уже выросли здесь, в школу здесь ходили, маленькими здесь были.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Каждый из нас атомизирован, по большому счету, мы кроме родственников и друзей никого не знаем. Мы даже про родственников и про друзей мало знаем. А эти люди рода племенного строя: один приехал, притащил сюда второго, третьего, четвертого, пятого. Все друг про друга они знают сто процентов.

    С.ДОРЕНКО: Это правда. Жалко мне, что нельзя порассуждать насчет телефона того, которого взяли. Я понимаю, что вы профессионал и не хотите какие-то голословные спекуляции.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Не надо, конечно.

    С.ДОРЕНКО: Спасибо. Это звонил профессионал, абсолютно серьезный профессионал. Мне конечно жалко, что он не хочет поспекулировать. Ребята, у меня всё равно вопрос, я продолжаю об этом думать. Приходит член банды либо его взяли, либо заметелили, либо поймали. Он раскололся, что их заслали, что они из Сирии, что целая группа. Сколько человек, восемь, пять, я не знаю, их сколько-то. Низший член банды попался оперативным работникам, оперативные работники его сумели расколоть, и я так понимаю, не сумели вернуть назад в банду. То есть они его изъяли из банды вместе с мобильным телефоном и рассказами, но вернуть в банду вроде как не сумели, то есть агента нет в банде. Понятно, о чем я говорю.

    Теперь по телефонным звонкам установили, с кем он разговаривал. И он подтверждает, что это они и есть эти бандиты. Начитают следить за телефонами. И говорят, что по телефонным звонкам ничего не понятно, потому что они очень скупо говорят по телефону. Во-первых, телефоны куплены бог весть на кого, на мертвого узбека либо на один паспорт все телефоны. В общем, понятно, химия какая-то. По телефонным симкам установить личности невозможно. Они начинают их прослушивать, а там ерунда: типа «давай» — «давай», «ага» — «ага», «как договорились — «как договорились», то есть разговоры бессодержательны, к делу не подошьешь. И с точки зрения оперативной информации очень слабые разговоры. Если бы разговор был «мы в 16:03 на такой-то остановке обменяемся…» Ну, нет ничего.

    У меня сразу вопрос, потому что я насмотрелся фильмов американских, я смотрел «24 часа», я смотрел Homeland, почему нельзя было запеленговать чуваков с этими номерами? Мой вопрос простой: запеленговать? Тремя станциями. Он в какой-то соте есть, вот он уже на линии, две соты есть, он попадает между двумя сотами.   

    А.ОНОШКО: Запеленговал, а что дальше с ними делать будешь? Просто схватить?

    С.ДОРЕНКО: Не надо его хватать! Сфотографировать и выяснить личность.

    А.ОНОШКО: Выяснили, например.

    С.ДОРЕНКО: Ну не выяснили же, вот в чем дело. Что я бы сделал, если бы я был в кино, но я не в кино. Я бы запеленговал, я бы выяснил личность.

    Полковник, дорогой, какая-то проблема у вас. Как только я беру ваш телефон — срывается. Полковник, попробуйте снова, я вас очень прошу.

    Что бы я сделал, если бы я их ловил, если бы я был в американском кино, не в русском. В русском кино я не хотел бы быть вообще ни разу. В американском кино что бы я сделал: я бы их запеленговал. Здравствуйте, слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Владимир из Дубая. Я наверно как человек, который много лет находится внутри этого мира нам непонятного, и притом являясь его частью, как и многие наши мусульмане российские, которые понимают менталитет, я могу немножко, с небольшим знанием дела, судить о том, что хорошо, а что плохо. Во-первых, бороться бессмысленно.

    С.ДОРЕНКО: Но жить-то нам хочется.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нам хочется. Но бороться теми методами, которыми предлагается, запретить въезд, идеология — бессмысленно абсолютно.

    С.ДОРЕНКО: Невозможно.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Потому что это абсолютно другой мир ментально, непонимаемый, устроенный по-другому, и он в ближайшие сотни лет не изменится никак. Это первое. Второе, продолжение будет, к сожалению, совершенно однозначно.

    С.ДОРЕНКО: А бороться надо. Вы говорите «бесполезно». Но надо. Вот как?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я уже говорил об этом, приводил пример. В тех же самых Объединенных Арабских Эмиратах за многие-многие годы конфликтов с Западом, 11 сентября, война в Сирии и Ираке и прочее, ни одного инцидента вообще. Притом, что Дубай и Эмираты наполнены западными туристами по самую крышку. 

    С.ДОРЕНКО: А как это, почему?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да потому что уровень жизни, устроенности таков, что себе дороже подрывать это состояние собственного благоденствия.

    С.ДОРЕНКО: Я добавлю к нашему разговору, пишет Басмач: «Сегодня встречался на “Комсомольской” со знакомыми. Все продавцы и изготовители фальшивых документов из Средней Азии пританцовывают, радостно обнимаются и похлопывают друг друга по спине, рассказывая о теракте. У них восторг и праздник». Это прямо у нас здесь на «Комсомольской»!

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, у нас.

    С.ДОРЕНКО: Прямо у нас тут!

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Обратите внимание, реакция внутри на события: либо абсолютно наплевать, либо хорошо, получили что заслужили. Даже мысли нет ни у кого, что это какая-то криминальная разборка, политические дела между группировками. Либо плевать, либо да, это наши мусульмане.

    С.ДОРЕНКО: Вообще страшно. Мы будем бороться по-любому, нам жить надо.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Тем не менее, то, что вытесняют из Мосула ИГИЛ (запрещенный в России), и то, что в Сирии они начинают терпеть поражение. Они неспособны потерпеть поражение. Либо они идут на вас на танке, либо если танк у них отобрали и им некуда идти, они собираются ночью в темной комнате и готовят пояс шахида.

    С.ДОРЕНКО: Спасибо. «То, что говорит Владимир из Дубая, откуда он это знает?» Он просто с ними живет, работает каждый день, сейчас на работу пойдет. Он говорит «ребята, вы их не задавите». Значит, надо как-то договариваться. Я не знаю, как договариваться. Договариваться о чем?

    А.ОНОШКО: Я главного не поняла. В Дубае не происходит ничего, потому что спецслужбы работают хорошо или потому что не приходит в голову никому такими вещами заниматься?

    С.ДОРЕНКО: «Поехала до метро “Белорусская”, — говорит Мария, — на пути к аэроэкспрессу стояло пять полицейских, ни один не посмотрел на проходящих людей: кто-то в телефоне, кто-то друг с другом разговаривает. Рамка входа в вокзал пищит, никто ничего не проверяет. Сумка проезжает, там даже картинки нет. Ничего на самом деле не проверяется, это фикция. В самом аэроэкспрессе прошел человек с собакой. Но тут же три человека-уборщика из Средней Азии с гигантскими пакетами. Что это за пакеты, где они их оставят, вообще никто не знает. Никакого понимания нет». Но мы же не можем с вами перестать драться. Мы должны драться, нам жить надо.

    «На выходе из метро “Белорусская” прямо сейчас трое полицейских едят шаурму», — говорит Алексус. Приятного аппетита им пожелайте. Здравствуйте, слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Михаил. Конечно жутко всё это. Во-первых, соболезнования. И все-таки мы сидим в очередной раз на завалинке и обсуждаем чушь о каких-то шкурах.

    С.ДОРЕНКО: Они патриархальны, они архаичны. Почему нам не использовать архаичные способы?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это ни к чему не приведет. Нужно брать морфологию истории. Эта инфильтрация магического духа предсказывалась философами до тончайших подробностей, идеологами серьезными. Мы нашей кровью победим ваши грязные деньги — в идеях халифата эта строка есть. Конечно, совершенно безумные безумцы, которые считают, что там есть какой-то рай для них, идут на это. Иногда внутри системы надо с чем-то смириться. Энтропия нашей системы зашкаливает как и в Советском Союзе, то есть мы ничего не можем знать, а рассуждаем так, как будто мы что-то знаем. И всё это сводится к дешевым сентенциям о том, что в Израиле умеют бороться и так далее. Понимаете, государственность у нас, не в том смысле, что нужно давить, душить, запретить. Спецслужбы, которые мы не видим, которые мозг, там сидят, мы не знаем, что они делают. А в гуще народа, в метро, где надо что-то делать, они стоят и семечки грызут, как грызли двадцать лет назад, 25 лет назад. Россия абсолютный рекордсмен за последние тридцать лет по исламскому терроризму, по жертвам. В конце марта было сорок лет знаменитому «делу Затикяна» (взрыв в метро). Очень законспирировано было. Я не поклонник Советского Союза, но их нашли. Я не хочу сказать, что когда мы находим по следам, это что-то даст, ничего не даст, наверно будет снова. Государственность даже кровью люди, негодными методами, хотят иметь, им это запрещают, их не коагулируют в одном месте, ракеты падают…

    С.ДОРЕНКО: Михаил, тут я вам возражу, что значит «в ином месте»? Есть ученики школы пуштуны, есть подобные люди в Пакистане. Где мы им в одном месте? Никогда мы не найдем в одном месте. Глобальный юг бродит.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я говорю о крайней ситуации: то, что происходит в Сирии. И американцы, и особенно мы, это безумие то, что они делают.

    С.ДОРЕНКО: А я думаю, что нет. Во-первых, сейчас 9:58, но если позволите, я совсем кратко хотел бы резюмировать. Мне кажется, что глобальный юг бродит. Мы, конечно, после десяти перейдем к этому. Глобальный юг абсолютно средневеково архаичен. Все его политические движения, все его ереси, философские движения в связи с тем, что глобальный юг средневековый, все его движения мысли носят религиозный характер. Точно также как все политические движения средневековой Европы тоже были религиозными. Нет нерелигиозных движений в средневековой Европе, все до единого религиозны. Это свойство Средневековья. И глобальный юг средневековый, поэтому все движения там, все 28 разновидностей ислама средневековые и все, безусловно, носят религиозный характер. А по факту это политические движения. Давайте их попробуем так рассматривать.

     

    В ДВИЖЕНИИ

    НОВОСТИ

     

    С.ДОРЕНКО: 10 часов 6 минут. Андрей говорит: «Кафе «Чудо-тандыр» в Южном Тушине на Фабрициуса — клоака ваххабитов, азиатских бородачей, таксистов и дворников, жуткое место». Здесь кто-то писал уже, ниже это было, «а я работаю на рынке вместе с азиатами, и мы все вместе ненавидим наших правителей». Упс, видите, как у вас легко все.

    «Наши патриоты болели за «Исламское государство», террористическую организацию, запрещенную на территории России, пишет нам один из слушателей, 45-й. Болели за него, потому что считали, что они должны мочить пиндосов и так далее, так далее». И поэтому они хорошие якобы. Знаете, 45-й, я такого не припомню.

    А.ОНОШКО: А для нас есть какое-то такое слово, вроде «пиндосов»? Нас тоже со стороны как-нибудь, а мы не знаем? Может, нам пора начать обижаться.

    С.ДОРЕНКО: Нет. Рашенс и все, больше ничего, сами американцы говорят «рашенс». Ничего другого нет. Давайте обсуждать по-прежнему этот теракт, этот кошмар. Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я бы хотел высказаться…

    С.ДОРЕНКО: У нас не существует премодерации. Вы звоните прямо в эфире. Вы в эфире, теряете время просто. Говорите.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Алло? Я в эфире сейчас? Меня зовут Алексей, я из Одессы, сам москвич. Я что думаю по этому вопрос. Мы можем обсуждать сколько угодно проблемы безопасности, как сделать лучше, хуже, работа… но это все бессмысленно, потому что мы давно уже не хозяева ни территории, где мы живем, ни домов. Появляются какие-то неизвестные участковые, бродят загадочные рабочие, их вообще никто не знает, кто это, что это… мы не знаем ни начальников милиции, которые…

    С.ДОРЕНКО: Понимаете, в чем дело. Мы живем не сплоченно, мы атомизированы, вы правы.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Пока эта ситуация не изменится... пока не начнут брать под контроль силы, где они находятся, живут, все так и будет. 

    С.ДОРЕНКО: Мы много раз говорили, Алексей, о том, что нож в камень не идет, а нож идет в рыхлое. Вот мы рыхлые, нож идет в рыхлое. Мы говорили об этом. Спасибо. А в твердое нож не идет. Вот же в чем разница. Были бы мы твердыми, нож бы не шел в нас. Ковыряешь-ковыряешь ножом, а он не идет. А в рыхлое идет. В сено идет нож легко, прям проваливается. В масло идет нож, по-разному, зависит от температуры. Но все равно в рыхлое, в мягкое, в скользкое, слизкое нож входит. А в твердое не входит. Это очень просто. Если бы мы представляли собой социальную ткань плотную…

    А.ОНОШКО: Если бы мы были средневековыми…

    С.ДОРЕНКО: Абсолютно верно, были бы средневековыми такими… знаешь, шухер был бы, у-у-у! Сейчас бы уже резня началась…

    А.ОНОШКО: Стенка на стенку…

    С.ДОРЕНКО: Какая стенка? Резня уже началась бы. Секундочку. Олег Олегович спрашивает, в блоге ли он. Нет, вы не в блоге. Пишите короче, много бук, Олег Олегович. «По ТВ показывали, как Пальмиру разминировали, — Серега из Надыма. — Есть такие, что подвешенные фугасы обнаруживают». И все это может приехать сюда.

    Твердое — это что? Твердое — это кто? Если бы мы составляли плотную социальную ткань, более средневековую, правильно Настя здесь иронизирует, то в нас труднее было бы войти. Совершенно верно. Как бы мы были ощетинившей такой деревней, все друг друга знают, все друг другу морды били, целовались, все друг с другом учились, и квартал держим, на квартале своя шайка, и на квартале свои бабки, которые следят, кто по какой улице прошел. Это множество как бы участковых, если можно так сказать, в кавычках. Не проскользнешь. Все правильно. Это так недавно было, еще в 80-е, ты будешь смеяться.

    А.ОНОШКО: Да я помню, что смеяться. Бабки у нас во дворах сидели.

    С.ДОРЕНКО: И все были абсолютно свои. Я тебе говорил, что я должен был, разминувшись на минуту, забрать ребенка, и мне говорят… я выбежал на улицу забрать, мне сказали: иди, забери. Допустим, десять минут прошло. Мне говорят: вашей дочери нет. — А кто? — Забрал Серега-алкоголик ее, покормить ужином. Серега через подъезд жил, Серега, реальный алкоголик, все знали, что он алкоголик. Я ходил в милицию его выручать, Серегу-алкоголика. Я говорил, что он добронравный, наш человек, очень хороший и все на свете. Я пошел к нему в квартиру, где моя с игрушками сидела, с его детьми. У алкоголика были дети, все. Я сказал: я забираю ее, спасибо огромное, все. Он говорит: я подумал, что свежо на улице, может быть, черт его знает, пусть зайдет. Мало ли… Это все три минуты продолжалось. Серега-алкоголик мою дочь забрал. Почему? Мы не боялись ничего. Серега-алкоголик был свой человек. Все равно что брат мне, понимаешь? Я Серега, и он Серега. Я с телевидения, а он алкоголик. Вот и вся разница. Надо было в ментовку идти за ним, я ходил, выручал, к начальнику ходил. Серегу отпустите, это наш человек и все. Понимаешь? То есть дворы были пружинистые, нельзя было проникнуть в этот двор, все были наши. Алкоголики тоже были наши. Сейчас этого нет. Как мы вернемся в средневековье? Ни фига не можем. «Плотность ткани зависит от свободы общества и его способности влиять на происходящее», — говорит Александр Суровов. Как бы вам сказать. Я скажу вам следующую вещь. У немцев, может быть, зависит, а у нас не зависит. В разных странах по-разному. Есть горизонтальный тоталитаризм у немцев. Но у немцев и вертикальный тоже. Есть горизонтальный тоталитаризм у американцев. Ты ведешь себя неправильно — тебя заставляют продать дать. Не полиция, нет. В Америке полная, сокрушительная, прекрасная свобода — ведешь себя неправильно, немножко неправильно, чуть-чуть не нравишься соседям — тебя заставят продать дом. Понятно, о чем я говорю? Ты просто продашь дом и уедешь. Ты не будешь жить там, где ты не нравишься соседям. Ты должен быть весь такой charming, ты должен делать все правильно, короче. Или ты продашь чертов дом  и к чертовой матери уедешь. Вот и весь разговор в Америке. Я же говорил, как у нас знакомый один жил с одним русским и в девелопменте под Пенсильванией. Утки постоянно ходили по асфальту, там миллион уток был. Он взял их траванул. Погибло несколько уток, две-три, не знаю. Он их траванул, ему мешало, что он не может парковаться, толпы уток ходят вокруг пруда. У них пруд в делевопменте огромный и толпы уток. Он их траванул, две-три утки погибли. Его заковали в наручники и увезли сразу, американцы вычислили, кто. Кто говорил против уток, они засекли. Его увезли в наручниках. После чего его жена выкупила под залог, после чего через месяц он продал дом и уехал, потому что он жил в атмосфере травли. Его травил весь девелопмент…  

    А.ОНОШКО: Включая уток. Понятно.

    С.ДОРЕНКО: Ему плевали в ветровое стекло, его травили, как скотину. Он продал дом и уехал. Детям нельзя было выйти из дому. Америка травит таких людей. Потому что в Америке есть горизонтальный тоталитаризм. У нас его нет. У нас ты можешь делать, чего хочешь.

    А.ОНОШКО: Ну, так… вообще, у нас осуждают.

    С.ДОРЕНКО: У нас нет плотной социальной ткани даже внизу, даже в деревне плотной социальной ткани нет, подобной американской — нет, подобной испанской — нет, подобной немецкой — нет. У нас ее нет. У нас страна свободы, по счастью, ты можешь делать все, что хочешь. Свобода — трави уток, делай, что хочешь вообще, насилуй, жги — все нормально, все круто. Можешь потом взять и уехать сам, никто тебя травить не будет при этом.

    Здравствуйте. Слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Сергей меня зовут. Как раз хотел рассказать, в воскресенье случай. Видеокамера на подъезде дома городская. Кто-то ее периодически замазывает, портит. Пошел в отделение полиции писать заявление. С горем пополам написали, дежурный сидит такой, улыбается и говорит: а вы чего, такие активные граждане, да?

    С.ДОРЕНКО: В Америке он не мог бы вообще даже это произнести.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это к тому… и я задумаюсь, пойду ли я в следующий раз заявление писать.

    С.ДОРЕНКО: Это рыхлая социальная ткань. В рыхлую социальную ткань легко входит гвоздь, легко входить нож, легко входить пуля. В рыхлое легко войти. Если бы была плотная, было б трудно войти.

    «У нас тоже очень плотная социальная ткань, называется ненависть», — пишет Армен. На ненависти мы умеем плотно сплачиваться, да, вы правы. Сплочение возможно.

    Здравствуйте. Слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Я включился в ваш разговор по поводу теракта. Супруга работает в школе… Раньше убирали наши российские, славянские женщины, сейчас аутсорсинг, и в школах сейчас одни азиатки убирают. Что они там в мешках носят, неизвестно. И что будет, сами представляете. И это сейчас модно везде.

    С.ДОРЕНКО: А с русскими не под силу, потому что дороговато выйдет.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, к сожалению.

    С.ДОРЕНКО: Тяжеловато, денег нет. Вот смотрите, мы бы с вами организовывали эту тему. Мы бы сказали: Настенька, посоветуй кого-то из подруг. Ну, что им на два часа прийти, шваброй помахать. Она скажет: ребят, каждой надо, чтобы выходило по 80 в месяц…

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Речь не идет о 80. Мы все с вами прекрасно понимаем.

    С.ДОРЕНКО: Мы не возьмем русских, потом что дороговато выйдет.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я скажу, в конечном итоге та же сумма получится. Может быть, даже дешевле, если русские. Они будут в штат входить, как это было раньше. Но сейчас через клининговые компании, а работают непонятные люди, каждый день меняются. Что они приносят, никто не знает.

    С.ДОРЕНКО: С русскими, мне кажется, сразу дороже получится. Потом выйдет, что у них права какие-то, еще чего-то, они захотят к врачу пойти, еще куда-то…

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Поводы найдут. Но не исключено, что в дальнейшем мы будем обсуждать этот вопрос, в школе или в садике.

    С.ДОРЕНКО: Это правда. То, что вы говорите, верно. Русские дороговаты, труд русских дороговат. Хотя, вот видите, наш слушатель говорит, что в конечном итоге выходит то на то, он считает. Не знаю, может, и правда. У меня приезжала женщина добрая из Узбекистана, она отхаркивала мокроту постоянно и сломала сразу микроволновку Bosch. В первые 15 секунд она сломала микроволновку, а следующие 45 секунд она отхаркивала мокроту примерно по полстакана каждые 15 секунд, после чего я посадил ее в машину и увез куда-то умирать на улицу. Сказал: умрите здесь. Отвез ее, где я ее взял. Итого у меня полтора стакана ее мокроты осталось и сломанная микроволновка Bosch. Может быть, в этом смысле дороже получаются они действительно, если так прикинуть. Что ты молчишь, Настен? Ты подкралась к нам и молчишь.

    А.ОНОШКО: Слушаю, что люди говорят. Мне кажется, это все такие рассуждения, которые не приводят нас ни к какому новому ни повороту, ни видению ситуации. Кроме того что может быть средневеково-общинный строй…

    С.ДОРЕНКО: Коагуляция. Слово «коагуляция» не дает мне покоя. Михаил с Рублевки сказал «коагуляция»…

    Подождите,  рубль крепнет. Дайте мне рубль посмотреть. Про деньги забыл с этими терактами.

    56,36. Чего крепнет-то? Вчера 56 был в это время. 60,04 евро. 52,91. Мы вчера нефть видели по 52,76 в это время. Сейчас 52,91, нефть чуть-чуть подорожала. 1,0653 — это примерно тут же, потому что было вчера 1,0676. Хорошо.

    А.ОНОШКО: Коагуляция — физико-химический процесс слипания мелких частиц дисперсных систем в более крупные под влиянием сцепления.

    С.ДОРЕНКО: Что говорит Михаил? Михаил очень важную вещь говорит. Михаил говорит следующее. Он говорит: оставьте их в покое, дайте произойти коагуляции, чтобы они слиплись друг с другом. Не надо их выгонять, дайте им какой-то город, не знаю, Алеппо, Мосул…

    А.ОНОШКО: И третье поколение приедет взрываться в метро.

    С.ДОРЕНКО: Тогда да. Я не верю в эту коагуляцию, но я думаю, что это плодотворное, какое-то гамбитное решение, которое можно обсудить. Я говорил, что если террористическое «Исламское государство» просуществует 20 лет, то мы будем присутствовать на открытии посольства Российской Федерации в террористическом «Исламском государстве». 

    А.ОНОШКО: Может быть. А они будут за права женщин выступать.

    С.ДОРЕНКО: Я говорил об этом два года назад. Или когда я об этом говорил, я уже забыл? Я говорил об этом несколько лет назад, что если они просуществуют 20 лет, то мы будем присутствовать при открытии посольства РФ в террористическом «Исламском государстве». Будет ТИГ называться — Террористическое исламское государство.

    А.ОНОШКО: И во главе его станет женщина.

    С.ДОРЕНКО: Не знаю точно. И там будет русский посол… Лавров приедет на открытие посольства. Надеюсь, что Лавров будет к тому времени министром иностранных дел Российской Федерации, через 20 лет. А что, у нас ничего не меняется. Это же будет хорошо, правильно?

    Так вот, я к тому, что действительно коагуляция может быть.

    А.ОНОШКО: А что она принесет? На самом деле, кроме просвещения никаких других способов…

    С.ДОРЕНКО: Они бы слиплись уже все… тогда все отдать, то есть не стоять на пути процессов, которые, в сущности, необратимы. Может быть, это необратимые процессы, откуда нам знать? «Видение такое: всем приезжим пендаля. Они размножаются», — Таня. Тань, мы поживем-поживем и умрем, а они будут размножаться и размножаться. Не знаю.

    7373-94-8. Здравствуйте. Слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Александр, Москва. На самом деле, все даже грустнее, чем вы говорите. Потому что та Америка, которую вы приводили в пример, это Америка среднего класса. А грязь и террористы в гетто, замкнутых образованиях, которые не стучат. Поэтому и выгодно создание национальных гетто, потому что там своя, абсолютно закрытая среда. Это как пытаться албанскую преступность уничтожить в Европе. Туда никто не может войти. Ее можно только снаружи убивать. И к сожалению, чего нельзя допускать сейчас в России, нельзя создавать национальные гетто.  

    С.ДОРЕНКО: Они уже есть, в Москве точно есть.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Они есть. Посмотрите, город Видное, целые кварталы. В школы заходишь — там ни одного русского ребенка уже нет, по шесть-семь классов подряд. Вот это самое страшное. И когда там произойдет коагуляция, вот тогда мы не сможем этим управлять и контролировать вообще никак.

    С.ДОРЕНКО: Давайте: она произошла. И? Что делать?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Во-первых, разумно ограничить количество этих людей. Во-вторых, интегрировать их, только не так по-дурацки, как их интегрирует Европа…

    С.ДОРЕНКО: Давайте скажем, что их ассимилировать невозможно.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Их нет, их детей можно.

    С.ДОРЕНКО: Невозможно. Потому что мы представляем собой… серьезно, давайте честно скажем себе, что мы представляем собой, если мы законы осмоса рассмотрим, мы вернемся в химию и физику. Законы осмоса. Мы представляем собой менее плотную, менее насыщенную жидкость, мы как бы осмотически менее… мы просачиваемся туда, они просачиваются в нас…

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Но мы должны их ассимилировать не с точки зрения губки, а с точки зрения жесткой структуры, которая либо пропустит через себя и признает своим, либо выкинет. Только так.

    С.ДОРЕНКО: Наша социальная ткань более рыхлая. Мы более рыхлые как социальная ткань.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Для этого мы должны стать жестче.

    С.ДОРЕНКО: А как?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мы жестче, мы уйдем скоро, поколение 90-х уже не станет такое раздолбанное. А вот следующее поколение надо к этому готовить обязательно, только очень грамотно, чтоб без крови и без криков.

    С.ДОРЕНКО: Нет. В России принято, скорее, кастрировать, чем готовить. Что значит… у нас готовит государство. У нас эктор — государство. Все делает государство. Государство делает безопасность, государство делает общество, государство делает плотную социальную ткань, во всяком случае, имитирует. Само общество принято кастрировать, потому что мало ли что, непредсказуемо.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Понимаете, нам не дает государство сплотиться сознательно, потому что государство — это чиновник, а сплотившийся народ чиновнику очень быстро надает по башке, из-за любой выходки.

    С.ДОРЕНКО: Или не надает. Но в любом случае будет контролировать. В том-то и дело.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Любая инициатива сверху… вот казак звонил, он же сказал, что не дают ничего. Потому что сплотившийся человек — это человек с правами. Это как человек, вооруженный кольтом, его не нагнешь — он тебя застрелит. Вот этого государство боится. И в первую очередь, это вина государства.

    С.ДОРЕНКО: Государство, с моей точки зрения, единственный эктор, единственный деятель в российской истории, в российском месте, назовем… я страной не называю, потому что более одной страны, российское место включает более одной страны, на самом деле. Есть некий русский мир, назовем так. Российское место. В этом месте государство — единственный делатель. И никаких других делателей не существует. Никаких других экторов нет. Поскольку мы не actors, мы, в общем, солдаты царевы. Ну, скажут — пойдем, построимся и пойдем. Пока нам не сказали, мы бродим. Мы представляем собой рыхлую общественную ткань. Ввиду этого в нас входит нож легко, любой другой общественной ткани, вкрапления общественной ткани, которые упругие общественные ткани. Они упругие, а мы рыхлые. Они входят в нас как упругость в рыхлость, это очевидно. Это мы не можем предотвратить никак. Потому что мы должны поменять тогда устройство русской жизни, сделать народ эктором. Но он не эктор. Русский народ — не эктор, нет. Русский народ — царевы солдаты. Ну, сказано, построиться — мы построились. Сказано, вольно, разойтись, оправиться — мы пошли оправиться. Сказано оправиться — пошли оправились. Как велено, а что мы… А если ты идешь в полицию, как справедливо сказал человек, тебе говорят: тебе чего, больше всех надо, ты чего, активный гражданин, что ли? Над тобой смеется полиция. Почему смеется? Враждебно смеется. Почему враждебно смеется? Потому что ты пытаешься руководить полицией, в сущности, от лица общества. А они над тобой смеются. Чего, ты, красавчик, пошел вон отсюда — вот что они говорят тебе. Приказа не было. Будет приказ — придешь. Не было приказа — не придешь. Все, пошел вон. Человек, потом что он пытается быть эктором. А это не положено. Поэтому мы рыхлые, поэтому нас все упругое всегда будет бить. Всегда. Вс упругое нас будет бить, все, что найдется упругого, будет бить рыхлое.

    А.ОНОШКО: Во Франции человек приходит в полицию и говорит: то-то. Ему там так не могут ответить «ты чего, самый у нас активный», и там тоже происходит…

    С.ДОРЕНКО: Давай все будем записывать с тобой. А потом, после новостей уже, все это суммируем и снова изложим. Вариантов несколько, нам сказали. Ни одного не было варианта, кстати, усиления спецслужб. Сделать более упругое, более плотное общество — был вариант. Дать им коагулироваться на какой-то территории и забыть про них на какое-то время — был вариант. Множество вариантов, которые мы вспомним после новостей.

     

    НОВОСТИ

     

    С.ДОРЕНКО: Я сейчас открыл Facebook во время рекламы и новостей, и увидел, что один из моих друзей написал президенту РФ В.В.Путину просьбу об отмене моратория на смертную казнь. Смертная казнь отпугнет террористов? Да — 134-21-35. Нет — 134-21-36. Какой-то детский вопрос, но, мне кажется, надо на него ответить. Смертная казнь отпугнет террористов, все-таки надо отменить мораторий на смертную казнь и казнить их. «А как казнить смертников?» — говорит Руслан. Смертная казнь отпугнет террористов. 134-21-35 — да, 134-21-36 — нет. «Пособников может отпугнуть», — говорит 72-й. «Она отпугнет, но не мусульман», говорит Харьковчанин. «Смертная казнь отпугнет смертников. Во народ жжет», — говорит Андрей С. Тем не менее, довольно много людей так считает. Я останавливаю это голосование. У меня уже три сотни человек за одну минуту. Да. 35 на 65. Смертная казнь отпугнет террористов — 35 процентов — да. Еще одно голосование, если позволите, подряд. А можно побороть терроризм более успешно, если дать еще больше денег спецслужбам? Усилить спецслужбы. Усилив спецслужбы, мы достигнем большей безопасности. 134-21-35 — да. 134-21-36 — нет. Мы достигнем большей общественной безопасности, усилив спецслужбы. Да — 134-21-35. Нет — 134-21-36. Куда их еще… «Пакет Яровой» уже и так всех спасет, — говорит Блацмед. Да-да. Но мне кажется, что мы уже спасены. Потому что «пакет Яровой» спасает нас, разве нет? «Деньги-то разворуют, те же рамки, например». «Скорее всего, их отпугнет свиная рулька», — говорит Файтер Санни. «Смертная казнь ничего не изменит. Не думаю, что они идут на террор, боясь смертной казни». «У нас и так 22 процента всего бюджета закрыто. Куда им еще больше денег?» — спрашивает Юрий. Больше денег для большего гораздо успеха, может быть? Нет? «Система безопасности метро Питера обошлась в 2 млрд рублей. Еще больше денег?» Сама система безопасности именно метро Питера обошлась в 2 млрд рублей. «Ответственность родственников и уничтожение имущества», — говорит Александр Суровов.

    А.ОНОШКО: А если сирота? Или тетка, у которой уже никого нет. Муж, например, погиб. Они же как идут, у них нет никого. Чем им угрожать?

    С.ДОРЕНКО: Я останавливаю голосование, мы перемахнули через три сотни. 17 процентов считают, что да, усиление спецслужб, финансирование спецслужб — ключ к успеху. 83 процента — нет. 7373-94-8. Здравствуйте. Слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Кирилл. Я считаю, что смертная казнь их не особо отпугнет.

    С.ДОРЕНКО: Очень хорошо для них, по-моему, наоборот, это мученичество.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вот только в новостях увидел, точно такой же с бородой товарищ, который сегодня в полицию пришел сдаваться, сегодня ночью в Астрахани двух полицейских в машине расстрелял просто за то, что…

    С.ДОРЕНКО: Да. И мне кажется, что полицейских обычно убивают ради оружия. Может быть, они… из «Газели», в Астрахани действительно убили двух полицейских…. Интересно, они оружие забрали или нет?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: На видео видно, как он после того как их расстрелял, вытаскивает… и тащит…

    С.ДОРЕНКО: Да, спасибо. В Астрахани ночью какие-то люди из «Газели» расстреляли двух полицейских. Астрахань место такое, соседствующее с неспокойными регионами, я бы сказал. 7373-94-8. Здравствуйте, слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Думаю, что ни одно, ни другое не поможет. Чтобы человек захотел убить как можно больше народу, мне кажется, это психическое заболевание, причем вселенное в мозг.

    С.ДОРЕНКО: Вот-вот, спасибо. То есть индуцированное. Это может быть не заболевание, а состояние. Это состояние.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Поэтому где потенциально могут находиться такие люди, мне кажется, там должны вестись беседы какие-то. Человек перед тем, как совершить теракт, он зашел в мечеть. Если бы в этот момент мулла сказал, что это не имеет никакого отношения к мусульманству, что мы не должны убивать людей, может быть, это его остановило бы в этот момент. 

    С.ДОРЕНКО: Спасибо. Это индуцированное состояние, это не психическое заболевание. Это состояние, в которое человека вводят, индуцируют, и там поддерживают, не дают ему выйти из этого состояния. Состояние, которое мне трудно описать, я не врач никакой, но в этом состоянии если он прочитает, или узнает, или ему скажут, что ему за это будет смертная казнь, он усмехнется, понимаешь, да? Он просто улыбнется.

    А.ОНОШКО: Вообще, наказание не уничтожает, к сожалению, преступность. Люди идут воровать, например, убивать и грабить, зная точно, что их может ждать наказание.

    С.ДОРЕНКО: Я обещал поговорить, но уже не успел и не успею, а у меня и нет обдуманных мыслей, у меня нет обдуманных собеседников, на самом деле. Не знаю, может, какие-то собеседники присоединятся такие думающие. Если позволите, я вернусь к своей мысли о том, чему меня учили учителя когда-то на уроках истории. На уроках истории меня учили еще в школе, что в средневековье ни одна политическая мысль не выражалась иначе как путем религиозным. Обязательно. Условно говоря, любая политическая мысль. Политическая мысль о том, что Голландия должна освободиться, Нидерланды, вообще все фламандцы должны освободиться от испанского гнета, выражалась через религиозный бунт, протестантов против католиков. Гуситы, это тоже религиозное, в сущности, течение, но мы понимаем, что оно национально-освободительное. То есть любое вообще движение мысли, вообще любое, в средние века обязательно носило религиозный характер. Далее, исходя из этого, я заявляю, что современный исламский восток, современный исламский юг есть общество преимущественно средневековое, по устройству оно схоже со средневековой Европой. Отстает на какие-то жалкие 600-700 лет. Понятно из учебников истории, что это. Общество современного юга, глобального юга, исламского юга — это средневековая Европа, по аналогии можно сравнить. Любые политические движения в таком обществе будут носить религиозный характер. Если мне надо… например, Настя — ты диктатор. Ты же диктатор в известной степени, тиранишь детей, все такое… 

    А.ОНОШКО: Кононг, король норвежский.

    С.ДОРЕНКО: Да. Ты — диктатор. Я хочу с тобой бороться, из-под твоей власти. Я должен объявить тебя в ереси, неправильном трактовании нашей религии.

    А.ОНОШКО: Я должна сказать, что в Скандинавии, я сейчас читаю с детьми исландские саги, я с удивлением обнаруживаю, что там нет ни одного упоминания, вообще ни слова ни про религию, просто исключительно прагматический интерес. Мы не хотим под Торливом каким-то, пойдемте на него войной, без основания.

    С.ДОРЕНКО: Ну, хорошо. Не в Скандинавии, тем не менее, в средневековой Европе любые политические движения принимают окрас религиозности. Например, я на Ближнем Востоке исламском. И ты диктатор. Я хочу из-под тебя каким-то образом вырваться, но понимаю, что нет, ты меня душишь, кумовство, никакого социального роста, вообще ничего, мы забиты, несчастны, нас постоянно обирают. Будущее наше непредсказуемое, на нас обрушиваются твои янычары, забирают у нас деньги, вечно вымогают, рэкет страшный, время от времени увозят к себе наших дочерей и так далее. Это ужасно. То есть это невыносима. Твоя власть невыносима. Я должен с твоей властью бороться, очевидно. Я, будучи средневековым человеком, выдумываю, почему это религиозно. Я средневековый человек, никаких других идей не может быть. Я говорю, что ты плохо служишь богу,  очевидно плохо, и та нарушает такие-то и такие-то заповеди. Точка. Дальше понеслась. То есть это внешне.

    А.ОНОШКО: А не по понятиям ли они там?

    С.ДОРЕНКО: Нет. Внешне религиозный конфликт, а в сущности, это политико-экономический конфликт. Я хочу… чего я хочу? Я хочу, чтобы ты от меня отстала, товарищ диктатор. Я хочу, чтобы ты не бесчинствовала в моих деревнях, не нападала на моих людей, не отнимала у меня деньги, скот, женщин и так далее. У меня других идей нет. Я тебя обвиняю в религиозной какой-то ошибке, но сущность эта политическая. Я говорю, на Ближнем Востоке это так. А теперь я скажу страшную вещь, которую я окончательно тоже сам еще не продумал. А что, если у иммигрантов из Средней Азии в Российской Федерации (их несколько миллионов) оформляется через эту рознь, какой бы она ни была внешне, политико-экономические интересы, политико-экономическое сопротивление и политико-экономическая ненависть и политико-экономическая самость.

    А.ОНОШКО: Вы лет пять или десять назад об этом говорили, что политические интересы нужно ожидать, и политические партии, и лидеров.

    С.ДОРЕНКО: Я говорю об этом десять лет, Настя, хорошо. Настя работает со мной с 2008 года. Я говорю об этом с 2008 года. Собравшись вместе, некая общность людей, а мы здесь попытаемся стать марксистами, есть некая общность людей, абстрагируемся здесь от национальности, потому что марксисты не любят национальность. Мы скажем, что есть некая социо-культурная общность — видишь, я вплел все равно, все-таки я не настоящий марксист. Как говорит Егор Кузьмич Лигачев: Сереж, ну это вы на себя наговариваете. Я не настоящий марксист, я наговариваю на себя. Тем не менее, некая общность, она по отношению к средствам производства и к распределению доходов от труда общие имеет характеристики, это общность. Их несколько миллионов человек, они есть в России. Они испытывают по отношению к нам какое чувство? Вражды, ненависти? Это вопрос. Вражды? Ненависти? Желания сотрудничать? Желания служить? Какие чувства испытывают по отношению к нам, экономически, низы, которые трудовые мигранты? С вашей точки зрения? Давай придумаем три варианта. У нас будет три телефона. Первый: вражды. Второе… давай придумай. Третье — это предупредительности. Вражды. Сотрудничества. Предупредительности. В массе вообще, в среднем, какие чувства испытывают к нам трудовые мигранты? По вашему ощущение, в среднем.

    А.ОНОШКО: Давайте два оставим: вражда или предусмотрительность.

    С.ДОРЕНКО: Подождите, не звоните. Мы должны сформулировать. Вражды, преданности и предусмотрительности. Давайте тогда два номера. На первом месте будет вражда. 134-21-25. А преданность и предусмотрительность — 134-21-36. Понеслась, голосование идет. Трудовые мигранты в массе, по вашим ощущениям, испытывают к нам чувство вражды — 134-21-35. Преданности и предусмотрительности — 134-21-36. Трудовые мигранты в среднем, по вашим ощущениям, испытывают по отношению к нам чувство вражды — 134-21-35. Преданности и предусмотрительности — 134-21-36.

    А.ОНОШКО: Дав им какой-нибудь инструмент политический, можем себя обезопасить таким образом, если мы канализируем. То есть у них будет, например, своя отдельная социальная лестница, которая у них и так есть, но она сейчас теневая, никак не оформлена в политической жизни российской. А если у них будет официальная совершенно партия, она поступит в парламент к следующим выборам, там будут свои лидеры, которые будут нашими «говорящими головами».

    С.ДОРЕНКО: Я останавливаю это голосование. Потому что полтысячи. 90 на 10. Машина еще продолжает считать. Трудовые мигранты в массе, по вашим ощущениям, испытывают по отношению к нам чувство вражды — 90 процентов, преданности — 10 процентов. И еще одно голосование, которое вам поможет определить ваши мысли, как мне представляется. У трудовых мигрантов в России есть политические интересы? Да — 134-21-35. Нет — 134-21-36. У трудовых мигрантов в России есть политические интересы? Я абсолютно убежден, и я будут стоять на этом до конца, меня так научили в пятом классе, в школе меня так научили, что любые религиозные и культурные и так далее расхождения, в сущности, есть политико-экономические расхождения. И экономико-политические, если угодно. Давайте будем марксистами. Это все напускное, это все бахрома какая-то, это украшение. Сущность любого конфликта экономико-политическая. А религиозность, культурное расхождение, рознь культурно-религиозная, она носит декоративный характер, не сущностный. У трудовых мигрантов в России есть собственные политические интересы слоя, раздела, группы. Да — 134-21-35. Нет — 134-21-36. Слушаю вас. Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Буквально одну секундочку, я хочу Насте ответить по поводу скандинавов. Они язычники, поэтому там нет вопросов.

    А.ОНОШКО: Но они не обращались к своим богам для того, чтобы обосновались вражду.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А язычники не населяют, у них не было идеи населять и кого-то сподвигать на свою религию. Язычество это не религия, это образ жизни.

    С.ДОРЕНКО: Языческая религия, о которой мы говорим, это скорее уважение к природным явлениям, больше ничего.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Ладно, не об этом речь. По поводу взаимоотношений нас с иммигрантами. Я думаю, что все-таки, скорее всего, они крайне не доверяют нам и крайне агрессивно настроены.

    А.ОНОШКО: А вы испытывали на себе эту агрессию когда-нибудь?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, я периодически эту агрессию испытываю, в силу работу. Нанимали строителей для выполнения определенных работ. Достаточно агрессивно они себя ведут. Причем, вы знаете, несколько раз был в северокавказских регионах, у них манера общения такая, между собой, а если ты еще не в их вере, то это еще добавляет. А что касается религиозной подоплеки…

    С.ДОРЕНКО: Если позволите, я подведу итог быстро. 71 процент утверждает, что у мигрантов уже есть… я об этом десять лет говорю, экономико-политические, политико-экономические интересы в России. Да, есть 71 процент. «Работаю с гипермаркетами Москвы. Основная масса приезжие. Как правило, им побоку политика, они хотят заработать», — говорит Алексей. — Мои коллеги дагестанцы. Они говорят, что у них много кого вербуют в террористические организации, поэтому им заняться нечем, им мозг промывают». То есть очень много безработных, которые подпадают под влияние агитаторов из террористических организаций. «Еду в метро. — Это Сергей. — Группа молодых людей в киргизских шапках, ведут себя вызывающе. Делать замечание или надеть наушники и смотреть в другую сторону?» Смотря что вы считаете вызывающим поведением. Трудно понять. «Убрать дома больше пяти этажей и к каждому подъезду лавочку», — говорит Кулибин. Который надеется на восстановление архаичного русского мира. «Все-таки цифровой учет, — говорит Серега из Надыма. — Всем микрочипы». «Винегрет какой-то, зачем смешивать Северный Кавказ и Среднюю Азию?» — говорит Башмачник. На самом деле, когда я говорю с азиатами, я убеждаюсь, что единственные, кого они боятся, это не бога — вайнахов. Чеченов, ингушей, дагестанцев тоже боятся. Больше никого не боятся. Чеченов боятся. Почему чеченов боятся? Не знаю. Боятся и все. Они говорят, такие отчаянные. Больше никого не боятся. Русских не боятся, соседей не боятся. Чеченов боятся. Это забавный такой нюанс. «Все они друг друга боятся, и вообще уважают только силу», — говорит Джей-Джей. «Азиаты не могут нас побеждать оружием, внедряются хитростью. Какие трудовые мигранты, когда в регионах люди за копейки работают». Но эти люди не хотят сюда приехать. Вы совершенно напрасно полагаете, что они готовы приехать. Елена из Кунцева говорит, что мигранты отнимают работу у людей из регионов. Я вам умоляю, Елена из Кунцева, вы сильно ошибаетесь. Мигрант здесь будет работать за те деньги, космические деньги для регионов России, большие деньги. А сколько, вы думаете, платят водителям?

    А.ОНОШКО: В месяц? Каким, частным? Которые хозяина возят?

    С.ДОРЕНКО: Которые на хозяина работают, возят. Грузовые, легковые…

    А.ОНОШКО: Тысяч 30, наверное, 40.

    С.ДОРЕНКО: 35-45. Это космические деньги для какой-нибудь Мордовии. Но человек из Мордовии не приедет на эти деньги. Человек из Мордовии приедет на 100. Я тебе объясню, почему. Потому что порог стабильности, порог мобильности необычайно высок. Человек не поедет никуда меньше чем за 100. Он будет сидеть на свои 7 тысяч там в Мордовии, 7, 8, 9, 15, 12 тысяч, потому что там привычнее, там огород, там мама, там все рядом. Он никуда не поедет никогда. В жизни такого не будет. Порог мобильности абсолютно иной. Русский человек никуда не сдвинется ни за что. А работа есть только в Москве, действительно. Но сорваться в Москву, спать черт знает где, как скотина, не обстирать, без бабы, вот так жить — никогда не поедет. За 100 поедет. Ребят, давайте продолжать думать об этом. Я думаю, что у приезжих есть политические интересы. Я думаю, что это политико-экономические интересы. Я думаю, что культурно-идеологические, культурно-религиозные, все это бахрома и украшение, на самом деле, это, конечно, политические интересы. Глобальный юг имеет политические интересы и ненависть к сытому северу. Некий глобальный юг, просочившийся в Россию, имеет политические интересы и ненависть к укоренившемуся, сытому, с их точки зрения, северу, и так далее. И никакой смертной казнью это не лечится, вдобавок должен добавить.

     

    В ДВИЖЕНИИ

     

    С.ДОРЕНКО: Мы пойдем и проживем его, этот вторник, 4 апреля. 

    Версия для печати

Видеоблог Сергея Доренко

Сообщение отправлено
Система Orphus