• «Подъём» с Сергеем Доренко от 08 августа 2017 года

    08:30 Авг. 8, 2017

    В гостях

    С. ДОРЕНКО: 8 часов, 39 минут, вторник, 8 августа. Здравствуй, Великий город, здравствуйте все, это радио «Говорит Москва». Говорит Москва, Эльвира Хасаншина, ведущая этой программы.

    Э. ХАСАНШИНА: И Сергей Доренко, доброе утро.

    С. ДОРЕНКО:  Будем ли мы обсуждать часы Михася? А что там обсуждать? Вы представляете себе, что, ну вот расскажи, ты читала про эти часы Михася?

    Э. ХАСАНШИНА:  Нет. Читала только про суд.

    С. ДОРЕНКО: Часы Михася, ну, набери. Вот я, я, знаешь, у меня ужас от чего, я выхожу на телевидение просто подхожу в студию, в студию захожу,  меня обступают люди, ну там не знают десять человек, может быть двое, один раз десять, другой раз двое, один раз и так далее. Значит, и получается так, что все хотят со мной сфотографироваться, понимаешь? Выяснил суд, вот этот вот Московский комсомолец открой, пожалуйста, значит, Путин наградил Михася именными часами. Люблинский суд отказал в иске предпринимателю Сергею Михайлов по политику Алексею Навальному, Михайлов требовал удалить и так далее, и так далее. Значит, слушайте. Я подхожу к любой группе людей и фотографируюсь с ними. Теперь, теперь приходится фотографироваться, потому что раньше автограф, дайте автограф, теперь приходится фотографироваться. Я вчера из подъезда вышел, сфотографировался, сразу сфотографировался. Я вчера, а как вот ты живешь? Вот так ты и живешь. Я вчера ставлю мотоцикл, мне в спину: Сергей помочь вам? Я здрасте, здрасте мужик идет. Значит, иду, дама с собачкой гуляет. Я, Сергей, рассматриваю вашу маечку. Там у меня взрыв атомный был. Ну, значит, я говорю: ага, здрасьте, здрасьте, хорошо. А, сосед, привет - следующий человека ещё, понятно да? Значит, давайте, можно с вами сэлфи? Да можно. И так далее. Значит, ребят, вы понимаете, что человек в любой, публичный человек, в том числе, и в особенности Путин, понятно Путин, в любое время своей службы, там начиная с Собчака, Путин был известным человеком. Значит, понятно, что все хотели с ним, ну понятно да, что все хотели с ним сфоткаться. Теперь с ужасом думаю, одно дело, одно дело, когда я принимаю в официальной должности и кланяюсь как там Сёко Асахара приходит к Лужкову и Лужков ему кланяется, и это в официальной должности Лужков в официальной должности в качестве мэра Москвы принимает Сёко Асахару и кланяется ему, бьет поклон. Значит, это одно дело, а другое дело, когда я где бы то ни было появляюсь, фотографируюсь со всеми. Может быть, половина из них преступники, может быть, половина из них бандиты, сутенеры, не знаю торговцы оружием, педофилы, еще кто-то. Потом они, значит, выставят фотографию и скажут: слушайте, а вот Доренко фотографируются с педофилами. Ну хорошо, да, да.

    Э. ХАСАНШИНА: Да, ну, дело в том, что фотографии – это не часы, да, официальное награждение каким-то подарком - это признание заслуг этого человека, правильно?

    С. ДОРЕНКО: Можно я скажу, как это происходит? Эти вещи кладут стопкой и человек должен подписывать.

    Э. ХАСАНШИНА:  Да понятно, что личность, подписывающая документы, абсолютно не имеет значения.

    С. ДОРЕНКО: Абсолютно верно.

    Э. ХАСАНШИНА:  Но администрация, которая подготовила эти документы, она, она, в общем-то, участвовала, она знает, кого она кладет на этот стол.

    С. ДОРЕНКО:  Ты знаешь, у меня были, раньше я бы, я сейчас избавился от этого, раньше у меня было, что я подписывал эфирные справки. Эфирные справки, в том числе там может быть программа, которая, так сказать, запрещена Роскомнадзором или, наоборот, будет запрещена Роскомнадзором или ещё что-то, сейчас я не подписываю эту хрень, вообще. А раньше мне клали стопку вот , наверное, сантиметров 10-15 листиков А4 и я сидел подписывал. Но я никогда в жизни мне в голову не приходило их читать, естественно. Ну как я буду читать, тогда я только этим буду заниматься, вся моя жизнь уйдёт на чтение справок. Я приглашал кого-то, разговаривал и механически подписывал, отбрасывая лист. Вот я бы с тобой бы разговаривал, и подписывал бы. Ты бы мне сказала: Серёж, а что ты там подписываешь-то? Я: а фиг знает, я не знаю.

    Э. ХАСАНШИНА: Я сама половину не знаю, что я подписываю.

    С. ДОРЕНКО:  Может быть, в середине и эфирных справок лежит бумага, на которой написано: договор продажи отечества. Я, имярек, продаю отечество, значит, за 30 серебряников, тогда. Я бы его подписал моментально, моментально, я не читаю, что я подписываю, понимаешь? Но это так, это так, поэтому наградные всякие списки, хотя вот люди говорят, что проверяли электронные виды да, в электронном виде наградные вот эти вот списки, там нет Михася, но нет. Значит, хорошо, а может есть, может нет, какая вам разниц. Публичный человек, общается с мириадами, мириадами других лиц, мириадами других людей, каждый из которых с ним фотографируются, каждый из которых потом вешает это на стену - это нормально. Среди них половина педофилов, сейчас я пойду как Чуров, у меня как у Чурова будет 146% но здесь можно, правильно? Значит, половина педофилы, половина наркоманы, половина торговцы оружием, половина убийцы и так далее, и так далее. Из всех тех, кто со мной фотографируется. И все эти убийцы потом показывают мою фотографию вместе с собой и это нормально. Ну и всё, и всё. Вот какая-то семья Свидетели Иеговы из Карелии была награждена Путиным там как многодетная, а теперь они же экстремисты и всё это. Естественно. Как вам не стыдно? - говорит Сергей. Да мне стыдно, я постоянно фотографируюсь с убийцами. Вот что Сергей, когда вы подойдете ко мне на улицу и попросите сделай сэлфи, тфилфи, я совершенно спокойно, совершенно спокойно соглашусь, только попрошу вас тэг поставить и выставить в Инстаграм, понимаете? Я попрошу вас поставить тэг, а то, что вы убийц, меня не интересует совершенно. Все мы знаем, что он убийца вот это вот написавший, ну что делать, вот так вот, он же растлитель, он же торговец наркотиками, ну что теперь делать, а? Плохого вы мнения о своих фанатов - говорит Константин. Нет, Константин, мы с вами вдвоём, нас двое осталось порядочных людей, Кость, вы и я, Кость, а остальные все убийцы. И мы с ними нормально разговариваем, что такое-то.

    Э. ХАСАНШИНА:  Сергей, ну вы же сами вчера говорили, что, если вы оказались в одном месте с убийцами, то, значит, что-то не так вы сделали.

    С. ДОРЕНКО: Что-то не так, что-то не так. Но, может быть, меня, может быть, меня и силы Вселенной послали сюда для очищения. Силы Вселенной, судья ада Ян Лован смотрит и говорит, а я ему прямо непосредственно подчинен, судья ада, значит, он смотрит и говорит: Серёг, Серёг. Я говорю: что такое? Он говорит: Вот в этой точке планеты, то ли в Москва, не разобрать буквы, это Москва какая-то, хрен пойми, вот там силы зла получили преимущество – он мне говорит. Я говорю: И что? Он говорит: я тебя туда командирую, чтобы ты уравновесил силы зла своей неуемной энергией добра. Я говорю: надолго что ли хоть? Он говорит: Да нет, ненадолго, так лет на сто. Я говорю: хорошо, понимаешь? То есть я командирован в эту точку зла  как свет Солнца, как лучик добра. Ну что, я здесь одинок, конечно, что.

    Э. ХАСАНШИНА:  Ну, или как Ангел смерти. Будете каким-нибудь Исраэлем в виде бродяги пришедшей?

    С. ДОРЕНКО: Ну вы прям как Воланд, мессир, нет, нет, я не Воланд, я Коровьев, я Коровьев, ну что тут непонятного-то? Я же фиолетовый рыцарь Коровьев, который однажды сострил неудачно, сострил неудачно про подводную лодку Курск, и вот, пожалуйста, за это разжалован в Коровьева. Хорошо, слушайте, Абрамович и Жукова расстались. Вот главная новость. Главная новость современности - Абрамович и Жукова решили развестись. Дарья Жукова.

    Э. ХАСАНШИНА: Это, кстати, уже третья пара за последние сутки, которая расстается, Крис Пратт, да, со своей расстался, ещё кто-то сегодня тоже была новость.

    С. ДОРЕНКО:  Да, да, да, да.

    Э. ХАСАНШИНА: Вот все прям пошли.

    С. ДОРЕНКО: Дарья Жукова, можешь мне открыть, пожалуйста, вики, Дарья Жукова, Дарья Жукова вики, вот мне интересно про неё прочитать. Ей 36,она ослепительно улыбается, она занимается искусством и все на свете. Я понимаю, мне хотелось бы узнать, она, по-моему, Дарья Жукова, вообще, в Википедии. Сейчас прочитаем. Дарья Александровна, Дарья Александровна – основатель музея. Она родилась в 81-ом году, в 81-ом году. Основатель музея современного искусства «Гараж», бывшая супруга российского, видишь уже Википедия поправила, что они развелись, бывшая супруга.

    Э. ХАСАНШИНА:   Википедия, вообще, оперативная очень.

    С. ДОРЕНКО: Родилась в семье бизнесмена Александра Жукова и микробиолога Елены Жуковой. Настоящее имя отца, - сообщает РИА новости - Александр Шайяборхович Радкин, нет Александр Шайяборхович Радкин. А, он был Александр Шайяборхович, Шайяборхович тогда это не фамилия, это выходит дело, что.

    Э. ХАСАНШИНА:   Отчество.

    С. ДОРЕНКО:  Отчество. Александр Шайяборхович, а фамилия ваша как? Радкин, Радкин. А позднее он взял фамилию жены. После рождения дочери родители развелись, мать получившая приглашение работать в США, поехала в Санта-Барбару, но очень красиво. То есть мать - микробиолог уехала, значит, папа Александр, Саша Шайяборхович, а как быстро произнести? Не получится у меня, не получится, Александр Шайяборхович, борщ, Александр Шойяборщ, ну ладно. Значит, и они живут себе в Санта-Барбаре, изучают микробиология, а потом, Дарья по приглашению отца, который получил гражданство в Великобритании, переехала жить в Лондон и сделалась великобританкой и училась в лондонском институте натуропатии. То есть мама в Калифорнии микробиологией занимается, Александр Шайяборхович Радкин, он занимается в Лондоне тем, что получает там английское, великобританское гражданство, отлично. Вот.

    Э. ХАСАНШИНА:  Ну как-то ее неожиданно занесло в гараж, в современное искусство из вот этого медицинского биологического образования.

    С. ДОРЕНКО: Да Господи, все мы не чужды прекрасного, и когда у тебя есть деньги, отчего ж не занестись в искусство?

    Э. ХАСАНШИНА:   Особенно в современное.

    С. ДОРЕНКО: Потом на вечеринке после матча Челси в Барселоне, в Барселоне, она знакомится с Романом Абрамовичем. В тот момент ей 26. Очень, очень, очень хороший возраст. Именно это знакомство принесло Жуковой популярность. Ряд СМИ начал называть Жукову подругой Абрамовича, указывая в связи с этим знакомством его развод с женой, и вот она, значит, и так далее, так далее, и так далее. Всё понятно, всё понятно. Не надо относиться, вот если можно я с хорошим сердцем и с чудесным отношением к Дарии, Дарьи Жуковой я хочу сказать, что не надо относиться к увлечениям искусством богатых женщин всерьёз. Понимаешь? Ну нельзя, ну нельзя, Ты послушай. Ну я тебе объясню, я тебе объясню.

    Э. ХАСАНШИНА:   Почему, это как, это как дойти жене швейный цех, пускай балуется мануфактуркой?

    С. ДОРЕНКО: Да, смотри, вот ты, например, миллиардерша, не миллиардерша сама по себе, одно дело, когда ты - миллиардерша, другое дело, когда ты - жена миллиардера - это разные вещи. Жена миллиардера. Значит, вот тебе и получается, что как тебе сказать, что у тебя все вот эти вот, ну, как-бы няньки, сиделки, кормилицы, ну как-бы совсем их много, гувернантка, понимаешь какая-то ещё женщина из Швейцарии, которая с рождения говорит с твоим ребёнком по-французски там и так далее, это вот всё. И получается, что место для тебя там на полчаса, на час в день. Ну, тебе подойти-то некогда, потому что у него-то массаж у ребенка, понимаешь, о чем я говорю? То специальный тренер приходит по тхэквондо, ещё что-то, то пианист какой-то приезжает, и так далее. То есть, если честно, у тебя нет времени подойти-то, у тебя какой-нибудь там сыночек, не знаю там Петенька. И ты такая, а что сейчас у Пети? Ну, Петя сейчас с тренером, с тренером сейчас. И ты, в общем, подойти не можешь. У тебя получается оглушительная пустота. Пустота. Чем ты можешь заняться? Ты, например, там редактор на радио, но редактор в СМИ, условно говоря. Ты же не пойдешь редактором, чтобы на тебя там кто-нибудь орал, не вовремя пришла, нго это всё.

    Э. ХАСАНШИНА:   Ошибки сделала, ну-как, быстро все переписывай.

    С. ДОРЕНКО: Почему предлог не поставила? Почему здесь непонятен субъект. Теперь ты не пойдешь, потому что вот это только глаза с продернутой жилкой кровью, понимаешь вот это всё? Тебе это всё кипящие вот эти глаза, которые закрываешь, они горят от сухости, все. Зачем это? Зачем? Уже.

    Э. ХАСАНШИНА:   Уже хочется жить в прекрасном мире.

    С. ДОРЕНКО: Уже не хочется, уже не хочется, да, абсолютно. И тебе хочется сделать минимально, то есть, условно говоря, но ты не художница, ты не пианистка, и ты не человек искусства сама по себе, нет.

    Э. ХАСАНШИНА:   Ну или тебе хватает ума не показывать этого.

    С. ДОРЕНКО: Тогда тебе надо их, ну, или если ты их покажешь, все скажут она очень посредственная, она очень посредственная. Ну тогда зачем, понимаешь? Тогда тебе надо их привечать вот этих всех охламонов, наркоманов, подонков тебе надо привечать. И вот тебе прямой шаг.

    Э. ХАСАНШИНА:   Но это классический шаг меценатство, это испокон веков.

    С. ДОРЕНКО: Абсолютно верно, испокон веков для брезгливых женщин, потому что не брезгливые женщины на западе частенько становятся покровительницами каких-то там, так сказать, полиомиелитных больных, приютов и так далее. Но это потому что они не брезгливые, а русские, в основном, все-таки брезгливые. Видеть все возможные ущербные физические, с точки зрения физической, обделенные судьбой, обделенные природой существа им просто противно, им просто гадко. Что с утра до вечера будет смотреть на каких-то там гадких. Зачем это? Она смотрит на прекрасных, утонченных наркоманов и так далее, которые делают современное искусство, негодяев. Вот это.

    Э. ХАСАНШИНА:   Которое ещё можно продать и что-то даже заработать.

    С. ДОРЕНКО: Они ходят за ней свитой, они шепчут ей, сколь она талантлива, они просят ее зайти в какой-то зал и самой развесить картины: Даша, Дарья Александровна, Дарья Александровна, мы вас очень просим, но вы же обещали, но вы знаете, Дарья Александровна, когда вы развесили картины, вы вот велели картину номер а повесить в угол правый нижний, вот в этот момент судьба выставки была решеноа, Дарья Александровна. После этого у нас был аншлаг, Дарья Александровна, вы должны сами. И ты начинаешь думать, что ты действительно гений, что ты развесила картины вот так, что действительно был аншлаг, понимаешь?

    Э. ХАСАНШИНА:   Да.

    С. ДОРЕНКО: И ты заходишь в этот зал и говоришь: я умоляю, но это же здесь совсем не смотрится, я прошу вас немедленно перевесить это на соседнюю стену.

    Э. ХАСАНШИНА:   Итак, ну что вы право без меня не можете этого понять? Это же очевидно.

    С. ДОРЕНКО: Неужели этого не видно сразу? Да. Вот как ты ведешь себя. И ты начинаешь думать, что ты действительно, что-то такое педришь в этом деле, а тебе показывают просто художественно выложенные какие-то на фонерку кучки говна, на самом деле, это и есть современное искусство, в принципе, правильно? То есть там витой такая какашка улитка, или еще какая-то какашка, и ты говоришь: нет, я настаиваю, мы должны добиться, чтобы отдельно нам покакал вот такой-то художник и так далее, и всё.

    Э. ХАСАНШИНА:  Нет, но периодически там бывают, кончено, интересные экспонаты.

    С. ДОРЕНКО: Ну, может быть, я не стал бы спорить с этим, я не стал бы спорить. Но я хочу, поскольку у нас тем нет, сегодня, как вы хорошо осведомлены, 8-ое августа, я хочу также ещё остановиться на институте брака как такового, но это уже после девяти. В движении. В движении. Посмотрим сейчас, что случилось. У нас ничего не случилось.

    Э. ХАСАНШИНА:  4 балла.

    С. ДОРЕНКО: 4 балла. Ну, 4 балла, худо-бедно как-то город дышит, товарищи какие-то пробочка устраивают. Опять на олимпийском проспекте абсолютно это там путепровод через железную дорогу в Мытищах, ребят, ну мы с вами уже говорили, что там пока не закончат, вот посмотрите, туда не ездите. Теперь около Комсомольской, Красные Ворота вот здесь вот всё на Садовом абсолютно адская и внутри там вот кто у вокзалов там тоже тяжеловато. Ровно в двенадцать часов по циферблату Садовое кольцо тоже стоит здесь все красное. И на пять по циферблату всюду, всюду от Павелецкой до Таганской тяжело и внутренней, и внешней тоже не очень хорошее Садовое кольцо, это Садовое. Третье Транспортное ничего так на одиннадцать часов по циферблату, страненько, но ничего. Расскажите, где вы едете?

    Э. ХАСАНШИНА: Владислав напоминает нам 808, в этом есть что-то китайское.

    С. ДОРЕНКО: 808, а вы знаете, что 8.08.08 началась Олимпиада в Пекине? 08 08. А знаешь, что значит восьмерка?

    Э. ХАСАНШИНА:   Что?

    С. ДОРЕНКО: Ну это.

    Э. ХАСАНШИНА:  Бесконечность?

    С. ДОРЕНКО: Нет, ну это Большая земля, нет, нет, ну подожди, двойка, пятёрка, восьмерка - три цифры принадлежат земле, понятно да? Единица - это вода, и она же снег, двойка - это Земля, тройка - дерево, четвёрка - дерево, значит, дереву два принадлежит.

    Э. ХАСАНШИНА:   Я дерево.

    С. ДОРЕНКО: Ты дерево. Почему, в каком смысле?

    Э. ХАСАНШИНА:    Я дерево. Ну, я родилась четвертого.

    С. ДОРЕНКО: А четвертого. Четвёрка - это, четвёрка, подожди, тройка - бирюзовая, четвёрка - зелёная, по-моему. То есть ты - зелёное дерево. Значит, и пятёрка - это Земля, а шестерка - это металл синь – это как золото, например, это металл шестерка. Семёрка - это тоже металл, но гэн - это металл как меч, молот, металл оружие, пушка, но такой.

    Э. ХАСАНШИНА:   Яростный.

    С. ДОРЕНКО: Мужской, мужской такой металл, поражающий. А синь - это металл магических знаков и золота, вот. И потом соответственно что, восьмёрка - это Большая земля, Большая Земля, Земля изобилия, это Земля изобилия.

    Э. ХАСАНШИНА:   Это хорошо.

    С. ДОРЕНКО: Девятка - это соответственно огонь и вершина свойств. Но 0808, действительно, это как ни крути Земля изобилия. 7373 948, алло, здравствуйте.

    СЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро.

    С. ДОРЕНКО: Здравствуйте.

    Э. ХАСАНШИНА:   Здравствуйте.

    СЛУШАТЕЛЬ: Дмитровское шоссе что-то после Тимирязевской, вообще, наглухо, что-то там случилось.

    С. ДОРЕНКО: Наглухо? На Дмитровке? Авария, авария, авария, авария, посмотрите, авария за Дмитровским метро авария. Земля изобилия – это Цхинвал, да, да, спасибо, спасибо, 8 8 8 - это также Южная Осетия. Нет, нет восьмерка просто Земля изобилия. 7373, пятёрка серединная Земля, как вот Китай срединная Земля их символ пятёрка. А двойка - малая земля, могилка и Родина. Малая Родина и могилка.

     

     

     

    С. ДОРЕНКО: 9 часов, 5 минут, вторник, 8-ое августа. Здравствуй великий город, здравствуйте все это радио «Говорит Москва». Говорит Москва. Эльвира Хасаншина ведущая этой программы.

    Э. ХАСАНШИНА:   И Сергей Доренко, доброе утро.

    С. ДОРЕНКО: Пробки из-за вчерашнего лунного затмения, у нас инициатором и таким активным пропагандистом лунного затмения вчера была в корпоративных чатах Даша Кнорре, но я ходил вокруг и около.

    Э. ХАСАНШИНА:    И Лизе Гавриленко.

    С. ДОРЕНКО: И Лиза тоже, а Лиза где была?

    Э. ХАСАНШИНА:  Лиза тоже писала.

    С. ДОРЕНКО: Нет Лиза, Лиза где, она не в Москве сейчас?

    Э. ХАСАНШИНА:   Нет, она сейчас в Оренбурге.

    С. ДОРЕНКО: Она в Оренбурге, в том-то и дело.

    Э. ХАСАНШИНА:   Полагаю у нее возможность была, шансы посмотреть были выше у неё.

    С. ДОРЕНКО: Да, потому что у них уже была больше ночь, у них была больше ночи.

    Э. ХАСАНШИНА:   Но я думаю у них просто яснее было.

    С. ДОРЕНКО: Яснее, да, потому что там степи и всё такое. Но во всяком случае Лиза и Даша, я вот Даша была в Москве. Я ходил, искал чертово затмение, и не нашел чертово затмение. У нас были облака и довольно светло, то есть было светло слишком.

    Э. ХАСАНШИНА: Даже Московский планетарий отменил вот эти ночные наблюдения, да, вечерние, потому что пасмурно.

    С. ДОРЕНКО: Да, да но в Оренбурге, я думаю, было круто, не спорю ничего, наверное. Может быть. Не знаю. Серия четвёртая порадовала ей-богу, теперь целую неделю будем терзаться смутными сомнениями всплыл ли старик Джейми или уподобился Ермаку и Чапаеву. Мне кажется, не только Ермакову, но Чапаеву, а? Слушайте, значит, я хотел сказать про четвертую серию, ты не смотрела?

    Э. ХАСАНШИНА:    Нет не смотрела.

    С. ДОРЕНКО: Можно бедствовать мне и говорить что-нибудь про четвертую серию?

    Э. ХАСАНШИНА:   Да, да.

    С. ДОРЕНКО: Значит, я думаю, что можно.

    Э. ХАСАНШИНА:   В этом случае я люблю спойлеры.  

    С. ДОРЕНКО: Товарищи, сейчас будут спойлеры, но такие они, умеренные, совершенно. Значит, первое, я думаю, что зоозащитники, вот эти все женщины, которые сейчас постоянно у меня в Фейсбуке непрерывно ищут какую-то, какой-то судьбы каждому заблудшему кабельку, они должны заняться драконом, потому что дракон, как мы, знаем ранен и это непонятно, как сердца еще не дрогнули. Почему я захожу в ленту к себе в Facebook и не там 50 или 50 тысяч сообщений о том, как лечить дракона? Всем абсолютно пофиг. Там хорошо застрял этот дротик или как там сказать эта стрела, она хорошо застряла и, в общем, мне всё это не нравится, вот. Это первое. Ланнистеры.

    Э. ХАСАНШИНА: Вы думаете, его тоже могут убить? Они же там все напропалую.

    С. ДОРЕНКО: Можно я совсем круто, можно я совсем круто заспойлерию, уже совсем грязно? Я читал спойлеры иностранные и там есть, значит, есть упоминание, что царь мертвых вот этот царь белых ходоков в последней битве будет на драконе.

    Э. ХАСАНШИНА:   Значит, дракон умрёт.

    С. ДОРЕНКО: Значит, дракон умрет. Но как-то он должен быть, его должен убить один из этих голубоглазых один из ходоков.

    Э. ХАСАНШИНА:   Так, может быть, это какой-то другой дракон у него будет?

    С. ДОРЕНКО: Может быть, но смотри, вот смысл в чём, смысл в том, что в последнем бою якобы спойлерят на Западе царь, царь белых ходоков будет на драконе.

    Э. ХАСАНШИНА:   Вот Александр Фельдман пишет: Визириона захватит король ночи.

    С. ДОРЕНКО: Визириона, да? Ага. Ну, значит, дело в том что, конечно, они, конечно, они должны убить его сами, чтобы сообщить ему эту силу, как сказать, он разрушит стену, он разрушит стену. Надо Малахову позвонить, он наверняка знает как лечить драконами, дракона. Другой дракон в другой шестой серии будет захвачен драконами, будет захвачен царством этих самых. Это будет только в шестой, сейчас четвертая. Ну хорошо, хорошо, все спокойно. Если вы такие спойлеристы, то скажите мне, пожалуйста, а когда Сноу узнает, что он Таргариен? Вот когда Сноу узнает, что он Таргариен? Можно? Визирион умрет  - это уже точная слитая инфа, один из драконов Визирион умрет и будет убить ходоками, значит. Естественно, его же должны тогда убить ходоки, раз, раз он становится одним из них. Хорошо. Возможно, в пятой серии, судя по промо, Сноу, а Сноу скажет Бран, ах ну конечно, Дарья действительно, а почему нет, а почему Бран не сказал Сноу. Конечно, в следующей серии, в пятой Сноу вернется, наконец, гружёный этим стеклом драконьем, полностью гружёный как ослик и увидит Брана. И Бран ему скажет: чувачок, а ты, вообще, ненашенский, правильно я говорю? Правильно?  И тогда чего?

    Э. ХАСАНШИНА: Вполне возможно.

    С. ДОРЕНКО: Какой вывод из этого непрямой? Ну, кроме того, что он племянник Дайнерис? Какой прямой вывод технический, то есть он что, он сможет оседлать дракона тоже? Может быть, Сноу тоже сядет на дракона, раз он Таргариен, фигли?

    Э. ХАСАНШИНА:   Вполне. Вы лучше мне скажите, когда это закончится?

    С. ДОРЕНКО: Прекрасный, прекрасный с Хайзенбергом прекрасный, конечно, демотиватор. А это точно драконье стекло? - спрашивает Сноу, а  Хайзенберг отвечает ему: лучшее в штате сынок, лучшее в штате. Да, да, да, да прекрасно. Бран вселиться в дракона и станет летать - говорит Дмитрий. А почему бы не, кстати?

    Э. ХАСАНШИНА:  И на него сядет Сноу, вот так вот.

    С. ДОРЕНКО: А почему, кстати нет, правда, сядет Сноу, какой кошмар, он ещё и обходит, обиходит Дайнерис на престол, не понимаю. Мне дракона не жалко, а Бран крутой чувак.

    Э. ХАСАНШИНА:   Брон.

    С. ДОРЕНКО: Брон крутой чувак подстрелил гадину. Ну, знаете, но отважный он, конечно, но.

    Э. ХАСАНШИНА:   И циничный.

    С. ДОРЕНКО: И циничный, но он не создает впечатление, Брон не создает впечатление позитивного героя, он всё-таки проходимость, понимаете, он пройдоха и проходимец, ну правда же?

    Эльвира. Да, да.

    С. ДОРЕНКО: Он везучий сукин сын, грубо говоря.

    Эльвира. Ну согласитесь, он такой пират. Ну вот что-то есть в нём.

    С. ДОРЕНКО: Да, да, один дракон умрёт, и будет оживленных ходоками будет - говорит Санек на Форде. Ну правильно, давайте в пятой или шестой, в пятой или шестой серии. Вот ведь в чём вопрос. В этой серии болели за Ланнистеров, жалко их было – говорит Евгений Морозов. Вы знаете, я за Ланнистеров коротеничко болею всегда, но когда появляется дракарис вот это вот команда дракарис, я сам изрыгаю пламя, честное слово. Как только дракарис, я прямо сам. Цвет волос Сноу и другие подсказки сюжета разве не подсказывают вам, что его отец – Баретеон на самом деле? Нет, да нет же, конечно. Хорошо, ладно. И тут грядут санкции разрушительные, а вы драконы какие-то. Товарищи, а что санкции вам, вот что вам санкции? Нам понятно что санкции, на следующие 50  лет, на 50 лет. Сергей, а как же на гербе Москвы Георгий Победоносец убивает дракона? Где тогда все эти правозащитники и защитники животных? Да, дракона убивает Егорий Победоносец, есть такое. У Сноу цвет в маму, ну да, цвет может быть в маму, что за проблема, не понимаю? Санкций, до тех пор пока, не сменится правительство - считает Юрий. Нет Юрий, эти санкции, эти санкции лет на 40-50, вот чтобы вы понимали точно Юрий. Дело в том, что по Джексону Венику просто посудите, Джексона Веника санкции были сняты уже в 2000-е годы, а начали действовать после Афганистана. Эти санкции лет на 40, на 50, так что всё в порядке. Я обещал вам поговорить об институте брака, но мы не говорим об институте брака. Ну давайте поговорим об институте брака, а? Слушай, я хотел сказать, что почему у богатых людей не держатся браки? Это еще одно обоснование того, что чувство товарищества маловато для брака, понимаешь?

    Э. ХАСАНШИНА:   Маловато.

    С. ДОРЕНКО: Маловато.

    Э. ХАСАНШИНА:   И экономические опасности уже не скрепляют.

    С. ДОРЕНКО: Нет. Ну вообще.

    Э. ХАСАНШИНА:   Уже не надо платить ипотеку.

    С. ДОРЕНКО: Причём возвращаемся к разводу, к множеству разводов, в числе которых Абрамович с Жуковой, они разводятся. Но и там множество разводов на самом деле на этой неделе, в эти выходные. Значит, я обращаю ваше внимание на то, что не держит брак товарищеские отношения, вот они товарищи, хорошие товарищи. Я абсолютно убеждён, что Абрамович с Дашей Жуковой хорошие товарищи. Я убеждён, что они понимают друг друга с полуслова, я убеждён, что это люди примерно похожих взглядов, примерно, похожих оценок, да. Я убеждён, что она в меру того, как женщина может быть хорошим товарищем, она хороший товарищ ему, да, надёжный, надёжный человек. И это не держит. И это не держит. Всё равно человеку нужно увлекаться, всё равно человеку нужно парить, всё равно человеку нужно какое-то опьянение, либо отупление, понимаешь в чём дело? Вот нужно либо опьянение, либо отупление, когда ни опьянение, ни отупление, наступает понимание, что, в общем, ничего нет, ничего нет просто.

    Э. ХАСАНШИНА:   Мне кажется, на самом деле по большей части это связано со страхом старения и смерти человека, никак не может привыкнуть к новому состоянию, ему всё время хочется переживать все эмоции, как в первый раз. То есть влюбляться, путешествовать так, как если бы ты первый раз был в этой стране, и есть еду, так, как если бы ты пробовал ее не в тридцать пятый раз там эту кашу, а как будто ты в первый раз это сделал. Ну и собственно восхищаться, да, этой женщины или этим мужчины также, как тогда. Но. Вот преимущества долгого брака да, мне все-таки кажется в том, что люди начинают говорить так друг с другом, как в молодости бы этого не сделали, да, ну, в начале этих отношений.

    С. ДОРЕНКО: В молодости всё равно есть соревнование, в начале отношений всегда есть соревнование, кто кого где умнет, в некоторых вопросах, да, в ряде вопросов. Но, а потом как бы соревнования уже нет, и жить становится легче.

    Э. ХАСАНШИНА:  Ты не стоишь на цыпочках, ты можешь получить или дать такой совет, который тебе никто не даст.

    С. ДОРЕНКО: Ну да, и в то же время, это не держит. Это не держит. Вот я не знаю, вот Гурген, Гурген хорошо знает жизнь, если вдобавок у него серьезная связь более-менее, алло, Гурген здравствуйте.

    СЛУШАТЕЛЬ: Алло, доброе утро, Сергей, Эльвира.

    Э. ХАСАНШИНА:  Здравствуйте.

    СЛУШАТЕЛЬ: Я высунулся из окна настолько, насколько это возможно.

    С. ДОРЕНКО: Спасибо вам огромное.

    СЛУШАТЕЛЬ: И, надеюсь меня, меня пока слышно.

    С. ДОРЕНКО: Да.

    СЛУШАТЕЛЬ: Видите ли, вот в Junior High в среднюю школу американскую пригласили пастора, муллу и раввина. И вот первые двое произносили о браке многие красивые слова. А раввин почему-то начал задавать вопросы: Скажите господа, а зачем вам собственно вступать в брак? Ну как, чтобы иметь детей, чтобы продолжать род. Но это всё очень хорошо, но зачем вам брак? И ответом его же был он не заставил аудиторию долго ждать, он сказал, что брак - это иррациональное то, что есть между людьми, и то, что невозможно, это нечеловеческая идея сама по себе, она возникла свыше, и она передается, как традиция, то есть не ищите ничего рационального в браке, да. Хороший был анекдот на эту тему, может ли быть счастливым брак по расчёту? Да, если расчёт правильно. Видите, но мы с вами говорим немножко о другой грани этого явления, именно об эффекте новизны.

    С. ДОРЕНКО: Да.

    СЛУШАТЕЛЬ: Вы совершенно точно сказали что.

    С. ДОРЕНКО: Это как раз Эльвира сказала, да, да, да, да, да.

    СЛУШАТЕЛЬ: Эльвира сказала про эффект новизны совершенно верно, что такое эффект новизны? То есть, например, в классических хасидских семьях в брак отдавали в 13-14 лет. И вот именно на эффекте новизны, но дело в том, что старшие братья жениха и невесты, или старшие сестры, уже проводили с ними некоторый курс по скажем рождению и уходу за ребенком, да. Вот в отличие от меня, такого единственного сына в семье, у которого нет ни малейшего, вообще, не было, вернее, до недавнего времени ни малейшего опыта ухода за ребенком, как его развлечь, в год, в три и так далее. У меня не было ни малейших. У них же, у детей из больших хасидских семей был великолепный эмпирический опыт, который не заставлял их задавать другие вопросы. А вот дух уже.

    С. ДОРЕНКО: Я понимаю, то есть вы считаете, что это сверху всё, что там сверху всё, всё это сверху. Я все-таки попытаюсь рационализировать. Позвольте мне рационализировать, я попробую рационализировать, после того, как мы услышали вас. Спасибо. Я попробую рационализировать, я уже говорил много раз, что брак – это, конечно, брак связан главным образом с уязвимостью женщины в продолжительный период, продолжительный период деторождения. Она исключительно, она исключительно уязвима в этот момент и материально уязвимая и поэтому для того чтобы она существовала, она должна найти защиту в семье, в которую она переходит и понятно. А для чего это семья, в которую она переходит, может быть, была задача, зачем это мужчине? Вот она уязвима и хрен с ней. Нам-то это зачем? Причём тут мы-то? Значит, нет, а мужчина хочет иметь потомство, трудно объяснить зачем, ну вот для чего-то. Вот он работает для чего-то, ему кажется, что он работает для будущего, а если он работает для будущего, то значит для детей а, значит, эти дети нужны, а значит нужна рожающая женщина и так далее. Значит, я думаю, что это экономический некий институт, вообще, не от Бога ни от какого, а, конечно, экономический институт. В условиях, в условиях отсутствия такового брака, и отсутствия, например, отца, к которому может уйти женщина беременная, она просто погибала, ну она должна была погибнуть. Например, мужа нет, и отца, к которому можно вернуться нет, следовательно она просто умирает. Ну от фактического голода и болезней, понятно да? Поэтому почему люди боялись исторжения из города вот в первых поселениях, понимаешь, они боялись исторжения из города, их выгоняли из города – это как смертная казнь была, изгнание из города. Просто потому что они умирали, они умирали, если они уходили за городскую стену, они умирали, вот и всё. Значит, и тут тоже из семьи женщина уходила, она умирала или что, ну, умерла или делалась рабыней, там. Таким образом, это экономический институт. У богатых, у бедных тебя держат квартира, у тебя одна квартира с мужем, значит, у вас, у вас двушка крошечная и двое детей, понятно, что уйти ты никуда не можешь, идти некуда, и он не может никуда уйти, а куда он пойдет.

    Э. ХАСАНШИНА:  Плюс есть еще общество, которая всё-таки порицает этот.

    С. ДОРЕНКО: Если эту какашечку, если эту микроскопическую какашечку делить, то непонятно тогда тебе с двумя детьми что? Однушку и ему однушку, или ему комнату, а тебе двушку, но в зажопинске, или что я не понимаю?  

    Э. ХАСАНШИНА:  И потом детей же кормить надо.

    С. ДОРЕНКО: Они же здесь ходят в школу, они здесь ходят в школу, так что это значит теперь зажопинск приезжаем или что? То есть это как бы абсурд, и поэтому все друг друга терпят, бьют, ругаются, зубы показывают, очень грубы друг с другом и с детьми, но этот брак не разламывается, он держится в силу экономической нищеты - это так бывает, да. Но это, наверное, не очень похоже на счастье, не очень.

    Э. ХАСАНШИНА: Да, но дело в том, что это даже, если эта теория, да, действительно правдива, мне кажется, что желание женщины выйти замуж уже настолько записана где-то там в подкорке, в экспрессии генов я не знаю, что оно, действительно, иррациональное.

    С. ДОРЕНКО: Оно иррациональное, надо выйти замуж.

    Э. ХАСАНШИНА:  Женщина всё равно хочет брака. Даже если официально она ему говорит: да ладно, я могу десять лет потерпеть, там.

    С. ДОРЕНКО: Как товарищества, или как союза, как чего? Как чего?

    Э. ХАСАНШИНА:  Наверное, как союза. И в тоже время - это.

    С. ДОРЕНКО: Статуса, собственного статуса.

    Э. ХАСАНШИНА:  Да, это статус. И мне кажется, женщине всё время нужно развитие, да, начали встречаться, ну, вернее, сначала просто свидание, потом официальный период встречаний, потом хочется брака, после брака ребенка, и вот чтобы это не застаивалось, как кровь, нужно чтобы что-то такое крупное происходило, иначе, вот через какой-то период начинаются эти скандалы, они и так и так будут, но если мужчина долго тянет с женитьбой, ей будет казаться, что что ничего в их жизни не происходит.

    С. ДОРЕНКО: Но это стабильность, это стабильность, брак - это всё-таки стабильность, женщина ищет брака как стабильности. Но вот теперь богатые. Мы понимаем, мы понимаем, что у богатых во всяком случае там у жены Абрамовича, понятно, что она может не работать больше никогда в жизни, понятно да? Им там отписывают, как вы знаете, жалкие крохи, например, полмиллиарда долларов там, например, 500 миллионов долларов, 600 миллионов долларов, 700 миллионов долларов. То есть обычно женам отписывают жалкие крохи, а именно несколько сот миллионов долларов, то есть столько, что она может, вообще, никогда больше в принципе не работать, даже не думать об этом, транжирить почти по полной, и, тем не менее, денег будет как грязи, как грязи, понятно? Ну с полмиллиарда, понимаешь, даже если 5% делать там на всех инструментах, то пятью пять двадцать пять - у тебя 25 миллионов в год, то есть ты можешь проживать 2 миллиона в месяц долларов. Ну куда столько? Ну всё, значит, это не трогая основного капитала, это просто проценты. Ну, ну понятно, что может не работать. Но, но что-то происходит, что-то ломается в этом браке. Этот брак, как союз неинтересен, этот брак как экономическое обстоятельство с какого-то момента неинтересен, этот брак, ну, когда понятно, что экономические обстоятельства уже закреплены, да, что ты уже обеспечена полюбасу. И чего дальше?

    Э. ХАСАНШИНА:  Просто нет стимула, чтобы терпеть, какие-то эмоциональные проблемы возникают всегда.

    С. ДОРЕНКО: О спасибо, черт, Эльвира сегодня просто сорит провидческими фразами.

    Э. ХАСАНШИНА:  Много думаю о браке.

    С. ДОРЕНКО: А вот, правда, правда, у тебя просто какие-то находки абсолютно, абсолютно прорывные. Нет стимула терпеть - вот что сказала Эльвира. Это принципиально. То есть женщина, из робкого существа, уязвимого, подгадывающего, так сказать, ищущего, так сказать, свою нишу, пытающегося скрыться от страшных обстоятельств в жизни, превращается в зрелую такую сильную самку, сильную.

    Э. ХАСАНШИНА:  Которая может тоже хлопнуть дверью.

    С. ДОРЕНКО: Во-первых, хлопнуть дверью, во-вторых, может зубы показать, они у неё есть, она уже опытна, умна, серьёзна и полна самоуважения и больше не хочет подлаживаться. Это то, что сказала Эльвира дико точно: нет больше стимула терпеть, нет больше стимула терпеть. Значит, брак держится на терпении.

    Э. ХАСАНШИНА:  Конечно, ну, потому что проблемы между всеми людьми возникают - это жизнь в обществе, это если уйдешь в келью, можешь быть совершенно свободен, но когда ты с кем-то, ты всегда будешь притираться, так или иначе, какая-то ссора да будет.

    С. ДОРЕНКО: Ну смотри, получается, что ты выходишь замуж, например, просто на твоём примере, ты выходишь замуж, за ультра, ультрадостаточного человека неважно миллиардер, не знаю сто миллионов, пятьдесят миллионов, меньше пятидесяти, я думаю - это смешно, но неважно. Пятьдесят, двадцать миллионов, хорошо. Значит, ты выходишь за него, и ты сначала терпишь, терпишь, вообще, всё.

    Э. ХАСАНШИНА:  Нет, сначала у нас идиллия.

    С. ДОРЕНКО: А идиллия.

    Э. ХАСАНШИНА: Всё прекрасно, потом я начинаю замечать, что он носки сворачивает и кладет возле кровати, да?

    С. ДОРЕНКО: И, вообще, так сказать странно себя ведёт.

    Э. ХАСАНШИНА:  Но сначала ты думаешь, что это мелочи.

    С. ДОРЕНКО: Рыгает, рыгает, рыгает, пердит и, вообще, какой-то странный. Да, да, да. Мог бы, между прочим, и отвернуться, когда рыгает, мог бы и сходить в туалет, когда хочется пёрнуть. Нет проблем, да, да, да.

    Э. ХАСАНШИНА:  И потом ты ему это говоришь. Он, естественно, что-то отвечает.

    С. ДОРЕНКО: Он отвечает, потому что он удивлён, он удивлён потому что.

    Э. ХАСАНШИНА:  Конечно, потому что ему никогда таких претензий не поступало.

    С. ДОРЕНКО: Это впервые ему говорят, и он говорит, черт, я честно, но может быть да, а почему?

    Э. ХАСАНШИНА:  И тут ты кидаешь классическую фразу, да, вообще, зря вот это всё было, да вот я разведусь с тобой. А он говорит: да уходи. И вот, если ты вынужден жить с этим человеком под одной крышей, ты не уйдешь, он скажет: ну ладно, но поругались и будет, но завтра утром проснусь и буду уже добрая.

    С. ДОРЕНКО: Да, да, да надо мириться. То есть если нет внешних обстоятельств  голода или недостатка квартиры, страха, сильно понизить качество жизни, если таковых нет, то нет стимула терпеть вот и всё. Нет стимула терпеть.

    Э. ХАСАНШИНА:  Любовь она, конечно, любовь, но это такое скользящее состояние. Вечером ты поругался не любишь, утром проснулся всё-таки да, вообще-то, люблю, да это же он какой родной-то, да. Но если ты вечером уже хлопнула дверью и уже ушла, а ты независима, совершенно, то у тебя утро, может быть, и не наступи с этой любовью.

    С. ДОРЕНКО: Короче, слушайте, давайте итожить, потому что 28 минут, 38 секнуд, значит, итожим вот как мы говорим: институт брака, связанный с давлением внешних обстоятельств и угроз, угроз обязательно угроза голода, угроза болезни, угроза смерти, угроза остаться без жилья, если таковых, если угроз нет, то единственное, что выручает – это  влюбленность, получается, потому что терпение, терпение не годится, товарищество, как ни странно, не годится, товарищество не годится. Ты хороший товарищ, ну и охренительно что, ну, будем созваниваться, на связи, мать на связи тогда, на связи, ну что, правильно, мы же не теряем друг друга, на связи и всё, правильно? Значит, тогда остаётся только влюбленность, а что ещё? Всё.

    Э. ХАСАНШИНА:  Но влюбленность - слишком пылкое состояние.

    С. ДОРЕНКО: Очень странное, очень странное.

    Э. ХАСАНШИНА:  Слишком нестабильное.

    С. ДОРЕНКО: Я не знаю ответа, но я вижу, что у богатых людей браки не держатся ровно потому что она самодостаточная и он самодостаточный. Стимулов терпеть ни у кого нет, терпеть не хочется. И получается, что они переходят от одной пылкой романтики отношению к другой пылкой романтике отношений вот и всё. Значит, всё остальное про любовь выдуманное, просто под угрозой голода, разрухи и так далее вся эта выдумка про любовь. Влюбленность есть, а любви нет, так получается? Не знаю. Вывод.

    Э. ХАСАНШИНА:  Я надеюсь, мы неправы.

    С. ДОРЕНКО: Вывод опасен, поехали дальше.

     

     

     

    С. ДОРЕНКО: Очень интересно. Мы продолжаем такой вольный экскурс в разные темы ввиду августа и отсутствие больших тем. Я читаю в Republic, правда это, значит, люди производят 65 тысяч мыслей в день и 95% из них похожи на те, что были вчера. Оказывается, мы.

    Э. ХАСАНШИНА:  Как они это посчитали? Электродами?

    С. ДОРЕНКО: Не знаю, я априорно верю этому и вот почему, и вот почему. Потому что я примерно понимаю, что такое мышление, сам анализирует собственные процессы, вижу, как другие люди живут. Мы вчера читали с тобой из твиттера фразы, вот эти фразы, да? А в прошлом году мы в это время уже купались и так далее там. И что это банальности, все до единой банальности. А главное, что каждый из нас их повторяет непрерывно. И почти ежедневно. И на самом деле также с мыслями, то есть человек производит всего 65 тысяч мыслей в день и 95% из них те же самые, что вчера, абсолютно те же самые.

    Э. ХАСАНШИНА:  Да, поэтому, когда нам остается какое-то сделать для себя открытие, мы этому удивляемся. Я тут недавно думала на тему кошки, мне дали кошку на передержку и я для себя сделала открытие, которое, наверное, многие сделали уже давно. Я смотрела на неё и думала, вот ты приходишь к ней и всё, чем ты дорожишь в обществе там не знаю твое образование, насколько ты хорош хороший профессионал нехороший, там какие у тебя достатки и достоинства, и недостатки во внешности, да, всё, самосовершенствование, чувство юмора, чувство стиля, я не знаю, за сколько там рублей у тебя джинсы на тебе надеты, да, всё, что в обществе оценивается, всё, из-за чего ты можешь переживать, ты приходишь к ней и ей совершенно всё равно. Ты ей положил еду, погладил и она тебя любит. Есть у тебя там ручка там третья на спине, нет у тебя третьей ручки на спине, и какой бы ты не был семи пядей во лбу не был, она тебя будет любить и всё это для неё не имеет значения. Эту же мысль, в общем, для меня она была новой и удивительной. Я высказала коллеги, и он мне сказал: ну зато вот в социуме мы же обладаем таким интеллектом, который нам позволил взойти на этот уровень.

    С. ДОРЕНКО: Нет.

    Э. ХАСАНШИНА:  И я ему ответила: но этот интеллект, он коллективный, это коллективно мы покоряем космос и там опускаемся в глубины какие-то невероятные морские, но если мы одни вечером идем по улице, то мы такие же животные, как это кошка, нам также холодно, голодно, страшно и ещё что-то.

    С. ДОРЕНКО: Попробуй вместо кошки сказать собака, будет еще точнее.

    Э. ХАСАНШИНА:  Собака.

    С. ДОРЕНКО: Собака будет точнее, потому что собака априорно тебя любит намного больше даже без еды, она тебя просто априорно любит даже, если ты ее, в общем, убиваешь. Ты убиваешь собственно собаку, она тебя продолжает любить, а всё-таки про собак точнее, да. Значит, слушай, я думаю, что мы почти не думаем, мы почти не думаем.

    Э. ХАСАНШИНА:  Да, для того чтобы подумать, нужно либо вдохновение как искра какая-то, либо ты должен выделить себе прямо отдельное время, отложить книжку, да, сесть я не знаю, например, у окна, не наблюдая за тем, что там происходит, а просто не агентируясь ни на чём просто вот сесть и да.

    С. ДОРЕНКО: Представьте, ваш творческий потенциал - это лесной пожар, неистово всепоглощающее пламя, растущие, охватывающее пространство со взрывной мощью. Леса не загораются магическим образом ни от чего, нужна искра, такая как творчество. Одна из главных помех творчеству - чувство, что необходимо придумать и описать в мельчайших деталях решение, прежде чем начать работать над задачей. Но на самом деле, дело обстоит ровно не так, ровно не так, не надо ничего продумывать и не надо ничего придумывать. Больше, наибольшая часть правильных идей приходят в виде озарения, когда ты к ним, вообще, никак не готовишься.

    Э. ХАСАНШИНА:  И мало того, чем больше ты себя заставляешь, вот сяду, сделаю, да, придумай что-то невероятно и не получается.

    С. ДОРЕНКО: Вот эти озарения, да, доктор Марк Бирман, Биман, прошу прощения.

    Э. ХАСАНШИНА:  Есть такой эффект бревна. Ну, он так называется, кладут на землю бревно и говорят человеку: пройди по нему. Человек проходит по нему спокойно. Поднимают бревно на метр, говорят: пройди. Но он уже начинает шататься. Поднимают над пропастью, ставят и человек пройти, скорее всего, не сможет.

    С. ДОРЕНКО: Не сможет, не сможет.

    Э. ХАСАНШИНА:  До 80% не сможет. На самом деле, ничего не изменилось, толщина бревна, ширина бревна такая же.

    С. ДОРЕНКО: Да, да, да, да. Есть такое, если такая притча у китайцев про мастера стрельбы из лука, когда он стреляет вот в какую-то мишень, там не знаю, подброшенную, подброшенную какую-то мишень, а потом его тренер, его учитель ставит на краю пропасти, на краю пропасти и тот начинает мазать. И он говорит: Д, но ты же стоишь на земле, ты не прыгаешь, ни на одной ноге, ничего, ты на земле, просто это край пропасти. Ну вот, надо просто понять, что ты на той же самой земле, ничего особого не произошло, продолжай стрелять. Вот. Значит, я хочу прочитать вам некоторую часть этой статьей. Для того чтобы преодолеть блок, то есть мы попадаем в ситуацию блока, когда, когда наши мысли просто блокированы, мы течем, мы течем как бы по рутинным путям и не можем взорвать всё это. Для того чтобы преодолеть блок, и позволить прийти вдохновению, нет ничего лучше, чем заглушить активность префронтальной коры головного мозга, отвечающей за осознанные мысли. То есть попасть в состоянии.

    Э. ХАСАНШИНА:  Это что вино ,например?

    С. ДОРЕНКО: Нет, нет, нет, нет, а кстати говоря, нет на самом деле, на самом деле - это медитация, то бег, бег вот такой медитативный бег, это медитативное сосредоточение, когда ты отключаешь вербальный поток в голове. То есть у тебя в голове не должно быть вербального потока, вообще, никакого. Блок возникает именно из-за шума коры, кора все время шумит и ты блокирована. Благодаря технологии, мы можем зафиксировать процессы мозга, вовремя решения человеком самых разных задач. Доктор Марк Биман из северо-западного университета Соединенных Штатов открыл, что в 40% случаев, мы решаем проблемы логически, пробуя идеи одну за другой, пока какая-нибудь не подойдёт. Может быть так, может быть так, может быть так, нет, нет может быть так. Остальные 60% решений приходятся на озарение. Озарение характеризуется отсутствием какого-либо осознанного продвижения. Просто внезапно ты точно понимаешь и всё. Вот и всё. То есть не надо, ты не приходишь к этому, ты просто точно это понимаешь, как бы сразу видишь, что это дело обстоит так. Озарение поднимается из подсознания, возникает в самых странных, необычных местах, в неподходящее время. Зачастую, когда мозг не занят решением проблемы, ты, вообще, думаешь о другом, как тебе кажется, но ты точно понимаешь какие-то моменты, какие-то моменты. Ты знаешь, вот эти моменты какого-то тоскливого ожидания, или полета в самолете, когда ты впадаешь в состоянии, когда ты, вообще, в общем уже перестаешь думать, да. И когда ты вдруг точно понимаешь что-то по своей жизни или по работе, ты точно понимаешь и всё.

    Э. ХАСАНШИНА:  У меня чаще всего такое в метро.

    С. ДОРЕНКО: В метро.

    Э. ХАСАНШИНА:  Да, я прямо отключаюсь.

    С. ДОРЕНКО: Ты отключаешься, и у тебя начинается озарение. Столкнувшись с новой проблемой, мы чаще всего применяем к ней стратегии, эффективные в прошлом. Это хорошо работает, когда новая проблема похожа на старую. Но в большинстве случаев, мы пытаемся решить новые проблемы старыми способами, а это мешает и ведет в тупик. Часто это мешает, да. Вот. И когда вы отдыхаете от проблемы, вообще, о ней не думаете, осознанные формы мышления затихают и потом путем озарения вы понимаете, просто сразу понимаете, как, как обстоит дело. Это Биман обратил внимание на то, что у людей испытывающих инсайты, повышенная активность в переднем отделе правой височной доли мозга. Это область прямо над правым ухом, относится к правому полушарию. Она отвечает за целостное мышление, собирает данные с самых дальних участков мозга. Это такие дальние ящики. За полторы секунды до озарения, мозг находится в полном покое, то есть в полном покое. Ты просто едешь к своей там станции метро, не знаю, Комсомольская, понятно да? Затем, в течение полутора секунд следует внезапный рост активности альфа-вон, в правой затылочной доле, области, которая обрабатывает визуальную информацию, правая часть затылка. Это внезапное активность альфа-волн спадает сразу падает и в этот момент височная правая доля понимает, что происходит и всё. И главное в этот момент ты точно знаешь решение. Похоже так мозг отключает любую деятельность, связанную с визуальной функцией, уменьшает уровень визуального шума, всё. Ты разговариваешь вдруг, смотри, как это происходит, ты разговариваешь с кем-нибудь вдруг, его взгляд начинает блуждать, человек выглядит рассеянным - это мозг включает множество визуальных данных, чтобы сконцентрироваться, то есть создать некий визуальный шум, забивающий мыслительный процесс и, затем, появляется гамма-волны. За 30 миллисекунд до того, как решение всплывает в сознание - это самые быстрые волны мозга, их создает группа нейронов, зажигающиеся одновременно. Активность альфа-волн означает, что разные области мозга устанавливают между собой связь. По аналогии с теорией Кандела представьте себе ящики, которые открываются и закрываются в разных точках мозга. Такие идеи, которые не имеют, вообще, ничего общего, вдруг начинает работать одновременно. Всё. Глубокая огромная частота гамма-волн людей в глубокой медитации и так далее. Озарение сопровождается сильнейшим взрывом энергии. Это заметно по лицам людей, по голосу и языку тела. Такой человек чувствует себя хорошо, он почти в эйфории, ну, и так далее, понимаешь? Интересно. Получается, что мы 95% всех наших идей, а вероятно больше у людей заурядных, мыслим, то есть наши мысли, они одни и те же изо дня в день. Ровно одни и те же. Картошечка пахнет картошечкой там, условно говоря, и так далее одни и те же идеи, черт бы их забрал.

    Э. ХАСАНШИНА:  Да, надо рубашку на завтра приготовить, одежду, а что у меня там на столе, я вытер пыль, а нет, нет, нет.

    С. ДОРЕНКО: Да. И некие тоже абстрактные вещи, некоторые оценочные вещи тоже да, что некоторые выводы, выводы из событий. Мы просто повторяем изо дня в день, мы просто, мы просто, скорее всего, какие-то довольно тупые автоматы по выдачи газировки. Мы постоянно выдаем одну и ту же чёртову газировку, подумайте об этом. Автомобили премиум марок заняли первые строчки в рейтинге угонов с начала этого года. Рейтинг составлен одной из крупнейших страховых компаний, я читаю на РГ, Российская газета. Первая по угонам Lexus GX. Можно про японские машины, вообще, скажу, они, вообще, не заботится о противоугонных средствах, это очень странно, очень странно. Как бы самое простое дело это угорать Toyota, вот крузаки гнали, кто крузаки гнали, гнали, потому что их хотели на Кавказе, и их хотели в Казахстане,  и крузаки хотели в Азии, короче, Кавказ и Азия потребляли наши крузаки. Угоняли просто с посвистом, сотые, когда они ещё были сотые в 90-е. В 90-е сотые, потом в 90-е двухсотые, постоянно. И задаёшь вопрос, а можно не повторять одну и ту же ошибку в течение десятилетий, ну просто поставить там какую-то систему? Нет, японцы, вообще, этим не интересуется.

    Э. ХАСАНШИНА:  Нет, ну может быть у них низкий уровень преступлений в этой сфере, они поэтому не волнуется.

    С. ДОРЕНКО: Но это же всемирная компания.

    Э. ХАСАНШИНА:  Ну кому надо, тот пускай переживает за это. Вы же всё равно купите.

    С. ДОРЕНКО: Да но это мотив, это мотив при покупке, это вопрос при покупке.

    Э. ХАСАНШИНА:  Нет, но это правда влияет, да?

    С. ДОРЕНКО: Да, нет крузак у тебя угоняют просто с посвистом, вообще, нефиг делать, просто подходят и забирают, он просто бежит за каждым. То есть у кого не увидит двухсотый крузак, он прямо начинает бежать за  человеком к убегает и все, и все. Значит,  первая строчка Lexus GX, значит, 1,68% - это соотношение количества страховых случаев, угонов на количество застрахованных автомобилей. На втором месте Porsche Panamera, 1,68. Третье Audi A8 1,53. Дальше Range Rover Evoque, Toyota Camry, Lexus LX. Вот Camry гонят по полной, Infiniti QX56, QX80, Range Rover Sport, BMW 6 серии, Toyota Land Cruiser. Ну вот, вот собственно, собственно самые угоняемые автомобили, насколько я понимаю Надо думать над тем, когда ты покупаешь машину. Вот у меня друг был.

    Э. ХАСАНШИНА:  Что твоя машина может кому-то понравится?

    С. ДОРЕНКО: Который оставлял Который оставлял оставлял Fiat Uno просто, вообще, открытую, Fiat Uno.

    Э. ХАСАНШИНА:  Никто не брал, да?

    С. ДОРЕНКО: Не знаю, он говорил. Я ему говорю: А что ты его оставляешь открытым? Он говорит: я боюсь наркоманов. Я говорю: в каком смысле? Он говорит: если машина будет закрыта, они разобьют стекло. Я, - говорит - оставляю, но это в Мадриде, да, я оставляю в Мадриде его на улице, если наркоман увидит, что машина закрытая, а, вдруг, там какой-нибудь пакетик, сверток не знаю, он его разобьет стекло, чтобы посмотреть что там. Но он говорит: ну, зачем мне потом мучиться со стеклом, ехать на сервис. Он оставляет просто открытую, просто открытую машину, ну как бы все двери открыты и всё, ну, не нараспашку, просто ну захлопнута, но не на ключ. И говорит: ну вот он сядет наркоман, сядет, посмотрит, выпотрошить багажник там, то сё. Я, - говорит - бывает прихожу с утра, у меня там из багажника, из бардачка всё выкинуто на пол. Но это, значит, наркоман был. Я говорю: ну, я считаю нормально всё, посмотрел, пошёл дальше, хорошее дело. Вот надо такую машину покупать. которая нафиг не нужна, вообще, никому, понимаешь? И опять мы приходим к Mini Cooper товарищи. Опять мы приходим к Mini Cooper, который нафиг не нужен кавказцем, который нафиг не нужен азиатам, который нафиг, вообще, никому не нужен, Mini Cooper, он нужен только богатым девочкам, у которых и так полно бабла, согласны вы или нет? Вот я серьёзно говорю.

    Навальный объяснил свои слова об убийстве. Вот это говорит, почему трудно в иной коммуникативной, я Навального понимаю, а никто его не понимает, на самом деле. Значит, Навальный давал интервью американскому каналу CBS и сказал, что его, наверное, убьют. Наверное, там задавали вопрос: вас убьют? он говорит: ну да, убьют, наверное. А этот его спрашивают: ну какова вероятность, что вас убьют? А он отвечает: ну 50 на 50. То есть он вспомнил, он вспомнил анекдот про блондинку, он сейчас это объясняет.

    Э. ХАСАНШИНА: Это что за анекдот?.

    С. ДОРЕНКО: Анекдот про блондинку, когда блондинку спрашивают, почему-то этот анекдот родился в начале в Петербурге, он из Петербурга, вообще, приехал. Он звучал так по-петербургски: блондинку спрашивают: вы выйдете сейчас на Невский, и с какой вероятностью вы встретите динозавра? А она говорит: 50 на 50. Ее спрашивают: почему 50 на 50-то? Она говорит: ну либо встречу, либо нет. Вот и всё.

    Э. ХАСАНШИНА: Молодец.

    С. ДОРЕНКО: Да, да, да. И Навальный в этом ключе сказал американцам, американцы, естественно, ничего не поняли. Естественно, ничего не поняли. И он говорит: так имелось в виду динозавра, имелось в виду шутка, но как разговаривать с иностранцами, видишь, проблема. Слушай, скажи, пожалуйста, а  как они с Удальцовым будут делить? Вот вопрос.

    Э. ХАСАНШИНА: Вот не знаю, насколько ему на самом деле удастся вернуться в это поле, которое он так надолго покинул.

    С. ДОРЕНКО: Завтра выходит Удальцов. 7373 948, давайте поговорим об этом. Удальцов выйдет, и как они будут делить это поле с Навальным, 7373 948, Будут ли, вообще, делить. Кто разбирается в оппозиции, позвоните, пожалуйста. 7373 948. У них разный контингент, разный в том смысле, что у Удальцова он более как бы чёткий, а Навальный, он как бы захватывает, то есть Навальный широко гребет контингент, а Удальцов более системно, или как, не понимаю, более точечно, алло, здравствуйте.

    СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте.

    Э. ХАСАНШИНА: Здравствуйте.

    СЛУШАТЕЛЬ: А кто такой Удальцов? Кто про него сейчас помнит? Это какой-то персонаж, который там что-то похожее на Лимонова.

    С. ДОРЕНКО: Что-то есть, что-то существует всё-таки в политике, знаете, у вас дети есть?

    СЛУШАТЕЛЬ: Нет.

    С. ДОРЕНКО: А вот когда будут, знаете, как будет? Они пойдут в гараж и найдут кукол, которых в прошлом году таких со сломанными ногами каких-то, абсолютно правда, они с таким визгом, с восторгом находят старые игрушки.

    СЛУШАТЕЛЬ: Да, да, игрушки они находят, только давайте посмотрим правде в глаза, Лёшик сумел устроить совершенно феерическую предвыборную кампанию на мэра Москвы, сумел отработать технологии, которые позволили вовлечь молодежь.

    С. ДОРЕНКО: Это 13-ый год, 13-ый  год.

    СЛУШАТЕЛЬ: Да они и в этом году, посмотрите, будем.

    С. ДОРЕНКО: Нет, на мэра Москвы 13-ый.

    СЛУШАТЕЛЬ: Но сейчас, то, что делается сейчас, когда человек реально поднял на  акции по всей стране, сумел сделать сетевую структуру, и кто такой Удальцов? Это вот этот вот, а главное, все же Навального пинают, за то, что у него нет какой-то программы, что у него там не надо воровать и всё остальное.

    С. ДОРЕНКО:  Да.

    СЛУШАТЕЛЬ: А что есть у Удальцова? Партия Ленинского Комсомола? Вот для меня, ну, может быть, я старый человек уже, для меня это какой-то.

    С. ДОРЕНКО: Ну ладно, старый, вы звучите очень молодо, вы звучите очень молодо.

    СЛУШАТЕЛЬ: Мне пятый десяток, на самом деле, вот для меня Удальцов - это, но я правда еще знаю, кто это такое по семейке.

    С. ДОРЕНКО: Да, я понимаю.

    СЛУШАТЕЛЬ: Но послушайте, для меня это какой-то ностальгирующий по какой-то партии Ленина Комсомола персонаж, которого хочется.

    С. ДОРЕНКО: Удальцов вышел завтра, на пресс-конференции, он вышел, да спасибо.

    СЛУШАТЕЛЬ: Это, это Лимонов.

    С. ДОРЕНКО: Да, Удальцов уже вышел, мне пишут, завтра просто пресс-конференция. 7373 948, 7373 948, алло, здравствуйте. И тем не менее Удальцов появляется на политической арене, здравствуйте.

    СЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро, Сергей.  

    С. ДОРЕНКО:  Здравствуйте, что это значит?

    Э. ХАСАНШИНА: Здравствуйте.

    С. ДОРЕНКО: Здрасьте.

    СЛУШАТЕЛЬ: Но я думаю, что Удальцов, естественно, ничего не сделает.

    С. ДОРЕНКО: Ничего, да?

    СЛУШАТЕЛЬ: Это, совершенно, очевидно, предыдущий товарищ прав. А где все? Где его сподвижники, что мы услышали за эти шесть лет там, что было? Где пиар, где? Где жена Удальцова, которая там не сходила с экрана, куда всё это делось? Ничего этого нет и, соответственно.

    С. ДОРЕНКО: Ну, а эффект старой игрушки? Эффект старой игрушки?

    СЛУШАТЕЛЬ: Нет, не будет эффекта старой игрушки в этой нашей современной политике.

    С. ДОРЕНКО: Нет, да?

    СЛУШАТЕЛЬ: Это невозможно.

    С. ДОРЕНКО: Я полез  гараж, я, вот слушайте меня, я, я, вот слушайте меня, я не совсем ребенок, я не ребёнок, я не ребёнок, не ребёнок, значит, я полез в гараж, и сейчас езжу в индонезийских перчатках хороших на машине, ну, в смысле на мотоцикле. И нашёл перчатки Honda, старые, у меня когда-то на кросоче были куплены. Ёлочки с палочками, как же я обрадовался, я же прыгал как дитя, я как дитя прыгал. Найдёшь старую игрушку, найдёшь старую игрушку, прошу вас, прошу вас.

    СЛУШАТЕЛЬ: Пожалуйста, смотрите, тот же Лимонов, вспомните там седьмой год, шестой год там эти молодые интеллектуалы шли умирать, садились за Лимонова, штурмовали администрацию, что там только не было. вспомните. По 20 лет там из каких-то семей, там дети сходились на четыре, на пять лет реальных врагов. Лимонов сейчас собирают митинги, да, ну где эти дети, которые снова идут за него садиться? Их нет.

    С. ДОРЕНКО: Нет. Но надо сказать, извините также я возражу вам тотчас, что есть некие биологический возраст и есть некая биологическая усталость. И мы наблюдали, как Лимонова, при всем моем огромном к нему уважении, в какой-то момент, устал и пошел в Известия, ну, пошел как бы на зарплату. Пошёл на зарплату.

    СЛУШАТЕЛЬ: Ну жить-то надо, много детей на старости лет, новые жены, вот. Но тем не менее Лимонов-то другим не стал, он точно так же зажигает и это понятно, несмотря на 73 там года или 74, он другим не стал. Но ушли те ребята молодые, у которых горели глаза и которые были готовы на всё что угодно, ради его идеи. Их сейчас нет.

    С. ДОРЕНКО: Просто нет радикалов.

    СЛУШАТЕЛЬ: Революционеры.

    С. ДОРЕНКО: Нет просто нет радикалов, нет радикалов, радикалов нет, сейчас нет радикалов - говорит наш слушатель. Нет такой массы молодых ребят, которые готовы идти в тюрьму, насмерть и всяко, ну там такие, проникнутые поэтикой революции. Алло, здравствуйте, слушаю вас.

    Э. ХАСАНШИНА: Здравствуйте.

    СЛУШАТЕЛЬ: Алло.

    С. ДОРЕНКО: Здравствуйте.

    С. ДОРЕНКО: Вот я хочу сказать.

    С. ДОРЕНКО: Скажите.

    СЛУШАТЕЛЬ: Мне странно слушать вот эти вот об Удальцове мнения, это самый настоящий революционер, почему его не знает просто замалчивают его.

    С. ДОРЕНКО:  Давайте мы скажем.

    СЛУШАТЕЛЬ: Вот его посадили, ведь с Навальным они в одной вот этой вот были на болотной, да, Навального раскрутили, всё время о нём говорят, ему делают рекламу, то его посадили, то он заболел, то его там.

    С. ДОРЕНКО: Вышел, сейчас вышел как вас зовут? Как вас зовут, как вас зовут?

    СЛУШАТЕЛЬ: Меня Людмила Алексеевна зовут.

    С. ДОРЕНКО: Людмила Алексеевна, сейчас он вышел из колонии, вышел из колонии.

    СЛУШАТЕЛЬ: Ну вот вышел, вы только сказали, что он вышел. А до этого почему о нем молчали? Когда спросили Березовского, он был жив сказали: кто у нас достоин быть президентом? Березовский сказал: единственный Удальцов. Как же вы хотите, вы такой, он же первый вас повесит. Он говорит: так я поэтому не боюсь, что он никогда не будет у вас президентом, понимаете? О нем замалчивают, также, как Квачкова и так далее, умышленно его затирают туда куда-то, так же как вот Губкин был у нас революционер и Губкин отсидел сколько.

    С. ДОРЕНКО: Но я уже чувствую, что у него, Людмила Алексеевна, есть вы и есть у него вы уже, правда, сторонница, нет, ну правда же? Есть сторонница? Ребят, значит, он вышел из тюрьмы завтра пресс-конференция мы послушаем, что он скажет, мы послушаем, как он скажет, потому что людей тюрьма меняет, как вы знаете, посмотрим, что он, что он, мы увидим завтра. В движении. 4 балла по-прежнему, по-прежнему плохо на Садовом кольце, на 4-5 часов по циферблату очень, внутренним особенности Садовое кольцо и внешнее тоже не очень-то хорошее. Дальше четыре-пять аварий я вижу на третьем транспортном. Третье транспортное, как только появляется малейшая возможность ездить, люди сразу начинают сновать, подрезать и устраивать аварии. Почему, потому что нетерпеливый дух их, в пробках они идеальны, здесь один, два, три, четыре, пять, шесть, шесть авария на третьем транспортном ребят. Но все сразу начали, какие шесть. Я расширяю, уже больше. Как только есть возможность устроить аварию, моментально устроится авария, всё. Хорошо, хорошего денечка вам, подождите, я посмотрю ещё, значит, Мытищи, как обычно, там путь провод меняют и на шесть часов по циферблату трудно более-менее на МКАДе, хотя едет потихонечку. Новости.

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

    С. ДОРЕНКО: 10 часов, 5 минут, вторник, 8 августа. Здравствуй, Великий город, здравствуйте, все. Это радио «Говорит Москва». «Говорит Москва». Эльвира Хасаншина ведущая этой программы.

    Э. ХАСАНШИНА: И Сергей Доренко, доброе утро.

    С. ДОРЕНКО: Здравствуйте, здравствуйте, здравствуйте. Мне, мне предлагают, мне говорят, что пока Удальцов сидел, произошла Украина - это очень большое изменение, и после Украины у него нет никаких шансов, он может только примкнуть к Гиркину-Стрелкову - это максимум. Но мне предлагает также Александр обсудить вчерашний приговор за карикатуры Христа. Вы знаете, я не знаю, что там обсуждать. Что обсуждать? Их ранимость, их ранимость такова, Александр, что вообще, когда только я говорю слово Христос, смотрите, смотрите сейчас, Христос, всё, точка. Значит, сейчас будет 10 сообщений моментально, 10 сообщений о том, что я грязными своими губами, грязными лапами коснулся Святого, что я оскорбил чувства верующих. Я не шучу сейчас, я сейчас не шучу, вы просто не читайте мою ленту, здесь сообщения, а я читаю, понятно да? Что я оскорбил чувства верующих, что они сейчас напишет в прокуратуру, ещё куда-то, ещё зачем это, Это абсолютно, да, и начнут стрелять как в Шарли Эбдо, да, начнут стрелять как в Шарли Эбдо.

    Э. ХАСАНШИНА:  Но это же абсурдно, согласитесь?

    С. ДОРЕНКО: Да, да.

    Э. ХАСАНШИНА: Абсурдно и ужасно.

    С. ДОРЕНКО: Ну вот. Таким образом, таким образом давайте не касаться, вообще, этой темы, вообще, этой темы нельзя касаться. И также судья, который присуждает так сказать штраф, он хочет, чтобы от него отстали просто, понимаете в чём дело. Отношения, отношения наши с верующими, они, вообще, простые. У верующих чувство обиды, а у неверующих чувство страха. То есть мы боимся верующих, я боюсь верующих, я реально боюсь верующих, просто, понятно да? Я боюсь верующих. А верующие обижены на неверующих, то есть обижены априорно, потому что мы мыслями своими, словоформами какими-то, так сказать, обижаем их потому, что они думают, что мы про них думаем. Вот и всё. Этого достаточно. Слушайте, я быстро скажу про доллар и вернёмся, секунду, вернемся к этой теме. 59,99 59,99 мы 60,04 видели накануне, поэтому всё здесь близко. 70,82 по евро 52,49 примерно в этом диапазоне мы видели нефть тоже, 52 с чем-то была и вернулась в 1 18 коридор евро, доллар. Мы видели вчера, как он уходил на 1 18 80, и сейчас он вернулся на 1 18, 1 18 05 вот. Я хотел обратить ваше внимание на то что, да, на юге России то ли Ростов, то ли Краснодар, ты видела это видела это новость, да? Какой-то человек нарисовал Христа, Христоса Иисуса назаретянина, занимающегося физкультурой.

    Э. ХАСАНШИНА: На турнике.

    С. ДОРЕНКО: На турнике, там он ещё где-то на танцполе танцует, и вот это пропаганда здорового образа жизни. Речь шла, речь шла о пропаганде здорового образа жизни, того, что нужно вести себя хорошо, так сказать, там спортивно, клёво, быть клёвым, быть клёвым. И вот как образец, что такое быть модным, клёвым и современным был приведён Иисус Христос. Значит, человека приговорили к штрафу, штраф какой-то значительный, по-моему, 50 тысяч рублей.

    Э. ХАСАНШИНА: Да.

    С. ДОРЕНКО: 50 тысяч рублей, по-моему, да, значительный, по-моему, да, значительный штраф за то, что он оскорбил чувства верующих. А, значит, церковь, которая обвиняла, церковь РПЦМП.

    Э. ХАСАНШИНА: Ну там какой-то конкретный субъект, какой-то мужчина.

    С. ДОРЕНКО: Конкретный священнослужитель, он сослался.

    Э. ХАСАНШИНА:  Он просто верующий.

    С. ДОРЕНКО: Нет, он священнослужитель какой-то, по-моему, священнослужитель, ну, какой-то он чин, как-то он называется по-гречески. То,  что называется по-гречески, мне кажется, не с проста, там архи чего-то, протоиерей, вот-вот, протоиерей, я помню, что что-то не по-русски было. Значит, вот этот вот не по-русски гражданин, он обвинил активиста, который пропагандировал с помощью Христа здоровый образ жизни, он его обвинил в том, что тот нарушил установление, какое-то установление формально принятое в Константинополе.

    Э. ХАСАНШИНА: На каком-то там соборе, какого-то, вообще, лохматого года.  

    С. ДОРЕНКО: В Константинополе в 780 каком-то году, в 780 каком-то году. То есть в 8 веке новой эры, в 8 веке 700 какой-то год, значит, вот там 787, 787, там было сказано об иконопочитании. И, значит, персонажи икон не могут быть представлены ни в каком другом виде. То есть, если вот условно говоря, на иконах есть персонажи и их можно только с благословения как-то рисовать в правильных местах, в правильной школе. Это вот в 8 веке было решено и соответственно русский российский суд сейчас принял это решение 780, 787-ого года, оно иностранное, к тому же решение, но не российское, как вы знаете, в 787-ом году никакой России не было. Значит, оно стало основанием для судебного решения сегодня.

    Э. ХАСАНШИНА: Юрий пишет: Ну хоть не сожгли и на том спасибо.

    С. ДОРЕНКО: Не сожгли, не сожгли. Ребят, значит, наши отношения с верующим, скажите мне, что я сплю и это мне снится - Андрей Спасатель. Андрей, наши отношения с верующими строятся на простой, простом понимании: они на нас обижены, мы их боимся, всё.

    Э. ХАСАНШИНА: Да это неверующие.

    С. ДОРЕНКО: Верующий, верующий.

    Э. ХАСАНШИНА: Нет, какие-то продуманистые, шустрые люди, которые пользуются в своих целях.

    С. ДОРЕНКО: Я боюсь верующих, я боюсь верующих, я боюсь верующих, не на меня обижены, я это понимаю точно. Причем они обижены непонятно на что, не понимаю на что, я ничего им не сделал, делать ничего не собираюсь, и, вообще, как говорится, перехожу на другую сторону. Я вижу верующего, перехожу на другую сторону дороги. Вот идет по тротуару верующий, я моментально перейду на другую сторону, моментально. Товарищи, я готов вам всё уступить, это ваша страна, заберите ее, пожалуйста, засуньте себе куда-нибудь и так далее не вопрос, вообще, что за проблемы. Они вас простят - говорит однорукий тромбонист. Мне надо мне, вообще, просто, просто я разворачиваюсь и иду в другую сторону, как только вижу верующих.

    Э. ХАСАНШИНА: А вам вдогонку уже на спину штраф лепят 50 тысяч.

    С. ДОРЕНКО:  А он, верующий, на меня обижен, а я его боюсь. Вот в этой ситуации русское общество и существует. Обстановка простая: мы их боимся, а они нас, а они на нас обижены. Вот и всё, 7373 948, алло, здравствуйте. СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день, Сергей.

    Э. ХАСАНШИНА: Здравствуйте.

    С. ДОРЕНКО: Да.

    СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день, Игорь Москва.

    С. ДОРЕНКО: Да, Игорь.

    СЛУШАТЕЛЬ: На самом деле, я думаю надо ратовать, может быть, за издание закона о защите прав неверующих, атеистов. Ну сколько можно, у нас светское государство, а мы тут боимся чего-то. Меня вот, например, как неверующего тоже много оскорбляют.

    С. ДОРЕНКО: Ну да.

    СЛУШАТЕЛИ: К примеру, к примеру, кресты вот во многих населенных пунктов, вот там в начале, смотря с какой стороны живёте, в конце, на братских могилах, например, если там хоронят солдат, а они атеисты. То есть ты, кто дал право ставить крест, может быть?

    С. ДОРЕНКО: Не знаю, не знаю.

    СЛУШАТЕЛЬ: И также в населенном пункте живу.

    С. ДОРЕНКО: Я их боюсь просто, я вам рассказывал о своих чувствах, я их боюсь физически боюсь, физически боюсь, физически боюсь, боюсь. Они способны разрушить мою жизнь, поэтому я их боюсь, докопаются и разрушат мою жизнь, я их боюсь, больше ничего. Просто боюсь и всё. Боюсь, встречаю Его Воробейшество, боюсь, встречаю равноапостольного, боюсь. Боюсь на всякий случай. 7373 948 и всё, и всех буду учить бояться и детей научу боятся их, бояться, не дай Бог, обидишь еще что-то, не трогать, не подходи ничего. 7373 948, алло, здравствуйте, слушаю вас.

    СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день.

    С. ДОРЕНКО: Здравствуйте.

    Э. ХАСАНШИНА: Здравствуйте, да, здравствуйте.

    СЛУШАТЕЛЬ: А вы заметили как закон хорошо назван, не о защите чувств верящих, а именно о защите чувств верующих. То есть такая тонкая, изящная такая.

    С. ДОРЕНКО: Да. Хорошо,.

    СЛУШАТЕЛЬ: И потом ещё у одного фильма царь отжимается в современных на турнике, мне ещё нравится «Трудно быть Богом», там боевые монахи есть у Стругацких. И, дай Бог памяти, забыл.

    С. ДОРЕНКО: Ладно, спасибо вам большое, 7373 948, 7373 9486 алло, здравствуйте, слушаю вас. Здравствуйте.

    Э. ХАСАНШИНА: Здравствуйте.

    С. ДОРЕНКО: Здравствуйте.

    СЛУШАТЕЛЬ: У нас нужно гимнастику запретить, ведь наши спортивные гимнасты вот на кольцах упражнения, но очень похоже на распятия делают, там и кривляются, это ужасно.

    С. ДОРЕНКО: Да, это правда, да.

    СЛУШАТЕЛЬ:  В Сибири ведь икон нет, в Сибири вырезают статуи из дерева, вот Христа вырезают непонятно. И вот лицо Христа очень похоже на местных жителей, на бурятов, там если.

    С. ДОРЕНКО: Это как было с Лениным, вы знаете, что с Лениным было тоже самое?

    СЛУШАТЕЛЬ:  Да

    С. ДОРЕНКО: Правда.

    СЛУШАТЕЛЬ: Я вспоминаю, в Средней Азии жил как там вот похоже, Ленин похож на местного жителя а внизу там Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить - это ужасно, он звучит на местных  наречиях. Но когда там Ленин говорит бар, ек, там.

    С. ДОРЕНКО: О, Боже, да, да, да, это всё пошли пугаться.

    СЛУШАТЕЛЬ: Но анекдоты такие шагали, вот когда мы были.

    С. ДОРЕНКО: А где вы были, в каких местах, в каких местах вы были?

    Слушатель. Ну опять говорю, если по карте посмотрите - это очень интересно, ну и по Афганистану проехался.

    С. ДОРЕНКО: Небит-даг, вы сказали? Небит-даг, Небит-даг, я знаю.

    СЛУШАТЕЛЬ: До Красноводска, вот эту всю линию до, до Моста Дружбы туда, если помните где мост был, мы вот катались.

    С. ДОРЕНКО: Это там где моры, то рядом с морами.

    СЛУШАТЕЛЬ: Нет моры - это где кушка, а где Мост Дружбы было это Хоротон, Хоротон, Хоротон. Да.

    С. ДОРЕНКО: Я ошибся, ошибся.

    СЛУШАТЕЛЬ: И хотел бы еще заметить, что у нас ведь очень страшно на кришнаитов смотреть, да, которые раздают пищу, и это они же тоже сверх верующие, да. Но самый интересный был случай, когда супермаркет открылся и у него было написано, что мы работаем даже в субботу. И вот был процесс в России, вы посмотрите, когда хачи все встрепенулись и очень опустили этот супермаркет, спасибо большое.

    С. ДОРЕНКО: Спасибо большое, хорошо, давайте 7373 39 48, алло, здравствуйте да, слушаю вас, здравствуйте.

    СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день, Сергей.

    Э. ХАСАНШИНА: Здравствуйте.

    С. ДОРЕНКО: Здравствуйте.

    СЛУШАТЕЛИ: Сергей, Михаил беспокоит, я хочу сказать, что не надо нас верующих бояться.

    С. ДОРЕНКО: Нет не надо.

    СЛУШАТЕЛЬ: Мы обычные люди, просто радикалы есть везде, в том числе и в церкви, и в политике, везде. И вы имеете дело с радикалами,  в основном, понимаете. Вы видите в основном радикалов.

    С. ДОРЕНКО: Вы знаете, нас заставили, нас заставили.

    Э. ХАСАНШИНА: Проблема в том, что государство потакает этим радикалам.

    С. ДОРЕНКО: Я прожил, я прожил жизнь, которая в отношении церкви менялась. Я очень интересовался церковью, читал Библию запрещенную, так сказать, протаскивал на разных языках, всё это считал, для меня - это был какой-то знак протеста, что я читаю.

    СЛУШАТЕЛЬ: Сергей, 95% церкви, 95% церкви в приходах, в приходах.

    С. ДОРЕНКО: Потом я заходил всегда в церкви просто побыть, подышать этим воздухом, потому что мне очень нравилось. Ну, реально, нравилась просто, нравилась просто, нравилась и всё. Значит, и до какой-то степени я пытался там помогает, всё это. Потом дружил с каким-то там батюшкой, отправлял ему вещи для бедных, так сказать в Тверской области. То есть какие-то были вот такие у меня эпизоды да. Но после примерно, после Pussy Riot, я понял, что как бы это очень жестокая среда, которая накажет. И что это среда непредсказуемо обижается, то есть она может обидеться на любое дело, а ты не знаешь точно на что. Ну вот я, например, иду, а они говорят, а здесь надо было левым боком идти, а я не знал. Из-за этого на меня обидится. Поэтому я просто боюсь профилактически, но боюсь я.

    СЛУШАТЕЛЬ: Понимаете, Сергей, в приходах вам никто такого не скажет ни по поводу Pussy Riot, в приходах 95% говорили: да высечь надо просто девок за 2 минуты и отпустить. Какие там уголовные дела.

    С. ДОРЕНКО: Но мы уже приучены бояться, так или иначе, церковь это сделала. Мы, понимаете, в чём дело, сейчас, извините, я пытаюсь пояснить. Мы не боялись, мы не боялись, мы с восторгом приветствовали появление церкви в общественной жизни, с восторгом приветствовали. Мы, есть интерес, с восторгом и с интересом. И мы, а в особенности, когда их прижимали в советское время и так далее, мы, наоборот, пытались им помогать, ну знаешь, прижимают, надо помогать. А потом церковь что-то сделала со мной, я - инертное существо, абсолютно инертное, просто я как этот самый чайный гриб в камере у бута, я чайный гриб в трехлитровой банке, я чайный гриб в трехлитровой банке, я абсолютно, я абсолютно ничто, некое существо. Вот церковь что-то сделала, что я стал ее бояться.

    Э. ХАСАНШИНА: Это не церковь сделала, это сделало государство.

    С. ДОРЕНКО: Я не знаю, церковь что-то сделала или государство что-то сделало, или государство вместе с церковью сделала, что я стал ее бояться. Я боюсь, я боюсь. Поэтому порядок простой, я серьёзно говорю, увидел это - перейди на другую сторону дороги, перейди на другую сторону дороги. Всё. Отвернись, сделай вид, что тебя нет, прикинься шлангом, отойди, не трогай никого, отверни глаза, смотри в пол. Лучше иди домой назад, всё, ты не выходила из дому. Ты не выходила сегодня из дому, идите к чёрту, все, до свидания всё понимаешь? Вот у меня вопрос простой. Я больше, ещё раз говорю, я и детей этому научу, что это опасные люди, что надо прятаться от них, прятаться, лучше прятаться. Нафиг это, ты же не знаешь, когда они обидятся, е-мое, зачем это надо, себе гемора, зачем нужен этот гемор, ты итак живёшь, у тебя полно всего этого ЖКХ плати, за газ плати, 20-ого числа, скоро 20-ого числа опять плати, значит, налоги сейчас мне опять прислали какую-то срань 21 рубль я должен. Я плачу, знаешь сколько налоги? Я плачу налоги два раза в неделю, честное слово.

    Э. ХАСАНШИНА: Почему так часто?

    С. ДОРЕНКО: Я тебя умоляю, вот я тебе расскажу сейчас про церковь и про государство, вот смотри. Я захожу на свой банк, а банк у меня, банк подписан с ними, они там обнюхиваются друг с дружкой там общаются как-то. Я захожу в банк каждый раз и я каждый раз пытаюсь понять, что я должен. Я каждый раз плачу 1,30, какой-то там приходит всё время, постоянно, каждую секунду. Это никогда не кончается. Значит, я тебе объясню, как у меня отношения с государством, а с церковью примерно такие же. Значит, я пытаюсь с ними сейчас вот я пароль набираю, между прочим, сейчас подсмотрит кто-нибудь, но я сменю пароль, я обещаю, что сменю пароль.

    Э. ХАСАНШИНА: Я не буду.

    С. ДОРЕНКО: Можете смотреть, хоть тресни, через секунду, захожу, я захожу pay, вот у меня pay есть. Захожу, я захожу pay taxes, pay taxes gaver and Services and fines. Я захожу taxes, давай прямо на твоих изумленных глазах проверю. Давай сегодня find, find, что я должен, видишь ИНН здесь, все. Я два раза в неделю плачу налоги. Я всё оплатил. Но в почте у меня лежит, что вы говорит всё правильно оплатили, вы прямо молодец, хотя, конечно, говно ваша фамилия, но говно ваша фамилия, но вы, конечно, много платили, но вы должны 21 рубль. Мне вчера пришло, вчера пришло, вчера пришла, понятно?

    Э. ХАСАНШИНА: За что?

    С. ДОРЕНКО: Я умоляю, они же никогда не объясняют, я должен 21 руб, не знаю, на войну в Сирии, не знаю на что, я не знаю, честное слово, я не спрашива, я просто плачу тупо как скотина. Другой день приходит 229, они всё время мне пишут 229 рублей заплатите, пожалуйста, плачу. Потом они пишут: вы заплатили 229 рублей, и молодец, Серёжа, молодец, получи кусочек сахара, говно твоя фамилия, заплати еще 1,30 за что? Но это за пени, что ты заплатил вчера 229. Я заплатил 229, да, но пока шли деньги, а деньги, Геракл никогда не достигнет черепахи, как мы знаем, а деньги шли целую ночь, то ты рубль тридцать задолжал. Я плачу 1,30. Они говорят: вот молодец, ты прямо у нас котик, Серёжа, ты прямо заинька, теперь 21 рубль пришли. Я говорю: в каком смысле? Они говорят: это вот обнаружилось, что 21 рубль. Сергей, я говорю почему обнаружилось? Я же только 229, и опять и 1,30 и потом опять. Они говорят: Ну, извини – говорят - ночь прошла и ты опять должен 21 рубль. Я говорю: хорошо, я плачу. Я два раза в неделю плачу налоги, поверь мне, believe me, вот я тебе клянусь, понимаешь. Я, наверное, самый дисциплинированный налогоплательщик на планете Земля, я два раза в неделю плачу налоги через чёртов, через чертов мобильный банк. И также у меня с верующими, я типа, если они начнут мне присылать, если верующий начнут мне присылать: Ты должен РПЦМП 21 рублей, я скажу да, да, да дайте я заплачу, где, да, я, я хочу, да. Хорошо. Еще рубль тридцать, да, да нате вот, да вот он я, вот он я, говно моя фамилия, вот он на возьми, на. Всё ещё, что ещё, что ещё, что ещё хотите? Возьмите на. Возьми на, ещё что? На жри, что возьмите, я всех боюсь, я всех боюсь, задолбали, понятно? Всех боюсь, и все, всех боюсь и всем плачу, идите к чёртовой матери, как я вас ненавижу.

    Да, Да. Итак, итак на сегодня у меня нет налогов, я, вообще, всё время, это большой сюрприз, много месяцев плачу непрерывно, а сегодня у меня нет налогов, какая трогательная история. Село Самарское, наш водитель армянин зашел в церковь, купил на штуку свечек, решил их поджечь зажигалкой, на него бабка накинулась типа, что не видишь все не зажженные, постав, помолись, а вечером батюшка прочтёт молитву и сам запалит. А, то есть надо отдать бабки назад, то есть надо купить свечки, и отдать свечки назад. Это такой художественный промысел, мы знаем, они их второй раз продадут просто, они их продадут многократно, многократно. Они их продадут. И всё. 7373 948, а что ч не знаю, мы всех боимся, правильно? Секта трусливых, давай, алло здравствуйте, здравствуйте.

    Э. ХАСАНШИНА: Здравствуйте.

    С. ДОРЕНКО: Здравствуйте.

    СЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро, Сергей, Лимонадный Джо.

    СЛУШАТЕЛЬ: Я не боюсь, почему не знаю.

    С. ДОРЕНКО: Почему не боитесь, вы же живёте под их властью.

    СЛУШАТЕЛЬ: Всех бояться, нет я пенсионер и живу спокойно, я боюсь, конечно, радикалов каких-то, но верующих я не боюсь. Вот, например, астрономию на днях вернули в школу, меня это радует очень. Какие-то подвижки могут идти и в обратную сторону, дойдет до предела, всё-таки разумных людей-то немало.

    С. ДОРЕНКО:  Я не знаю, думаю что немало.

    СЛУШАТЕЛЬ: Немало. Я думаю, что они консультируются.

    С. ДОРЕНКО: Нет, не консолидируются, но не здесь, консолидируются, но в Голландии, а не здесь.

    СЛУШАТЕЛЬ: Но я на их стороне.

    С. ДОРЕНКО: Лимонадный Джо, здесь никогда не было ничего подобного, понимаете? Мы экстенсивно осваиваем эту гигантскую землю, экстенсивно, поэтому нас нет практики взаимодействия. В Венгрии есть, в Голландии есть, а в России нет и никогда не будет.

    СЛУШАТЕЛЬ: У меня была практика в семидесятые, восьмидесятые и девяностые годы. Я никогда не лез на территорию верующих, они ко мне не лезли.

    С. ДОРЕНКО: В 70-ых. В 70-ые я с ними пел Аллилуйя, Господи помилуй, вы знаете, как я пел?

    СЛУШАТЕЛЬ: Я с батюшками там пел.

    С. ДОРЕНКО: Я пел, я так пел, и как я пил, как я пил вот здесь Таганке, на Хохловке мы встречались и со старообрядцами и с РПЦМП, о как было круто. Но в тот момент, в тот момент, они же не вскакивали к вам на плечи, это другое было, а сейчас вскакивали. 7373 948 - это разные вещи, одно дело тогда, когда мы все сочувствовали, помогали и, вообще, сказать там просто слезы умиления были при встрече с этими людьми, слезы умиления. Я прямо готов был просто бросить старушку посреди дороги, вернутся и перевести батюшка. Если бы я вел старушку, калечную, полиомиелитную старушку, я бы вел и увидел, что батюшка тоже хочет перейти дорогу, я бы старушку бросил под грузовик бы, под КАМАЗ бы бросил бы старушку, побежал бы батюшку переводить, сказал бы: Батюшка, ад ну ее, эту старушку, пусть сдохнет. Батюшка, вас хочу перевести. Всё сделал бы для батюшки. Мы пели с ним, мы танцевали, нет не танцевали, не танцевали, ну, водочку пили, я это хорошо помню. 7373 948. Здесь вот на Хохловке, ну за Таганкой, но кто знает, понимаете, о чём я. Здравствуйте, слушаю вас.

    Э. ХАСАНШИНА:  Здравствуйте.

    СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте.

    С. ДОРЕНКО: Здравствуйте.

    СЛУШАТЕЛЬ: А вот я киношник, и у меня есть свой оберег, лазер, не знаю, как осиновый кол, что ли, для атеистов, старые наши фильмы советские, вспомните фильм Александра Пахоменко, когда он в одиночку захватил бронепоезд, и всем этим шатающимся.

    С. ДОРЕНКО: А фильм 41-ый, прекрасный абсолютно.

    СЛУШАТЕЛЬ: И самое главное коронная фраза в этом фильме: всем будет амнистия? Нет не всем, кроме попов.

    С. ДОРЕНКО: Кроме Попов. Да, да, спасибо, что вы напомнили мне советские фильмы, я сделал вид, что я их смотрю. На самом деле, я смотрю про Дайенерис Таргариан, вот где мы, Господи, решил запеть.

    Э. ХАСАНШИНА: Вот, где мое сердце, да?

    С. ДОРЕНКО: Да, вот где мое сердце, да, Помилуй мя.

     

     

     

    С. ДОРЕНКО: Жириновский захотел сдвинуть с трона Путина, создав двухпартийный парламент по примеру США - это заголовки. Значит, на самом деле, насколько я понимаю, речь идет не об этом, никакого Путина он не собирается сдвигать, он собирается думать о том, чтобы построить двухпартийной парламент, двухпартийную систему и, ну так, как в Штатах. Построить так, как в Штатах, вот. На самом деле, это идея давнишняя. Я много живу в этом политическом мире прекрасном и впервые я услышал эту идею в апреле, в апреле 2001-ого, сейчас я вспомню 2000-ого, в апреле 2000-ого года впервые эту идею предложил обществу Березовский. Березовский, он не просто предложил ее обществу, а он публично говорил о ней много, и потом он писал письмо, значит, письмо Путину вот такое немножко развязное: Володя, как ты помнишь - вот прямо так в коммерсанте он писал, на правах рекламы целую полосу. Значит, речь шла о двухпартийной системе и Березовский, вот за 17 лет до Жириновского за 17, а, может быть, это и ошибка Березовского, что он за 17 лет до Жириновского это изложил - слишком рано, его не могли услышать, он говорил следующий постулат очень простой: что были отцы основатели у демократии Соединенных Штатов - это не, это рукотворная демократия. Соединенные Штаты - это как бы просто написанный проект, ну, как бы сели ребята и написали, да. Это несколько групп соединялись, писали и так далее. В результате понимаешь, в чем дело, вот как если бы мы в редакции взяли и написали там некую страну, нарисовали страну, давайте нарисуем страну в редакции. Мы бы сели и, время от времени встречаясь и там, и там, где-то, так сказать, группы какие-то, давайте совещания и написали Конституцию. И она бы работала 200 там с лишним лет, 200 почти 50.

    Э. ХАСАНШИНА: Потому что мы бы по ней жили.

    С. ДОРЕНКО: Потому что мы очень умные. Мы бы предвосхитили основные положения настолько четко, что по ней бы страна по этой Конституции жила бы 200 с лишним лет. Вот как в Соединенных Штатах. А в Соединенных Штатах ровно так, просто группа мужчин придумала страну, нарисовала на бумажке там гусиными перьями и эта фигня работает, эта фигня просто работает. Вот это, это были слова Березовского. Он говорил: Давайте и мы сядем, а что мы не сядем и не нарисуем? Если американцы смогли в 18-ом веке, почему мы не можем написать в двадцатом, сколько там, в 21-ом? Почему мы не можем написать в 21-ом веке то, что американцы смогли написать в 17-ом веке? Что тут удивительного? Что у нас умных мужчин не хватает, там не знаю, чтобы сесть написать?

    Э. ХАСАНШИНА: Так они-то пришли, условно, в чистое поле, в поле, где уже есть силы.

    С. ДОРЕНКО: А ты знаешь у нас уже было, было некое чистое поле, было некое чистое поле, когда в 90-е можно было, в общем, сказать, там хоть что приказать делать, хоть на руках ходить, понимаешь?

    Э. ХАСАНШИНА: Ну сейчас-то этого нет.

    С. ДОРЕНКО: Сейчас этого нет, сейчас уже, сейчас уже опять, сейчас уже опять в цемент схватился, бетон уже схватился. Ну тогда можно было, когда это предлагал Березовский. А сейчас, всё равно есть некое предвкушение транзита, Путин с 18-ого по 24-ое, а потом что? Вот Путин по 24-ое, а потом что? И вот это ощущение надвигающегося транзита подталкивает людей к некому осмыслению конструкции самой. То есть эта конструкция будет такая, ну вот, условно говоря, хорошо, с Путиным повезло, ну, например, да, большинство русских говорят: с Путиным повезло. Но ведь это как повезло, ну вот повезло. А если не повезёт? А если не повезет в следующий раз, ну не повезёт? А полномочий гигантские, понимаешь? Ну и так далее. То есть.

    Э. ХАСАНШИНА: Просто наша система строится на личностях, а не на партиях. И всё, что мы можем предложить сейчас, если разделить на два, то это что будет: одна - Единая Россия, а всё остальное те, кто против. Но даже если те, кто против, станут принимать какие-то весомые решения, у них настолько разные программы, что непонятно, что они с этим буду делать.

    С. ДОРЕНКО: Жириновский предлагает построить двухпартийную систему, о есть он в точности повторяет то, что говорил Березовский 17 лет назад, но через 17 лет, и, наверное, это правильно. Он говорит о том, что нужно создать двухпартийную систему, что КПРФ, Справедливая Россия и ЛДПР должны объединиться, создать новую партию. И Единая Россия пусть будет консервативная партия, а КПРФ, Справедливая Россия, ЛДПР пусть будут социал-демократической партией, социал-демократическая партия по примеру европейских социал-демократий, понимаешь да? И оба будут консервативные силы: Единая Россия и социал-демократическая сила, значит, в лице вот этих партий. Березовский предлагал, наоборот, очень смешно. Березовский говорил: я буду строить, создавать консервативную силу, а ты, значит, - обращался он к Владимиру Владимировичу, - а ты давай социал-демократию, потому что тебе ближе вот это народ, да, вот это народ, вот это всё. А я, всё-таки, как представитель олигархии буду такую консервативную ультраправую, скорее правый центр, правый центр вот создавать. Вот у них вот тогда такой был разговор. Ну хорошо, а, значит,  сейчас Жириновский предлагает другое, всё-таки консервативная партия у Путина и людей, которые следуют его линии, а социал-демократия у всех остальных. Насколько это может получиться? 7373 948, насколько это, вообще, может получится?

    Э. ХАСАНШИНА: Ну через 17, далее?

    С. ДОРЕНКО: Да. Алло, здравствуйте.

    СЛУШАТЕЛЬ: Сергей, Эля, Здравствуйте.

    Э. ХАСАНШИНА: Здравствуйте

    С. ДОРЕНКО: Здравствуйте, полковник.

    СЛУШАТЕЛЬ: Вы знаете, я думаю что об этом все очень хорошо сказал Черномырдин: мы, что не делаем, у нас получается КПСС.

    С. ДОРЕНКО: Да, да, да.

    СЛУШАТЕЛЬ: Это, во-первых, особенно у Жириновского, уж там такое КПСС, я так пообщался с ребятами оттуда это, вот. С другой стороны, понимаете сама сменяемость, допустим, как в штатах раз в 4 года, с моей точки зрения, несет глубокую порочность какого плана: следующие 8 лет у президента, вторые 4 года для президента США, в  принципе, можно принимать всё что угодно. Потому что у них вот этот вот горизонт планирования - это вторые 4 года. Вот из-за этого, кстати говоря.

    С. ДОРЕНКО: Он имеет в виду, что первые четыре года человек работает на второй срок, а второй срок уже делает, что хочет, на историю, на историю.
    СЛУШАТЕЛЬ: Да, делает, что хочешь, его уже пофиг. И экономика была принята Рейганом на его втором сроке, и вот мы сейчас, так сказать, пожинаем плоды этого кредитного стимулирования.

    С. ДОРЕНКО: Да.

    СЛУШАТЕЛЬ: Но это отдельно, что называется. У нас всё ориентировано на лидера. И если у нас даже будет создана какая-нибудь вторая партия, они будут соревноваться с первой, кто больше любит лидера - это моё такое.

    С. ДОРЕНКО: Да, да. То есть мы, вообще, не готовы к зрелой политической системе.

    СЛУШАТЕЛЬ: Да, Сергей, у нас, нам нужен государь, император, царь-батюшка или ещё, который бы пожурил, у которого бояре - плохие, а царь, по определению, хороший.

    С. ДОРЕНКО: Россия, в принципе, неспособна на зрелую политическую парламентскую систему, в принципе, неспособна, 7373 948, алло, здравствуйте, здравствуйте.

    Э. ХАСАНШИНА: Здравствуйте.

    СЛУШАТЕЛИ: Здравствуйте, я хотел бы заметить, что у них чудовищное, что было изобретено - разделение властей. Ведь в Соединенных Штатах нет ни одной радиостанции, нет ни одной газеты, нет телевидения, принадлежащего исполнительной власти, ну, Конгрессу, либо президенту, либо, вообще, на территории.

    С. ДОРЕНКО: Да, это верно. Есть напрямую финансируемые, но они обычно это культурные, культурные проекты.

    СЛУШАТЕЛЬ: Да, за территории, Да там гранты некоторые выделяются, но и то ограничено.

    С. ДОРЕНКО: Да, но это, может быть, классическая музыка, или что-нибудь такое защита природы там, да.

    СЛУШАТЕЛЬ: Но есть там единственная радио станция «Голос Америки» не будем там о конкурентах, но она находится за территорией Соединенных Штатов, и никогда не может вещать понимаете, ничего там не затрагивается, это самый кошмар. Можете себе представить в страшном сне, что в России не будет ни одной радиостанции, ни одного телевизионного канала, ни одной газеты, принадлежащей президенту, правительству, либо там каким-то партиям или еще чему-нибудь. Невозможно, это нонсенс, это крах страны.

    С. ДОРЕНКО: Могу ли я, могу ли я, могу ли я сказать, почему вот мы с вами вдвоём, извините, давайте я вас буду как-то называть, как вас зовут?

    СЛУШАТЕЛЬ: Николай.

    С. ДОРЕНКО: Николай, смотрите, мы с вами приходим к власти, вот мы с вами приходим к власти вы и я, Николай, ну, давайте Эльвира пусть будет. Мы втроём приходим к власти, в отличие от Соединенных Штатов в России чрезвычайно тонок слой, вообще, людей, способных высказываться, но это, это, вообще, меньше тысячи человек, понимаете? Ну потому что остальные, ну, они не способны высказываться, мы их можем просто сразу считать инфузориями туфельками, понимаете да? Значит, меньше тысячи. В штатах этот слой гигантский. Поэтому, когда мы с вами получим, когда мы с вами получим политическую конкуренцию в МИДе, мы с вами получим из этой тысячи человек выдвинуться, ну, человека три-четыре могущественных, которые будут драть нас, как Сидорову козу. А в штатах, а в штатах, поскольку там огромный слой, выделятся сто тысяч таких людей, сто тысяч. Значит, понимаете, когда у вас сто тысяч мнений, у вас борьба более простая, чем когда у вас есть против вас какой-нибудь Гусинский.

    СЛУШАТЕЛЬ: Ещё, если ли возможно.

    С. ДОРЕНКО: Подождите, подождите, ну давайте, поставьте здесь точку, вот против нас возникает какой-то Гусинский, понимаете, Гусинский. И он начинает нас долбить, клевать, а мы с вами за Кремль, например, как Березовский, да. Березовский всегда был за Кремль, а Гусинский был то за, то против. И вот он начинает долбить. Силы одного Березовского отстоять Кремль, иногда не хватает. Ну, иногда не хватает. А если бы их было миллион Березовских и миллион Гусинских, то их значения уникальное потерялась бы.

    СЛУШАТЕЛЬ: Возможно, чтобы у нас появился такой миллион - это свободный доступ я не знаю к людям, это у нас запретили Свидетелей Иеговы, если я правильно понимаю, это невозможно в тех же штатах.  

    С. ДОРЕНКО: Да, нужно переступить болезненный этап.

    СЛУШАТЕЛЬ: У них свобода, свобода веры настоящая. Ну, и самое главное, что у них запрещено выпускать единые учебники для детей, у них каждая школа – это свое как бы государство, каждый ВУЗ - это  свое государство, там свои учебники, свои программы, всё. Поэтому их много и как людей. И ещё интересно, они сделали все, чтобы стекались мозги к ним со всего мира, понимаете? Наложенная настолько почва, понимаете? А у нас говорят, ну, не нравится так уезжай.

    С. ДОРЕНКО: Ну да, ну да. Я если позволите, продолжу разговор с вами без вас. Я хочу сказать о разнице между соединенными штатами и всю мерзость, всю мерзость политической жизни в Соединенных Штатах и в МИДе, продажность прессы  описывают Марк Твен, Марк Твен в серии своих рассказов. Понимаешь, то есть получается, что сначала должен быть всё равно этап хаоса и мерзости для того чтобы, для того чтобы система встала на ноги сначала нужен этап хауса и мерзости, понимаешь, ну вот ничего не поделаешь. А мы говорим, а мы всё время дико уязвимы, Россия дико уязвима она всё время на грани распада.

    Э. ХАСАНШИНА: И нам всё время нужна сильная воля для того, чтобы всё это не развалилась.

    С. ДОРЕНКО: Да, мы всё время на грани распада и мы говорим: если мы позволим сейчас хаос и борьбу олигархических кланов, и грязную борьбу партий, грязную борьбу политиков, разнузданную прессу, которая будет нести каждая, что хочет, все будут, так сказать, трогать святое не дай Бог за вымя и так далее, то мы потеряем страну. И мы говорим правду. Россия слишком хрупка для того чтобы ее модифицировать, понимаешь?

    Э. ХАСАНШИНА: Ну вот смотрите, через 17 лет предположительно все вот эти крупные столпы, которую мы видим сейчас в политике, уйдут в силу возраста. И, возможно, у нас опять возникнет это поле, в котором могут проявиться разные, разные течения, люди.

    С. ДОРЕНКО: Я тебе скажу, что после такого мощного лидера, сейчас я скажу некий, как это сказать, то есть я некоторые сейчас придворные вещи сообщу, но интеллектуально, как мне представляется, важные. После такого мощного лидера, как Путин следующий, который придёт, будет обязательно необходимо развивать его наследие, то есть вот следующий лидер, который придёт, первое, что ты увидишь у него в кабинете - будет портрет Путина. То есть следующий президент будет работать под портретом Путина, потому что Путин слишком, как бы Путин, Путин слишком велик. Здесь велик нет от великий, а от большой, слишком большой, Путин слишком большое, чтобы не отбросить колоссальную тень ещё и на следующего. Значит, следующий придет на 6-12 лет - это будет зависеть от экономики. Скорее всего, русские способны вытерпеть любое падение экономики, скорее всего, довольно долго. Поэтому я думаю, что следующий придёт на 12 лет. С 24-ого по 36-ый год. И вот с 24-ого по 36-ой год нами будет править человек, который будет сидеть каждый день, каждый день на троне под портретом Путина и говорить, и советоваться и так далее так далее. И, так сказать, развивать наследие и так далее так далее.

    Э. ХАСАНШИНА: Но у него же будет два пути, и он будет потихонечку отходить от этого наследия, либо разгоняться, да?

    С. ДОРЕНКО: А у него в общем пути, а ты знаешь путей, путей становится всё меньше. Я думаю, что их уже меньше двух путей, путей-то, в общем, нет, путей-то, в общем, нет. Дело в том, что система, система любая ригидная система накапливает ригидность – это закон ригидных систем. То есть жесткая система накапливает жесткость и любая детерминированная вот такая ригидная система, как в нашей России сегодня, она накапливает жесткость таким образом, что путей у неё менее двух. То есть ты не можешь сказать, что она может вдруг сесть на шпагат, она не может, она уже не может, она уже не может.

    Э. ХАСАНШИНА: Ну а потихонечку спустить на тормозах?

    С. ДОРЕНКО: Нет, уже только можно закручивать гайки, а нет другого шанса. Но я тебе серьезно говорю, тут путь простой так сказать, в общем, или бесславное развенчание и кошмарный позор или закручивание ещё. Ригидность должна накапливаться, я сейчас очень серьезен в этой оценке. Мне кажется, что Россия следует путем накопления ригидности. И что у неё уже нет выбора, она уже не может выбрать, нет, вот такого выбора нет, напрасно.

    Э. ХАСАНШИНА: Это значит, что после 36-ого нас ждет что-то не очень приятное.

    С. ДОРЕНКО: Вот гайки могут сорваться – говорить Николай. Ну да, они могут сорваться, гайки могут сорваться - это правда. Усталостное разрушение от вибрации - говорит Вадим. Нет, нет но путей мене, менее двух, вот чтобы вы понимали. Вот когда вы думаете, что у России есть распутство какое-то, я, если позволите, скажу свою точку зрения, его нет, распутья нет. 7373 948, Алло, здравствуйте, здравствуйте.

    Э. ХАСАНШИНА: Здравствуйте.

    СЛУШАТЕЛЬ: Алло.

    С. ДОРЕНКО: Да, здравствуйте.

    СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день.

    С. ДОРЕНКО: Здравствуйте.

    СЛУШАТЕЛЬ: Вы знаете, чтобы я хотел сказать.

    С. ДОРЕНКО: Скажите.

    СЛУШАТЕЛЬ: В России только один путь.

    С. ДОРЕНКО: Ну давайте.

    СЛУШАТЕЛЬ: Прямое отличие Америки от России заключается в том, что там пришлые народы, а здесь коренные народы в России, которые когда-то обладали своей собственностью, поэтому она обречена на борьбу со собственностью ту, которая была когда-то у народа. Поэтому есть, возможно, две партии, одна партия нынешних собственников, а другая партия обездоленных собственников, которые когда-то.

    С. ДОРЕНКО: Вы потрясающий, вы потрясающий, то есть, а потом слушайте, то есть мы смотрите, условно говоря, мы с вами, например, обездоленные, да, ну просто приведем и это будет математический.

    СЛУШАТЕЛЬ: Ну, так оно и есть.

    С. ДОРЕНКО: Ну слушайте, и мы боремся за собственность, приходим, боремся, забираем и следующий борется с тем, чтобы забрать у нас.

    СЛУШАТЕЛЬ: Нет, и создаем, и создаем атомную, и создаем ядерную энергетику, ледокол Ленин и космические корабли, посещаем Луну.

    С. ДОРЕНКО: Я понимаю. Я понимаю. То есть вся, вся политическая жизнь России есть борьба за перехват собственности. Мы, мы хотим перехватить собственность нынешних собственников. Как только мы перхватим в собственность у нынешних собственников, какие-то другие собственники, обездоленные начнут бороться чтобы перехватить ее у нас. Собственно в этом, собственно в этом и заключается политическая борьба в России. Алло, здравствуйте, Михаил.

    СЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро.

    Э. ХАСАНШИНА: Здравствуйте.

    С. ДОРЕНКО: Михаил, я вас очень прошу, я вас очень прошу, прежде чем, Михаил, я вас очень прошу, изумительно, скажите, у России, можно я задам вопрос вам?

    СЛУШАТЕЛЬ: Да.

    С. ДОРЕНКО: Скажите, пожалуйста, у России более одного пути?

    СЛУШАТЕЛЬ: Да, я считаю, что путей всегда много, и случайность исторического развития тоже никто не отменял. Во-первых, затягивание гаек, затягивание гаек всегда сопровождается срывом в бесплодие. Вот это кажется, что можно затянуть в России гайки.

    С. ДОРЕНКО: Можно.

    СЛУШАТЕЛЬ: Никогда в России ни разу не было эффекта того, который предполагался от закручивания гаек. И срыв в бесплодие идет тотальный. А ведь, а ведь, ну вот дальше.  

    С. ДОРЕНКО: Ну и что, ну и что? Вот здесь вот, простите, вы говорите срыв бесплодие, ну и что? И в таком состоянии спокойно можно прожить 50 лет, спокойно.

    СЛУШАТЕЛЬ: Больше, больше можно прожить, вспомните Николая I, вспомните всех немецких царей наших и так далее. Было то же самое. Просто вчера вот я, поверьте, два слова, вчера я слушал очень содержательное интервью у Навального в течение часа на Эхо Москвы, где он очень хорошо разложил некоторые моменты. Поэтому советую некоторым радетелям, так сказать, пессимизма и так далее иногда его слушать. Значит, что я хочу сказать, если действительно пассионарная, пассионарная наша история больше всего предполагает именно ожидание миссии, а сегодня это, это, вообще, является пиком сознания, и отсюда клерикарный большевист, которого обсуждали недавно, когда церковь, желая мирского господства, идёт на всё, а государство это поощряет - правильно. Если говорить, почему так происходит, то легче всего. Пять исходов. Перманентный исход на сегодняшний день мозгов людей, либеральных людей со свободных мышлением, которые только и могут что-то построить. Вот сегодня, мы столкнулись уже в окончательном виде с необходимостью экономического развития. Поэтому надо говорить о том,  возможен ли экономический рывок или нет. Как только.

    С. ДОРЕНКО: Я смотрю, можно извините, а я смотрю на это технически, механически. И я спрашиваю, можно ли еще завинтить гайки? И я вам скажу: Да можно, да.

    СЛУШАТЕЛЬ: Конечно, бесконечно можно, мы видим, кто сегодня у власти. Жириновский, мой сосед, мой сосед, я вижу изнутри деградацию, вообще, этой личности, хотя бы потому, кто сидит у него здесь на хозяйстве, уровень этих людей - это патология человеческая, понимаете.

    С. ДОРЕНКО: Вы ругаетесь, вы ругаетесь. Значит, я считаю, что проблема закручивание гаек всегда одна - как долго можно тянуть. И мой ответ: спокойно можно тянуть, спокойно можно тянуть. Меня спрашивает: Сколько? Я отвечаю: десятилетия, десятилетия.

    Э. ХАСАНШИНА: На гайках?

    С. ДОРЕНКО: Да, десятилетие спокойно можно тянуть, вообще, без вопросов, никакой проблемы нет, нет проблемы. Если вы считаете, что есть проблема, то я вам отвечаю, что ее нет, не выдумывайте, пожалуйста. Ее нет. Можно спокойно тянуть до 24-ого, значит, и потом можно спокойно тянуть до 30-ого, потом можно спокойно тянуть до 36-ого. Вот я единственное не поручусь, что будет после 36-ого, я не поручусь, не знаю, до 3-ого я опять не поручусь, но я скажу: при умении, при желании, при таланте спокойно можно крутить гайки дальше, закручивать. На внешних врагах жить можно спокойно, на не доброжелателях, на, значит, так сказать, желающих святой матери Руси зла - на всём этом можно жить спокойно абсолютно еще 10- 20 лет, вообще, без вопросов. Зря вы выдумывайте проблемы какие-то, нет проблем. Алло, здравствуйте.

    СЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро, Сергей, Эльвира.

    Э. ХАСАНШИНА: Здравствуйте.

    С. ДОРЕНКО: Здравствуйте.

    СЛУШАТЕЛЬ: Чуть-чуть вернусь к теме, мне всё-таки возвращаясь к вопросу, который вы задавали: а возможно ли разделение? Я думаю, что невозможно, вот. А Владимир Вольфович, который у нас, как великий Ленин, хотел, хочет и будет хотеть, он как в том анекдоте: мясо он ест, но кто ж ему даст. Поэтому да, здесь ещё есть одна мудрость такая: разделяй и властвуй. Какой смысл создавать себе серьёзный противовес, чтобы потом с ним бороться? То есть нужно бороться с внешними врагами, когда ты начинаешь бороться с внутренними врагами, ты наживаешь себе ещё больше врагов.

    С. ДОРЕНКО: Конечно, конечно.

    СЛУШАТЕЛЬ: Поэтому создание серьезного противовеса, там будет он консервативный, там неоконсервативный, либерал-демократический, социалистический, не реально ни в ближайшей перспективе, ни в далекой перспективе по России - это точно. Это у нас уже как бы изнутри идет, мы все таки как-то, мы как страна являемся однопартийной, в любом случае, мы, будь-то это церковная какая-то партия или мы просто люди одной идеи, одной какой-то, какого-то одного.

    С. ДОРЕНКО: Я бы даже сказал миссия, я бы даже сказал миссия, миссия.

    СЛУШАТЕЛЬ: Да миссия, я просто боюсь эти слова говорить.

    С. ДОРЕНКО: Скажите, скажите.

    СЛУШАТЕЛЬ: Чувства верующих там и так далее.

    С. ДОРЕНКО: Нет миссии, не миссии, а миссии.

    СЛУШАТЕЛЬ: А, прошу прощения.

    С. ДОРЕНКО: Миссия к верующим никакого отношения не имеет абсолютно.

    СЛУШАТЕЛЬ: Ну просто связь плохая. Спасибо.

    С. ДОРЕНКО: Спасибо. Ну, значит, народ, миссия, и всё такое. Давайте, давайте все-таки подытожим и скажем следующие: идеи Жириновского, безусловно, неверны, если только парламентскую Республику после 24-ого года не решит создать единственный субъект, царь не решит создать сам себе парламентскую Республику, которая так будет называться, мало ли что у нас было. У нас этот самый тоже татарин сидел, так сказать, в Кремле, знаешь, когда он в этой самой в Александровской Слободе Иван Грозный, а посадил здесь татарина какого-то, он сидел здесь, но это все понимали, кто царь-то. Все всё понимали. Поэтому тут, ну, будет такой каприз, а, может быть, может быть и нет. Хорошо, погнали дальше. 4 балла трудно на Лосином Острове, на внешнем МКАДе очень тяжело и прямо вот тяжело до этого самого до Осташки, до Осташки тяжело. И, значит, Мытищи очень стоят, и очень стоит Москва здесь в центре на пять часов, на четыре часа по циферблату, всё что вокруг Таганки, Яузы, вот здесь всё ужасно. Мы пойдем и проживем его, этот вторник, 8 августа.

    Версия для печати

Видеоблог Сергея Доренко

Сообщение отправлено
Система Orphus