КОРРЕСПОНДЕНТ: Соболезнуем тому, что случилось с Вашим ребёнком. Хотели попросить Вас рассказать, что произошло. Какие были обстоятельства этого несчастного случая?

И. СКОРОЗВОНОВА: Как обычно мы ребёнка привели в садик, и всё с этого началось. Привели утром здорового нормального ребёнка. Около 12-ти нам уже сообщили, что он якобы в судорогах. Мы приехали с мужем забрать, потому что говорят сразу «приезжайте, забирайте Тимура». Мы приехали, я потребовала вызвать скорую. Скорую даже не вызывали - ждали родителей. Потом в дальнейшем я увидела, что у него вырвана рука, локоть. Скорая приехала, нас госпитализировали.

КОРРЕСПОНДЕНТ: За этой воспитательницей замечалось что-либо подобное, что она как-то грубила детям? Пыталась как-то силой оказывать давление?

И. СКОРОЗВОНОВА: Она человек своеобразный, но всегда, когда заходили в группу, они улыбались, встречали приветливо. Никто не мог подумать, что такое могло произойти.  Не замечалось, что настолько всё страшно.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Какого Вы наказания сейчас будете для неё требовать?

И. СКОРОЗВОНОВА: Чтобы её наказали по закону, как это и должно быть. Вообще она по статье должна сесть. Дело в том, что она пенсионерка, но какой бы возраст не был, так нельзя делать. И пусть она отвечает по всем законам.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Как сейчас чувствует себя Ваш ребёнок?

И. СКОРОЗВОНОВА: Так вообще неплохо себя чувствует, но на сегодняшний день нам нездоровится. Чувствуется, что у него болит. А вообще психологически я вижу, что он плачет, что у него какая-то внутренняя  обида. Это всё видно.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Со стороны власти, со стороны реабилитационного центра к Вам приходили, извинялись, приносили соболезнования?

И. СКОРОЗВОНОВА: 5 числа нам позвонила заведующая реабилитационного центра, принесла свои извинения. 6 числа позвонила воспитательница, попросила извинения, но она не понимала до конца что вообще произошло.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Она объясняла это тем, что разозлилась на ребёнка и вот так себя с ним повела?

И. СКОРОЗВОНОВА: Она вообще никому ничего не объясняла. Она извинилась 6 мая. Она сказала, что не знает что вообще произошло.