• «ПОДЪЁМ» с Сергеем Доренко от 26.12.2016

    08:35 Дек. 26, 2016

    В гостях

    С.ДОРЕНКО: 8 часов 36 минут. Понедельник, 26 декабря. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Анастасия Оношко, ведущая этой программы. Здравствуйте, Анастасия.

    А.ОНОШКО: И Сергей Доренко. Доброе утро.

    С.ДОРЕНКО: Горько, горе, плохо. Все переживают ужасно. Причин сразу много. Переживают, потому что люди хорошие, удивительные погибли, просто удивительные, необычные, люди, которыми мы гордились, люди, на которых мы равнялись. Коллеги погибли, девять человек наших коллег — журналисты. Это, конечно, основная наша печаль. Ну и конечно, сразу думаешь и о причинах, и о том, как это соотносится, и о Сирии, и о Ту-154, обо всем. Мысли сразу комом, чёрт поймёт, что и как. А что дальше? Должен сказать, что Настя была знакома с доктором Лизой, и мы сейчас поговорим об этом. Но сначала я хотел дать вам немного ансамбля Александрова.

    ПЕСНЯ «СОЛОВЬИ»

    С.ДОРЕНКО: Уникальный, удивительный коллектив Red army (Красная армия). Они выступали как ансамбль Красной армии. В мире были известны, с ними пели выдающиеся исполнители, абсолютно великие считали честью спеть с этим хором и гордились этим обстоятельством. Безукоризненный абсолютно коллектив. Насколько я понимаю, с 1928 года.

    А.ОНОШКО: Сочетали творчество с военной дисциплиной.

    С.ДОРЕНКО: Я даже не знаю, чего там больше, в смысле насколько мы вправе говорить о военной дисциплине. Потому что притом, что они конечно символ патриотизма, символ патриотической культуры, при этом, мне кажется, они скорее творческие люди, чем военные. Я не знаю, может быть я не очень разбираюсь в этом. Мне кажется, что они больше творческие люди, чем военные, абсолютно безукоризненный хор прекрасный. 64 человека вместе с руководителем. Кто-то отправился на два часа раньше. Я удивлен, но был еще один самолет, который шел на два часа раньше. Пишут сейчас, что часть, какой-то солист из хора на два часа раньше улетел другим бортом.

    А.ОНОШКО: Вообще, странных вещей много. Люди задаются вопросом, почему от Москвы до Латакии прямо не полетел, не заправившись полностью? Зачем нужна была дозаправка, эта посадка в Сочи?

    С.ДОРЕНКО: Я много об этом думаю. Хочешь мое мнение? Ребята, только не ругайте меня, пожалуйста. Я знаю, сейчас начнут на меня бочки катить. Я думаю, что перегруз, изначальный перегруз.

    А.ОНОШКО: Что они что-то выгрузили по дороге, в этом смысле?

    С.ДОРЕНКО: Нет же. Просто взлетный вес не позволял.

    А.ОНОШКО: Столько топлива взять, вы имеете в виду.

    С.ДОРЕНКО: Топливо представляет собою огромный вес для самолета. Ту-154 мог долететь до Латакии или нет?

    А.ОНОШКО: Пишут, что мог.

    С.ДОРЕНКО: Я тебе объясню: на Ту-154 я летал с министром обороны в свое время и с министром иностранных дел. Тогда, в 90-е, летали на Ту-154. В Брюссель, в Париж — 3,5 часа, нормально. Да и четыре часа он бы пролетел, ничего страшного, если бы он был пустой. Можно было бы залить под завязочку и пойти. Но если они дозаправлялись, значит, они шли с половиной керосина, доливали помаленечку, чтобы довезти сколько-то груза. Это похоже.

    А.ОНОШКО: Много всяких мыслей роятся.

    С.ДОРЕНКО: Много всяких мыслей. 73-73-948. Давайте поговорим о самолете сейчас. Чуть позже еще и еще мы вернемся к людям, которые там погибли. Давайте поговорим о самолете, о причине его падения. Мне кажется, перегруз все-таки. Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, доброе утро. Никита. Конечно, правы. Вы прекрасно знаете, как летают военные борта: что-то забыли догрузить в грузовой, значит, кладем в пассажирский; нет зацепов, ну так, веревочками привязали и полетели. Военные летчики со всем справятся.

    С.ДОРЕНКО: А вы военная авиация?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я не военная авиация, просто мы сейчас проходим испытания разные, наша техника проходит на военных базах испытания. И также в Сирию летали первый раз ребята у нас.

    С.ДОРЕНКО: Когда я был совсем молодой парень, я помню Ан-12. В Ан-12 набили, как они говорили, 200 призывников. Поймали 200 призывников африканских в Анголе.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Легко.

    С.ДОРЕНКО: 200 человек нагнали в Ан-12, а еще ящики какие-то были.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А помните, Сергей, как в Питер летали стоя, были стоячие билеты.

    С.ДОРЕНКО: Да. Так а тут стоя призывники, 200 человек. Пацаны худенькие, щупленькие, но много. Он им говорит: ребята, мы не взлетим из-за центровки, но мы сейчас людьми поиграем. А в аэропорту Лубанго взлет 1,8-1,6, высота 1600. Он им говорит: атраш, атраш, атраш; загоняет 200 человек назад, чтобы оторваться; они на хвосте сидят. И в момент отрыва — быстро вперед пошли, пошли на крыло, на крыло все — и эту толпу гонят на крыло. Ну, мы же могли в штопор легко, элементарно закинуться, ну элементарно.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, к сожалению.

    С.ДОРЕНКО: Военные летают вот так. Чтобы ты понимала, как летают военные. Насть, 200 человек, черных призывников, африканцев. Сейчас, говорит, мы их загоним в хвост, чтобы носик облегчить, чтобы он сколько-нибудь взлетел. Атраш, атраш, атраш — они заходят на люк, 200 человек. Потом только нос задирается, он им — пошли вперед, вперед, вперед, вперед! И они теснятся, как стадо, освобождая хвост, как будто на крыло. А я все это наблюдаю, сижу рядом. Нас не гоняли, мы просто сидим на лавке около салона герметичного. Нас в герметичный не пускали, потому что там женщины и офицеры летали, а гражданская сволочь так, как придется. Это страшный риск, Настя, страшный абсолютно риск. Если бы эти призывники бестолковые не послушались его, мы бы закинулись.

    А.ОНОШКО: Здесь же другая ситуация: огромный самолет...

    С.ДОРЕНКО: Огромный самолет, у которого три движка на хвосте, — тяжесть какая! Подумай об этом. У него же не на крыльях движки.

    А.ОНОШКО: Так, может, их запретить тогда?

    С.ДОРЕНКО: Ты не понимаешь. Я тебе расскажу про Ту-154: 48 лет эксплуатации — 50 упавших самолетов.

    А.ОНОШКО: А другие с какой статистикой?

    С.ДОРЕНКО: Это много, Насть, ну это много. Я на этих самолетах много летал, все на них летали. За 48 лет пятьдесят серьезных происшествий, три тысячи погибших на Ту-154 всего. За всё время эксплуатации три тысячи человек не долетели. Ну это много, действительно много. Их, конечно, сделали около тысячи бортов, я понимаю, что их много самих по себе было. Чёрт, этот самолет какой-то шкодливый, и вдобавок три движка на хвосте — это тяжесть огромная. Априори у него уже на хвосте тяжесть, понятно. Он уже хочет закинуться, если у него…

    А.ОНОШКО: Когда мы сидим с вами, рассуждаем, кажется, что не надо было вообще такой самолет делать, у которого три движка на хвосте.

    С.ДОРЕНКО: Его же сняли с эксплуатации везде в гражданских. В 2000 годы сняли его с эксплуатации, он запрещен для эксплуатации у гражданских. Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. В гражданской авиации пилота никто не заставит вылететь с одним прибором неработающим, а у военных закон прост — приказ надо выполнять с неработающим автопилотом, одним двигателем взлетать в любой ситуации, плохое топливо — не плохое, шасси убирается — не убирается. Летали даже с открытыми шасси из Челябинска в Екатеринбург на военных самолетах, поэтому увы.  

    С.ДОРЕНКО: На гражданских химичили в 90-е тоже. Вы летали, нет?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: На гражданских химичили, но не так сильно. В советское время, скажем так, обеспечение было, а сейчас кругом экономия.

    С.ДОРЕНКО: В зависимости от груза, меня на гражданском один раз пересаживали, и китайцев целую кучу нагнали в бизнес для центровки. На гражданских тоже куролесили в 90-е. В Шанхае подходит командир ко мне, говорит: пересаживайтесь в бизнес. Я говорю: а что так вдруг щедро? Он говорит: питание получите по эконому, а садитесь в бизнес. Я говорю: ну, хорошо.  

    А.ОНОШКО: На манер негров в Лубанго, да?

    С.ДОРЕНКО: Перехожу в бизнес, в нос к нему. Он говорит: это из-за центровки, там у меня грузы; мы лишнего берем; вы поймите, это Шанхай, все хотят отсюда отправить груз. Мы немножко лишнего взяли, он мне говорит. Сейчас не удивляйтесь, говорит, сейчас китайцы тоже подойдут, и всех китайцев сюда, на нос, на крыло, видимо из-за того, что он перегрузил сзади. Понимаешь, в чем дело. И он пытается выровнять нами. Потом, когда взлетели, китайцев выгнали из бизнеса, а нас оставили.  

    А.ОНОШКО: Это Ту-154 тоже?

    С.ДОРЕНКО: Нет, это был Airbus А319, из Шанхая шли. Химичили и гражданские летчики. И они химичат, ну что ты хочешь, нормы соблюдаются приблизительно: оно как бы да, но как бы нет, ну это же не первый раз. Еще, знаешь, есть аргумент у летчиков — это же не первый раз. Условно говоря, мы с тобой пилоты, ты мне говоришь: Сереж, с ума сошел! Я говорю: Настён, ну на прошлой же неделе делали, нормально же вышло; давай аккуратненько всё. Всё так делается, это же всё люди делают, люди. Здравствуйте, слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей. Здравствуйте, Анастасия. Утра не доброго. Сергей, вчера говорили с людьми по МАИ, и с кем работал в Домодедове. Во-первых, вы зря ругаете Ту-154, конечно.

    С.ДОРЕНКО: Зря, да?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Несмотря ни на что, самолет действительно вынес просто советскую авиацию. Краток буду, прообсуждали мы ситуацию, получается простая вещь. Первое, все, кто там были, говорят, что внешний фактор: либо снаружи, либо изнутри. Вы наверняка были в Адлере, в Сочи.

    С.ДОРЕНКО: Был один раз.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Раньше говорили: семь минут после взлета, потом две минуты…

    С.ДОРЕНКО: Две.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Кроме того, если вы вспомните, когда идет аварийный разворот, все уходят на юг, он улетел на север. То есть что-то случилось до такой степени резкое, что невозможно было изменить вообще никак ситуацию.

    С.ДОРЕНКО: Действительно странно, что он на север уходит.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Именно. На моей памяти, там по-другому никак. И еще, ссылочку посмотрите на Life. Стандартно все прогуливаются по набережной, резкий обрыв работы двигателей. Обсуждали — может быть действительно разметало лопатки двигателей. Нет, не прокатывает тема. В свое время, в 1980-м, насколько я помню, когда на 104-м угробили всё руководство Тихоокеанского флота, когда был перегруз самолета.

    С.ДОРЕНКО: На Ту-104 это было или Ил-18?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Или 18-й, или 104-й, я не помню, не буду врать. Но там именно была команда — перегрузить на хвост. Здесь всё было нормально, то есть здесь внешний фактор, надо смотреть, надо разбираться.

    С.ДОРЕНКО: Спасибо за звонок. «Помню этот самолет, летели из Анапы в Новую Зеландию четыре дня, два раза…» «На начало декабря 2016 года Ту-154 остается в коммерческой эксплуатации в гражданских авиакомпаниях “Белавиа” (белорусы летают на них), “Алроса” и Air Koryo». Это Корея что ли? Значит, у нас летает «Алроса» и «Белавиа» (белорусы на них летают), по-прежнему в гражданской эксплуатации. 73-73-948. Я еще о самолете хочу поговорить, потом о людях поговорим. Здравствуйте, слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей. Настя, здравствуйте. У нас каждый раз, когда такое происходит, почему-то всегда начинают очень много привлекать сил, искать и не могут долго найти. А ведь все самолеты должны быть оборудованы системой… и на кораблях должны стоять маячки. Когда что-то случается, их быстро должны находить с помощью спутников.

    С.ДОРЕНКО: Правда, да.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Деньги-то потрачены, а результат где? Я не знаю, почему следственные органы не займутся этим вопросом. Потому что каждый раз эта история с поисками. А ведь должно быть давно всё сделано. У меня каждый раз возникает вопрос к этому.

    С.ДОРЕНКО: И у меня также. Спасибо. Пилот 737 Boeing  пишет (обратите внимание, пожалуйста): «Есть схема выхода Binol 2А. Диспетчер дал ему Binol 2А, поэтому он уходил к северу». Ничего странного, давайте все-таки лишнюю конспирологию не наводить. Но, мне кажется, что я это не впервые слышу. Спасибо большое, Пилот 737, который это нам написал, спасибо вам большое. На самом деле, то хвалят Ту-154, то ругают. Поди знай, вот как узнать? Извините опять, я очень мало понимаю в этом деле, но мне кажется, что это как 757-й.

    А.ОНОШКО: Не знаю. Наверное.

    С.ДОРЕНКО: Я думаю, что Ту-154 это как 757-й. Или я ошибаюсь, я не знаю. Мне кажется, что-то похожее и по дальности, и по применению. Здравствуйте, слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Как этот термин называется, не помню, но из-за того, что у Ту верхне... отделение, у него просто перекрывается руль высоты, и он становится неуправляемый по высоте.

    С.ДОРЕНКО: Мужики пишут, что это требовательный самолет, это такой самолет, который не очень прощает ошибки.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да.

    С.ДОРЕНКО: Это правда. Все вдруг начинают хвалить Ту-154, а я полно читаю свидетельств... «Хорошая машина, пока не свалится в штопор», — говорит Виктор Водорезов. Так слушайте, Виктор, а если она имеет тяготение к тому, чтобы валиться в штопор, если она это любит. Если она любит не клевком уходить, а назад закидываться. Так почему же она хорошая машина тогда? С чего бы она стала хорошей машиной? Я не очень понимаю. Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Обратил внимание вчера по новостям. По Первому каналу показали: один из операторов в твит выложил последнюю фотографию с самолетом — вот вылетаем в Латакию. Но также было сказано, что на самолет кроме одного таможенника и пограничников никто не заходил. Как они тогда все находились вне самолета в Сочи?

    С.ДОРЕНКО: А может они не выходили, не обязательно выходили.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Они свой самолет фотографировали.

    С.ДОРЕНКО: А, значит, они выходили, вокруг толкались.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. А говорили, что вообще никто не заходил, не выходил, только один таможенник и два пограничника.

    С.ДОРЕНКО: Если вас отогнали в дальнее место на рулежке, не рядом с аэропортом, а подальше, сказали «выйдите, до травы дойдите».

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Снимок из здания — виден самолет снаружи. То есть они сидели внутри здания. Не совсем всё точно, не сходится.

    С.ДОРЕНКО: Значит, их внутрь пускали. Я понимаю. «Для опытного пилота, который летает на “тушке”, руль высоты — не проблема», — пишет нам Крэс Фолон. «Что же за необходимость такая отправлять людей петь и плясать на развалинах», — говорит 603-й. 603-й, вы наверно не понимаете. Там гарнизон. Вы в гарнизоне жили, 603-й? Вы не понимаете, давайте я вам объясню: ансамбль имени Александрова, это традиция, в течение многих лет они выезжают перед Новым годом в дальний гарнизон. Этот дальний гарнизон может быть где-то в России, этот дальний гарнизон в данном случае был на авиабазе в Сирии. Это просто дальний гарнизон. Они всегда выезжают в дальний гарнизон.

    А.ОНОШКО: Но мысль людей протирается чуть дальше, люди задаются вопросом: а что там делает наш дальний гарнизон? Если бы его там не было, не надо было бы туда лететь.

    С.ДОРЕНКО: Если бы туда не полетели, полетели бы на Камчатку. Поймите, всегда перед Новым годом они выступают в дальнем гарнизоне. Об этом было написано. А почему нужно, чтобы в гарнизон приехали артисты, спросите людей из гарнизона. Тяжко жить так, хочется какой-то отдушины, хочется людей повидать, хочется придти на концерт. А что вам в этом кажется не натуральным? Вы в гарнизоне жили? Ребята, вы мало что понимаете тогда.

    А.ОНОШКО: Многие пишут, что снимок был сделан еще в Чкаловском, а не в Сочи.

    В ДВИЖЕНИИ

    НОВОСТИ

    С.ДОРЕНКО: 9 часов 5 минут. Я быстро. Ребята, несколько человек, по движение. «На Щелчке адище, похоже, перекрыли». Давайте я расскажу вам про Щелчок. На Щелчке действительно адище-адище. Пишут: «Навигатор показывал 40 минут до Черкизовской, я простоял 40 минут, пока проезжал эстакаду». «Давайте перекроем всю дорогу совсем», пишет другой человек в Яндексе. «Неужели едем?» говорит еще один. И наконец, в конце: «Водители, что стоим?» Это пишет человек, который уже почти должен начать движение. Там, где железная дорога у вас, Щелчок, где направо метро «Локомотив», здесь уже начинается движение. И дальше зелененькое. В разной степени зелененькое, и все, Щелчок дальше едет. Щелчок у Преображенки в область стоит. А вот эта адская пробка на Щелчке, которая сейчас в город, она заканчивается около «Локомотива», «Черкизовской». Еще быстренько скажу про запад. Действительно, там какие-то экстраординарные события. Во-первых, абсолютно ужасно на «Молодежной». И к «Молодежной», и от «Молодежной» к Крылатскому все стоит напрочь. Я думаю, что там какой-то ремонтец устроили. И потом еще Ивана Франко, вот эти места около «Кунцевской», абсолютно плотно стоит все. Мне говорят, что «Пионерская» тоже. Но «Пионерская» хоть ползет по крайней мере.

    Говорят, что детей в Кремль на елку везут. Сейчас много будет елок. Ты, кстати, везешь своих?

    А.ОНОШКО: Я бросила все это дело, уже осознанно перестала. Достаточно елки там, где они учатся. Праздник должен быть один. Ну, еще дома один, и все. Не надо этого, бесконечная череда дедов морозов, скопление детей, людей, сладкие подарки…

    С.ДОРЕНКО: А приятно, с другой стороны.

    А.ОНОШКО: У меня дети не любят уже, все. Они пресыщены, на самом деле, все эти дети.

    С.ДОРЕНКО: Я ехал по Кутузе и видел, как съезд на Третье транспортное кольцо преодолевал пеший Дед Мороз. Без мешка, без Снегурочки, так он чесал. Видать, из машины из какой-то… И он сначала бегом так, вприпрыжку, как курочка, вроде припархивая чуть-чуть. А потом, когда почуял, что основной поток пересек, уже последний ряд, он шел величаво, как какой-нибудь патриарх всея Руси. До это припархивая курочкой такой бежал.

    А.ОНОШКО: А штаны такие виднелись под этим… Бывает, выдают Деда Мороза.

    С.ДОРЕНКО: Одежа была правильной. «Гостиница «Измайлово», куча гайцев, нагнали автобусов штук сто». «У нас елку отменили. В Московской области карантин». Это в связи с чем?  

    А.ОНОШКО: В связи с гриппом, наверное. Теперь его называет гонконгский, тот, что ходит. Чем я переболела.

    С.ДОРЕНКО: Возвращаемся к самолету. Я знаю, что очень много мнений. Позвольте тогда проголосовать. Потому что все состязаются. У вас создалось впечатление… я сейчас говорю о впечатлении, поймите, мы же не комиссия с вами. У вас создалось впечатление, что это скорее всего теракт. 134-21-35 — да. 134-21-36 — нет, ошибка пилотирования, отказ техники, что-то такое. Я должен сказать, что очень много сообщений, что власть сознательно не говорит о теракте с целью не привлекать внимания негативного.

    А.ОНОШКО: Но когда это первые заявления самые, или как с египетской историей, сразу возникает моментально подозрение. И как только они говорят: это, скорее всего, не теракт, мы эту версию не рассматриваем как основную, сразу у всех начинает чесаться в голове и подниматься бровь.

    С.ДОРЕНКО: Да. Потому что в Египте так было.

    А.ОНОШКО: Слушатель мне даже личное сообщение на Facebook решил продублировать свою версию, как ему пишет его товарищ. Что обслуживаются самолеты хорошо. Скорее всего, насосы, бортинженер не включил насосы подкачки, очень распространенная ошибка, на полтинник. Я не знаю, что такое полтинник?

    С.ДОРЕНКО: 154-й.

    А.ОНОШКО: «Топливо остается только в расходном баке, как раз чтобы дорулить до полосы, оторваться и начать убирать механизацию, и заглохнуть. Двигатели можно было бы перезапустить, если высота позволяла. За две минуты полета, даже с вертикальной 8-10 м/сек можно набрать около 1200 метров высоты. Отказ двигателей и замешательство, может, легкая паника в кабине — потерянное время. Остается около 1900 метров, инстинктивно пилот начинает разворачиваться назад, откуда взлетел, а надо перед собой. Ранее утро, темно, поверхности воды не видно, самолет в развороте назад, то есть в крене. Интенсивно снижается, скорость более 250 км/час, касается крылом воды и можно представить себе, что дальше». Вот такая версия.

    С.ДОРЕНКО: Как называется насос?

    А.ОНОШКО: Насосы не включил бортинженеры. Подкачки.  

    С.ДОРЕНКО: Я об этом слышу тоже не впервой. Я останавливаю голосование. 83 на 17.

    А.ОНОШКО: Всем кажется, что…

    С.ДОРЕНКО: Причина аварии, по вашему мнению, скорее в теракте — 83 процента, нет — 17 процентов. «Топливные насосы, насосы перекачки топлива», — Алекс Туманов. Михаил: «Топливные насосы».  

    А.ОНОШКО: Как можно не включить? Все так говорят, это такая распространенная ошибка, а это как что? Как с ручника сняться? Что значит «забыли включить»?

    С.ДОРЕНКО: Забыли включить.

    А.ОНОШКО: Как это возможно?

    С.ДОРЕНКО: «По Сахарова прямо сейчас проехали в сопровождении гайцов две колонны автобусов с детьми. И постоянно перекрывают движение». Кстати говоря, на востоке Садовое кольцо адское абсолютно. «Сергей, вы сын летчика и слушаете весь это бред непрофессионалов». Я, 77-й, в 11 лет узнал, что у меня минус 0,75 на правом глазу. Нет, на правом минус 0,5, а на левом минус 0,75. И астигматизм на обоих глазах. Ось разворота не очень большая, но астигматизм. Я с 11 лет точно знал, что я не летчик в будущем. С 11 лет я пропускал все мимо ушей. Поэтому я мало чего знаю про авиацию. Я точно понимал, что с моим астигматизмом и минус 0,5 я никакой не летчик и не буду летчиком. И я все это пропускал мимо ушей. Поэтому я не специалист. Я себя не выдаю за специалиста. Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Геннадий, Подмосковье. Мне почему-то пришла в голову версия, которая сходна с крушением «тушки» в аэропорту Сухуми времен войны Абхазии и Грузии, это было в 93-м году. Когда 100-ЗРК сидел на лодке. Почему-то эту версию даже не рассматривают. То есть с берега.

    С.ДОРЕНКО: Рассматривали. Вчера. С берега могли «Иглой», да. Вы верите в это? А как вам обстоятельство, что он шел на дозаправку в Моздок, и уже в воздухе принял решение дозаправиться в Сочи? Давайте. Мы злодеи. И мы хотим сбить именно такой самолет, например. Не обычный гражданский, а вот такой. Ну откуда мы знали, что он придет в Сочи? Ну, как?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, это вопрос.

    С.ДОРЕНКО: Это вопрос. Он шел в Моздок. По условиям погодным сел в Сочи.

    А.ОНОШКО: Да, тогда маловероятно.

    С.ДОРЕНКО: Ну, как? Представьте, что вы с плохими вместе заодно. Ну как вы соберетесь? За 30 минут соберетесь, выйдете в море и все? Да нет, конечно. Алло, здравствуйте. Слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Фильм такой был «Космос как предчувствие». Если говорить про человечество, мы все, наш народ, я так думаю, предчувствует это, живет в предчувствии теракта. Наверное, это не так, я не специалист. Но первое, что человек говорит, конечно, теракт. Это менталитет у нас такой.

    С.ДОРЕНКО: При чем тут менталитет? Это во всем мире так. Мы же смотрим с вами, предчувствие теракта, а это по Брюсселю бегают с оружием, по Парижу с автоматами носятся, расстреливая людей на улицах. Так что наше предчувствие теракта основано не на русской жизни. Как раз скорее на французской какой-нибудь, на американской жизни. До сих пор видятся «близнецы», два 757-й, которые въезжают в «близнецов». Наше ощущение теракта, ожидание теракта, мне кажется, скорее основано на иностранной жизни. Здравствуйте. Слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Дмитрий. В молодости ходили военные в горы… либо техническая неисправность, либо ошибка пилотов. У пилотов очень часто, в то время, по крайней мере, была своего рода бравада. Когда садишься…

    С.ДОРЕНКО: У вас вдруг пропадает звук, извините, пожалуйста.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: … крен брали иногда. То есть это две версии основные.

    С.ДОРЕНКО: Я понял. Спасибо большое. «А что если перевозили боеприпасы? Один из них сдетонировал». К тому же какие насосы, если есть видео со вспышкой в небе этого самолета». Что-то взорвалось в воздухе. Возможно, топливная система, возможно, иное воздействие» — говорит 44-й. Вы знаете, про вспышку в воздухе я читаю. Но это, как сказать, она почти не подтверждается. Там есть какая-то вспышка, свидетельство о вспышке одно и все. Мало свидетельств.

    А.ОНОШКО: Мы видим это видео. А какие могут сомнение, что это очень кажется? Откуда может взяться вспышка в небе обычном? Мы же все взрослые люди. Если в этот день в том же районе потерпел крушение самолет, то кажется очевидным, что скорее всего это он.  

    С.ДОРЕНКО: Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Алексей. Я думаю, вряд ли из-за топливной системы, некачественного топлива, ошибки пилотов и попадания птиц сразу в три двигателя.

    С.ДОРЕНКО: А в три двигателя не могут птицы попасть. Что это за птицы? Не бывает такого.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я имею в виду то, что в любом случае были прецеденты, когда над водной гладью Ту-154 без рабочих двигателей садились. И садились, в том числе не земную поверхность. Я хочу сказать, что вряд ли его при падении болтало несколько километров, судя по разбросу шасси и других фрагментов. Тем более вчера после нескольких часов поисково-спасательной операции объявили о масштабе периметра в 242 кв. километра. Тут в любом случае в связи с ситуацией в Сирии, я думаю, как с  тем Боингом малазийским был «крот». Это не исключено.

    С.ДОРЕНКО: Нам пишет пилот, что он видел этот видео и он считает, что это вспышка могла быть от фар заходящего на посадку самолета.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Никто не гарантирует, откуда этот фейк появился и действительно ли соответствует данному месту событий.

    С.ДОРЕНКО: Настя вот верит.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Еще один момент. … в хвостовой части любого пассажирского самолета, гермошпангоут, что при возникновении какой-то трещинки, которая может возникнуть между регламентными работами и капитальным ремонтом, мог взорваться и оторвать хвостовое оперение… и еще ключевой момент. Учитывайте, почему он заправлялся. Тем более Ту-154 в зависимости от эшелона полета и загруженности до 180 пассажир производил рейсы Москва – Якутия в советское время без дозаправки. А воздушное пространство … в течение прошлого года в связи с событиями по бомбардировщику и нашими ВКС… со странами НАТО для самолетов министерства обороны РФ.

    С.ДОРЕНКО: А, так он должен был через Иран заходить?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Поэтому сейчас в связи с трагедий… последний репортаж был, что наших стратегов после бомбежек заправляли дозаправщики, чтобы они вернулись в Моздок. Какими путями они летают, непонятно.

    С.ДОРЕНКО: Через Иран тогда, значит?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: По крайней мере, вчера объявили, что Ирак опять открыл воздушное пространство. Кто-то им верховодит. В любом случае, американцы.

    С.ДОРЕНКО: Вы сказали слово «закрыли»?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, это закрытое. С 15 декабря прошлого года. Поэтому все эти переговорные процессы с их улыбками и горячими рукопожатиями прежде всего говорят о том, что они в любом случае тандемятся с НАТО и США.  

    С.ДОРЕНКО: Тут знаете еще что насчет севера Ирака. Я бы вам так сказал, если бы мы с вами собирались: они там закрыли, но мы же севером пройдем аккуратно. Там курды… а что они нам…?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Там есть авиабаза в том числе французский «Миражей», «Торнадо», немецких, в том числе в Иордании, в Ираке есть летные базы Соединенных Штатов Америки. Поэтому службы Ирана еще в прошлом году, и… Сулеймани, и Хасан… глава службы после него, иранских спецслужб, неоднократно заявляли, в том числе в арабских СМИ, что американцы подписывают, так называемое сирийское ополчение против Асада, приземляются самолеты, в том числе американцы из Ирака и штаба, который находится в 45 километрах от Ракки. В том числе турецкие ВВС и саудовские ВВС, имеющие там базу.

    С.ДОРЕНКО: Спасибо. Все, что было сказано сейчас, абсолютно профессионально и интересно. Я вспышку сейчас смотрю. Нам пишет пилот, 737-й Боинг, что это могут быть фонари. Ну, а где это… ты видела вспышку?

    А.ОНОШКО: Я посмотрела, да.

    С.ДОРЕНКО: Что это за вспышка?

    А.ОНОШКО: Вообще ничего не понятно.

    С.ДОРЕНКО: Да это не вспышка. А цвет какой? Если взрывается топливо, то она должна быть желтая, вспышка.

    А.ОНОШКО: Цвета там вообще никакого нет.

    С.ДОРЕНКО: Да есть там цвет. Иди сюда, давай вместе смотреть.

    А.ОНОШКО: Черно-белый.  

    С.ДОРЕНКО: На-на. Видео с веб-камеры пляж «Огонек». Посмотри, пожалуйста. Вот вспышка. Все.

    А.ОНОШКО: Я видела это. И что вас смущает?

    С.ДОРЕНКО: Взрыв — это объемная вспышка.

    А.ОНОШКО: Далеко за шесть минут он мог улететь, самолет этот. Говорят, через шесть минут все произошло после взлета.

    С.ДОРЕНКО: Послушай меня. Давай я скажу. Я твою мнительность понимаю, но это не то. Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Меня зовут Мосхад.

    С.ДОРЕНКО: «Вспышка слишком короткая для взрыва», — пишет Юстас. Я очень это понимаю, разделяю.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы говорите, версия теракта отпадает.

    С.ДОРЕНКО: Я не говорю, что она отпадает. Мне… вот поймите, если ощущение. И я склоняюсь, что скорее нет.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Один из солистов писал домой жене сообщение, что лететь до Алеппо шесть часов, но возможна посадка в Сочи на дозаправку. То есть информация была, что в Сочи они приземляются.

    С.ДОРЕНКО: Это из-за того, что облетать шесть часов, чего-то далековато. Так по прямой…

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Речь идет о том, что в Сочи никто не знал, что будет в Сочи приземление. Но если солит пишет СМС жене еще из Москвы, значит, информация была.

    С.ДОРЕНКО: Это верно. Спасибо большое. Такая информация была у солиста. Могли перед самым взлетом там обсуждать и говорить, что в Моздок вроде или в Сочи, но в Сочи все-таки, потому что в Моздоке непогода. Это могло обсуждаться, конечно. Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Соболезнования близким погибших. Я живу недалеко от Чкаловского, примерно в десяти километрах. Получается так, что самолеты, которые в Чкаловском прилетают, приземляются, они, как правило,  разворачиваются прямо над моей головой, по большому счету. И вот этот самолет, если я правильно понимаю, он белый с триколором, такой огромный триколор, который идет по борту. Я всегда думал, что это самолет Путина или первых самых лиц. Я к тому веду, есть такая мысль, что если кто-то стрелял, просто увидели такой самолет и поняли, что скорее всего это какие-то высокопоставленные люди летят, не понимая, кто, что, куда, чего. Но на всякий случай взяли и выстрелили.

    С.ДОРЕНКО: Спасибо. Из-за раскраски… не знаю, я по-прежнему так не думаю. Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Это опять Андрей, Сочи. По поводу Ту-154 все-таки зря, это один из самых надежных самолетов в мире. Чего только стоит, вспомните посадку в Ижме без электрооборудования. Для нашего Минобороны он полезный тем, что там двигатель находится над крылом, то есть наверху самолета, в связи с чем он может садиться на не совсем чистую полосу посадочную, чтобы мусор не попадал в двигатель и так далее. Вообще, Ту-154 стало модно ругать и запрещать после катастрофы в 2006 году в Донецке. Помните, там разбился самолет с питерцами. Там была аномальная погода и стажер за штурвалом.

    С.ДОРЕНКО: Я понимаю. А что сейчас у вас стало известно? Вы из Сочи звоните, у вас что-то стало… люди разговаривают, сотрудники аэропорта и так далее, что говорят?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я в аэропорту не работаю. Просто немного знаком именно с Ту-154. А вообще, я так понял, по положению самолета вопросов нет. Он летел по схеме и упал на воду в том месте, где и должен быть в это время.

    С.ДОРЕНКО: То есть нет никакого ужас-кошмара, что он пошел на север виражом.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Внепланового хода нет.

    С.ДОРЕНКО: Все это верно было. А команда SOS от экипажа? Почему они молчали?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Значит, что-то было внезапно. Что-то похожее на теракт. Но я не думаю, что теракт можно было все-таки организовать в этой ситуации. Надо копать версии про техническую неисправность, которая привела к мгновенной…

    С.ДОРЕНКО: Разрешите предположение. Мне кажется, что бы ни сказала комиссия впоследствии, никто из наших слушателей — ни я, никто, не поменяет своего мнения. Все уже себе чего-то вдолбили и все. Уже теперь кол на голове теши, все равно.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я все-таки надеюсь, что поменяют. На самом деле, какие-то более-менее адекватные данные можно будет получить только после расшифровки черных ящиков.

    С.ДОРЕНКО: А их не найдут. Потому что маяков нет.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Они находятся в хвосте и они должны быть в хорошем состоянии, поскольку все-таки упал на воду. Но их могут не найти, да, потому что у них нет датчиков. Все-таки с эхолотами сейчас ищут, там в Хосте основана база МЧС, они там ныряют и ищут, бедные, эти ящики.

    А.ОНОШКО: Там ил же и очень тяжело искать.

    С.ДОРЕНКО: Спасибо вам огромное. Спасибо, что слушаете. Наш слушатель из Сочи. Я хочу сказать, что, вот мне пишут, видны фонари… вспышка чуть-чуть дольше должна быть. Конечно, просто моргнула. Это не такая вспышка. Взрыв дольше держится. Хороший тебе пример — все взрывы Голливуда. Они чем делаются, ты знаешь? Бутаном. То есть все голливудские взрывы в кино делаются бутаном, газом. А там взрывался бы керосин, пары керосина. Они бы имели какую-то продолжительность. Не может просто переморгнуть, тынь и все. Это не то, неправильно. Это маловато что-то. Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Сергей меня зовут, Москва. Мое мнение однозначно — теракт. Потому что бывало уже под Новый год нам эти неприятные сюрпризы. В Волгограде взрывали… и поэтому я не сомневаюсь абсолютно. Версия с перегрузом… но вряд ли.

    С.ДОРЕНКО: Перегруз — раз. И второе, отрыв груза, когда груз начинает перемещаться по отсеку грузовому.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Может, но маловероятно. Он за две минуты, по-моему, после взлета прошло?

    С.ДОРЕНКО: Есть данные седьмая, есть две минуты.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Приблизительно это 700 метров, километр… для орудия такого, легко может. И я думаю, что говорят, а как узнали, что он из Сочи взлетел? Я думаю, случайность. Если бы не он, был бы другой самолет. Тем более герб на борту…

    С.ДОРЕНКО: Спасибо. «Если отрыв груза, то КВС даст SOS». Может быть. А если все быстро?... Ну, может быть. Понимаете, на любое наше предположение есть ответ «нет». Вот что бы мы с вами ни предположили, есть сразу ответ «да не, ну ладно». Поэтому очень трудно понять, что это было. Будем ждать заключения комиссии. Новости.


    НОВОСТИ

     

    С.ДОРЕНКО: Было бы странно, если я бы я не сказал, что умер еще Джордж Майкл. Джордж Майкл, 53 года, умер от сердечной недостаточности. Вероятно, никакого насилия, никаких странны следов, ничего такого не было. Вы все знаете его. Его нашли мертвым на 54-м году жизни… честно говоря, смотрю на него и думаю…

    А.ОНОШКО: Еще у него Last Christmas. Многие пишут, что действительно, на Рождество умер. Это еще самые первые его хиты.  

    С.ДОРЕНКО: Я когда смотрю на него, я вижу перед собой здорового, худощавого, хорошо сложенного… вот это меня пугает.

    А.ОНОШКО: Неожиданность такая? Сердечно-сосудистые заболевания первые, на самом деле, причина смертей в мире до сих пор на первом месте это сердце, которое просто… оно же у нас сжимается и сжимается, мы об этом не думаем. Это электрический ток каждый раз в мышцы приходит, они сжимается. Происходит сбой и… Это самая частая причина. Поэтому единственная рекомендация врачей для здоровых людей, швейцарских врачей, например, это качать мышцы сердечную. Каждое утро 15 минут на велотренажере либо на беговой дорожке. А вы думали, зря вот это все?

    С.ДОРЕНКО: А я думал, что когда котлеты свиные ем, это как раз для мышцы.

    А.ОНОШКО: Нет, вы ошибались. Качается она в другой момент. Надо при определенном пульсе определенное количество времени пробежать, и тогда она… по крайней мере, вы будете знать, что сделали все, что могли. От чего вы умрете, неизвестно, но вот сердце надо качать.

    С.ДОРЕНКО: Когда я смотрю на внезапные смерти относительно нестарых людей с перфектными какими-то физическими кондициями, с превосходными физическими кондициями, мне делается страшно. Как, они такие клевые и так далее.

    А.ОНОШКО: Пора бы свыкнуться уже.

    С.ДОРЕНКО: А я толстый, лысый и думаю: господи, а тогда чего, как я? Прямо удивление меня берет.

    А.ОНОШКО: Совершенно непредсказуемая вещь.

    С.ДОРЕНКО: Ладно. Давайте продолжать нашу тему. Наша беда, наш траур, наше горе. Я хотел сказать, что удивительная история есть одна. Есть сообщение у нас о том, что восемь человек погибших, экипаж…

    А.ОНОШКО: А что удивительного?

    С.ДОРЕНКО: А удивительно, что сейчас в Чкаловском, нам слушатели прислали, 11 траурных табличек.

    А.ОНОШКО: Так потому что 11 тел привезли. Вылетел самолет… может быть, с этим связано?

    С.ДОРЕНКО: Ты, наверное, не понимаешь, о чем я говорю. Нам сказали, что на борту Ту-154 было восемь членов экипажа. А траурных табличек для членов экипажа 11. То есть, вероятно, еще плюс три. Я тебе объясняю просто. Ребята, 81-й год рождения, 83-й, 67-й, 82-й, 87-й, 85-й, 85-й , 91-й год рождения, совсем молодой. 61-й. Дальше. 75-й, 73-й год рождения и так далее. И я вижу сейчас перед собой 11 табличек, где написано: 25 декабря при выполнении специального задания трагически погиб экипаж. И 11 табличек. Значит, их было 11, а не 8. Тогда плюс три? Или что? Непонятно.

    А.ОНОШКО: Что тут удивительного? А может, какие-то спецлюди ехали еще.

    С.ДОРЕНКО: Прямо сейчас в Чкаловском повесили табличку с 11-ю портретами экипажа. А нам говорят, что их восемь. «Экипаж был двойной». Ну, двойной – не двойной, мы не знаем. Мы просто знаем, что нам говорили восемь, а 11 табличек. И отсюда вывод, что мы вообще не понимаем, чего нам говорят. Как бы надо пояснение какое-то. А как их повесили, можно мне посмотреть, по званиям? К сожалению, здесь у меня бьют пиксели, я уже не понимаю. Майор, капитан, подполковник, капитан, старший лейтенант, майор, капитан, старший лейтенант, подполковник, подполковник, майор. Не по алфавиту и не по званию, и не по году рождения повесили их, а вразнобой, что для армейской структуры непонятно. Какой принцип? Почему портреты следуют друг за другом в таком порядке?

    Давайте продолжать. Здравствуйте. Слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Меня зовут Владимир. Я имею такое соображение. Я звонил на радио и мне погасили один телефон, второй, третий…

    С.ДОРЕНКО: Вы будете страшно удивлены, если случится и с четвертым то же самое. И больше того, я думаю, неспроста же три погасили. Дай, думаю, и четвертый погашу. Здравствуйте, слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Это Дмитрий, спасатель. Я вчера был на брифинге эмчээсовском, у нас внутренний, закрытый. Информация такая инсайдовская. Министерство обороны полностью закрыло расследование всего этого дела. Видимо, у министерства обороны есть свои секреты. МЧС туда допускают только на вторых и третьих ролях, спасателей.

    С.ДОРЕНКО: Я вам скажу, почему. Там по личному составу может быть такой секрет, о котором говорить не хотят.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Возможно. Я с вами соглашусь.  

    С.ДОРЕНКО: Там мог быть такой генерал какой-нибудь, в трениках, в гражданке, в джинсах…

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, вполне возможно. Поэтому министерство обороны будет это все расследовать сами. Там вполне достаточно средств тоже. Достать самолет с такой глубины нет никаких проблем, хотя вчера у нас была паника, просили найти всех глубоководных водолазов, которые есть в Российской Федерации. Всю информацию мы дали.

    С.ДОРЕНКО: Но там вода же плохая, мутная, черная, там ужасно.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Профессиональные водолазы работают в любой воде, на то они и профессиональные.

    С.ДОРЕНКО: Это понятно. Но тяжело там работать. Там такой дроп офф под 45 градусов идет сразу, до сотен метров.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Есть профессионалы. Вы же сами понимаете прекрасно, что есть профессиональные водолазы, а есть дайверы.

    С.ДОРЕНКО: Это правда. Но есть же и невозможности. Есть возможности, а есть невозможности.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И еще такую информацию передам вам. Ни для кого давно не секрет, что самолеты министерства обороны летают с перегрузом. Те, которые с пассажирами, их считают грузопассажирскими. И ни для кого не секрет, они действительно очень часто летают с большим перегрузом.

    С.ДОРЕНКО: Спасибо большое. Я тоже так считаю. Что если министерство обороны заявляет открыто, что мы каждый день доставляем две тысячи тонн груза, то порожняки туда не пойдут ни один. Ты понимаешь? Если министерство обороны объявляет открыто, это не тайна никакая, что они в день доставляют в Сирию две тысячи тонн груза, всеми средствами — кораблями, военными кораблями. Вот идет там «Кузнецов», допустим, на нем идет тоже какой-то груз, вооружение, снаряды, боеприпасы, много всего. Потому что если две тысячи тонн груза в день, то используется так, что еще в карман положи, чуть-чуть еще, чтоб побольше. Поэтому наверняка шел с перегрузом. Я это говорил еще вчера в эфире. Не может не идти с перегрузом. Или впритык должен идти, загруженный по аж не могу. Или с перегрузом с небольшим, или с большим. Задача — доставить две тысячи тонн груза в день. Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Сейчас иду по Щелчку в сторону области. Навстречу прошла колонна, минивенчики, фургончики военные, на черных номерах, с сопровождением ДПС, военной автоинспекции. Меня тормозят на посту, который около Балашихи, пока суть да дело, спрашиваю: сейчас не из Чкаловского прошла колонна? — Так точно. Спрашиваем: может, с телами? — Мы тоже так подумали, наверное, с телами. Быстро, говорю. Погрузили в машины сразу, и прямо оттуда, выехали, чтобы время не терять, сразу на машинах их сюда и привезли.

    С.ДОРЕНКО: Спасибо больше. «По ТНТ вчера вечером, несмотря на траур, ржач крутили». Да вообще непонятно с телевидением. Хочешь об этом поговорить? Прежде еще люди нам звонят, хотят обменяться мнениями по самолету, наверное. Я, честно говоря, удивлен, что нет бригады экстренного реагирования и экстренного переключения какого-то любого.  

    А.ОНОШКО: Какого: В самолете?

    С.ДОРЕНКО: Вчера. Я просыпаюсь, Катюша Звягинцева у нас на смене новостной. Она сразу пишет: я на месте… Сейчас я найду это. «Доброе утро. Я проснулась». «Я на месте». «Не могу попасть в ленту РИА…» чего-то такое. «Ребята, день плохой, кажется, упал самолет». То есть я к чему клоню. И все. Дальше идет клич: все, кто может, быстро на работу. И все пошли. На телевидении почему это не делается? Почему телевидение продолжает ерундой заниматься? Грубо, на «Россию 1» переключить «Россию 24». Просто один канал выключить, другой включить. То есть лить по «России 1», например, «Россию 24» можно? Или нет?

    А.ОНОШКО: А есть такие люди, которые не любят негатив. Они уже очень  распереживались, им хватит одной только новости о том, что самолет упал. Я просто знаю таких людей. Они предпочитают не погружаться в эти дела. Кто-то постит документальные фильмы с доктором Лизой, чтобы еще раз посмотреть, чем она занималась и так далее. Но это тяжело смотреть, в этот день особенно, когда узнаешь, что случилось.

    С.ДОРЕНКО: «У КПП в «Останкино» вывесили фото погибших. Мурашки по спине бегут», — говорит Алекс. Те, кто не любит негатив, пусть пьют снотворное», — пишет нам Джей Джей. Я считаю, что мы любим информацию, не негатив – позитив, мы любим информацию, и в трудные моменты мы любим быть друг с другом. Это тоже сплачиваем. Мы же хотим быть друг с другом, мы же хотим быть нацией. Мы — нация. Если мы нация, то мы хотим быть рядом друг с дружкой в момент, когда…

    А.ОНОШКО: А светские эти мероприятия? Плющенко сегодня будет катать елку. Его продюсеры говорят: к нам со всей страны люди едут с детьми. Это праздник такой у людей, такой отдых, такие каникулы.

    С.ДОРЕНКО: Я не понимаю. Ну а как? Надо же хохотать в голос. А как можно хохотать, когда не хохочется? Это глупость какая-то. «Не нужно обвинять ТВ». Нужно обвинять ТВ. Во всяком случае, ребят, можно быстро переключиться на информационное вещание, вот и все. Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Меня Николай зовут, я тоже живу возле Чкаловского. И думаю, что версия о теракте полный бред. Если вы будете находиться в Щелкове, вы увидите, что любой самолет заходит метров 150 над городом, то есть сбить его или что-то с ним сделать, чем куда-то лезть, подкладывать… А второе. Я сейчас учусь в Институте гражданской авиации на инженера обслуживания. И могу сказать, что практических знаний нет, но теоретические все… если при взлете самолета в один двигатель попадет птица, а так как двигатели расположены, фактически два основных двигателя, левый и правый, в это время закрылки элерона находятся во взлетном положении. Конечно, он мог свалить в штопор, тем более груженый самолет.

    С.ДОРЕНКО: В особенности если перегруз.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А то, что его взорвали… вспышка была бы, представьте, там где-то 15… керосина. Сколько бы они горели.

    С.ДОРЕНКО: Спасибо за информацию. Ребят, сейчас на Пятницкой около фонда доктора Лизы много машин с тарелками, репортеры с камерами. То есть приехали телеканалы к доктору Лизе сюда в подвал, и прямо сейчас работают, сообщает Ирина. Спасибо большое, Ирина. Сказали, что траур и отменили утренник в детском саду, у Касатика. Сегодня объяснил дочери с утра, почему не будет утренника, зажгли черную свечку и так далее. Дети понимают все. Что, дети идиоты, что ли? Сегодня траур. А вчера не траур был, но была подавленность от самого события. Он не был объявлен официально, но он же был вчера тоже. «Ночью птицы не летают», — говорит Орнитолог.

    А.ОНОШКО: Кстати, действительно. Только ночные птицы. 5:20 утра это еще темно, я так понимаю, даже там. И сейчас опубликовали, посмотрите, на экране карта, Минобороны установило вроде бы курс, траекторию полета. И получается, что все-таки какая-то загогулина была сделана на север. Я вижу на этой карте, так нарисовано.

    С.ДОРЕНКО: Тебе объяснил это пилот, разве ты не помнишь?

    А.ОНОШКО: Он так разворачивается на Иран?

    С.ДОРЕНКО: Ни на какой Иран он не разворачивается. Это схема выхода из аэропорта. Неважно, Иран или Стамбул, не имеет значения. Тебе объяснил пилот. Хочешь, я найду? Я найду. Пилот писал нам эту схему, мне нужно найти ее название, чтобы тебя убедить. Пилот 737 Боинга тебе пишет, что эта схема — а он там взлетает — называется так-то… Настя говорит: нет. Ну, упрямый человек. Если человек пошел на север, то он не может пойти на юг. Ну, как же так? Есть маршруты выхода. Ты знаешь, какой это чертовски загруженный коридор, который идет на юг. В связи с тем, что мы не летаем через Украину теперь, этот коридор дико загруженный. Там есть какие-то схемы, человек идет по схеме. Вот пилот пишет: «Это схема выхода «Бинол-2А». Он на север пошел, потому что это была схема выхода «Бинол-2А», никакого нет заговора. Какую схему выхода диспетчер дал, ту схему пилот и должен выполнять, обязан. И это схема выхода «Бинол-2А». Все. «С легкой руки Сердюкова, — пишет 85-й, — в Чкаловском полно уборщиков-азиатов, на режимном объекте». Иностранцев то есть, имеется в виду. Иностранцев, которые могли чего хочешь вытворять. Это может быть тоже.

    Давайте сосредоточимся на звонках. У меня очень много звонящих. Здравствуйте, слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. У меня информация. При въезде по Симферопольскому шоссе тут прямо пробка, стоят два экипажа, останавливают через одного.  

    С.ДОРЕНКО: Спасибо. Здравствуйте, слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Меня поразила реакция на события в соцсетях и некоторых СМИ. Про украинцев понятно, они обижены и в принципе недалеки…

    С.ДОРЕНКО: Давайте скажем, непонятно все равно.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Что именно непонятно?

    С.ДОРЕНКО: Позиция украинцев мне непонятна. Нельзя дразнить смерть. Перед смертью мы должны неметь, все.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Тем более если иметь в виду, что погибли, в общем-то, гражданские люди в основном. Они оказались в каком-то, может быть, политическом контексте, каждый из них на работе, каждого из них обязывает служба, которую они несут или исполняют. Но это не те люди, которые определяют политику или еще каким-то образом задействованы активно в каких-то событиях, которые вызывают разные оценки. У всех семьи, дети. И когда какой-то Бабченко, совершенно русский человек, пишущий в том же ЖЖ под ником Старшина запаса, который позиционирует себя как какой-то военный корреспондент, пишет отвратительные гадости о том… он откровенно радуется. Вот, режим в Сирии, вот они ехали развлекать, все гикнулись, так и надо… Это что? Набить ему морду?

    С.ДОРЕНКО: Это страшно. Не поможет.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И об этом надо всем говорить, везде. Чтоб под ним земля горела.

    С.ДОРЕНКО: И не только он. Еще есть.  

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Про всех мразей не скажешь. Я хочу сказать про явление это. Мелкое пиарничество на костях.

    С.ДОРЕНКО: Ну а что это? Незрелость?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это низость крайняя. Когда теряются грани добра, зла, остается только что-то свое, низкое, темное внутри. Оно рвется наружу, и вот выход найден…

    С.ДОРЕНКО: У вас есть минуточка? Мы же шутим словами, типа убью, еще что-то. Типа «не досолишь суп, убью». Но это такой юморок. А когда настоящая смерть, мы немеем в скорби. Одно дело шутить «не досолишь — убью», а другое дело настоящая смерть. Немеем в скорби и присоединяемся. Неважно, кто. Это парализует полностью, и ты в почтении склоняешься перед смертью. Даже перед самим фактом, черт бы его задрал.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Есть вещи, высота которых не позволяет иначе реагировать нормальным людям.

    С.ДОРЕНКО: Я видел людей, которые убивали, по военной надобности. И они немеют перед смертью. Я знаю людей лично, которые убивали, причем руками. Не где-то выстрелил, а пуля где-то попала. Нет, руками. Саша Гусак.

    А.ОНОШКО: Я так и поняла, что вы имеете в виду его.

    С.ДОРЕНКО: Саша Гусак. Говорит: я встал с двумя ножами и пошел. И шел, рубил ножами людей. Когда его окружили, у него патроны кончились. С двумя ножами. И он немел, до дрожи, до оцепенения. Ему страшно было сделанного. Он выжил, и это правильно. И он выполнил боевое задание. И этого тоже правильно. И это война, и это опять правильно. Но и он немеет перед смертью в почтительной скорби. Ну как это может быть? Как можно шутить с такой вещью?

    А.ОНОШКО: А кто шутит? Никто не шутит.

    С.ДОРЕНКО: Давно-давно я знал парня, который в Чехословакии стрелял тоже. Может, врет, может, не врет. Но тоже не хотел об этом говорить. Его по пьяни разведешь: скажи. Он: ребята, не надо меня спрашивать, боюсь я говорить об этом, не хочу. Не спрашивайте меня. Потому что смерть страшна, а главное, она запредельна. И радоваться смерти может только существо какое-то отдельное…

    А.ОНОШКО: Не надо же преувеличивать. Радости, на самом деле, никто не испытывает. Бабченко написал о своем равнодушии.

    С.ДОРЕНКО: Нет-нет, радость гигантская, ликования у украинцев. Ты вообще не понимаешь даже.

    А.ОНОШКО: В массовом порядке?

    С.ДОРЕНКО: В массовом, да.


    В ДВИЖЕНИИ

    НОВОСТИ


    С.ДОРЕНКО: 10 часов 5 минут. «На Комсомольской перекрыли всё, ничего не едет». «Високосный год, подведение итогов…» Мне сейчас прислали ссылку, я ее посмотрел, от киевлян. Тем не менее, я не могу подслушать, у меня просто нет времени. Евгений, 93-й, скажите мне, вы слушали? Или не слушали? И есть ли там мат или нет? Не надо. Я просто надеюсь на слушателя, что он скажет. «Прошу прощения. Ранее писал про Глинку, что ей повезло… перепутал с другой женщиной, которая не летела на этом самолете», — говорит Никитец Лосев.

    Я хочу вас обратить к личности доктора Лизы. Я обещал, что мы поговорим об этом с Настей. Настя последняя из нас, кто ее видел недавно. Недавно как раз ходила. Скажи, нам нужно… «Приведите точные слова Бабченко. А то тут эмоции», — Русский Дятел. Русский Дятел… «Доктор Лиза — американская гражданка…» Нет, она не американская гражданка. Ее муж — американский гражданин. Русский, но гражданин Соединенных Штатов, рожденный в Бельгии. А если бы она была американской гражданкой, что бы это изменило? Лена из Кунцева? Она вас видит, когда она около «Павелецкой» умирающих людей, червей вытаскивает из раны. Червивые раны обрабатывает лично. Она это делала лично. Она вас там встречает? Часто вы вместе с ней идете, засучив рукава, гражданка России, Елена? Вы часто с доктором Лизой ходили вместе помогать людям безнадежным? Я испугался идти к ней. Потому что люди, которым она помогает, я испытываю боль от одного их вида. Насчет доктора Лизы хочу сказать. Я же пошел к ней. И я не смог дойти. Потому что люди, которые там выстраиваются в очередь, я испытываю боль… у меня сердце разрывается от одного их вида. Я не могу. Я себя берегу. Я не могу смотреть на таких людей, мне страшно.

    А.ОНОШКО: Это вполне естественно. Здоровая реакция — уберечься.

    С.ДОРЕНКО: Я был на войне и я отворачивался от развороченных тел всегда. Потому что не хочу и все. Мне страшно просто. А она-то с ними за руку.  

    А.ОНОШКО: Да, по голове погладить, утешить.

    С.ДОРЕНКО: Она их по голове гладила. Она вообще просто… все признают, что она просто святая. Она рассказывала свою историю. В 86-м году… ей же тоже было 54, за 50.

    А.ОНОШКО: Можно посмотреть, уточнить.  

    С.ДОРЕНКО: Я тебе рассказываю. Ей было за 50. И она была такая…

    А.ОНОШКО: Она 23 года прожила в Штатах. Вырастила там детей… и была вынуждена переехать, потому что мать у нее тут.

    С.ДОРЕНКО: Ребят, вот история. Она жила в Штатах и не собиралась возвращаться, идей у нее не было. Она жила при муже, при семье, ни к чему ей было. Она приехала к матери, которая умирала.

    А.ОНОШКО: Полтора года в коме пролежала ее мать.

    С.ДОРЕНКО: И она полтора года сидела с умирающей матерью. После чего она поняла, что это большая проблема здесь в России — уход за безнадежными и так далее, вот эти хосписы… И она стала бороться за то, чтобы открыть. Насколько я понимаю, это было нелегко. Она первый хоспис открыла в Киеве, второй в России, где-то около Москвы. И дальше она больше не смогла отсюда уехать. Она дальше уже постоянно здесь была и постоянно ухаживала за безнадежными больными. Кстати говоря, Лена из Кунцева, если вам это интересно, она была очень верующий человек. Ее очень принимали православные, там на уровне на каком-то. И при этом она была… короче, ее любили абсолютно все. Просто совсем все. Это ее выступление, она говорит… вот Путин слева стоит и слушает, а доктор Лиза говорит при вручении премии.

    ЕЛИЗАВЕТА ГЛИНКА: Владимир Владимирович. Дорогие коллеги. Спасибо вам за первую награду. Я искренне тронута, что получаю ее. Это же ваше признание ко всем коллегам, которые защищают права человека. Самое главное право — это право на жизнь. В это непростое время оно безжалостно попирается. Мне очень трудно видеть убитых и раненых детей Донбасса. Больных и убитых детей Сирии. Трудно сменить привычный образ горожанки на жизнь 900 дней во время войны, в которой сейчас гибнут ни в чем не повинные люди. Мне иногда невозможно сознавать разделение общества, в котором люди перестали слышать друг друга, используя по отношению к нам фразы «сами виноваты» или «готовьтесь быть убитыми, потому что вы не там, где надо». Мы, правозащитники, вне политики. Так же и те люди, кого мы защищаем. Мы на стороне мира, диалога и сотрудничества со всеми людьми. Я не могу не сказать сегодня об убитых позавчера моих коллегах, врачах в Сирии. О погибших медиках Донецка. О сотнях детей, убитых во время расстрелов в Донбассе. И о тысячах детей, похороненных в Сирии. Светлая им память. Завтра я лечу в Донецк. Оттуда — в Сирию. Так же как и десятки других добровольцев, которые занимаются гуманитарной деятельностью. Мы никогда не уверены в том, что мы вернемся назад живыми, потому что война — это ад на земле. И я знаю, о чем я говорю. Но мы уверены в том, что добро, сострадание и милосердие работают сильнее любого оружия. Спасибо вам.

     

    С.ДОРЕНКО: Она с достоинством. И она как раз объявляет… видно, что она человек, конечно, абсолютно железный.

    А.ОНОШКО: Но только такой человек и может.

    С.ДОРЕНКО: Ты с ней общалась, вот так разговаривала…

    А.ОНОШКО: Да. Последний раз, когда я отвозила продукты… Она сидела за компьютером, разбирала почту, она же на несколько дней появлялась там. В основном она проводила время с детьми, у нее же дом милосердия, ей дали для детей донецких, луганских. И в Сирию.

    С.ДОРЕНКО: Она привозила сюда донецких и луганских детей, которые были в опасности. И здесь их выхаживала, лечила.

    А.ОНОШКО: Близняшки сейчас должны какие-то родиться, на подходе. Я спрашивала, что нужно. Она перечисляла. И мне было неудобно ее отвлекать. Я не знала, что… все понятно мне было. Я сижу перед ней и понимаю, что я ей сказать нового ничего не могу, спросить мне у нее нечего, потому что я все понимаю, что она делает. И она по делу перечислила, кто у них, там 34 ребенка одномоментно в Москве. 12 там, остальные по больницам. Малоимущие… про них вообще уже все забыли на фоне войны. Какие-то там подарки к Новому году, я спрашивала, надо ли какие-то конфеты, она говорит: это уже… если да, то да. И я вышла, попрощалась, спросив, можно ли прийти с детьми, вещи поразбирать, помочь как-то, волонтерская помощь, в подвале. Не на Павелецком вокзале. Она сказала: конечно, приезжай. И я откланялась. Она готова общаться, она радостно смотрит на тебя…

    С.ДОРЕНКО: А объясни мне, пожалуйста. Вот пишет Виктор: любой врач, ЦРБ, центральная республиканская или чего там, больше сделал, а наград от Путина не получил. Объясни, пожалуйста, чем она отличалась от любого врача какой-то больницы.

    А.ОНОШКО: Это другая совершенно фигура. Она же не врач как врач в больнице или поликлинике.

    С.ДОРЕНКО: Объясни это Виктору. Давай Дениса тоже подключим. Он с ней общался.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я был на выставке медицинской в Москве, я с ней общался. Я вам скажу немножко циничную вещь. Она очень, мне показалось, она немножечко сумасшедшая на этом деле. Может, это и правильно.

    С.ДОРЕНКО: Это правильно. Потому что люди миссии…

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Одержимой она мне показалась.

    С.ДОРЕНКО: Люди миссии всегда кажутся одержимыми людям без миссии.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Но она открыта. Я с ней разговаривал о хосписах в Самаре. У нас их очень мало, всего два, и частные, денег берут по-сумасшедшему, квартиры забирают. Я с ней разговаривал… она говорит: займемся этим делом. Видно, у нее дел все-таки много. Но она мне показалась одержимой.

    А.ОНОШКО: Она посредник была между двумя мирами, на самом деле. В чем ее уникальность. Кроме того что она излучала внутренний свет, уверенность и так далее, которые тут же переходят на всех, кто рядом, им становится спокойнее рядом с ней. Она общалась и с такими как Миронов, Путин. Он же не только ей награду вручал, он регулярно выслушивал, собирая, проблемы. Собянин ее слушал, она к нему обращалась. Она со всеми общалась…

    С.ДОРЕНКО: Позвольте подметить, с ней общались все ровно потому, что понимали… как бы сказать, ведь допуск к телу больших мира сего, он тяжелый. Они всегда подозревают, что людям чего-нибудь надо.

    А.ОНОШКО: Попробуйте пойти попросить чего-нибудь.

    С.ДОРЕНКО: Никогда не пустят. Я тебе объясню, когда пустят. Пустят только в том случае, если поймут, что моего интереса ровно ноль, а дело, которое я делаю, святое. Вот Лизу пускали в любую дверь ровно потому, что точно понимали, что у нее личного интереса ровно ноль, а дело, которое она делает, святое. С ней нельзя не разговаривать. Кадыров собирается увековечить ее память. Потому что она у нее курировала детскую больницу республиканскую. Сейчас она везла в Сирию лекарства. И так далее. Она делала дело святое, и при этом точно все понимали, что для себя делает ровно ноль.

    «На Каланчевской много дыма. Вроде пожар», — говорит Тим. Да, Настя отвезла масло. Она одержима любовью к людям, это правда. Она человек миссии, служения, великого служения была. Я не знаю, сколько таких, как она. Сегодня очень много статей и много высказываний таких, что есть люди, которых можно заменить. А она незаменима абсолютно.

    А.ОНОШКО: Благотворительность кроме одержимости… одной одержимости же недостаточно, как она сама говорила, нужно, чтобы благотворительность была эффективной, чтобы были помещения, были деньги, был результат деятельности. А просто одержимости не хватит, на самом деле. Еще организация процесса… собственно, врач или не врач, если человек умирает, лежит одинокий у себя дома, инвалид, и к нему приходят, гладят его по голове, ставят ему градусник, ему уже легче. Держат за руку и говорят: не страшно, не бойся. Легче человеку уходить.

    С.ДОРЕНКО: Глава Чеченской Республики Рамзан Кадыров. Я к тому, что доктора Лизу принимали все, и были покорены минутой даже общения с ней. Она была абсолютно особым человеком. Невероятным человеком. Рамзан Кадыров принял решение присвоить имя Елизаветы Глинки, погибшей при падении самолета, Республиканской детской клинической больнице в Грозном.

    А.ОНОШКО: В новостях еще есть. Имя Елизаветы Глинки присвоят екатеринбургскому хоспису, по предложению Ройзмана.

    С.ДОРЕНКО: Сергей Шойгу принял решение присвоить одному из военно-медицинских учреждений имя Елизаветы Глинки. И так далее. Понятно. То есть это человек, который… как тебе сказать, мы все делаем какие-то дела, которые нас, как нам кажется, в наших глазах, возвеличивают чуть-чуть, карму чистят. А какие-то дела, которые нас пачкают. Некоторые дела, которые нас пачкают, мы делаем, ну, для дела надо. Но есть точное понимание у всех, обратите внимание, у всех, что помочь доктору Лизе было до воскресенья, кто теперь ее дело продолжит, что помочь доктору Лизе или хотя бы минуту с ней поговорить, это точно плюс, плюс в карму. То есть это дико офигенски поднимает тебя в собственных глазах. Человек настолько святой, что с ней просто пообщаться дико тебя поднимает сразу. Любой, кто бы ты ни был, неважно.

    А.ОНОШКО: Теперь надо не опуститься без нее. Вот вопрос-то сейчас самый главный в чем. Не расслабиться — ну, теперь никто не будет этим заниматься. Теперь подвалы отдадут под парикмахерскую…

    С.ДОРЕНКО: И второе отличие, Виктор, если вы хотите понять отличие. Отличие в том, что этот человек, лишенный полностью собственной судьбы, кроме… есть работа… вот вы говорите, что врач в районной больнице делает работу. Двенадцать через двенадцать, тяжело ему и все. Но он работу закончил, говорит: ребят, дайте я что-то для себя. А у доктора Лизы не было для себя вообще. Она как бы отреклась от себя полностью. Это же важно. И это тоже подкупало. Что тут добавлять.

    Пусть позвонят люди, которые с ней общались. На самом деле, у нас здесь Настя. Я сейчас обиваю все звонки, пожалуйста, не звоните вообще. Позвоните те, кто общался с доктором Лизой. Вы с ней общались. Здравствуйте. Слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Я как раз звонила, потому что две встречи у меня с ней было. Одна была на Киевском вокзале летом. Она подняла на меня глаза, я стояла рядом. К этому ее автобусику стекались вообще неизвестно откуда, их не было, я их не видела на площади Киевского вокзала. И они стекались и то, о чем вы сказали — рука такая женская в приглашающем жесте. К ней кто-то подходит, она поднимает на меня глаза и говорит: может помочь? А второй раз, я не помню, какой это был год, перед 23 февраля ударили ужасные морозы. И в нашем храме тоже есть такая помощь, и я обычно варила. А тут все заболели, и мы поехали раздавать горячее питание, одежду. И водитель, я первый раз в такой рейд помчалась. Водитель наш говорит: да ну, где мы их сейчас будем искать… типа того, что зряшный выезд. И он въезжает на эту территорию, где-то за Ленинградским вокзалом, я даже не знала, что там какая-то жизнь вообще есть. И вдруг он говорит: все нормально, доктор Лиза здесь. И действительно, люди стоят, и мы тоже смогли свою помощь оказать. И она, действительно, состояние абсолютного бессеребничества, да, молодцы, здорово, подходите, давайте. И она на этом жутком морозе врачует, вскрывает, ободряет… пока ты борешься с приступом тошноты.

    С.ДОРЕНКО: А вот это удивительное, когда она поднимает на вас глаза и говорит: можешь помочь? Вы там случайно были? После этого «можешь помочь?» вы включаетесь и начинаете работать?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Просто шла к метро. Я недалеко работала, что-то там было, и я пошла на «Киевскую-кольцевую»…

    С.ДОРЕНКО: Я понимаю. Спасибо вам большое. Вот это поразительно тоже.

    А.ОНОШКО: И у меня практически, можно сказать, такая же ситуация. Я же была никто, когда я первый раз привезла вещи просто какие-то. Был клич брошен через интернет, что мерзнут люди. В Москве умирали на улицах. И телефоны распространялись скорой помощи, которая отказывается, обычные, кстати, врачи, которые по пьяни эти вызовы, они не очень любят. И замерзающих в сугробах не достают. Я туда когда приехала, сразу началось вот это общение, меня усадили за стол, я спросила, чем помочь, мне тут же выдали мешок вещей, которые можно было разобрать по размерам и так далее. Сразу дело нашлось, и все это так уютно, тепло. Я вам говорила вчера по телефону, к ней же туда в подвал приходили подопечные, в том числе с психическими заболеваниями. Которые туда ходили просто чтобы успокоиться.

    С.ДОРЕНКО: 44205 пишет мне: «Не надо создавать миф на ровном месте». А я буду! Знаете, почему? Я не создаю миф. Миф уже есть. Миф окружал Елизавету Глинку, каждый ее шаг. Миф, который создавался… а вот вы создайте миф. Создайте, 44205. Попробуйте. Вы возьмите два года, и через два года мы все будем про 44205 говорить. С нуля начните. И через два года все говорят: 44205 — великий человек. Понятно, да? 44205, ведь на поверхности все очень легко. Как сделала доктор Лиза, правда же, с вашей точки зрения? Очень легко. И вы сделайте. Ну сделайте, давайте. Все говорят: это же просто. Так давайте, вперед!

    А.ОНОШКО: Ей писали и ненавистнические письма, у нее были недоброжелатели, особенно с момента, когда на Украине вся эта история завертелась. Кстати, она где-то месяц назад выкладывала пост, какие ей письма приходили с проклятиями, пожеланиями смерти и так далее. Это сопутствует любому человеку, который в публичном поле находится обязательно. Она это терпела. И это продолжается, кстати, после гибели, в той же самой канве.

    С.ДОРЕНКО: Она делала то, от чего содрогнется любой человек. Она шла к психически больным, она шла к умирающим у вокзалов, в каких-то страшных помещениях. Она шла их утешить. Это особая деятельность. Вы не сравнивайте, пожалуйста, со сменой у врача, который герой и все, но он на работе. Она шла добровольно во все эти дыры. Она безусловно святой человек.


    НОВОСТИ


    С.ДОРЕНКО: «На Петровке кого-то ждут, — пишет Евгений. — Шесть машин ГИБДД приехали и полковник в папахе». Т. спрашивает: «А почему господь ее не спас, раз она святая?» Т., потому что бога нет. Она святая, а бога нет. Вас устраивает мой ответ? Это мое мнение, если позволите.

    Поехали дальше. Я хотел обратиться к ужасной… Это мое религиозное убеждение, что бога нет.

    А.ОНОШКО: Ничем не подтвержденное.

    С.ДОРЕНКО: У меня есть религия, он заключается в утверждении, что бога нет. Вы знаете, что я пантеист. Если бога нет, значит, бог есть все.

    А.ОНОШКО: Ну, начинается!

    С.ДОРЕНКО: Ты вообще не понимаешь. Бог есть все. А вот ничего кроме всего нет. Нас нет, а бог есть. Либо мы есть, а бога нет. В моем пантеизме… Если есть все, как единое все, и мы голограмма, то нас нет. А это все есть бог. Тогда бог есть все. Все есть, а каждого в отдельности нет.

    А.ОНОШКО: Голограмма есть.

    С.ДОРЕНКО: Голограмма есть, но сущности нет. Тогда бог есть все. И это есть пантеизм мой. Я его допускаю философски. Также я допускаю, что есть мы. Но тогда нет бога.

    А.ОНОШКО: Это противоречие.

    С.ДОРЕНКО: Нигде нет противоречия.

    А.ОНОШКО: Почему нет?

    С.ДОРЕНКО: А его нет, противоречия. Если мы есть, то бога нет. А если бог есть, то нас нет.

    А.ОНОШКО: А если мы есть и бог есть?

    С.ДОРЕНКО: Нет, так не может быть.

    А.ОНОШКО: Вы удивитесь, а вдруг есть?

    С.ДОРЕНКО: Нет.

    А.ОНОШКО: Дело в том, что он все равно никого не спасает никогда вообще.

    С.ДОРЕНКО: Если есть бог, то мы есть наваждение, мара. Мы сон бога, мы голограмма бога. Мы его сон, он спит и видит нас во сне. Тогда только бог есть, а нас нет. А если мы есть, то бога нет. Тогда мы его видим во сне. Понятно, да? Кто-то из нас кого-то видит во сне. Одна из двух версий годится. Черт его знает. Я мечусь между этими двумя религиозными убеждениями. Это мои личные религиозные убеждения. Свечки зачем я килограммами покупал? И покупаю по-прежнему с удовольствием. Свечки для того чтобы их зажигать. Я их просто зажигаю. А вы для чего покупаете свечки? «Сон великого дракона». Ну, конечно.

    Давайте поговорим о более прозаичных вещах. Что есть болезненная реакция счастья от смерти госпожи Рынска?


    С.ДОРЕНКО: Мне сделал выговор Михаил, вчера звонил. Я был вчера в эфире. Сказал: нельзя говорить о Рынске, поскольку она крошечное насекомое, о котором говорить нельзя. Но я тем не менее считаю, что нужно. Потому что мы говорим не о Рынске, а о явлении. Мы же говорим не о людях, а о поступках, правда же? Мы всегда говорим о поступках. И это поступок. Она ликовала по поводу смерти людей в авиакатастрофе. Главным образом, в особенно что там погибла группа НТВ, с ее точки зрения, в этом главное счастье. После чего ликующий ее пост в Facebook, с восхищением от смерти, с приветственным словом, что это награда ей, бонус, этот пост был удален. И люди понадеялись, что ей либо Игорь Малашенков по башке надавал, муж ейный. Либо она сама удалила, ну, стало стыдно и все. Бывает, человек ляпнет что-то такое в запальчивости. Она взяла да и удалила, решили. Чуть позже она написала, что пост удалил Facebook. Она не удаляла. То есть Facebook из-за hate speech… кто-то пожаловался, что  hate speech. А она, наоборот, рада очень смертям. Она ликует, и поздравляет. Ее довели до самоубийства, она говорит. Потом впоследствии попытки самоубийства. А оказывается, она самоубилась уже. А кто ее довел? Оказывается, какие-то энтэвэшники.  

    А.ОНОШКО: Там бренд ее довел весь, я так поняла. Она же там всем желает смерти в НТВ.

    С.ДОРЕНКО: Эти трое мужчин, которые ехали на работу, вот они должны погибнуть, потому что Божена очень не любит НТВ. И вообще, осиновый кол надо им вогнать, и прочее. Я пытаюсь понять, но я думаю, что рассудочно… надо понимать с точки зрения чего? Аморальности, деградации личности, вырождения, болезни психической, что это? Вот что это? Мне просто интересно понять.

    А.ОНОШКО: Похоже на то, что она как-то давно в этом направлении двигалась. И поэтому… но даже меня удивило то, что она написала. Я прямо не верила своим глазам. Мне казалось, интересно, а Малашенко, который рядом с ней, бок о бок, что…

    С.ДОРЕНКО: Об Игоре Малашенко, как ты понимаешь, я узнал в 90-е годы, о его существовании. Игорь Малашенко вообще, тогда в 90-е годы производил впечатление чрезвычайно брезгливого и очень такого утонченного. Во всяком случае, он создавал себе такой имидж. Он все время ходил в запонках на работу. И у него в кабинете в группе «Мост», он же работал у Гусинского, у него был кабинет долгое время в мэрии, в этой вот «книжке», которая на Новом Арбате, здание СЭВ. У него там в кабинете был микрогольф, он играл в гольф, лужайка была, и он по лужайке ходил с клюшками и играл в гольф. Тем не менее, всегда в запонках. То есть он не переодевался в поло, а все время в запонках был. И он настолько был утонченный и весь рафине до невозможности, что я всегда, когда входил к нему в кабинет, начинал грязно материться. Я скажу для чего. Для контраста. Мне казалось, что он настолько в переборе, что как-то надо уравновесить. Поскольку я следую, как даос, срединности, я хочу идти путем срединности. Если человек в запонках весь и дико-дико рафине, я начинаю грязно, как боцман, рыгать, пердеть и ругаться матом потому, что мне кажется, как-то надо прийти к середине. Он не обеспечивает середину, я обеспечу середину со своей стороны. Он работал в ЦК КПСС, Малашенко, совсем молодым человеком. Из чего следует, что у него была все-таки мохнатая лапа. Потому что в то время уже в ЦК КПСС, скажем, в 20-е годы в ЦК ВКПб можно было проникнуть благодаря личным данным, но совсем молодому юноше попасть в ЦК КПСС в 80-е было уже затруднительно. Это уже нужна была «лапа». Отсюда вывод — он человек такого очень светского, очень московского высокого общества. Ну как он со своей женой разговаривает, с Боженой? Это интересно.   

    А.ОНОШКО: Она еще написала, что он ее в целом поддерживает. И благодарность ему, что он ее тоже не оставляет. Она чувствует, видимо, и кстати, к ней в комментарии приходят люди, которые ей сочувствуют, поддерживают ее.

    С.ДОРЕНКО: И есть люди, которые ее поддерживают. Это украинцы или нет?

    А.ОНОШКО: Не знаю. Там разные люди.

    С.ДОРЕНКО: Мне говорят, что Шендерович написал, что нельзя плясать на костях и нельзя использовать… Виктор Шендерович как бы склонил голову перед смертью, и тотчас появилась куча комментариев его сподвижников по психбольнице, которые тотчас стали его ругать. За то, как он смеет, де-факто и так далее, идти на мировую с режимом и прочее.

    А.ОНОШКО: Это обуславливается их восприятием режима. Тоже логично то, что они говорят.

    С.ДОРЕНКО: Это обуславливается, мне кажется, морально-психологическими качествами все-таки. Юрий: «А вот глумились над смертью Немцова та сторона». Юрий, я не глумился. Путин не глумился. Я чего-то не помню, кто глумился? Юрий, я могу сказать…

    А.ОНОШКО: Говорили, что девок любил, посмотрите, сдала его очередная…

    С.ДОРЕНКО: Кто?

    А.ОНОШКО: Были такие комментарии на смерть.

    С.ДОРЕНКО: Ребят, мы теряем человеческий лик. Давайте скажем «мы». Общество, в котором есть Божена Рынска, теряет человеческий лик. Мне говорят, что она Курицына… Ну, да, это псевдоним. Знаем, что Курицына.

    А.ОНОШКО: Мы не знаем, какая на самом деле фамилия. Это говорят, мы не знаем на самом деле ничего о ней. Только понятно, сейчас ходит петиция, собирают подписи, чтобы ее гражданства лишить и из страны выдворить.

    С.ДОРЕНКО: Не знаю. Я думаю, либо это деградация, вырождение человека, вырождение личности, либо это диагноз, болезнь просто. Бывает, люди болеют. Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Мне кажется, это лютая сектантская ненависть и в то же время закомплексованность своей незначимостью в данном мире, граничащая с помешательством. И отсутствие полное чести и достоинства вообще.

    С.ДОРЕНКО: Мне тоже так кажется. Найди мне, пожалуйста, в Вики Божену Рынску, мы посмотрим. Я думаю, что высоковероятно, что мы увидим что-то в Википедии. Я с ней общался минут пять за всю жизнь. Она была взвинчена и мы, на самом деле, мы сидели в машине, нас должны были обвезти вокруг… надо было попасть в Кремль, там какой-то конкурс шел или что-то, и она должна была быть, и я. И за нами прислали машину, которая могла проехать в Кремль.

    А.ОНОШКО: Я не знаю, что происходит? Гугл решил, что я робот?

    С.ДОРЕНКО: Я тебе объясню. Вы пользуетесь Chrome. Гугл через раз при любом поиске считает, что ты робот.

    А.ОНОШКО: Спасибо, что не голограмма.

    С.ДОРЕНКО: У меня просто есть Safari, который не думает, что я робот. Рынска она? Вики. Ей нравится быть иностранкой. Полное имя: Божена Львовна Рынская. Имя при рождении Евгения Львовна Рынская. 1975 года. Колумнист газеты «Известия» и так далее. Родилась в семье энергетика Льва Исааковича Рынского и преподавателя математики Аллы Константиновной Рынской. Все. Поэтому она мне говорила все время, пока нас обвозили, что она хорошая еврейская девочка. Вот она начала, перебравшись в Москву. Она училась в Ленинграде, потом перебралась в Москву и так далее. Здравствуйте. Слушаю вас.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро, Сергей. Я хочу сказать. Во-первых, Малашенко был, по-моему, инструктором ЦК, отдела административных органов, вы понимаете, что это значит.

    С.ДОРЕНКО: Нет, что это значит?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Он был царь и бог на НТВ. Все люди, даже генеральный директор, они не делали ничего без него.

    С.ДОРЕНКО: А что это значит — инспектор отдела административных органов?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это же контроль в МВД, КГБ, армии и прочее.

    С.ДОРЕНКО: А, то есть он сам гэбушник был?

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет. Это круче, чем гэбушник.

    С.ДОРЕНКО: Он от ЦК КПСС наблюдал гэбушку? Все понятно.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Царь и бог на НТВ. Видимо, эта замечательная дама просто не может простить им, НТВ, что они выгнали его, условно, неважно, как. Плюнуло, растоптало всю память о его замечательном руководстве.

    С.ДОРЕНКО: А сам поступок, если вернуться к поступку.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, можно вам сказать? Мне кажется, это страшная ошибка, что вы об этом упоминаете. Об этом вообще не говорить, не реагировать на такие вещи. Все сойдет на нет.

    С.ДОРЕНКО: Нет. Можно я скажу? Меня этому научили американцы — обсуждать надо все.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это рассчитано только на обсуждение.

    С.ДОРЕНКО: Нет. А мы от этого крепчаем. Мы крепчаем как нация, мы крепчаем как общество, именно от того, что это обсуждаем.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Можно мне вопрос задать? С точки зрения нормальности, неважно отношение к этим людям, к стране, это нормально, такие вещи? Поставьте на голосование, мне кажется, что 99 процентов скажут, что нет. Зачем обсуждать психбольницу?

    С.ДОРЕНКО: Нет, мы должны обсуждать поступок человека, принятого в обществе, принятого в свете, принятого в среде журналистской. Мы обязаны это обсуждать. Это называется вести себя по-калифорнийски. Я тоже человек восточный, выросший на всевозможных византийствах. Меня этому научили американцы — обсуждать вообще все, причем обсуждать с карандашом и бумагой в руках. Садиться за стол, смотреть друг на друга и все обсуждать. Учил меня этому, когда я работал в CNN в 93-м году, учил меня Крис, был там продюсер, сейчас фамилию не помню, был женат на русской. Я говорил: вот такая у меня проблема, я с этим человеком работать не буду, не хочу. Крис говорил: садимся за стол и обсуждаем. Я говорил: нет, у меня кишки вывернутся, обсуждать не хочу. Нет, мы будем вести себя по-калифорнийски, говорил Крис. Садимся за стол и обсуждаем. Я хочу говорить по-калифорнийски. Она это сделала, ее принимают, ей руку подают, ее в дома пускают. Я хочу точно это обсуждать с вами. Не потому что это сделала она, не потому что меня интересует ее личность, нет. Не потому что меня интересует ее пиар. Меня интересует поступок, которому я не нахожу объяснения. Мы этот поступок должны признать либо деградацией личности, либо психический диагноз. Если диагноз, тогда простите, мы будем говорить: ну, вот человек с диагнозом, что теперь делать. Ну, ужасно. Или наоборот, деградация личности или типичная деградация личности, потому что у нее находится множество сторонников, которые рядом с ней пишут, поддерживают ее. У нее множество сторонников не только из Киева, товарищи. Запрещено обсуждать, кстати говоря, одно из условий шизофрении по Бейтсону, но совершенно справедливо. Канапель мне напоминает, спасибо. Запрещено обсуждать — это одно из условий шизофренического поведения по Бейтсону.  

    А.ОНОШКО: Должно ли общество что-то делать? Вот этот сбор петиции, надо ли лишать гражданства или что?

    С.ДОРЕНКО: Здравствуйте.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Михаил. Здравствуйте.

    С.ДОРЕНКО: Вы меня вчера упрекнули, Михаил. Прошу вас, выскажитесь.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А я вынужден как-то развить. Как Горбачев говорил, углубить. Дело в том, что эта дама, с ней все очень понятно. Это мизерабельная неврастения. Причем нельзя сказать, что она свое благополучие этим поддерживает. Но у нее есть большие братья. Это явление огромное. И для того чтоб убедиться, что более значительные люди, которым доверяет страна, ведут себя так же, включите Первый канал, «Россию», и мы услышим о Меркель такие фразеологизмы, о Клинтон также ничтожное… просто нет…

    С.ДОРЕНКО: Михаил, вы зря все-таки этот запал полемистический, публицистический к издевательству над смертью приравниваете. Ну зря.

    РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Понятно. Но то, что позволяет ведущий Первого канала…

    С.ДОРЕНКО: Михаил, вы дико образованный человек. То, что позволял себе Белинский, ни один ведущий Первого канала себе не позволяет. Это публицистика. Белинский позволял себе такое, что Первый канал до сих ни разу никогда не позволял. А то что Ленин, публицист известный, Владимир Ильич Ленин, позволял, ни один ведущий Первого канала тоже себе не позволяет. Вот два великих публициста — Белинский и Ленин. Великие публицисты, на самом деле, великие мастера слова, позволяли себе такое, что ни один ведущий Первого канала не позволяет. Однако же грязно измываться над смертью, грязно, настойчиво, подряд, зависая, залипая в этом, со сладостным наслаждением, вот такого, с таким я встречаюсь первый раз. Я в публичном поле, от людей публичных с таким не сталкивался. Я не сталкивался. Я читаю ваши комментарии здесь, есть такая помойка, есть такой кошмар, что делается страшно, что это люди написали. Но в публичном поле, а она человек публичный, она журналистка, редко такое бывает. Я не помню. Вот здесь, у нас на компьютерах, идет страшная помойка человеческая, просто чтоб вы себе представляли. Я при этом читаю все. Меня это не задевает. Ну, задевает, ну как бы думаю: вот диагноз. Очень быстро пробегаю. Не то что я обижаюсь. Но если бы это было от публичного человека, я бы удивился.

    Только что Андрей из Сочи написал нам. Спасибо большое, Андрей. Из Адлера сообщают знакомые, что анализ топлива подтвердил пригодность. Вопрос был не в топливе. Я и не думал, что топливо плохое. Топливо обычное, аэродромное. Потом мне говорят: а он в Сирии не хотел заправляться. А почему он в Сирии-то не хотел заправляться? А, может быть, туда возят топливо, и чтобы не возить… Не знаю. Но если в Сирии летают истребители, то почему Ту-154 не мог заправиться? Мог. Если для истребителей это нормальный керосин, то почему он плохой для Ту-154? Да нормально все. Будут искать дальше.

    «Люди хуже животных. Пора это понять», — пишет мне Харьковчанин. Люди, знаете, Харьковчанин, от собственной боли какой-то и плюс аморальности, конечно, и плюс деградации личности, в совокупности, как у Божены Рынской, я думаю, они начинают кричать. Кричать о собственной боли в рамках собственной аморальности. То есть бескультурье, ненависть к человеку плюс какая-то собственная неустроенность. То есть люди глупые, жестокие, недалекие, и когда все это сходится вместе, получается Божена Рынска. Очень страшно. Ну и грязно, конечно, оторопь берет, и брезгливость.

    А.ОНОШКО: Следите за собой, чтобы не скатиться в такую же яму. Потому что это происходит очень незаметно. Это я к слушателям тоже обращаюсь.

    С.ДОРЕНКО: Давайте скажем следующее. Увидев смерть, узнав о смерти, услышав о смерти, столкнувшись со смертью, нужно замереть скорбно и почтительно. Других эмоций нельзя, если вы люди. Нельзя, ребят.

    В ДВИЖЕНИИ


    С.ДОРЕНКО: Мы пойдем и проживем его, этот понедельник, 26 декабря.

    Версия для печати

Видеоблог Сергея Доренко

Связь с эфиром


Сообщение отправлено
Система Orphus