• «ПОДЪЁМ» с Сергеем Доренко от 10.05.2017

    08:30 Май 10, 2017

    В гостях

    С.ДОРЕНКО: 8 часов 86 минут. Среда, 10 мая. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Анастасия Оношко — ведущая этой программы.

    А.ОНОШКО: И Сергей Доренко. Доброе утро.

    С.ДОРЕНКО: Погода для начала. Я сегодня разгребал снег с чувством ненависти и с чувством, как будто у меня контрактные обязательства какие-то нарушены. То есть, как тебе сказать, есть контрактные обязательства… У нас есть поговорка: чай не май месяц. Когда нам холодно или подло, или как-то паскудно и так далее, мы говорим: чай, не май месяц, ведь не май месяц. 

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: Когда сейчас ты выходишь 10 мая, то есть в середине мая практически, ты разгребаешь машину из-под снега, «не май месяц», что сказать, я не знаю.

    Давайте быстренько посмотрим погоду. В Москве сейчас плюс 3, чтоб было понятно, а в Нахабине, например, ноль.

    А.ОНОШКО: В городе микроклимат, конечно, свой, теплее.

    С.ДОРЕНКО: В городе Москве 3 градуса, чувствуется как минус 1. По часам посмотрим: в 9 утра еще снег, 45% вероятность, потом он, вероятно, перейдет в дождь; в 11 проглянет солнце, после чего начнется дождь; в 12 дождь, в 13 дождь и т.д. Потом в 18 часов может проглянуть солнце и затем, соответственно, ночью 0 градусов в Москве. Завтра в 6 солнечно, зато дождь начнется где-то в полдень. Сегодня 7 градусов — это потолок, а завтра разогреется до 8 градусов и будет дождь. В 12, 13, 14, 15 часов, 16 часов — все время дождь, в 17 часов дождь, в 18, 19, 20 — все время дождь.

    А.ОНОШКО: Обещали же тропические ливни. Где они? Вот они.

    С.ДОРЕНКО: Не шути со словами. Тропический ливень — это когда вытянутой руки не видать. Пятница: снег, но невысокая вероятность, 40%, в 4 утра; в основном дождь со снегом в пятницу, и потом в пятницу аж до 11 градусов может разогреться. В субботу 11 градусов. Затем начинается какая-то правка. Но ночью ноль. В воскресенье 15. Но это не значит, что все возвращается, потому что ночью-то 2. В понедельник 15, ночью 3. И затем опять похолодание: в следующий вторник 10, дождь; в следующую среду 11, дождь. Затем, наверное, может быть, со следующего четверга-пятницы, то есть через 9 дней… 9-10 дней осталось до весны, то есть где-то с 20 мая весна начнется.

    А.ОНОШКО: Ходят шутки в интернете, вы видели: надо еще посмотреть, что это за лето будет, надо ли худеть к нему и т.д.

    С.ДОРЕНКО: Нет, потом есть обнадеживающие вещи, например, в воскресенье через 10-11 дней 17, а ночью 8. Я считаю, ночные температуры очень много определяют. В субботу тоже, кстати говоря, в следующую субботу (не в эту субботу, а через 10 дней) 18, а ночью 8, ну, тоже все время дождь и т.д. то есть климат никакой. Вильфанд говорит, что… Что он рассказывает?

    А.ОНОШКО: Что катаклизмов становится все больше и больше.

    С.ДОРЕНКО: Нет, Вильфанд говорит об этом что победно или как? Я не пойму, он рад, Вильфанд?

    А.ОНОШКО: Но заголовок звучит тревожно.

    С.ДОРЕНКО: Вильфанд рад? Он говорит: я же предупреждал.

    А.ОНОШКО: Он-то всему рад, он как Виногродский, его радует совершенно все.

    С.ДОРЕНКО: Давай Брониславу Брониславовичу позвоним. Бронислав Брониславович абсолютно счастлив, мне кажется. Но Бронислав Брониславович в отличие от Вильфанда считает, что это люди делают.

    А.ОНОШКО: Да?

    С.ДОРЕНКО: Слава, привет.

    Б.ВИНОГРОДСКИЙ: Да, мой дорогой.

    С.ДОРЕНКО: Я из эфира. Ты где заседаешь, на Плеещевом или здесь, в Москве?

    Б.ВИНОГРОДСКИЙ: Да, да, я иду от озера Сомино в сторону дома по болоту.

    С.ДОРЕНКО: Наверное, это непросто.

    Б.ВИНОГРОДСКИЙ: Ну, так, не провалиться главное.

    С.ДОРЕНКО: Твое главное отличие от Вильфанда в том, что Вильфанд определяет природу как некую сущность, неподвластную человеку; а ты определяешь природу как сущность, прямо отражающую деятельность людей. Скажи, пожалуйста, за что нам снег 10 мая? Определи нам, пожалуйста.

    Б.ВИНОГРОДСКИЙ: Я вчера понял вообще суть праздника, понимаешь, какая штука, на самом деле это же праздник, связанный со смертью, и там, в этом празднике… Ну, ходило столько людей по сути дела. И чего это, празднование победы жизни над смертью или смерти над жизнью, с одной стороны? Очень тонкий момент, это же силы холода и мрака. Если во всем этом есть достаточное количество неискренности и лицемерия, а при этом вместе с искренностью, правдивостью и честными переживаниями есть еще много лицемерия, неправды, притворства людей, которые используют это. Понимаешь? А так как это стал, по сути дела, главный праздник в стране, который должен сплотить всех, такое его позиционирование государством, то там невероятно важно быть настолько точным, потому что иначе путаются энергии и силы вот этого самого холода и мрака, которые превращаются в снег на зеленую траву. Вот эта борьба жизни и смерти: зеленая трава, начало все распускаться, и вдруг на нее снег и холод.

    С.ДОРЕНКО: Да. Я сегодня березы видел, зелень нежная пришла, первые листочки. Вместо чертовых майских жуков — пожалуйста, чертов снег.

    Б.ВИНОГРОДСКИЙ: Снег, да, да, да, абсолютно верно, вот это прямо реально бобра с ослом, добра со злом.

    С.ДОРЕНКО: Ну, хорошо, а нам-то как надо, как править все это дело мистически?

    Б.ВИНОГРОДСКИЙ: Нам внутренне держать свою искренность и правду. В конечном счете праздник Победы — это праздник победы своего добра над своим злом, надо помнить это, никак по-другому, понимаешь, какая штука. Действительно подвиги людей, погибших за что-то, надо всегда помнить, что это твой праздник, твоей борьбы с собой.

    С.ДОРЕНКО: Хорошо. Давай, успеха тебе в перебирании через болото.

    Б.ВИНОГРОДСКИЙ: Спасибо.

    С.ДОРЕНКО: Будет потеплее, доберусь до тебя на мотоцикле, Слав. Я не могу в снег на мотоцикле. Мотосезон открыли, теперь сидим как додики. Ну, что? Кошмар!

    Б.ВИНОГРОДСКИЙ: Ладно, давай.

    С.ДОРЕНКО: Пока, пока, пока. Он сидит на болотах на своих, Слава где-то за Плещеевым озером. 30 км после Плещеева озера надо ехать тропинками.

    А.ОНОШКО: На машине туда не доедешь?

    С.ДОРЕНКО: Доедешь, но не во всякую погоду, то есть там есть некая специфика.

    А.ОНОШКО: 30 км? Это очень много.

    С.ДОРЕНКО: Последний асфальт 30 км, и потом 30 км едешь лесами, тем лесные просеки-хреносики, да, да, да. Вот эти проруби болота и все это какие-то топы хошиминовские, какие-то запредельные… ты уходишь в какую-то нутряную Русь такую, предсеверную.

    А.ОНОШКО: Не боится он там жить? Там местные жители остались или все умерли?

    С.ДОРЕНКО: Там местных жителей нет, там ходят лоси.

    А.ОНОШКО: Это безопаснее.

    С.ДОРЕНКО: Он идет, лоси идут рядом какие-то.

    А.ОНОШКО: У меня папа тоже так жил, пока его не избили.

    С.ДОРЕНКО: Волки какие-то, там, в общем, вот так.

    А.ОНОШКО: Хорошо. Я бы тоже туда съездила.

    С.ДОРЕНКО: Рысей нет по-моему, это я уже придумал сейчас рысь.

    А.ОНОШКО: А почему?

    С.ДОРЕНКО: Мне хотелось бы, чтобы кралась какая-то рысь, но их там нет, нет, росомахи, нет ничего такого.

    А.ОНОШКО: Пираньи в речках.

    С.ДОРЕНКО: Главным образом волки и лоси, лосей много, кабаны там какие-то. Лазит там по болотам и чего-то такое переводит Чжуан-цзы все время. Может это и прекрасно, я бы пожил так, вот мне бы хотелось тоже какого-то отшельничества, но мне бы виделся все равно остров, рыбаки.

    А.ОНОШКО: Какие, чернокожие?

    С.ДОРЕНКО: Ночью температуры должны падать до 24 градусов Цельсия.

    А.ОНОШКО: Чтобы марлечка поднималась в окошко, да?

    С.ДОРЕНКО: Ха-ха-ха-ха! Мой идеальный натюрвив, то есть пейзажик, он выглядит по-другому, не так, как у Славы. Слава идет болотами как дух какой-то страшный, ужасно. Ну, хорошо, поехали от природы к парадам.

    Парад понравился или нет? Парад смотрели и понравился. А что значит «нет»? Ну, да, ну, да.

    А.ОНОШКО: То есть можно было сказать: нет, мне не понравился парад?

    С.ДОРЕНКО: Вот если бы я участвовал в параде, причем в качестве рядового, не рядового, а кто там идет, младший лейтенант, лейтенант, я не знаю; если бы я шел, ногой печатал, то я бы считал главным — дойти живым. Ты понимаешь, что такое парад, да?

    Оцените нам, пожалуйста, участники парадов, 73-73-948, вчерашний парад, насколько это было сложно. С точки зрения именно климата. Потому что я знаю, что их там будят в час ночи или в три часа ночи, их там везут, потом выставляют в эти коробки, они стоят. Можно ли там термобелье надеть, нельзя термобелье, можно ли электрическую грелку какую-нибудь поддеть, не знаю. Что? Как? Участники парадов, оцените, пожалуйста, вчерашний парад именно с точки зрения климата. Мне кажется, это было непростое дело. Здравствуйте. Слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, Москва. Скажите, пожалуйста, а почему вообще… Я понимаю, что у нас такая самобытная страна…

    С.ДОРЕНКО: Вы участник парада? Спасибо. 73-73-948. Участники парада, здравствуйте, слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Артем, доброе утро, город Москва. Я участвовал в параде на 55-летие Победы.

    С.ДОРЕНКО: Скажите, вчерашний парад как вы оцениваете с точки зрения климата?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Им лучше было, потому что, смотрите, плащ-палатки все равно одевают. Нас тогда привезли к 5 утра, а мы ходили в форме образца 1943 года: плащ-палатка, в касках. Я помню, что нас в 5 утра в коробку поставили, мы стоим, а я сзади слышу звон, оп, один упал, каска греется. И обычно поэтому всегда есть резерв, у нас от училища был резерв 30 человек, которые сидели в машинах, и просто как бы заменяли тех, кто выбывал.

    С.ДОРЕНКО: Но на них смотреть было холодно.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, холодно. Но, знаете, лучше холод, чем жара на самом деле, потому что они там разминаются.

    С.ДОРЕНКО: Я понял.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Команда «вольно», сами все понимаете, все всё равно стоят, туда-сюда. Кто-то подогрел рейтузы, но навряд ли, потому что у нас, помню, врачи ругались, если кто-то что поддевает, это натирает все, я помню, что медики, отбор сильный. Но такая погода была лучше по-любому, потому что жара на самом деле хуже.

    С.ДОРЕНКО: Я понимаю. Спасибо. Жара хуже, говорит нам участник парада, который участвовал в 55 лет Победы. Соответственно, в пятнадцатом было 70, а 55, значит он в 2000 шел, правильно?

    73-73-948. Участники парада, оцените, пожалуйста, вчерашний парад с точки зрения сложности его проведения. Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день, Сергей. Меня зовут Андрей, отец Федор, Москва. Я тоже участник 2000 года, 55 лет. Я насчет холода могу сказать, что прохладно… было вчера. И ладно, пацаны, вот девки замерзли вчера очень сильно.

    С.ДОРЕНКО: Они же стоят, вот у них сапоги… Я их видел, например, год назад, у них сапоги и все, ну, там трудно, да.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну, да, да. Парни-то, правильно сказал мой коллега, что погреться можно более-менее, поразминаться хоть как-то, а вот девчонкам очень сложно было.

    С.ДОРЕНКО: Я думаю, они там синие все были, честное слово. Я думаю, их привезли тоже между пятью и шестью, правильно?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, да, это так и есть, да, утром привозят.

    С.ДОРЕНКО: И до десяти кукарекать.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, да.

    С.ДОРЕНКО: Тяжеловато.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, тяжеловато. Но там есть автобусы, в принципе, то есть там до восьми утра, когда начинают ходить зрители, там еще можно побегать, до автобуса добежать, еще куда-то.

    С.ДОРЕНКО: Я понял. Спасибо. 73-73-948. Мы говорим именно с участниками парадов. Здравствуйте. Слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, здравствуйте. Я участник парада 59-й годовщины Победы. Это 2004-й. Но там немного была другая организация. Хуже всего — это тренировки, потому что они начинаются с апреля, и вот там-то действительно холодно. И хуже всего, когда тренировка идет в дождь. У нас была тренировка, тогда министр обороны был Иванов, и он тоже вместе ездил с нами. Соответственно, он на машине, естественно. Лил ливень, все это два часа, два прохода по брусчатке, соответственно, вот это выматывает. А уже когда приезжаешь на саму площадь, там дело за малым, уже в таком напряжении, что столько отстоять и спокойно себе пройти.

    С.ДОРЕНКО: Скажите, а есть такие поблажки что ли от командиров, что если тяжелые условия климатические, то к тебе не придираются, а лишь бы дошел, есть такое?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, поблажек таких нет. Правильно сказали, есть запасные. Через одного, через два там ампула с аммиаком. У нас, например, двое упали от жары. Стоит человек, загудел и рухнул — тут же запасной. И проблема с тем, что возрастные, соответственно, не все же командиры молодые, и здесь как бы видели, кому-то уже и за 60. Все-таки надо целый день простоять, пройти. Но после, повторюсь, тренировок с апреля-месяца в ледяную погоду, когда это под дождем, когда это с шести утра все начинается, где-то с четырех, пока стянут всю технику и т.д., то на Красной площади уже, конечно, труда никакого нет.

    С.ДОРЕНКО: Я понял. Я вчера смотрел, думаю, вот я был бы их начальником, я бы сказал: братцы, только дойдите, ковыляйте как хотите, только дойдите, потому что так холодно.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Но там было, Сергей, и под левую ногу иной раз пойдут.

    С.ДОРЕНКО: Да, да, да. Я бы никого не ругал, я бы сказал: братцы, только дойдите. Никого бы не ругал, не дай бог. А? Скажи, Настен, ну, это тяжело. Про стариков говорят, что им трудно, я скажу, некоторым старикам сесть трудно, он бы стоял и стоял дальше. Сейчас товарищ сказал, там же некоторым командирам за 60.

    А.ОНОШКО: Я не поняла про аммиак.

    С.ДОРЕНКО: Нюхнуть аммиака.

    А.ОНОШКО: А!

    С.ДОРЕНКО: Ты поплыла сейчас, я смотрю на тебя, тебе сейчас в нос аммиака раз!

    А.ОНОШКО: А я думала это яд.

    С.ДОРЕНКО: Нет!

    А.ОНОШКО: Что кого-то через одного…

    С.ДОРЕНКО: Аммиак — это когда ты на холоде сидишь, у тебя дыхание аммиачное, нормально, аммиак производит твой организм. Нюхнуть быстренько. Я скажу, как с дедом с одним встретился случайно. Рабочая улица, там дворец детского спорта, ДДС, и туда приехал китаец один, он тайцзицюань преподавал, семьи У, стиль У, тот, который Ву, военный. Он приехал и выступил с короткой лекцией перед учениками в ДДС. Я пришел, когда он два часа провел лекцию, а всего лекция продолжалась 3 часа 15 минут. Он стоял, сложил руки сзади за спиной, вот ровно миллиметр в миллиметр там, где он остановился. Он остановился и 3 часа 15 минут стоял, не сходя с места, чуть полуприсев на коленях, и он им трындел 3 часа 15 минут, не пошевелившись ни миллиметра.

    А.ОНОШКО: Это было частью шоу.

    С.ДОРЕНКО: Это было частью шоу, абсолютно верно. Здоровые мужики, я пришел через два часа, они начали приседать на пол, кто как присядет, кто в позе лотоса, кто-то и сбоку, и так, и сяк. Сели, упали, все. Потом последние, наконец, сели, и перед ним весь зал сидел. А он стоял 3 часа 15 минут, холера, не пошевелившись. Я теперь думаю, может у него ноги не гнутся дальше, он не может сесть.

    А.ОНОШКО: Завидуете значит.

    С.ДОРЕНКО: Если бы ему подкатили бы диван, сказали: господин Джоу Ли, присаживайтесь, пожалуйста,

    А.ОНОШКО: Не хотите ли развалиться?

    С.ДОРЕНКО: Не хотите ли присесть? Он бы сказал: вы знаете, у меня ноги не гнутся, я лучше постою, только лечь могу…

    А.ОНОШКО: Я могу сказать, что мне ходьба строем никогда не давалась тяжело.

    С.ДОРЕНКО: Тебе?

    А.ОНОШКО: Мне было очень легко.

    С.ДОРЕНКО: Ты ходила строем?

    А.ОНОШКО: Да. На физкультуре в школе, конечно.

    С.ДОРЕНКО: Я думаю, что это был очень тяжелый… С моей точи зрения, я не знаю, я не специалист, но с моей точки зрения, это был очень тяжелый парад по климатическим условиям. Я бы ждал температуры какой-то по параду, при плюс 15 проводил парад: плюс 15 — пожалуйста, парад, с плюс 15 до плюс 18; не соблюдены климатические условия — на фиг, в следующий день тогда. Можно же подождать чуть-чуть, до 20 мая подождали, там и прогулялись. Здравствуйте. Слушаю вас.

    Что такое Парад? Это вообще к военному делу какое имеет отношение, объясни.

    А.ОНОШКО: К современному никакого.

    С.ДОРЕНКО: Никакого.

    А.ОНОШКО: Наверное.

    С.ДОРЕНКО: Абсолютно никакого.

    А.ОНОШКО: Может быть …

    С.ДОРЕНКО: Давай подумаем сейчас как военные историки, мы с тобой, за 15 секунд уже некому вмешаться, что такое есть военный парад.

    А.ОНОШКО: Муштра.

    С.ДОРЕНКО: Военный парад есть культивирование военного строя, который применялся в войну. Он применялся в войну.

    А.ОНОШКО: Для того чтобы считать солдат легко?

    С.ДОРЕНКО: Когда он впервые применяется в войну, можно спросить?

    А.ОНОШКО: Вы меня как военного историка сейчас спрашиваете?

    С.ДОРЕНКО: Я не спрашиваю как военного историка. Я не успею, 59 минут. Вот Влад Шурыгин звонит. Влад, родной, 59 минут. Влад, я очень жду звонка после «Новостей», если можешь, пожалуйста. Влад Шурыгин.

    В ДВИЖЕНИИ

    НОВОСТИ

    С.ДОРЕНКО: 9 часов 5 минут. Среда, 10 мая. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Анастасия Оношко — ведущая этой программы.

    А.ОНОШКО: И Сергей Доренко. Доброе утро всем!

    С.ДОРЕНКО: Влад Шурыгин нам звонил. Если перенаберет, будет круто. Я прежде всего хочу сказать, что как военный историк я равен нулю, ровно нулю. И при этом я торжественно должен сообщить вам, что мои школьные познания говорят о том, что парад, любой парад, военный парад, вот такой, где ходит пехота, неважно, ходят воины, он, конечно, имитирует некие вещи, абсолютно важные в древности. Когда в древности строй, военный строй, побеждает разрозненных людей. Напомни мне, пожалуйста, дорогая, я тебе скажу, фаланга Александра Македонского и затем римские легионы, правда же? Влад, здрасьте, привет.

    В.ШУРЫГИН: Приветствую.

    С.ДОРЕНКО: Я правильно сказал про фалангу Александра Македонского и римские легионы, когда военный строй становится принципиальным залогом победы?

    В.ШУРЫГИН: Безусловно. Потому что любой человек, который служил в армии, конечно, поначалу дико страдает от этого бесконечного строя, но потом возникает очень интересная вещь, которую понимаешь только с годами. Вообще, строевая подготовка, она людей странным образом объединяет, то есть ты начинаешь чувствовать себя как единое целое. Кто прослужил хотя бы год-два и ходил строем, понимает, что слова чаще всего людям уже не нужны для того чтобы понимать друг друга. Эта расстановка людей между собой, постоянно их действия как такое одно существо, оно, конечно, представляет очень интересную систему взаимодействия. Но, возвращаясь к параду, парад — это некая сверхсвадьба для армии всегда. Поэтому когда ты говорил о том, что вот ребята, идите как хотите, здесь как раз в условиях такой погоды я не ходил в Москве, я во Львове … парады, но чем хуже погода, тем больше возникает такой кураж. То есть отработать, отпечатать по лужам так, чтобы брызги во все стороны и голова на трибуне, особый адреналин, особый такой кураж, особый раж, так скажем.

    С.ДОРЕНКО: А вот такая история. Я смотрел на Останкинскую башню, и там смотровая площадка примерно на 300 же, да? По ощущению была облачность 330, вот так, нижний край, 300 метров, предположим. И, естественно, самолеты не могли, да? Они даже взлетели, они потом возвращались. Они взлетели и шли на Москву.

    В.ШУРЫГИН: Главная проблема была — проходить облачность, потому что задача-то — просаживать над Москвой очень большие корабли, и это, конечно, очень опасно.

    С.ДОРЕНКО: Абсолютно.

    В.ШУРЫГИН: Нижний край теоретически позволял как-то так под ним проскочить, но это уже был риск, рисковать не стали.

    С.ДОРЕНКО: И потом они на снижение должны были выныривать прямо из облаков, это нереально. Потом друг дружку искать… Прикинь, мы, например, снижаемся, а потом я начинаю: где Влад, где Влад, черт?

    В.ШУРЫГИН: Совершенно точно.

    С.ДОРЕНКО: Поздравляю тебя с прошедшим! Ура!

    В.ШУРЫГИН: Спасибо. Удачи!

    С.ДОРЕНКО: Влад Шурыгин, очень известный военный журналист и в том числе человек с большой военной историей, именно как военный журналист.

    Скажи мне, пожалуйста, а тебе доставляет наслаждение? Ты такая пацифисточка, зеленая вся…

    А.ОНОШКО: Я не как все, да. Поэтому когда все вот так, я сразу нет. Нет, нет, нет.

    С.ДОРЕНКО: Они идут, тянут подбородки — все это. Представь себе: огромное количество мужчин хлопают: там-там-тум тум тум тудудум…

    А.ОНОШКО: Нет, я не понимаю этого всего. Я проехала мимо. Если меня можно было когда-то заинтересовать эстетикой и романтизацией принадлежности к какому-то, например, сообществу, закрытому, закрытейшему, но сейчас уже все.

    С.ДОРЕНКО: Сейчас не стала?

    А.ОНОШКО: Я уже понимаю, что…

    С.ДОРЕНКО: Мы разобрали парад более-менее, хотя еще люди звонят и звонят. «Вспоминаем День Победы, а мавзолей тот самый, к которому бросали фашистские и власовские знамена, стыдливо закрыли власовскими знаменами», — пишет нам Юрий.

    Видишь, что Влад рассказал, Влад рассказал интересную вещь, что с точки зрения военной, именно военной — принципиально строевая подготовка тоже имеет значение, ты услышала.

    А.ОНОШКО: Это как совместный проект.

    С.ДОРЕНКО: Именно, да, спасибо, конечно, это совместный проект. Но он позволяет до автоматизма… Вот то, что Влад рассказывает, насколько я его понял, сначала ты косишь друг на друга глазами, чтобы сделать синхронно точно вместе, а затем наступает момент какого-то слияния, когда ты уже почти не смотришь глазами, ты уже вообще кожей чувствуешь всю колонну, ты все понимаешь.

    А.ОНОШКО: Можно так уже петь хором, например.

    С.ДОРЕНКО: Абсолютно верно, и пение хором вдобавок. И ты становишься неким единым организмом, как муравьи, например, они же не каждый отдельно организм… Собственно муравейник… один организм — это муравейник, а не каждый муравей; каждый муравей — не организм, он не может жить один, жить только вместе. И вот эта колонна, например, из 100 мужчин или из 1000 мужчин, она превращается в единый организм. Представляешь такой единый организм?

    А.ОНОШКО: Я все представляю, но только каждая следующая война не похожа на предыдущую, это не я, я пересказала чужую цитату.

    С.ДОРЕНКО: Все равно.

    А.ОНОШКО: И однако же получается, что нет.

    С.ДОРЕНКО: Подожди. Вот военная полиция России заходила в Сирию, как мы знаем, участвовала в операции в Сирии, в Алеппо, например, защищала.

    А.ОНОШКО: Строем там нигде не ходила.

    С.ДОРЕНКО: Никогда не ходили строем, безусловно. Спасибо. Тем не менее точное понимание, вот это некое превращение в единый организм, когда ты понимаешь… Вот мы с тобой пошли, ты с группой и я с группой. Вот если мы с тобой вместе были долго на строевой подготовке, например, то я чувствую, что ты делаешь, я понимаю, что ты делаешь, я знаю, что делает Оношко. Ты идешь одной улицей, а я другой, мы военная полиция например. Да? В Сирии, в современной Сирии. Я понимаю, что ты делаешь, мне не надо ни мобильного телефона, ни связи, чтобы я понял, что ты делаешь, вот это важное чувство друг друга. Понимаешь? Когда мы становимся единым организмом. А если это не так, то я сижу и гадаю, думаю, чего там Оношко делает? Сейчас чего-нибудь отчебучит, ей богу чего-нибудь отчебучит, пойдет макулатуру собирать сейчас, но что-нибудь она сейчас отчебучит.

    А.ОНОШКО: Проверять, раздельно ли собирают мусор в Сирии.

    С.ДОРЕНКО: Да, абсолютно верно. И вот когда я так про тебя думаю, у меня возникает чувство тревоги. А если ты один из нас, если ты наш товарищ, товарищ Оношко, то мы тогда на тебя полагаемся.

    А.ОНОШКО: Товарищ память, да.

    С.ДОРЕНКО: Товарищ Оношко, мы на тебя полагаемся. А когда ты чудная девчонка, то мы на тебя положиться не можем, мы думаем, фиг ее знает, что, пацифистка, учудит. Понимаешь?

    А.ОНОШКО: Да. Товарищ время.

    С.ДОРЕНКО: Ты, кажется, настроена обструкционистски?

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: Ты хочешь подвергнуть военную дисциплину обструкции, Настя. Она существует в ней помимо тебя.

    А.ОНОШКО: Надо двигаться вперед уже, тихо, молча заниматься этими делами. Тихо и молча. Сидеть, внедрять своих шпионов, Telegram-каналы вести и т.д.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день.

    С.ДОРЕНКО: Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, товарищи дорогие. С Днем Победы! Москва.

    С.ДОРЕНКО: Здравствуйте, товарищи. И вас также.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Как участник не понаслышке трех парадов Победы…

    С.ДОРЕНКО: Вот это я представляю.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: 2000 год, 1995-й 1996-й и 1997-й года. Суворов Александр Васильевич сказал: красив в строю, силен в бою.

    С.ДОРЕНКО: Вот объясните Насте. Она женщина, индивидуалочка и так далее, вот объясните как-то доходчиво, понятно и не бранчливо.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Настя, только стоя плечом к плечу, чувствуя плечо своего боевого товарища, только в этом смысле вы всегда сможете понять истину нашей армии, силу ее и предназначение. Только так и никак иначе.

    С.ДОРЕНКО: И тогда даже разойдясь по разным улицам, мы примерно понимаем, что каждый делает.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Именно так, Сергей. И будем, соответственно, по умолчанию, по взгляду товарища понимать, именно на расстоянии выстрела.

    С.ДОРЕНКО: Да. И даже без взгляда. Если я с вами отходил и так далее, я примерно знаю, что вы делаете, а вы примерно про меня знаете, правильно?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: С полувздоха и с полувзгляда понимаете боевого товарища.

    С.ДОРЕНКО: Да, да, да, прогнозируемость появляется.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Именно так.

    С.ДОРЕНКО: Сработанность появляется, спаечка появляется, понимаешь? Но я не знаю, откуда это берется. Я не хочу уходить в мистику, я не хочу уходить в мистицизм, я не хочу уходить в квантовую механику, не побоюсь этого слова. Вчера смотрел «Американские боги».

    А.ОНОШКО: И как вам?

    С.ДОРЕНКО: Очень хороший. Смотрел «Американские бои» третью серию, и смотрел третью серию третьего сезона «Фарго», и где-то там один из героев говорит: квантовая, как это ее называют. Я не хочу уходить в эту «квантовую, как ее называют».

    А.ОНОШКО: Механика, так и я называю — механика.

    С.ДОРЕНКО: Я не хочу уходить в квантовую механику, и я не хочу уходить в мистику, но я тебе говорю, есть степень слияния людей такая, что их взаимодействие становится, они начинают чувствовать друг друга. Ты этого не понимаешь. Ты полна скепсиса, Насть.

    А.ОНОШКО: Да, не могу с собой ничего поделать. Но есть объективные показатели, есть страны, где очень любят проводить парады и готовятся к ним целый год.

    С.ДОРЕНКО: И что?

    А.ОНОШКО: Только один закончился, сразу к другому начинают готовиться.

    С.ДОРЕНКО: Не целый год, с апреля. Да, конечно, нет.

    А.ОНОШКО: Страны такие есть.

    С.ДОРЕНКО: Есть, наверное, страны. Здравствуйте. Слушаю вас. Откуда вы звоните?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Из Москвы.

    С.ДОРЕНКО: А откуда 53-й код?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это оператор Yota.

    С.ДОРЕНКО: Да? 953? Я прямо изумился. Прошу вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Хотелось бы услышать от вас, Сергей, что… с термосом?

    С.ДОРЕНКО: Не знаю. 73-73-948. Мы продолжаем разговор о военной дисциплине. Здравствуйте. Слушаю вас. Убеждаем Настю по-прежнему, наконец, мы ее завербуем в армию, пойдет в армию.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей. Поздравляю вас с Днем Победы!

    С.ДОРЕНКО: Вас также.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Что я хочу сказать насчет строевой подготовки. Во-первых, строевая подготовка дает возможность человеку научиться ходить… И вот у нас с вами, когда я служил, была неплохая строевая подготовка. И вы знаете, на протяжении всей своей жизни в общем-то меня считали военнослужащим, хотя я не был — вот походка, вышел на улицу, поднял голову и пошел нормальным таким шагом. Да и вообще, себя уже чувствуешь как бы сильным. Но это здоровье дает, хорошая походка.

    С.ДОРЕНКО: Да ладно. Честно можно я скажу? Но если сильно топать, то позвоночнику, наверное, не очень хорошо, а?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, есть проблемы, но во всяком случае, я считаю, что здоровье мне дала строевая подготовка.

    С.ДОРЕНКО: Я понял. Доктор Лектор: «Чувство единения, полного слияния в единый организм, которое приводит к восторгу, эйфории и мистической энергии». Все-таки мистическая энергия и квантовая механика слились у нас, Доктор Лектор.

    Погнали дальше. И вот мы говорим теперь о «Бессмертном полке». «Бессмертный полк».

    А.ОНОШКО: Дальше мы будем говорить про «Бессмертный полк».

    С.ДОРЕНКО: Давайте будем говорить про «Бессмертный полк». Тогда винительный падеж, да? И как бы неодушевленное.

    А.ОНОШКО: Тут мне сложно. Я, будучи завербованная из Соединенных Штатов шпионка, не могу разобраться в таких тонкостях.

    С.ДОРЕНКО: Ну, кончай. Настен, ты сегодня бранчливая, да?

    А.ОНОШКО: Да. Но меня завели на этих выходных.

    С.ДОРЕНКО: Нет, нет, не надо. Давай уже улыбайся.

    А.ОНОШКО: Да я улыбаюсь.

    С.ДОРЕНКО: Начинай быть с нами. «Бессмертный полк». Я хочу проголосовать. 850 тыс. человек были в Москве. 850 тыс., можешь себе представить? Это очень много. Скажите, пожалуйста, вы участвовали в акции ««Бессмертный полк» вчера, в Москве, не в Москве, в городах, где нас эфирят. Да, участвовали — 134-21-35; нет — 134-21-36.

    Вы участвовали в акции «Бессмертный полк» накануне, вчера. 850 тысяч были в Москве. Это гигантское, невероятно, побиты рекорды все и прочее, очень много людей. Я понимаю, что 850 тыс. не сгонишь, нет.

    А.ОНОШКО: У нас два варианта: да и нет.

    С.ДОРЕНКО: Да и нет, участвовали, не участвовали, все очень просто. У меня 32 процента уже, 33 участвовали. Да — 134-21-35; нет — 134-21-36. Лично вы ходили на акцию «Бессмертный полк». Да — 134-21-35. Нет — 134-21-36.

    Можно я поделюсь с народом? Народу будет прикольно. Я кайенский перец туда запустил, в пуэр. Это новое слово, вот Бронечке, Брониславу Брониславовичу надо позвонить.

    А.ОНОШКО: Дадите глотнуть?

    С.ДОРЕНКО: Прямо сейчас? Ты плюнешь ядом.

    А.ОНОШКО: Скажу, каково это на вкус.

    С.ДОРЕНКО: Да ничего, в том-то и дело. Я хочу сохранить в секрете. Мало вкуса. Надо туда перцев штук 10 запульнуть, понимаешь?

    А.ОНОШКО: А вы чего добиваетесь, чтобы вы глотнули, и в вас такое было послевкусие?

    С.ДОРЕНКО: Чтобы ажни заколдобился, вот я хочу, чтобы аж заколдобился. 35% ходили. У меня уже 4 сотни проголосовавших. Я думаю, что надо остановить голосование, потому что цифры не меняются. 35 процентов на 65.

    Говорим об этом. Я хочу порассуждать, для чего вы это делали, что вы сообщали себе, людям, миру, не знаю, Америке, в чем ваше сообщение? Позвоните, пожалуйста, те, кто ходили, да. 73-73-948. Вы ходили на эту акцию. Здравствуйте. Слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Сергей, у меня смущает немножко ваш скептицизм по поводу того, что не наберется 850 тыс. человек.

    С.ДОРЕНКО: Почему?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Потому что я лично не ходил в полке, но я, скажем так…

    С.ДОРЕНКО: Можно я точно скажу, что я говорю? Я говорю, что согнать 850 тыс. невозможно.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Приходят люди, объясню почему. Потому что я, скажу так, участвовал в организации, обслуживании, скажем так с начала организации, и народу на самом деле очень много приходит. И, скажем так, по количеству съеденной каши в полевых кухнях скажу, что 850 тысяч было.

    С.ДОРЕНКО: Было, было.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Было. И люди приходят свободно, спокойно, никто никого не гоняет.

    С.ДОРЕНКО: Так какое противоречие со мной у вас? Никакого.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Но вы сказали, что вряд ли возможно согнать столько людей.

    С.ДОРЕНКО: Я сказать, что согнать столько невозможно, значит люди приходят сами.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вполне, да.

    С.ДОРЕНКО: А мы спорим об одном и том же. Я говорю, что столько согнать невозможно, значит сами приходят, сами, в том-то и дело. «Что дает эта цифра?» — говорит Юрий. Ну, как вам сказать, Юрий, цифры часто дают много. Вы знаете, что такое цифры? Вот я помню из учебника истории, там февраль 1917 года, например, первый день, не знаю, 70 тысяч, потом 100 тысяч, потом 150 тысяч, 200 тысяч, на улицах Петербурга в феврале 1917 года. Потом 700 тысяч, наконец. 700 тысяч, отрекается Николай Второй. 700 тысяч.

    Нет, цифры значат много. И чувство у тебя другое, когда нас много. Нас 850 тысяч, говорят люди, это очень важно. Это мне кажется, абсолютно важно, цифры значат, конечно. Это же не цифры, это же люди живые.

    «Впервые участвовал в “Бессмертном полку” в одном из городов Подмосковья. Старшие поколения с гордостью несли портреты своих героических родственников. Были и пригнанные школьники, которые, куря и матерясь, небрежно тащили под мышками по несколько розданных им безымянных портретов», — говорит Сергей.

    «Почему сотни тысяч согласны выходить, не делая ни шагу ради своего будущего и будущего своих детей, ради прошлого?» Я не знаю, почему. А почему нельзя чтить прошлое? Почему нельзя чтить Французскую революцию? Вот французы чтят Французскую революцию. Почему нельзя чтить французскую революцию? Можно?

    А.ОНОШКО: Наверное, да.

    С.ДОРЕНКО: Французская революция, Александр, 14 июля. Вот французы чтят Французскую революцию 1789 года, взятие Бастилии. Вот чего они делают, зачем они смотрят в прошлое?

    А.ОНОШКО: Знаете, в чем проблема? Проблема в том, что французы равномерно чтят Французскую революцию, из десятилетия в десятилетие примерно одинаково. А у нас произошло некое надувание такого пузыря, празднования именно Дня Победы не было еще в советские времена, куда более патетически…

    С.ДОРЕНКО: С 1965 года это выходной день и праздник.

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: Тогда мы не должны говорить… С 1965 года — тоже десятилетия празднуется День Победы.

    А.ОНОШКО: Вы не замечаете, что он неодинаково празднуется?

    С.ДОРЕНКО: Ну, расскажи мне. Я знаю, что в 2005 году сюда приезжал, по-моему, президент Америки.

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: На этот парад. То есть праздник был еще больше. То есть мы говорим, что 12 лет назад праздник был еще больше.

    А.ОНОШКО: Но мы его меряем как визит иностранных гостей?

    С.ДОРЕНКО: Нет, нет. Сам праздник был намного больше, намного шире, было представление, бросали знамена тоже.

    А.ОНОШКО: Было, да.

    С.ДОРЕНКО: Давай говорить правду. Мы же должны стараться объективистски говорить, не потому, что там кто-то написал, кто-то из нытиков. Мы должны сказать, что мы видим гигантские праздники Победы как минимум с 2005 года.

    А.ОНОШКО: В 2005, да. А до этого что? Почему нет? До этого то же самое.

    С.ДОРЕНКО: До этого тоже.

    А.ОНОШКО: Так там 2005 год — это был юбилей.

    С.ДОРЕНКО: А почему же ты говоришь, что надувается пузырь? Ты сказала «надувается пузырь». Почему?

    А.ОНОШКО: Да. Очевидно.

    С.ДОРЕНКО: Нет, «очевидно» неправильное слово. Тебе кажется, что это очевидно.

    А.ОНОШКО: Не было, например, наклеек вот этих повсюду, правильно?

    С.ДОРЕНКО: Но эта культура наклеек проникает к нам с Запада, это западная жизнь, то есть мы становимся более западными, мы становимся более интернэшнл, да, это правда.  

    А.ОНОШКО: Может быть.

    С.ДОРЕНКО: Это правда, потому что первую наклейку мне подарил в 1994 году, я ее на бампере приклеил, нет, в 1993 году, мой товарищ, который прилетел из Америки, Миша Светличный прилетел и подарил мне наклейку.

    А.ОНОШКО: Американский флаг?

    С.ДОРЕНКО: Нет. Голосуйте за такого-то такого-то на пост мэра Окленда (Калифорния). Он прилетел из Калифорнии, он мне подарил Окленд (Калифорния) кепку, бейсболку, и подарил наклейку, которую я тут же пошел на ВАЗ-2108 наклеил. У меня был ВАЗ-2108, я наклеил эту наклейку. И это значит даже, что это были восьмидесятые годы. «Голосуйте за такого-то такого-то на пост мэра Окленда (Калифорния)». В восьмидесятые годы я наклеил ее. То есть я обезьянничал. Теперь у нас да, есть наклейки, то есть мы стали более западными. Тебя обескураживает, что мы стали западными?

    А.ОНОШКО: Да, начали одевать детей, рядить взрослых в форму…

    С.ДОРЕНКО: Так, как уже делает Запад, так же, как это делают американцы, да.

    А.ОНОШКО: Я не знаю, как американцы делают.

    С.ДОРЕНКО: Да, да, да. Американцы детей рядят взрослыми, начиная с трех лет водят на конкурсы красоты, на реинкарнации… Как это называется?

    А.ОНОШКО: Не знаю.

    С.ДОРЕНКО: Реконструкция, вот вспомнил слово. На реконструкции детей водят.

    А.ОНОШКО: Но их там генеральчиками маленькими одевают или кем?

    С.ДОРЕНКО: Да, да, да. Реконструкция пришла с Запада. Наклейки пришли с Запада. То есть тебя бесит Европа и Америка, правильно?

    А.ОНОШКО: Да, да, совершенно верно, вы правильно подметили.

    С.ДОРЕНКО: Настю, как глубоко советского человека, бесят признаки европейскости и американскости в нашей жизни. Но это уже не побороть, Насть, мы сливаемся с миром. Ты советская осталась одна вместе со Стерлиговым.

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: Ты и Стерлигов.

    НОВОСТИ

    С.ДОРЕНКО: Все это время, пока шла реклама, мы спорили про Америку с Настей. Про Америку и Россию. Настя недовольна признаками массовой культуры, которые обнаруживаются в нашем следовании нашим традициям. Здесь кто-то написал в Telegram govoritmskbot: «Вы заболтали тему полка, надо вернуться к полку». Мы обязательно вернемся к полку. Если позволите, этот аспект, тем не менее, мы до конца проработаем с Настей.

    Насте не нравится, что мы следуем образцам и потернам масскультуры, которые мы получили из Америки. Вот эти стикеры, переодевания, реконструкции в сущности и так далее — это все действительно американские вещи. Но Россия действительно часть западного мира, больше того, она часть мира, Россия, часть Земли. И естественно мы пытаемся на свой лад, подшивая свои какие-то факты… Я уже не езжу с наклейкой, сейчас у меня нет ни одной наклейки, но когда-то я ездил с наклейкой «да здравствует такой-то в мэры Окленда (Калифорния)». Почему? Я обезьянничал, я подражал американцам. Я, правда, был молод и глуп еще вдобавок. Сейчас я уже никаких наклеек не леплю, вообще никаких.

    А.ОНОШКО: Да, прошло увлечение.

    С.ДОРЕНКО: Подустал, да. Но если бы я сегодня был молод и глуп, я бы сегодня лепил не американские наклейки. Это было бы странно, если бы я с американской наклейкой ездил, мне бы все у виска крутили. В восьмидесятые не крутили, нет, в восьмидесятые считалось дико прикольно, совершенно верно. А сегодня я ходил бы в русских наклейках весь, в правильных каких-то знаках, символах и прочее.

    А.ОНОШКО: Но там иногда уже и палка перегибается, мы все понимаем, с наклейками.

    С.ДОРЕНКО: В Америке?

    А.ОНОШКО: Нет, нет. Можно повторить, какая-то гомосцена такая…

    С.ДОРЕНКО: Мы с тобой много раз об этом говорили, что русская удаль такая, слободки… Здесь я верну вам образ Алексея Максимовича Горького, слободка, помнишь, Павка Власов жил в слободке. Вот это из слободки идущая удаль, где пьяные мужики дерутся и так далее, она все равно не дотягивает, если мы сравниваем с Западом, до уровня слободок английских. То есть английская слободка под Ливерпулем, она гораздо большая слободка, чем наши Люберцы.

    А.ОНОШКО: У нас задача — выйти на уровень английской слободки разве?

    С.ДОРЕНКО: Я показываю тебе общность.

    А.ОНОШКО: Да, я поняла.

    С.ДОРЕНКО: Общность.

    А.ОНОШКО: Но мне это не нравится, я не могу себя заставить это … или повторить.

    С.ДОРЕНКО: В этом смысле Ливерпуль и Люберцы, безусловно, схожие слободки.

    А.ОНОШКО: Но мы там 40 млн или сколько потеряли?

    С.ДОРЕНКО: 27. 40 млн потеряла планета Земля вся вместе. Правда, без Китая.

    А.ОНОШКО: 27 млн.

    С.ДОРЕНКО: 27 мы, так сказали уже при Брежневе. До этого было 25 и 20. 20 сначала, потом 25, потом 27.

    А.ОНОШКО: Точно сказать невозможно.

    С.ДОРЕНКО: Точно сказать невозможно. А 40, насколько я понимаю, это все вместе. Но не учитывая Китая, потому что Китай тоже говорит, что у них только 40. Или 20. Но у Китая очень много. Значит, 40 — это все вместе, поэтому не надо.

    А.ОНОШКО: Хвастаться.

    С.ДОРЕНКО: Хвастаться не надо, но вспоминать есть что, потому что великие испытания…

    А.ОНОШКО: Можно повторить эту угрозу, да?

    С.ДОРЕНКО: Это обязательная угроза. Со стороны русских эта угроза всегда звучит как готовность к отпору, а не к нападению. «Можем повторить» — это значит, если полезете, дадим отпор. И тогда нас не остановишь, то есть мы дадим отпор и дойдем до Берлина, как в 1945-м, или до Парижа, как в 1815-м. «Повторим» в том смысле, что у русских здесь совесть чиста, мы не нападали, на нас нападали.

    А.ОНОШКО: Понятно.

    С.ДОРЕНКО: Поэтому когда мы говорим «можем повторить», мы можем повторить отпор, ничего тут нет плохого, Настя, специально не ищи плохое.

    А.ОНОШКО: Как-то некрасиво, мне кажется.

    С.ДОРЕНКО: Что некрасиво?

    А.ОНОШКО: Ездят эти наклейки, дети смотрят.

    С.ДОРЕНКО: Великий подвиг.

    А.ОНОШКО: Великий подвиг, его опошлить таким образом.

    С.ДОРЕНКО: Почему опошлить? Всегда есть уровень эстетизма, свойственный разным слоям населения.

    А.ОНОШКО: Да, и член на заборах тоже иногда рисуют схематически.

    С.ДОРЕНКО: Совершенно верно.

    А.ОНОШКО: Сейчас меньше стало.

    С.ДОРЕНКО: Абсолютно верно. Таким образом, мы можем говорить об общности масскультуры в разных странах разной. Но если опять мы вернемся к Америке, то Америка… Например, в Америке масса людей, масса слоев… Всякое общество слоисто, оно многослойно как таковое, ну, французское, итальянское — любое, оно слоисто.

    А.ОНОШКО: Да, да.

    С.ДОРЕНКО: Например, итальянский принц, какой-то князь приезжал к моему другу и воблу съел ножом и вилкой. Съел! То есть сумел почистить воблу ножом и вилкой. Ему дали не чищенную, почистил воблу ножом и вилкой, съел ее ножом и вилкой.

    А.ОНОШКО: Ножик у него был швейцарский скорее всего с собой.

    С.ДОРЕНКО: Нет, нет, ножик, который предложили.

    А.ОНОШКО: Да?

    С.ДОРЕНКО: Ножик, который предложили, который был за столом там для другого блюда, он съел воблу. Каждое общество имеет несколько слоев, разных слоев, мы с тобой должны с этим согласиться. Американское в том числе.

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: И русское в том числе. Наиболее монолитным обществом я предлагаю считать американское, оно монолитное в том смысле, что от элит до самых низов различия минимальны в культурной компоненте, и люди, представляющие собой страты населения не обычные, не мейстримовские, ничтожно малы, ну, они очень малы. Например, мы знаем, что есть один или два…

    А.ОНОШКО: А интеллектуалов американских вы в необычную страту отправляете?

    С.ДОРЕНКО: Да, в необычную. Есть один или два человека в Голливуде, которые покупают Volvo, чтобы не ездить как все и так далее, то есть какие-то страты, но они ничтожно малы в Америке. В России страта иных людей, не согласных с собственным народом, имеющих другую эстетику, велика. Традиционно велика после Петра Первого, начиная с Петра Первого. Традиционно велика страта людей, считающих свой народ чужими. А в Америке эта страта традиционно мала, она ничтожно мала. В Америке всех веселит одно и то же, одни и те же шутки. Понимаешь, да? Америка более монолитна культурно. Поэтому когда Америка чем-то воспламеняется, воспламеняются все. Примерно одинаково. Поэтому в Америке шутки комиков воспринимает как элита, их пересказывают на завтра в аппарате Белого дома и в Госдепартаменте, и также их пересказывают где-то на железнодорожном переезде бедные рабочие, живущие тут же при переезде, одинаково.

    Вот эта одинаковость, она благая для Америки и она нехорошая для России. Для России неодинаковость…у нас есть некий слой, говноедский, в хорошем смысле, который не принимает собственный народ.

    А.ОНОШКО: Почему же?

    С.ДОРЕНКО: Который считает, что народ пошловат.

    А.ОНОШКО: 20 лет назад народ не был таким пошлым, когда праздновали День Победы.

    С.ДОРЕНКО: Ты неправа.

    А.ОНОШКО: Все было еще не так ужасно.

    С.ДОРЕНКО: Ты ровно неправа. Народу не было предоставлено возможности высказываться. В советские времена народу не было предоставлено возможности высказаться.

    А.ОНОШКО: Технически, не было принтеров с наклейками.

    С.ДОРЕНКО: Абсолютно верно. Если бы народ мог высказаться в семидесятые годы, он бы высказался, безусловно, так, что это шокировало бы образованный слой. Народ мог бы высказаться в шестидесятые, это шокировало бы еще сильнее, это было бы ужасно. И образованный слой пошел бы с головной болью принимать пирамидон какой-нибудь, что-нибудь подобное. Русские люди в этом смысле получили возможность сейчас высказываться, и они тебя шокируют эстетикой, которая тебе кажется чуждой. Если бы ты была американкой, у тебя бы не было такого ощущения, потому что американцы родственны своему народу, американская элита родственна своему народу.

    А.ОНОШКО: Если бы я работала, будучи американкой, с Мэттом Гроунингом, я думаю, у нас бы с ним разногласий не возникало бы.

    С.ДОРЕНКО: Может быть. А если бы ты работала, будучи американкой, с Говардом Штерном, человеком, на которого подписаны десятки миллионов… Внимание, десятки миллионов людей платят Говарду Штерну деньги. Если бы ты работала с ним, у тебя бы точно не возникало ни с кем в Америке никаких разногласий, вообще ни с кем в Америке. И ты бы работала в Говардом Штерном, и он бы при тебе сажал на мастурбатор проституток в своем радиошоу, которое пользуется гигантским успехом, запредельным успехом. Понимаешь, да?

    А.ОНОШКО: Да, понимаю.

    С.ДОРЕНКО: Ты должна осознать, что ты есть продукт чудовищной ошибки Петра Первого, который создал слой, чуждый собственному народу.

    А.ОНОШКО: Он сам был ошибкой в таком случае.

    С.ДОРЕНКО: Вероятно. Создал слой, чуждый собственному народу. То есть ты чужда собственному народу, ты считаешь его эстетически несовершенным и так далее. Единственный способ стать похожей на западных людей, а западные люди, они сродни своему народу… для того, чтобы стать западным человеком, ты должна в первую очередь стать русской. Когда ты станешь русской, с тебя это противоречие снимется, и ты уже в качестве русской будешь улыбаться собственному народу. А когда ты начнешь ему улыбаться, у тебя снимется вот этот постоянный гнет страшный.

    А.ОНОШКО: Я принесу вам наклеечку.

    С.ДОРЕНКО: Принеси.

    А.ОНОШКО: Как только стану.

    С.ДОРЕНКО: Как только станешь. Ты спроси меня, стал ли я. «Вы прямо как Просвирнин говорите». Ну, может быть, я не знаю, я его не читаю, но я думаю, что это настолько на поверхности, настолько очевидно.

    Хорошо, вы ходили с «Бессмертным полком». Позвоните, пожалуйста, только те, кто ходил на акцию «Бессмертный полк», и скажите, пожалуйста, в чем было ваше высказывание, в чем была ваша цель. Основная, добавочная, что еще. Но каждое высказывание многослойно, как мне представляется. Вы ходили на акцию «Бессмертный полк», здравствуйте. Вас плохо слышно. 73-73-948.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей. Здравствуйте, Анастасия. Ходил второй раз. В прошлом году ходил с сыном, нынче он в армии. Ходил для того, чтобы он помнил о том, что такое война, какой ценой. У нас два деда не вернулись с войны.

    С.ДОРЕНКО: Ваши два деда, да?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мои два деда, стало быть его два прадеда. Еще один с белофинской не вернулся. И я скажу, что двигало мною, когда я туда шел, вот нынче хотя бы  — это чувство гордости за своих дедов, чувство сопричастности с их подвигом и единение со своим народом. Честно сказать, я бы дал звание Героя России тому, кто это придумал.

    С.ДОРЕНКО: Из Томска парень.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: … вместе с Томском уже прилично лет. Он сам из военных, и он сделал для объединения страны больше, чем все наше правительство.

    С.ДОРЕНКО: Это правда. Скажите, но это некая присяга, это и некая клятва в сущности, да? Перед подвигом предков вы даете некую присягу.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Совершенно верно. И это преемственность, мы не отрекаемся от них, мы чтим их подвиг, мы знаем.

    С.ДОРЕНКО: А в чем присяга? Отстоять землю в случае иностранного вторжения или еще что-то?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Безусловно.

    С.ДОРЕНКО: Но что еще?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ведь не за правительство мы воевали, за землю мы воевали, за свободу свою.

    С.ДОРЕНКО: Да.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Правительство вторично и строй вторичен. Если повторится… Сейчас мы не сильно любим правительство, но не дай бог повторится то же самое, мы опять пойдем плечом к плечу и наваляем всем, кто пришел к нам.

    С.ДОРЕНКО: Это понятно. Я хочу расширить разговор. Мне кажется, что кроме присяги… Что есть участие в акции «Бессмертный полк»? Участие в акции «Бессмертный полк» есть почитание подвига предков — первое. Почитание, то есть мы говорим им спасибо за подвиг, они совершили подвиг, это благодарность, это первое. Давай перечислим: первое — благодарность; второе — это момент некого осознания величия этого подвига. Это осознание, то есть мы вновь и вновь возвращаясь… Мы могли бы вернуться к этому подвигу 20 лет назад, потом забыть потихонечку. Нет, мы каждый год осознаем вновь, насколько серьезное дело, насколько серьезное исторически масштабное дело они сделали. Третье — это некая присяга и клятва памяти. Мы говорим, что мы не забудем и впредь. Да? Дальше. И что мы учимся у них, и в случае чего мы повторим (вот то, что он сказал), в смысле мы отразим. А еще что? Это мне понятно.

    А.ОНОШКО: Это также со временем может и девальвировать смысл всего, потому что многажды раз повторенное слово «люблю», например, оно в какой-то момент теряет свой смысл.

    С.ДОРЕНКО: Оно превращается в «блюм-блюм».

    А.ОНОШКО: Да, оно превращается просто в «блюм-блюм», и тут… Мне-то кажется, что людьми движет, когда они распечатывают портрет, начинают ходить к бабушке уточнять, что там дедушка, хотя раньше ни интересовались — это такой флешмоб, просто как бы участие во флешмобе и понимание собственной к нему принадлежности. На самом деле об ужасе того, что испытали эти люди, которые там погибли или калеками вернулись, вернулись и не рассказывали потом ничего, молчали, курили сидели на завалинке… Многие же рассказывают, после всех войн люди так обычно себя ведут, кто выдержал. Это как раз мало кто об этом думает, когда идут колонной по Тверской с портретом, думают про другое в этот момент.

    С.ДОРЕНКО: О чем они думают?

    А.ОНОШКО: Думают про то, что… Это для меня самый главный вопрос, что они чувствуют на самом деле, почему они это делают.

    С.ДОРЕНКО: Так вот же мы спрашиваем об этом. Участники акции «Бессмертный полк», пожалуйста. Мы перечислили довольно много параметров: это присяга перед предками, это поклонение перед подвигом предков, то есть подтверждение подвига предков, это готовность не посрамить их славу и выступить также, как они. А еще что? 73-73-948. Здравствуйте. Слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, добрый день. Это Денис Лукашин.

    С.ДОРЕНКО: Здравствуйте, Денис. Ой, подойдите к какому-нибудь окну. Вдруг залипло, я ничего не слышу. 73-73-948. Здравствуйте. Слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей. Я бабушку свозил, ей не понравилось.

    С.ДОРЕНКО: А чего это?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Она говорит, это, конечно, уже никого нет. Она посмотрела…

    С.ДОРЕНКО: Смысл-то не в том, что кто-то есть, а смысл — что живые люди здесь есть.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну, да. Но ей не понравилось, говорит, все умерли.

    С.ДОРЕНКО: Все умерли. И даже оставшиеся однажды умрут, что ж тут такого? Вот так получается. Гурген, вы ходили на акцию.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я прошел 800 метров вместе с «Бессмертным полком». Я хочу сказать, Сергей, что у меня две взаимоисключающие эмоции. С одной стороны — это марш перед неким зеркалом, вот мы идем, мы любуемся с собой. С другой стороны — оригинальная инициатива дизайна футболок… Вот, кстати, чем мы сейчас общаемся, как раньше значками, теперь у нас футболки есть, на них надпись. Такая ярко-красная футболка, белыми буками надпись «Спасибо, дед, за нейтралитет» и изображение швейцарского флага, например. У меня ощущение, что это формирование некого инфантильного «мы» на основе кастинга перед самим собой на некую голубую кровь. То есть говорили о присяге. Да никакой присяги, очевидно, потому что это генетическая предрасположенность к героизму, вот что мы хотим в себе видеть. Вот до такой степени, что продолжение чьей-то доблести и может быть какая-то мотивация на то, что мы не лыком шиты, и вот мы достойны. А может быть, и как в случае….

    С.ДОРЕНКО: Может ли вытекать из ваших слов, что эти люди даже надеются, что им повезет?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: У меня такое ощущение, что они надеются на то, что им не повезет защищать Москву еще раз. Мало того, они напоминают действительно фанатов Килкенни или фанатов Оккервиль, вот героев американских телешоу, таких франчайзенговых, которых мы видим «как выиграть миллион» и так далее. Единственное, что неприятно, вторая неприятная эмоция — это то, что перед людьми, как они ни были демократичны, всегда реет некий идол огромного недалекого…, которому подобает угождать. И вот, мне кажется, этот кошмарный священный долг, который становится таковым, потому что невыполним де-факто и де-реали, мне кажется, он довлеет до сих пор.

    С.ДОРЕНКО: Разве мы не обязаны с ним заигрывать?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это ужасно, если с ним заигрывать. Когда Анастасия улыбнется широкой 32-зубой улыбкой собственному народу и скажет «я русская», и что она при этом испытает… Что она при этом испытает? Мне кажется, что она при этом испытает эмоцию модели, которая рекламирует нам какой-нибудь пантим прошлого.

    С.ДОРЕНКО: А как помириться, как стать американкой, улыбающейся 32-я зубами собственной Америке?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Улыбаться себе каждое утро в зеркало в первую очередь; и смотреть реалистичнее на то, что ты собой являешь сам, а не за счет предков; мне кажется, что так.

    С.ДОРЕНКО: Но ведь реконструкции придумали американцы, они празднуют 4 июля с огромным размахом.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Совершенно верно.

    С.ДОРЕНКО: Они празднуют вообще все — бостонское чаепитие, прибытие «Мэйфлауэр», первая нога, ступившая с «Мэйфлауэр» на землю и т.д. — они празднуют вообще все.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Они празднуют все, французы празднуют все… поет Мирей Матье, подражая Эдит Пиаф, «разумеется, я люблю день 14 июля» эта фраза обозначает. Дело в том, что у меня ощущение, что уже пройден тот этап подражания Западу в отношении создания неких симулякров, которые отголосками смысла являются какого-то. А вот что ужасно, это наличие идола, вот этого самого неуправляемого охлоса, которому подобает угождать, подобает льстить. Да нет этого охлоса.

    С.ДОРЕНКО: Это был мой вопрос. Черт, я собирался спросить, он существует или нет? А его нет. То есть это некая конструкция, которую придумывают все русские, каждый из русских.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, образованные русские. Обратите внимание, именно образованные.

    С.ДОРЕНКО: Не только образованные, Гурген! Я знал одного прекрасного человека, который работал на технической службе и так далее, а потом, когда ему сделалось… Я его встретил после шестидесяти, он каждый раз говорил своей супруге «я тебе сейчас по-русски скажу» и начинал ее отчитывать громко матом. Потому что у него тоже была эмпирическая некая модель этого охлоса, в которой подобает говорить по-русски, а именно — матом. Понимаете? То есть у каждого русского придуман этот охлос, он есть.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Совершенно верно, каждый преуспел в этом по-своему, безусловно. Спасибо.

    С.ДОРЕНКО: Может быть его и нет. Мы угождаем, говорит Гурген, некому выдуманному охлосу, которого может быть и нет.

    А.ОНОШКО: Да, Гурген сам как раз солидарен, по-моему, со мной в этом смысле.

    С.ДОРЕНКО: И со мной.

    А.ОНОШКО: Отделяет.

    С.ДОРЕНКО: Гурген солидарен с любым человеком, который пытается думать. Я сейчас все, что сказал Гурген, пытаюсь осмыслить. Хотя бы частично по крайней мере. Мне показалась очень интересной мысль о том, что все мы выдумываем охлос, которого нет, его может быть и нет. И вторая мысль, когда они говорят «если надо, повторим», — это моя мысль, я задал вопрос Гургену, может быть они надеются, может быть они хотели бы? Понимаешь, да?

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: Потому что как раз это отвлекает от чинки забора. Можешь чинить забор, а можешь геройски что-то такое сделать. Поэтому может быть они надеются, что им удастся повторить, что, наконец, нападут, может быть это мечта о нападении?

    В ДВИЖЕНИИ

    НОВОСТИ

    С.ДОРЕНКО: 10 часов 6 минут. Среда, 10 мая. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Анастасия Оношко — ведущая этой программы.

    Мы продолжаем. Я должен прочитать сообщения, потому что на самом деле нельзя пренебрегать тем, что люди не имеют возможности высказаться, не успевают высказаться по телефону и пишут довольно пространные, большие сообщения, которые, мне кажется, надо прочитать.

    62-й: «Сергей, добрый день. Впервые пишу, звоню. Я ответил себе вчера на ваш вопрос. В отличие от Гургена, у меня всего два высших образования, но я прошел до конца, — имеется в виду с акций “Бессмертный полк”. — И понял, помимо благодарности моим дедам я ощутил себя страной. Это банально звучит, но это так. Мы не хотели расставаться, те, с кем шли». Но мне кажется, что вы и не расстались, вы разошлись, но вы не расстались, это же важно.

    «Вот вы взяли с Гургеном и Настей нагадили в душу», — говорит Владислав. Не знаю. А что она у вас такая промокашка, душа? Почему? Вы не можете думать? Отказываете себе в праве думать, да? Интересно.

    «Сергей, я смотрел на “Бессмертный полк” и думал о том, что у отца призвали семь братьев на фронт. Погибли все. Известны захоронения только двух, остальные пропали без вести. А что делает государство, чтобы их найти? 4 сестры умерли от голода. Мать умерла от горя». Да, конечно, покосило ваш род, ничего не скажешь.

    Антон пишет: «Привет! Я был на “Бессмертном полку” на Невском проспекте. Такое ощущение, что все интеллигентные люди, очень много старших офицеров».

    «Ребята, все намного проще. Я иду туда в память о моем прадеде, в память о его тяжелых ранениях, его тяжелой молчаливой жизни, о голоде, о холоде, перенесенном им. Я солидарен с ним и разделяю этот хлеб страдания с ним. Я не забыл и не забуду. Хочу, чтобы об этом помнили мои дети и внуки. Это был подвиг народа, порыв к жизни. Погибали все — и сын Сталина, и Гайдар, и мой прадед. Это была жертва ради жизни будущего», — пишет Луис Альберто. Спасибо.

    Марина: «Совершенно случайно увидела “Бессмертный полк” в селе Ярославской области. Все местные жители вышли на улицу. Люди шли со светлыми лицами, с ощущением общности, гордости за свои предков. Такие марши в наше время объединяющий фактор поколений, которых, к сожалению, очень мало». Факторов мало, это понятно.

    «Конечно, никто не надеется на войну», — говорит Музи Мази. Но на взятие Берлина надеются. А?

    А.ОНОШКО: Вот настолько ужасно. Мне кажется, все взрослые люди понимают, что это не та дорога, которой бы хотелось идти, очевидно совершенно. Ну, это все, то есть это конец всему. Я не к тому, что победа, не победа, это уже не будет иметь значения для каждого лично, мне кажется, это все понимают. Можно даже голосование провести. То есть это не тот прорыв, который бы хотелось бы осуществить, мне кажется.

    С.ДОРЕНКО: «Акция “Бессмертный полк” мне нужна, и я буду ходить», — говорит Алекс Викинг. Андрей из Германии: «Гурген блистателен». Бонифаций: «Давайте сворачивать обсуждение».

    «Вы никогда не встречали настоящих русских», — говорит Соломон. Черт знает, не знаю. А кто же люди вокруг нас? «Мне странно видеть, когда шествие памяти подстегивается веселой музыкой», — говорит Юрий. Не знаю, но это День Победы все-таки. А? Со слезами на глазах и все на свете, но День Победы. Понимаете, тут сочетается и скорбь, и торжество, правда же?

    Серега из Надыма: «Я ходил на “Бессмертный полк” в память о деде, который имеет множество наград и ходил в рукопашную с немцами. Есть обычай у нас в городе, в Надыме, раздавать армейскую кашу». Я думаю, что в Москве тоже была эта каша.

    «Война если и будет, то ядерная, так что никто ни до какого Берлина не дойдет», — рассказывает нам Харьковчанин. Вы знаете, Харьковчанин, вот про ядерную войну много уже говорят, много десятилетий. А укрепляют десант и всякие такие легко вооруженные, сравнительно легко вооруженные рода войск именно для быстрых хирургических акций, быстрых хирургических действий, поэтому вы, наверное, ошибаетесь.

    «Мы ходим три года подряд, я, муж и дочка. В этом году хотели пропустить из-за погоды, — говорит Татьяна, — но восьмилетняя дочь сказала, что нельзя, это уже традиция и долг перед дедами. Вот так сначала мы воспитываем детей, потом они нас».

    «Третий год в Москве ходим на “Бессмертный полк”. Никто не курит, нет людей в невменяемом состоянии, все очень приличные люди».

    «Видели нашествие в Лондоне, очень странный человек тащил портреты Гиви и Моторолы». «А крупных войн не было за все 70 лет, были конфликты в основном внутри страны».

    «Запустите канал RT на спутнике Astra19Е и мы возьмем Берлин снова без всякого боя». «А что “Бессмертный полк” значит для власти?» Настя, что значит для власти «Бессмертный полк»?

    А.ОНОШКО: Сложно понять.

    С.ДОРЕНКО: Это всегда взаимные обязательства, ты пойми. То есть власть с одной стороны получает момент консолидации, общества людей… консолидации, общей с властью, потому что у нас власть, по счастью, это счастье на самом деле, власть разделяет эти идеалы.

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: Разделяет. Но это и обязательства.

    А.ОНОШКО: Какие они? Обеспечивать всех ветеранов жильем что ли?

    С.ДОРЕНКО: Сегодня читал поразительную вещь, сейчас попробую вспомнить, где я нашел, о расширении дискуссии в обществе. У кого же я это прочитал? Сегодня читал с утра, но как-то быстро прочитал, по диагонали. Любое расширение дискуссии, любой разговор вообще, даже разговор казалось бы архаичный, само участие в дискуссии выводит общество на новую ступень развития — вот эта мысль, которую я почерпнул из этой статьи. И эта новая ступень, она более продвинутая. То есть мы становимся продвинутее от того, что даже говорим на архаичные темы.

    А.ОНОШКО: Так проблема там в том… Можно и так сказать, наверное, можно так это рассмотреть, что это вообще просто движение какое-то. Но самый главный урок войны был в том — насколько это все отвратительно, чудовищно и неправильно. Неправильно было со стороны Германии так себя вести, то есть они пришли, развивая какие-то идеи, к полному бесчеловечному облику.

    С.ДОРЕНКО: Давай так, главная идея отечественной войны, любой отечественной войны… У нас всего их две отечественные. Я помню, что Вторая Отечественная война, Великая Отечественная война — она часть Второй мировой, это я понимаю.

    А.ОНОШКО: А еще Гражданская была отечественная.

    С.ДОРЕНКО: Нет, Гражданская не была отечественной. Отечественных войны всего две: Отечественная война двенадцатого года и Великая Отечественная — всего их две в истории России. Ну, ты же знаешь об этом.

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: Отечественных войн две. Но главный урок Отечественных войн заключается (обеих) в том, что люди, посягнувшие на нашу страну, за это заплатят; а) будут исторгнуты; б) мы дойдем до их логова, до логова зверя. Логово зверя в Париже было взято в восемьсот пятнадцатом году, логово зверя в Берлине было взято в девятьсот сорок пятом. В этом главный месседж отечественных войн. Никаких других больших месседжей… Главное содержание Отечественной войны в этом: любой, посягнувший на нашу страну, будет а) извергнут из нее; б) мы дойдем до логова.

    А.ОНОШКО: Дальше.

    С.ДОРЕНКО: Все, точка. И мы говорим дальше, что мы сделали это с огромным напряжением сил, множество гибелей, у каждой семьи трагедия. И мы говорим, что, тем не менее, мы полны решимости а) восхвалять подвиг; б) мы также присягаем нашим предкам, что мы тоже готовы на подобное поведение. И если кто-то посягнет на нашу страну, мы тоже пойдем воевать.

    А.ОНОШКО: В чем новый уровень тогда? Я не вижу разницы с восьмидесятыми годами, например, со своими чувствами по отношению к празднику Дня Победы и сейчас.

    С.ДОРЕНКО: А зачем тебе новый уровень?

    А.ОНОШКО: Так вы говорите «новый уровень». В чем? Новый уровень в единении, в том, что все вышли на улицу?

    С.ДОРЕНКО: В восьмидесятые годы меньше этот вопрос обсуждался.

    А.ОНОШКО: Было само собой разумеющееся.

    С.ДОРЕНКО: По умолчанию… Людей не спрашивали, сейчас людей спрашивают. И если людей спрашивает власть, выйдете вы или нет, а выходят 850 тысяч, новый уровень в том, что это взаимная присяга. А взаимная присяга всегда подразумевает уровень требовательности. Понимаешь? Есть некая требовательность, есть некие важные слова.

    Если некие важные слова произнесены, некие важные заветы, важные клятвы произнесены, то они уже начинают жить некой собственной жизнью, они начинают резонировать. Мы поклялись друг другу, и в этом участвовала власть, значит власть теперь тоже за это отвечает. Очень хорошо. И это хороший уровень, потому что это действительно единение при возможности высказаться. В восьмидесятые годы было единение без возможности высказаться, возможности высказаться не было, ну, не было. У тебя была газета «Правда», в ней была завернута селедка — все. Сейчас есть возможность высказаться, и даже при этой возможности, если бы это были ложные идеалы, они бы лопнули.

    А.ОНОШКО: Я, конечно, может быть нехороший такой вектор могу привести, но когда-то однажды если люди скажут: а где, например, хорошие дороги, соединяющие Москву с Владивостоком? Ну, что-нибудь такое, например. А власть будет говорить: а как же победа 1945 года, мы же были вместе. Что же вы нам сейчас?

    С.ДОРЕНКО: Люди в России разделяют одно с другим, умеют разделить. Об этом пишет, осмысляя первую отечественную войну двенадцатого года, Толстой. Толстой, если ты помнишь, пишет о том, что офицеры, не знавшие русского языка и общавшиеся между собой по-французски… Они говорили по-французски между собой, то есть они по-французски координировали свои действия по убийству французов.

    А.ОНОШКО: Да, да.

    С.ДОРЕНКО: Ровно также, как Василиса Кожина, менее образованный человек, не знавший французского языка, Василиса Кожина ходила и вилами порола в живот французов. Василиса. А рядом с ней скакал выдающийся аристократ, род которого восходил через столетия, который по-французски координировал с другим офицером рубку саблями французов. Саблями рубили, эта вилами, а эти — саблями. И говорили при этом по-французски. Вот в этом единение удивительно. Поэтому русские умеют отдалить. Конечно, возникают вопросы. Конечно, затем возникают декабристы. Конечно, после сорок пятого года возникает потребность в оттепели, возникает потребность в развенчании культа личности Сталина. То есть, конечно, за каждой такой победой следуют, конечно, политические последствия, обязательно. Но в массе в момент испытаний русские отдаляются от проблем дорог, их нет. Ну. Их никогда и не было, просто их нет и нет. Все, мы отдаляемся от этих проблем, мы становимся плечом к плечу и отражаем нашествие. А затем действительно, как правило, возникают политические последствия — развенчание культа личности Сталина, движение декабристов, Северное общество, Южное общество, которые подражают в сущности. За кем идут декабристы, ты же знаешь.

    А.ОНОШКО: За Французской революцией?

    С.ДОРЕНКО: За Французской революцией и за американской конституцией, за американской независимостью. Русские декабристы изучают свободу Американских штатов, то есть они полностью подвержены американскому влиянию с одной стороны, и идеалам Французской революции с другой стороны, то есть поверженного врага. Изучают поверженного врага, чтобы сделать также и в России тоже. В России сделать также, похоже сделать в России, как у врага. То есть политические последствия бывают, я понимаю, но в момент испытаний их нет, ну, нет.

    А.ОНОШКО: Хорошо, нет.

    С.ДОРЕНКО: Не будь удрученной, возрадуйся.

    А.ОНОШКО: Я рада, рада, рада.

    С.ДОРЕНКО: Спроси меня хотя бы про доллар. Ты же не спрашиваешь, я не говорю.

    А.ОНОШКО: Что же?

    С.ДОРЕНКО: 58,10.

    А.ОНОШКО: Ой, господи!

    С.ДОРЕНКО: А что это значит?

    А.ОНОШКО: Даже не знаю теперь в какую сторону расстраиваться.

    С.ДОРЕНКО: Почему «господи» сразу? 58,8 сейчас.

    А.ОНОШКО: Движение пошло.

    С.ДОРЕНКО: 63,27. Нефть была 48, вот я смотрел в понедельник по-моему, сейчас 49,05. И 1,0895, доллар… Я бы сказал, потому что он гулял на 1,0980. Я думал, 1,10 пробьет, я так посматривал. Но вот, пожалуйста, он снова на 1,0895. То есть он вокруг 1,09 танцует. Но все-таки сильнее стал доллар, не 1,10. Настя, рубль волатилен.

    «Ну, что про него спрашивать?» — говорит Бонифаций. А про что нам еще спрашивать? Мы денег хотим. Вы все время без денег согласны жить, а мы хотим в какой-то момент, может, истратить копеечку, да, Настя? Настя хочет подняться. Вы же знаете ее много лет, Настя хочет подняться.

    Во время шествия «Бессмертного полка» на Тверской подрались армяне и азербайджанцы. Я хотел два слова про Украину сказать. Я читаю Владислава Иноземцева. Ты знаешь, что Иноземцев Слава уехал из России. Он в основном в Германии, если я правильно ориентирован, проживает. А в свое время он был таким политологом и все. И он пишет в Gazeta.ru, он интеллектуально такой сильный человек, он пишет про украинцев, что они огромное значение имели в победе. То есть население по тридцать девятому году, население Украины в составе Советского Союза было, 16 процентов, а на ноябрь сорок четвертого призванных с территории Украины воинов (в советской армии) было 22 процента. То есть одна шестая населения Советского Союза были украинцы. А тут почти одна четвертая воинов были украинцы. Украинцы внесли в победу над фашистской Германией, человеческий вклад, людьми, больше, чем их было в Советском Союзе пропорционально. Непропорционально высокий, вот так можно сказать. Украинцы внесли непропорционально высокий вклад в победу над фашизмом.

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: Выше, чем другие народы. Так почему же тогда же мы так по-разному празднуем, вот вопрос. Почему у них там бабки пробиваются сквозь…

    А.ОНОШКО: Может быть именно поэтому в том числе.

    С.ДОРЕНКО: Почему?

    А.ОНОШКО: С точки зрения нынешней власти украинской, получается, была такая земля, и вот пришли советские пришельцы, Красная армия, заставили включиться в состав Советского Союза, и Голодомор и все это там перечисляют, а потом еще и мясо бросили украинское туда, на амбразуры, это я фантазирую.

    С.ДОРЕНКО: Нет, нет, ты зря фантазируешь. Я тебе скажу, почему. Ты зря фантазируешь, потому что украинцы… Украинцы непропорционально много участвовали в разгроме немцев. Никакое ни мясо.

    А.ОНОШКО: Человеческий материал, который отправляли туда, на фронт.

    С.ДОРЕНКО: Ты говоришь «мясо», все-таки помни, что это герои. Какое «мясо»? О чем ты говоришь?

    А.ОНОШКО: Те, кто погибли, они герои, да. Но их не стало всех.

    С.ДОРЕНКО: Ну, хорошо, но они герои. Это не «мясоЯ все-таки, это личности.

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: Они и в чем не уступали тебе, зачем же их «мясом» называть? Это герои.

    А.ОНОШКО: Есть такой подход, есть такое мнение, что стратегия, которую выстраивало, наше руководство, которое не готовилось, есть мнения… Но я не историк, я просто читаю разные комментарии специалистов. Есть мнение, что да, предупреждали, Рихард Зорге телеграфировал. И вроде бы не очень-то готовились наши, не верили, потому что договор был.

    С.ДОРЕНКО: Просто «мясом» не называй героев. Давай договоримся о терминах, «мясом» героев не называй. Все, я же спокойно тебе говорю.

    А.ОНОШКО: Пожалуйста, да.

    С.ДОРЕНКО: Это герои были.

    А.ОНОШКО: Людей отправляли, да, на борьбу.

    С.ДОРЕНКО: Среди них прекрасный герой, например, мой дед. Он из Запорожья, украинец, который погиб в уманском котле. Как я его могу называть «мясом»? Это мой дед. Давай уговоримся, что мы так не будем делать.

    А.ОНОШКО: Давайте.

    С.ДОРЕНКО: Не уподобляйся плохим людям, не надо. Быть плохой не надо, Насть. Особенно вот так, ковыряя ногтем в ране, не надо, это чересчур. Здравствуйте. Слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте.

    С.ДОРЕНКО: Здравствуйте, Сергей. Как вы?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нормально, в Китае. Просто вчера в Китае поздравили австралийских мотоциклистов с Днем Победы. Они, правда, даже не знали, что они воевали в ту войну.

    С.ДОРЕНКО: Воевали, они были.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Были изумлены и по этому поводу устроили парад, подобный как вот вы участвовали, только сильно выпили.

    С.ДОРЕНКО: Да? Молодцы какие. А мы не пили, нет. Австралийцы участвовали.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А потому что русские, значит, трезвые. С Днем Победы, Сергей! Удачи!

    С.ДОРЕНКО: С Днем Победы и вас! Держитесь. Ура! Сергей Зеленов звонит нам из Китая, он работает в Китае. Про австралийцев, если позволите, я вам расскажу чуть-чуть, два слова. На самом деле об этом пишет тоже Иноземцев Слава. Где-то здесь было, обязательно найду. Но там сотни тысяч австралийцев. Вот, пожалуйста. Участвовали в войне, я уж не говорю, как там в боях, я не знаю, но я говорю участвовали в войне 600 тысяч канадцев, 540 тыс. австралийцев (полмиллиона австралийцев), 190 тыс. новозеландцев, и 500 тысяч африканцев, и 2,5 млн жителей Индии. 2,5 млн, мы не знаем, что они делали, честно, не знаю, но они, кстати говоря, там контролировали вот этот второй «Шелковый путь», который через Мьянму. Это сделали британцы с помощью как раз индусов, индийцев. Через Мьянму, через Бирму сделали второй «Шелковый путь», там снабжение Китая против Японии, в этой войне. Дальше. 2,5 млн. И еще кроме этого 5-я Индийская дивизия, индийцы воевали в Судане, против немцев в Ливии, против японцев в Бирме, Малайе и на острове Ява. Индусов бросили туда. Кроме этого многие политические движения, например, именно участие афроамериканцев в войне, в огромном числе, потом дало им некое самосознание, которое позволило политическое освобождение афроамериканцев… политическое, социальное освобождение афроамериканцев в Америке. Само движение началось ветеранами, ветераны начали это движение за освобождение, потому что они перед этим теряли свою жизнь и началось политическое движение и так далее.

    Я все-таки вернусь вам про украинцев. Украинцы потеряли до 30 процентов населения. Украинцев в армии было непропорционально много, и потери их непропорционально высокие. То есть они потеряли больше, чем СССР, и больше, чем РСФСР, больше чем Россия.

    А.ОНОШКО: А как там празднуют День Победы?

    С.ДОРЕНКО: Вот плохо празднуют. Поэтому я удивляюсь.

    А.ОНОШКО: Плохо, это как? Что это значит?

    С.ДОРЕНКО: Они, например, для того чтобы всех уважить, празднуют, чествуют также и тех, кто сотрудничал с Гитлером прямо, прямо воевал под гитлеровскими знаменами, они их тоже чествуют, чтобы уважить всех. Вот этот вопрос у меня и возникает. Честно говоря, оцениваю как шизофрению, с моей точки зрения, шизофрения.

    А.ОНОШКО: Они последовательно выступают против советского прошлого.

    С.ДОРЕНКО: Абсолютно верно, последовательно выступают против советского прошлого таким образом, что мой дед, украинец из Запорожья, погибший, кадровый офицер Красной армии, равен тем, кто сотрудничал с Гитлером. Ну, это абсурд.

    НОВОСТИ

    С.ДОРЕНКО: Только что выскочило: посетители с птичьими фамилиями получат скидки в Московском зоопарке на 40% в среду, 17 мая, из-за того, что там будет выставка голубей. Поэтому все, кто с птичьими фамилиями, могут пройти на 40% дешевле.

    А.ОНОШКО: До 21 мая.

    С.ДОРЕНКО: Если бы Гагарин был бы жив, он бы мог, потому что гагара и так далее. Правильно?

    А.ОНОШКО: Да. Может быть пришлось бы поприпираться с кассирами немножечко.

    С.ДОРЕНКО: Доказывать, что гагара… Не знаю. Да, можно, конечно, а почему нет? А какие-нибудь Орловы, Гусевы могут пачками прямо идти, Воробьевы.

    А.ОНОШКО: Надо Гусева из «МК» форвануть.

    С.ДОРЕНКО: Форварни.

    А.ОНОШКО: С птичьей фамилией.

    С.ДОРЕНКО: Обязательно воспользуется, конечно. И одна грустная новость, скорбная новость — умер Даниил Борисович Дондурей. Только что стало известно, Даниил Дондурей скончался, член Совета по развитию гражданского общества и правам человека при президенте России, социолог, СМИ и член Общественного совета Российского еврейского конгресса. Во-первых, у него очень много работ, он кинокритик, философ. Во-вторых, он очень запомнился, когда он противостоял Никите Михалкову в Союзе кинематографистов в восьмом году. Даниил Дондурей требовал снятие полномочий председателя Союза кинематографистов с Никиты Михалкова, тогда ратовал за Марлена Хуциева. Потом были преследования какие-то страшные совершенно, невероятные и т.д.

    А.ОНОШКО: Да, да, помню, с трудом этот конфликт, да, было.

    С.ДОРЕНКО: Вот это помнится, да. Еще что? В шестнадцатом году стал лауреатом «Ники», в четырнадцатом году написал письмо «Мы с вами» в поддержку Украины, Даниил Дондурей. Я не помню содержание этого письма, если честно. И он сейчас умер. Он сам с 1948 года.

    А.ОНОШКО: То есть ему шестьдесят девятый год был.

    С.ДОРЕНКО: Семидесяти ему не было, да? Правильно? С 1948. Давай считать. Если ему 52 в том веке и 17 в этом.

    А.ОНОШКО: Я прочитала.

    С.ДОРЕНКО: На шестьдесят девятом?

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: Я тебе говорю — семидесяти не было. Ты говоришь: и шестидесяти тоже.

    А.ОНОШКО: 69 тоже, видимо, может быть не было.

    С.ДОРЕНКО: 19 мая он родился. Стало быть, ему было бы 69 лет 19 мая, через 9 дней. За месяц до дня рождения очень много людей умирает, такая какая-то биологическая загадка, я не знаю, почему, последний месяц.

    Ты хочешь, чтобы мы еще обсудили украинцев?

    А.ОНОШКО: По-моему, достаточно. Нет?

    С.ДОРЕНКО: Тогда я просто подытожу следующую вещь. Я понимаю интеллектуально, что что-то не так, но с моей точки зрения… Условно говоря, мне кажется, что то, что я вижу от украинцев, это шизофрения, то есть я это расцениваю как шизофрению. Но в то же время, значит, думаю я, я не обладаю всем массивом знаний. Но если я вижу шизофрению, то значит я не обладаю всем массивом знаний, значит я чего-то не знаю.

    А.ОНОШКО: Вот.

    С.ДОРЕНКО: Понимаешь, да?

    А.ОНОШКО: Понимаю, да.

    С.ДОРЕНКО: Потому что значит что-то есть еще, чего я не понимаю. Но неужели они для того, чтобы нам нагадить, отрицают подвиги собственных предков, ну, как это? Это абсурдно. Я не понимаю этого. Лариса звонит, я вижу, психолог. Здравствуйте, Лариса.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей. Здравствуйте, Анастасия. С украинцами можно коротко? Мне кажется, там все абсолютно понятно, потому что европейцы просто оказывают сопротивление, а украинцы хотят быть европейцами. И на фоне европейцев хочется быть такими же. Значит просто сопротивление, а никакой не героизм. Ну, так, чтобы мы были все как европейцы. Можно, Сергей, я ровно одно слово про русских? Вообще, про украинцев, русских. Вот эта версия о том, что 40 млн погибших и все бездарные, и завалили трупами, мне очень обидно, и мне хочется сказать версию ту же, но немножко не обидную.

    С.ДОРЕНКО: Давайте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я вчера просто говорила по этому поводу, и мне хотелось бы, чтобы вы услышали. Представьте себе мирные народы, которые пашут, сеют, ну, просто занимаются своей жизнью. И приходит машина, заточенная убивать. Сколько нужно тел, чтобы завалить машину, заточенную убивать? Я хотела бы, чтобы вы почувствовали все вот этот ух, встал, умер. Меня поразила Курская дуга однажды, где погиб миллион человек за месяц. И там нет никакого героизма, вперед, за родину — ничего нет. Встал — умер. Встал из окопа — умер. Встал — умер. Просто десятки людей друг на друга вставали и умирали. Представьте себе силу духа. А ты встань! А ты найди в себе вот этот дух! Это не оскорбительно, это не рабство. Это сила духа! Встань и умри!

    С.ДОРЕНКО: Ну, да.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Где здесь критика? Где здесь Сталин? Да бог с ним, со Сталиным. Встань — умри перед машиной, заточенной убивать.

    С.ДОРЕНКО: Я понимаю. Спасибо, Лариса. Я хочу тоже, наверное, мне тоже это удается так чувствовать глубоко, как вы.

    Харьковчанин: «Какие европейцы? Кто хотел выйти, тот вышел. Есть специально проплаченные провокаторы». Харьковчанин, я воспринимаю то, что происходит… Еще раз, дано: была великая война – раз. В этой великой войне Украина пострадала больше… Мы только по смертям, не по деньгам, ни по чему, по смертям. Украина пострадала больше, чем РСФСР и СССР в целом. То есть украинцы пострадали больше, чем даже русские. До 30% населения было уничтожено. Понятно, да? Погибших. На Украине. То есть потери больше только у белорусов. У белорусов больше потери. А украинцы на втором месте по потерям. Понимаете, да? Белорусы — самые большие потери, украинцы на втором месте. То есть страшная война прокатилась и так Украину отутюжила, что они потеряли до 30% населения. И была победа, героическая победа. В этой победе непропорционально много участвовало украинцев. То есть украинцев было 16% от населения СССР, а в армии было 22% украинцев. То есть непропорционально много украинцев участвовали в победе, первые были в победе, среди первых, старались. И потери гигантские. Тогда как сейчас они сошли с ума? Я этого не понимаю. Мне кто-нибудь может это объяснить? Простая вещь — гигантские потери, больше, чем у других, у украинцев. Но меньше, чем у белорусов, но больше, чем у других. Гигантское участие, огромное участие украинцев, гигантское, несопоставимо в процентном соотношении в победе, то есть украинцы победу делали. А сейчас сошли с ума или чего? Я не понимаю, я пытаюсь понять просто. Я даже думаю, что если я не понимаю, значит я чего-то не знаю. Объясните мне. 73-73-948. Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Я украинец, я вам попробую объяснить.

    С.ДОРЕНКО: Попробуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Когда большая часть населения активного погибает, туда приходит другая часть населения, которая сейчас там и… Борьба между Россией и Украиной — это не борьба между народами, русскими и украинцами, это борьба между одной властью и другой властью. У меня очень много родственников на Украине, они также празднуют День Победы, как и мы сейчас. И никаких различий. Мы звоним туда. Они сюда приезжают, машины здесь с украинскими номерами, мы туда ездим. Машины с русскими номерами точно также ездят. Но власть, она никак не может разобраться. Власть никакого отношения к победе в Великой Отечественной войне не имеет, совсем другой уклад. То был социализм, это капитализм, разные вещи абсолютно. И народ да, народ помнит это. А власть… Вот она разобраться… Ну, никак между собой они не могут, народ от этого страдает, это первое.

    С.ДОРЕНКО: Я понимаю. Это не все мне объясняет. Потому что я вижу молодых ребят, которые бьют старух в орденских планках на Украине.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я вам еще раз скажу, а какое участие ветеранов в воспитании этой молодежи? Им даны органы какие-то печатные, радиостанции? Кто является учредителем?

    С.ДОРЕНКО: Черт его знает. Я не знаю. А в семьях? Подождите. В каждой семье отец…

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. А потом еще одно, те, кто воевал, они же погибли, остались те, кто не воевал, и они воздействуют более сильнее.

    С.ДОРЕНКО: Я понимаю. То есть вы считаете, что есть негативная селекция. Спасибо вам большое. Интересно. Я не знаю, я затрудняюсь. 73-73-948. То, что я вижу, парадоксально, и я хочу, чтобы мне объяснили этот парадокс. Здравствуйте. Слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Если можно, по цифре. Насколько я помню, у наиболее пострадавших белорусов…

    С.ДОРЕНКО: Нет, больше, больше. На треть. Белорусы на треть сократились. Украина — до 30%, может 28%, понятно, да? До 30%.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Хорошо. А теперь по самому вопросу. Если бы все было примерно как вы описываете, что мы и тем, и другим, это, в принципе, было бы, наверное, даже как-то по-европейски цивилизованно, что все-таки один народ, нужно как-то примиряться. И все-таки, наверное, это было бы и цивилизованно, то есть не противопоставлять.

    С.ДОРЕНКО: Нет. Позвольте, я вкраплю свою мысль. Мы знаем с вами о «Пакте Монклоа», который в Испании помирил фалангистов с республиканцами. Но сначала все было проговорено, и все потомки фалангистов и потомки республиканцев, и живые помирились, создали общее кладбище, мемориал и так далее, но это огромная человеческая работа. А мы видим на Украине другое — как выходят ветеранши-бабки или что-то, а их громят молодые ребята. Значит, это все-таки конфликтная история?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, да, совершенно верно. Если бы да, вот было так, как…

    С.ДОРЕНКО: В Испании.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Цивилизованно, это хорошо. Но мы наблюдаем совсем другую картину, что теперь на самом-то деле герои — это те самые, кто с Гитлером маршировали…

    А.ОНОШКО: Вообще, это не совсем так.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А кто освобождал, это вроде какие-то москали и прихлебатели, которые против украинского народа.

    С.ДОРЕНКО: Да, да, да.

    А.ОНОШКО: Я читаю по Lenta.ru, посмотрела информацию, как, например, сейчас, что там происходило. И тут справка есть, что с пятнадцатого года на Украине действует закон об осуждении коммунистического и национал-социалистического (нацистского) тоталитарных режимов на Украине и запрете пропаганды их символики. То есть нельзя сказать, что там чествуют сильно тех, кто был пособников нацистов.

    С.ДОРЕНКО: Чествуют, чествуют.

    А.ОНОШКО: Но они запрещены.

    С.ДОРЕНКО: Нет, нет, нет! О чем ты говоришь?!

    А.ОНОШКО: Вот, закон так называется!

    С.ДОРЕНКО: Нет, нет, нет.

    А.ОНОШКО: Не знаю.

    С.ДОРЕНКО: Мы точно знаем о нацистских лагерях, где готовились украинские националисты, УНА и так далее, организации националистические, западноукраинские. Эти лагеря, именно оттуда выходили команды украинские, которые охраняли концлагеря. Именно оттуда выходили команды, которые жгли Хатынь. Они все прошли этот «университет» так сказать в кавычках. И они чествуются, их именами называют сейчас улицы, это все бандеровцы.

    А.ОНОШКО: Но закон действует на территории Украины вот этот, название которого прочитала.

    С.ДОРЕНКО: Они запретили Гимлера с Гитлером, все. Всех, кто им служил, и все, кто для них убивал — у них герои. Я хочу, чтобы ты это поняла. Это герои. Они со своим трезубом и все это — все герои, настоящие герои. Те, кто жег Хатынь белорусскую — это герои.

    А.ОНОШКО: День 9 мая называется на Украине сейчас День Победы над нацизмом во Второй мировой войне.

    С.ДОРЕНКО: Совершенно верно. И со следующего года они его делают рабочим уже, знаешь, да? Это последний раз его празднуют, со следующего года он рабочий. Будут только 8 класть венки и все, никаких ветеранов, чествования — ничего не будет. То есть они хотят это забыть, вот это мне и кажется парадоксальным. Когда мне кажется парадоксальным, я пытаюсь понять. Когда я пытаюсь понять, я чувствую, что я не понимаю. Я не понимаю.

    А.ОНОШКО: Понимаю.

    С.ДОРЕНКО: И когда я пойму, я скажу: оп, наконец-то я понял. А пока не понимаю. Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Алексей. Ответ очень простой: кого воспитали, того и получаем. Также мы, как будем своих детей и внуков воспитывать, то же самое будем получать. Очень все просто.

    С.ДОРЕНКО: Ну, да.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Никаких сложностей абсолютно.

    С.ДОРЕНКО: То есть, вы считаете, что через учебники истории потихонечку все это?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Если я не ошибаюсь, в учебнике истории Америка победила Германию, мы там вообще не принимали участие, если я не ошибаюсь, насколько я разбираюсь.

    С.ДОРЕНКО: В украинских? Нет.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В Америке по крайней мере читаешь, что они победили, а мы приняли маленькое-маленькое участие. Ничего удивительного, это история, как хочешь, так и поворачивай. А воспитывать надо детей. Вы знаете, писать надо все, что угодно, но всегда должна быть правда, она есть, была и будет, никуда ее не скроешь.

    С.ДОРЕНКО: Это правда. Я про Америку, если позволите, все-таки заступлюсь. Они, конечно, превозносят свою роль, и Перл-Харбор, и войну с Японией они превозносят, и второй фронт, вот этот, который они открывают, наконец, они превозносят. И, конечно, Ленд-лиз, гигантское количество военной техники, которую они забросили в Россию, в Советский Союз. Они забрасывали через Берингов пролив, кстати говоря, ты знаешь, переправляли, через Берингов пролив летели самолеты.

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: Из Номо, вот оттуда. Боевые самолеты, потом они… По Ленд-лизу которые. И также были транспорты военные, в смысле суда, а также через Берингов пролив гнали самолеты в огромном количестве. В огромном, по-настоящему огромном.

    А.ОНОШКО: Понятно.

    С.ДОРЕНКО: То, что сейчас нашли при строительстве Керченского моста американский самолет, это как раз вот русские летчики летали на американских самолетах в войне с немцами. Так что участие Америки я бы не превышал, но давайте и не принижать. Давайте будем рыцарями, даже если с нами ведут себя не по-рыцарски, а мы будем рыцарями. Участие Америки значимое, и в какие-то моменты 80%, 70% дивизий бились с советской армией, с Красной армией. Но давайте также вспомним, даже если 30% дивизий оставались с другой стороны, то это чертовски много. 30%. Это много. Это не 8 фрицев ходили, усики себе подкрашивая, а это все-таки 30% дивизий. Понимаете? Дивизий! Ку-ку. В Африке была война. Следовало бы заняться изучением войны чуть глубже, и в Африке была война, и на Филиппинах была война, и вообще, война-то была мировая. Давайте не будем забывать, чтобы не выглядеть примитивно. Здравствуйте. Слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей. Здравствуйте, Анастасия. Я бы хотел, что сказать? На тот момент, когда началась Великая Отечественная война, на Украине не закончилась еще Гражданская война. Поэтому их общим чохом посчитали, и считается, что больше всех их погибло.

    С.ДОРЕНКО: Гражданская в сорок первом?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Они же друг с другом еще боролись.

    С.ДОРЕНКО: В сором первом?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Там постоянно как бы, я историю немного читал, постоянно были какие-то стычки у них.

    С.ДОРЕНКО: А не читал такого, нет. Я не читал. У меня мама родилась в Житомире. У меня дед был кадровый военный.44-я имени Щорса горная дивизия. 44-я гвардейская горная дивизия имени Щорса у меня дед был. А они были переброшены на Украину из Финляндии. Они воевали в Финляндии сначала. В Финляндии были разбиты финнами, там позорная история была. И, надо сказать, что моего деда раненого вынесли собственные бойцы. Моего деда. Командира дивизии расстреляли перед строем. То есть вывели перед строем и расстреляли. Не знаю, что за история, но знаю, что его расстреляли перед строем. «За утрату руководства личным составом». То есть он потерял руководство. Люди бежали как хотели от финнов, драпали, моего деда ранили, и бойцы вынесли на руках. То есть он раненый руководил своим подразделением, получил Боевого Красного Знамени. Выполнил задачу, был ранен, и бойцы его не бросили, вынесли.

    А.ОНОШКО: А расстреляли кого?

    С.ДОРЕНКО: А расстреляли командира дивизии.

    А.ОНОШКО: Все, я поняла.

    С.ДОРЕНКО: Я тебе расскажу, Настя, тебе интересно, я знаю. В Финляндии мы амикошонились. Дивизия бежала, 44-я горная гвардейская имени Щорса, замерзая на ходу, теряя людей, теряя личный состав. Командира дивизии и кого-то еще, сейчас не помню, то ли политрука, то ли кого-то еще, двух человек расстреляли перед строем, как только дивизия собралась впервые. Понятно, да? За утрату руководства. А моему деду дали Боевого Красного Знамени, потому что он а) выполнил боевую задачу, ту, которая перед ним ставилась; б) не утратил руководство, а на руках у бойцов продолжал ими руководить, раненый. После этого 44-ю переукомплектовали, но знамя сохранили, и бросили их в Ровно, то есть в Польшу. Это же была Польша, Западная Украина. Понимаешь тему?

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: А до этого они тоже стояли на Украине. Потому что мать родилась в 1937 в Житомире. Они стояли на Украине. Потом их бросили в Ровно, началась война. Потом он погиб в уманском котле, где 100 тысяч погибших по-моему, если я не ошибаюсь, советских. 100 тысяч. А там черт его знает, кто из них погиб, а может пленные, не знаю. Но так документировано, что все легли в уманском котле. Вот эта 44-я дивизия на этом и закончилась торжественно. Вот такая история. Но он украинец. И я украинец. И мне странно и удивительно, что наши враги, те, кто резал поляков и евреев под шумок, лесные вот эти все бандеровцы, что они теперь герои Украины. Мне странно. Мы, украинцы, изумляемся этому, с удивлением, мы думаем, может что-то с головой плохо у людей. А как это иначе объяснить? Мы не понимаем. По-другому как понять?

    А.ОНОШКО: Я поняла, да.

    С.ДОРЕНКО: Ты скажи, ты враждебно мне угукаешь или ты дружески угукаешь?

    А.ОНОШКО: Я дружески.

    С.ДОРЕНКО: Настя угукает дружески.

    А.ОНОШКО: Понятно все.

    С.ДОРЕНКО: Настя, я из тебя душу вытрясу, угукай мне дружески.

    А.ОНОШКО: Да, мой дед служил в НКВД, вас это утешит?

    С.ДОРЕНКО: Нет, не нравится.

    А.ОНОШКО: Он был комендантом одного из немецких городов после взятия. Почему вам это не нравится.

    С.ДОРЕНКО: Не нравится.

    А.ОНОШКО: Должно нравиться. Он был редактором листка «За Родину, за Сталина», почему нет? Должно нравиться.

    С.ДОРЕНКО: Не нравится. Потому что бой батя, боевой летчик первого класса генерал-майор авиации, говорил мне всегда: от особистов держись подальше и от политруков подальше, увидел политрука или особиста — перейди на другую сторону улицы, ну их на хрен. И руки им не жми!

    А.ОНОШКО: Ну, вот.

    С.ДОРЕНКО: А тебя особист зовет поговорить, а ты придумай, почему не можешь, точка, так меня батя учил. Поняла мою антисоветскую сущность?

    А.ОНОШКО: Поняла.

    С.ДОРЕНКО: Но мы герои, мы не особисты. А ты энкэвэдешница.

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: Чертова энкэвэдешница, вот теперь-то стало все понятно, в хорошем смысле.

    А.ОНОШКО: Я продолжаю угукать дружелюбно.

    С.ДОРЕНКО: Уже дружелюбно. Все понятно. Омская пенсионерка второй раз убила сожителя в День Победы. А что это значит? Я прочитаю, это РИА Новости пришли. Секунду, ребята. «Второй раз: следователи в Омске завели уголовное дело на 64-летнюю женщину, которая в День Победы ранила сожителя кухонным ножом, от чего он скончался. Ранее ее судили за такое точно преступление против прежнего сожителя».

    Мы пойдем и проживем ее, эту среду, 10 мая.

    Версия для печати
сегодня 15:00
Глава Департамента строительства города Москвы

Видеоблог Сергея Доренко

Сообщение отправлено
Вопрос отправлен

Вопрос гостю

Для публикации сообщения решите пример с картинки

captcha

Здесь вы можете написать вопрос гостю(-ям) к предстоящей программе

Система Orphus