• «Подъём» с Сергеем Доренко от 2 августа 2017 года

    08:30 Авг. 2, 2017

    В гостях

    С.ДОРЕНКО: 8 часов 38 минут. Среда, 2 августа. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Анастасия Оношко — ведущая этой программы.

    А.ОНОШКО: И Сергей Доренко. Доброе утро всем.

    С.ДОРЕНКО: Скажи: слава ВДВ!

    А.ОНОШКО: Слава ВДВ! Не ожидали такого, нет?

    С.ДОРЕНКО: Ха-ха-ха-ха! Я не ожидал.

    А.ОНОШКО: Но у меня не очень хорошо получилось.

    С.ДОРЕНКО: Ты же морская вся такая.

    А.ОНОШКО: Речная я, речная, как это ни противно звучит.

    С.ДОРЕНКО: Эсвээровская. Мы тебя записали сразу в 2008 году.

    А.ОНОШКО: Да, да. В СРВ меня не взяли, правда, неважно.

    С.ДОРЕНКО: Не взяли?

    А.ОНОШКО: Нет.

    С.ДОРЕНКО: А ты пыталась. Ха-ха-ха-ха! Но ничего, не всех берут. Бутылку об голову надо, вот как надо.

    А.ОНОШКО: Микрофоном об голову.

    С.ДОРЕНКО: «Арбузы купили?» — спрашивает Александр. Надо говорить «слава ВДВ» и бутылку об голову шварк, вот это будет нормально.

    «От поворота от Нахабино до 1905 года за 20 минут. Сказка! Песня!» — рассказывает Н.К. «Наконец, вернулась, — говорит Надежда, — рада вас слышать». Надя, как мы вам рады, если бы вы знали. Меня спрашивают, что я делал с i8. «I8 понравилась?» Я вчера сидел в i8.

    А.ОНОШКО: Я видела.

    С.ДОРЕНКО: Это космическая машина. Там так: можешь вообще бесшумно ездить на электричестве; можешь ездить на смешанном. До 60 км/час примерно, сейчас не помню, она идет на электричестве, то есть тебя подбрасывает (подбрасывает сумасшедше, там как у мотоцикла скорость), а потом она переходит на бензин. И в этот момент, когда она работает на бензине, она заряжает снова, снова и снова себя, непрерывно заряжает от этого движения, вот такой режим. Должен сказать, что толстому господину садиться в нее не комфортабельно, но комфортабельно.

    А.ОНОШКО: Это пожаловался ваш друг, я так понимаю. «Мопед не мой», как говорят в таких случаях.

    С.ДОРЕНКО: Я толстый господин.

    А.ОНОШКО: Неудобно было садиться?

    С.ДОРЕНКО: Мой друг вчера потряс бухгалтерию нашу, здесь, на радио.

    А.ОНОШКО: Чем ее можно потрясти?

    С.ДОРЕНКО: Он такой лощеный весь абсолютно, чищенный.

    А.ОНОШКО: Он сам как бухгалтерия, да?

    С.ДОРЕНКО: Нет, он чищенный невозможно, он такой весь артистичный, он такой весь человек… трудно угадать, кто.

    А.ОНОШКО: Принц явился какой-то наследный, да?

    С.ДОРЕНКО: Миллиардер, которому прискучило зарабатывать, и он стал, например, собирать коллекцию картин, вот примерно такой.

    А.ОНОШКО: А бухгалтерия-то наша что?

    С.ДОРЕНКО: Он зашел со словами «здравствуйте, девочки». Как они расцвели! Я сейчас не помню, как звучала эта фраза, может быть так: «Девочки». Они сразу все: «Ах!». Просто улет. Но это хозяин машины. Я имя не буду называть.

    А.ОНОШКО: Не разрешал.

    С.ДОРЕНКО: Да. А потом они ко мне: кто это был? Боже, какой!

    А.ОНОШКО: Что это за мальчик?

    С.ДОРЕНКО: «Мы так волнуемся».

    А.ОНОШКО: Какая-то неузнанная знаменитость, понятно.

    С.ДОРЕНКО: Я говорю: знаете, он устал от бизнеса, он устал от вот этих всех пошлятины зарабатывания денег.

    А.ОНОШКО: От мещанства.

    С.ДОРЕНКО: И он решил посвятить следующие 50 лет своей жизни собиранию картин.

    А.ОНОШКО: К концу начали грассировать, я поняла.

    С.ДОРЕНКО: А почему нет? Мне не нужно i8.

    А.ОНОШКО: Не понравилось.

    С.ДОРЕНКО: Я хотел сказать, что я вчера также отогнал Mini Cooper, у меня нет больше Mini Cooper. Я должен сказать, что «Адванс-Авто» повел себя здесь рыцарски, «Адванс-Авто» повел себя здесь мужественно. Потому что машина — это высокотехнологическое изделие. Из-за того, что она немытая, из-за того, что ее не помыли, никто их не возвращает, это понятно, это абсурд. Возвращают в случае…

    А.ОНОШКО: Ну да, неисправность.

    С.ДОРЕНКО: Крупная, не знаю, неисправность тормозной системы, еще что-то. Из-за того, что немытая, никто никогда ничего не возвращает. Тем не менее, «Адванс-Авто» ввиду осознанности, стремления к совершенству расторг со мной договор о купле-продаже (по моей просьбе), забрал автомобиль и вернул мне истраченные средства. Я вчера с Киевского шоссе со всеми этими миллион, запятая, тра-та-та-та-та ехал в такси с одним господином, когда как раз вдруг «банда ГТА», вот это все. Потому что я сдал Mini Cooper, у меня мой садовник теперь в отпуске.

    А.ОНОШКО: Куда же он отправился? В Петербург?

    С.ДОРЕНКО: Смешно сказать — домой. А жена ждет.

    А.ОНОШКО: А вы к нему в гости…?

    С.ДОРЕНКО: Один год ждет жена, можешь себе представить?

    А.ОНОШКО: Как капитан дальнего плавания, понятно.

    С.ДОРЕНКО: Но капитаны уходят на полгода. А это год, представляешь, жена ждет. Куда он еще поедет? Ясно, что к жене. Поскольку мой садовник в отпуске, то я передвигаюсь на такси. Посмотри, как мы прошли все темы. Нет бы сейчас пообсуждать про ВДВ бы. Скажи мне, зачем ВДВ?

    А.ОНОШКО: Это самая опасная… Нет, после подводников. Нет хуже — прыгать с парашютом. Мне кажется, что страшнее этого вообще ничего не может быть.

    С.ДОРЕНКО: Я должен сообщить человечеству, что я негоден в ВДВ. У меня ограничения. У меня написано было…

    А.ОНОШКО: По весу?

    С.ДОРЕНКО: По весу, да, конечно. У меня написано было в медицинской карточке, ограничения: негоден в ВДВ по весу, в танковые войска по росту. То есть я в танкисты по росту не прохожу, в ВДВ по весу не прохожу. И это все когда мне было 22 года.

    А.ОНОШКО: А что будет сейчас?

    С.ДОРЕНКО: Меня в 22 года после Университета дружбы народов… Подожди, какие 22 года? В 24 года. Когда же меня замели? Меня замели в 24 года, когда я вернулся из Африки — негоден в ВДВ по весу, в танковые войска по росту. Поэтому я сейчас говорю о том, что мне непонятно, незнакомо «по весу» я бы сказал, по весу я перерос, товарищи, ВДВ. Ты боишься прыгать с парашюта?

    А.ОНОШКО: Да. У меня была такая возможность. У нас в общежитии внизу висело объявление: желающие попрыгать с парашютом, сбор у автобуса перед главным входом в МГИМО в шесть утра. Мы серьезно подумывали с соседкой о том, чтобы поехать.

    С.ДОРЕНКО: Ха-ха-ха-ха!

    А.ОНОШКО: Но это было, правда, платно, 2 тысячи стоило, инструктаж и т.д. Я не смогла. Я даже однажды проснулась, но я поняла, что нет, инвалидное кресло, я этого не хочу ничего, я боюсь, мало ли что.

    С.ДОРЕНКО: А я столкнулся с прыжками… ну, у моего отца сколько-то прыжков, как у всех летчиков; летчиков заставляли прыгать. Но сказать, что он сильно это поэтизировал или любил, я не могу. Он говорил: ну, сколько-то прыжков есть, сколько положено, столько и прыгали. А я видел прыгуна с парашютом, своего знакомого Диму Киселева.

    А.ОНОШКО: Сориентируйте меня, это который сейчас в Киеве?

    С.ДОРЕНКО: Он приехал из Киева. Он сейчас на Втором канале.

    А.ОНОШКО: Я поняла, да.

    С.ДОРЕНКО: Это Женя Киселев в Киеве.

    А.ОНОШКО: Я их путаю, извините.

    С.ДОРЕНКО: Их путать невозможно.

    А.ОНОШКО: Я имена просто путаю, у меня память плохая на имена.

    С.ДОРЕНКО: Представь себе визуализацию.

    А.ОНОШКО: Я знаю их визуально, я поэтому и спрашиваю.

    С.ДОРЕНКО: Женя — солидный, большой господин.

    А.ОНОШКО: Который любитель Норвегии.

    С.ДОРЕНКО: Нет! Женя!

    А.ОНОШКО: А прыгал-то кто?

    С.ДОРЕНКО: Можно я тебе про Женю, чтобы ты поняла, кто в Киеве?

    А.ОНОШКО: Женя с усами.

    С.ДОРЕНКО: Женя — солидный, большой господин с усами. Женатый на Маше Шаховой. Дочери старика Шахова, который был начальником старика Познера. Это Женя, поняла?

    А.ОНОШКО: Он не мог прыгать с парашютом.

    С.ДОРЕНКО: Он не мог прыгать с парашютом, потому что у него спасательный круг вокруг талии всегда из сала. У него спасательный круг — такой нарост огромный, и невозможно ему прыгнуть с парашютом ни при каких обстоятельствах. Это Женя. Ему молодой Кричевский с рюкзачком за спиной… Был там Гриша что ли какой-то, который писал ему тексты со сложноподчиненными предложениями, суфлер. И Женя, упираясь в них глазами, мучительно думал, как же построить интонацию (в суфлере, потому что там видно очень мало), и отсюда взялась притча о глубокомысленности Жени, что он глубоко мыслит. Потому что он подолгу делал паузы, пытаясь понять, что же Гриша ему написал в этот суфлер, черт бы его задрал. Ха-ха-ха-ха! Правда. А Дима Киселев сейчас работает, возглавляет «Россию сегодня».

    А.ОНОШКО: Я поняла. Для нового поколения он символ мема «Совпадение? Не думаю», все понятно сразу.

    С.ДОРЕНКО: Мы сегодня с тобой живем здесь в здании на Пятницкой у «России сегодня», снимаем его, понятно?

    А.ОНОШКО: Я знаю. У меня на пропуске написано: «Россия сегодня».

    С.ДОРЕНКО: Да. Мы снимаем у Димы Киселева, понимаешь, в чем дело?

    А.ОНОШКО: Он прыгал?

    С.ДОРЕНКО: Вот кто по-настоящему единственный человек из моей жизни, который прыгал, да.

    А.ОНОШКО: Часто?

    С.ДОРЕНКО: К сожалению, он прыгал в армейском сапоге и раздробил ногу однажды.

    А.ОНОШКО: О, боже!

    С.ДОРЕНКО: Очень тяжело.

    А.ОНОШКО: Из-за сапога или наоборот?

    С.ДОРЕНКО: Из-за того, что нога, по-моему, попала в щель между камнями, когда он пришел на землю, это было очень тяжело.

    А.ОНОШКО: Ужас. Я же говорю, это страшно.

    С.ДОРЕНКО: Дим, привет. Извини, пожалуйста, я хотел поздравить тебя с Днем ВДВ, потому что ты единственный человек, которого я знаю, который прыгал с парашютом. Единственный.

    Д.КИСЕЛЕВ: Ха-ха-ха-ха! Прыгал точно.

    С.ДОРЕНКО: А что тогда с ногой? Я рассказываю Насте Оношко, ты же в сапоге был, и сапог попал между камнями или что-то было с ногой.

    Д.КИСЕЛЕВ: Да, я там сломал ногу в трех местах, правую лодыжку. Но ничего страшного. …в гипсе, и все расписывались на нем.

    С.ДОРЕНКО: Я хочу тебя поздравить, сказать, что ты охренительный, и у меня друзей остальных, которые бы прыгали, не существует просто.

    Д.КИСЕЛЕВ: Спасибо.

    С.ДОРЕНКО: Давай, пока.

    Д.КИСЕЛЕВ: С праздником!

    С.ДОРЕНКО: Это Дима Киселев.

    А.ОНОШКО: Поздравил с праздником всех.

    С.ДОРЕНКО: А чего нет? Хороший парень, Дима. Я помню, что он был в сапоге, в огромном каком-то кирзовом или может быть…

    А.ОНОШКО: Как вы можете это помнить, вы фотографию видели какую-то?

    С.ДОРЕНКО: Мы приезжали к Диме на Ярославскую, на Ярик, он раскладывал какие-то невероятные… Он поджигал какие-то бревна, сосны лежащие, это специальный финский костер.

    А.ОНОШКО: Из бревен.

    С.ДОРЕНКО: Да. Ты не знаешь просто. Не знаешь, не говори. Два бревна кладутся, может, каждое метров по 10 или по 5, между ними кладутся костры. Не один, а много, так, чтобы бревна занялись внутри. Эти костры жгутся. И потом, когда выжжется сколько-то этого бревна, сколько-то выгорит, эти бревна хлопцы растаскивают (финские), топоры в торцы и растаскивают. И между ними ложатся спать на морозе, то есть у них справа и слева эти горящие бревна.

    А.ОНОШКО: Тепло.

    С.ДОРЕНКО: Вместо того, чтобы залезать в труп лошади, как это делал Ди Каприо как идиот…

    А.ОНОШКО: Но режиссер сказал, что вы на Ди Каприо?

    С.ДОРЕНКО: Ди Каприо залез в труп лошади. Но зачем это? Когда он мог спокойно две сосны поджечь, потом растащить бревна и лечь между ними. Дима делал вот такой костер финский красивый: 5 метров бревна и внутри вот этот костер, потом растаскивал и все. Кроме этого Дима делал превосходных лососей на решетке.

    А.ОНОШКО: Этот Дима мощнейшная личность, то, что вы рассказываете.

    С.ДОРЕНКО: Он делал превосходных лососей, огромных, на решетке. У него паслось половина посольства Норвегии, они любили.

    А.ОНОШКО: С ними по-норвежски разговаривал.

    С.ДОРЕНКО: Он говорил с ними по-норвежски, потому что он говорит на норвежском языке. Он говорит на шведском, Дмитрий Киселев говорит на многих языках. Вокруг бегали его превосходные борзые, у него были две борзые прекрасные, русские борзые псовые. И в то время рядом с ним была удивительная, уникальная женщина. Она была дочерью кого-то из руководства De Beers, алмазной компании. Какая-то молодая англичанка, которая говорила на полном серьезе, когда я спрашивал ее: Келли, что ты делаешь здесь? Она говорила: я приехала исправить Россию, сделать ее лучше. Она была прекрасная ангельская женщина. Но потом она проследовала далее куда-то в Англию. Вот что я знаю про день десантника.

    Кроме этого, если хочешь, воспоминания пойдут дальше, Вася Маргелов, сын основателя ВДВ, Василь Василич, Вася Маргелов работал со мной и сидел за соседним столом в Гостелерадио СССР, арабист, с рабским языком. Сейчас бы я ему тоже позвонил бы, но у меня нет. Посмотрим, может и есть. Вася Маргелов. Главное, что Дима перезвонил потом, я думаю, уточнить что-то хотел.

    А.ОНОШКО: Да случайно. Наверное, ваш телефон хотел записать, может быть у него его не было, и он пошел в информацию, случайно, у меня такое тоже бывает, раз, и щелкнул.

    С.ДОРЕНКО: Мы с Васей сидели несколько лет и работали вместе. Маргелов. Там квартира отца что ли у них на Беговой, метро «Беговая». Но нет, у меня нет его телефона. Давно уже все дело было. Ты говоришь, что я помню. Я помню, кроме арабистики, постоянного курения в курилке, разговорах о ВДВ непрерывных и т.д. что мы делали с Васей Марегловым?

    А.ОНОШКО: Что?

    С.ДОРЕНКО: Мы с ним покупали однажды карельский мрамор, то ли «Каволга», то ли «Ивогла», то ли «Кеволга», какая-то такая хрень.

    А.ОНОШКО: Для чего же?

    С.ДОРЕНКО: Нас обманул какой-то плохой человек, и мы с Васей долго пытались качать права, что неправильно, «пришли нам хороший мрамор», еще что-то. Вот такое еще было с Васей. Видишь, я родной человек для ВДВ практически. А?

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: Хоть я и не прохожу в них по весу. Но ничего не поделаешь. Среди любителей выпасть из нормально летящего самолета еще Валдис Пельш. Я его видел недавно. Где я его видел?

    А.ОНОШКО: Валдис Пельш, он же любитель вообще авиации. Он же в своей программе использовал движение, которое используют, помните, при посадке самолетов на авианосец. Там же у них специальная такая есть, они крутят руками. И он когда музыкальное шоу вел в конце девяностых или когда, вот он так раскручивал под заставку руки.

    С.ДОРЕНКО: Кто еще прыгал с парашютом и таким образом причастился ВДВ практически? 73-73-948. Здравствуйте. Слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей. Всех с праздником десантников, советского, российского!

    С.ДОРЕНКО: Ура! Вы тоже десантник?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Сергей, по-моему, в том полку, где вы служили, в Ленинградской области…

    С.ДОРЕНКО: Нет, я никогда не служил в Ленинградской области, сроду не было.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Заправщик бомбардировщика, где служил мой брат.

    С.ДОРЕНКО: Нет, нет, не был. Он, главное, настаивает! Я люблю настойчивость, но как я могу? Зачем это нужно? «Значит, будете служить», — говорит Мартин. «Василь Василич Маргелов, сын Маргелова, умер в 2010 году», — говорит мне Владислав. Ну, горько. А жил он на Беговой, а работал он у нас в Останкине, мы работали вместе с ним. 73-73-948. Не знаю, насколько это верная информация. Ну, что ж, мир ему. Здравствуйте. Слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Лимонадный Джо.

    С.ДОРЕНКО: Здравствуйте, Лимонадный Джо! Слава ВДВ! И вам тоже!

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: ВДВ слава! В ВДВ не служил. С парашютом прыгал. И каждый последующий прыжок страшнее предыдущего.

    А.ОНОШКО: Да вы что! Почему?

    С.ДОРЕНКО: А почему? Осознаешь, да?

    А.ОНОШКО: А привычка?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Начинаешь понимать. Первое время как бы на кураже. А потом приходит понимание — а зачем тебе все это надо?

    С.ДОРЕНКО: Типа, ну и хватит.

    А.ОНОШКО: А зачем же каждый раз следующий вы шли прыгать? Чтобы удостовериться в том, что это не то занятие?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: По служебной необходимости. Сам бы не прыгал.

    С.ДОРЕНКО: Спасибо. «Меня на сборном пункте спросили, прыгал ли я с парашюта. Я сказал: нет. Пойдешь в ВДВ. А я не пошел», — говорит Асистемный администратор. Не знаю, ребят. Меня-то загребли в ГРУ, ну, из-за знания иностранных языков, в этом был смысл. Так что я прыгал в иностранные языки в основном. 73-73-948. Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Майор. Тоже в ВДВ не служил, но тоже 3 прыжка. В 1985 году как раз заканчивал, на Каширке был ДОСААФ, тоже каждый последующий прыжок страшнее предыдущего, потому что уже приходит осознание.

    С.ДОРЕНКО: Все равно с праздником ВДВ! Ура! Ребята, мы вас поздравляем!

    В ДВИЖЕНИИ

    НОВОСТИ

    С.ДОРЕНКО: 9 часов 5 минут. Среда, 2 августа. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Анастасия Оношко — ведущая этой программы. Она забыла что-то меня спросить про мотоциклы, в пример поставить и уподобить.

    А.ОНОШКО: Моника — это была во Владивостоке такая девушка…

    С.ДОРЕНКО: Началось с той мысли твоей, вернее подчеркнутой из разговора со слушателями…

    А.ОНОШКО: Что, оказывается, прыгать все страшнее и страшнее.

    С.ДОРЕНКО: С каждым новым прыжком прыгать все страшнее.

    А.ОНОШКО: Взрослому, зрелому человеку.

    С.ДОРЕНКО: Первый прыжок прыгаешь — нормуль; второй, думаешь — все это нужно; третий — а зачем это нужно; а четвертый — безусловно, это не нужно — вот примерно так. И Настя говорит в ответ нам всем: ребят, а с мотоциклом не то же самое? Первая поездка — это нужно, вторая — нужно ли это, третья — зачем это нужно, а четвертая — вовсе не нужно. Я тебе объясню. На мотоцикле ты въезжаешься, вкатываешься через какое-то время. Вот ты сколько-то катаешься, я не знаю, какие-нибудь 700 км, 500 км ты вкатываешься в него, в этот конкретный аппарат. Но там тоже какие-то свои синусоиды, это зависит, я не знаю, от того, что ты поел, позавтракал или как себя чувствуешь. Есть времена, когда ты прямо паришь, ты заходишь в повороты такой красивый, сам себе нравишься. Только единственное, что тебе жалко, что рядом едет какая-то машина, из которой не кричат все, не аплодируют.

    А.ОНОШКО: О-о-о-о!

    С.ДОРЕНКО: «Серхио, оле!» — вот так надо кричать. Рядом должна ехать машина, чтобы она восхищалась тобой и постила в Instagram непрерывно в прямой эфир, вот в чем дело. Но, конечно, все идиоты, они не замечают непередаваемой красоты мотоциклистов.

    А.ОНОШКО: Помните, Иванов ел лимон, не морщась, думая, что окружающие восторгаются его терпением.

    С.ДОРЕНКО: Восхищены. Вот мотоциклисты тоже так. Ты про Монику сказала. Пойми, у нее машина литр, BMW, вот этот спортивный. Конечно, насколько я понимаю, она абсолютно опытный человек.

    А.ОНОШКО: Была.

    С.ДОРЕНКО: Да, была. Она погибла. Но надо сказать, что…

    А.ОНОШКО: Она опытный, но она, тем не менее, без защиты ездила, только в шлеме, то есть она как бы картинно, по-цирковому, садясь на свой мотоцикл, притом, что он катился, меняла позы как в цирке. Как это называется, жокей, да, на лошадях они переворачиваются, то ноги в одну сторону.

    С.ДОРЕНКО: Трюки.

    А.ОНОШКО: Она показывала трюки, вела свой Instagram и была такой девушкой из журнала, с красивым телом.

    С.ДОРЕНКО: При этом она не падала. Один мотоциклист сказал про Монику: вот видите, к чему приводит то, что она никогда не падала. Она не падала или никогда, или мало падала. Она не боялась упасть, потому что, что бы она ни делала, она не падала.

    А.ОНОШКО: Да, да.

    С.ДОРЕНКО: И у нее возникло чувство парения какого-то невероятного. Мы не знаем, почему она погибла, во-первых, сразу скажем. Потому что место, где она погибла, мотоциклисты разводят руками, говорят, что непонятно, почему она погибла.

    А.ОНОШКО: На трассе на какой-то.

    С.ДОРЕНКО: Не в этом дело. А дело в том, что там как бы при ее мастерстве это нетрудное место, но она погибла тем не менее. Может быть она шла 200 км или 300 км. Ее мотоцикл до 300 разгоняется. Может быть она шла 300, мы не знаем. Если она шла 300, то там как бы уже другие физические силы, по-другому.

    С мотоциклом, у меня во всяком случае, есть некая осторожность. Смотри, как я делаю. Я вступаю в диалог с людьми, когда я подъезжаю. То есть я их рассматриваю не как мертвых, а как живых, ну, не как просто железки… Например, я точно понимаю, что между ними есть место пройти, останется по полметра с двух сторон, и я буду в этот момент на этой резиновой разделительной полосочке. Она, честно говоря, не фонтан, ты чувствуешь ее, в особенности, если на ней газуешь, ты очень чувствуешь, тебя подтаскивает, разделительная вот эта, поэтому мне это не нравится. Я не лезу в узкие места, нет. Я жду, я вишу в этом проеме за ними, нависаю, не знаю, в двух метрах. Если любой из них затормозит, мне есть, куда тормозить, не в стену. Но я жду. И вдруг, например, левый, иногда показывает поворотом, иногда нет, смещается в край своей полосы, как бы уходит левее, левее, левее по полосе. Я понимаю, что это, это одно из двух: либо он отправляет месседж, либо говорит по телефону, либо печатает месседж; либо он меня пропускает — одно из двух. Я какое-то время еще (секунда, одна, две, три) смотрю — это случайное движение? Если он месседж отправляет, он будет потом искать снова середину полосы, или он ждет, когда я пройду. А он в это момент говорит: ну, иди, козел, я же тебя пропускаю. Он про себя так говорит, по-доброму.

    А.ОНОШКО: Козел не решается.

    С.ДОРЕНКО: А козел три секунды и раз, и два, и три…

    А.ОНОШКО: Потом вы одновременно начинаете движение вперед. Потом опять. Он говорит: черт! Вы тоже такой: черт!

    С.ДОРЕНКО: В этот момент я даю газу, прошел, все. Я вступаю в диалог, мне нужно, чтобы меня увидели и показали это, то есть сдвинули машину или что-то показали, что увидели. Иначе либо я ухожу тогда правее, правее, правее и правыми рядами обгоняю; либо я тогда жду как додик, вишу в этом проеме, жду, когда они создадут ситуацию, где между ними будет коридорчик, ну, кто-то опередит. Тогда я у того, который медленный, прямо перед фарой выхожу в его ряд. Условно говоря, я мог бы это делать с налету, и большинство моих коллег мотоциклистов так и делают, с налету идут в дырку. Я не делаю. Почему? Я трусливый.

    А.ОНОШКО: Правильно.

    С.ДОРЕНКО: Я трусливый, я не хочу. Зачем это надо? Потом на прямике где-то отожжешь, а потом ты покажешь себя. Главное же — себя показать. Где-то 80-60, а ты такой 140! А им сразу завидно, они такие: о-о-о! Вот в этом, Настя, и есть шик. А в том, чтобы тебя придавили между двумя машинами, шика нет.

    А.ОНОШКО: Нет.

    С.ДОРЕНКО: Кто-нибудь из них тебя тронет, коснется, скорости такие… У них, допустим, скорость 110-120, ты их обходишь. В момент обхода у тебя 130-140, правильно? Когда ты лезешь в дырку… Кому это надо? Давайте будем долго жить.

    А.ОНОШКО: Давайте.

    С.ДОРЕНКО: Я бы, например, если бы я был на машине и пропускал мотоциклиста, что я и делаю (а я так делаю — когда я еду на машине, я пропускаю мотоциклиста), я бы всегда показывал еще поворотником: козел, я тебя пропускаю. В хорошем смысле. Ну, например, я в левом ряду, он подходит в междурядье, я показываю левым поворотом, что я как бы еще ему даю коридор, левым поворотом, что я сознательно это делаю — вот это и есть язык, разговор на трассе. Есть, кто так делает, но нет.

    На одном заднем колесе на Will ездить, ребята, это не полезно для мотоцикла, подумайте об этом всегда, когда вы это делаете. Конечно, если у вас KTM 690 CR или RC, не помню, то там грех на двух колесах ездить. Но, в принципе, когда ты понимаешь переднее колесо, ты по сухому едешь на двигателе, там ничего хорошего, во-первых. Во-вторых, когда вы видите, как они на Will делают, вы должны понимать, что они там до пол-атмосферы спускают колеса. Ты знаешь?

    А.ОНОШКО: Нет.

    С.ДОРЕНКО: Они на спущенных идут, на пол-атмосферах.

    А.ОНОШКО: А если они будут не на спущенном идти, то что будет?

    С.ДОРЕНКО: Пятно будет маленькое, они не устоят на заднем колесе. Для того чтобы держаться на пятне, а пятно-то маленькое контакта… Вот у него пятно с пол-ладошки, а если он спустит колесо, пятно будет с ладошку, с ладошку уже поудобнее стоять, правильно?

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: Они на пол-атмосферы едут потихонечку.

    Стрельба в Мосгорсуде. Обвиняемые по делу «банды ГТА» напали на конвой. Часть из них убита. Часть спаслись только тем, что, собственно говоря, они были в суде в другом здании, в другом зале. Давай разбирать этот случай. Итак, душили и стреляли. Как пытались сбежать члены «банды ГТА». Я взял текст Gazeta.ru.

    После громкого нападения членов «банды ГТА» на конвоиров в Мособлсуде возбуждено три уголовных дела. Сценарий: их везут лифте, что запрещено. Давай, нарушения конвойных. Смотри привозят 9 обвиняемых на заседание: 27 лет, 34 года, 31, 36, 35, 43, 40, 31. Мужчины. Их должны вести по отдельной конвойной лестнице (я прочитал уже интервью конвоира), где они не должны столкнуться ни с кем, это специальная лестница. На каждого тяжелого преступника, который действовал с оружием и т.д. положено сколько конвоиров?

    А.ОНОШКО: Два?

    С.ДОРЕНКО: Привезли, соответственно, 9 обвиняемых. Нет, 5 было в лифте. Вот этих 5 должно было везти 10 конвоиров. Больше того, с опасными запрещены женщины-конвоиры. Женщин не должно быть, потому что средняя женщина в полтора раза слабее среднее мужчины. Наука говорит это, не обидно, а так и есть. Поэтому женщины не должны опасных сопровождать. Итак, должно быть 10 мужчин. А кто же их сопровождал? Мужик и одна тетка. Это нарушение. В лифт повели — нарушение. Конвойной лестницы, по-моему, в этом суде, кто-то сказал, вообще нет, то есть пришлось бы вести по общей — нарушение. То есть нам нарушение на нарушении.

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: Вся наша система основана на том, что тебе сообщили торжественно, что ты штрафник и плохой, тебе говорят «вы знаете, вы плохой», после чего ты ведешь себя как совершеннейший паинька. Ну, так получается. Им пожизненное вешают, они убили 17 человек. Понятно? 17!

    А.ОНОШКО: Инкриминируют.

    С.ДОРЕНКО: А на самом деле может больше, я не знаю. И эти люди, их сопровождает тетенька в лифте. Да, еще нарушение — руки все у них скованы наручниками спереди. У каждого из пятерых мужиков готовая удавка. Ну, удавка у них есть, проволока, вот она, души, кого хочешь.

    А.ОНОШКО: Да, да, да.

    С.ДОРЕНКО: Что они делают? Один нажимает «стоп» в лифте, один начинает душить женщину.

    А.ОНОШКО: Я бы тоже так сделала.

    С.ДОРЕНКО: Правильно. А трое других сжимают этого мужчину в углу так, что он не может достать оружие и применить оружие. Таким образом, женщину душат, мужчину зажали и начинают разоружать, лифт выключили. Каким-то чертом получается все-таки у охранников, у мужика, вероятно, что-то сообщить по рации вот этим омоновцам, которые теперь Росгвардия, успел он сообщить.

    А какой был идеальный план у банды этой? Идеальный план — что он бы не успел сообщить. Они бы тогда переключили лифт уже вниз, в фойе, у них есть оружие, и они могли бы еще внутри лифта может быть расковаться. Кто разбирается в теме, вот в чем бы их идеальный план? Попытайтесь описать. У конвоиров есть ключи от наручников или нет? «Они случайно кнопку sos нажали». Может быть. У конвоиров есть ключи от наручников, то есть они могли расковаться? Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, Настя, здравствуйте. Полковник. У конвоиров есть ключи от наручников, это обязательно, потому что они доставляют их в клетку в зале заседания и там отстегивают наручники.

    С.ДОРЕНКО: Да, да, да.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Соответственно, они их ведут в наручниках только во время конвоирования. То, как происходило, понятно, что полный бред. Во-первых, два человека на таких это нереально абсолютно, потому что им действительно светит пожизненное всем, и они действительно подозреваются в убийстве 17 человек. Во-вторых, какого черта там женщина была, вообще непонятно. Понятно, что, скорее всего, либо тревожная кнопка, либо у него рация была на груди.

    С.ДОРЕНКО: Да, скорее всего на груди. И прямо включена была может быть.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Может он сумел каким-то образом нажать, подать тревожное что-то передал. Во-первых, безусловно, так конвоировать нельзя. Там есть определенные нормативы, я сейчас не помню, там один к двум или один к полутора. Во-вторых, в такой ситуации их, очевидно, надо было доставлять по одному.

    С.ДОРЕНКО: Да.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Или максимум по двое. Лень было им пару-тройку раз скататься на лифте и разделить эту группу?

    С.ДОРЕНКО: Вообще же на лифте вроде не положено.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Но если нет действительно лифта грузового, конвойного, или конвойной лестницы нет, а как тогда?

    С.ДОРЕНКО: Хорошо. Давайте теперь поставим себя…

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В отношении плана, Сергей, я так полагаю, они бы расковались, раздели охранника и, может быть охранницу, и под конвоем ушли. В конце концов мужику изобразить женщину, особенно если там есть головной убор какой-то, вполне себе можно.

    С.ДОРЕНКО: Ушли бы двое.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Либо раздели бы одного и ушли бы четверо под конвоем одного.

    С.ДОРЕНКО: Да. Они бы ушли на улицу и все, дальше распыляются и все.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Все, поминай, как звали. При нашей методике поисков их искали бы черт знает сколько.

    С.ДОРЕНКО: Они бы вызвали такси мгновенно.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Им терять все равно нечего. Это один из вариантов. Второй вариант классический — заложники, дайте нам вертолет и миллион долларов.

    С.ДОРЕНКО: Ну, да.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Может нет, конечно, но там какую-нибудь заправленную машину.

    С.ДОРЕНКО: Но там трудно. Там можно газ пустить в шахту лифта, там трудно все это.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы представляете, что такое в суде пустить газ в шахту лифта? Вы траванете всех судей.

    С.ДОРЕНКО: А вы представляете, в «Норд-Осте» что такое пустить газ? Так пустили же.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Но в «Норд-Осте» это все-таки один зал и огромное количество вентиляционных отверстий по верху.

    С.ДОРЕНКО: Да.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А вот здесь в шахте лифта целая куча вентиляционных труб, которые по всему зданию расходятся. Понятно, что травануть судей это тоже, в общем, идея, да? Но я бы не стал, честно сказать. Они бы спокойно могли либо потребовать заложников, либо переодеть одного и уйти, я думаю, вот такие варианты оптимальные.

    С.ДОРЕНКО: Спасибо. Этим людям терять нечего. В каком смысле терять нечего? В том смысле, что они не хотят в зону, у них пожизненное, а пожизненное — это поселок Харп какой-нибудь или «Черный дельфин», вся эта фигня, там не очень кайфово, как некоторые рассказывают и т.д., поэтому, типа, надо рваться. Убьют – убьют, ну и хорошо, вот примерно так я понимаю разработку. Они должны были быстро разоружить, по крайней мере одного раздеть охранника, переодеть одного из своих охранником, и он бы их как бы конвоировал. Потому что мимо машины надо пройти. А в машине водитель, как ты понимаешь. Надо пройти так, чтобы не было шухера. Они должны были может быть тогда захватить еще машину.

    А.ОНОШКО: Да, да, конечно.

    С.ДОРЕНКО: То есть они подходят к машине. «Чего?» — «Да нет, велели посидеть еще» — «Давай сюда». И все, в рог его, ну, вырубать водителя как-то, забирать машину, дальше прорываться, дальше уже надо распыляться каким-то образом, вот такой был идеальный их план, я так понимаю. 73-73-948. Здравствуйте.

    «Очередной раз нарушили инструкции. Очередной раз окропили кровушкой». Ильич говорит, что Лимонов очень интересно в ЖЖ написал на эту тему. Ильич, перескажите нам вкратце, напойте нам, Рабинович напел. Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Это все понятно, что виновные будут наказаны, поставлены в угол, на горох. Единственный человек, который не пострадает, но должен быть наказан — это тот, кто заказал это здание, проект этого здания, Мособлсуда, и не предусмотрел вот эти лифты. Если вы тратите бюджетные средства на новое здание (в принципе, новое здание), вы должны были это предусмотреть. В других зданиях это как бы есть. Почему в новом здании этого нет? Значит, проектировщик или человек, который подписал эти документы на строительство здания, должен быть наказан. Вот кто останется не наказан.

    С.ДОРЕНКО: А знаете что, если накажут? Вот у них зарплата… Я читаю, мужик рассказывал…

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: 10 рублей.

    С.ДОРЕНКО: Нет, нет, 35 тысяч у них. У них зарплата 35 тысяч. Ну и хорошо, он за эти деньги пойдет автостоянку охранять.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да.

    С.ДОРЕНКО: Будет там в домино резаться и нормально себя чувствовать, правильно? За 35 тыс., да я умоляю. Конечно. Он пойдет охранять какие-нибудь ворота в гипермаркете каком-нибудь, вот и все разговоры. Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро, Сергей. Причем здесь здание, если элементарно нарушена инструкция? У нас эти нарушения идут в любой системе, в любом ведомстве. А все почему? Потому что притупляется у сотрудников вот это чувство. Они знают, как действовать, они предельно четко проходят все инструктажи, им рассказывают перед каждым разводом, как они должны действовать. Другой вопрос, что раз, два, десять, пятнадцать, двадцать, год они возят и все происходит нормально, никаких инцидентов нет. И тут просто притуплено чувство опасности, они думают, что и в этот раз тоже спокойно, ну, пошли вдвоем с осужденными их сопровождать, а тут раз, такая ситуация. Хорошо, успели еще тревогу вызвать. А если бы не успели, было бы очень плохо.

    С.ДОРЕНКО: Скажите, где было больше факторов случайности, и где было больше факторов предопределенности, на стороне банды или на стороне охранников?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Больше было, конечно, предопределенности, потому что инструкция… Не нарушай инструкцию, точно этого не случится.

    С.ДОРЕНКО: Ну, конечно.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Было бы 5 охранников и 1 заключенный, этого бы точно не случилось.

    С.ДОРЕНКО: 100 процентов. Конечно. Они бы смотрели на его любые попытки как на клоуна.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Конечно.

    С.ДОРЕНКО: Отдохни, клоун, что за проблемы? «В американских фильмах заключенных на лифтах возят, правда, со скованными ногами», — говорит Зеленоградец. «Это зачистили свидетелей. Это операция вообще спецслужб», — говорит нам Владимир Крафт. Это зачистили свидетелей, просто специально их убили, в этом была история.

    Сегодня Лимонов написал о том, мне сообщает один из тех, кто его читает в ЖЖ, что будто бы они просто искали смерти. Как люди, которые показывают игрушечный пистолет полицейскому в Штатах, чтобы тот его застрелил, то есть люди, которые просто ищут смерти. Их цель была смерть, больше ничего. Я думаю, что Лимонов поэтизирует этих людей.

    А.ОНОШКО: Ну, да, наверное.

    С.ДОРЕНКО: То есть, конечно, их цель была смерть как второй вариант; первый вариант — уходим, второй — смерть. Почти одинаково хороши оба варианта, вот примерно так, мне кажется. Нет? Настя, подведи итог. «Убрали просто концы», — говорит Девид Бешка. Обратите внимание, это не первый, а может быть пятый человек, который пишет, что просто прокурорские решили всех их перестрелять к чертовой матери и спровоцировали эту схему, либо просто перестреляли, а рассказывают историю. Вы знаете, нет, давайте без беллетристики. Договорились?

    НОВОСТИ

    С.ДОРЕНКО: Настя говорит, что нужно каким-то образом отделить их культурно, концептуально, вот эту «банду ГТА». Настя говорит, что есть проблемы с тем, что мы даем им как бы название из нашей жизни и, таким образом, культурно не отделяем.

    А.ОНОШКО: Это сбивает нас с толку, кто они.

    С.ДОРЕНКО: И де-факто, таким образом, не отделяя, мы их не инкорпорируем.

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: Потому что если бы их назвали их именами, условно говоря, какой-нибудь священный путь, не знаю, чего, пророка, если бы их назвали действительными именами, то мы бы имели шанс де-факто их однажды инкорпорировать, хотя бы может быть их детей. Почему именно «банда ГТА»?

    А.ОНОШКО: Сами члены банды называли себя «джамаатом».

    С.ДОРЕНКО: «Джамаат». Это первая позиция. А вторая — почему… Подожди, я приберегу вторую. 73-73-948. Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Полковник. Я на Первом канале по этому вопросу выступал когда еще только…

    С.ДОРЕНКО: Когда началось, да, да, да.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Меня пригласили в качестве эксперта в эту передачу, я уж не помню как, типа «Пусть говорят» или «Это все о нем». И перед началом передачи было сказано: так, о национальности не говорим, об исламе не говорим, о коррупции не говорим. Там Гончаров сидел из «Альфы», он говорил: ребят, а о чем говорить-то тогда?

    С.ДОРЕНКО: Да, да, да.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: О том, что есть такие преступления, и что наши правоохранительные органы с этим борются. Это и все? Получается, что все. Если упоминать о том, что эта банда была сформирована из выходцев с южных республик; если упоминать, что члены банды жили на даче одного из руководителей прокуратуры; если упоминать о том, что они сами себя называли «джамаатом», то есть религиозным объединением, то тогда мы должны признать, что что-то у нас с миграционной политикой не так.

    А.ОНОШКО: А вот это самая главная проблема. У нас вывод неправильный.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Об этом запрещают говорить. По крайней мере мне запретили, а когда я попытался, у меня отобрали микрофон.

    С.ДОРЕНКО: Настя справедливо говорит, пока мы будем бегать от этой информации, мы не имеем шанса их инкорпорировать в среду нашу.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вот! А у нас есть уникальнейший опыт инкорпорирования их в эту среду, правильно?

    С.ДОРЕНКО: Да. Но для этого надо называть. Если мы не называем…

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Конечно. Вот я учился в минской вышке, помните, мы вчера об этом говорили.

    С.ДОРЕНКО: Да, школа КГБ.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: У меня в группе было 25 человек 17 национальностей. Один даже коми. Я с удивлением узнал, что такая есть национальность. Классный мужик, мастер спорта по бегу и т.д. И умница по голове что называется. И это нормально было. И, согласитесь, в те времена оценивали людей по тому, сколько он сам себя стоит, а не по тому, какой у него цвет кожи или разрез глаз.

    С.ДОРЕНКО: Скажем так, это мало, конечно, парило, да.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вот именно. А сейчас мы стыдливо прикрываемся, говорим, нельзя называть национальность, преступник не имеет национальности. Да любой преступник имеет национальность. А когда они объединяются по национальному признаку, почему мы должны это скрывать или стыдливо прятать голову?

    С.ДОРЕНКО: На самом деле я думал об этом много. Вот есть регионы в других странах, например, есть Одесса на Украине, где сосредоточено колоссальное количество национальностей было всегда.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Абсолютно.

    С.ДОРЕНКО: Там молдаване и румыны, и болгары, и греки, и евреи, и русские — там все.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И еще 33 национальности. Котел, в котором переваривается все.

    С.ДОРЕНКО: Абсолютно верно. А также, например, взять условно, Бруклин, вот ни у кого нет стыда говорить о национальности.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Конечно.

    С.ДОРЕНКО: Я когда выхожу в Бруклине, она говорит: купи у того корейца, что там стоит на углу, лук.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Те же американцы, они этот вопрос решили каким образом? У них есть происхождение, и есть национальность, они все американцы, но определенного происхождения. Спроси у него про национальность, он скажет: я…

    С.ДОРЕНКО: Нет, нет, этничность. Там этничность отделена от слова «национальность».

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, да, да.

    С.ДОРЕНКО: Это не стыдно.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А по происхождению, он расскажет кто и что. Правильно. Мне кажется, что мы должны противопоставлять вот этому как раз работу с национальностями.

    С.ДОРЕНКО: Правильно. Я помню юг Украины, который очень в этом смысле похож на Америку, в смысле абсолютного называния. Я помню свою бабушку, которая говорила: Сережа, сегодня идем к этой еврейке Розе, так ты надень шорты поновее, потому что, ты знаешь, она про себя такое воображает, еще начнет рассказывать соседкам. То есть это не было вообще ни малейшего намека на то, что…

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Энциклопедия 1937 года: великий русский художник Левитан родился в бедной еврейской семье — абсолютно гениальная фраза.

    С.ДОРЕНКО: Нормальная фраза.

    А.ОНОШКО: Проблема в том, естественно, что люди все понимают…

    С.ДОРЕНКО: Все боятся называть национальность.

    А.ОНОШКО: Почему? Я могу объяснить, почему телеканал не разрешает.

    С.ДОРЕНКО: Потому что боятся номинировать национальности.

    А.ОНОШКО: Как только они будут говорить, откуда они приехали…

    С.ДОРЕНКО: Я тебе объясню. Они боятся номинировать. Грубо говоря, «это узбеки убивают людей…», тогда слово «узбеки» будет использоваться с глаголом «убивают», и это будет плохо.

    А.ОНОШКО: Предсказуемо, что реакция масс будет такая — запретить узбеков, ну, так, в целом. А люди, которые, наверное, наверху сидят, понимают, что это путь в никуда, потому что запретить узбеков невозможно. Если на коже у кого-то образовывается, у австралийского актера на носу меланома, ее вырезают, ну, там либо еще раз появится, либо не появится может быть, то есть это операция. А вместо того, чтобы работать над тем, чтобы профилактикой заниматься и меньше на солнце находиться, грубо говоря… А для нас единственный способ борьбы с джамаатом — это просвещение, естественно, Вместо этого у нас занимаются ловлей людей без документов на улицах, и всячески выдавливают из социума, тогда как у нас все равно нехватка рабочей силы. Все равно они к нам будут ехать и приезжать. И вместо того, чтобы это все грамотно распределять, у нас просто запрещают об этом говорить. При этом на самом низком уровне все равно продолжая борьбу с мигрантами.

    С.ДОРЕНКО: Да, да, да. Боятся связки национальности со словом «убить», таким образом, не называют национальность. А американцы всегда наоборот, и испанцы, кстати, всегда наоборот указывают этничность, откуда этот человек, его происхождение и т.д. И таким образом, самой общине становится стыдно. Но если их человек задействован в каком-то плохом бизнесе, значит их человек опозорил их общину, значит это проблема и т.д.

    Я считаю, что надо говорить национальность. Давай проголосуем. Когда люди совершают преступление, лучше говорить национальность. Мы все равно каким-то своим кухонным способом друг другу сообщаем национальность. Даже если вы молчите, милые официальные власти. А, тем не менее, отсутствие открытого разговора заставляет общины не стесняться продолжать убивать. «Клан Сопрано», например, приводят мне гениальный сериал, который я так и не смог посмотреть.

    Вот вам голосование. Вы за то, чтобы национальности, происхождение четко всегда описывались у преступников. Да — 134-21-35. Нет — 134-21-36.

    Так, как мы это делаем в разговоре. Я тебе говорю, на юге Украины, например, сейчас я привожу пример, никому не приходит в голову скрывать национальность, все ровно постоянно говорят национальность. «Эта воображает». «Ну, ты же знаешь, что она полька». «Идем сегодня к этой еврейке Розе, оденься почище», — говорила мне бабушка. Еще что-то, сейчас не помню, про грека какого-то.

    А.ОНОШКО: Да потому что это не плохо. А если бы он убил кого-то и отрезал голову, никогда бы не говорили, что он грек, поэтому отрезал голову. Правильно?

    С.ДОРЕНКО: Нет.

    А.ОНОШКО: Здесь же есть определенная зависимость. Даже наши слушатели тут же начинают писать: запретить узбекам въезд.

    С.ДОРЕНКО: Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро, Сергей. Сергей. Москва. Во-первых, у нас есть опыт Российской империи, это очень важный момент, в которую интегрировало огромное количество с национальных окраин.

    С.ДОРЕНКО: Да.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нельзя сказать, что … кольцо, но, в принципе, что касается интеграции национальностей и меньшинств, все было нормально.

    С.ДОРЕНКО: Да нормально.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Была продуманная политика.

    С.ДОРЕНКО: Она, мне кажется, не столько была продумана, сколько она была найдена случайно правильно, но она была правильная.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Неважно. Руководящая, конечно, роль марксизма-ленинизма, она, конечно, была случайно найдена.

    С.ДОРЕНКО: Нет, нет, без терпеливости и чувства справедливости русского народа она бы не была найдена. Но у русских очень много чувства справедливости и терпения.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Соглашусь. Второй момент. Это опыт Советского Союза, который сделал то же самое, и просто развил это дело.

    С.ДОРЕНКО: Да.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Чуть переработал и развил. В Советском Союзе была национальность в паспорте, были паспорта на национальных языках, на двух языках был паспорт у всех, кто не в Москве; и все тоже было более-менее нормально. Были трения в …, были трения в Ферганской долине, но это были трения межнациональные, которые были из тех времен, и 70 лет советской власти не смогли их убрать, понятно, есть моменты. В принципе, национальный вопрос, в общем, на 97-98 процентов, наверное, в стране был решен. Более того, были правила игры, там, для евреев, ну, типа, не надо поступать в МГУ и в РУДН и т.д.

    С.ДОРЕНКО: Но это ужасно.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: То есть были правила, они были хоть не писаны, но их знали все. И этот вопрос, что касается национальности, он был. Сейчас у нас полный бардак с этим. При этом, когда начинаешь понимать, есть ли правила или нет, все начинают открывать рот, и нет ни одного внятного ответа.

    С.ДОРЕНКО: Извините, пожалуйста. Мне кажется, вот у человека на ноге чирей, он говорит: я надену шорты, не будет видно. Там уже из-под шорт пошел гной, он говорит: ничего, я джинсы надену, не будет видно. Джинсы пропитались гноем, он говорит: ничего, я целлофаном сейчас замотаю ногу, нормально будет. То есть мы пытаемся скрыть сами от себя, не называть, и думаем, что от этого будет точно как-то лучше.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, я не согласен. Дело в том, что никто не знает, как нужно. С одной стороны понятно, как нужно — надо взять предыдущий опыт, чуть его изменить к современным условиям и сделать так. Но все боятся. Это очень серьезное политическое решение, которое надо принять руководству. Но им же страшно.

    С.ДОРЕНКО: Это правильно, то, что вы говорите, верно. Дайте мне подвести итого голосования. Мамочка, у меня почти полтыщи! Ребята, спасибо большое. Я останавливаю голосование.

    При сообщении о преступлении надо называть национальность и происхождение преступника — 99%. Впервые такое с нашим голосованием. 1% — нет, не называть.

    Я прошу вас обратить внимание, что это впервые такое. У меня на самые голосования однозначные было 3-4% против чего-то. Так, чтобы 1%, я первый раз встречаю, просто первый раз.

    Голосование дает потрясающий, уникальный, рекордный результат. При совершении преступления вы требуете, чтобы вам сообщали национальность, происхождение, гражданство, все исходные данные на преступника. Да — 99%. Офигеть!

    «Мишку Шифмана за графу сказали пятую». Да, да, помню Высоцкого. Спасибо. Ставить не буду, если позволите, все-таки это довольно длинная вещь.

    Я хотел вам сказать, что я вчера помог молитвенному стоянию против «Матильды».

    А.ОНОШКО: Как это?

    С.ДОРЕНКО: Я вышел с работы, провожая своего великолепного друга, который уезжал на I8, и я забрался на крыльцо с тем, чтобы сделать такой видос…

    А.ОНОШКО: Лицо.

    С.ДОРЕНКО: Нет, «крыльцо» рифмуется с «лицо», ты права, ты очень права. Еще с «яйцо». Я забрался на крыльцо, чтобы показать свое…

    А.ОНОШКО: Лицо.

    С.ДОРЕНКО: Все-таки лицо, да? Ну, хорошо. Я забрался на крыльцо, чтобы сделать короткое видео, как мой друг уезжает на своей блистательной BMW i8.

    А.ОНОШКО: От девчонок из бухгалтерии.

    С.ДОРЕНКО: За ним бегут, бегут, бегут. И вдруг ко мне подходит крендель, человек, который говорит: где здесь 2-й Кожуховский? Я ему говорю: послушайте, во-первых, не знаю.

    А.ОНОШКО: Открой «Яндекс.Карты».

    С.ДОРЕНКО: Во-вторых, я говорю, знаю, что совершенно рядом Кадашевский.

    А.ОНОШКО: Кадашёвский. Кадыш — это же известное купеческое место, где жили купцы.

    С.ДОРЕНКО: А почему не Кадашевский?

    А.ОНОШКО: Кадашёвский, через «ё» пишется, раньше по крайней мере писался. И там сносить должны были…

    С.ДОРЕНКО: А мне не пришло в голову, дураку все-таки неразумному, что Кадашёвская набережная здесь в двух шагах от нас.

    А.ОНОШКО: Кадышев.

    С.ДОРЕНКО: Да черт сними, я говорю, мне не пришло в голову, что надо идти в сторону набережной. Ну, дурак потому что.

    А.ОНОШКО: А он шел на стояние как раз.

    С.ДОРЕНКО: Он шел на стояние против «Матильды» за императора Николая II.

    А.ОНОШКО: А это он вам сказал?

    С.ДОРЕНКО: У него рожа такая была. Да видно же, господи! Валенок какой-то с электрички. Он мне говорит: где здесь Кадашёвский? Я говорю: во-первых, точно не знаю; во-вторых, точно знаю, что рядом. А, впрочем, посмотрите в Google, сказал я.

    А.ОНОШКО: В «Яндексе».

    С.ДОРЕНКО: Ни в коем случае. В «Яндексе» у тебя муж работает, у меня никто не работает. У нее в «Яндексе» муж работает, спокойно.

    А.ОНОШКО: Да, ну, ладно.

    С.ДОРЕНКО: Я говорю: в Google, как меня учила Оношко, до того, как ее муж пошел работать в «Яндекс», Оношко учила всех смотреть все в Google. Он так подходит поближе, ему, видно, неловко, поближе на ступеньках, и он говорит: вы знаете, у меня нет этого Google.

    А.ОНОШКО: А вы ему что?

    С.ДОРЕНКО: Но он понял, про что. Я ему говорю: тогда стой, иди сюда, я для вас сейчас посмотрю. Я открываю, пишу «2-й Кадашёвский». Говорю: сейчас пойдешь, эта улица будет такого-то, потом вот такого-то, потом пересекаешь Пятницкую и вот такого-то, все, пришел. Он говорит: понял. Я говорю: еще раз, вот сюда.

    А.ОНОШКО: Понял я, Сергей, куда пропали с телевидения?

    С.ДОРЕНКО: Нет, нет, нет. И он пошел. Может, узнал, не знаю. Оказывается, я помог молитвенному стоянию.

    А.ОНОШКО: А сколько там было народу в итоге?

    С.ДОРЕНКО: В стоянии? Какая тебе разница?

    А.ОНОШКО: Не знаю. Мне кажется, что если тысяч 50…

    С.ДОРЕНКО: Не думай о количестве свысока. У Христа сколько было учеников?

    А.ОНОШКО: Молчу, молчу.

    С.ДОРЕНКО: Сколько?

    А.ОНОШКО: 12 апостолов, известно же.

    С.ДОРЕНКО: Так это что, 12? Они равны 12 миллиардам. Не думай о персонах свысока.

    А.ОНОШКО: О Матильдах.

    С.ДОРЕНКО: О Матильдах свысока, совершенно верно. Они вчера таранили духовно это дело.

    А.ОНОШКО: А Учитель не пришел. А зря. Вы как бы на месте Учителя, пошли с ними пообщаться, с этими стояльцами?

    С.ДОРЕНКО: Нет.

    А.ОНОШКО: Почему?

    С.ДОРЕНКО: За фига мне?

    А.ОНОШКО: Как-то может быть их уговорить.

    С.ДОРЕНКО: Можно я скажу тебе какую-то вещь странную? Что режиссер Учитель сейчас в процессе создания художественного произведения, и какие-то персонажи, которых даже нет в произведении… Можешь себе представить, что за выходка персонажей?

    А.ОНОШКО: Сделать это частью фильма может быть?

    С.ДОРЕНКО: Представь себе, что ты творишь. Что такое творец? Шива.

    А.ОНОШКО: Разрушает сначала все до основания.

    С.ДОРЕНКО: Учитель — он Шива в этот момент, он творит. И он в этот момент созидает мир. А какие-то люди, которых он еще не успел даже создать, они начинают чего-то им говорить: давайте встретимся, Шива. Он говорит: простите, я не понял; я вас еще даже не создал, вы еще некое намерение моего следующего фильма.

    А.ОНОШКО: Может быть вас и не будет.

    С.ДОРЕНКО: Он творит художественное произведение. Они не понимают простой вещи. Понимаешь, это дети, которые требуют, чтобы Карабас-Барабас, сойдя со сцены, оставался злым дядькой.

    А.ОНОШКО: Покаялся.

    С.ДОРЕНКО: К актеру пристают, дежурят у ворот сзади. Когда выходит актер, игравший Карабаса-Барабаса, дети кричат ему: «Как тебе не стыдно! Почему ты не покаешься? Как ты сейчас посмотришь в лицо своей жене и детям?» А он говорит: очень легко посмотрю, я сыграл роль. Они не способны отличить сцену от жизни, это примитивикус, это примитивные люди.

    В российских городах во вторник произошло так называемое молитвенное стояние православных активистов из числа противников выхода на экраны фильма «Матильда» Алексея Учителя. Стояли в Екатеринбурге, в Орле, Петропавловске-Камчатском и других городах. Вот это мне жалко, что «в др. городах», это мало как-то.

    И здесь, у нас, стояли в Кадашах. Как раз в Кадашах, куда я и отправлял их активистов, активисты заблудились. А я с помощью Google натовского, с помощью НАТО и Америки, я отправлял их в правильное место вознести молитву, видишь, как хорошо.

    Рядом с местом был огромный баннер с надписью «За веру! За Отечество! За народ и царя!» Здесь кто-то лишний.

    А.ОНОШКО: Найди лишнее слово. Еще раз повторите.

    С.ДОРЕНКО: «За веру! За Отечество! За народ и царя!» Кто-то лишний здесь, есть лишний кто-то. «Народ» лишний. За царя, Отечество и веру. Нет?

    А.ОНОШКО: Я не знаю. Можно любое слово выкинуть и получится хорошо, все еще хорошо.

    С.ДОРЕНКО: Нет. Как это, триада, русская триада, там народа нет близко, там не должно быть народа, без всякого народа. Эй! Отнесись серьезно к моим словам. Триада русская — за царя, за родину, за веру. То есть царь, Отечество и вера.

    А.ОНОШКО: Для меня это настолько далеко.

    С.ДОРЕНКО: Товарищи, можно я обращусь к верующим? Народ приблудился совершенно напрасно. Народ, вообще говоря, он здесь лишний. Вы зря написали «народ». Народа не было никогда сроду в этом деле. За царя, Отечество и веру.

    А.ОНОШКО: А что еще написано в статье? То есть они постояли и?

    С.ДОРЕНКО: «Сорок Сороков», царский крест. Бросил фильм (уже бросил, еще заранее) на последнего русского царя кощунственную тень, всецело американский проект, разработанный в недрах заокеанских спецслужб как очередное идеологическое оружие против русской культуры и истории.

    Еще они хотели стоять в Самаре, Волгограде, Рузе, Калуге, Тамбове, Хабаровске, Севастополе, Санкт-Петербурге, Ухте, Владимире, Тюмени, в Белоруссии, Сербии, Австрии, Болгарии и Казахстане. Видишь? В Анголе нет. В Аргентине нет. Почему такое упущение? Мне звонят люди, которые хотят высказаться. 73-73-948. Здравствуйте. Прошу вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я еще хотел напомнить, есть замечательное произведение «Код да Винчи», там тоже очень много про религию, но почему-то никого это не возмущает. Причем там Иисус…

    А.ОНОШКО: Там искали какую-то чашу…

    С.ДОРЕНКО: Да, да, да. Мне очень жаль, что звонит Михаил. Михаил, я вижу ваш звонок. Михаил с Рублевки, экономист, либерал, западник, спортсмен и на самом деле очень тонко чувствующий искусство человек, и энциклопедических познаний, но дело в том, что 59 минут.

    В ДВИЖЕНИИ.

    НОВОСТИ

    С.ДОРЕНКО: 10 часов 5 минут. Среда, 2 августа. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Анастасия Оношко — ведущая этой программы.

    А.ОНОШКО: И Сергей Доренко. Доброе утро.

    С.ДОРЕНКО: «Рубль молчит, а доллар пляшет. Объясните», — говорит 26-й. Они же пляшут в паре, поэтому так не бывает… То есть движутся оба относительно друг друга. 60,49. Прекрасно. И здесь вот тебе и выступить с твоими черными прогнозами.

    А.ОНОШКО: Тревога!

    С.ДОРЕНКО: Подожди, я закончу. 71,59, 71,60. И 60,50 сейчас доллар, в эту секунду. 51,49, нефть отступила от максимумов, мы ее видели на 52,40. Смотрим, 1,1838. Прочно занят эшелон, прочно занят коридор 1,18 в главной паре. Так что? Расскажи вот эту тревогу.

    А.ОНОШКО: Николай Макеев сегодня пишет.

    С.ДОРЕНКО: Товарищи, содрогнитесь, Баффет Макеев, да, Матвей Баффет.

    А.ОНОШКО: Уоррен Макеев. Пишет, что эксперты предрекли курс 80 рублей за доллар в августе. А сейчас что? Сейчас август.

    С.ДОРЕНКО: И чего? И не будет ничего.

    А.ОНОШКО: Нет?

    С.ДОРЕНКО: Позвоните, пожалуйста, кто занимается Forex, скажите, какие 80, что за бред?

    А.ОНОШКО: 75 предрекают, а может перевалить за 80.

    С.ДОРЕНКО: И не будет 75.

    А.ОНОШКО: Начинается статья словами «август —традиционно печальный месяц для российской валюты».

    С.ДОРЕНКО: Нет.

    А.ОНОШКО: Но нет. Один раз такое было и все, да?

    С.ДОРЕНКО: Здравствуйте. Слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей. Я Forex не занимаюсь, что имею некоторое отношение.

    С.ДОРЕНКО: 80 не будет.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я вам так скажу, в это трудно поверить, но если мы говорим о горизонте очень кротком, то шансы, как правило, 50 на 50, это математически доказано. Я бы не хотел в это вдаваться, но если мы прогнозируем более длительный промежуток времени, вот там уже можно говорить. А длительный промежуток времени — это где-то от 3 лет, то есть 2-3 года. А если мы говорим, что мы хотим купить на один день, я вас уверяю, это 50 на 50. Если вы будете подбрасывать монетку бесконечное количество раз, то статистика будет склоняться к 50 на 50.

    С.ДОРЕНКО: Да.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А наше с вами восприятие рынка и вообще мира таково, что мы привязываемся к оси координат. То есть наше восприятие, оно синусоидное. И когда рынок идет, например, в тренде вверх или вниз, нам сложно это принять на уровне восприятия, поэтому нам кажется, что он всегда вернется. То есть в любой момент времени нам кажется, что мы покупаем именно на развороте, вот такая история.

    С.ДОРЕНКО: Интересно. Раз вы такой математик и Фибоначчи, и чего хочешь, скажите мне, пожалуйста, а недвижимость когда достигнет дна и развернется вверх?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: По недвижимости я не специалист, но я подозреваю, что… Я даже не хочу гадать. Сергей, если у нас орел — это ноль, а решка — единица...

    С.ДОРЕНКО: Например.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Например, да. Скажите, пожалуйста, числовой ряд, любой, который вам сейчас придет в голову, например, из пяти цифр, ноликов и единиц. Называйте.

    С.ДОРЕНКО: Один, ноль, ноль, один, ноль.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А я вам назову так: один, один, один, один, ноль. Математическая вероятность вашего и моего числового ряда 50 на 50. Но я назвал тренд, а вы назвали флетом, то есть горизонтальное движение, то есть вверх-вниз, вверх-вниз.

    С.ДОРЕНКО: Да, да, да. Что, квартиры через 10 лет подорожают?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Недвижимость, я думаю, всегда будет дорожать.

    С.ДОРЕНКО: Через 10 лет?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ха-ха-ха-ха! Да, через 10 лет. Очень много субъективных факторов.

    С.ДОРЕНКО: Спасибо. Ну, вот, пожалуйста, Михаил. Михаил, здравствуйте. Рад вам.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро.

    С.ДОРЕНКО: Вы не десантник случаем?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, нет. Относительно моих регалий, лучше одним словом — я русский патриот.

    С.ДОРЕНКО: Все равно, с днем рождения Десантных войск ВДВ.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: У меня вокруг тут много десантников. Что касается курса доллара, то нет ничего более в экономике понятного, чем эта ситуация. Я уже как-то говорил, за последние 20 лет он вырос в 10 раз.

    С.ДОРЕНКО: Кто?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доллар.

    С.ДОРЕНКО: По-моему, в несколько тысяч. Вы зря. Тут же еще девальвация.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Если деноминацию не учитывать, 98 год…

    С.ДОРЕНКО: Простите, я вас прерву. За то время, как вы начали говорить, доллар прыгнул вверх, 60,64.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мне все это понятно, экстраполяция здесь элементарная, нужно учитывать разрыв в экономическом могуществе, этим определяется в конечном счете доллар на длинном плече. Какие могут быть в абсолютном виде препятствия к этому? Это обнищание. Он бы и сейчас был бы уже 80, но просто у людей трагически нет денег. Каждый хотел бы сейчас купить доллар, но нет денег. И именно потому, что ушло то золотое время цен на недвижимость, потому что все исходило из американских деривативов в то время, 10 лет назад. Это не повторится. Поэтому когда вы говорите, вернется ли недвижимость — нет, наоборот — она заняла по цене свое достойное место в нашей стране. Потому что те цены, которые были раньше… Я сам испытываю большие проблемы, потому что много нереализованной недвижимости осталось, слава богу…

    С.ДОРЕНКО: Когда начнет расти?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Не начнет расти. Вы должны понять, что это и есть реальность, с которой теперь нужно будет смириться. Оно будет очень доступно. И каждый, кто сможет набрать эту сумму, будет спокойно покупать. Те цены на недвижимость, которые мы видели до 2008 года, 2012 года — это была гипертрофия. Еще раз говорю, она объясняется очень легко — иностранный капитал, то есть иностранные банки. Иностранная банковская система ссужала деньги русским банкам, вот откуда были деньги. Это было золотое время. И цены на нефть. Это не вернется, потому что времена фэнимек прошли, американские деривативы больше не вернутся в таком объеме.

    С.ДОРЕНКО: Руслан пишет: «Нет, но вы спросите Михаила, цены на недвижку в долларах четвертого года будут или нет?» Нет, он сказал — нет.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, конечно. 100 тысяч стоила сотка на Рублевке, конкретный участок, я очень хорошо в этом разбираюсь. Сегодня невозможно продать. Нужно было времени продать полчаса, 100 тысяч долларов за сотку. Сегодня за 20 тысяч никто даже смотреть не хочет. Но дело не в этом. Мне все понятно. Сегодня мы оказываемся в зоне реального, обосновательного взгляда на разницу в экономической системе, в ее динамике. Если даже при Трампе, когда идет сплошной скандал, идет рост американской экономики, это говорит о том, что она свободна от государственного влияния.

    С.ДОРЕНКО: Да.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Она развивается накануне величайшего скачка. Несколько факторов новой экономики входит — это Маск со своими проектами. Под это дело затачивается интеллект той части людей, которые бегут в Америку, молодые ребята, я лично их знаю, как они упоены этой работой, они говорят, ничего не надо нам. Да, 15 тыс. долларов в месяц мне платят, я даже забываю посмотреть, пришли ли деньги. Я работаю, мне никто не мешает, я изобретаю. На каждый мой писк мне дает ответ инвестор. Да, хорошо, парень, давай дальше, вперед, я подброшу. То есть все крутится, вертится.

    С.ДОРЕНКО: С вами спорит Владислав, который говорит: «После двадцатого года цены на недвижку вырастут на 50% от сегодняшней цены». Только вы, Владислав, не указали в долларах или в рублях.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Дело не в том, что они вырастут. Вы должны понять, что сегодня доллар не 60 стоит, он стоит 120. Вы не учитываете роста цен колоссального, инфляции. Мы все жертвы дремучего солипсизма, в которое власть впала уже настолько, что…

    С.ДОРЕНКО: Настя хочет спросить.

    А.ОНОШКО: У нас есть сегодняшняя статья из «Российской газеты», оказывается, россияне устойчиво все меньше и меньше долю доходов тратят на еду с первого по семнадцатый год. То есть лучше, доходы увеличиваются. Чем больше ты на еду тратишь, тем ты беднее, это же понятно. Чем меньше доля расходов на еду, тем ты лучше живешь, это же парадокс.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Но когда ты уменьшаешь расходы на еду, это говорит о том, что это признак уже стагнации окончательной. Это выход в рецессию личную. Нельзя вот так абсолютно. Доходы увеличиваются в абсолютном каком-то плане, но они дико низки. Пенсионер с 12 тысячами — это не клошар. Это хуже клошара, потому что клошар может взять продовольственную карточку. Сегодня 45 млн россиян нуждаются в этой самой продовольственной карточке, это никак не вводится. Не вводится по вполне понятным причинам.

    С.ДОРЕНКО: Читаю вам абзац из Gazeta.ru: «Загадочная русская душа: доля населения, которое считает свое материальное положение хорошим или очень хорошим, возросла, достигнув максимума (17%) с 2012 года, подсчитали эксперты Высшей школы экономики. А по данным социологов, число счастливых россиян держится на историческом максимуме — 84%. Но при этом доходы россиян обвалились почти на 20% с 2014 года». То есть мы становимся все беднее и все счастливее.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, вы же понимаете, что понятие счастья настолько относительно. Самые несчастливые люди — это те, у кого очень много денег. Процент самоубийств среди богатых, реально богатых людей, выше. И уход во всякие там нирваны. Но это мы сейчас не об экономике говорим. Еще раз говорю, трагический разрыв в качестве индустрии, в качестве экономики. И он будет невозвратно увеличиваться, если мы не откажемся от дешевого всепронизывающего нас солипсизма власти. Что-то делать надо. Но эволюция такова, что ничего не погибнет до конца, правильно, «и на обломках самовластья напишут наши имена».

    С.ДОРЕНКО: Ура! Спасибо. Ну, что сказать? «Где можно почитать Михаила? — Спрашивает 607-й. — А может быть увидеть. Может быть Михаил выступает с лекциями, я бы пошел». «Зачем нам деньги? Мы любим впечатления», — говорит Григорий из Санкт-Петербурга. Я согласен. «80 рублей за бакс в августе, конечно, вероятно, но для этого Игорь Иванович должен очень сильно постараться». Игорей Ивановичей у нас несколько, есть Гиркин, тоже Игорь Иванович. Не знаю, что он должен постараться-то. «Это игра в статистику, попытка доказать людям, что несчастлив ты один, а все остальные счастливы. Это лживая игра с общественным мнением и больше ничего», — говорит Юрий.

    А.ОНОШКО: Вы зря думаете, что многие себя так оценивают.

    С.ДОРЕНКО: Неправда.

    А.ОНОШКО: Хотите, проведем сейчас, вы счастливы?

    С.ДОРЕНКО: Вы счастливы — 134-21-35. Вы несчастливы — 134-21-36. Проголосуйте, пожалуйста.

    Напоминаю, по России, по родине нашей, 84% счастливы. Александр, спасибо большое. Он мне прислал Игоря Ивановича портрет того, который Игорь Иванович тот, который нужно. «После выборов царя будет и 80, и 120, сейчас просто искусственно сдерживают».

    А.ОНОШКО: Нет, потому что счастье — внутреннее решение, оно не связано с вашим экономическим положением.

    С.ДОРЕНКО: Юрий, никто не сдерживает. Когда было 56, плакали, что не 62, не 66. Плакали все. Они хотят рубль пониже, но не получалось, из-за того, что Запад пришел сюда в трейд-ын. Carry trade, простите, я все со своими машинами. В Carry trade пришел Запад. Как бы русский Центробанк и правительство ничего не могли сделать, потому что наши ничтожные масштабы не позволяют играть с дядей, писающим на муравейник, ну, что вы.

    Остановить голосование. Ого, опять полтысячи. Все вернулись из отпуска. 42 на 58. Счастливы 42%. Несчастливы — 58%. Но это нормально, мне кажется.

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: Нормально. Вот эти 58 наберут чувство счастья чуть позже.

    А.ОНОШКО: Постарше станут.

    С.ДОРЕНКО: Нет! сегодня днем! Просто во время работы нельзя. Может быть кто-то попозже станет счастлив.

    А.ОНОШКО: Работа — это и есть счастье.

    С.ДОРЕНКО: Но это ты упиваешься, это ты работаешь эйфористично, это ты работаешь как наркоманка, с упоением; а люди нет, люди ждут, когда закончится чертов рабочий день, сидят и смотрят на часы.

    А.ОНОШКО: Они заживут по-настоящему, глядя сериал, да?

    С.ДОРЕНКО: Сегодня нет сериала. В 8 часов.

    А.ОНОШКО: Почему в 8? Некоторые с 8 до 5 работают.

    С.ДОРЕНКО: Сегодня среда или что?

    А.ОНОШКО: Сегодня среда.

    С.ДОРЕНКО: Prichal еще не переведен в «Лостфильме»? Нет. У нас жизнь строится, неделя, не так, как ты думаешь, в среду у нас нет сериалов. У нас в понедельник Game of Thrones и Twin Peaks, во вторник ничего, в среду еще Twin Peaks мы смотрим. Прости, Preacher переведен «Лостфильмом» без мата или не переведен? Потому что там… мы не слушаем никогда, потому что это очень плохое.

    А.ОНОШКО: Боитесь, очень страшно.

    С.ДОРЕНКО: Не боимся, нам мерзко слушать мат, гадко.

    А.ОНОШКО: Понятно.

    С.ДОРЕНКО: «А почему не посмотреть “Озарк”, шедевр от Netflix? Посмотрите, пожалуйста», — говорит Александр. «У меня всю неделю House of Cards, второй сезон, и Homeland, второй сезон. Наверстываю». Александр, прямо надо, обязательно. Наталья Мышка: «Карибский цветок, 8:00, сериал». Спасибо, Наталья. «Ребята, потише, пожалуйста, а то все перебегут к нам», — говорит 902-й. «У нас там все патриоты с Новой Риги. У них все хорошо», — рассказывает 45-й. «Сергей, я только что приехал из Ростова-на-Дону. У меня там строительная фирма. Я нанял уборщика человека с окладом 8 тыс. Он собрал всю старую обувь и попросил забрать домой. На вопрос, зачем, ответил: хорошую из плохой доносят, а старую съедят, сварят суп».

    А.ОНОШКО: Нет!

    С.ДОРЕНКО: Может быть это была шутка? Еще раз я прочитаю. Эд приехал из Ростова-на-Дону. У него там строительная фирма. Он нанял уборщиком человека, платит ему в месяц 8 тысяч. Этот уборщик собрал всю старую обувь, рабочую обувь, и сказал: можно, я заберу домой? Его спросили: зачем тебе? Он сказал: хорошую доносим, плохую съедим. Это шутка, мне кажется.

    А.ОНОШКО: Мне кажется тоже, что шутка, очень удачная.

    С.ДОРЕНКО: «Prichal на “Колдфильме” переведен без мата», — говорит Норвивейжн. Спасибо большое. «”Теория большого взрыва”, когда новый сезон?» Я не знаю, честно. А что, будет?

    А.ОНОШКО: Что будет?

    С.ДОРЕНКО: Десятый сезон мы досмотрели «Теорию большого взрыва», ее нет теперь. Грустим без Шелдона. Без Шелдона нельзя, но приходится.

    Прежде чем брать какую-нибудь серьезную тему, давайте поговорим о сексе. Мы совершенно сегодня воздерживались о сексе говорить. Народный депутат Верховной Рады Украины Надежда Савченко работала в службе секса по телефону. Об этом она рассказала в интервью. «Да, работала», — подтвердила она. «Это стало возможным из-за адекватного отношения ко всему». Не знаю, что это значит «ко всему». У нее, вероятно, правильно?

    А.ОНОШКО: Наверное.

    С.ДОРЕНКО: «Такую работу может выдержать не каждый». Депутат пояснила, что занималась этим в 21 год. Ей был 21 год. Ой, мне кажется, что секс по телефону должны мамочки постарше уже делать.

    А.ОНОШКО: Почему?

    С.ДОРЕНКО: Голос у них еще очень нежный, а фантазии уже очень буйные. В 21 год какие фантазии? В 21 год женщина — это совершеннейший Буратино, приготовленный из единого поленца — в голове ни шиша, малолетка дура-дурой.

    А.ОНОШКО: «В голове ни бум-бум, малолетка дура-дурой», — там так было. «Бум, бум, бум, дура-дурой!» — это «Отпетые мошенники». Но я не согласна. Почему? Мне кажется, может вполне и приличная женщина в 20 лет.

    С.ДОРЕНКО: «Малолетка» — «Петлюра», да?

    А.ОНОШКО: Нет, «Отпетые мошенники». Там такой рисованный клип.

    С.ДОРЕНКО: Хорошо. «Отпетые мошенники» — «В голове ни бум-бум». Давай посмотрим. «Ахи, вздохи, малолетка дура-дурой».

    А.ОНОШКО: Савченко как раз в этом возрасте работала.

    С.ДОРЕНКО: Верхнеднепровск?

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: Тут будет мат или нет?

    А.ОНОШКО: Нет, ну, что вы.

    Песня «Отпетые мошенники» — «В голове ни бум-бум».

    С.ДОРЕНКО: А это какого года примерно произведение искусства?

    А.ОНОШКО: Шестого может быть, седьмого.

    С.ДОРЕНКО: Девяностые?

    А.ОНОШКО: Девяностые, да.

    С.ДОРЕНКО: Я просто настаиваю на том, что молодая женщина, в данном случае мы говорим о 21-летней Надежде Савченко, она сама настолько удивлена собственной сексуальности, она сама настолько сама себя не раскрыла в собственной сексуальности, то о чем она может говорить с людьми по телефону?

    А.ОНОШКО: А разве там надо о чем-то говорить? Мне кажется, что вообще…

    С.ДОРЕНКО: Мужчины бывают очень разные. Мужчины бывают извраты такие, что сами будут говорить. А есть мужчина скромный, надежный, интеллигентный, может быть какой-нибудь дровосек из Красноярска, с ним надо, наверное, поговорить.

    А.ОНОШКО: Я думаю, что нет.

    С.ДОРЕНКО: Дровосек из Красноярска, еще раз тебе повторяю, он слово «клитор» не знает.

    А.ОНОШКО: И не надо.

    С.ДОРЕНКО: Надо научить его.

    А.ОНОШКО: Не надо учить. Никто не хочет там ничего слушать, они хотят только подыгрывания.

    С.ДОРЕНКО: Она: скажи «клитор». Он такой: не могу! Скажи, ну, скажи, разреши себе это — она таким голосом.

    А.ОНОШКО: Ужас какой. Я бы не позвонила в такой телефон. Но, мне кажется, что это несложно, наоборот, ты слушаешь, что там, подвздохиваешь и все. В крайнем случае все могли бы этим заниматься, мне кажется. Другое дело, что не все выбирают этот путь, как-то в голову не приходит.

    С.ДОРЕНКО: Она выбрала этот путь, потому что ей платили 100 долларов в месяц.

    А.ОНОШКО: А еще можете знаете как 100 долларов в месяц получать, когда тебе 21 год? Выучиваешь иностранный язык и на выставках работаешь. Поскольку нужен свободный человек, но, на три дня. Взрослых людей таких нет, откуда у вас три дня?

    С.ДОРЕНКО: До фига переводчиком можно действительно заработать.

    А.ОНОШКО: Да. И ты идешь и работаешь по выставкам за 100 долларов за день, стоишь прекрасно…

    С.ДОРЕНКО: Хорошо. Но если бы ты занималась сексом по телефону, все-таки с какого возраста надо женщину сажать туда? Я тебе говорю, женщина… Можно я предположу сейчас…

    А.ОНОШКО: Я даже не представляю себе, что это такое.

    С.ДОРЕНКО: Я предположу сейчас как человек, глубоко знающий жизнь. Я много раз говорил об этом в эфире, женщина становится по-настоящему извращенкой где-то с 38, под 40. Вот к сорока подруливая, женщина становится настоящим извратом.

    А.ОНОШКО: Какой ужас. Зачем такое в сексе по телефону, скажите.

    С.ДОРЕНКО: Вот это и нужно.

    А.ОНОШКО: Наоборот.

    С.ДОРЕНКО: Что ты ждешь в сексе по телефону?

    А.ОНОШКО: Я не знаю, что люди ждут.

    С.ДОРЕНКО: Они хотят кончить, собственно, больше ничего.

    А.ОНОШКО: Со временем они научатся это делать без телефона.

    С.ДОРЕНКО: Так это можно делать без телефона, но это один из способов — разговариваешь с живым человеком в стриме.

    НОВОСТИ

    С.ДОРЕНКО: Настя упустила еще одну возможность стать мультимиллионером.

    А.ОНОШКО: Это правда.

    С.ДОРЕНКО: На самом деле среди моих знакомых денег хочет… Условно говоря, я знаю, предположим, 200 человек. Из них близко, хорошо, тепло и довольно подробно знаю 10, хорошо, 15, 20 человек, пусть 20. Из них только один по-настоящему хочет подняться в деньгах и по-настоящему заработать. Ты хочешь этого больше, чем Березовский.

    А.ОНОШКО: Да, да.

    С.ДОРЕНКО: Вот расскажи.

    А.ОНОШКО: И все, затаив дыхание, следят за моими успехами.

    С.ДОРЕНКО: Настя постоянно богатеет действительно и все, да?

    А.ОНОШКО: Каждый раз, щелкая пальцами, ух!

    С.ДОРЕНКО: Расскажи последнее, что произошло.

    А.ОНОШКО: Но гениальная же идея. Приложение сейчас все скачивают, просто поменяй цвет волос.

    С.ДОРЕНКО: Расскажу. Teleport появился в магазинах приложений 24 июля.

    А.ОНОШКО: И уже 1,5 млн скачиваний.

    С.ДОРЕНКО: 1,5 млн в App Store скачиваний только. А еще есть скачивания какие-то в Google.

    А.ОНОШКО: В Android, наверное.

    С.ДОРЕНКО: Абсолютно верно. Вот давай я посмотрю Teleport этот. Что он делает? Он обрабатывает фотографии, меняет цвет волос и фон. Он может тебя переместить в любое место. Ты можешь действительно достоверно, без всяких…

    А.ОНОШКО: Ради того, чтобы переместиться в другое место, я бы не стала.

    С.ДОРЕНКО: Я захожу по подсказкам в App Store.

    А.ОНОШКО: И сделайте из меня блондинку.

    С.ДОРЕНКО: Первое, что я хочу рассказать. Подожди. Я перехожу, пишу «te», первое — Teleport, потом Telegram, потом опять Teleport, фоторедактор, и потом Tele2. То есть в русском поиске если вы напишите «tе», то первое, что выскочит — как раз Teleport. То есть значит, что русские все его как безумные скачивают сейчас. 1,5 млн уже скачано и люди продолжают рубиться. Расскажи, пожалуйста, что он делает и почему это трудно. Это трудно.

    А.ОНОШКО: Трудно сделать действительно.

    С.ДОРЕНКО: Это нелегко. Работа над приложением заняла 7 месяцев, рассказывает Виктор Кох, сооснователь проекта. Сначала нужно было им создать… То есть они поставили задачу — создать софт, который меняет фон на видео для переговоров из любого места. То есть ты можешь сидеть на пляже, не знаю, еще где-то, но отделить полностью фон без хромакея, без ничего… Этот отделить, наложить другой, понятно, что ты в офисе сидишь, еще что-то. А затем они поняли, что это вовсе побочная история, что он может менять… А как развернуть, чтобы я тебя щелкнул? Давай. Flip Анастасия.

    А.ОНОШКО: Чудная, неудачная фотография.

    С.ДОРЕНКО: Сними наушники.

    А.ОНОШКО: Волос чтобы было побольше.

    С.ДОРЕНКО: Зачем эти все ухищрения? Тебе не станет 23, Настя. Вот сейчас пошло лукавство. Ты уже другая.

    А.ОНОШКО: Ой, мама, а что это он? Это я так выгляжу на самом деле?

    С.ДОРЕНКО: Ха-ха-ха-ха!

    А.ОНОШКО: Страшное открытие.

    С.ДОРЕНКО: Это страшная правда. Выбери, какую ты хочешь.

    А.ОНОШКО: Я хочу блондинкой попробовать покраситься. Нет? Прямо пергидрольная.

    С.ДОРЕНКО: Пока я не вижу сразу, сходу. Я только что скачал этот сайт, прямо на твоих глазах.

    А.ОНОШКО: Я также, посмотрев на эти фотографии, я поняла, что если лицо незнакомого человека видеть, ты понимаешь, абсолютно все равно, какой у него цвет волос. То есть принципиально цвет волос вообще не меняет человека с более отвратительного на симпатичного, нет, как бы нейтрально все равно его воспринимаешь, согласитесь, вообще все равно.

    С.ДОРЕНКО: Ты где-то у меня только что была в Париже. Я тебя заслал в Париж. Вот, доллар и евро, вот это все должно быть.

    А.ОНОШКО: О, да! И черные волосы. Нет, сделайте блондинкой меня, тогда это уже как-то сойдет.

    С.ДОРЕНКО: Давай, как закончится программа. «Teleport —фоторедактор еще есть». Да, да, я знаю. Teleport — фото и Teleport — фоторедактор. Надо, наверное, и то, и то скачать. Мы посмотрим потом. Фоторедактор отдельно есть.

    А.ОНОШКО: Вообще качественно.

    С.ДОРЕНКО: Насть, почему ты думаешь, что ты могла бы это сделать?

    А.ОНОШКО: Нет, я говорю, что это совершенно простая, на поверхности гениальная идея, которая востребована.

    С.ДОРЕНКО: Знаешь, самая простая идея? Колесо.

    А.ОНОШКО: Оно уже есть. А мы же хотим сделать что-то.

    С.ДОРЕНКО: Слушай дальше. В основе технологии лежит принцип нейросети, она помогает отделять от фона волосы и силуэт человека. Разработчики сами руками отделили 30 тыс. фотографий.

    А.ОНОШКО: И эта штука научалась это делать сама?

    С.ДОРЕНКО: И эта штука, будучи нейросетью, смотрела, как люди отделяют фон, 30 тыс. раз и в какой-то момент она сказала «я могу делать это сама», и она стала делать это сама, она научилась.

    Проект получил инвестиции в 1 млн долларов. Вот если бы ты собрала 1 млн долларов, заказала вот эту штуку, проработала бы 7 месяцев и получила бы успех, потом бы за миллиард ее продала кому-то.

    А.ОНОШКО: Да. Понимаете, в чем дело…

    С.ДОРЕНКО: Но у тебя нет миллиона для начала.

    А.ОНОШКО: Это не проблема. На краудфандинг это все возможно, главное идею хорошо презентовать. Это не проблема.

    С.ДОРЕНКО: Основной инвестор в этом раунде — предприниматель Альберт Нисанов. Альберт Нисанов — это родственник девелопера Года Нисанова (№ 36 в списке Forbes). Представитель Года Нисанова не ответил на вопрос «Ведомостей». Не стал отвечать. То есть это делают люди, которые способны терять.

    Почему мы с вами не зарабатываем на интернет-приложениях? Почему на мобильных приложениях с вами не зарабатываем? Я думаю, потому, что мы не способны терять. А тем 90% — это просто в корзину, это в мусор. Разве нет?

    А.ОНОШКО: Даже больше.

    С.ДОРЕНКО: 73-73-948. Вы пробовали создавать приложения? Вы пробовали когда-нибудь вот этим заниматься? Скажите «да». Сейчас позвоню человеку, который меня приглашал в это дело. Чего-то я не вижу его в WhatsApp. Мне кажется, он был в WhatsApp раньше. Сейчас напишу по-другому: Толя. Толи нет. Да что ты будешь делать? Напишу по-русски: Толя. Нет. Куда человек делся? 73-73-948. Почему мы не богаты? Почему мы не придумаем какое-то блестящее приложение, которое сделает нас миллиардерами?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Постоянно приходят идеи в быту, допустим, по работе, я юристом работаю, мне приходят мысли создать приложение, допустим, с бланками документов. Я сталкиваюсь по работе… Не все учили в институте делопроизводство, не все знают, как правильно строчки и все это расставлять. И мне приходится за людей постоянно элементарно какие-то договора или заявления, или что-то просто редактировать, как секретарю, тупо. Ограниченное же количество документов вот таких, ну, 20, 50 документов, бланков, которые везде ходят. И встречаешь просто иногда такие формы! Ну, вот я связался со своими компьютерщиками, девчонками, дизайнерами, говорю, девчонки, постоянно за всех редактирую. Они сказали, что нет вариантов.

    С.ДОРЕНКО: Нужна бригада, надо бригаду посадить.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Дело даже не в бригаде, бригаду можно найти по соседям, сейчас все компьютерщики, можно найти. Но нужна мощь корпорации для этого какая-то.

    С.ДОРЕНКО: Ну, какая?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Или действительно суперэксклюзивная идея. Но, допустим, мои бланки документов… Я сейчас не припоминаю, но у меня еще были какие-то мысли по работе. Не знаю, может быть кто-то сейчас услышит и схватит мою идею.

    С.ДОРЕНКО: Тогда не говорите, ну ее на фиг.

    А.ОНОШКО: Говорите, говорите, пусть скорее появится.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я уже все сказал — бланки документов. Это действительно… Заявление написать о приеме на работу. Вчера у меня человек сидел, он полчаса сам писал, потом решил напечатать. Еще полчаса. Я говорю: слушай, иди, я сам за тебя напечатаю, просто поставишь роспись свою. В итоге он просто приложение или где-то…

    С.ДОРЕНКО: В следующий раз просите его поставить подпись лучше, чем роспись.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, да, подпись, конечно, извините.

    С.ДОРЕНКО: Ничего страшного. На самом деле я хочу сказать, что у меня есть приятель, он мне предложил гениальную вещь… Я сейчас вам сдаю бесплатно всем, включая алчную Оношко!

    А.ОНОШКО: Я боялась, что вы сейчас скажете. Но теперь я должна.

    С.ДОРЕНКО: Что он говорит, мой друг Толя. Он говорит: слушай, есть выстреливающий номер один, но на рынке всегда есть место двум.

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: Дослушай меня сейчас. Ты не сделаешься богатой, если ты меня не услышишь. Есть выстреливающий один, но всегда есть место двум. Всегда есть место более одному. Еще всегда есть номер два. Всегда будет номер один и номер два на рынке. А вот номер три — не обязательно. Понимаешь?

    А.ОНОШКО: Да, да, да. Ведь это верно.

    С.ДОРЕНКО: Пришел Uber — пришел «Яндекс».

    А.ОНОШКО: Пришел Apple — пришел Android.

    С.ДОРЕНКО: Gett пришел, тоже держится. И хорошо. Но третьего, четвертого может быть уже не надо. И так далее, то есть всегда есть место. И он говорит: следи за выстреливающим номером один и срочно делай копию. Но функционал делай интереснее.

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: Вот кто-то выстреливает первый… Истрачены миллиарды долларов какие-то вдруг.

    А.ОНОШКО: Facebook мессенджер например.

    С.ДОРЕНКО: Невероятный мессенджер.

    А.ОНОШКО: Идет Дуров и делает Telegram.

    С.ДОРЕНКО: Понимаешь, то есть надо стоять рядом и сказать себе: для двух всегда есть место. Если только не о Боливаре речь идет.

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: Почему ты замолчала? Боливар не выдержит двоих.

    А.ОНОШКО: Что это?

    С.ДОРЕНКО: Боже милостивый! Откуда она приехала? Боливар не выдержит двоих.

    А.ОНОШКО: Я прочитала заголовок «первый цветок был гермафродитом» и задумалась просто. Вы не думайте, я просто прослушала немного. Боливар. Я знаю Боливия — страна такая. БоливАр? БолИвар? Что это?

    С.ДОРЕНКО: «Не выдержит двоих». Ну, ты даешь!

    — С этим ничего не поделаешь. Твой Боливар довезет нас куда надо.

    — Жалко.

    С.ДОРЕНКО: Правильно, БолИвар ударение, извините.

    — Смешно, черт побери. Ты с Востока, чужак здесь. Мы на Западе у себя дома и все-таки тебе в подметки не годимся.

    С.ДОРЕНКО: Сейчас перемотаю.

    — Полчаса раздумывал, потом повернул налево и очутился здесь.

    А.ОНОШКО: Что это за фильм?

    С.ДОРЕНКО: Я не знаю.

    — Дело не в дороге, которую мы выбираем, а то, что внутри нас заставляет нас выбирать дорогу. А?

    С.ДОРЕНКО: Я не знаю, что это за фильм, честное слово. Я фразу знаю.

    А.ОНОШКО: Хороший.

    С.ДОРЕНКО: Смотри, он его застрелит, наверное.

    — Брось ты эти шуточки, пора двигаться.

    — Сиди. Сиди, как сидишь.

    А.ОНОШКО: Это все про стартапы, да?

    С.ДОРЕНКО: Про стартапы.

    — Ты отсюда не двинешься, Боб. Мне очень неприятно тебе это говорить, но место есть только для одного. Боливар выдохся, двоих ему не выдержать.

    С.ДОРЕНКО: Ну, понятно, о чем. Правда, Симон БолИвар. Надо уважение иметь к этому выдающемуся имени. Симон БолИвар, ты знаешь, это освободитель, либертадор. Хорошо. А в бизнесе всегда есть место двум, абсолютно всегда.

    А.ОНОШКО: То есть еще не поздно?

    С.ДОРЕНКО: Вот кто бы не стартовал клевый, ты с малым бюджетом делай номер два. Варианты: либо он купит тебя, чтобы как бы говнюшка под ногами не мешалась; либо кто-то из гигантских противников номер один купит тебя. Либо никто тебя не купит, но тебе дадут денег и ты станешь номером два. Понимаешь?

    А.ОНОШКО: Да.

    С.ДОРЕНКО: Всегда иди делай кальку 60,60.

    А.ОНОШКО: И 71,71.

    С.ДОРЕНКО: Сейчас смотрите курс какой — 60,60, а евро 71,71. Настя находит здесь знак судьбы, значит она станет богата. Да? Так? Правильно я рассуждаю?

    А.ОНОШКО: Нет, это ничего не значит.

    С.ДОРЕНКО: Номер два, Настя, в этом прикол. Здравствуйте. Слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей. Мы пытались с товарищем как инвесторы заходить в эти истории, в приложения. Что останавливает? Останавливает абсолютная пустота вот этих людей, которые этим занимаются. Просто неприятно. С ними встречаешься, да, они приходят, они ничего не читали кроме какого-то может быть Стивена Кинга. Как только копаешь глубже, идея — сделать какой-то искусственный интеллект, какой-нибудь … устроить во всем мире, то есть абсолютная… В этом можно копаться, когда деньги чужие, какие-то гранты ты сидишь, распределяешь. Как чувствуешь, что пошло, тогда сразу раз, свои немножко сынвестировал. Да? Сколково, вот это, массы непонятных каких-то энергий бродят когда, вот это направлять. А свои… Или …приватизировать, который огромных денег стоит, тогда есть резервы на такую деятельность. А свои деньги, конечно…. Приходят какие-то немытые люди совершенно, бородатые, чего-то из себя корчат. Начитались про историю успеха в США, они предлагают с какими-то безумными глазами. Как только начинаешь функционал: ребят, а через год что это такое? — Нет, это сейчас надо, давай, нам нужно… — Сколько денег? — 2 млн долларов. — Какие 2 млн? Ты здесь и сейчас, есть и пить тебе никто не даст. Да?

    С.ДОРЕНКО: Да, да, да.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И таких бродит по рынку огромное количество.

    С.ДОРЕНКО: Но кто-то из этих сумасшедших мечтателей вдруг малообразованных, с вашей точки зрения, может быть кто-нибудь из них что-нибудь прорывное создаст?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Может быть. Но, мне кажется, здесь очень важна школа. А школа научная у нас сейчас как бы… В аренду сдает вот эта Академия наук… В США школа, в Европе школа. У нее не было вот этого разрыва, прерывания связей с шестидесятыми, с семидесятыми и она вытекает плавно. Хотя кажется, что нет, вроде интернет, но она стоит на том же базисе, как та винодельня стоит 300 лет.

    С.ДОРЕНКО: Да, да.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И вот эта школа, она стоит на этих ногах. А у нас желание срубить вот сейчас, здесь. Инвесторы… То есть это аналог МММ какой-то такой. Может быть, конечно, какой-то гений что-то создаст, дай бог, как у нас это бывало часто в истории, мы этим сильны. Но пока я совершенно не вижу какого-то такого потенциала, ни в чем, кроме освоения средств, в общем, на тиражирование калек, как вы сказали.

    С.ДОРЕНКО: Ну, хорошо. А что мой вариант с кальками, ведь он тоже приносит деньги.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Он блестящий, абсолютно блестящий вариант! Это есть везде! Но вот есть номер один, не может, номер два почти то же самое, давай пили, пили, пили.

    С.ДОРЕНКО: Да, да, да. А если так жить, можно стать миллиардером? Делать всегда номер два. Вот что ни увидели — номер два.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, да зачем нам с вами этот миллиард, да? Это же хлопоты большие.

    С.ДОРЕНКО: Не знаю. Нет, миллиард…

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Цель поставить, конечно, можно, конечно, это путь самый короткий, 100%. С рестораном точно также: если открывается, например, какой-то ресторан, ждут, пока место станет привлекательным, а потом в том же здании открывают еще один. И люди сюда уже ходят: о, что-то новое открыли! Человек первый набил шишки. Это и в шоу-бизнесе. Киркоров в свое время сделал мюзикл «Чикаго». И все. Очень много профукал денег на самом деле, хотя хорошо сделал. А потом пришла компания Stage Entertainment и уже системно сделала мюзикл. И они сейчас прибыльные, идут на пиф. Первый как мешок с соломой кинули, чтобы мягко было.

    С.ДОРЕНКО: Да, да, да.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это деньги Киркорова были.

    С.ДОРЕНКО: Все время идти вторым. Спасибо вам огромное.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И придешь первым!

    С.ДОРЕНКО: Очень высоко вероятно. Либо продашься миллиардов за 5 посередке, тоже неплохо.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: 100%.

    С.ДОРЕНКО: Да. Спасибо. Сейчас 10:54. Я считаю, что мы с вами исчерпывающим образом обсудили, почему мы все еще глупы. Поэтому мы и бедны, понимаешь, Насть? Мы глуповатые. Мы такие, недоумные, недоумленные.

    А.ОНОШКО: Чуть-чуть не добираем ума.

    С.ДОРЕНКО: У меня есть тема, которую мы уже третий день игнорируем с тобой — это то, что ультрапатриотам перестали давать деньги правительственные. Либо что? Я не понимаю.

    В президентском гранте отказано всероссийской общественной организации «Молодая гвардия Единой России» (МГЕР), 13 организациям «Боевого братства», а также Институту экономики и законодательства, связанному с Евгением Федоровым, пишет Gazeta.ru, ссылаясь на результаты конкурсов.

    Решения принимал Координационный комитет по распределению президентских грантов. МГЕР подавала заявку на 8,2 млн руб. на проект «Школа парламентаризма», подготовка активных студентов для стажировки в государственных органах власти. Ноль, им дали ноль.

    А.ОНОШКО: Я думаю, что это перед выборами пытаются…

    С.ДОРЕНКО: Нет, нет. Пытаются ерундой не заниматься, наверное, не знаю.

    Дальше. МГЕР еще разные-разные гранты — «Заряжай Рязань», «Патриот», «Помню, чту, горжусь», «Книга памяти», «Летний кинотеатр под открытым небом», «Молодежь Евразии» — не получили поддержки, не дали денег. Ты представляешь, сколько судеб рушится?

    А.ОНОШКО: Что же рушится? Они пусть существуют дальше, ищут источники финансирования.

    С.ДОРЕНКО: «Какие-то другие», а какие другие? У нас государство единственный субъект.

    А.ОНОШКО: Почему? У нас есть бизнес еще. Почему же?

    С.ДОРЕНКО: Я тебе объясню, какой у нас бизнес.

    А.ОНОШКО: Которому это, конечно, ничего не нужно.

    С.ДОРЕНКО: Если он делает это поперек государству, бизнес боится. Если государство отказалось, значит бизнес точно откажется. Зачем это нужно? Вот приди ко мне и скажи: Сережа, дай мне 10 рублей, мне только что отказали в Кремле. Я скажу: опаньки, чего она хочет?

    А.ОНОШКО: К Ходорковскому надо идти тогда…

    С.ДОРЕНКО: «Молодая гвардия Единой России», Хирург, «Боевое братство», «евразийцы» все пусть они идут к Ходорковскому теперь, ну, конечно.

    Боевые проекты «Боевого братства», смотри, какие проекты: «Кубок памяти о героях-дальневосточниках» — не дали денег; «Правовой центр защиты прав ветеранов, членов их семей, детей-сирот и лиц из их числа – «Точка опоры» — не дали денег. Еще. НОД, Евгений Федоров, 6,4 млн рублей — «Положение русскоязычного населения в государствах ближнего зарубежья» — не дали денег. Дальше. Хирург что хотел? Елку, еще что-то. На Севастополь он что-то хотел. Не дали денег. О чем это говорит?

    А.ОНОШКО: А дали кому? Экологам дали.

    С.ДОРЕНКО: Я говорил с высокопоставленнейшим человеком.

    А.ОНОШКО: И что он?

    С.ДОРЕНКО: Когда вся эта хрень создавалась… Не МГЕР когда создавалась, а когда создавалась вот эта тема, «Антимайдан». Я говорил с высокопоставленнейшим человеком, я ему говорю: зачем?

    А.ОНОШКО: Зачем что? Деньги?

    С.ДОРЕНКО: Вот это создается, «Антимайдан». Он сказал мне со всей степенью откровенности, он сказал: они возвращаются с Украины из Донбасса, и нам их надо куда-то упаковать, мы не хотим, чтобы они бродили бессистемно. Я ему говорю: понимаете, но бессистемно они будут рассеяны, а системно вы их держите в одном месте; плюс — вы их наблюдаете; минус — вы их сосредотачиваете и делаете самодостаточными постепенно, идеологически по крайней мере. Он мне говорит: ну, надо подумать. Но смысл был такой, что нам их некуда девать, они возвращаются с восточной Украины, нам их некуда девать, их надо как-то упаковать. Давали деньги. Теперь говорят «да пошли они на фиг» и не дают деньги. Интересно, правда? Попробуем проанализировать это однажды позже.

    Мы пойдем и проживем ее, эту среду, 2 августа.

    Версия для печати

Видеоблог Сергея Доренко

Сообщение отправлено
Система Orphus