• «ПОДЪЁМ» с Сергеем Доренко от 11.05.2017

    08:30 Май 11, 2017

    В гостях

    С.ДОРЕНКО: 8 часов 39 минут. Четверг. 11 мая. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все. Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Анастасия Оношко, ведущая этой программы.

    А.ОНОШКО: И Сергей Доренко. Доброе утро всем.

    С.ДОРЕНКО: Мы каждый день говорим о погоде, потому что мы живем в такой зоне ужасной погодной, в которой нужно постоянно контролировать эту ситуацию. Давайте я вам расскажу, что с Москвой. 3 градуса сейчас. 10 утра будет дождь, обещают. Трудно поверить, но будет. Никто не поверит в это, но будет, наверное, с 10 до 11. Там будет 6 градусов, потом 7 градусов. Наконец, будет 7 градусов в два часа дня, но дождь. В четыре часа тоже будет 7 градусов, дождь. В 18 часов дождь. В 20 часов 3 градуса. Не 7, а 3. Разницу чувствуете? 3 будет, но дождь зато. А в 21 час, внимание, будет 3 градуса, но снег с дождем. Такой снег, он невыразительный, летит и летит, а на земле не лежит, так что ничего страшного. В 23 часа тоже будет 3 градуса и снег с дождем. Вот так. Потом уже ночью потеплеет, станет 1 градус, ну, ничего. А в 3 часа ночи будет 0 градусов, в пять утра 0 градусов. Потом, глядишь, начнется разогреваться. Завтра намного теплее будет, чем сегодня. Сегодня 7 градусов, а завтра 9, но дождь. Правда, дождь необязательно завтра, всего 40 процентов. В 16 часов будет 9 градусов завтра. А потом суббота будет. У меня пока суббота только до 8 утра. В 8 утра 5 градусов. 11 градусов разогреется в субботу, Настенька. Но ночью будет 1 градус. В воскресенье разогреется до 14. Это весна придет, апрель придет, наконец, в воскресенье. 14 градусов. Это как на День космонавтики примерно, с опозданием на месяц.

    А.ОНОШКО: Как летом.

    С.ДОРЕНКО: Летом где? В Исландии.

    А.ОНОШКО: У нас.

    С.ДОРЕНКО: У вас. На Кольском полуострове. В воскресенье придет апрель, 14 градусов, а ночью 2.

    А.ОНОШКО: А чего ночью-то? Ночью дома надо сидеть, спать под одеялом.

    С.ДОРЕНКО: Ты не понимаешь простой вещи. Ты живешь в сельхознаселении. Население, которое здесь проживает, оно садит картошку. Садят они. Я садю картошку. Президент этого населения Ельцин говорил: я садю картошку.

    А.ОНОШКО: Я этого не помню, но верю вам.

    С.ДОРЕНКО: Он говорил: садю картошку, два мешка саженцев, потом сам собираю, мне хватает. Правду тебе рассказываю. Население хочет «садю картошку» делать. Поэтому им ночи нужны теплые, мать, ты подумай об этом. Ты же бесчувственная.

    А.ОНОШКО: Я бы купила такие пушки тепловые, как в ресторанах ставят, чтобы нехолодно было, пледик на плечи и вперед садить картошку.

    С.ДОРЕНКО: Так вопрос не о твоем тепле, а о картошечном. Она не понимает. Опять продолжает не понимать.

    А.ОНОШКО: Под землей другая температура.

    С.ДОРЕНКО: Под землей охренительно плохо, но ты не торопись отведать, рано еще. Ха-ха-ха!

    А.ОНОШКО: В метро плюс 20 всегда, стабильно в петербургском.

    С.ДОРЕНКО: В воскресенье будет плюс 14, в понедельник плюс 16, а потом, товарищи, погуляли и хватит, в следующую среду плюс 8, а ночью 0. Никакой картошки. И потом, как я вам и возвещал, тепло придет ближе к пятнице, но не к этой, которая завтра, а которая через восемь дней.

    А.ОНОШКО: К чужой пятнице. Поэтому мы будем возить картошку из Египта.

    С.ДОРЕНКО: Плюс 15. Пятница будет офигенская. Пятница, которая через 8 дней, там будет тепло, плюс 15, а ночью 8, но дождь! Дождь. И все. Потом будет 18, а ночью 10, через 10 дней, но дождь. Я вас напугал? Вы же сами выбрали здесь родиться. Сами. Тыкали слюнявым пальцем в карту.

    А.ОНОШКО: Вам же предлагали, говорили, вот Майами, вот Куба, вы такие «нет-нет», мотаете головой.

    С.ДОРЕНКО: Я выбрал место, где я рожусь в следующий раз.

    А.ОНОШКО: Где? В Канаде.

    С.ДОРЕНКО: Нет. На фиг Канаду.

    А.ОНОШКО: Потому что тогда вы, став пенсионером, переедете в Майами. Это известная форма.

    С.ДОРЕНКО: Нет, я сразу хочу родиться в правильном месте. Я, во-первых, хочу в тропики. У нас здесь существенные расхождения с моей супругой. Супруга хочет субтропики, а я тропики. Это разница огромная. Притом она хочет, чтобы там была нормальная медицина, нормальная цивилизация. Я бы уехал в Африку, если честно, я бы уехал на Занзибар, ты же знаешь, несмотря на то, что там… Ну, не буду рассказывать.

    А.ОНОШКО: Нет уж, теперь расскажите.

    С.ДОРЕНКО: Занзибар?

    А.ОНОШКО: Да. А что там?

    С.ДОРЕНКО: Да ужас. Не буду рассказывать. Я думаю, где тропик приличный. Расскажи мне, что такое приличный тропик. Окинава.

    А.ОНОШКО: Вьетнам.

    С.ДОРЕНКО: Вьетнам меня не устраивает, нет.

    А.ОНОШКО: Почему?

    С.ДОРЕНКО: Они даосы, все хорошо, но там неприличный тропик. Я говорю тебе о развитой медицине. Тропик, где развитая медицина.

    А.ОНОШКО: Гонололу.

    С.ДОРЕНКО: В том-то и дело. Давай просто перечислим. Окинава тропик или нет?

    А.ОНОШКО: Не знаю.

    С.ДОРЕНКО: Думаю, что, может быть, тропик. Может, да, может, нет, но это японцы. Они очень закрытое общество и так далее. Гонололу. Совершенно справедливо. Сингапур. Приличное место, но тесное, мать, все равно захочется в Индонезии плечи расправить.

    А.ОНОШКО: Вы туда будете ездить иногда, в Индонезию.

    С.ДОРЕНКО: Идем дальше. Тропик.

    А.ОНОШКО: Индия, Коломба, Шри-Ланка, но там нет цивилизации.

    С.ДОРЕНКО: Нет, не годится. Идем дальше. Тропик, тропик, тропик. Знаешь, куда приходим? Ты будешь удивлена. Самый север Австралии, но там диковато. Порт Дарвин, вот эти места.

    А.ОНОШКО: Но все равно это же австралийцы родные наши.

    С.ДОРЕНКО: Неизбежно мы приходим с тобой в Майами. Неизбежно. Почему Майами? Сан-Диего… Los Ángeles. Есть город Los Ángeles, это третий по мексиканскому населению город на планете Земля. Los Ángeles, California.

    А.ОНОШКО: Там не очень, кстати, погода. Осенью там очень холодно было.

    С.ДОРЕНКО: Там погода постоянно прекрасная. Los Ángeles, San Diego и Florida, Miami. Вот эти места. Там говорят по-испански.

    А.ОНОШКО: Берите шире, Флорида тогда, не просто Майами.

    С.ДОРЕНКО: Florida, Miami…

    А.ОНОШКО: Вы там были когда-нибудь?

    С.ДОРЕНКО: Конечно. О чем ты говоришь? Конечно. Там ужасный, нездоровый климат, там сыро, ужасно сыро. Туда приходят тайфуны, по улицам ползают аллигаторы, но не везде. У меня один друг застрелил из пистолета аллигатора, причем находясь там в гостях. Говорит, имел проблемы с полицией.

    А.ОНОШКО: В глаз, как белку?

    С.ДОРЕНКО: Не знаю. Я не расспрашивал. Майами, нездоровый климат, ужасная сырость, постоянно все влажное. И там… Олег Иванов… Олег Иванов, позвоните нам, пожалуйста, и мы вас поздравим с днем рождения, во-первых, вчерашним. У вас же вчера день рождения был. Я помню все про всех слушателей. Вот это офигеть. Они сами не знают, когда у них день рождения. «40 миллионов человек в Калифорнии и Калифорния больше по ВВП, чем Россия». Извините, про ВВС больше, чем Россия, быть легко. По ВВП больше, чем Россия, насколько я понимаю, штат Нью-Йорк, не говоря уж про Калифорнию. Калифорния вообще входит в десятку экономик мира, если бы она была отдельной страной. Вы что, не помните? «Даже мой помните», - Степан из Вайтрана. Да, конечно, помню. Олег Иванов не звонит, поиздержался, деньжат не стало, нет денег у него. «Свободу Калифорнии». В следующий раз мы рождаемся в Майами все. Идем в кубинский квартал, просим leche, это «молочный поросенок» по-кубински. Как они его готовят. Ты ела молочного поросенка?

    А.ОНОШКО: Никогда в жизни.

    С.ДОРЕНКО: Тебе придется.

    А.ОНОШКО: Хочется ужасно.

    С.ДОРЕНКО: Я с вегетарианским приветом могу сообщить, что это можно.

    А.ОНОШКО: Организовать?

    С.ДОРЕНКО: Нет, можно вегетарианцу.

    А.ОНОШКО: Почему?

    С.ДОРЕНКО: Потому что он воздушный.

    Я надеялся соскочить с темы. Но вот МОЭК, это большая организация, вчера вдруг в Facebook все стали писать, что в Митине вдруг затопило.

    А.ОНОШКО: В Гагаринском районе тоже затопили.

    С.ДОРЕНКО: Потом дальше пошло, дальше, покатилось тепло. Из-за холодов в домах москвичей вновь будет включено отопление. Об этом сообщили в МОЭК, Московской объединенной энергетической компании. Власти Москвы уже объявили решение отложить из-за холодов профилактику. Холод понятие субъективное, и дальше всякая ахинея, которую пишет «Московский комсомолец». Но главное решение, по словам заместителя мэра города Петра Бирюкова, происходит это поэтапно. Сначала промышленные, административные, жилые здания, затем школы и детские сады, больницы и поликлиники отключают. Теперь назад включают в обратном порядке: больницы и поликлиники, детские сады и школы, жилые здания, административные, промышленные. Включают все в обратном порядке. Народ говорит, что лето отменили. У кого не включили отопление, позвоните, 73-73-948. А в Питере вообще не отключали. Везде включают вновь. Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Таганский район, Волгоградский проспект, пока не включили, холодно жутко.

    С.ДОРЕНКО: А как вы греетесь?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Под одеялом хорошим.

    С.ДОРЕНКО: Нет. Надо включить кондиционер на отопление.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: У нас такой старый дом, что если у нас хотя бы еще один человек кондиционер поставит, то мы вообще без электричества останемся, потому что все сгорит. У нас дом 1967 года выпуска.

    С.ДОРЕНКО: 1967-го?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: 1967-го, причем он стоит над метро.

    С.ДОРЕНКО: Я знавал один дом 1931 года выпуска, где спокойно работает кондиционер. «В Перове холодно. Теплый пол и кондей выручают». Здравствуйте. Все включили кондиционеры.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, кондиционеры не включили. Греемся дыханием, в общем. Закрываем двери, на работе, дома. Категорически областное правительство сказало, что включать ничего обратно не будут, только детские сады и поликлиники.

    С.ДОРЕНКО: Можно попробовать включить духовку и что-то там сделать.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Не зажигать газ, наверное, лучше.

    С.ДОРЕНКО: Не знаю. Я бы включил духовку. Я вчера советовал одному молодому человеку включить духовку. Там что-то и сготовить. И одновременно будешь иметь жрачку, и одновременно будешь тепленький. Это же хорошо. И сидеть на кухне и, может, туда раскладушечку, и там уже и жить. Кроме того, вы знаете, что в ваннах есть полотенцесушилка.

    А.ОНОШКО: Не у всех.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей. Доброе утро. Вадим, Подмосковье. А я убежал и затопил печурку, 35 градусов, а в Москве замерз. У меня 35 градусов, я греюсь, чего и вам желаю.

    С.ДОРЕНКО: Подождите. Я вот так грел печурочку, а потом от трубы на крыше была хвоя, хвою нанесло вокруг трубы.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, у меня чистенько, хорошо, у меня камин со стекло. Прекрасненько. Сижу, коленочки грею.

    С.ДОРЕНКО: А я так натопил, потом вышел, смотрю, у меня на крыше горит. Думаю, ну, елы-палы.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, у меня все четко, я не горю, у меня все отлично. Я греюсь.

    С.ДОРЕНКО: Держитесь тогда. Я разогревал дом на даче, 32 градусов, но это внизу, а наверху, думаю, больше было, на втором этаже. Проблема какая? Труба калится, каленая труба становится, она идет через асбест и другие канцерогенные материалы, важные такие канцерогены, а потом она через канцерогены выходит в крышу. На крыше хвоя. Хвоя облепляет раскаленную трубу и начинает гореть.

    А.ОНОШКО: И дом не успевает умереть от рака, а сгорает просто.

    С.ДОРЕНКО: 73-73-948. Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Евгений. Я спасаюсь от холодов московских за городом. Живу в своем доме. У меня электрические котлы, очень хорошо функционируют, тепло в доме.

    С.ДОРЕНКО: Дорого.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну, дом 320 квадратов, где-то пятнашка в месяц у меня уходит на все отопление, на все электричество в доме.

    С.ДОРЕНКО: А в январе?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: У меня дом утеплен, вентилируемый фасад, базальтовая плита по наружке, плюс армированная пленочка. Он у меня как термос работает.

    С.ДОРЕНКО: А в январе?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В январе где-то в районе 23-25 тысяч в месяц.

    С.ДОРЕНКО: Я думаю, под тридцатку, может быть. А у меня 15 сантиметров брус на даче, серьезно говорю, а иногда до 20, так себе прокладка тепловая, я там укреплял, делал что-то такое, но фигня получилась, и выходит в обычном январе двадцатку, а если суровый январь, то и под тридцать.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Так и есть, согласен.

    С.ДОРЕНКО: Вот так на электрических котлах-то поживи. Тяжеловато. Много денег получается. Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Александр, Москва. Здравствуйте. Район Зюзино. Вчера вечером дали отопление.

    С.ДОРЕНКО: Дали отопление. Есть, где сушить носки постиранные.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Совершенно верно.

    С.ДОРЕНКО: Раньше не получалось.

    А.ОНОШКО: Они не сохли, они просто замерзали и покрывались в инее.

    С.ДОРЕНКО: Я нашел в Twitter вчера, шикарно, хорошее стихотворение очень. «Я грыз березовый сок». «Я в весеннем лесу грыз березовый сок». Вадим Владимирович: «Я в весеннем лесу грыз березовый сок». Чувак поставил трехлитровую банку, и у него березовый сок замерз.

    А.ОНОШКО: Ой, как бы я хотела сейчас березового сока погрызть.

    С.ДОРЕНКО: Погрызть березового сока. Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Сергей, Москва. Чертаново. Сижу, хожу по квартире в трусах. Чего, не включили у всех отопление? Чего все за город-то убежали?

    С.ДОРЕНКО: Наоборот, стали включать вчера. Вчера же начали?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну, да, вчера в 11 часов у нас в доме и все нормально, 24 градуса.

    С.ДОРЕНКО: А теперь не будут отключать, а потом будет жарко.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А я кондер врублю. Я его не врубал из жадности, чтобы греться, потому что я жадный, но на холод придется врубать, потому что я толстый.

    С.ДОРЕНКО: Согласитесь, толстому уже выгоднее, у него другая термодинамика.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вообще, да. Нет, отопление есть. Может, у кого-то и нет в Москве. Ну…

    С.ДОРЕНКО: Хорошо. Счастливо. Толстый, в трусах. Можешь себе представить, какой кошмар ходит по Черемушкам. Так дойдет до Битцы и станет битцевским толстым…

    Я хочу сказать следующее про этот климат. У меня есть фотографии 2013 года, где цветут яблони. Цветут яблони в этот день. У меня есть фотографии прошлого года в этот день, где я в одной майке сижу у реки.

    А.ОНОШКО: Бывали удачные года.

    С.ДОРЕНКО: Нет.

    А.ОНОШКО: Вы думаете, что это тенденция, связанная с глобальным потеплением?

    С.ДОРЕНКО: Да, глобальное потепление. Я сделаю короткую лекцию на 40 секунд. Глобальное потепление означает существенные изменения в климате. В частности, весь наш климат держится на Гольфстриме и Эль-Ниньо, это вся планета. Эль-Ниньо сандалит в Тихом океане, а Гольфстрим – это Европа. Вот если Гольфстрим в связи с потеплением ослабнет, то климат на планете будет теплее, вообще на планете будет теплее, но Гольфстрим почему-то, например, перестанет нести теплые воды из Карибов сюда. Тогда опять в Голландии будут на каналах кататься на коньках, опять в Англии будут кататься на коньках и так далее. То есть климат радикально изменится. То есть планета Земля станет теплее, но это необязательно касается точки, где живешь ты. Понимаешь, в чем дело.

    А.ОНОШКО: Понятно, да. Тем более в Китае жара, вы знаете.

    С.ДОРЕНКО: Ну, хорошо.

     

    В движении

    Новости

     

    С.ДОРЕНКО: 9 часов 5 минут. Вот специалист: «Гольфстрим разбавляется тающими ледниками. Кроме того, в атмосфере вообще стало намного больше воды, а это облачность, мало солнечного света. Хорошо, что я переехал в Хабаровск. Сегодня плюс 27». Плюс 27 в Хабаровске сегодня. Придется есть мороженое, прятаться от солнца и прочее. «Так что советую всем рвать когти на Дальний Восток». В Хабаровск мы не поедем. Зачем Хабаровск? Тогда надо ехать уже во Владик. Ты знаешь, что я продумывал эту тему? Можно я расскажу про климатические свои исследования? Я продумывал тему…

    А.ОНОШКО: Эмигрировать во Владивосток.

    С.ДОРЕНКО: Эмигрировать где-то внутри России. Потому что у меня один знакомый, кстати, он бывает на станции, купил квартиру и хорошую квартиру, прям для жизни, не так, чтобы в уголочке ютиться, а хорошую квартиру для жизни, в Сочи. А второй знакомый летает туда постоянно к своим друзьям.

    А.ОНОШКО: В Сочи?

    С.ДОРЕНКО: В Сочи. Там Красная поляна, особняки. У друзей. А у него нет, не стяжает он, монах. Он навещает их и на квадроциклах гоняет по горам. Очень красиво. Я подумал, Сочи… И потом я подумал неожиданно, как всегда, перпендикулярно, ты же знаешь, что нам свойственно с тобой, мы два чеканутых, я подумала, а Владик. Китайская кухня рядом, пожалуйста, тебе чилимы.

    А.ОНОШКО: Корейская.

    С.ДОРЕНКО: Корейская еда, китайская еда, чилимы, прекрасные, свежие.

    А.ОНОШКО: Что такое?

    С.ДОРЕНКО: Чилимы – это креветки. На Дальнем Востоке так называют. Во Владивостоке чилимы. Чилимы, крабы, которых привозят с Сахалина.

    А.ОНОШКО: И что же вас остановило?

    С.ДОРЕНКО: Что меня остановило. Я посмотрел цены на недвижку…

    А.ОНОШКО: Они там такие же, как в Москве.

    С.ДОРЕНКО: Во Владике? Да если ни больше. Цены московские.

    А.ОНОШКО: Я когда материнский капитал получила, думала, куда бы вписать. Буду я мыслить перпендикулярно.

    С.ДОРЕНКО: Я подумал, лучше Барселона. То есть это просто дешевле. То есть патриотизм – чертовски дорогая история. Потому что у нас теплых мест на планете Земля, в наших краях, так сказать, Владик и Сочи. Все. Все остальное ужасно. Астрахань – ужасно. Ты знаешь, что Астрахань ужасное место? Там мошка месяц выедает глаза тебе. Зимой там минус 2, но ветер такой, что тебя кладет впополам просто. Просто впополам. А летом там мошка месяц и так далее. Потом месяц ходишь как обдолбанная оттого, что там плюс 50 и прочее. Нет, Астрахань не подходит для жизни человека. Таким образом, остается Сочи и Владивосток. Эти оба места очень дорогие, ты не сможешь там купить квартиру. Если ты купишь квартиру, ты продашь московскую. Это слишком дорого. Это правда. 73-73-948. Пожалуйста, подтвердите или опровергните мои слова, жители Сочи и Владивостока. Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, доброе утро. Настя, привет. Дмитрий, Москва. Нужно просто вспомнить: если погода за окном с каждым днем не перестаем вас удивлять, нужно вспомнить, что климат в России рассчитан, прежде всего, на уничтожение неприятеля.

    С.ДОРЕНКО: Ну, это понятно. Ну, хорошо. А вы во Владике приценивались к квартирам?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет. Я живу в Москве. Перебиваться нужно пятикилометровыми пробежками каждое утро. А на даче тепло, печку топим, березка, хорошо.

    С.ДОРЕНКО: С этого горестно. «Минводы». Нет, Минводы – нет. Зимой в Минводах адско. Мне говорят, что во Владике зимой тяжеловато. Ну, хорошо. Ну, на том муссоне, который муссон с Охотского моря, не надо там сидеть. Надо во Владик ехать, как муссон поменяется.

    А.ОНОШКО: Там холодно. Сергей, я смотрю фотографию подружки…

    С.ДОРЕНКО: Я знаю Владик. Когда муссон поменяется, 20 апреля меняется муссон, он ослабевает, северо-восточный, пэмс, нет никакого. В этот момент начинается рай на земле. Там раев два всего. Я знаю Дальний Восток. Мама, я там жил. Чтобы тебе было понятно, сколько я там жил. Четыре года. За четыре года я уж как-нибудь умел приноровиться. Нас там, в школе, заставляли вести дневники погодные.

    А.ОНОШКО: И я вела.

    С.ДОРЕНКО: Во Владивостоке?

    А.ОНОШКО: Нет, в Петербурге.

    С.ДОРЕНКО: А я вел в Комсомольске-на-Амуре и вел в Переяславке. Переяславку знаешь? 60 км к югу от Хабаровска. Переяславку знаешь?

    А.ОНОШКО: От вас, конечно, знаю я про Переяславку.

    С.ДОРЕНКО: Я тебе рассказываю. Когда там северо-восточный муссон падает, в ожидании юго-западного муссона, который мы ждем с Индии, мы немножко там кайфуем просто без ветра. И вот там сейчас, как раз сейчас там палы устраивают, без ветра, хорошо все.

    А.ОНОШКО: Короче, хорошее жилье там стоит, как и везде, 500 тысяч долларов. С тех пор, как рубль просел, теперь уже 500 тысяч долларов.

    С.ДОРЕНКО: 500 тысяч долларов. Расскажи мне.

    А.ОНОШКО: Это 146 метров, четырехкомнатная квартира, район Фрунзенский. Тут фотография. С лоджией, с видом на океан.

    С.ДОРЕНКО: 146 метров, двухуровневая квартира на третьем этаже трехэтажного дома по адресу Анисимова, мыс Чумака. Зал объединен с кухней, полностью меблирована, укомплектована бытовой техникой, с панорамным видом на море.

    А.ОНОШКО: Это 35 миллионов рублей. А дальше однушечка, например, 29 метров, в обычной панельке, как я понимаю, район Первореченский.

    С.ДОРЕНКО: 3,2 миллиона рублей. Цены московские. Владивостокцы, позвоните

    А.ОНОШКО: Двушка – 4,6 миллиона.

    С.ДОРЕНКО: Мы хотим к вам, но вы нас не пускаете. У вас какие-то ужасные цены. Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей. Вы правильно сказали, морепродукты. Но еще там очень маленькие цены на автомобили японские, на запчасти.

    С.ДОРЕНКО: Это правда, праворульки, леворульки, какие они там, наоборот, короче. У них там все наоборот. Я не про это. Вы там приценивались к недвижимости?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет. Я не думал о переезде. Я родился в Москве. Знаете, в чем проблема? Ну, приедешь. Чем там заниматься? Где работать?

    С.ДОРЕНКО: А вот человек, родившийся в Москве, мне интересен статус, человек, родившийся в Москве, ему не впадлу переехать куда? В Париже?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Не знаю. Я бы никуда не стал переезжать.

    С.ДОРЕНКО: Уже второй человек звонит, который родился в Москве, они считают, что где-то по России переезжать как бы понижение статуса, в сущности.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я бы не сказал, что статуса. Просто, чем там заниматься?

    А.ОНОШКО: Я согласна. Чем заниматься?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здесь я работаю ведущим инженером в ВПК. Я перееду во Владивосток, допустим. Что я там буду делать?

    С.ДОРЕНКО: Почти уверен, что там вы найдете работу. Почему нет? Там же флот, там какое-то обеспечение флота, в том числе инженерное обеспечение флота.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В советское время, и вы лучше меня знаете, наверное, люди, которые заканчивали здесь институт, переезжали куда-то в регионы. Но они переезжали сразу на должность. Вот когда были заводы, когда было производство. А сейчас, допустим, переехать куда? Переехать с повышением должности, естественно? Навряд ли. Потому что все хорошие места заняты своими, вы же понимаете.

    С.ДОРЕНКО: Это правда. Спасибо. Не звонит никто из Владика. Кто из Владика? Здрасьте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я, к сожалению, не из Владика, я из Москвы.

    С.ДОРЕНКО: Третий.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Недавно присматривали, куда бы сбежать. Сочи, как вариант, не вижу в этом никакого понижения статуса. Может быть, не Сочи, чуть-чуть повыше, там, где поспокойнее.

    С.ДОРЕНКО: Анапа?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну, да, Анапа. У нас приятельница уехала в Новороссийск. Прекрасно себя чувствует.

    С.ДОРЕНКО: Зимы уже другие. Зимы другие, понимаете. Там уже степные ветры проходят, вот эти казахстанские какие-то.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сочи – это город-праздник, да и праздник там только летом. А Новороссийск – это город, который живет круглый год.

    С.ДОРЕНКО: Я понимаю. Но я думаю об этих ветрах, которые в Керчь тоже приходят, эти ветры степные, восточные, которые ужасные.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Всяко лучше, чем по Москва по погоде. По любому. Минус 30 вряд ли будет.

    С.ДОРЕНКО: Минус 30 вряд ли, да, а, может… «Анапа далеко. Берите Туапсе», - говорит Александр Фельдман. Ну, все, советники пошли. Ребят, мы переезжаем или нет? Вы задумывались о переезде из Москвы или нет? Вы задумывались о климатической эмиграции хоть когда-либо? 134-2135 – да, 134-2136 – нет. Вы думали о климатической эмиграции из Москвы, не знаю, Сочи, Владивосток, Париж, Ницца, Тоскана какая-нибудь: да – 134-2135, нет - 134-2136. Голосование идет. 81 процент думал. Ну, что я тебе говорил? 81 процент.

    А.ОНОШКО: Это, конечно, прекрасно, только никто не уехал.

    С.ДОРЕНКО: Думали. Мать, что ты говоришь. Думали. Помыслом. Согрешили помыслом. Согрешили. Помыслом, Настенька, это же тоже считается в некоторых концепциях. Помыслом тоже считается. У меня две сотни проголосовавших. 83 процента. Я думаю, что остановлю это голосование. 83 процента. У нас минуты даже не было, голосование шло 50 секунд, машина поэтому очень задумчивая. 83 процента. Может быть, ты запишешь, это было бы очень благим делом с твоей стороны. 83 процента, так или иначе, думали о климатической эмиграции из Москвы, 17 процентов никогда об этом не думали. Погнали дальше.

    Абсолютно чудовищный случай на юге России. «Бабушка прогуливалась с Толиком». Имя изменено. «Московский комсомолец». «Детей в России крадут часто, но такого, чтобы ребенка затолкали в машину средь бела дня на глазах десятков свидетелей, не было давно. Опекуны украли 3-летнего малыша, чтобы выдать за умершего приемного сына». Читала историю?

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: Очень страшно. Если всю прочла, расскажи.

    А.ОНОШКО: Есть хутор. Бабушка живет в городе. Просто у нее трое внуков, она с ними гуляет.

    С.ДОРЕНКО: В Ростовской области. Бабушка выходит с 3-летним мальчиком.

    А.ОНОШКО: И плюс еще двумя детьми.

    С.ДОРЕНКО: Имя его изменено. Петя, Саша, какая разница. А вдруг я попал? Сейчас скажу, имя его Саша, а окажется, что он правда Саша. Меня такие сразу, приходят, наручники и повели.

    А.ОНОШКО: Роскомнадзор.

    С.ДОРЕНКО: Но я не знаю имени. Она приходит гулять с Толиком. И еще двумя внуками. Она гуляет по рынку, promenade. Рынок – это место, где люди гуляют, променад какой-то.

    А.ОНОШКО: Хотела купить на ужин, наверное, что-то.

    С.ДОРЕНКО: Promenade en russe.

    А.ОНОШКО: А есть хутор, и в хуторе живет пара.

    С.ДОРЕНКО: Вообще в другой области, они в Волгоградской области.

    А.ОНОШКО: У них двое выросло уже детей своих. Они усыновили пару, брата с сестрой. Местные жители, соседи, хоть там мало народу, но все-таки кто-то есть, они рассказывают, что девочка вроде нормальная, они и на речку с ней ходили, и велосипед ей купили, все хорошо, а старшего все как-то… В основном он был наказан у них. Они жаловались, что он плохо себя ведет и так далее. Потом они как-то замкнулись…

    С.ДОРЕНКО: Все время, когда говоришь «они», я теряю нить.

    А.ОНОШКО: Приемные родители.

    С.ДОРЕНКО: «Они» - это кто? Давай я расскажу. Я думаю, я внесу ясность очень быстро. Есть бабушка в Ростовской области с тремя внуками, законными внуками, биологическими внуками. И есть семья на отдаленном хуторе в Волгоградской области.

    А.ОНОШКО: Которая воспитывает сначала двоих, а потом еще двоих детей взяла, но их мало кто видел, потом еще двоих. То есть у них четверо получается.

    С.ДОРЕНКО: Они диковаты.

    А.ОНОШКО: Этих маленьких детей видели всего пару раз, потому что они не ходили ни на площадки гулять с ними, никуда.

    С.ДОРЕНКО: Абсолютно верно. Приемный мальчик все время наказан. Он характеризуется негативно.

    А.ОНОШКО: Это старший. А речь идет еще о двух младших братьях, про которых вообще мало кто знает, видел. И, оказывается, поскольку их мало видели, один из них умер, и вот они решили…

    С.ДОРЕНКО: Один из них умер, и его прикопали, умершего мальчика, прикопали где-то.

    А.ОНОШКО: Мать закопала его приемная. И решили похожего, для опеки чтобы показать, найти какого-нибудь и приглядели.

    С.ДОРЕНКО: Совершенно верно.

    А.ОНОШКО: Приглядели на рынке как раз. Увидев, выследили и решили выкрасть. Ребенка к вечеру того же дня нашли.

    С.ДОРЕНКО: Да. Они поехали ведь в дальние какие-то места.

    А.ОНОШКО: А у них мало где, у них же не как в Москве в каждом квартале торговый центр. Поехали в людное место выбирать ребенка, там же и украли.

    С.ДОРЕНКО: Сейчас пишет один из наших этих самых… «Утро без Сергея Доренко…» Это пишут люди, которые съехали как раз в Сочи, как мне представляется.

    Я хочу сказать, что они просто чеканутые.

    А.ОНОШКО: Да, очевидно. Жаловалась приемная мать…

    С.ДОРЕНКО: Можно вопрос дурацкий? В чем явление?

    А.ОНОШКО: Я сейчас объясню.

    С.ДОРЕНКО: Мы хотим ужаснуться тому, что чеканутые ходят по земле? Они ходят по земле.

    А.ОНОШКО: Мать приемных детей, вторых приемных, жаловалась, что они какие-то дикие, старший вообще не разговаривает.

    С.ДОРЕНКО: Мать биологическая?

    А.ОНОШКО: Нет, приемная так называемая мать. Она говорила, и ходят под себя, и вообще не знают ничего, и вообще ей трудно с ними было, они диковатые, эти дети.

    С.ДОРЕНКО: Отношение к детям ветеринарное. Ветеринарное.

    А.ОНОШКО: Вопрос: зачем их взяли? Есть ответ…

    С.ДОРЕНКО: Есть ответ. Ветеринарное отношение к детям.

    А.ОНОШКО: Ну, как, они же их не разводят на продажу, этих детей. Что значит, ветеринарное?

    С.ДОРЕНКО: Ветеринарное. Они на них получают серьезные… Мы с вами были свидетелями, как в Зеленограде семья получала 600 тысяч на такой домашний детский сад на приемных детей. 600 тысяч рублей в месяц. Ты помнишь?

    А.ОНОШКО: Да, конечно.

    С.ДОРЕНКО: 600 тысяч. Это многим людям у нас в стране покажется довольно крупной суммой. Это 10 тысяч долларов.

    А.ОНОШКО: Ну, так и дети были больные, их надо было типа поддерживать.

    С.ДОРЕНКО: Конечно. Совершенно верно. Однако это само явление, ветеринарное разведение детей в России, само явление нам знакомо с тех пор, как в Зеленограде мы столкнулись с этим случаем.

    А.ОНОШКО: И дилемма получается: с одной стороны, государство не может не поддерживать этих детей…

    С.ДОРЕНКО: Это гуманизация детских домов. В детских домах дети, как мы подозреваем, мы этого не знаем, становятся жертвами насильников, в том числе насильников-старшеклассников.

    А.ОНОШКО: Дело даже не в этом. У них там нет значимого взрослого, у них психика, инвалидами они становятся.

    С.ДОРЕНКО: Инвалидизируется психика. Далее. Там плохо. В 90-е годы, например, знатные иностранцы, вернее, развратные, но богатые иностранцы приезжали, например… Были публикации в 90-е годы, прости, ты была еще мала, ты не знаешь об этом, приезжали в Петербург, например, который совсем рядом со многими странами Европы, приезжали в Петербург, и их водили в детские дома на сексуальные развлечения. Понятно, да? Я читал эти публикации в 90-е. То есть это были плохие места, детские места. Еще детские дома снабжали детской порнографией весь мир, потому что они там перед камерой все это делали и прочее. Мы решили с этим справиться, как с моральной проблемой. Потому что общество чувствовало, что не все хорошо в обществе. Не все хорошо. Детские дома – рассадник моральной проблемы. Надо с ними справиться, детей всех раздать. Их раздали в семьи, где отношение к ним ветеринарное. Ветеринарное. Как к скотинке. Вот этого убили, прикопали, но оно само, может, умерло, болело, болело, да, смотри-ка, не дышит. Его пошли, прикопали за огородом. Ага, надо ж свеженького какого-то, такого белобрысенького, как тот был. Такого же белобрысенького пошли, поищем. Смотрят. Пошли на рынок.

    А.ОНОШКО: Чтобы не потерять, вероятно, выплаты на этого ребенка, чтобы его предъявить один раз. Они, может, его даже вернуть хотели. Я видела статью, что они объяснили цели свои… Но я думаю, что она сильно отличается. Цель была – опеке показать, что у них все в порядке.

    С.ДОРЕНКО: Перед комиссией. А потом подбросить снова на рынок. Скажите, пожалуйста, что лучше, детдома или ветеринарное разведение в семьях? Я не знаю. Мы избавились как бы от детдомов, во всяком случае, в известной степени сгладили проблему детдомов, однако мы ввели ветеринарное разведение детей в семьях. Разве нет? 73-73-948. Я не знаю, это моя оценка. Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Дмитрий, Москва. Я думаю, что при правильной постановке детских домов детские дома все-таки лучше.

    С.ДОРЕНКО: Правильная, это как у Дзержинского была. Дзержинский, как вы знаете, занимался.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, вы видели этих мать и отца приемных? Вчера показывали.

    С.ДОРЕНКО: Расскажите же всем.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Что там рассказывать? Женщина такая, я не скажу, что она адекватная, и мужик сидит в клетке, тоже такой… как помягче сказать. Я бы таким родителям не дал детей.

    С.ДОРЕНКО: Конечно.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: То есть виновата соцзащита. Виновата соцзащита.

    С.ДОРЕНКО: А вы рядом в соседнюю бы клетку посадили соцзащиту и не смогли бы их отличить от этой семьи. Может быть, там такие же.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Все правильно. Я и говорю, у нас государство не досматривает немножко.

    С.ДОРЕНКО: Как это, не досматривает? А, может быть, они там все такие? Я с ужасом думаю, что там все такие.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, нельзя так. Я думаю, что нет, наверное, есть адекватные люди.

    С.ДОРЕНКО: Я с ужасом думаю, что нет. Вы говорите: ну, как таким людям дали детей?

    А.ОНОШКО: Я, кстати, почитала, что они говорят.

    С.ДОРЕНКО: А, может быть, те, кто давал, такие же.

    А.ОНОШКО: Они говорят, что им просто понравился ребеночек, и они хотели его воспитать.

    С.ДОРЕНКО: Понравился просто. Хороший и все. Наше счастье, они не в Музеон ходят и в Парк Горького красть детей, а они ходят в Ростовскую область. В каком смысле счастье? Что это все-таки где-то, за сколько-то километров отсюда, от места вещания. Правда же? Нет-нет, мы полны сочувствия. Понятно, да? Это же кошмар. Я тебе рассказываю тему. Может оказаться, что это мать и отец такие, а опека такие же, а начальники опеки такие же, а департамент в правительстве Волгоградской области такой же, такой же у них там полицейский, такие же у них там почтальоны, такая же учительница школы – они все такие же! Они все одинаковые! Когда мы говорим: она, кажется, неадекватная. А если там все такие? Ку-ку.

    А.ОНОШКО: Значит, туда и дорога. Как говорится, на самоликвидацию.

    С.ДОРЕНКО: А если все такие? Я не знаю. Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро, Сергей, Анастасия. Сергей, мы примерно одного возраста.

    С.ДОРЕНКО: Круто.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Фильмы вы должны помнить послевоенные.

    С.ДОРЕНКО: Как это?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В Узбекистане по 20, 15 детей брали в свои семьи, эвакуированных ребят. Вот тогда менталитет был человеческий другой, отношение было совершенно другое. А сейчас, на данный момент, капиталистический строй, денежки, к сожалению, все затмили.

    С.ДОРЕНКО: Вы преувеличиваете способности моей памяти. Вы имеете дело с человеком, который не смотрел «Семнадцать мгновений весны» и «Место встречи изменить нельзя». Я никогда не смотрел этих двух прекрасных картин. Ни разу. Поэтому, как я могу вспомнить какие-то советские фильмы? Я хорошо помню анекдоты про Штирлица. Еще помню «Старики-разбойники» я смотрел. Я очень помню «Старики-разбойники». И помню, до середины смотрел «Гараж». Знаю, какой фильм я смотрел. Я смотрел, где Неелова красивая сидит в валенках, у нее красивые губы. Они воспитали во мне эротичность. Неелова сидит, она любовница Басилашвили.

    А.ОНОШКО: Это «Служебный роман» что ли?

    С.ДОРЕНКО: Не знаю.

    А.ОНОШКО: Где Басилашвили нехорошо с ней обошелся.

    С.ДОРЕНКО: Басилашвили с любовницей. Неелова любовница, а он к ней приходит, она сидит в валенках и она такая вся прямо…

    А.ОНОШКО: С розочкой вязанной на кофточке?

    С.ДОРЕНКО: я больше ничего не помню. Я помню только это. Я помню, что она в этот момент была очень желанная, с моей точки зрения. Сейчас не помню. Басилашвили, по-моему, лоханулся и ничего с ней не сделал. Я бы что-нибудь сделал с ней сразу, в первые 10 секунд. «Осенний марафон», мне подсказывают. Очень хорошо. Новости.

     

    Новости

     

    С.ДОРЕНКО: Мы работаем. Настя рассматривает женщин, которые родили в 59 лет. Расскажи нам.

    А.ОНОШКО: Это в «Аргументах и фактах» материал «Родила в 59 лет. Появление на свет сына супруги Лазишвили ждали 33 года».

    С.ДОРЕНКО: То есть они грузины для начала.

    А.ОНОШКО: Да, Аджария.

    С.ДОРЕНКО: Аджарцы. У них будет третий ребенок. Какое отношение это имеет к нам? Объясни.

    А.ОНОШКО: Сейчас подумаю.

    С.ДОРЕНКО: Подумай. Я тебе объясню. Это юга, это другая жизнь, это другие гены, это другие организмы и так далее. Мы живем на севере. Мы живем в месте, где человек не должен жить вообще, в принципе, не должен жить.

    А.ОНОШКО: А черниговскую бабку забыли?

    С.ДОРЕНКО: Чернигов тоже на юге. И потом там все напылено Чернобылем. Обильно опылена Чернобылем. Там полураспад. Полураспад, самое распространенное мужское имя. Ребенок родится, его называют Полураспад, Полураспад Петрович, Полураспад Иванович, Полураспад Сергеевич и так далее. Серьезно. Ты не знаешь просто, ты же там не была.

    А.ОНОШКО: Я думала, что это Гомель.

    С.ДОРЕНКО: Гомель тоже. У нас, я тебе рассказывал, тетка приехала в 60 лет или 58, сейчас не помню, с мужиком, в группу «Водопровод и канализация», в Африку, в Анголу. Приехала в Анголу – родила. Забеременела.

    А.ОНОШКО: Сколько лет ей?

    С.ДОРЕНКО: 58. Сейчас не помню.

    А.ОНОШКО: То есть они этого не ожидали.

    С.ДОРЕНКО: Нет. Она приезжает в тропики. Пойми, в тропиках совершенно все по-другому становится. В Грузии, в тропиках по-другому. Мы здесь угасаем в силу того, что это место вообще смерти. Это место смерти.

    А.ОНОШКО: Смерть в самых развитых…

    С.ДОРЕНКО: Поэтому и развитые. Южане плодятся и отправляют сюда своих посланцев, миллионами, волнами. Они идут на север, где им суждено умереть, угаснуть.

    А.ОНОШКО: Но технологии развиваются и прочие всякие дела там именно, где умеренный климат, а вовсе не там, где субтропики.

    С.ДОРЕНКО: Умеренный климат – это как раз Ростов-на-Дону, Сочи. Вот, где умеренный климат. А здесь неумеренный климат, здесь он неустойчивый, здесь зона неустойчивого земледелия. Ты знаешь об этом?

    А.ОНОШКО: Значит, надо собирательством, охотой заниматься.

    С.ДОРЕНКО: Хорошо. Хочешь, поговорим про население. Я тебе расскажу, у нас населенческих тем довольно много.

    Латвия вошла в первую десятку стран мира по скорости убыли населения. Читала?

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: Латвия вошла в первую десятку стран мира по статистике убыли населения. Сейчас в Латвии живет… А я помню, как в Латвии жило 2,5 миллиона человек. Я очень хорошо помню. Сейчас в Латвии живет 1,96, менее двух миллионов. Полмиллиона съедено, нет больше. Ежегодные потери приближаются к одному проценту населения. Такой показатель ставит Латвию в первую десятку в мире по темпам убыли населения. Кто в десятке? Литва, Эстония, Черногория, Болгария, Украина, Венгрия, Грузия. Кстати, вот твоя Грузия. Демографическая ситуация в Латвии будет усугубляться из-за того, что страна окажется в очередной демографической яме, когда 20-летия достигнут те, кто родился в 1998-2000 годах, когда самый низкий был показатель рождаемости. Они вспоминают, демографы, этот конкретный демограф, который дает интервью изданию «Российская газета», он вспоминает про то, какие были бумы рождаемости в советское время. В советское время латыши плодились активно. Но нет, теперь нет. Республика была в плюсе благодаря комплексной программе. Тогда в Латвии добились роста рождаемости, решался вопрос доступности детских садов и так далее. Это все при советской власти. Это когда русские их угнетали, звериный оскал русского империализма. Они рождались, были счастливые.

    А.ОНОШКО: Неужели государство может управлять этим процессом, демографией?

    С.ДОРЕНКО: Может.

    А.ОНОШКО: Понятно, что это их долг об этом говорить, но у меня есть какое-то внутреннее ощущение, что правительства с большим трудом могут влиять на эти вещи.

    С.ДОРЕНКО: Может негативно, но это просто запрет, как в Китае, иметь второго ребенка в городах. Негативное управление, то есть управление запретное.

    А.ОНОШКО: Там налог просто платишь и все, рожаешь, если у тебя деньги есть. Там прямого запрета не было.

    С.ДОРЕНКО: Это понятно. Но это было тяжело, там передовики производства пытались через парткомы добиться разрешения на второго ребенка, если они выдающиеся специалисты и так далее, если родилась девочка, не дай бог, и так далее. Есть опыт негативного управления – Китай. Есть опыт позитивного управления. Здесь я вспомнил бы Францию.

    А.ОНОШКО: А как они?

    С.ДОРЕНКО: Во Франции это поощрялось очень, рождаемость.

    А.ОНОШКО: Как поощрялась? Чем? Деньгами или что?

    С.ДОРЕНКО: Я не специалист, я просто привожу тебе в пример, потому что ты сказала, правительства вообще не могут решать. Ты, многодетная мать, трехдетная мать, скажи мне, пожалуйста, ты при каких обстоятельствах, что должно было сделать правительство… Кстати говоря, Украина. Мне звонок с Украины. Там при премьерстве Тимошенко какие-то тоже хорошие деньги давали при рождении ребенка. Или нет. Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здрасьте. Артем, Одесса.

    С.ДОРЕНКО: Что-то было у вас тоже хорошее, деньги давали на ребенка при рождении.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, в России было больше. Но материнский капитал есть, его до сих пор, насколько я знаю, дают. Я хочу рассказать про еще одну страну, которой нет в этом рейтинге, но она, мне кажется, на просторах СНГ абсолютный лидер по убыли – это непризнанное Приднестровье.

    С.ДОРЕНКО: Приднестровье тает, да.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Не то слово, тает, там, по данным на 1993 год, было, по-моему, 550-600 тысяч население, а последнюю перепись эти данные даже засекретили. Там, наверное, примерно тысяч 100, может, осталось, если наберется. Я сам родом оттуда, я туда езжу, я уехал оттуда 6 лет назад, там просто ты сидишь в кафе на центральной площади Тирасполя, там может в течение получаса не пройти ни одного человека мимо тебя.

    С.ДОРЕНКО: Ой. Как хорошо я пил вино в Меренештах. О-хо-хо-хо.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Что, что, а с вином там стабильность сохраняется.

    С.ДОРЕНКО: Меренешты существуют или мне приснилось?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Существуют, да. Это возле Молдовы, это не приднестровский регион.

    С.ДОРЕНКО: Правда? Я думал, что это Приднестровье. Спасибо вам огромное. Очень интересно. Мне казалось, что какое-то время при премьерстве Тимошенко какой-то вдруг всхлип был государства украинского, они давали серьезные деньги при рождении второго ребенка или третьего. Что-то такое было, серьезные выплаты.

    А.ОНОШКО: Это не может быть вообще стимулом.

    С.ДОРЕНКО: А что может быть стимулом?

    А.ОНОШКО: Поскольку я примеряю постоянно на себя и понимаю, что ничего для меня, кроме моего внутреннего какого-то мира, не может быть стимулом, я поэтому и удивляюсь. Потому что любые деньги, даже миллион, например, давали, это же понятно, что это ничего не решит на самом деле, никакой миллион рублей.

    С.ДОРЕНКО: Рублей точно не решит.

    А.ОНОШКО: Да и долларов не решит.

    С.ДОРЕНКО: Про доллары давай говорить. Миллион рублей, она сказала. Ха-ха-ха. Коляска 20 тысяч. Нет, коляска сейчас дороже. Сколько сейчас коляска стоит?

    А.ОНОШКО: Можно одну купить и нескольких детей в ней катать. Какая разница?

    С.ДОРЕНКО: На голове друг у друга?

    А.ОНОШКО: Почему на голове? Есть двойные колясочки.

    С.ДОРЕНКО: Сколько стоит коляска, я тебя спрашиваю.

    А.ОНОШКО: Не знаю, по-разному.

    С.ДОРЕНКО: Я думаю, что если она стоила 16-20 тысяч, когда доллар был по 30, значит, она сейчас должна стоить 40.

    А.ОНОШКО: Можно брать бэушную.

    С.ДОРЕНКО: Да не надо мне рассказывать, что можно найти на помойке у «Макдональдса».

    А.ОНОШКО: Дело не в этом. Деньги вообще не имеют значения. Вы их либо съедаете, либо…

    С.ДОРЕНКО: «Коляска тысяч 20 стоит нормальная», - пишут. «Нормальная стоит 35-60», - пишут. Тимур за 80 купил.

    А.ОНОШКО: Катайте своих восемь детей в коляске за 80, пожалуйста. Катайте.

    С.ДОРЕНКО: Не про это. Если они идут подряд, то они не помещаются в одной коляске. Ты зря. Настя, какой должен быть стимул для тебя? Стимул. Когда ты начнешь плодиться и размножаться.

    А.ОНОШКО: Вокруг, другие, мои друзья, ровесники рожают много детей, а я нет, например, это может, наверное, я пытаюсь рассуждать, кроме естественного желания, которое либо рождается, либо нет…

    С.ДОРЕНКО: Сейчас же есть поветрие - все по три.

    А.ОНОШКО: У меня вокруг и больше рожают.

    С.ДОРЕНКО: Сколько?

    А.ОНОШКО: Пятого, четвертого.

    С.ДОРЕНКО: Какие семьи? Опиши мне эти семьи. Социологически это что?

    А.ОНОШКО: Мать сидит уже дома. Мать с очень хорошим высшим образованием, отличница бывшая, сидит дома с детьми. Уже понятно, что кризис тоже настигает этих матерей, они думают, что надо бы тоже что-то такое мутить, но не понимают, что. Это общая такая проблема. Мужья работают, взлетают на какую-то высоту в какой-то момент.

    С.ДОРЕНКО: Как что?

    А.ОНОШКО: Я не знаю. Вам уровень машины?

    С.ДОРЕНКО: Определи достаток. Муж в месяц сколько приносит?

    А.ОНОШКО: От 200 тысяч в месяц, наверное.

    С.ДОРЕНКО: От 200 и выше.

    А.ОНОШКО: Наверное, так, да.

    С.ДОРЕНКО: И они тоже хорошие специалисты, их жены тоже хорошие отличницы, краснодипломницы, по 4-5 детей.

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: Квартиру опиши.

    А.ОНОШКО: В аренде все живут, конечно же, потому что огромные квартиры надо арендовать. Купить их дорого. Эти 20-30 миллионов.

    С.ДОРЕНКО: Значит, сотку платят только за квартиру в месяц.

    А.ОНОШКО: А свои мелкие сдают квартиры, имущество какое-то в наследство от бабушки осталось.

    С.ДОРЕНКО: Свою сдают за 30.

    А.ОНОШКО: 30 и 30, уже 60, 40 доплачиваешь и получаешь за 100 тысяч нормальное жилье.

    С.ДОРЕНКО: Я понимаю.

    А.ОНОШКО: Вот и все.

    С.ДОРЕНКО: То есть сдается две квартиры, 40 доплачивается.

    А.ОНОШКО: Например.

    С.ДОРЕНКО: Например, да.

    А.ОНОШКО: У всех разные ситуации. У кого-то дом. Кто-то, кстати, дом выкупает за 6 миллионов 200 метров, в 50 км от мегаполиса, мужу приходиться ездить на работу.

    С.ДОРЕНКО: Каждый день.

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: Выезжает в 6 утра, нормально все.

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: Я понимаю.

    А.ОНОШКО: Люди на это идут.

    С.ДОРЕНКО: Возраст этих матерей?

    А.ОНОШКО: От 30 до 40.

    С.ДОРЕНКО: Мужья тоже, соответственно.

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: То есть они уже к 40 получают вот эти 200 плюс.

    А.ОНОШКО: Ну, кто как. Кто-то и без работы иногда остается. Но все равно стимул очень большой. То есть когда у тебя этот гурт за тобой, мужу приходиться себе просто придумывать что-то, чтобы было не меньше 100 точно.

    С.ДОРЕНКО: Не меньше 100. Меньше 100 – это уже совсем крохи.

    А.ОНОШКО: На самом деле можно затаиться и просидеть, но все равно все исходят из того, что наступит момент, когда будет доход какой-то.

    С.ДОРЕНКО: Хорошо. А если я бы был правителем страны, я бы сказал этой женщине, которая краснодипломница хорошего, блестящего вуза, то есть она действительно умная женщина, это интеллектуалка в любом случае, я бы ей сказал: мать, вот это ты делаешь для меня работу, ну, это работа, то, что ты делаешь, это работа… Я думаю, даже если ты нянек нанимаешь, неважно, все равно у тебя чайник все время кипит по поводу этих детей. Я бы сказал: я тебе плачу 300 тысяч, например.

    А.ОНОШКО: Нет, это не разговор вообще.

    С.ДОРЕНКО: Можно поторговаться.

    А.ОНОШКО: Получится просто, что им мужья станут не нужны, я вам так скажу, которая и так все время отсутствует, а деньги будут просто так.

    С.ДОРЕНКО: Я тебе объясню. Если это работа, вид деятельности, то этот вид деятельности можно оплачивать. Например, мне предлагается, друг предлагал: давай на Мадагаскар поехали, там есть бизнес интересный. Мой старый приятель. Я его спрашиваю: сколько я буду делать в месяц и в год денег. Заниматься будем рыбной ловлей, в смысле, купим свои сейнеры и будем ловить рыбу, несколько сейнеров, кораблей. Он мне говорит: столько, столько, столько. Я говорю: это для меня не пороговое значение.

    А.ОНОШКО: Нет, Сергей, не получится, потому что вы знаете, что вы будете делать работу какую-то и кто у вас за эти деньги что купит. Вы из этого исходите. Вам либо захочется чесаться из-за этого, либо нет. Тети, когда вы с ней договариваетесь, во-первых, она рожает первого ребенка, у нее муж не зарабатывает больших денег. Они оба работают, когда они начинают встречаться, там будет мало денег.

    С.ДОРЕНКО: Первый ребенок. Она хочет родить для того, чтобы реализоваться как женщина. Она сама хочет родить первого ребенка.

    А.ОНОШКО: И второго сама. Ее заставит что ли кто-то?

    С.ДОРЕНКО: Я не знаю, какие соображения. Я пытаюсь соображения выяснить. Первого ребенка она хочет, она хочет реализоваться как женщина, она не хочет быть пустоцветом или еще что-то. Она хочет родить первого ребенка, сама хочет. Ну, хочет и хочет. Она его рожает. В конечном итоге, если у нее нет мужа, она все равно старается залететь, еще что-то, не знаю, родить ребенка. Каждая женщина, в принципе, немножко про это думает. Второго, я уже не понимаю.

    А.ОНОШКО: Вы не понимаете, зачем женщине вторые дети?

    С.ДОРЕНКО: Чтобы первому было веселее или что?

    А.ОНОШКО: Нет, причем тут первый. Это все равно как бы себя тешишь. Все, что ты делаешь, ты делаешь для себя.

    С.ДОРЕНКО: А я бы, если бы я обладал бы мозгом и маткой одновременно, у меня нет матки, но если бы она у меня была, я бы с правительством заключил сделку, контракт.

    А.ОНОШКО: Мне понятно. Откуда правительство будет брать деньги? Им неоткуда брать деньги.

    С.ДОРЕНКО: Медведев Дмитрий Анатольевич или Путин Владимир Владимирович. Я бы сказал так: у меня есть матка и у меня есть огромный мозг, достаточно большой. Вам нужны солдаты, я слышал, там в Сирии чего-то, еще, солдаты нужны и всякие налогоплательщики, чтобы люди топтались все время здесь по земле. Правильно? Я вам сооружу пять человек. Что я буду с этого иметь? Конкретный вопрос. Они говорят: Сереж, короче, сделаем так, у тебя будет нормальная квартира…

    А.ОНОШКО: А потом государство будет консумировать брак. Можно будет прийти, посмотреть…

    С.ДОРЕНКО: У тебя будет квартира 180 метров, например.

    А.ОНОШКО: Я вас умоляю.

    С.ДОРЕНКО: 140, хорошо. 145.

    А.ОНОШКО: И еще домработница, потому что 145 очень тяжело служить.

    С.ДОРЕНКО: Не одна. Одной мало, дорогая, если я пять детей делаю государству. Одной мало. Мне нужна одна такая, одна такая.

    А.ОНОШКО: Одна с детьми гуляет, а вторая помогает полы натирать.

    С.ДОРЕНКО: Абсолютно верно. Ты права. Откуда ты узнала? Одна здесь стирает, готовит, домашняя, другая пошла на хоккей, еще куда-то, на фигурное катание. Я всем руковожу, я уже начальник в этом смысле. Дальше. Мне нужна дача. Дача какая? Нормальная дача, чтобы вся эта свора бегала и все такое. С беседочкой, с чаем, с гамаком. 10-15 соток. 15 соток надо иметь? Не надо гектар, 15 соток и 200 метров домов.

    А.ОНОШКО: Еще дом в Майами желательно, чтобы когда дождь со снегом, туда.

    С.ДОРЕНКО: Не надо лишнего. Мы хотим патриотов? Мы получим патриотов. Никакого Майами. Те, кто летает в Майами, не могут быть патриотами, потому что они видят, как там устроено и как здесь. Все, никаких Майами, наоборот, изъять паспорта.

    А.ОНОШКО: В Индию все.

    С.ДОРЕНКО: И мне нужна «котлета» баксов.

    А.ОНОШКО: Ой, этот ваш разговор…

    С.ДОРЕНКО: Я рассказываю. И еще на выходе, я спрашиваю правительство, я вам сооружаю пять солдат, так сказать, и солдатских жен. Пять. На выходе, когда им исполняется 18, прошу, идите сюда, денежку. А как? А чего я ломался-то?

    А.ОНОШКО: Это работорговля получается.

    С.ДОРЕНКО: А чего я ломался?

    А.ОНОШКО: На «Авито» можно выставлять.

    С.ДОРЕНКО: Нет, у меня разговор простой. У вас есть матка? Нет. А у меня есть, например. О’кей, вперед. Погнали.

    А.ОНОШКО: Маня, когда тебе станет 18, я беру деньги, захожу в кассу, а ты беги как можно быстрее.

    С.ДОРЕНКО: Ребят, я вас не понимаю, я не понимаю женщин. Вы нам назовите цену. Цену.

    А.ОНОШКО: Да нет такой цены, это все бессмысленный разговор.

    С.ДОРЕНКО: Скажите цену, что вы хотите. Мы такие: ну, давайте поторгуемся. А вы не говорите цену, вы говорите что-то таинственное. Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, доброе утро.

    С.ДОРЕНКО: Они таинственные какие-то, женщины таинственные, фиг поймешь.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Женщины таинственные, да, они заканчивают школу с красным дипломом, заканчивают институт с красным дипломом только для того, чтобы удачнее выйти замуж.

    С.ДОРЕНКО: Ну, да.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Потом гоняют мужа по десяти работам, чтобы он больше зарабатывал.

    С.ДОРЕНКО: Еще орут, чтобы он пылесосил непрерывно ковры какие-то, еще что-то.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это да, это как бы детали. Сейчас подняли тему очень интересную. Настя пытается как-то себя защитить. Плюс она сказала несколько моментов, к которым сейчас в основном московские женщины, московские жены либо жены мужчин, которые неплохо зарабатывают, они готовы рожать и пятерых.

    С.ДОРЕНКО: Поветрие.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мода.

    С.ДОРЕНКО: Три минимум.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Три, четыре, пять. Сейчас затронули очень интересный момент. Нанять еще домработницу, чтобы она помогала. Здесь очень большая ошибка. Домработница не будет помогать тебе мыть полы, домработница будет мыть полы, а ты, нарожав четверых, пятерых детей, будешь делать себе маникюр, педикюр, по салонам и все остальное. Для того, чтобы куда-то себя реализовать. Но работать уже эта женщина, скорее всего, не пойдет, хоть у нее десять красных дипломов и десять научных работ, которые она написала до рождения второго. Когда еще первый ребенок, женщины этим занимаются, но после третьего уже все.

    С.ДОРЕНКО: Она просто будет думать, хорошо ли моет домработница.

    А.ОНОШКО: Вы мало, кстати, представляете себе быт. Когда вам хотя бы один раз в неделю моют пол, например, в квартире, то вы в это время… Вы, постоянно живя в городе, например, гуляете с детьми, у вас нет времени даже еду приготовить. Ну, например, если погода хорошая, вы вышли сегодня в 10 гулять с детьми, они утром рано встали, позавтракали, вы пошли.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Какой кошмар. О чем вы сейчас рассказываете?

    А.ОНОШКО: Да не кошмар. Слушайте, у вас задача стоит их покормить в обед…

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: О чем вы сейчас рассказываете? Никакой задачи здесь нет. Послушайте, наши бабушки рожали по 10 детей, успели пожрать приготовить и в огороде покопаться.

    А.ОНОШКО: Никто не гулял с детьми, я про городскую жизнь говорю.

    С.ДОРЕНКО: Бабушки просто дверь открывали, и ребенок, куда-то оно ползло и все.

    А.ОНОШКО: Не ходили с ними никуда. А сейчас в городе это невозможно. Если ты хочешь сам общаться с детьми, ты с ними общаешься.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Настя, гуляли с первым, младшим ребенком, а дальше это уже проблема старших.

    А.ОНОШКО: А знаете, что по закону до 12 лет у нас нельзя без присмотра на улице одного ребенка оставлять?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А то что?

    А.ОНОШКО: Милиция его возьмет, отберут и все. Ненадлежащий надзор. Я понимаю, что это утрирование, но если вы хотите общаться со своими детьми, например…

    С.ДОРЕНКО: Тупой вопрос: сколько у вас детей?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Двое.

    С.ДОРЕНКО: То есть вы знаете, о чем говорите. Он знает.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я знаю, о чем говорю. Жена сидит дома, воспитывает детей, водит их по кружкам, у нас каждый день тренировки, но у нас нет домработницы, и квартира не 10 метров.

    С.ДОРЕНКО: 100.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Почти, да.

    С.ДОРЕНКО: 86.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Не суть. Не в этом дело.

    С.ДОРЕНКО: А было бы 200, уже бы не обижала бы она.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А зачем? Сереж, зачем 200?

    С.ДОРЕНКО: А зимнюю одежду куда девать?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Зимнюю одежду? Я снимаю бокс. У меня там хранятся лыжи, велосипеды, зимняя одежда, потом все это меняется.

    С.ДОРЕНКО: Это умно.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это стоит 5-6 тысяч рублей в месяц. И не надо захламлять квартиру шкафами. Как у женщин: нечего носить и маленький шкаф, как только появляется больше шкафов, нужна большая квартира. Я лучше куплю себе еще один дом, куда я буду ездить. Есть дом в Подмосковье, куплю себе дом в Карелии.

    С.ДОРЕНКО: «Зачем столько рожать», - спрашивает 84-й. 84-й, мы сейчас не говорим, сколько рожать хочет женщина, мы говорим, сколько хочет правительство. Правительство хочет воспроизводство и расширенное воспроизводство. Правительство мыслит о нас гуманистически-ветеринарно. Ветеринарно. Мы должны воспроизводиться как популяция. Воспроизводиться как популяция. Слушайте, для того, чтобы воспроизводиться как популяция, нужно учитывать смертность детей и матерей в процессе регенерации.

    А.ОНОШКО: Реинкарнации.

    С.ДОРЕНКО: Реинкарнации, да. Сколько умирает детей, сколько умирает матерей, понимаете, да. При хорошей медицине европейской достаточно, чтобы женщины рожали 2,1 ребенка на одну женщину. Одна женщина должна в период фертильности родить 2,1. Это если хорошая медицина, то есть малая смертность женщин и малая смертность детей, при родах и в первый год жизни. Дальше. Если она чуть-чуть слабее, медицина, нужно 2,2-2,25, 2,3, 2,5. Если плохая медицина совсем, 2,5 надо. Потому что часто дети и матери умирают при родах. В Европе 2,1. В России, по-моему, я боюсь ошибиться, 2,2 надо родить, 2,25. Понятно? Вот я вам объяснил. Это правительству надо. Если бы я имел такую предрасположенность…

    А.ОНОШКО: Такую матку, с таким мозгом.

    С.ДОРЕНКО: С мозгом. Я бы с правительством заключил контракт, но они не хотят контракт. Давайте контракт обсудим после новостей.

     

    В движении

    Новости

     

    С.ДОРЕНКО: 10 часов 6 минут. Прочитай мне про Соколовского быстренько. В оскорблении чувств верующих признан виновным. В 9 утра мск началось оглашение приговора. Ловец покемонов в храме Соколовский признан виновным в возбуждении вражды. Оглашение в 9 утра по Москве. Он был в православном храме в Екатеринбурге. Используя нецензурную лексику, высмеивал христианство. Прокуратура попросила приговорить его к 3,5 годам лишения свободы. Уже виновен. Когда их честь читает, учитывая вышеизложенное, суд ла-ла-ла, приговорил к… и там в конце тебе говорят, чего. В этом всегда важность, в этом зачтении. Тебе сначала говорят, виновен. Ты такой: ага, типа, все. А в конце, сколько. Приговор прямо сейчас читают ему, Соколовскому. Мы следим внимательно. Ты тоже очень внимательно, прямо включи все, что у тебя есть. У тебя ничего нет. У тебя есть что-нибудь такое.

    А.ОНОШКО: Есть все, не волнуйтесь.

    С.ДОРЕНКО: Вкладки пооткрывай всякие агентств.

    А.ОНОШКО: У меня есть все.

    С.ДОРЕНКО: Чтобы мы не пропустили, потому что мы обсудим сразу же. Я сейчас про доллар скажу. Соколовский Соколовским, а доллар долларом. 57,24. Ты видишь, что? Ты видишь, что я тебе сказал, что на 56 вернется. Он вернется, собачий сын. Я про доллар, извините, про рубль я бы никогда. 57,24. 62,25, мы на 63 видели вчера. 50,54 – нефтица. Нефтица-умница. 50,54. Молодец. Кормилица. Нефтица пойдет на 51, соответственно, рублевич пойдет на 56, что я и говорил. Не дергаться главное. 1,0876, мы видим в том же диапазоне главную пару. Еще раз. Я просто хочу зафиксировать в вашем сознании, что рубль молодец – 57,24. Назло правительству.

    Мы идем к Соколовскому быстренько, потому что это важно. Ты читала, ты знакомилась с этой темой. Сейчас с докладом выступит Анастасия Оношко. Настя много знает.

    А.ОНОШКО: Есть такое мнение, что не только за то, что он там ловил покемонов, а еще есть его страничка «ВКонтакте», где он всякие писал разные… ролики записывал.

    С.ДОРЕНКО: Я хотел пообещать нашим слушателям, мы обязательно вернемся к проблеме воспроизводства населения и контрактности отношений с правительством. Но сейчас, поскольку пошли новости, мы должны отвлечься, в смысле, новости – это то, чем мы занимаемся. Мы хотим поговорить сначала о Соколовском.

    Я заявлял свою позицию неоднократно, еще во времена Pussy Riot, и я ее продолжаю заявлять: не надо никого обижать. Вот это глупо и неправильно. Обижать – неправильно. Я понимаю, что это человек, который через оскорбления… Мне кажется, я сейчас говорю о своей оценке. Мне кажется, что он старался быть эпатажным, он старался эпатировать.

    А.ОНОШКО: Скорее всего. Привлекал внимание.

    С.ДОРЕНКО: Он пытался привлечь внимание через эпатажность и обижал. А обижать не надо. С другой стороны, никогда не знаешь, на что обидятся, но он-то точно обижал.

    А.ОНОШКО: Там очевидно. Я бы, например, не смогла бы даже трети того, что у него там написано, написать, мне бы стыдно было.

    С.ДОРЕНКО: Одно дело, когда обида мнимая, а другое дело, когда обида явная. Надо сказать, что Соколовский обижал, прямо квалифицированно обижал, точно обижал. Он точно понимал, что обижает, и с этой целью обижал. А обижать не надо, вот это ошибка.

    А.ОНОШКО: Я согласна. И потом говорить: а что такого? А что такого?

    С.ДОРЕНКО: Что такого? Слова значат. Что такого? Вот такого. Нельзя обижать людей, нехорошо обижать людей, тем более уж совсем, пойти в храм еще вдобавок. Чего бы тебя носило по храмам, если ты концептуально против их концепции. Чего ты лезешь тогда? Тебя кто-то звал туда? Чего ты приперься-то? То есть он специально шел и так далее. Расскажи мне про его страничку.

    А.ОНОШКО: Там вот этот средний палец поднятый на фоне…

    С.ДОРЕНКО: «Меня зовут Руслан Соколовский. Я видеоблогер, публицист, критик. На YouTube выходят новостные критические научно-популярные ролики». Это он пишет сам о себе, насколько я понимаю, «ВКонтакте». «В друзья добавляю бросивших пост в предложку и набравших 100+ репостов. Подпишись на YouTube, потому что это важно». Дальше. Пикет у Храма на Крови.

    А.ОНОШКО: Это сообщество «Свобода Соколовскому».

    С.ДОРЕНКО: Я не знаю. Скажите, пожалуйста, пока читают приговор, я вас спрашиваю для начала, вы знакомы с ситуацией с Соколовским, я вас спрашиваю для начала, виновен, не виновен, будто вы присяжные. Guilty, Not Guilty. Мы же все смотрели американские фильмы. Вот я вас спрашиваю, Соколовский из Екатеринбурга виновен – 134-2135, невиновен – 134-2136. С вашей точки зрения, это абсолютно оценочное суждение. Я вас спрашиваю, как если бы вы были на воображаемом суде воображаемыми присяжными, и сейчас я бы был их честь, я бы встал в парике дурацком (мне кажется, я бы был в дурацком парике, я бы нашел специально какой-нибудь дурацкий), я бы встал и сказал: Guilty, Not Guilty. Guilty – 134-2135. Пришел в храм, я вам излагаю обстоятельства судебного следствия, это действительно так, там ловил покемонов, ну и плевать на покемонов, но комментировал все это с использованием нецензурной лексики, высказываясь по поводу доктринальных каких-то процедур. Были доктринальные процедуры, служба так называемая, он высказывался по этому поводу нецензурно и оскорбительно. Кто его звал? Зачем он приперся? Что за притча? Зачем ходить и обижать людей? Я не понимаю. Понять не могу. Я вас спрашиваю, господа присяжные, Guilty, Not Guilty. Виновен – 134-2135, невиновен – 134-2136. Честно, я бы считал… Можно, я буду присяжным тоже?

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: Очевидно, виновен. Ну, очевидно, виновен. Другое дело, что тяжесть наказания можно обсуждать, но он, очевидно, виновен. Я был за свою жизнь в десятках храмов, разных храмов, буддистских, черт знает где еще, индуистских.

    А.ОНОШКО: Не пришло вам в голову?

    С.ДОРЕНКО: Мне никогда не приходило в голову обижать людей. Мне никогда не приходило в голову обижать людей. Мне говорили: вы зайдите вот в этот храм, там надо что-то такое, поскромнее и так далее. Я: хорошо. Я никогда не был в исламских учреждениях. Ни разу. И никогда не был в еврейских, вообще никогда. Я был у Стены плача, где имел экспириенс. Меня пьяный господин с пейсами убеждал, что я должен сделать какое-то пожертвование. Очень сильно от него пахло выпивкой. Какой-то священник. Он говорил, что он священник, и я должен сделать пожертвования. А я ему объяснял, что я хохол, и это искупляет мою вину моментально, сразу. Я не дал ни копейки в результате. Я не был в еврейских храмах никогда и я никогда не был в исламских храмах. Но я был в индуистских, в буддистских, в буддистских точно был, и я был в христианских, может быть, в шаманских каких-нибудь. Ни в каких местах сакрального почитания мне в голову не приходило вмешиваться или обижать, или привлекать внимание, или, или, или. Никогда в жизни. Тихо вошел, тихо вышел – вот твое дело. Тихо вошел, тихо вышел. Чего ты лезешь к людям, я не понимаю. У них свои какие-то процедуры. Зачем ты пристаешь к ним? Зачем?

    А.ОНОШКО: Теперь посмотрим. Это такой Pussy Riot 2, но теперь уже сочувствия меньше.

    С.ДОРЕНКО: «Есть экскурсия «Религии Москвы» с посещением всех храмов». «Вы лжете. Внутри храма он вообще не высказывался», - 38-й.

    А.ОНОШКО: Нет, он играл в покемонов там, внутри храма, а высказывался он на своей страничке.

    С.ДОРЕНКО: Высказывался на страничке. 38-й, я очень не хочу ошибиться и вешать лишнего на человека. 38-й, я не хочу ошибочных суждений, мне важно, чтобы вы меня поправили, если вы… «Хватит врать, мат был не в храме, а в озвучке ролика за кадром». Ну и что? Ну и что? То есть он пошел, в храме снимал и потом матом это дело проложил.

    А.ОНОШКО: Неприятно. Вас могут снять и потом матом озвучить что-то сзади, разослать вашим коллегам. Вам будет все равно неприятно.

    С.ДОРЕНКО: Разве это не оскорбление? Я чего-то вас не понимаю. 96-й, послушайте меня. Вы, 96-й, делаете что-то важное для вас. Я не знаю, что для вас важное, пьете кефир, может быть, посещаете могилу своих дедов, например, 96-й, вы пошли на могилу к дедушке. О’кей. Я снимаю вас и потом прокладываю дорожку, где матом комментирую, кто вы, кто ваш дед и так далее, и так далее. Вы думаете, это клево? Я думаю, нет. Я думаю, что это не клево. Мне так кажется. Я останавливаю голосование. 56 на 44. Вы делаете что-то для вас важное, вас это реально вштыривает, вам нравится ходить, в этот момент у вас лицо человека, который занят чем-то своим, важным внутренним, он что-то внутреннее делает. Например, поклоняется могиле деда. Или в храм пошел он, у него тоже какая-то внутренняя работа происходит. Зачем глумиться-то? Я вообще не понимаю. Зачем это делать? Смысл-то какой? Я не понимаю.

    А.ОНОШКО: Он… теперь продраться сквозь вот эти сочувственные ему из СИЗО всякие посты очень тяжело, но они задают вопрос о том, что, получается, любого человека, попавшего, допустим, в пранк, согласно логике этой, надо спрашивать разрешения на публикацию этого пранка. Они как бы смеются, они говорят, это же неправильно, мы же не будем этого делать никогда, это невозможно. То есть они ставят вопрос о том, насколько далеко можно в этом пранке заходить.

    С.ДОРЕНКО: Я не знаю. Я атеист. Бога нет. Мое кредо, что нет. Я так думаю. Но когда я вхожу в места, где люди заняты, сосредоточены внутренней работой своей, какой-то сокровенной для них, я веду себя тише мыши, я вообще мышкой хожу. Мышкой. Почему? Зачем я должен мешать?

    А.ОНОШКО: А дома вот ролики.

    С.ДОРЕНКО: Я не понимаю, зачем мне это нужно. Я что, идиот что ль? Зачем мне это нужно? Мне кажется, что это воспитание. Это же воспитание, ребят.

    А.ОНОШКО: Человек хочет привлечь себе внимание. Один из самых лучших способов…

    С.ДОРЕНКО: Ты идешь. Просто сидит кто-нибудь в молитвенной позе, индуистской какой-нибудь, и, например, руки сложил, что-то там, «хари кришна» и так далее. Я не стану к нему приставать не дай бог. Зачем мне это нужно? Как я могу мешать? Какое мое свинячье дело? Зачем мне лезть к нему? Я не понимаю этого. Я пройду на цыпочках. На цыпочках. Ну, правда. Я иду мимо даосского места. Даосское место, усыпанное монетами, фигурка какого-то бога, бога богатства, там монетки, немножко риса, свечи, еще что-то, какие-то люди, сложив ладоши, молятся, золотому тельцу, в сущности. Молятся. Лица у них светлые, чистые, ясные, глаза у них хорошие, хороших людей. Видно, просят денег. Это в Пекине. У меня есть фотографии, кстати. Богу богатства и богу здоровья. Другие молятся богу здоровья. Я иду на цыпочках. У меня нет мысли даже. Я издалека, у меня был огромный объектив, издалека их сфотографировал, не акцентируя внимание, навскидочку, «Никоном» быстро щелк, 180-й объектив был у меня, на три четверти матрицу, длинный очень. Я его щелк и все. И не дай бог, чтобы они не заметили. Ты что? Какие вопросы? Святым делом люди заняты, так пусть они продолжают. Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Михаил. Здесь только философски можно подойти. Конечно, это суд толпы. Если вынести положение из поведения самого великого папы, например, Иннокентия Третьего, мы получим (это папа) катехизис успеха в чистом виде, который не имеет никакого отношения к религиозной морали. Так поступали все бунтовщики, все революционеры, иначе не было бы святой церкви. А Соколовский рядом с папой – это ангел. За что же мы его судим? Вы понимаете, путь церкви весь усеян этим самым…

    С.ДОРЕНКО: Чуть-чуть, может быть, вы схематично прошли. Я думаю, что аудитория так и не поняла, почему Соколовский рядом с папой.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мне главное, чтобы поняла ваша помощница и вы. До иных мне дела нет.

    С.ДОРЕНКО: Соведущая.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Соведущая. Еще раз говорю, даже Иннокентий Третий, отменивший симонию, целибат и так далее, замахнувшись на целибат, поступал в своей карьере ровно так, как все бунтовщики и революционеры. То есть к морали религиозной это не имеет отношения. Катехизис успеха. То есть, можем ли мы судить Соколовского, если весь путь церкви пронизан жизненными ценностями без кавычек и в кавычках? То есть никто никогда не совершал никаких деяний в отрыве от политического нутра человеческого общества. То есть поступали все как люди, даже в сане находясь. Вся история церкви такова. За что мы его судим?

    С.ДОРЕНКО: Вы человек, который наверняка путешествовал. Вы наверняка заходили, из любопытства или по каким-то другим причинам, в храмы. Вы как себя там ведете?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, вы сейчас говорите… Против того, что вы сейчас сказали, оружия нет. Вы говорите о бытовухе, а я говорю о философском состоянии явлении. Его судит толпа.

    С.ДОРЕНКО: А как же быть по-другому? Конечно.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Его нельзя судить.

    С.ДОРЕНКО: Почему?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Можно отнести это на счет воспитания, но судить его нельзя. А судьи кто?

    С.ДОРЕНКО: Толпа. Вы сказали, толпа, то есть общество.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы знаете, что такое суд толпы. Возьмите любого из них, копни кусочек пожирнее. Весь путь человека, от пеленки до смердящего савана, всегда что-то есть. За что мы будем судить его? Может быть, у него чистая душа. Уголовный кодекс здесь не причем. Если бы был жив хоть один нормальный адвокат…

    С.ДОРЕНКО: Кони.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Федор Кони.

    С.ДОРЕНКО: Великий.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Он бы вам тоже самое сказал. Поэтому руки прочь от Вьетнама, то есть от Соколовского.

    С.ДОРЕНКО: Спасибо. Это было интересно, это было насыщенно, но непонятно мне до конца. Сам суд толпы опровергает Михаил. А что такое суд, вообще суд? Что такое суд людей? Суд людей – это всегда суд.

    А.ОНОШКО: Мне кажется, людям на самом деле, в отличие от нашего суда, вообще все равно.

    С.ДОРЕНКО: Суд людей – это всегда суд, собственно, людей, то есть несовершенных существ.

    А.ОНОШКО: Проблема в том, что Соколовского судить, если мы сейчас опрос проведем, вы бы его судили сейчас, подписались, на Change.org собирали подписи, вы бы подписались под тем, чтобы его судить, я думаю, что большинству вообще... они значения ему не придают.

    С.ДОРЕНКО: Подожди. Мы же проголосовали. 56 процентов Guilty, 44 - Not Guilty. 44 процента. У нас очень много, почти 700 человек проголосовало мгновенно.

    А.ОНОШКО: Он виноват в этом своем поведении, но именно под суд его отдавать, наказывать лишением свободы, может быть…

    С.ДОРЕНКО: 37-й напоминает справедливо. В буддистском храме в Элисте молились люди и все это, были фигуры Будды. Потом какие-то борцы из Дагестана их оскверняли. Им дали условно, чтобы, как говорится, не раздувать. Дали условно. Но условно дали. Условно дали. А Соколовскому, наверное, дадут без условно. Наверное. Ну… Я не знаю. Это противоречиво. Согласен. Я согласен с вами. Я не говорю о тяжести. С моей точки зрения, он виновен, но тяжесть преступления, а судят всегда люди. Тяжесть преступления… Я не знаю. Здравствуйте. Само преступление странное.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Смотрите, у любого нормального человека есть такое духовное нравство – это родина, семья и вера.

    С.ДОРЕНКО: Подождите, а у меня, атеиста, что есть.

    А.ОНОШКО: У вас есть вера, что бога нет.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, выслушайте меня. Любой нормальный человек за один из этих трех готов жизнь отдать. Вы атеист. Ради семьи отдадите, ради родины, но вы никогда не позволите чужую веру оскорблять.

    С.ДОРЕНКО: Конечно. В голову не придет.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Наш господин Соколовский, мне кажется, это аморально, это стыдно должно быть.

    С.ДОРЕНКО: Конечно. Другое дело, какое наказание. Можно дать пыром по копчику, можно дать пощечину, а можно отрезать голову – наказания разные, согласитесь.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мне кажется, его окружение его накажет.

    С.ДОРЕНКО: Я не знаю. Теория воздаяния широко распространена в авраамических…

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, согласитесь со мной, если человек после этого поступка хоть даже одному человеку будет стесняться из-за своего поступка в глаза смотреть, это уже ему наказание.

    С.ДОРЕНКО: Это – да. Конечно, осознание. Согласен с вами.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это уже ему стыдно за свои поступки. А мужчина должен жить так, чтобы голова всегда выше стояла, а не ниже.

    С.ДОРЕНКО: Спасибо вам большое. Я считаю, что тяжесть наказания – это действительно вопрос. Потому что за какие-то вещи можно дать пощечину, за какие-то вещи можно дать пыром по копчику, за какие-то вещи можно отрезать голову, например, и так далее. Вот это вопрос.

    А.ОНОШКО: Три года.

    С.ДОРЕНКО: Три с половиной года ему просит прокуратура. Что, нет новостей пока? Пока нет новостей, мы слушаем приговор, приговор читают. «Интересно, он будет ловить покемонов в СИЗО или в лагере», - говорит 14-й. 14-й, не будьте злорадными. Давайте говорить о трагедии личности тоже. Личность, которая была задира, оскорблял людей, обижал. Говорят, он озвучку наложил только потом дома. Неважно. Я сейчас говорю, он хотел обидеть, он хотел эпатировать, он хотел ужаснуть. В этом же смысл содеянного. Хотел ужаснуть. Может быть, не хотел оскорбить, но хотел ужаснуть точно. Привлечь внимание. Он хотел привлечь внимание эпатажным, ужасающим поступком. Не знаю, он осознал или нет. Может быть, уже в ходе следствия, сейчас в суде он осознал. Может быть, просто ему сказать: старик, ты понял, чего ты сделал? Он скажет: я понял. Потом сказать: ну, иди отсюда. Можно так.

    А.ОНОШКО: Можно.

    С.ДОРЕНКО: Может быть и так.

    А.ОНОШКО: Посмотрим.

    С.ДОРЕНКО: Я не знаю. «Он тихо вел себя в церкви», - говорит Снейк. «Сергей, вы опять врете». Почему я вру-то? Тихо вел себя в церкви. В любом случае, придя из церкви, он публично, интернет – это публично, он наложил оскорбительные комментарии. Где я вру-то? Придя из церкви, он наложил оскорбительные комментарии с целью ужаснуть, с целью эпатировать как минимум. Это что, вызывает у вас сомнения что ли? Вы странные люди. Другое дело, я говорю, как наказывать. Давайте обсудим после новостей.

     

    Новости

     

    С.ДОРЕНКО: Прежде всего, хотел сказать спасибо большое Михаилу за то, что он нас адресовал к Иннокентию Третьему. Мы тут с Настей все это читаем сейчас в «Википедии», изумляемся нашему невежеству и благодарны за такой новый кладезь знаний. Иннокентий Третий, антипапа. Конечно, очень интересно. Потом, попозже, мы прочитаем. Давайте вернемся к судьбе Романа Соколовского. «Сергей, тюрьма - это даже не расстрел. Иногда за приличные сроки лучше, чтобы расстреляли, если смотреть со стороны осужденного. Любой срок не исправляет человека, а портит всю жизнь». Да, это правда, Вячеслав, коверкает жизнь, коверкает судьбу. «На газете со Сталиным сало резали. 10 лет дали», - говорит Саньчиксон. Это правда, такое было, и опечатки, были страшные наказания. «Некромонгеры наступают», - говорит Русский Дятел. «Вспомнился случай с американцем в КНДР, который плакат снял. Получил 15 лет каторги». Плакат с какими-то их идолами. «Скорее всего, так будет и у нас. Сначала оскорбление чувств верующих в бога, потом оскорбление чувств верующих в правителей». «Плюнуть на пиджак или кому-то в душу – однозначно скотство. Спору нет». «А вот Киркоров же пел на крестинах в храме какую-то песню, его не посадили». Ну, да. Видите, как много, какой пласт гигантский на самом деле. «Ваше «бога нет» оскорбительно и заслуживает отрезания головы». Я думаю, что да, в каких-нибудь пакистанских деревнях сама концепция, что бога нет, заслуживала бы.

    А.ОНОШКО: Да нет, в деревнях как раз все спокойно бы отнеслись. А там есть вот эти экстремисты как раз, которые ездят на УАЗиках или на чем, вот они.

    С.ДОРЕНКО: «Ужасал он не в церкви, в их месте, где действуют законы места. Он ужасал их дома, а дома имеет право». И так далее, и так далее. Очень много людей, которые высказываются по Руслану Соколовскому. Еще раз, ребят, я вам говорю следующее… Я отвечаю Михаилу заочно. Мы судим не душу, а поступок, совершенно справедливо здесь написал кто-то. Судят люди, потому что это суд людей. Раз. Второе. Судят не душу, а поступок. Поступок. Конкретный поступок этого конкретного Руслана Соколовского. Поступок заключается в том, что он провел съемки в церкви, ловил покемонов, там все тихо, хорошо, никто не приметил, а дома наложил оскорбительные комментарии. Мне говорят: да, но дома человек может высказывать собственное мнение. Конечно, дома может, очевидно, только интернет – это публичное место, это все равно, что выйти на улицу. То есть он опубликовал свое мнение путем того, что он выложил этот пост в интернет. Опубликовал, сделал его публичным. Дома, конечно, можешь вообще мат на мате рассказывать чего хочешь про кого хочешь. Пожалуйста. Но как только ты обращаешься к аудитории, ты публикуешь. Даже путем прочтения, даже путем устного высказывания.

    А.ОНОШКО: Мог бы закрыть эту запись, никто бы ее не увидел.

    С.ДОРЕНКО: Если бы он закрыл запись, никто бы ее не увидел, то это было бы непубличное высказывание. Непубличное высказывание никто бы не судил. Это публичное высказывание. Он опубликовал свое мнение путем выкладывания в интернет. Это публикация. «Давайте Соколовского освободим. Христиане ему морду разобьют и все будет хорошо», - предлагает Миша-татарин. Я перегибаю. Я не перегибаю. Где я перегибаю? Ну, поправьте меня. Я же хочу, чтобы вы поправили. Давайте вы выскажитесь. 73-73-948. Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Павел. Я думаю, что вы, когда говорите, что он хотел эпатировать. Также несколько сотен лет назад, когда один товарищ говорил, что Земля крутится вокруг Солнца, наверное, тоже кто-то говорил, да он хочет эпатировать, он так не думает на самом деле, он просто эпатирует.

    С.ДОРЕНКО: Ну, да.

    А.ОНОШКО: Подождите. Вы не видите разницы между исследованиями сути вещей и записями.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я вам хочу сказать, что Pokemon Go, помимо того, что это классная игра, это торжество технологий 21 века. Вы боретесь с технологией.

    С.ДОРЕНКО: Нет-нет, с оскорбительными комментариями. Оскорбительные комментарии, которые он наложил на пленку.

    А.ОНОШКО: Эти песнопения он матом что-то спел и наложил это на видео.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А что, мало в интернете мало поют?

    С.ДОРЕНКО: Нет. Он именно аттестовал службу оскорбительно, в оскорбительных терминах, вот и все.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И что?

    С.ДОРЕНКО: Есть сообщество людей, некое сообщество, которое дорожит своими ритуалами. Не религия, ничего. Просто есть сообщество людей, оно дорожит ритуалами, и они в этот момент впадают в специальные состояния, сакральные состояния, священные состояния для них. Лучше всего относиться к этому с уважением. Все.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Тут один вопрос возникает: эти сакральные состояния каким-то образом отражены в Конституции страны? Если это конституционно закреплено сакральное состояние, есть такое понятие, это одно дело.

    С.ДОРЕНКО: Вы прямо буквоед.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Если страна светская, то сакральное состояние может быть у каждого в любой момент.

    С.ДОРЕНКО: Как же, это оскорбление. Оскорбление – есть оскорбление. Атеист, например, посещает могилу деда. Мы вправе измываться над ним? Нет, не вправе. Давайте не будем противоречивыми. У меня мнение о религии свое есть, мое. Я полагаю, что религии возникают в позднем палеолите и мне кажется, я так думаю, что поздний палеолит давно прошел. Мне кажется, поздний палеолит давно прошел. Я думаю так. Тем не менее есть люди, которые относятся к религиям, к тем или иным верованиям некритично, то есть они их принимают целиком, халистически, тотально. И там, внутри этой системы, находят успокоение. Мы не должны им мешать. Эй, алло. Вы чего, ну, не идиотничайте. Ну, не идиотничайте все, кто со мной спорит! Мы не должны мешать этим людям! Они находят там успокоение, они находят там смыслы, но это не наше дело, ку-ку, мы не должны в это лезть. Вы чего, не понимаете что ли, я не знаю. Дикие люди. Меня окружают дикие люди. Эй. Я не человек позднего палеолита, но я не лезу к людям. Зачем мне приставать к людям? Вы что? Это, наконец, невежливо. Ку-ку.

    А.ОНОШКО: Давайте еще звонок примем.

    С.ДОРЕНКО: Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Юрий, Москва. Я бы хотел уточнить. Это не просто, на мой взгляд, попытка эпатажа. Он, как заявлял, блогер, типа публициста. Что такое блог? Это, грубо говоря, ресурс.

    С.ДОРЕНКО: Это публикация в любом случае.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Общественная.

    С.ДОРЕНКО: Да.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: То есть он, снимая такие вещи, умышленно призывал. То есть его же люди читают. Это как бы новостной ресурс, можно так сказать, грубо говоря. Он умышленно выложил такие вещи. То есть это умышленное оскорбление, а не просто где-то я по пьяни машину любимого вашего дедушки оцарапал, мне показалось, что это красиво, я художник, я так вижу.

    С.ДОРЕНКО: Имел намерение. То есть он изготовил… Одно дело, он бы рассказывал про храм и вдруг бы сел на стул, где гвоздь, и ругнулся оттого, что он не ожидал, это одно. А тут имел намерение, наложил звук и потом публиковал, то есть прошел временной срок. Правильно?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. А вот говорят, судить, не судить, морально, аморально. Для чего закон в конце концов сделан был? Чтобы мы друг друга поменьше как-то унижали, оскорбляли, обижали.

    С.ДОРЕНКО: Конечно. Не надо лезть друг к другу. Абсолютно верно. Согласен с вами. Правильно предыдущий звонивший обратил внимание. Что человек готовился к этому. Вот я сейчас буду говорить о чем-то. О тебе, Настя, буду говорить о тебе.

    А.ОНОШКО: Давайте не будем.

    С.ДОРЕНКО: Нет, Настя, буду говорить. Настя такая, такая, такая. Кто-то кинет кошку мне, кошка вопьется сзади, шутка такая детская, кошка вопьется мне в спину, и я выругаюсь. Я выругаюсь коротким словом, и ты скажешь: Сереж, ты чего, про меня это ляпнул? Я скажу: да нет же, кошку на спину кинули. Понимаешь? Это внезапный поступок, внезапный, связанный с иными обстоятельствами. Но если я готовился про тебя рассказывать, наложил матерное слово, а потом тебя характеризовал и выкладывал это в интернет, то в этом есть…

    А.ОНОШКО: То я могу пойти в суд.

    С.ДОРЕНКО: В этом есть подготовка.

    А.ОНОШКО: Я не понимаю, в чем разница между тем, когда судятся люди, например, о защите чести и достоинства, вы же можете пойти и посудиться…

    С.ДОРЕНКО: Ребят, отстаньте от них. Не лезьте вы к ним. Чего вы к ним лезете? Отстаньте вы от них. Отстаньте. Они там ходят, чего-то делают, какие-то процедуры у них, специальные доктринальные правила и так далее. Не лезьте вы к ним, уже отстаньте один раз и все. Хотя мне справедливо пишут: «Но они-то к нам лезут».

    А.ОНОШКО: Как? Кто к нам лезет? Куда?

    С.ДОРЕНКО: Они-то к нам лезут, а мы-то к ним не лезем. Пусть они тоже к нам не лезут. Я попадаю в противоречивое состояние. Товарищи дорогие, как вас помирить то всех. Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Сергей, все-таки обсуждается одновременно, получается, и часть Уголовного кодекса, и моральная сторона. Если оставить в стороне Уголовный кодекс… Я бы его оставил на одну секунду, потому что… А вот что касается моральной части. Получается, что оскорблена социальная группа, ведь так мы можем это оценить.

    С.ДОРЕНКО: Да, верно.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Социальных групп у нас есть много, у нас их полным-полно. У нас какой-нибудь известный или менее известный человек, например, с фамилией Хазин может прийти на какую-нибудь радиостанцию и сказать слово «лидерасты». Мне кажется, что, может быть, когда идет замена этого суффикса, мне кажется, это с целью оскорбить.

    С.ДОРЕНКО: Я тоже так думаю.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это социальная группа тоже получается. Как быть тогда?

    А.ОНОШКО: В суд можете подать совершенно спокойно.

    С.ДОРЕНКО: Да.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Либо мы реагируем на каждый случай, либо мы тогда как-то иначе относимся, мне кажется.

    С.ДОРЕНКО: Да.

    А.ОНОШКО: Зависит от степени вашей обивчивости.

    С.ДОРЕНКО: Степень обивчивости.

    А.ОНОШКО: Если не лень пойти и подать в суд, вообще, почему бы и нет на самом деле. Действительно, есть люди, которые забывают, что есть слово такое и другой суффикс имеет изначально.

    С.ДОРЕНКО: «Борец из Дагестана действительно пнул Будду, а его приятели снимали это и выложили с гордостью и так далее», - говорит Марина об оскорблении храма буддистского в Элисте в Калмыкии. Это тоже казус был. Мы знаем, что там все на тормозах спустили. Все спустили на тормозах. Спасибо вам большое за пример, это интересно. «Они уже начинают оскорбляться на ваше несогласие с их мировоззрением», - говорит Александр. «Дашь палец, руку откусят». Не знаю. «А богоборчество имеет право на существование», - спрашивает (цитата из Невзорова) Михаил.

    А.ОНОШКО: А чем оно, смотря, выражается, богоборчество.

    С.ДОРЕНКО: «Религиозность – это атавизм», - считает Александр. «Запретили «Свидетелей Иеговы». Я оскорблен. Вот как мне быть», - говорит 57-й. Мне кажется, оскорбляться тоже имеют право только сильные. Вот я правило вывел.

    А.ОНОШКО: Это чтобы приговор был обязательно обвинительный, если что.

    С.ДОРЕНКО: Давайте так. Кто больше услышан? Более значимый в социальной страте слой. Больше услышан. Правильно? Значит, этот слой, который обидел этот человек, социально более значимый, чем клан либералов. Клан либералов, когда он слышит ругательства в адрес либералов, мог бы обидеться, но он менее значимый в социальном плане. Поэтому его обиды не слышны. Кто-то обижает, например, таджикских рабочих, ну, может быть. Я не знаю, я говорю, может быть. Думаю для себя. Кто скорее продвинет свою обиду в общественное поле и потребует осуждения, например, прослойка таджикских рабочих, прослойка либералов-западников, которых тоже обижают, это социальный слой, или одна из религий, причем та, которую более 50 процентов исповедуют граждан страны. Я думаю, что, наверное, религия, потому что они более значимые, у них больше силы. У них больше силы, а, следовательно, у них больше есть потенциал для продвижения обид. Ведь обида – это тоже некий, в сущности, капитал. Обида – это политический, общественный капитал. Продвигать обиды может тот, у кого есть для этого хорошая стартовая площадка.

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: Она уже хорошая. Какая-то страта населения может обидеться, и эта обида не будет услышана. Она не будет услышана, ну и хорошо, обиделись и обиделись, ну, что ж, копите обиду. А какая-то страта будет обижена и будет тотчас услышана, потому что у нее хорошая стартовая площадка.

    А.ОНОШКО: И хороший слух.

    С.ДОРЕНКО: И хороший слух, да, абсолютно верно. Хороший слух. Может быть, в этом секрет. Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, здравствуйте. Мы говорим о том, виноват он или не виноват, специально или сознательно он это делал, но проблема в том, что никто не говорит об испорченной судьбе ребенка… не ребенка, пацана несчастного, которого, в общем, могут засадить.

    С.ДОРЕНКО: Кого?

    А.ОНОШКО: Соколовского.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Соколовского, конечно.

    С.ДОРЕНКО: Ну, много пацанов сидит.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вопрос, а стоит ли ради того, что, может быть, ему вообще голову отрубать на плахе на Красной площади. Мы о чем вообще сейчас говорим? Неужели это все стоит того, чтобы засадить его хотя бы на год, на полтора? Он один ребенок у мамы.

    С.ДОРЕНКО: Сколько ему лет, вы когда говорите, ребенок?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Почему мы не обсуждаем степень наказания за эти поступки?

    С.ДОРЕНКО: Вот это важно. Я приглашаю всех обсуждать.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это ужасно, что мы говорим об этом и говорим, что да, нужно посадить. Да, наказать, возможно, нужно. Но чем и как? Пыром по копчику? Согласна.

    С.ДОРЕНКО: Можно сказать, дурак ты.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, дурак. Как и Pussy Riot, ну, дурочки.

    С.ДОРЕНКО: А можно отрубить голову.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Так вот мне кажется, что наше общество дошло до такой степени, что мы ради этого готовы именно этим, извините за слово, «детям» отрубать головы. Это ужасно, ребят.

    С.ДОРЕНКО: Я все-таки не согласен называть его ребенком, но, в принципе, на самом деле…

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну, пацан, молодой человек. Степень нашей ожесточенности, по-моему, уже превышает разумный предел. Сошли с ума с этими РПЦ, сошли с ума с этими оскорблениями. Общество сошло с ума.

    С.ДОРЕНКО: Мне кажется, что мы мобилизуемся и нам приятно, какое-то приятное единение чувствуем.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, мы мобилизуемся ради чего? Ради доброты и любви или ради такого ожесточения?

    С.ДОРЕНКО: Ради обиды.

    А.ОНОШКО: У мальчика растет борода с усами, уже растут. Очевидно, я тут нигде не могу найти информацию, где он учился или работал, может, у него проекты какие-то есть серьезные, важные, но, судя по всему, когда человек у себя выкладывает, паблик ведет и ищет сочувствия в такого рода шутках, то он действительно ищет, как правильно говорят в обвинении, славы, плюс он занялся блогерством, то есть он этим деньги…

    С.ДОРЕНКО: Он ищет славы, он ищет внимания.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Коллеги остановитесь. Все это понятно, что он ищет славы, что он сознательно это сделал, что он пришел, потом наложил звук. Мы сейчас вообще не должны об этом говорить.

    С.ДОРЕНКО: Кстати говоря, попросил прощения уже.

    А.ОНОШКО: У настоятеля храма, да.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Степень наказания сейчас, которое ему предстоит, этому молодому человеку, как Настя верно заметила, у которого растут усы и борода. Вопрос в степени наказания. Боже мой, мы что, сошли с ума, это стоит того. Он уже вот так там нахватался, в СИЗО.

    А.ОНОШКО: Я хочу обратить внимание ваше, довести мысль до конца…

    С.ДОРЕНКО: Настя, дослушай.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Настя, я понимаю, о чем вы говорите. Мы это уже все обсудили, что он специально пришел, что он специально заснял, что он наложил звук.

    А.ОНОШКО: Он же хотел проверить, что будет. Вот он проверяет сейчас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вопрос нашего общества и нашей судебной системы: мы хотим его действительно уничтожить? Ради чего? Ради вот этого?

    С.ДОРЕНКО: Может быть дидактическая цель – показать остальным, что это пагубный путь.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да сколько можно, Сергей? Сколько можно им оскорбляться настолько, чтобы сажать девчонок в тюрьму и пацанов сейчас?

    С.ДОРЕНКО: Они хотят показать остальным, что это пагубный путь.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, надо показать нашей церкви, что они полны любовью к своей пастве, любовью, всепрощением. А наша церковь показывает своей пастве, что они, по-моему, уже не то, что по локоть в крови, но, простите, меня…

    С.ДОРЕНКО: Где кровь? Кровь - это преувеличение.

    А.ОНОШКО: Девчонок везде зовут.

    С.ДОРЕНКО: Девчонок принимает Мадонна.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Дело не в этом. У нас своя как бы свадьба, давайте все-таки вести себя как люди, которые всеобъемлюще любят, а не так убивают свою паству. Все. Спасибо.

    С.ДОРЕНКО: Я понимаю. Степень наказания – это вопрос. Это серьезный вопрос. Мы ждем сейчас приговора суда ребят. Приговора нет. Приговор есть?! Дайте приговор. Выложите. Секунду. Кажется, он есть. Сколько? Где? РИА Новости. Срочно. Лавров примет участие… Где? Скажите устно, сколько ему влепили, сколько ему дали. Сейчас будет РИА Новости. 3,5 года дали. Нет, 3,5 года просили. Прочитайте мне.

    А.ОНОШКО: Мы не видим приговор, его нет пока.

    С.ДОРЕНКО: Мы не видим приговора.

    А.ОНОШКО: Просто признали виновным..

    С.ДОРЕНКО: Нет приговора. Ребят, нет приговора, спокуха. Его признали виновным, прокурор просит 3,5 года.

    А.ОНОШКО: А мы считаем, что это много? Давайте проголосуем тогда.

    С.ДОРЕНКО: Давайте проголосуем. Я даю три номера. Прокурор просит Руслану Соколовскому из Екатеринбурга, ловцу покемонов в храме, 3,5 года тюрьмы. Я вас спрашиваю: это много, слишком много - 134-2135, это нормально – 134-2136, это слишком мало – 134-2137. Пока приговора нет, но мы ждем с минуты на минуту. Не знаю, сколько будут читать, иногда три часа читают. Откуда я знаю? Будет ли читать все дело. Они иногда читают и читают, они иногда по двое суток читают.

    А.ОНОШКО: Перерыв берут еще.

    С.ДОРЕНКО: Конечно. Иногда читают и читают. Смотришь на него, думаешь, господи, когда у него воздух-то кончится, а они читают себе и читают. Руслану Соколовскому прокурор просит 3,5 года заключения, тюрьмы. Это слишком много – 134-2135, это нормально, адекватно – 134-2136, это слишком мало – 134-2137. Можно я скажу, как у нас? У нас почти тысяча звонков. Это голосование пользуется невероятным каким-то вниманием и успехом. 75 процентов – это слишком много, 16 – адекватно, 9 – слишком мало. Ребят, я просто очень не хочу прерывать, потому что огромное число людей, которые хотят позвонить. У меня 58 минут. 10:58 сейчас. Огромное число людей звонит, у меня летит голосование стремительно, сейчас 900 пробьем. Я говорил, близимся к тысяче, когда было 800, сейчас 900 пробиваем. Машина голосовательная с удивлением на вас смотрит и с восхищением. Я не буду прерывать еще. У меня еще 40 секунд до 59 минут. Может быть, мы уйдем на «В движении» рубрику. Тем не менее я не буду прерывать. 75/16/9. Несмотря на то, что голосовательная машина сходит с ума, и гигантское число людей звонит, 75/16/9 сохраняется. 75 процентов наших слушателей, пожелавших позвонить в это антинаучное голосование, считают, что Руслану Соколовскому 3,5 года слишком много, прокурор требует слишком много, слишком суровое наказание. 75 процентов. Адекватное наказание, 3,5 года это адекватно – 16 процентов. И, наконец, это слишком мало, надо наказать еще более жестко – 9 процентов. 9 процентов хотели бы еще более жесткого наказания. Я отключаю голосование с неудовольствием ужасным сейчас, когда у меня тысяча голосов, с ужасным неудовольствием и в отчаянии. Я все-таки подвожу итог этого голосования. 75/16/9. 9 процентов требуют еще более жесткого наказания. Мы расстаемся с вами. В движении.

     

    В движении

     

    С.ДОРЕНКО: Ждем приговора Руслану Соколовскому. Мы пойдем и проживем его, этот четверг, 11 мая.

    Версия для печати
сегодня 15:00
Глава Департамента строительства города Москвы

Видеоблог Сергея Доренко

Сообщение отправлено
Вопрос отправлен

Вопрос гостю

Для публикации сообщения решите пример с картинки

captcha

Здесь вы можете написать вопрос гостю(-ям) к предстоящей программе

Система Orphus