О. БЕРКОВИЧ: Добрый день! Вы слушаете радио «Говорит Москва». Сегодня вторник, 12 апреля, время 12:05, и это программа «Власть». Меня зовут Олег Беркович. И мы здесь, в нашей новой студии — в гостинице «Националь». Мы здесь говорим каждую неделю с депутатами Госдумы о самых важных для страны событиях. Сегодня у нас в гостях Ирина Роднина, депутат Госдумы и член фракции «Единая Россия». Здравствуйте, Ирина Константиновна.

И. РОДНИНА: Здравствуйте.

О. БЕРКОВИЧ: Наш SMS-портал: +7 (925) 88-88-948. И Twitter: govoritmsk. Такая уже вечнозелёная тема — это бесконечные допинговые скандалы: то юниорская сборная по хоккею, недавно лыжник попался на мельдонии. Бесконечно! Кто должен за это нести ответственность? И нужно ли кого-то наказывать? Нужно ли вводить уголовную ответственность за применение допинга? Или как?

И. РОДНИНА: Наверное, я начну с другого конца. Если говорить об уголовной ответственности, то у нас есть такая возможность. Наркотики могут быть приравнены к допингу. И за распространение и употребление есть уголовная ответственность. Сейчас у нас в стенах Государственной Думы Комитетом по спорту и физической культуре готовится отдельный законопроект именно по форме наказания и ответственности. Потому что до этого у нас всегда, конечно, кто больше всего страдал? Спортсмен. А тренер, врач всегда как бы стояли в стороне. Хотя в тот период, когда я работала в международном центре, если я для этого спортсмена являюсь выводящим тренером и спортсмен попадается на положительной пробе, то я на пять лет отстраняюсь от работы с высшим эшелоном вообще в области спорта этого вида. И это достаточно суровое наказание. У нас есть примеры, когда в других странах даже олимпийские чемпионы отбывали сроки наказания, потому что они были пойманы на этих вопросах. У нас как-то всё время на нас нападают, на нас налетают, и мы иногда встаём в защитную стойку не тогда, когда это надо, и не по тем вопросам.

Если говорить в данной ситуации, то это, конечно, наверное, кто руководит, кто работает. Медико-биологическое агентство, потому что оно в первую очередь должно знать всю информацию. И наша антидопинговая лаборатория в первую очередь. Но здесь ситуация какая? Агентство находится в системе здравоохранения. Оно не относится к системе и к Министерству спорта. Поэтому то, что Виталий Леонтьевич Мутко так честно сказал, что «я беру за всё ответственность»… Он берёт ответственность даже за то, за что он не отвечает. Вторая и, наверное, тоже очень серьёзная ситуация: у нас нет никакого представительства в Международном антидопинговом комитете. Хотя одним из учредителей его был Вячеслав Александрович Фетисов.

О. БЕРКОВИЧ: Тогда было представительство.

И. РОДНИНА: Вот сейчас у нас там нет представительства, с конца 2015 года там никого нет. Поэтому, когда вопрос обсуждался, то, вероятно, мы не могли активно обсуждать. С другой стороны, у нас масса случаев, когда национальные олимпийские комитеты и национальные антидопинговые лаборатории отстаивали какие-то препараты. Мы здесь проявили какое-то полное непонимание. При этом, ведь ещё когда был запрос по мельдонию, мы же сами отослали, наша лаборатория подготовила анализ, что этот препарат выводится в течение нескольких дней. Если мы десятилетия…

О. БЕРКОВИЧ: То есть это ошибка, подставившая огромное количество спортсменов?

И. РОДНИНА: В том-то и дело. Вот как раз за эту ошибку и надо нести ответственность. Потому что я больше чем уверена, что большинство ребят наверняка прекратили принимать препарат. Но если там написано, что он выводится в течение нескольких дней, максимум до двух недель… То есть мы десятилетия применяем препарат, предлагаем его и не знаем, сколько он может действовать.

И ещё один такой момент. Ведь запретили в сентябре, но до сентября-то несколько месяцев этот препарат находился в разработке. Значит, мы просто, если можно так сказать, абсолютно прозевали. И сказать, что здесь есть наезд на нас, что это какие-то политические козни… Наверное, нужно говорить о своём растяпстве, вот так абсолютно по-русски. И, наверное, мы где-то после олимпийских игр в Сочи расслабились.

О. БЕРКОВИЧ: Вы сказали, что нужно приравнять допинг к наркотикам. Это достаточно жёсткая мера. И это повлечёт за собой автоматически уголовную ответственность. То есть вы считаете, что нужно прямо взять и приравнять допинг к наркотикам?

И. РОДНИНА: Нет, я не говорю, что весь допинг. Ведь посмотрите, мельдоний никогда не входил в число допинговых препаратов. У нас есть, понятное дело, стероиды и есть гормоны роста, которые действительно всё это усиливают. Но всё равно можно делать какой-то подпункт. Если мы так хотим отдельный закон, то давайте. Сейчас обсуждается и делается отдельный закон. Масса примеров. Слушайте, когда настоящий допинг… Этот-то препарат не очень, который является допингом. Это его только недавно решили включить. Он действительно не является таким мощным стимулятором для воздействия. Раньше у нас попадались биатлонисты? Да. В женской сборной попадаются в биатлоне. Что мы делаем? Старшего тренера снимаем с женской сборной и переводим его на руководство молодёжной сборной. Кого мы обманываем?

О. БЕРКОВИЧ: Это вопрос к руководству российского спорта, наверное.

И. РОДНИНА: Конечно. Следующая ситуация…

О. БЕРКОВИЧ: А почему никто не ставит жёстко вопрос?

И. РОДНИНА: Мы можем глаза строить красиво. Что, мы не знали, что в лёгкой атлетике творится? Что, мы не знали? Все прекрасно всё не знали. Если сам президент федерации говорит: «Я не могу многие вопросы проследить». Это уже чуть ли не превратилось в коммерцию. Знали. Значит, не надо пенять на тех, кто нас за что-то поймал, за руку, а надо наводить в первую очередь порядок у себя.

О. БЕРКОВИЧ: Но после всех этих скандалов не последовало особо-то никаких громких отставок.

И. РОДНИНА: Я так думаю, что сейчас идёт просто разбирательство. Понимаете, мы хотим сразу: есть скандал — и завтра реакция.

О. БЕРКОВИЧ: А где раньше были? Хорошо, сейчас идёт разбирательство, замечательно. Вы говорите, зная спорт изнутри, что про это все давно знают, но ничего не делается для того, чтобы это изменить.

И. РОДНИНА: Нет, делается. Сказать, что ничего не делается, нельзя. Посмотрите, мы поменяли всю федерацию лёгкой атлетики, у нас пошла громадная смена в лабораториях. Нет, идут отставки. Зачем так? Вам надо что? Громкие отставки?

О. БЕРКОВИЧ: Конечно.

И. РОДНИНА: Убрать министра? Это решит вопрос?

О. БЕРКОВИЧ: Возможно. Не знаю.

И. РОДНИНА: Нет, это просто очередная шумиха опять же для вас, удобная тема для разговора.

О. БЕРКОВИЧ: Хорошая тема для разговора, правда. Ну, допустим, не убрать министра, хотя к нему тоже разные вопросы есть. Допустим, не убрать министра, но высокие отставки на уровне замминистров, например, дают сигнал всей системе.

И. РОДНИНА: Это происходит в самой федерации. Федерация не зависит ни от кого по закону. Вы знаете это?

О. БЕРКОВИЧ: Знаю.

И. РОДНИНА: Знаете. То, что делается внутри федерации, контролируется президентом федерации. Значит, это в первую очередь его ответственность. Значит, всё, что касается лёгкой атлетики, перестановки… то есть не перестановки, а именно изменения. У нас там не осталось ни одного человека, который был в предыдущем составе федерации. Это вам не громко? Просто вы об этом не говорите, потому что там нет громких фамилий.

О. БЕРКОВИЧ: Например, если Минспорта внесёт законопроект об уголовной ответственности…

И. РОДНИНА: Минспорта не может ничего вносить.

О. БЕРКОВИЧ: Ну, Правительство.

И. РОДНИНА: Может внести и решать только Государственная Дума и Совет Федерации.

О. БЕРКОВИЧ: Если Правительство внесёт законопроект об уголовной ответственности за допинг, вы проголосуете «за»?

И. РОДНИНА: Я проголосую «за».

О. БЕРКОВИЧ: Хорошо.

И. РОДНИНА: Но только надо опять смотреть, какие формы применения. Понимаете, ведь получалось так до этого, что наказывался только спортсмен. Сейчас с этим мельдонием что получилось? Пострадали ребята, более 100 человек, потому что для многих… Хорошо, молодёжная сборная, они через год… Тем более их просто сняли, они ни на чём не попались. Они через полгода уже могут спокойно продолжать выступать. А есть те, которые попались, и для многих на этом спортивная карьера заканчивается. А самое главное — давайте говорить, какой урон стране принесли.

О. БЕРКОВИЧ: И вопрос к молодому поколению, потому что молодые спортсмены, которым сейчас по 15–16 лет, они смотрят на все эти скандалы и…

И. РОДНИНА: Я думаю, это вопрос не только к молодому поколению спортсменов, а это ещё вопрос и к тому составу тренеров, которые работают с молодёжным возрастом. Опять мы всё время на спортсмена сваливаем.

О. БЕРКОВИЧ: Хорошо. То есть тренер тоже должен нести за это ответственность?

И. РОДНИНА: Не «должен тоже», а должен нести. Врач, если сборная команда…

О. БЕРКОВИЧ: Хорошо. Врач, тренер, спортсмен…

И. РОДНИНА: И если это несовершеннолетние дети, то это и родители должны знать.

О. БЕРКОВИЧ: То есть и родителям уголовку?

И. РОДНИНА: Почему уголовка? Я же вам сказала… Сразу у вас «уголовка». У вас как-то бывает посерединке?

О. БЕРКОВИЧ: Можно административную ответственность, это вполне себе посерединке. Понятно, фактически речь идёт о том, чтобы очень и очень сильно ужесточить систему контроля и систему ответственности за эти вещи. Наверное, это правильная вещь.

Детский спорт — одна из ключевых тем для вас, которой вы много лет занимаетесь. Я не могу сказать, что как-то у нас с этим всё хорошо в нашей стране. Он развивается, появляется всё больше и больше новых спортивных площадок и так далее, но пока это совсем не похоже на то, что есть в Европе или в Штатах — там, где есть университетский спорт, где есть школьный спорт.

И. РОДНИНА: Как раз наша задача (мы пытаемся выстраивать, у нас уже есть и нормативно-законодательная база, у нас уже даже есть и некоторые формы финансирования) — выстроить именно школьный спорт, который будет переходить в студенческий спорт. У нас понятие детского спорта — это детско-юношеские школы. Детско-юношеские или училища олимпийского резерва или олимпийские школы — они в лучшем случае могут выполнить какую задачу? Во-первых, не более 15% детей этого возраста могут охватить. Это раз. Во-вторых, часть из них уже давно работает не на подготовку резерву, а частично выполняет какие-то спортивно-оздоровительные функции. В-третьих, у нас большинство школ не имеют своей базы, имеют штат тренеров, и основная масса средств уходит на аренду помещений.

Наверное, мы в конце концов должны себе сделать водораздел: есть массовый спорт (детский и для взрослых), есть спорт, который готовит резерв для сборной команды страны, есть спорт высших достижений и профессиональный спорт. И этот водораздел не только в понятиях и в понимании, а это ещё и финансирование. Если профессиональный спорт, то он должен сам себя содержать. То есть мы оплату им делаем профессиональную, а работают-то они, оказывается, непрофессионально. Везде в мире профессиональный спорт сам себя содержит, а у нас идёт…

О. БЕРКОВИЧ: А у нас на спорт высших достижений тратится больше, чем на массовый спорт?

И. РОДНИНА: Давайте разделим. Я говорю сейчас про профессиональный спорт: это хоккейные команды, это баскетбольные команды. Неслучайно появилось именно понятие — профессиональные хоккейные или футбольные команды. Спорт высших достижений — это сборные команды страны. И здесь есть ответственность государства, потому что это престиж. Это ребята, которые работают… Да, здесь средств идёт достаточно много. А вот как раз на массовый спорт у нас пока средств идёт очень мало. И нет системы и формы.

Понимаете, то, что вы построили площадку — это не факт, что там будет всё будет заполнено. Если брать примерно построение именно массового спорта в англо-американском направлении, государственные деньги пошли в образовательные школы. Те спортивные базы, которые имеют образовательные государственные школы (я даже не говорю о частных), хотя бы high school, то есть с девятого по двенадцатый класс, — у нас ни один университет такой спортивной базы не имеет. Наверное, поэтому сейчас у нас и идёт программа новой школы «2025», где мы тоже вошли в подготовку этого проекта, потому что спортивные залы и спортивные структуры, которые должны быть, они должны быть не от строительных стандартов. Почти все спортивные залы в наших школах — это строительные стандарты. А должны идти стандарты всё-таки спортивные.

О. БЕРКОВИЧ: Вы уже второй созыв в Государственной Думе. У вас было достаточно много времени для того, чтобы все эти прекрасные идеи, о которых вы говорите, каким-то образом реализовать: добиться изменения соотношения в бюджете (потому что именно вы принимаете бюджет), добиться от Министерства образования и других министерств изменения стандартов строительства этих спортзалов. Почему этого не произошло?

И. РОДНИНА: Это только идёт. Объяснить народу, что школа этим должна заниматься… Сейчас в новых образовательных стандартах у нас появилось: каждую неделю до восьми часов оплачиваемого времени на дополнительные занятия, куда входит творчество, куда входят научно-технические кружки, куда входит и спорт. У нас в законе появились такие понятия, как «школьный спорт», «студенческий спорт», «школьные спортивные клубы», «студенческие спортивные клубы». У нас подготовлены все письма, подписанные министром образования уже давно и распространённые. Но вы знаете, что министр образования может только рекомендовать в регионах, такое у нас законодательство, приказать министр не может. Сейчас у нас уже идёт эта работа. Знаете, сколько у нас регионов включились в эту работу?

О. БЕРКОВИЧ: Когда надо, все выполняют приказания министра.

И. РОДНИНА: Нет, не все. Министр может… Вы посмотрите, вы очень плохо… Вы так гуляете. Вам не нравится Советский Союз, но вы хотите жить принципами Советского Союза, когда есть вертикаль: министр приказал — все выполняют. Нет такого.

О. БЕРКОВИЧ: Послушайте, у нас построили эту вертикаль. Когда надо, когда по вопросу, который жизненно важен для министра, это происходит.

И. РОДНИНА: Когда надо, у нас вертикаль идёт только от президента. Давайте честно говорить.

О. БЕРКОВИЧ: Не только, не только. Послушайте…

И. РОДНИНА: Здесь не надо со мной спорить, потому что я чуть-чуть побольше знаю, чем вы. Письмо может идти от министра образования рекомендательное министерствам образования регионов.

О. БЕРКОВИЧ: Хорошо. С точки зрения бюрократия вы правы, но в жизни в нашей стране всё устроено не только по бюрократическим принципам, но и по некоторым понятиям.

И. РОДНИНА: Давайте так. Если письмо идёт рекомендательного характера и директор школы в своём отчёте не отчитывается, что у него должна быть спортивная команда, что у него должен быть клуб, а директор школы отчитывается за подготовку ЕГЭ, то с чем мы столкнулись? На сегодняшний день пока работают образовательные стандарты с первого по восьмой класс включительно. И эти часы, которые оплачиваются — xто делается c этим в школах? Они отдаются преподавателям физики, русского языка, математики, забираются часы у детей младших и средних классов, и идёт подготовка к экзаменам ЕГЭ. Что, это министр может проверять? Или он будет проверять каждого директора школы?

О. БЕРКОВИЧ: При чём здесь то, что должен проверять министр?

И. РОДНИНА: Потому что директор школы… Вы опять не понимаете.

О. БЕРКОВИЧ: Мы начали с вами совершенно с другого — про то, что у министра достаточно власти для того, чтобы продавить любое решение.

И. РОДНИНА: То, что мы приняли — мы работаем. Это раз. Во-вторых, 60 тысяч школ, которые у нас в стране есть, по одному принципу вы не переведёте. Могу даже привести очень хороший пример. Московская область: губернатор и министр образования издали замечательный документ, подготовили официально. У нас в Московской области зарегистрированы клубы и каждая школа имеет спортивный клуб. Начинаем на деле выяснять — на деле несколько иная ситуация. Сейчас мы буквально идём — как вам сказать? — пилотными проектами. По Московской области — восемь регионов. Ленинградская область так включилась в эту работу, что просто от зависти, хочется сказать… Начинали с трёх видов — сейчас пять видов. Начинали девять клубов — сейчас у них уже более двухсот клубов. Это не распространяется так быстро, и одним приказом этот вопрос не решается.

О. БЕРКОВИЧ: Абсолютно согласен. Вопрос: почему…

И. РОДНИНА: Подождите! Вы же мне не даёте говорить. Я же депутат, меня научили долго говорить. Следующий вопрос — то, что вы говорите по бюджету. Мы получили бюджет, и уже несколько лет идёт программа. Какая программа? «Бассейны в университетах» — так называется программа. 500 бассейнов. Она уже четыре года реализуется. Это большие деньги, и финансирование идёт отдельной строкой. Следующая программа три года реализуется — «Реконструкция спортивных залов сельских школ», отдельная статья в бюджете. Вы считаете, это мало? Я не считаю, что это мало. Идёт отдельная строка — «многофункциональные залы», которые тоже идут по линии партии «Единая Россия», и идут при этом…

О. БЕРКОВИЧ: Вопрос: сколько? Отдельная строка в бюджете, но сколько это в залах?

И. РОДНИНА: Объясняю. По спортивным залам. В 2014 году — 1 миллиард 800 миллионов.

О. БЕРКОВИЧ: Нет, не в деньгах. Я имею в виду — какое количество людей получили новые условия? Ну, примерно.

И. РОДНИНА: Могу сказать, что в 2014 году участвовало в этой программе около 50 регионов, может быть 52–53. В 2015 году была цифра такая же. В 2016 году у нас около 70 регионов получают эти средства — федеральные. Плюс они ещё и выделяют свои региональные средства. И эта программа самая маленькая по софинансированию. Есть регионы, в которых только 1% софинансирования. Мы прекрасно понимаем, что на сельскую школу денег никто не даст. Самой большой процент софинансирования — это 30%.

О. БЕРКОВИЧ: Послушать — у нас в стране так всё хорошо!

И. РОДНИНА: Нет, не всё хорошо.

О. БЕРКОВИЧ: А когда проедешь по стране, когда зайдёшь в региональные школы… Есть очень хорошие, но есть и большое количество очень плохих.

И. РОДНИНА: Поэтому я говорю о сельских школах. Я не говорю «все школы». Я не думаю, что вы сильно в сельские школы заходили.

О. БЕРКОВИЧ: В сельских пару раз только был.

И. РОДНИНА: Это не каждая школа. Регионы — да. Но это не значит, что… У каждого региона разная программа.

О. БЕРКОВИЧ: Нет, это я понимаю прекрасно.

И. РОДНИНА: Есть регионы, где сельских школ практически нет, а есть регионы, где много сельских школ. Во-вторых, каждому директору объяснять, что напольное покрытие — это половая доска, что залы так, как строили наши строители… У них почему-то какие-то особые ГОСТы и стандарты. Что все батареи должны быть наружу. Что все углы тоже должны быть наружу. Что такое протекторы на стенах, очень многие даже не понимают.

Мы видим очень большую работу в этом. Я не говорю, что всё замечательно. Мне в прошлом году говорили: «Ира, сделай доброе лицо», — потому что я на всех видеоконференциях, где мы общаемся с представителями регионов и объясняем, просто как малым детям, что такое от этого проекта мы хотим и что мы ждём, и какое должно быть качество… Мне уже сказали: «Сделай доброе лицо».

О. БЕРКОВИЧ: Сейчас ещё одна важная тема — тема офшоров, которые всплыли у большого количества… ну, не у очень большого количества депутатов пока что, но у какого-то количества чиновников. Это только один регистратор. То есть понятно, что если вскроются другие регистраторы, мы увидим больше фамилий. Совершенно понятно, что последние десять лет большое количество людей, входящих в нашу элиту, использовали офшоры как инструмент.

И. РОДНИНА: Я думаю, это проблема всемирная, это не только наша проблема. Если вы говорите о депутатах…

О. БЕРКОВИЧ: Это понятно. Я хочу спросить у вас: как это соотносится с нашим…

И. РОДНИНА: Законодательством?

О. БЕРКОВИЧ: Нет, законодательство — это понятно, это уже нельзя для официальных лиц. С этим всё ясно: должны вывести и всё такое. Ну, большинство уже вывело. Те, кто сейчас всплыл — ну, посмотрим, будут ли против них какие-то санкции. Вопрос даже не в этом, а вопрос в патриотизме, вопрос в том, что риторика очень сильно противоречит реальности.

И. РОДНИНА: Тогда давайте пофамильно, не надо всех огульно. Отвечать за действия тех пофамильно депутатов? Он будет сам за это отвечать — за свою патриотичность, за свою законность имения этих всех дел и за всё остальное. А когда всё огульно, я опять же не могу сказать, я не владею всеми этими данными. Наверное, каждому депутату отдельно. У нас для этого создана комиссия, она уже работает не первый год, где рассматриваются все эти вопросы.

О. БЕРКОВИЧ: Например, если будет доказано, что у них всё ещё есть офшоры, вы проголосуете за то, чтобы у них забрали мандаты?

И. РОДНИНА: Это уже не первый раз происходило, и мы это делали. Если действительно все документы, которые нам были представлены и Следственным комитетом, и этой комиссией, если они соответствуют действительности, то — да.

О. БЕРКОВИЧ: В том числе и из вашей партии?

И. РОДНИНА: И из нашей партии, было такое, то же самое.

О. БЕРКОВИЧ: То есть вы готовы это повторить? Это хорошо.

И. РОДНИНА: Мне вот интересно, почему вас всё время интересуют карательные функции, хотя мы с вами как бы говорим о спорте? Какой-то уклон у вас такой — везде вы хотите карательные функции. Хотя вроде у нас демократия.

О. БЕРКОВИЧ: У нас демократия, но демократия предполагает в том числе и заслуженную кару.

И. РОДНИНА: Конечно, заслуженную. Но у вас везде карательное как бы превалирует.

О. БЕРКОВИЧ: У нас в стране (и я думаю, вы тоже об этом в курсе) со справедливостью есть некоторые сложности.

И. РОДНИНА: Есть. Но, знаете, если бы я не проработала и не прожила много лет в Соединённых Штатах, где самые большие офшоры как раз… Взять один штат Делавэр — сколько у него там всяких преимуществ! И есть ещё очень много маленьких штатов, даже взять Аризону, я уже молчу про Неваду.

О. БЕРКОВИЧ: Вы сейчас говорите о внутренних особенных экономических зонах.

И. РОДНИНА: А это не только внутренние.

О. БЕРКОВИЧ: Особые экономические зоны в России тоже есть.

И. РОДНИНА: Да, у нас тоже они есть.

О. БЕРКОВИЧ: То, что американский бизнес использует офшоры для минимизации…

И. РОДНИНА: Извините, а Бермудские острова сами по себе возникли?

О. БЕРКОВИЧ: Любой бизнес использует офшоры для минимизации налогового бремени — это да.

И. РОДНИНА: Использует, конечно. И не мы это придумали.

О. БЕРКОВИЧ: Другой вопрос, что при этом этот бизнес чаще всего (во всяком случае, часто) не бьёт себя пяткой в грудь о том, какой он патриотичный. И не только бизнес. Проблема же не в бизнесе.

И. РОДНИНА: Ну как же? Слушайте, «God Bless America» каждое утро. Вы мне сказки-то не рассказывайте.

О. БЕРКОВИЧ: Проблема не в бизнесе…

И. РОДНИНА: И там им не предъявляют претензии в патриотичности. Там к ним предъявляют претензии, если они нарушили закон. А мы всё время начинаем…

О. БЕРКОВИЧ: И это очень правильно. Но у нас история в России не в бизнесе, а история в российских чиновниках, которые это делают.

И. РОДНИНА: Нет, я с вами здесь не соглашусь. Я вам скажу почему. Потому что я помню, были годы, когда у нас претензии предъявляли только спортсменам: «Где их патриотичность? Почему они не занимают какие-то места?» Потому что это единственное, где можно поднимать флаг, петь и играть гимн. И при этом кто предъявлял эти претензии? В основном те, которые увели всё в офшоры, которые вели незаконный бизнес, которые налоги не платили. Знаете, когда предъявляют претензии… «А судьи кто?» Нас так научили тоже в спорте.

О. БЕРКОВИЧ: У нас закончилось наше время. Спасибо большое, что вы были у нас сегодня.

И. РОДНИНА: Пожалуйста.

О. БЕРКОВИЧ: Ирина Роднина. Программа «Власть». Увидимся через неделю, во вторник, в 12:05. Всё. Пока! Новости.