• «Подъём» с Сергеем Доренко от 6 июля 2017 года

    08:30 Июль 6, 2017

    В гостях

    С.ДОРЕНКО: 8 часов 37 минут. Четверг, 6 июля. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Анастасия Оношко — ведущая этой программы.

    А.ОНОШКО: И Сергей Доренко. Доброе утро всем.

    С.ДОРЕНКО: Не радуйтесь, что завтра пятница. Которые радуются, что завтра пятница, подумайте, что недель, пятниц всего 52, это и есть убывающая ваша жизнь, это и есть скатывание в зиму.

    А.ОНОШКО: В землю.

    С.ДОРЕНКО: Ха-ха-ха-ха!

    А.ОНОШКО: Да?

    С.ДОРЕНКО: Да, конечно.

    А.ОНОШКО: Все никак не привыкните.

    С.ДОРЕНКО: Есть скончавшийся гуру, господин в Индии. Он скончался. Ашутош Махараджа. Он основатель крупной духовной секты «Миссия пробуждения божественного света». Скончался в январе 2014 года. Довольно давно. Вероятно, от сердечного приступа. Его последователи, коих миллионы на планете Земля, считают, что он в медитации находится.

    А.ОНОШКО: Да, у него такое раньше бывало.

    С.ДОРЕНКО: Скоро очнется и пойдет ужинать. Они судились там, в Индии у себя, с правительством. Суд штата Пенджаб удовлетворил просьбу. Теперь тело находится под охраной в холодильнике, насколько я понимаю, в морозильнике.

    А.ОНОШКО: Пришлось заказать большой, я так понимаю, который для мороженого.

    С.ДОРЕНКО: Не знаю, Короче, морозильник, там Ашутоша Махараджа охраняют и все на свете. И будет он дальше продолжать сидеть. Один чувак утверждает, что он сын усопшего, он говорит: пожалуйста, его похороните как человека, то есть сожгите, по-людски.

    А.ОНОШКО: По-людски, как положено.

    С.ДОРЕНКО: Сожгите, пожалуйста. Они говорят: нет, не можем, он пусть сидит в холодильнике. Секта, сейчас миллионы последователей по всему миру… Он создал секту, дорогая, в 1983 году. Секта примерно была создана после того, как ты родилась, через четыре года.

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: То есть секта и ты ровесники практически. Миллионы последователей по всему миру. 120 млн долларов примерно активы секты. Не так много. Но они же не стяжатели. Что такое 120 млн, сама подумай.

    А.ОНОШКО: Активы?

    С.ДОРЕНКО: Это немного.

    А.ОНОШКО: Работает, да? Приносит доход?

    С.ДОРЕНКО: Наверняка недвижка всевозможная, автобусы, которые возят верующих и т.д. Я говорю вот о чем, что человек занялся единственно правильным делом — он создал секту. И нам еще не поздно. Он умер в 70 в 2014 году, а секту создал в 1983. Давай посчитаем. Он создал секту в 1983, а в 2014 умер, через 31 год. Правильно? Соответственно, он секту создал в 39 лет.

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: Настенька, тебе не поздно.

    А.ОНОШКО: Вам тоже еще не поздно.

    С.ДОРЕНКО: Почему секта нужна? Потому что людям нужна осмысленность. Людям нужно понимать, что они живут не просто метаболизмом каким-то, превращением веществ в вещества, а люди еще живут осмысленно, каким-то служением, поэтому люди в секту потянутся. Давайте создадим секту.

    А.ОНОШКО: Давайте.

    С.ДОРЕНКО: Это единственное, что нужно делать.

    А.ОНОШКО: Давайте. Начинаем. Что для этого нужно сделать?

    С.ДОРЕНКО: Вот я тебе объясню, почему люди хотят секту и обязательно в нее потянутся. Если мы создадим секту, Настенька, я тебе серьезно сейчас говорю…

    А.ОНОШКО: А наша-то задача, мы людей хотим добром одарить?

    С.ДОРЕНКО: Нет, мы хотим 120 млн долларов! Что ты как коза бестолковая, ей богу.

    А.ОНОШКО: Нет, я хотела от вас это услышать.

    С.ДОРЕНКО: У нас есть простая задача — 120 млн долларов. Господа решили заработать. Почему это выгодно людям, я тебе объясняю. Можно про людей?

    А.ОНОШКО: Они получают хорошее настроение.

    С.ДОРЕНКО: Люди получат осмысленность. Им нужна осмысленность? Да, им нужна осмысленность. Им нужна сверхзадача какая-то. Им нужно служение. Им нужна ригористская морально-нравственная система ценностей, совершенно жестко ограничивающая их, система рестрикций, запретов. Например, прищурь левый глаз, входя в помещение. Почему? Я не знаю, почему, прищурь левый глаз и все. Какая-то должна быть система рестрикций. И, допустим, сглотни слюну. Раз! И левый глаз такой. Входи, молодец. Следующий. То есть людям нужна осмысленность, рестрикции, запреты, им нужны страдания.

    А.ОНОШКО: О, господи, с этими своими страданиями опять. Кому они нужны? Я не понимаю, правда. Я, честно, понять этого не могу.

    С.ДОРЕНКО: Ты не знаешь людей.

    А.ОНОШКО: Не знаю.

    С.ДОРЕНКО: Ты понимаешь, как кислотно-щелочной баланс, также должен быть баланс страданий и радостей, одинаково, нужно страдать.

    А.ОНОШКО: Да, чтобы не притупилось чувство радости.

    С.ДОРЕНКО: Принцесса Диана страдала, дорогая моя, по поводу африканских детей, которые ходят по минному полю. Она занималась разминированием территорий в Анголе. Почему? Она страдала. Уже нечего страдать у нее, у принцессы Дианы, все было хорошо, Диди аль-Файед, все хорошо. Нет, она страдала. Плачет ночами. Диди спрашивает ее: Даяна, what do you crying about? Она говорит: kids in Africa with his small legs go, go, go. Бу-бум! Я, говорит, crying, I’m crying, не могу can not sleep.

    Понимаешь? У каждого должно быть страдание. Не может человек без страдания, дорогуша. Как ты этого не понимаешь?

    А.ОНОШКО: Он сам себе их придумывает вполне хорошо.

    С.ДОРЕНКО: Ты просто очерствевшая.

    А.ОНОШКО: Давайте уже секту делать. Денег мало, давайте секту делать.

    С.ДОРЕНКО: Мы дадим вам счастье.

    А.ОНОШКО: А вступительный взнос будет?

    С.ДОРЕНКО: Не будет.

    А.ОНОШКО: Квартира.

    С.ДОРЕНКО: Они будут сами все отдавать. Никакого обязательства, вообще ничего не нужно.

    А.ОНОШКО: Нет?

    С.ДОРЕНКО: Нет.

    А.ОНОШКО: А как они будут отдавать? А вдруг не станут?

    С.ДОРЕНКО: Ты знаешь, секта «Желтых повязок» как делала?

    А.ОНОШКО: Как?

    С.ДОРЕНКО: Четыре меры риса. Ты должен, придя в секту, принести четыре меры риса. Сразу. Это как вступительный взнос. Это по-китайски.

    А.ОНОШКО: А вдруг нам не начнут с вами отписывать квартиры?

    С.ДОРЕНКО: Нет, надо сделать систему упреков. Поверь, любая секта должна строиться на упреках, что человек несовершенен, и мы его упрекаем в этом. Мы говорим, что он должен искренне раскаяться в своем несовершенстве. И мы его упрекаем до той степени, когда он уже отдаст квартиры.

    А.ОНОШКО: И пожертвует нам квартиру.

    С.ДОРЕНКО: Естественно. Тут все так очевидно, что уже дальше ехать некуда. Я тебе серьезно говорю, Настен. Я хочу создать секту. Товарищи, записывайтесь. 73-73-948. Здравствуйте. Слушаю вас. А почему все звонят? Вы тоже хотите создать секту.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, доброе утро. Меня зовут Сергей. Я уже в секте лет 5.

    С.ДОРЕНКО: Какой?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: С полдевятого до одиннадцати.

    С.ДОРЕНКО: Ха-ха-ха-ха! Спасибо вам большое, вы шикарный. «Мы давно уже в секте свидетелей Доренко». «Вы уже секту создали». «Вы уже создали секту Свидетели рычалки». Да нет, нужна настоящая.

    А.ОНОШКО: А где квартиры-то, подписанные рычалке?

    С.ДОРЕНКО: Дайте 120 млн.

    А.ОНОШКО: И морозильник на всякий случай.

    С.ДОРЕНКО: Начнем, товарищи, с того, что деньги на стол! Если нет, идите к чертовой матери.

    МИД Российской Федерации свидетельствует, что в Хабаровске дипломаты северокорейские распространяют литературу среди студентов, среди молодежи с идеями чучхе.

    А.ОНОШКО: На русском, я надеюсь, языке.

    С.ДОРЕНКО: Конечно, на русском, безусловно. На русском языке литературу с идеями чучхе. Извините меня, что я сегодня о духовном, все время меня на духовное тянет потихонечку. Идея чучхе. Я стал думать, почему бы ее и не взять? Мы привыкли, у нас есть некие штампы, что вот это хорошо, а это плохо. А чем плоха чучхе? Ты изучала идеи чучхе?

    А.ОНОШКО: Глубоко нет.

    С.ДОРЕНКО: Я восполню этот пробел в твоем образовании, если хочешь. Чучхе — северокорейская национал-коммунистическая государственная идеология, которую надо принять просто, которая разработанная в противовес, безусловно, империализму и импортному марксизму. Да? «Мировоззрение, в центре которого — человек и революционные идеи, нацеленные на осуществление самостоятельности народных масс». То есть главная цель чучхе, и мы видим в Северной Корее блистательное воплощение, — это самостоятельность народных масс.

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: То есть народные массы должны быть полностью самостоятельные.

    А.ОНОШКО: Предоставленные сами себе.

    С.ДОРЕНКО: Предоставленные абсолютно окончательной свободе.

    А.ОНОШКО: Самообслуживание, да.

    С.ДОРЕНКО: Единственная по-настоящему свободная страна. И цель этой идеологии уже работает в Северной Корее, правильно?

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: Чучхе — дальневосточный философский термин, употреблявшийся прежде в значении «вещь с точки зрения субъекта». Делаешь шаг в сторону и начинаешь смотреть на вещь, даже на себя. А здесь философски — «вещь с точки зрения субъекта». «Гармоничная трансформация марксизма-ленинизма на основе древнекорейской (конфуцианской) философской мысли». По конституции — суверенное государство. Почему это неприменимо к нам? Мы суверенные?

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: Суверенные. Мы руководствуемся идеями самостоятельности, самобытности? Чучхе переводится как «самобытность». Мы руководствуемся идеями самобытности?

    А.ОНОШКО: Да!

    С.ДОРЕНКО: Да. Вопросы внутренней жизни решаются с позиции опоры на собственные силы у нас?

    А.ОНОШКО: Конечно.

    С.ДОРЕНКО: Что здесь плохо?

    А.ОНОШКО: Ничего. Все здесь прекрасно, до последней буквы.

    С.ДОРЕНКО: Субъект общественного действия — народные массы, народ. Это у нас есть.

    А.ОНОШКО: Я даже подумываю, не переехать ли мне сейчас в Северную Корею.

    С.ДОРЕНКО: Народ представляет собой сложный иерархический организм.

    А.ОНОШКО: Правильно.

    С.ДОРЕНКО: В котором одни правят, другие — выполняют. Это естественно, так и есть.

    А.ОНОШКО: Конечно.

    С.ДОРЕНКО: Мозг правит, руки выполняют. Мы же не можем поменять их местами. Если руки будут думать, а мозг выполнять, чего получится? Ерунда.

    «Нация обладает высоким чувством национальной гордости и революционного достоинства, и она непобедима». Это то же самое про русских можно сказать. Правильно? Мы не стремимся к прибыли. «Мы стремимся к удовлетворению потребностей населения». Мы же тоже так.

    А.ОНОШКО: Прямо норвежцы какие-то, а не корейцы.

    С.ДОРЕНКО: Абсолютно верно. Конечно.

    У нас приоритет коллективизма. Мы будем бороться с агрессией и порабощением, попытками порабощения. Все просто. Мы против империализма и доминационизма, посягающих на самостоятельность народов других народов. Мы против? Против.

    А.ОНОШКО: Тут я вижу противоречие.

    С.ДОРЕНКО: Почему?

    А.ОНОШКО: Потому что в мировом порядке тоже есть те, кто управляет, и те, кто подчиняется, они против уже начинают выступать, получается.

    С.ДОРЕНКО: Да. Наше движение есть борьба за реализацию народными массами их потребностей в самостоятельности. Очевидно.

    «Чтобы установить общенародную и всегосударственную систему обороны, надо вооружить весь народ и превратить всю страну в крепость». Очевидно, потому что «оранжисты» ползут отовсюду, от всех границ ползут с кинжалами в зубах.

    «Армия не противостоит народу, а представляет собой вооруженный народ. Армия подразумевает принцип единоначалия, поскольку солдаты всегда готовы отдать жизнь ради полководца». Это очевидно. «Человек — хозяин своей судьбы». «Сознание — высшая функция человеческого мозга» — это взгляды чучхе.

    Все подходит для нас. Мы ищем национальную идею, она готова лежит, вот она. Чуть-чуть дайте мне переписать, я бы переписал, я бы сделал ее идеальной.

    А.ОНОШКО: Давайте.

    С.ДОРЕНКО: Надо искоренить слово «революция», слово «революция» не нужно. У них фетиш революция.

    А.ОНОШКО: Мы революцию не любим.

    С.ДОРЕНКО: Не любим.

    А.ОНОШКО: Потому что это горе всегда, да?

    С.ДОРЕНКО: «Революцию» меняем на «стабильность». Смотри, я тебе зачитаю фразу из чучхе: «Революция — это борьба за реализацию народными массами их потребностей в самостоятельности». Стабильность — это борьба за реализацию народными массами их потребностей в самостоятельности. Что тут не очевидно?

    А.ОНОШКО: Все очевидно.

    С.ДОРЕНКО: Товарищи, я бы чучхе брал.

    А.ОНОШКО: А где здесь упрек? Дальше должен следовать упрек.

    С.ДОРЕНКО: Упрек в секте. Но каждый должен подумать, в чем он несовершенен, и на партсобрании рассказать товарищам «здесь я еще не доработал».

    Я хотел сказать про стрессы, про смерть. На меня производит впечатление новость, которую я услышал вчера, а Настя на летучке снова сообщила о подобной же вещи. Это очень удивительно, что люди, совершенно молодые… Ну, как молодые? До сорока, в случае примере моем, до пятидесяти в случае с Настей, просто идут спать и не просыпаются.

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: Стресс. Я читаю в «Российской газете»: «Более чем в 120 миллиардов долларов в год оценили ученые США потери, связанные с влиянием стресса на здоровье человека». «Продолжительность жизни высококвалифицированных работников с каждым годом уменьшается на пять процентов».

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: Высококвалифицированные работники живут каждый год на 5% меньше. Таким образом, товарищи высококвалифицированные работники, которые сейчас едут на работу, послушайте меня, вы говорите: мой папа прожил 80. Ваш папа прожил 80, и вы думаете: и я проживу 80. Нет! Нет! Ничего подобного! Одну двадцатую заберите и вот вам ответ: вы проживете 76.

    А.ОНОШКО: Да и то неточно.

    С.ДОРЕНКО: Но это каждый год уменьшается на 5%, ребята. А почему вы сгораете? Что с вами? Что за проблема? Что за трудности? Оказывается, внезапная сердечная смертность молодых трудоспособных… Мне вчера рассказывают, чуваку 38, лег спать, не проснулся. Настя рассказывает, у нее подруга в Лиссабоне.

    А.ОНОШКО: Да, коллега, просто в Португалию.

    С.ДОРЕНКО: Просто поехала в отпуск в Португалию.

    А.ОНОШКО: И вдруг все, перестали посты на Facebook. Еще вчера она на рынке смотрела рыбу-меч.

    С.ДОРЕНКО: Она вчера постила, как она покупает рыбу-меч в Лиссабоне, подруга Насти, сегодня уже ее друзья обсуждают, как транспортировать тело. Она просто легла и не проснулась. Никакой болезни, никакой аварии, никакого кирпича с крыши — вообще ничего. Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Такая проблема есть, это трудоголизм.

    С.ДОРЕНКО: А почему они нервничают? У них же все хорошо.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это не то, что нервничают, я такое проходил, это работа начинает засасывать, ты уже получаешь удовольствие от самой работы. А чем на работе проблем больше, тем больше адреналин выделяется. Отсюда и недосыпание и прочее. Но на нее опять хочется идти, встаешь еще раньше, уходишь еще позже. И вот с этой иглы надо слазить.

    С.ДОРЕНКО: Синдром отличницы.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Большие должности, они засасывают настолько сильно, что отказаться уже от этого нельзя.

    С.ДОРЕНКО: «Это синдром отличницы», — говорит Алексей. 73-73-948. Мы с Настей слышим об этом вокруг нас. У Насти знакомая, у моих знакомых тоже знакомый, это люди (в одном случае 38, в другом случае 47 лет) просто чудесно живут, хохочут постоянно, работают, увлеченные, прекрасные, активные, с деньгами, они идут спать и не просыпаются. Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: К сожалению, ранняя, но замечательная смерть.

    С.ДОРЕНКО: Замечательная, вы считаете? Не проснуться — замечательная смерть? Здравствуйте. Слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей. Дело в том, что не каждый готов к таким… Не каждый знает, какое у него сердце, какое давление. Молодые уходят, это же кошмар, в 30 лет! А с другой стороны, лег, уснул и не проснулся — это тоже хорошая смерть.

    С.ДОРЕНКО: Считаете?

    А.ОНОШКО: А как же? Сергей, это лучшее, что может случиться с человеком.

    С.ДОРЕНКО: Не знаю. Мне кажется, что надо устать от жизни, надо отмучиться хорошенечко. Здравствуйте. Слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день, Сергей. Расскажу вам про свой случай. Мне 41 год. Буквально позавчера мне поставили «синдром гипертонии второй степени».

    С.ДОРЕНКО: Ого!

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Получил я ее из-за того, что послушал разговоры своей жены с подругой об ее интрижке на работе.

    С.ДОРЕНКО: Но вторая степень — это же за 200.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, 160, мне поставили вторую степень.

    С.ДОРЕНКО: И что? Значит, сейчас вас посадят на таблетки.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я уже на таблетках и жутко себя чувствую.

    С.ДОРЕНКО: Пожалуйста, найдите способ отвлечься. Все советы глупы в этой ситуации, но я вам советую — отвлекитесь. Я не знаю, когда у меня был стресс, я засел играть в компьютерные игры, это, мне кажется, очень лечит. А?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Спасибо за совет.

    С.ДОРЕНКО: Какую-нибудь, большую стратежку затеять.

    А.ОНОШКО: Так, чтобы в туалет было не отойти.

    С.ДОРЕНКО: И чтобы играть месяц. Я играл месяц однажды, ну, я отходил только за выпивкой и б/п, бомж-пакеты, корейский суп, типа «Доширак», вот что-то такое. И выпивка. У меня ирландское виски было и «Дошираки» вот эти. Вот я месяц так сидел, пока оклемался. Но это после того, как меня терзали с судом. Ну, не месяц, соврал. Я сейчас маленько приврал, ну, хорошо, 2-3 недели, но все равно погружаешься хорошо.

    «Дольше всех живут алкоголики», — говорит 85-й. «В карауле весельчак застрелился», — рассказывает 13-й. «Пусть начнет играть в Fallout», — предлагает Денис Дип. «Быстрее всех на планете Земля эволюционируют сантехники. Каждый последующий приходит и говорит: какой дебил вам это сделал?». Ха-ха-ха-ха!

    А.ОНОШКО: Это хорошо, люди работают. Можно неожиданно?

    С.ДОРЕНКО: 59 минут. Что неожиданно? Меня спрашивают: где эта статья? «Перетертые трудом», «Российская газета», посмотрите, пожалуйста.

    В ДВИЖЕНИИ

    НОВОСТИ

    С.ДОРЕНКО: 9 часов 6 минут. Четверг, 6 июля. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Анастасия Оношко — ведущая этой программы.

    А.ОНОШКО: И Сергей Доренко. Доброе утро.

    С.ДОРЕНКО: Что ты сейчас жестикулировала?

    А.ОНОШКО: Футболочкой похвастались.

    С.ДОРЕНКО: Я ей показываю футболочку свою Hustler. С кем?

    А.ОНОШКО: Там очередная пэтэушница у вас сидит.

    С.ДОРЕНКО: Девчонка. А это ЗОЖ, ты пойми, ЗОЖ. Вот как следовать ЗОЖу? Я через майки следую ЗОЖу. Ты видишь, что у меня пузо уменьшается чуть-чуть? Незаметно уменьшается.

    А.ОНОШКО: Сейчас совсем исчезнет, чуть-чуть осталось.

    С.ДОРЕНКО: Меня человек спрашивает: «Сергей, я алкоголик и пью уже неделю. Что делать?» Алкоголик, дорогой мой, делать следующее. Поймите, алкоголизм — это зависимость. Человек, который привержен зависимости, должен вытеснить одну зависимость другой. Обязательно. Станьте патриотом или бабником, что-то одно из двух. Мне кажется, любая зависимость хороша в этом смысле. Ну, если человек алкоголик, то что?

    А.ОНОШКО: А если он уже патриот и алкоголик, то что?

    С.ДОРЕНКО: Если он уже патриот и алкоголик, тогда стать бабником. Патриотом и алкоголиком одновременно быть можно, а бабником не получится. Надо бабником стать. Сделайтесь таким совершеннейшим испанцем, чуть-чуть небритым, но это, наверное, у вас уже есть, но таким, очень подтянутым.

    А.ОНОШКО: Это так тяжело. Представьте себе, как это реализовать? Сидишь ты дома, небритый такой, классный.

    С.ДОРЕНКО: Заведите аккаунт в Instagram и в Tumblr. Обязательно Tumblr нужен, потому что он без предрассудков. В Instagram сплошные предрассудки, а в Tumblr их нет. И там забейте поисковые строки «ЗОЖ», «здоровый образ жизни».

    А.ОНОШКО: Фитоняша.

    С.ДОРЕНКО: «Плоский живот». В Tumblr лучше всего это по-английски, ладно? И потом смотрите и тянитесь к этим людям. Вас же должен подвиг какой-то восхищать, правильно? В Pornhub есть тоже. Нет, в Pornhub, я должен сказать, люди есть опустившиеся. А в Tumblr опустившихся нет, там как раз наоборот — чистый ЗОЖ. Что такое? Почему ты делаешь лицо такое, как будто ты идешь…

    А.ОНОШКО: Не знаю. Мне кажется, надо жениться прежде всего.

    С.ДОРЕНКО: Жениться? Алкоголику?

    А.ОНОШКО: А кто еще вытянет, как не баба какая-нибудь, запретит ему, заставит делать ремонт в зале сначала?

    С.ДОРЕНКО: Потянуться за ЗОЖом, потом потянуться за бабами, потом потихонечку через это…

    А.ОНОШКО: К ремонтам перейти с дачей, да? Потихонечку.

    С.ДОРЕНКО: Ха-ха-ха-ха!

    А.ОНОШКО: В «Леруа Мерлен». Подпишитесь в приложение, скачайте, чтобы получать предложения о скидках, ждать, когда лак хороший придет.

    С.ДОРЕНКО: Расскажи мне про алкоголиков в Псковской области.

    А.ОНОШКО: Про стресс. Я хотела сказать, что тут люди работают, остановиться не могут.

    С.ДОРЕНКО: В Псковской области. Россия, XXI век.

    А.ОНОШКО: У моей сестры дом под Изборском, прямо на границе с Эстонией. Псковская область. Зона пограничная, по пропускам въезд. То есть народу там нет никого лишнего. Надо скосить траву вокруг дома, потому что у нее месяц отпуск только, вот она туда должна приехать, чтобы к дому подойти.

    С.ДОРЕНКО: У нее дача, травы поднялись в пояс.

    А.ОНОШКО: Там никого нет, надо скосить.

    С.ДОРЕНКО: Для приличия.

    А.ОНОШКО: Для приезда, да.

    С.ДОРЕНКО: Могла бы вытоптать, ничего страшного.

    А.ОНОШКО: Но она с ребенком приедет. Я, кстати, тоже туда собралась.

    С.ДОРЕНКО: Что ты говоришь?

    А.ОНОШКО: Да, могу репортаж потом в Instagram.

    С.ДОРЕНКО: Скоси, дорогуша. В траве высокой могут быть змеи, вепри могут ходить в траве.

    А.ОНОШКО: Кто выкосит траву вокруг дома за 1000 рублей. Никого нет желающих.

    С.ДОРЕНКО: Внимание. Это публичная оферта. Значит, Даша, сестра Анастасии, обратилась к деревенским господам. А господа есть, там есть живые люди. Она сказала: скосите, пожалуйста, траву, проход к дому за одну тысячу рублей. Дальше.

    А.ОНОШКО: Рук поднятых нет. Она повышает ставки. Обзванивает, видимо, я так понимаю, по второму разу.

    С.ДОРЕНКО: Не обзванивает, а проходит по улице.

    А.ОНОШКО: Нет, она находится в Ленинграде в это время. Ей надо приготовиться к приезду. Уже до трех тысяч рублей сейчас ставка дошла, желающих все еще нет скосить траву вокруг дома.

    С.ДОРЕНКО: Я тебе скажу, почему. Подозрительно!

    А.ОНОШКО: Что подозрительно?

    С.ДОРЕНКО: Она предлагает им сказочные богатства. Это как если бы ты мне сказала… Вот сейчас скажи мне: Сереж…

    А.ОНОШКО: Иди скоси траву.

    С.ДОРЕНКО: Сейчас 9:12. Ты мне говоришь: «Сереж, сбегай в магаз за пивом, я тебе дам миллион долларов. Я продержусь до «Новостей», а ты прибежишь. Быстренько за 20 минут сбегай». Я тебе отвечу: «Настенька, ты вскружила мне голову, я не верю, что ты дашь за это дерьмище, за такое говно ты дашь мне миллион долларов». Я не верю в это, пойми ты! Потому что это слишком много, дорогуша, это меня смущает.

    А.ОНОШКО: Но не может она найти. И что в итоге?

    С.ДОРЕНКО: Она должна сказать: мужики, скосите мне траву, но вы нормальные.

    А.ОНОШКО: 500 рублей?

    С.ДОРЕНКО: Селедку подарю, когда приеду. Какие 500 рублей? Это слишком много.

    А.ОНОШКО: От стресса не умирают в Псковской области.

    С.ДОРЕНКО: Псковская область, деревня, сама подумай, под Изборском. Какие 500 рублей? Они денег сроду не видали! У них последняя деньга, которую они видели — это в сундуке прабабушки керенка, купюра, они считают, что это подарок. И они до сих пор ждут, когда придет Керенский. Они вообще не знают ничего. Не надо обещать деньги. Ты обещала им 3 тысячи, они сроду таких денег не видали. Пусть пообещает дать селедку. Соседу она скажет: Василий Иванович, ты скоси, жирная мерзость, ты сидишь там на лавочке, скоси-ка траву. Дай-ка бабе своей телефон: Марья Ивановна, этого пошли своего кабана жирного, пусть скосит, а я привезу вам селедочки из Петербурга.

    А.ОНОШКО: Все пишут: бутылку. Но ведь нет, потому что на 3 тысячи вы можете такую бутылку себе купить, какую вы никогда не покупали, «Белугу» или что там.

    С.ДОРЕНКО: Зачем им «Белуга»?

    А.ОНОШКО: Не знаю, лед какой-то.

    С.ДОРЕНКО: Удавятся. Ну, как заставить деревенских работать? Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей. Николай. Я вам могу сказать, 150 км от Москвы, я тут в шоке был, какие-то, ну, не знаю, азиатской внешности ходят и предлагают покосить траву. А на таком удалении, понятно, живут в основном пенсионеры московские. Вы угадайте, за сколько они косят участок. 40 минут работы.

    С.ДОРЕНКО: 200 рублей.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, выше.

    А.ОНОШКО: 5 тысяч.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Семь!

    А.ОНОШКО: А сколько их там человек?

    С.ДОРЕНКО: 7 тысяч?

    А.ОНОШКО: Они обычно компанией ходят.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: 7 тысяч! Я просто охренел.

    С.ДОРЕНКО: Знаете, можно такой трактор специальный для косьбы купить в результате и на нем ездить.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, они ездят на убитеньком, старом таком велосипеде, восьмидесятого года, с самой дешевой бензокосилкой, триммером таким, бутылочка при них пластмассовая, в общем, выглядит это все очень бедно. 7 тысяч, граждане Российской Федерации!

    С.ДОРЕНКО: Более 100 евро. 73-73-948. Расскажите, как заставить деревенских работать. Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Владимир. Москва. Я по косьбе травы. 148 км, Егорьевский район.

    С.ДОРЕНКО: Понял. Знаю.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Три сотки земли за 200 рублей косят, очередь стоит.

    С.ДОРЕНКО: Очередь! Значит работящие.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Азиаты, конечно, обнаглевшие. У себя тоже косил, по незнанию отдал 5 тысяч, хотя работа стоит 350 рублей. Надо разговаривать с местными. Работы нет на деревне.

    С.ДОРЕНКО: Так вот Настина сестра пытается нанять, не может.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей правильно говорит, когда сказали «миллион», люди не верят, обманут, в итоге поработаешь, не дадут. А реальные 200-300 рублей… бутылка стоит.

    С.ДОРЕНКО: И сказать: банку закатанную селедочки привезем с черным хлебом.

    А.ОНОШКО: Там озера свои. Там своя река.

    С.ДОРЕНКО: Дары. Какая река, я не понимаю.

    А.ОНОШКО: Озера.

    С.ДОРЕНКО: Ты говори о деликатесах, деликатес — селедочка. Деликатес какой-то людям — селедочка. Они сохранят ее на 7 ноября. Ты смеешься? Если ты сейчас принесешь им, подаришь баночку пресервов, они ее на 7 ноября откроют, а то, глядишь, на Новый год.

    А.ОНОШКО: А вы умеете косить, Сергей? Косой косить, отбивать косу и косить умеете?

    С.ДОРЕНКО: Надо сказать, что я косил.

    А.ОНОШКО: Да?

    С.ДОРЕНКО: Да. Я косил. Любой умеет косить.

    А.ОНОШКО: Вот и мне кажется, это такая простая вещь.

    С.ДОРЕНКО: Ты знаешь, что, между прочим, по-испански «косец», «пахеро», означат на жаргоне?

    А.ОНОШКО: Что?

    С.ДОРЕНКО: «Онанист». «Пахеро».

    А.ОНОШКО: Понятно. Как это мило.

    С.ДОРЕНКО: «Делает себе сено».

    А.ОНОШКО: Понятно.

    С.ДОРЕНКО: Любой может косить. Что, мы не косили разве? Косили. Каждый косил. Чем мы занимаемся? Какой-то косьбой в Псковской области! Ад, вообще! Товарищи, до чего мы опустились.

    Вы знаете, темы мелкие, извините меня, пожалуйста. Я хочу некоторые мелкие темы все-таки упомянуть. Ну, что, об экономике все время разговаривать?

    Оказывается, есть князь Лобанов-Ростовский. Я думал, что князья, их нашествие было в первой половине 90-х годов в Москву. 1992-1993-й сплошь были князья. А теперь, оказывается, они в провинции. Тоже их отвергают потихонечку. В дурацкой ситуации оказались музеи ростовский кремль и меценат князь Лобанов-Ростовский. Он взялся дарить им… Ему дали особняк.

    А.ОНОШКО: Говорят, это вранье, ничего не давали, он рассказывал.

    С.ДОРЕНКО: Особняк как будто бы выделили под музей Лобановых-Ростовских.

    А.ОНОШКО: Это он рассказывает всем.

    С.ДОРЕНКО: Князей. А он дарил какие-то работы. Теперь выяснилось, что это все подделки. Он сказал, что подлинники Машкова, Экстер и Брака. Все подделки как есть. В особенности Машков, как всегда, подделка. И он требовал… Правда, он присылал почему-то еще тоже свое нижнее белье.

    А.ОНОШКО: У него была фантазия.

    С.ДОРЕНКО: У него была фантазия сделать музей князей.

    А.ОНОШКО: Имени себя, да.

    С.ДОРЕНКО: Князей Лобановых-Ростовских от самой Тмутаракани.

    А.ОНОШКО: И поэтому для музея он присылал…

    С.ДОРЕНКО: Подштанники, нижние штанцы, кальсончики.

    А.ОНОШКО: Бумажки из стола. У вас бывают в столе бумажки лишние?

    С.ДОРЕНКО: Нет. В карманах бывают, я их выбрасываю сразу. Самые ценные бумажки ты не можешь выбросить сразу, ты выбрасываешь их через неделю.

    А.ОНОШКО: Перекладываешь.

    С.ДОРЕНКО: Некоторое время, а потом уже выбрасываешь. Он присылал им подштанники, что самое интересное, и, как он писал, подлинники великих художников. Оказывается, что это все… Нет, подштанники настоящие, а работы, к сожалению, оказались поддельными. И непрерывно вопрошал, почему ведется медленно ремонт здания, отданный под музей семьи Лобановых-Ростовских, почему никак не открывается музей и т.д. Они выживают из ума.

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: А мы движемся им навстречу? Это вопрос. Почему все эти фрики пасутся вокруг нас? Как ты думаешь, почему?

    А.ОНОШКО: Это такая естественная часть жизнь.

    С.ДОРЕНКО: Почему вокруг меда мухи, как ты думаешь? Просто мне интересно. Я тебе отвечу, почему. Потому что здесь сытно кормят. Потому что здесь на это ведутся. Потому что здесь это продается. Потому что здесь это покупают. Потому что здесь это пользуется спросом. Поэтому фрики со всего мира съезжаются сюда для того, чтобы кормить нас своей мерзостью. Разве нет, Анастасия?

    А.ОНОШКО: Наше дело — отказаться вежливо.

    С.ДОРЕНКО: Нет, мы не откажемся, потому что мы любим фрик-культуру. Потому что мы сами тянемся к неким корням, которые нам кажутся подлинными, но которые нам приходится выдумывать. И здесь я согласен с Мединским, вся эта хрень просто выдумана. Понимаешь?

    А.ОНОШКО: Да, совершенно согласна, выдумана.

    С.ДОРЕНКО: Причем выдумана шестидесятниками, ты будешь удивлена.

    А.ОНОШКО: Тогда поясните, вся эта хрень о чем?

    С.ДОРЕНКО: Вот эта хрень про аристократию, эта хрень про всевозможных благородных аристократов русских, эта вся ахинея…

    А.ОНОШКО: Почему выдумана?

    С.ДОРЕНКО: Вся эта ахинея вновь выдумана шестидесятниками. Целый пласт огромный картин, книг, поэзии шестидесятников был связан с выдумыванием хорошей аристократии 19 и 18 века. Целый пласт. Я говорил об этом, не хочу повторять. Московские евреи массово сошли с ума в шестидесятые годы и выдумали благородных аристократов, это правда.

    А.ОНОШКО: Ну, не знаю. Почему же вы так думаете? А с ними, конечно, что-то случилось, с этими со всеми аристократами, когда они были исторгнуты из своей среды аристократической туда куда-то, во Францию и в Сингапур.

    С.ДОРЕНКО: Шестидесятники, сошедшие с ума, выдумали аристократию и подготовили, в сущности, своих детей, которые взяли бразды правления в девяностые и пригласили весь этот человеческий мусор сюда. Всю эту мерзость человеческую, всю эту пену пригласили сюда с целью целовать им подметки, целовать их туфельку, вот же в чем суть. И они продолжают окормлять нас до сих пор. Все эти прохвосты, проходимцы, все эти негодяи продолжают окормлять нас до сих пор, что свидетельствует о нашей глубочайшей, фундаментальнейшей, окончательной провинциальной тухлости! Ты это понимаешь или нет?

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: Она это понимает. Правоохранительные органы продолжают возбуждать уголовные дела в отношении сторонников националистических взглядов. Организатор «Русских маршей» и иных акций оппозиции в Москве Юрий Горский стал подозреваемым по делу о «Публичных призывах к экстремистской деятельности». Я читаю по Gazeta.ru. Ранее по делу об экстремизме под домашний арест был отправлен Марк Гальперин, а еще один оппозиционер Вячеслав Мальцев бежал из России.

    Итак, против Юрия Горского… Нет, он стал подозреваемым, против него есть расследование, насколько я понимаю из этого текста.

    Скажите, пожалуйста, вы что думаете по поводу националистов? Позвоните, пожалуйста, националисты. 73-73-948. Что, с вами решили покончить? Вас решили завинтить? Что происходит в националистическом крыле, я бы так может быть поставил вопрос. 73-73-948. Здравствуйте. Слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей. Виктор. Москва. Я националистических взглядов придерживаюсь, но при этом при всем я не выступаю…

    С.ДОРЕНКО: Что происходит сейчас в движении?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я хочу сказать, что просто-напросто… Это же политика государства, что мы должны быть толерантными ко всем приезжим из бывших стран СНГ, вот русский мир и прочее.

    С.ДОРЕНКО: Но вы видите, как зажимают потихонечку националистов?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, конечно. Я даже больше скажу. Вот один оппозиционный известный деятель, не будем называть его имени, ведь он же тоже придерживается довольно националистических взглядов.

    С.ДОРЕНКО: Нам трудно уточнить, потому что он придерживался довольно откровенно, да, но потом…

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Если посмотреть его как бы трансляции, где он выступает именно, не то что он на YouTube ролики делает, а просто где он выступает перед народом, он очень часто говорит о том, что нужно людям, которые к нам сюда приезжают, запретить им въезд, ввести визы и прочее.

    С.ДОРЕНКО: Это правда. Вы говорите о Навальном.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, конечно.

    С.ДОРЕНКО: Навальный начинал с национализма и ровно за национализм был исключен из «Яблока» в свое время.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я хочу сказать, что в Москве это в меньшей степени проявляется. Я часто езжу в командировки по областям, и если мы берем, допустим, Ростовскую область, Ставрополье тоже очень-очень сильны там такие взгляды.

    С.ДОРЕНКО: Это правда.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Просто очень.

    С.ДОРЕНКО: Еще когда был Баркашов Александр, РНЕ, вот они свои лагеря тренировочные именно на Ставрополье, вот там на юге он находил огромное число сторонников еще тогда.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, да, да. Я думаю, что это со временем, государство просто не может не решить эту проблему. Ну, как мне кажется, если столкнуть вот эти две идеологии, вот этой толерантности и вот этого национализма, то у нас в стране будет огромная война, мне так кажется.

    С.ДОРЕНКО: Я понял. «Меня очень удивило, что почти все современные русские националисты…» Доктор Лектор, вы в самом деле полагаете, что они все евреи? Ну, нет. «Ввиду пассивности коренного населения им приходится брать на себя бремя борьбы за национальное русское самосознание». Ну, не знаю. Доктор, действительно некая пассионарность южан не может не помочь русским. «Комментарии от пассионарность будут?» — спрашивает Александр Фельдман. Не знаю.

    Я сейчас звоню человеку, которого я нашел у себя в телефонной книжке, спонтанно абсолютно, Виктору Милитареву, который, как вы знаете, и православный активист, и националист, и все такое. Но видите, он спит наверняка. Мне кажется, что он такой, разновидность ночного националиста.

    А что Просвирнин? Давайте Просвирнину позвоним, если он у меня есть вдруг по чему-нибудь. Просвирнин Егор, давайте позвоним Егору. Вдруг он не спит? Я не знаю, как у них там, у русских националистов принято. Я думаю, они спят до полудня, как люди высокого интеллекта. Это мы с вами отбросы общества, работаем. ПросвИрнин вы считаете? Я думаю, ПросвирнИн все-таки. Нет? Мне кажется, что более аристократичное ударение должно быть. ПросвирнИн — более аристократично, да?

    А.ОНОШКО: Вы у него спросите, как он предпочитает.

    С.ДОРЕНКО: Он предпочитает спать. Здравствуйте, Егор. Это Сергей Доренко. Я звоню вам из эфира. То есть я этот телефон как бы запустил так, что вы в эфире. Мы на радио. Если позволите, можно ли получить ваше суждение или оценку, или комментарий короткий по поводу преследования Юрия Горского, организатора «Русских маршей», а также Марка Гальперина, а также Вячеслава Мальцева? Нет ли у вас ощущения, что русских националистов немножечко завинчивают?

    Е.ПРОСВИРНИН: Я считаю, что это совершенно прекрасные украинские националисты, их давно завинчивают. При чем здесь русские националисты с этими фигурами, которые делали и делают все для триумфа Украины над русским восстанием на востоке, я не очень понимаю, если честно.

    C.ДОРЕНКО: То есть, вот все эти трое, вы считаете, что они националисты разлива такого правосекторского?

    Е.ПРОСВИРНИН: Не правосекторского, просто это сторонники господства украинской нации над русской нацией. Почему их называют «русскими националистами», я не очень понимаю.

    C.ДОРЕНКО: Даже Мальцев? Я обескуражен.

    Е.ПРОСВИРНИН: Ну а кто он еще? Если человек топит за Украинушку, почему его называют русским националистом? Называйте его украинским националистом.

    C.ДОРЕНКО: Я понимаю. Тогда русские националисты здесь в Москве в безопасности, с вашей точки зрения?

    Е.ПРОСВИРНИН: Нет, русские националисты — это те, кто, извините, отстаивает интересы русского народа. А те, кто отстаивает интересы украинского народа — это украинские националисты.

    C.ДОРЕНКО: Разрешите мне перезвонить в 35 минут? Спасибо. Я перезвоню ему снова.

    НОВОСТИ

    С.ДОРЕНКО: Мы возвращаемся к программе. Я пытаюсь набрать снова Егору. Теперь уже я в смущении, не знаю, как правильно говорить фамилию. Он меня сейчас научит, я думаю. Надеюсь, что он не обиделся на то, что мы прервали вдруг разговор настолько быстро, и ответит. Он назвал националистов по самоназванию Горского, Мальцева, Гальперина, Демушкина наверное тоже. Егор, извините, научите меня, пожалуйста, с правильным ударением произносить вашу фамилию?

    Е.ПРОСВИРНИН: ПросвИрнин.

    C.ДОРЕНКО: Почему мне казалось, что это аристократическая фамилия ПросвирнИн? Почему я ударяю…

    Е.ПРОСВИРНИН: Не знаю, обычная русская церковная фамилия.

    C.ДОРЕНКО: Видите. А я исходил из аристократичности. Извините. Теперь я буду правильно произносить. С нами Егор Просвирнин, человек очень думающий. И мне интересно услышать ваше мнение. Если мы спорим о терминах, то это… Давайте по-другому. Люди по самоназванию русские националисты — Горский, Гальперин, Мальцев, Демушкин, чувствуется, что их теснят. Вы как это прокомментируете? Это действительно делается, есть ли другие какие-то националисты?

    Е.ПРОСВИРНИН: Ну, начнем с того, что я всегда был против политических репрессий. А господина Горского сейчас собираются преследовать по статье 280, часть первая «публичные призывы к экстремистской деятельности». Это классическая статья мыслепреступление. И в нормальной стране такой уголовной статьи быть не должно в принципе. Поэтому надо разделять принципиальную позицию, которая заключается в том, что по статьям за мыслепреступление преследовать никого и никогда нельзя; и личное отношение, которое заключается в том, что это очень плохие люди, которые требуют отдать Крым великой украинской империи, извиниться перед великой украинской империей за все принесенное ей неудобство в ее попытках дерусифицировать русское население, всех отдать, встать на карачки, повернуться задом и терпеть, поэтому это два таких не очень связанных момента.

    C.ДОРЕНКО: То есть это, в принципе, зачистка таких вот украинских агентов в сущности?

    Е.ПРОСВИРНИН: Я не называю их украинскими агентами, мне кажется, они просто дураки и провокаторы. Тот же господин Мальцев не сказал, что он украинский агент, вся его политическая карьера связана с господином Володиным. Такое очень забавное совпадение. Поэтому до ваших хлестких обобщений… Мне кажется, что это не украинские агенты, мне кажется, что это господа, так или иначе работающие на АП с тем, чтобы вот «звонил господин Доренко, станьте… русские националисты…»

    C.ДОРЕНКО: Да, да, да. По самоназванию. Хорошо. Егор, представьте себе, когда первая шхуна высаживается на берегу Америки, они спрашивают тех людей, к которым они приходят: «Скажите. Вы кто?» Они те говорят, например: «Ирокезы». По самоназванию. Ну, ирокезы и ирокезы. Но они велели себя так называть. А эти велели себя называть…

    Е.ПРОСВИРНИН: Мало ли, что они велели. Они могут чего угодно велеть. А господин Демушкин, он даже не украинский националист. Господин Демушкин всегда выступал как совершенно откровенный неонацист, который очень любил на всех «Русских маршах» кидать «зиг хайль» на камеру, ходить с символикой, крайне напоминающей свастику, и везде всем рассказывать, как он скоро будет резать агентов ФСБ, как они все устроят резню правоохранительным органам. И его лет 10 не сажали совершенно. Невозможно понимать, что человек собрал группу людей в масках, которые давали интервью BBC, о том, как они тренируются к совершению государственного переворота в Российской Федерации, чтоб он разные интервью эти давал год за годом, и ему ничего за это не было.

    C.ДОРЕНКО: А кто русские националисты? Назовите мне русских националистов.

    Е.ПРОСВИРНИН: Я, например, русский националист. Игорь Иваныч Стрелков русский националист. А все те люди, которые поехали на Донбасс защищать русское население, — русские националисты. Все участники Русской весны в Крыму – русские националисты.

    C.ДОРЕНКО: Прилепин, конечно, тоже.

    Е.ПРОСВИРНИН: Ну, Прилепин местами русский националист. По крайней мере Прилепин имеет гораздо более весомые основания называть себя русским националистом, чем вот эти, извините за выражение…

    C.ДОРЕНКО: Когда прежде по бульварам совершались шествия к Чистым прудам, я помню, разделялись — по одной стороне шли либералы, а по другой стороне шли по самоназванию националисты. Вы считаете, что если бы сегодня произошло такое шествие, колонна националистов была бы пореже или пошире, или погуще, или что?

    Е.ПРОСВИРНИН: В чем сегодня смысл таких шествий?

    C.ДОРЕНКО: Я просто говорю о количестве.

    Е.ПРОСВИРНИН: Это очень абстрактный мысленный эксперимент, который я не понимаю, если честно. «Колонна националистов». Каких националистов? Какая колонна? Все наши колонны, какие надо, они в свое время прошествовали в Донбасс воевать за русский народ. Это очень забавно, потому что количество людей…

    C.ДОРЕНКО: С вашей точки зрения, русские националисты 9 мая по Красной площади проехали на машинах и в коробках вот этих вот, да?

    Е.ПРОСВИРНИН: В данном случае мы говорим про военнослужащих. А я говорю именно про добровольцев, которые поехали сами.

    С.ДОРЕНКО: Я понимаю.

    Е.ПРОСВИРНИН: У военнослужащих как бы выбора-то нет, иначе трибунал. Всего я думаю, людей, которые поддержали Донбасс делом, в России как минимум под миллион. Это ядро, это те самые русские националисты, которыми нужно гордиться.

    С.ДОРЕНКО: Егор, я абсолютно убежден, я надеюсь…

    Е.ПРОСВИРНИН: Извините за выражение, «украинская кодла», это не русские, не националисты, это просто группа провокаторов, которые изображали… Кто такие русские националисты? Это, извините, какие-то херы с горы, которые кидают…

    С.ДОРЕНКО: Сейчас это не было матом, да? Я не расслышал.

    Е.ПРОСВИРНИН: Единственно, весь «Русский марш» кидает эти самые «зиг хайли», которые фотографируют 20 раз …

    C.ДОРЕНКО: Все, ему пора в Думу.

    Е.ПРОСВИРНИН: Вопрос: скажите, а вот русские национализм, это какие-то… Это продолжалось год за годом. И, наконец, их вот эти люди, которые защищали…

    C.ДОРЕНКО: Все, Егор, вам пора в Думу.

    Е.ПРОСВИРНИН: Зачем?

    С.ДОРЕНКО: Я уже разговариваю с политиком.

    Е.ПРОСВИРНИН: Я простой разнорабочий.

    C.ДОРЕНКО: Ну, что вы! Землекоп национализма! Спасибо огромное вам. До свидания. Я говорил с политиком.

    А.ОНОШКО: Но какой он скромный. Почему он не хочет?

    С.ДОРЕНКО: Землекоп национализма. Посмотри, в сущности, чистят для него. Чистят Горского, Мальцева, Гальперина.

    А.ОНОШКО: И говорить такого, конечно, тяжело

    С.ДОРЕНКО: Чистят для него. Ему пора в Думу. Ему пора оформлять как-то разумное движение.

    А.ОНОШКО: Но он разнорабочий. Я ему предложу траву выкосить.

    С.ДОРЕНКО: Нет, нет, нет. Мы говорили с политиком. Я думаю, все обратили внимание, что мы говорили с политиком. Скажите, какова судьба русского национализма с вашей точки зрения. И что это, русский национализм? Сейчас, после разговора с Егором, прошу вас подключиться. 73-73-948. Что есть русский национализм? Какой русский национализм вы признали бы здоровым, а какой бы вы признали нездоровым и т.д. Здравствуйте. Слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Александр. Небольшая часть русского национализма сегодня каждый день практически… Это Мухин и товарищи. Вы хоть бы словом обмолвились. Прекрасный русский писатель. Вот его казнят каждый день, 69-летнего человека… ребят держат в клетке. О журналисте Соколове дважды говорили у Путина. Прекрасный программист, прекрасные люди, подполковник. Это что, ненужные нашей стране люди?

    С.ДОРЕНКО: Теперь попробуйте обобщить, где сейчас русские национализм, что это.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Русский национализм. Все, кто немножко выбивался, всех их постригли жесточайшим образом.

    С.ДОРЕНКО: Вы в любом случае поддерживаете точку зрения или разделяете точку зрения, что так или иначе их прижимают?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Конечно.

    С.ДОРЕНКО: Давайте попробуем проголосовать. Мы продолжим, естественно, разговор. У меня голосование очень простое. Русских националистов, вероятно, я не знаю, по самоназванию, неважно, пытаются ограничивать, прижимать и это хорошо — 134-21-35; плохо — 134-21-36. Русских националистов пытаются прижимать и это хорошо — 134-21-35; это плохо — 134-21-36. На самом деле надо же понять, хорошо это или плохо. Может быть это хорошо. Давайте попробуем проголосовать. 134-21-35 — это хорошо, что их прижимают; 134-21-35 — это плохо.

    73-73-948. Мы продолжаем разговор. У меня звонков пока немного, я вам серьезно говорю, наверное, все уже уехали в отпуск. У меня всего 150 человек. Ну, что это? 150 человек по такому вопросу! Должно быть 300 человек уже. Нет, 150 всего. Но сейчас русских националистов по-видимому прижимают и это хорошо — 19%; 81 — плохо. Уже у меня больше 200 голосов. Продолжайте, пожалуйста, голосовать. Русских националистов прижимают, сейчас 20 на 80. Хорошо — 20; 80 — плохо. Здравствуйте. Слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день, Сергей. Меня зовут Антон. Я думаю, что национализм — это такая структура, которой можно спекулировать и вывести во власть, а существующей власти это не нужно, поэтому их зажимают.

    С.ДОРЕНКО: Нет, можно вылезти во власть, вы говорите, но если существующая власть в России очень давно, уже несколько столетий по крайней мере, не давала ходу подобным политическим течениям, то почему это выгодно? Это невыгодно.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это та спичка, с которой может что-то загореться.

    С.ДОРЕНКО: Это правда, это единственная спичка.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Этот русский бунт, который, все говорят, беспощадный, он никому не нужен и власти в первую очередь.

    С.ДОРЕНКО: В том-то и дело. Вы правы в том, что это, пожалуй, единственная спичка или почти единственная спичка.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Одна из немногих.

    С.ДОРЕНКО: Но ее гасили несколько столетий. Поэтому с чего бы она вдруг сейчас разгорелась? Спасибо. Кстати говоря, Генпрокуратура только что…

    А.ОНОШКО: Потребовала заблокировать «Спутник и погром».

    С.ДОРЕНКО: Надо звонить ему снова. Генпрокуратура потребовала у Роскомнадзора заблокировать националистическое интернет-издание «Спутник и погром», сообщили «Интерфаксу» в Роскомнадзоре.

    А.ОНОШКО: Не только, там еще и «Русский сектор», и «Правый взгляд», и другие ресурсы. Он оказался в списке.

    С.ДОРЕНКО: Вот так. «Также установлены многочисленные материалы, оправдывающие деятельность запрещенных на территории РФ организаций “Правый Сектор”, “Исламское государство Ирака и Леванта”, “Джебхат ан-Нусра” и других террористических группировок», — сообщила пресс-служба Роскомнадзора. Ребят, из «Новостей, позвоните Просвирнину. Хочешь, мы позвоним опять?

    А.ОНОШКО: Да. А как же, конечно.

    С.ДОРЕНКО: Мы прочитаем ему сейчас эту новость. Я думаю, он будет потрясен.

    А.ОНОШКО: Он уже, наверное, знает.

    С.ДОРЕНКО: А мы-то не знали. А мы-то вот узнали только что, в 9:46 узнали. Я думаю, что ему звонят многие люди сейчас.

    Егор, Генпрокуратура потребовала заблокировать «Спутник и погром» как ресурс националистического толка. Генпрокуратура потребовала от Роскомнадзора заблокировать, сообщили «Интерфаксу» в Роскомнадзоре.

    «В результате работы по пресечению распространения информации экстремистского и террористического характера выявлены информационные ресурсы националистического толка, в их числе “Спутник и погром”, “Русский сектор”, “Правый взгляд” и другие». Что вы можете сказать об этом?

    Е.ПРОСВИРНИН: …«Спутник и погром» действительно ресурс националистического толка. Насколько я знаю, национализм пока не запрещен в России, поэтому я не понимаю, почему националистические ресурсы должны блокироваться.

    С.ДОРЕНКО: Но экстремистского и террористического характера, здесь в этом…

    Е.ПРОСВИРНИН: Извините, экстремизм и терроризм — это совершенно конкретные обвинения, в отличие от националистического толка.

    С.ДОРЕНКО: Вы будете какие-то предпринимать усилия, писать в Роскомнадзор или в суд подавать, или что-то делать в этой связи?

    Е.ПРОСВИРНИН: Я думаю, что сайт «Спутник и погром» разберется, я просто разнорабочий.

    С.ДОРЕНКО: Вы разнорабочий?

    Е.ПРОСВИРНИН: Абсолютно. Чуть ранее предлагалось шкаф подвинуть, пианино перевезти и так далее.

    С.ДОРЕНКО: Понятно. Спасибо вам большое. Извините, что отвлекли. Как только мы с вами заговорили, тотчас начались репрессии, ужас один. 73-73-948. Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Михаил.

    С.ДОРЕНКО: Здравствуйте, Михаил. Что такое русский национализм? В какой он стадии? И нужен ли он вообще?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, такое явление, которые в мировой истории известны, разного рода национализмы, они…

    С.ДОРЕНКО: Это вы, это не я.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я нахожусь на Адриатике. Ему не хватает всегда академизма. …

    С.ДОРЕНКО: Михаил, не получится. Мне очень жаль.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А почему вас нет в WhatsApp, я не понимаю.

    С.ДОРЕНКО: Вот чтобы звонить по WhatsApp, я сам не понимаю, там протокол не позволяет, мы изучали эту тему.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Не хватает академизма. Он все время упирается в нежелание русской номенклатуры, и особенно советской, быть самостью. Ему не хватает того лидера, который разработает научную концепцию. Все эти Просвирнины, это такие же шавки, как в свое время…

    С.ДОРЕНКО: Не ругайтесь, пожалуйста, не надо.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Хорошо. Дело в том, что в обществе, где нет политической демократии… Например, при Де Голле идеи… и интегрального национализма не запрещались. Собственно говоря, и Шарль Морис, также как и Морис Баррес, умерли в своих постелях, вы понимаете. Это номенклатура, которая приватизировала экономический потенциал, пусть даже неэффективный, никогда не подвергнет себя опасности перехода… поэтому можете спать спокойно…

    С.ДОРЕНКО: Ничего не получается. Спасибо огромное. Он на Адриатике, и вот что-то происходит с интернет-связью, я думаю, или ухом нажимает, так тоже бывает.

    Я остановил наше голосование. Националистов, кажется, прижимают и это хорошо — 18%. Националистов, кажется, прижимают и это плохо — 82%. 73-73-948. Здравствуйте. Слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Это Александр. Москва. Есть очень простая аксиома: основной враг империализма и любой империи — это национализм.

    С.ДОРЕНКО: Верно.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Империи не строятся на национализме, империи строятся на космополитизме.

    С.ДОРЕНКО: На мессианстве.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Абсолютно. Поэтому есть курдхи, поэтому есть «Дикая дивизия» и т.д. То есть империи космополитичны.

    С.ДОРЕНКО: Это правда.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здесь подмена понятий. Если Россия хочет строить империю, она должна бороться с национализмом в корне.

    С.ДОРЕНКО: Да, да.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Потому что национализм — это основной разрушитель любой империи.

    С.ДОРЕНКО: Конечно, конечно.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Как только появляется внутри страны национализм (любой, — региональный, какой угодно национализм), империя начинает рушиться.

    С.ДОРЕНКО: У нас же очень причудливые вещи, у нас маршала Жукова, генералиссимуса Сталина, Гагарина женят, как вы знаете, с Николаем II и т.д. То есть смысл в том, можно ли найти национализм имперской нации?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Есть понятие «любой национализм для империи плох». Любой. Во времена Королевы Виктории в Великобритании, империи тогда, в конце ее правления проводилась так называемая большая выставка имперская. И туда свезли со всей империи, со всех народов этой самой большой мировой империи туда приехали лидеры, то есть национальные лидеры этой британской империи. И они ощущали там себя все — вот эти короли Сиама, вице-короли Индии и все остальные — одной «нацией» в кавычках, потому что они все были разные, там были люди из Пакистана, из Афганистана, из Австралии, из Новой Зеландии и т.д., но они все считали себя британцами. Понимаете?

    С.ДОРЕНКО: Конечно.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Они были британцами, подданными королевы Виктории.

    С.ДОРЕНКО: Спасибо. Я хотел за вас и вместо вас дать ответ Денису Дипу и Юрию, которые утверждают обратное. Они считают, что империализм — это высшая степень национализма, что у чувака было по истории и т.д. Денис Дип, позвольте мне ответить. Империя строится над национальной идеей, на миссии, которую несет народ. Когда арабы начинают нести учения…

    А.ОНОШКО: Все-таки там превосходство получается, другое, если там совсем уж глубоко. Нет?

    С.ДОРЕНКО: Нет, потому что вожди сдавшиеся, примкнувшие вожди бывших оппонентов входят в элиту империи.

    А.ОНОШКО: Но они входят исключительно для того, чтобы управлять и не для чего другого.

    С.ДОРЕНКО: Конечно, конечно.

    А.ОНОШКО: Как второстепенные.

    С.ДОРЕНКО: Сталин второстепенный был, ага! Сталин был второстепенный, конечно! Никита Сергеевич Хрущев, украинец, как тебе хорошо известно, с Украины, был второстепенным, да, да, да.

    А.ОНОШКО: Подчиненные.

    С.ДОРЕНКО: Леонид Ильич Брежнев, хохол, был второстепенным по-твоему. Все правильно, молодец. И Сталин был второстепенным, все они были второстепенные. Немцы, которые правили Россией, были второстепенными с твоей точки зрения.

    А.ОНОШКО: Наоборот — локальные правители оставались второстепенными по отношению к тем, кто ими управлял.

    С.ДОРЕНКО: Суть империи в том, что она имеет наднациональную идею, сверхценную наднациональную идею, которой (идее) должно быть обеспечено распространение, экспансия, всеми силами империи. Цель империи — экспансия. Всякая — духовная, милитаристическая, захват территорий, захват всего. Цель империи — расширение. Все империи до единой. Если бы римляне не смогли кооптировать этрусков… Вот они у этрусков украли жен. Помнишь, эту известную историю, когда римляне украли жен у этрусков? Если вот на этом закончилось, они бы сказали «этруски не входят в Римскую империю», то не было бы Римской империи вообще, не было бы Рима. Была бы деревушка, крошечная деревушка — Рим, где один чувак зарезал другого, и все рассказывают про какую-то волчицу. Ровно потому, что они сумели превзойти и римский порядок несли римскими легионами, а римские легионы были, например, на Дунае, ты будешь смеяться, сирийцы… Сирийцы, семиты. Не арабы и не евреи, а сирийские семитские племена были римскими легионами, сражавшимися с даками на Дунае. Это были римляне! В бой шли римляне. Сирийцы. То есть вот это и есть империя. Империя имеет наднациональную идею, которая должна быть обеспечена максимальным напряжением всего народа, вот в чем суть империи. А национализм — это, конечно, противоречит империи. Ну, что я должен вам доказывать? «Сталин не хохол». Нет, Сталин не был хохлом, конечно. Но Брежнев с Хрущевым, безусловно, выходцы с Украины, люди, воспитанные на Украине и в современном смысле, конечно, украинцы.

    В ДВИЖЕНИИ

    НОВОСТИ

    С.ДОРЕНКО: 10 часов 5 минут. Четверг, 6 июля. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Анастасия Оношко — ведущая этой программы.

    А.ОНОШКО: И Сергей Доренко. Доброе утро.

    С.ДОРЕНКО: «Доренко вслед за Соловьевым и Сатановским записал Хрущева в украинцы». Хрущев родился в Курской губернии, да. У него жена была украинка. Он отдал Крым. Поэтому, вероятно, я его и записал в украинцы. Может быть.

    Давайте говорить о долларе. Доллар, товарищи! Давайте говорить про серьезные вещи. Прекратите. Украина, судьбы России. Серьезные вещи. Остановитесь. 60,03. Вчера еще прорвался. 68,14. А ведь начинали то, господи, помилуй, 58,53 была.

    А.ОНОШКО: Это вы про неделю?

    С.ДОРЕНКО: Понедельничек-то. Конечно.

    А.ОНОШКО: Ну, да.

    С.ДОРЕНКО: 48,40, нефтица подопустилась, паскудина. 1,1359. Видишь, мы вчера видели на 1,13 61-1,1363, вот здесь, а сейчас 1,1356. Ну, здесь же. Но доллар как бы чуть-чуть крепче. Мы его видели и на 1,14 вначале. Хорошо. Все посмотрели, товарищи.

    «Куда бежать из рубля» сегодня публикация. Я стал читать. «Деньги. РБК». «Россияне предупредили о смерчах». Да плевать на смерчи, господи. Про деньги. Куда лучше бежать из рубля?

    А.ОНОШКО: Там доллар и евро предлагается. И еще индийская рупии в качестве экстравагантных…

    С.ДОРЕНКО: «Хрущ по-украински майский жук». «В русском языке такого существительного нет. Хрущ — это майский жук по-украински». «Серьезные вещи про криптовалюты и бежать туда же», — говорит Программист. Вовсе нет, Программист, сейчас люди воспользовались подъемом криптовалют, совершенно спокойно слиняли в доллар. «А куда бежать из евро?» — спрашивает Джей Джей. Надо их потратить. Купите себе что-нибудь на память. И выпейте это. Нет, тогда ничего не останется на память, какой ужас.

    Давайте говорить. «Куда бежать из рубля», спрашивает сегодня РБК.

    «В предыдущем квартале индекс ММВБ опустился на 5,77%, а курс рубля снизился на 4,18% к доллару и на 10,95% — к евро. Финансовые аналитики и портфельные управляющие сходятся во мнении, что в третьем квартале (период с июля по сентябрь) рубль продолжит слабеть к доллару и евро». 73-73-948. Куда бежать? Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей. Это Владимир. Я думаю, в свете последних договоренностей с Китаем и великой дружбой, я думаю, стоит бежать в юани.

    С.ДОРЕНКО: Нет. Они их девальвируют по просьбе Соединенных Штатов легко. Зачем? Вы следили за юанем сколько-нибудь долго? Сколько вы следили за юанем?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Если честно, я за ним особо не следил.

    С.ДОРЕНКО: Я вам расскажу. Я ездил в Китай, был 8 с лишним за доллар (юаней) потом стал 6, укрепился. Потом американцы говорят: нет, так нельзя, ослабьте. Они ослабляют. То есть юань — это вообще договоренность между Штатами, в сущности, и китайским руководством, как им скажут американцы.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А как вы думаете, если мы вообще перейдем на юани вместе рубля?

    С.ДОРЕНКО: Поймите, китайцы, все, что у них есть в экономике — это компромисс между ними и Америкой. Давайте так, у Китая с Америкой, по-моему, я боюсь ошибиться, не бейте меня, пожалуйста, за десятки миллиардов из-за всякой мелочи, но у них 1 трлн 100 млрд долларов торговля со Штатами и Европой. 1 трлн 100 млрд, зафиксируйте, со Штатами и Европой. С Россией 18 млрд. Теперь сравните 1 трлн 100 млрд с 18 млрд. То есть их связь со Штатами и Европой примерно во столько раз, в 60 раз, серьезнее, чем с нами. В 55 раз.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Так мы присоединимся к их экономике.

    С.ДОРЕНКО: Потому что мы не можем.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мы отщипнем от них немного.

    С.ДОРЕНКО: Мы не можем, потому что, признав, что мы не равны, мы обязательно теряем часть суверенитета, а этого Россия не можете себе позволить.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ах, вот оно что.

    С.ДОРЕНКО: Конечно. Мы только согласны на условиях равенства. Но равенства него фактического, поэтому приходится никогда ни к чему не присоединяться. Вот на условиях полного равенства хотела к нам присоединиться Белоруссия. Мы дико смеялись. От живота просто смеялись, сотрясались животы наши. И души наши сотрясались от смеха. Ну как может Белоруссия равенство утверждать с Россией? Это же смешно. Сколько можно?

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: Чушь полная.

    А.ОНОШКО: Ха-ха.

    С.ДОРЕНКО: Но мы утверждаем собственное равенство с Соединенными Штатами, а те говорят: ха-ха. Мы утверждаем равенство с Китаем, те говорят: хо-хо. Мы утверждаем равенство с Европой, те говорят: хе-хе. Вот и все. Получается очень простая вещь, мы гордые, поэтому мы никуда не к чему не присоединимся, потому что надо присоединяться на основе паритетов каких-то, а мы не можем, только на основе равенства, а равенства нет. Отсюда вывод: никакого присоединения ни к чему не будет. 73-73-948. Здравствуйте. Слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Николай. Я предлагаю вычислить, какие там сейчас будут России нужны для криптовалюты видеокарты, вложиться туда и создать новую криптовалюту. Создать ее, в принципе, очень просто, вы берете, на какое-то другое число делите, и у вас получается большое число с нулями после запятой. И вы всем остальным предлагаете чего сделать — поставить у себя на компьютере программу, которая методом подбора вот эти длинные числа будет друг на дружку умножать, а тому, у кого получится целое число, тому дадут одну монетку. Хороший бизнес, по крайней мере явно рабочая схема.

    С.ДОРЕНКО: Это правда, это действительно рабочая схема. Но чем больше появится таких криптовалют, тем каждая из них будет меньше стоить.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, вы берете акции производителя мощнейших видеокарт, вы выигрываете на росте их акций. Правильно?

    С.ДОРЕНКО: Да. Потому что майнинг пойдет.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы вложитесь. Плюс, вы можете еще затариться специальными какими-то видеокартами, которые под вас оптимально будут подходить, и вообще будет все в шоколаде.

    С.ДОРЕНКО: Ой! Спасибо. Шоколада так много, что не знаешь.

    А.ОНОШКО: Вы не купили себе немного криптовалюты?

    С.ДОРЕНКО: Нет.

    А.ОНОШКО: И не собираетесь в это играть?

    С.ДОРЕНКО: Собираюсь, обязательно собираюсь.

    А.ОНОШКО: Добыто всего лишь половина из нынешнего биткоина, который может быть добыт. Это же математика — определено количество, половина добыта, половина — пока нет. Не то, что я вам предлагаю, не майнинг, вы просто купить может быть хотите, посмотреть или нет?

    С.ДОРЕНКО: Я думал об этом.

    А.ОНОШКО: И что вас остановило?

    С.ДОРЕНКО: Меня остановила идея приблизительного расчета продолжительности жизни.

    А.ОНОШКО: Вашей?

    С.ДОРЕНКО: Да. И приблизительно амортизаторов, которые мне для этого нужны. Вот смотри, как я считаю. Я считаю так с тридцати лет, я в 30 лет говорил, что после 40 я куплю яхту, брошу работу и буду тунеядцем. Но сейчас у меня некие иные расчеты, но расчеты эти связаны все равно с продолжительностью не моей жизни, как мы понимаем, человек смертен и внезапно смертен, а с некими обязательствами социальными. Я думаю, что девочки взрослеют где-нибудь в 25. Поскольку моей младшей дочери 5, то мне надо продержаться 20 лет. 20 лет продержаться так, чтобы я мог обеспечивать их всем необходимым, ну, детей. То есть смысл — мне нужно 20 лет жить так, чтобы обеспечивать детей. Я не могу рисковать деньгами сколько-нибудь значимыми. То есть я могу, конечно, запулить в этот биткоин, не знаю, 1000 долларов, не риск никакой, ничего, ничего не теряю, да? Но 1000 долларов не сделает меня богатым. Например, я сказочно разбогатею и получу 2 тыс. долларов из биткоинов и чего? 2 тыс. меня сделают богатым что ли?

    А.ОНОШКО: Нет.

    С.ДОРЕНКО: Нет. Я даже мотоцикл не могу купить на эти деньги. По-хорошему, мне реально серьезно привалило бы, если бы я купил биткоинов на 20 млн, на 10 даже, получил 20. Купил бы на 10 млн биткоинов — получил бы 20, это абсолютно серьезный был бы выигрыш, я тебе больше скажу — судьбоносный. Но у меня нет десяти, чтобы вложиться. Купить с «плечом», прозаложив недвижимость и прочее… Купить с «плечом», какие-то деньги вложить, потом платить эти проценты и так далее, я не могу, потому что таким образом я ставлю в рискованную ситуацию благополучие детей. Расчетное благополучие. А оно расчетное.

    Я никогда не стал богатым и не был никогда богатым ровно потому, что я всю свою жизнь вот так считаю. Я считаю, сколько мне нужно на living. Я понимаю, что living будет расти, точно понимаю, что living будет расти. Я понимаю, что каждые 15 лет living будет возрастать вдвое, ну, это понятно. Условно говоря… В любой валюте. В долларах. Ну, через 20 лет точно он будет возрастать вдвое, точно абсолютно. Через 20 лет вдвое, железно. Если сейчас на жизнь хватает «котлеты», то через 20 лет надо будет две «котлеты». Понятно?

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: Очевидно. Из этого расчета следует, что никакие биткоины мне не подходят, потому что мне не чем рисковать. Если бы мне сейчас дали денег… Пришел бы богатый человек, входит в студию и говорит: слушай, Серег, возьми десятку с условием, что ты будешь играть в биткоины. С условием. Я возьму. С условием, ку-ку! Без условия дал десятку, 10 лямов, и спросил бы меня следом: скажи, пожалуйста, сколько из них ты вложишь в биткоины? Я бы сказал: ноль.

    А.ОНОШКО: Потому что.

    С.ДОРЕНКО: Эта десятка, она все еще правильно ложится в концепцию обеспечения детей, а не биткоинов.

    А.ОНОШКО: Смутно понятно. Хорошо.

    С.ДОРЕНКО: Почему тебе смутно понятно? Чего тут смутного, Настя?

    А.ОНОШКО: Да, да, да. Вы не рисковый человек.

    С.ДОРЕНКО: Я не рисковый человек, совершенно верно. И я знаю многих рисковых людей, которые теряли все деньги. Но я не говорю, что они после этого стали несчастны. Они теряли и все. Вот тебе Невзорыч, допустим.

    А.ОНОШКО: Он потерял все деньги?

    С.ДОРЕНКО: Не знаю. Дали денег, не будем говорить кто, но мы знаем, кто, чертову уйму. Чувак поехал, говорит, купил каких-то 200 породистых лошадей. Я сейчас рассказываю историю так, как я ее слышал от Бориса. Он поехал на Кавказ, купил 200 каких-то сверхпородистых лошадей. Ни одной не получил лошади. В результате потерял все деньги. Не знаю, миллион долларов. По 50 тысяч, по 5 тыс. 200 лошадей купил, не знаю. На миллион долларов. Потерял все деньги! Пришел и сказал: у меня ноль денег. Ноль рублей, ноль копеек. Боря долго смеялся. И я смеялся. Ну, как миллион можно было сразу? Ну, там разные варианты были, в то время, миллион можно было в лондонскую недвижку вложить, получить три уже сейчас спокойно и т.д. Настенька, меня в авантюры не втягивай.

    А.ОНОШКО: Да я вижу, что вы не поддаетесь.

    С.ДОРЕНКО: Куда уходим из рубля, непонятно, ребят. Что советует РБК? Давайте я быстренько вам прочитаю.

    «Акции. Ослабление рубля к ключевым валютам повысит привлекательность валютных активов, например, американских акций. Также от снижения курса рубля выиграют российские экспортеры… и можно обратить внимание на их бумаги». Именно на российских экспортеров, которые могут нарастить валютную выручку. Что еще?

    «Финансовый сектор американского рынка чувствует себя хорошо благодаря повышению процентных ставок». Можно идти в финансовый сектор американского рынка.

    Кроме этого в Америке будут расти технологические, финансовые и энергетические компании очевидно. Почитайте сегодня РБК, ладно? Договорились?

    Сегодня подробно читал о МГУ, «долина МГУ». Они переименуют. По информации СМИ, разработкой концепции «долины МГУ» занимается фонд Екатерины Тихоновой, имя которой часто всплывает в связи с Владимиром Путиным.

    Так или иначе, она занимается разработкой науки, продвижением науки и работает в МГУ над этой темой. У меня вопрос, вот эта «долина МГУ» — это конкурент Сколкова? Кто разбирается? Кто-то из МГУ, позвоните, пожалуйста. «Долина МГУ» — это конкурент Сколкова, это второе Сколково, это мегахаб науки, что это? Концепция «долины МГУ», которая будет толкать нас вперед каким-то поршнем страшным, действовать таким образом, что Россия возглавит научно-технический прогресс в мире и все на свете. МГУ, ученые, позвоните, пожалуйста. Эмгэушники, дорогие, наша гордость и краса. «У Сколково нет конкурентов».

    А.ОНОШКО: Сколково, насколько я поняла, оно больше на микроэлектронику все заточено, инновации прикладные.

    С.ДОРЕНКО: Я углубляюсь в ощущения, я живу ощущениям подобно инфузории туфельке. При слове «Сколково» у меня теплеет на душе, и я понимаю, что Сколково вытащит нас. Вот мы сейчас барахтаемся где-то на грани второразрядности по экономике, то есть экономика на грани второразрядности, я понимаю, что это будет продолжаться недолго, потому что Сколково вытащит и сделает нас бесконечно счастливыми людьми. А в МГУ появится долина.

    А.ОНОШКО: Давайте прочитаю прямо о проекте.

    С.ДОРЕНКО: Давайте.

    А.ОНОШКО: С 2013 года ведется разработка концепции уникального университетского кампуса, в состав которой войдут площади общего, лабораторного и учебного назначения.

    С.ДОРЕНКО: И все. И заживем.

    А.ОНОШКО: Она будет, эта долина, открытой территорией, интегрированной в городскую среду. Рядом с Фундаментальной библиотекой… А, я поняла, какая «долина».

    С.ДОРЕНКО: Там же Мичуринский проспект.

    А.ОНОШКО: Да, между Мичуринским и Вернадским.

    С.ДОРЕНКО: Вы из МГУ и связаны с этой долиной, да? Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Я не из МГУ, но я занимаюсь наукой. Насчет Сколково как бы все это известно. Но насчет нового фонда ничего не могу сказать. Мы самостоятельная компания, занимаемся физикой. И уже начали проводить определенные работы с нашей промышленностью. На сегодняшний момент начаты определенные… Это как бы работа очень сильно фундаментальна, никакого отношения она к фондам не имеет, это частная инициатива.

    С.ДОРЕНКО: Но вам было бы удобнее, если бы такие хабы возникали? Среда вокруг вас поддерживала бы вас в сущности, да? То есть вокруг вас появлялись бы еще, еще и еще, возникало бы такое ощущение эврицистической какой-то жизни, нет?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Честно говоря, нет. Мы когда начинали разработку, мы поняли прекрасно, что идти в академическую науку нет смысла, потому что создается ощущение, что ты не нужен, тебя это задевает. Вообще-то, мы раньше об этом и сами догадывались. На сегодняшний момент мы опираемся на людей более государственников, осталось их немного на самом деле.

    С.ДОРЕНКО: Вы связаны с оборонкой?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, связаны и с оборонкой, да.

    С.ДОРЕНКО: Ну, вот! Тогда уж вам, конечно, дорожка туда, ясное дело.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: С оборонкой мы связаны как бы по предыдущим работам на государство. А сейчас у нас частная компания, мы занимаемся чисто собственно технологиями, которые были разработаны. И сейчас мы потихонечку внедряемся и в нефтегазовую сферу, в оборонку.

    С.ДОРЕНКО: Удачи вам во всем!

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Без афиши.

    С.ДОРЕНКО: Спасибо большое. 73-73-948.

    А.ОНОШКО: Кластеры какие там будут. Биомедицинский.

    С.ДОРЕНКО: Эмгэушники, честь наша, гордость и краса, позвоните, пожалуйста. У вас будут кластеры. Какой?

    А.ОНОШКО: Биомедицинский с сертифицированным виварием, лабораторией прототипирования, испытаний лекарственных средств и национальным банком-депозитарием живых систем.

    С.ДОРЕНКО: Ого!

    А.ОНОШКО: Второе. Кластер нанотехнологий и новых материалов с отдельным сервисом «чистых» комнат, лабораторией по созданию наномашин. Третье. Кластер информационных технологий, математического моделирования и высокопроизводительных вычислений. Четвертое. Кластер робототехники, технологий специального назначения и машинного инжиниринга, технологий энергосбережения и эффективного хранения энергии. Пятое.

    Кластер исследований космоса с центром оперативного космического мониторинга и мониторинга астероидной опасности.

    С.ДОРЕНКО: Вы из МГУ.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я ученый, не из МГУ. Я кратко скажу по поводу всех этих кластеров и Сколковых.

    С.ДОРЕНКО: Совсем кратко не надо, я вас очень прошу.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Хорошо. Это все такие «проекты на коленках». Они поддерживают «проекты на коленках», маленькие. Я как ученый говорю, науку двигают большие проекты, мегапроекты. Например, создание кластера космоса. Зачем в МГУ кластер космоса делать? Это нужно делать на космосообразующих и обеспечивающих космос предприятиях типа «Концерн Хруничева» и так далее, вот там нужно внедрять. Раньше все студенты, ученые, которые заканчивали и шли работать, они шли работать на профильные предприятия, например, космос — значит туда; атомная наука — значит Росатом; при Росатоме соответственно, целые инфраструктуры. У нас наука почему такая гиблая? Нет мегапроектов. Нужны большие проекты, которые будут вокруг себя объединять.

    С.ДОРЕНКО: Это же должны быть проекты не чисто научные, а некие прорывы цивилизационные.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Есть прикладные, есть фундаментальные. Если оставить фундаментальные, Сколково, Роснано — это все прикладная. Чтобы заниматься прикладной наукой, нам нужна промышленность, которая будет эти результаты в себя потреблять. У нас проблема в чем? У нас много ученых и эмгэушников, я их знаю прекрасно, которые и у нас работают, и за границей, и у них очень высокий уровень, но здесь они не могут себя вообще реализовать.

    С.ДОРЕНКО: А вот эта увлеченность большая президента. Вы знаете, что несколько докладов президенту сделано о цифровом мире, о цифровой экономике, о новом прорыве. Он уже только что сказал, что те, кто не успеют войти в эту эпоху, будет разделение. То есть новое разделение на бедных и богатых, в сущности, будет зависеть от способности к цифровому миру.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Если мое мнение, у нас пытаются искусственно пришить, я не знаю, пятую ногу и третий глаз. Когда у нас будет потребность во всех этих технологиях, они сами появятся и сами расцветут. Пока нет промышленности… Например, есть институт, не буду говорить, какой, там сделали кластер, стали заниматься нейросетями, в 1992 году. Работали там ребята, ничего, какие-то бедные гранты, получали копейки. А потом «Яндекс» стал этим заниматься, ушли они в «Яндекс», там шикарно эту науку развили. С точки зрения, конечно, подготовки да, нужно делать кластеры и там подготавливать специалистов. Но если не будет, куда эти зерна бросать…

    С.ДОРЕНКО: То есть, с вашей точки зрения, нужен прежде всего прикладной смысл.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Конечно.

    С.ДОРЕНКО: Если есть прикладной смысл, то мы вокруг этого разовьем науку, верно?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Конечно. И должна быть программа. Если государство хочет поддерживать, оно должно поддерживать это с точки зрения программной, то есть что государству нужно.

    С.ДОРЕНКО: А что государству нужно? А что обществу нужно?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Элементарно. Ответ на этот вопрос прописан в программе, есть приоритетные направления, в рамках их государство поддерживает финансово, с помощью грантов, но это все мелочи.

    С.ДОРЕНКО: Я живу ощущениями предвкушения счастья, а счастья все нет.

    НОВОСТИ

    С.ДОРЕНКО: В Госдуме предложили разорвать дипломатические отношения с Польшей. Госдума ведет переговоры с парламентами ряда стран с целью принять совместное заявление в ответ на планы Польши снести памятники советским воинам. Об этом рассказывает Вячеслав Володин. Депутат от КПРФ Николай Харитонов, в свою очередь сказал, что надо вообще разорвать дипломатические и экономические отношения.

    «Мы должны к концу дня принять обращение в отношении того закона, который принял польский сейм. В нашем обращении должно быть предусмотрено сегодня же к вечеру разорвать дипломатические связи, отозвать своего посла, польского прогнать, всякую торговлю в Польше закрыть», — заявил Харитонов на заседании Думы. Дальше он продолжает, Харитнов: ««Мы народ Польши уважаем, но мы против власти. Если торговые отношения чуть прекратить, никто у нас это не заметит, а Польша заскрипит». «Мой отец проходил 2-й Белорусский фронт под командованием Рокоссовского, они Польшу освобождали. Это моя позиция как сына моего отца», — это Харитнов.

    У меня первая мысль всегда: что-то не так, что-то случилось.

    А.ОНОШКО: С кем? С чем?

    С.ДОРЕНКО: С ситуацией. Со всеми. Давай исходить из того, что случилось со всеми. Настя, ты пытаешься ополчиться, а я тебя пытаюсь примирить. Смотри, была Польша, у нее была не бесспорная история, мы ее делили с Пруссией многократно, и с Австро-Венгрией делили, то есть мы Польшу делили.

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: На протяжении нескольких веков поляки боролись за независимость.

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: Против кого? Против в основном немцев и русских. Я правильно понимаю? Может быть я чего-то путаю. Кроме этого, они пытались восстановиться, желая также оттяпать часть Чехословакии. Они вначале Второй мировой войны оттяпали часть Чехословакии. Поляки. Агрессивно. Ну, военщина польская. То есть они делили тоже всякие территории и т.д. Прошло время. Вторая мировая война. Мы их освободили, но оставили как сателлитное государство.

    А.ОНОШКО: Строй им свой предложили перенять, да?

    С.ДОРЕНКО: Как это сказать, нашли адептов, которые сами попросили нас этот строй перенять.

    А.ОНОШКО: И зажили счастливо впоследствии.

    С.ДОРЕНКО: И зажили счастливо, всегда счастливо.

    А.ОНОШКО: Было очень очевидно, что модель не та, которая выигрывает.

    С.ДОРЕНКО: Было очень очевидно, что Монголия и Польша жили по-разному. Существовало польское правительство в изгнании всегда в Лондоне и много поляков в Соединенных Штатах, которые не признавали и считали, что это оккупация, вообще оккупация.

    А.ОНОШКО: Да, да.

    С.ДОРЕНКО: Тем не менее, существовало польское правительство, которое жило в качестве сателлита Советского Союза, да? Сателлита, который должен был консультироваться по любому вопросу, действовать солидарно и т.д. Мы их за это кормили. Сама система взаимоотношений была невыигрышная, таким образом, что разрыв в материальной и иных культурах стал очевиден, что Польша загнивает под советским владычеством.. Мы их спонсировали — давали им деньги, давали им нефть, давали им газ — все давали.

    А.ОНОШКО: И это не помогало.

    С.ДОРЕНКО: И это не помогало в силу того, что сама система была пагубной, то есть сама система была ужасная, поэтому корми, не корми, а толку нет. Они воспряли. И, надо сказать, что сегодня они собираются демонтировать (закон проходит) наши памятники, памятники нашим солдатам. Погибали там очень много людей — украинцы, русские — все, вся советская армия. Благодарности они не чувствуют.

    А.ОНОШКО: Почему же? Никто не говорит, что они благодарности не чувствуют.

    С.ДОРЕНКО: Раз они демонтируют памятники, значит они не чувствуют благодарности.

    А.ОНОШКО: У них есть еще одно чувство, которое, видимо, перехлестывает чувство благодарности — это пересмотр того, что с ними произошло в экономическом, наверное, и политическом смысле. И обида у некоторых там настолько велика… А мы никогда не считаем нужным ни извиниться ни перед кем, ни сказать, действительно, может быть и у нас не очень-то хорошо получилось, поэтому это рождает ожесточение и желание вот таким жестом все взять и стереть ластиком с земли.

    С.ДОРЕНКО: Давайте я попрошу позвонить людей, которые понимают, могут объяснить позицию поляков. Я сейчас объясню. Сказать просто «подонки» — это не решение вопроса. Если надо решать вопрос, вы понимаете, надо выслушать стороны. Чего у них случилось, у поляков? Почему они вдруг сейчас решили демонтировать памятники советским воинам-освободителям? Что это значит? Здравствуйте. Слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я в последнее время бываю в Польше, Литве и в Вифлееме. И если вот эту мою цепочку последить, это страны, которые отделились некоторым временным лагом последовательно. То есть Украина сделала это… года три назад. И они все в приватных разговорах нормальные люди, говорят следующий текст, что мы живем настоящим, для того чтобы нам сейчас системно решать проблемы своего развития, нам надо расстаться с прошлым. Поэтому все обсуждения на этой стадии у них внутри заканчиваются, потому что есть некоторый консенсус поведения в отношении расставания с прошлым, он нам может нравиться, может не нравиться.

    С.ДОРЕНКО: А прошлым они называют Россию?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Все, что с ней ассоциировано. Совершенно понятно, что они были частью империи, которую… можно, наверное, использовать термин «навязывала» просто фактом своего присутствия определенное мировосприятие. Вот мы от вас слышали слово «космополитизм», то есть русский космополитизм, так как его Российская империя, Советский Союз понимал, был им навязан. Вот то, что вы говорили, вот это неэффективное закачивание туда ресурсов. Помните, как мы в четырнадцатом году и в тринадцатом на всех каналах слышали о том, что мы даем им дешевый газ.

    С.ДОРЕНКО: Мы давали.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И давали. А мои украинские друзья говорят: слушай, ты понимаешь, что вот лично мне…

    С.ДОРЕНКО: Никто ничего не давал. Я понимаю. Спасибо. 73-73-948. Здравствуйте. Откуда вы звоните? Я слушаю вас. Мне очень жаль. Это звонок с кодом 35, поэтому я принял так охотно. Здравствуйте. Слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, доброе утро. Это Павел. Москва. Маленькое сравнение хочу сделать между Польшей и Прибалтикой. Примерно одинаковые вещи происходят и там, и там. Вы задавали вопрос почему, зачем они это делают и чего они добиваются.

    С.ДОРЕНКО: Можно ли было вынести за скобки некие части истории бесспорные? Освобождение от нацизма — это бесспорная, с моей точки зрения, часть истории.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Этого никто не отменял. И люди, которые там живут, в Польше, они это помнят. Эту часть истории они, грубо говоря, не хотят выбрасывать даже на примере того, что они не хотят, чтобы Украина вошла в состав Евросоюза из-за того, что на Украине существует культ Бандеры.

    С.ДОРЕНКО: Да.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Поляки об этом говорят на официальном уровне.

    С.ДОРЕНКО: Да, да, безусловно.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А прибалты делают то же самое, что и поляки, но, мне кажется, что это, скорее всего, идет диктовка из-за атлантических партнеров и друзей.

    С.ДОРЕНКО: Я скажу некоторое свое соображение, если позволите. Мне кажется, Настя, честно, что это все равно проявление слабости. И, конечно, речь идет не об истории, а о сегодняшней России. Конечно, они уничтожают памятники советским воинам, которые они, например, не уничтожали 5 лет назад.

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: Вот те же самые памятники советским воинам 5 лет назад были, поляки просто считают, ну, это часть истории, ну, что теперь делать? У нас есть история, что теперь? Она есть. Хорошо. И там же и поляки воевали тоже, «Четыре танкиста и собака», понятно, да? С нашими, вместе, было войско освобождения и прочее. А почему-то они решили уничтожать именно сейчас? Потому что сейчас условия большой Европы и большой Америки, в общем, по-хорошему, простое — вы должны отказаться от России в настоящем, прошлом и в будущем и тогда вы можете рассчитывать быть с нами. По всем вопросам.

    А.ОНОШКО: Посмотрим, как произойдет.

    С.ДОРЕНКО: В сущности, они борются не с историей, не с Советским Союзом, они борются с современной Россией. Они уничтожают то, что им напоминает современную Россию. Внимание. Ни Советский Союз никакой. Вот вы думаете, что они сейчас вдруг прозрели и стали бороться с советским прошлым. Ни фига! Если бы они это сделали, с советским прошлым боролись, они бы боролись с этим в 1985 году, в 1984 году, солидарность, вот это все. Они бы боролись тогда! С фига ли они сейчас стали бороться, через 30 лет после всего этого. 30 лет не боролись, сейчас начали бороться. Они борются с современной Россией. Послушай меня, они борются с современной Россией. 73-73-948. Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Сергей. Москва. Дьявол, как известно, в деталях. Итак, захожу на сайт государственной Польши. Немножко по Польше понимаю, фамилия обязывает, был там несколько раз. Итак, смотрю. Примерно два десятка памятников, полный демонтаж только 5 или 6.

    С.ДОРЕНКО: Жалко их.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Остальные переносятся на захоронения из центра городов. То есть то же самое, что в Прибалтике.

    С.ДОРЕНКО: Это было, да.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Солдаты перенесли. И вот эта ажиотация… Да, они с нами борются, но не варварскими методами.

    С.ДОРЕНКО: Но давайте все-таки скажем, они 30 лет этого не делали, а сейчас делают. Почему?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я с вами согласен, да, они борются конкретно с конкретным режимом и конкретными последствиями воздействия этого режима на них. Но они, опять же, борются… Вы говорите «они уничтожают»…

    С.ДОРЕНКО: Что-то будет, что-то снесут на кладбище, что-то демонтируют вовсе, это все понятно. Но смысл в том, что 30 лет не делали, сейчас делают.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я полностью с вами согласен. Я который раз звоню и немножко в деталях улавливаю.

    С.ДОРЕНКО: Я понимаю, понимаю. Но на самом деле обида-то все равно есть.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Огромная.

    С.ДОРЕНКО: Ну, конечно.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я по собственному опыту скажу, огромная обида. Причем обида даже не особо поддерживающая пропаганды как на Украине, а она живет как-то у них… Мне отец рассказывал, он тоже был там много раз, она вот живет, историческая память. Это нам кажется, ну, что подумаешь, присоединили.

    С.ДОРЕНКО: А к немцам?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Больше ненависти действительно к хохлам. А к немцам, знаете, почему-то нет.

    С.ДОРЕНКО: А ведь немцы вместе с нами делили Польшу.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А немцы были очень жестокими. Немецкая оккупация была чудовищно жестокая. Вот тут начинается пропаганда. Видимо, все-таки вот это воздействие западной пропаганды как-то вот им сгладило мозги.

    С.ДОРЕНКО: Да, да.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И, самое главное, непосредственное общение…

    С.ДОРЕНКО: Можно я добавлю? А главное, что они хотят примкнуть к успеху, а успех с той стороны.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Бесспорно. Может быть даже страшные вещи, вот прямое уничтожение, когда поляков просто уничтожали… оно то ли как-то забылось, потому что ушли те люди, тех людей нет и все. А ведь мы же депортировали, гнобили, и эти люди остались живы.

    С.ДОРЕНКО: А! Да, да, да, их дети.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Они понесли вот эту память. Тех сожгли, закопали и все.

    С.ДОРЕНКО: Их дети, да.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А эти дети остались, им родители передавали эстафету вот этой ненависти.

    С.ДОРЕНКО: Это правда. Это верно. Моя бабушка долго со мной проводила… Месяцами. И она мне рассказывала все свои обиды. И я все ее обиды воспринимаю как свои собственные.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А умерла бы бабушка и все.

    С.ДОРЕНКО: И я бы не знал этих обид.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И не было бы этого.

    С.ДОРЕНКО: Я бы был чистый лист в этом смысле, вы правы, абсолютно верно. То, что русские депортировали поляков и совершали какие-то вот такие судьбоносные действия относительно конкретных персон, справедливо говорит он, память больше, чем от убийств. Немцы убивали и убивали, все, их нет. «Но потом покаялись», — справедливо говорит Александр. Да, они покаялись.

    А.ОНОШКО: А мы не покаялись.

    С.ДОРЕНКО: И покаянные экскурсии немецкого юношества в Освенцим и Майданек — это типичная вещь. Немецкое юношество привозят в Освенцим и Майданек, и немцы там (дети) смотрят, и дети постоянно каются опять за тех, кто умер, за тех, кого убили. Мы никогда не каялись, это правда. И второе, что мы действительно оставили этих людей живыми, помучили, а они, конечно, передали внукам, это правда.

    А.ОНОШКО: Может и нам стоит покаяться?

    С.ДОРЕНКО: Может быть и нам стоит передать ненависть. 73-73-948. Здравствуйте. Слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. В том, что происходит, есть и большая доля нашей вины.

    С.ДОРЕНКО: Поясните, пожалуйста.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Во-первых, все, что говорили по поводу армии Рокоссовского, которая подошла к Варшаве, не оказала никакой помощи. Восстание в Варшаве. Когда мосты были целы, мы сидели на другом берегу и смотрели, как немцы добивали. И кончая последними всякими ситуациями очень неприятными. Например, самолет президента Польши разбившийся почему мы не отдаем? Зачем мы их злим? Зачем мы все время всех злим? Надо как-то быть более лояльным с людьми. История в Смоленске с этим захоронением. Мы все время крутим, говорим, что да, стрелял НКВД. Но вроде не НКВД. Почему не сделать так, что вот эти вот Гордиевы узлы, которые во взаимоотношениях с нашим … государством разрубить? У нас многие ребята служили…

    С.ДОРЕНКО: Мы как бы используем концепцию не бередить прошлое, а, наверное, надо проговорить все.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, это не концепция. О чем вы говорите? Это просто безголовость. Мы считаем, а, это все. Вот какой-то депутат требует разорвать взаимоотношения, все разгромить. Кто он такой?

    С.ДОРЕНКО: Депутат. Подождите, Харитонов — бывший, в 2004 году кандидат в президенты Российской Федерации.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Так его когда-то где-то называли. Проблема вот в чем, можно поссориться, помириться очень сложно. Более того, поймите одну простую вещь, и пускай поймут слушатели наши, которые слышат меня сейчас, дело в том, что это схема со всеми остальными. С румынами мы тоже почему-то поссорились. С болгарами поссорились. С Финляндией и то не все в порядке. Нельзя же со всеми, по периметру. Это же не их заговор, это наши недоработки, мидовские. Та же история на Украине. Как это так?! Сидело посольство, сидел Черномырдин. Что он там все эти годы делал? Почему американцы культурный центр создают, а у нас там только бюрократия сидит бумажки перебирает? Почему мы бесплатно не раздавали газеты, не давали какие-то книги? Ничего! А потом удивляются — а как же так получилось? С той же Польшей. Они к нам, в принципе, нормально относятся за исключением каких-то таких вещей, о которых я сказал. Ну, давайте в конце концов.

    С.ДОРЕНКО: Можно искренне спросить вас? Вот допусти, сегодня четверг, до конца недели мы покаямся по всем вопросам.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Не будем каяться ни под каким видом.

    С.ДОРЕНКО: Покаямся, все сделаем. Думаете, к нам отношение изменится или нет?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Не надо каяться ни под каким видом. Надо просто вести добрую политику, показывать, да, мы добрые, не волнуйтесь, да, мы вот это сделали. Причем тут покаяние?

    С.ДОРЕНКО: У меня есть сомнения.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И второе, что надо сделать — надо в конце концов открыть военные архивы. Надо отдать полякам этот самолет Ту-154. Зачем мы это делаем? Зачем мы всю страну на рога поднимаем? Надо разобраться с этой аварией.

    С.ДОРЕНКО: Я с вами согласен. По-человечески и по способу взаимодействия я с вами абсолютно согласен. Но есть одно но. В девяностые мы старались для всех партнеров и в ответ, к сожалению, получали не дружбу, а экспансию, их экспансию.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы категорически неправы.

    С.ДОРЕНКО: Почему?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Дело в том, что в девяностых пришли к руководству МИДов…

    С.ДОРЕНКО: Козырев.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Случайные люди. Они хорошие, но случайные люди. И они не сделали вот этой основы, вот этого фундамента доброты, нормальных человеческих взаимоотношений. Они все время поддавались на что-то, считая, что это хорошо. Но это не так. Надо что было сделать по отношению к той же Польше? Есть определенные Гордиевы узлы, вот это поведение. Варшавское восстание, когда убиты тысячи людей были, а наши с той стороны… И мосты были, понимаете? Они приходили по мостам, говорят: спасите нас. Нет, этого не делалось. Давайте обсудим это. Ну, что делать, было такое? Не надо каяться, но это надо обсудить.

    С.ДОРЕНКО: Быть товарищеским, быть открытым. Быть открытым для разговора, быть открытым для обсуждения, быть открытым для признания собственной неправоты это клево. Но я не знаю, даст ли это результат. Вот мне кажется, извините, я считаю, что это уже делалось в девяностые. Андрей Козырев, ему говорили, например: вы виноваты. Он говорит: да. Шеварднадзе перед ним. Вы виноваты, ему говорили. Он: так точно, виноват. — Здесь виноват. — Хорошо, мы виноваты. Понимаешь?

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: То есть мы признавали всё.

    А.ОНОШКО: Не на том уровне.

    С.ДОРЕНКО: Дружба, пхай-пхай. Я тебе скажу больше, 26 или 27 мая 1997 года Ельцин в Париже подписывает договор Россия — НАТО. То есть мы шли, последовательно признавая всё. Результат фиговый всё равно был.

    А.ОНОШКО: Это внешнее было признание. Потому что если мы будем отталкиваться от самих себя, и для себя мы поймем, что…

    С.ДОРЕНКО: Можно я подытожу? Мы ведем себя грозно, неразговорчиво и даже угрюмо агрессивно — результат плохой; мы ведем себя по-доброму — результат плохой. Я запутался по-человечески.

    А.ОНОШКО: Потому что внутри себя мы не согласны с тем, что мы где-то что-то виноваты.

    С.ДОРЕНКО: Насть, давай так, ты — Польша. Мы с тобой имели какие-то, не знаю, я твою чашку разбил на кухне, еще что-то, ты мне чего-то нагадила, ну, мало ли что. Мы с тобой начинаем дружить. И вот я прихожу к выводу после нескольких, допустим, двух-трех десятилетий, что и по-хорошему плохо, и по-плохому плохо, никак не выходит. Я понимаю, я начинаю думать по-умному, что, если честно, конечно, недоработка обеих сторон — и с твоей стороны недоработка, и с моей стороны недоработка, значит я дурак, и ты дура, это понятно.

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: Это мне тоже понятно, по-хорошему плохо и по-плохому плохо. Так как же мне с тобой себя вести?

    А.ОНОШКО: Вас с себя надо начать. С самим собой сначала договориться, какой вы человек, а потом уже играть в доброго или злого следователя. У нас этого нет, внутреннего консенсуса, поэтому и внешне тоже то да, то нет, выглядит это все…

    С.ДОРЕНКО: Я говорю сейчас абсолютно искренне, я вижу так: по-хорошему плохо и по-плохому плохо. Куда ни кинь — всюду получается не так. Тогда что делать? Ну, такое получается. Я не знаю. Я не вижу прямого ответа: давайте сделаем так и будет так. Нет, я не понимаю. Мы по-всякому пробовали, и по-всякому все выходит плохо. Не знаю. Не угадаешь. Мне кажется, они просто нас валят и все. Пока не свалят, все будет…

    А.ОНОШКО: Если так воспринимать все, то и завалят в конце концов.

    С.ДОРЕНКО: Потихонечку валят.

    А.ОНОШКО: А в девяностые мы со всеми дружили.

    С.ДОРЕНКО: Дружили. А они расширяли… Еще раз скажу тебе простую вещь. На Мальте Горбачев встречался с кем? С Рейганом? Не помнишь? Горбачев с Рейганом. Речь шла о том (позже, в 1989 году), что после объединения Германии даже в Восточной Германии НАТО не будет.

    А.ОНОШКО: Да, я все это знаю и помню.

    С.ДОРЕНКО: А сейчас Украина, стоит вопрос о членстве НАТО. Получается, что когда мы хорошие — плохо, и плохие — плохо. И так, и так — плохо. Мы пойдем и проживем его, этот четверг, 6 июля.

    Версия для печати

Видеоблог Сергея Доренко

Сообщение отправлено
Система Orphus