А.ЛЕМЕСЕВ: Знаем, что вы могли оказаться тоже на этом злополучном борту. Действительно ли это так, и почему решение было изменено в итоге?

В.АНАНЬЕВ: Да, я должен был тоже лететь, но по семейным обстоятельствам так сложилось, что у меня маленький совсем ребёнок, и там остальные дети тоже маленькие. Я в силу того, чтобы как-то жене помочь, и тем более один концерт, отпросился у руководства. Они пошли мне на встречу, в частности, Валерий Михайлович. В принципе, вот такая моя история.

А.ЛЕМЕСЕВ: А скажите, не было ли какого-то предчувствия и у вас, и у ваших коллег насчёт этого визита в Сирию?

В.АНАНЬЕВ: Да, знаете, предчувствие, может быть, и не связано с Сирией. В принципе, самолёт, где авария произошла, у нас, рядом с Адлером, при взлете. А то, что мы летаем достаточно часто, и всякие ситуации бывают — это да. И наоборот, Министерство обороны нам достаточно хорошие самолеты выделяло всегда. Больше, как говорится, таких моментов было с гражданской авиацией — то рулевое управление, какие-то проблемы были при взлёте. Мы достаточно много летаем, и всякое было, и лился керосин через крыло, я из Италии летел, летал на встречу с Папой Римским. Всякое было, понимаете.

А.ЛЕМЕСЕВ: Скажите, в связи с этими событиями, как сейчас будет продолжена работа ансамбля имени Александрова?

В.АНАНЬЕВ: Я только могу сказать своё желание, чтобы память о погибших сохранить, и коллектив должен работать несмотря ни на что. Конечно, мне больно сейчас осознавать, что мои коллеги, мои друзья, их сейчас нет. Представляете, какое моё состояние, потому что я знал детей, жён моих коллег, с которыми я работаю, среди солистов и среди артистов хора я достаточно много знал. Во-вторых, семьями. Ведь там кто-то в балете, кто-то в оркестре, кто-то полетел, кто-то не полетел. Представляете, какая трагедия! И не только для ансамбля Александрова, это трагедия для всей страны. Ансамбль должен звучать не смотря ни на что. Что делать, мы все летаем независимо от ансамбля, весь мир летает на самолётах.