Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Это программа «Бла-бландинки». Мы начинаем. Ольга Данилевич…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Катерина Звягинцева.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: У нас в гостях…

О.ДАНИЛЕВИЧ: …писатель, поэт, публицист, лидер незарегистрированной партии «Другая Россия» — Эдуард Лимонов. Здравствуйте, Эдуард.

Э.ЛИМОНОВ: Добрый день.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Мы собирались, честно, называть «Эдуард Вениаминович», но Эдуард сказал называть «Эдуард». Он сказал, что это…

Э.ЛИМОНОВ: А на кой чёрт? Это же длинное, как змея, какое-то… Ве-ни-а-ми-но-вич. Пока скажешь…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вы знаете, мы тоже застали советские времена с Катечкой, нас там так воспитывали. Когда человек постарше, то мы его как-то так называем.

Э.ЛИМОНОВ: Ну, отучайтесь, отучайтесь.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Всё, хорошо, мы больше не будем. Хорошо, договорились. Катечка, Twitter, SMS.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: +7 925 88-88-948 — друзья, это номер для ваших SMS-сообщений. Twitter: govoritmsk. Telegram: govoritmskbot. Звонки мы традиционно не берём и читаем только ваши сообщения, которые вы адресуете нам и гостю.

О.ДАНИЛЕВИЧ: И ещё наша традиция: традиционно первую часть программы мы посвящаем каким-то наиболее актуальным темам, то есть то, что новостного есть…

Э.ЛИМОНОВ: Давайте.

О.ДАНИЛЕВИЧ: …и что вы, скорее всего, хотите и можете комментировать. На этой неделе в украинских СМИ появилась информация о том, что они запрещают ввоз российской любой литературы на территорию страны. И это всё будет…

Э.ЛИМОНОВ: Абсолютно неинтересная тема, поскольку это не новость, а уже…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Старость?

Э.ЛИМОНОВ: …всплывает, да, на протяжении нескольких месяцев.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Не совсем…

Э.ЛИМОНОВ: Мне совершенно наплевать. Мою книгу статей «Киев капут»…

О.ДАНИЛЕВИЧ: В 2015-м ещё запретили.

Э.ЛИМОНОВ: Да, якобы они запретили. Ну, так что может быть лучше для автора, чем запрещённая книга? Великая вещь!

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Из-под полы где-нибудь…

Э.ЛИМОНОВ: Все мощные книги были запрещены. Жаль, что там ещё и других запретили. Если бы только меня, было бы лучше.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Это самое… Вас где-то как-то подпольно, получается, читают?

Э.ЛИМОНОВ: Мне совершенно…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Всё равно?

Э.ЛИМОНОВ: Знаете, ей-богу… Я считаю, Украина — это такое несерьёзное государство. Всё, что они делают и говорят — это такой сельскохозяйственный бред. Вот подумайте, что такое Украина?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Страна, говорят.

Э.ЛИМОНОВ: На протяжении многих десятилетий столицей СССР была Москва. Был второй город по значению — Петербург. Из Украины кто ехали? Молодёжь обязательно куда-то ехала выше. И она ехала в Москву и в Петербург. В Киев — только сельскохозяйственные люди такие, туповатые ездили.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Ну ладно уж, прямо туповатые.

Э.ЛИМОНОВ: Поэтому страна… Посмотрите на их Раду. Это просто стыдоба!

О.ДАНИЛЕВИЧ: Скажите, пожалуйста…

Э.ЛИМОНОВ: Это люди с пониженным IQ. Это совершенно понятно.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Тогда же выходит, что и все остальные советские республики — у них ровно такая же ситуация.

Э.ЛИМОНОВ: Мы сейчас не говорим обо всех остальных, мы говорим конкретно об Украине.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А! Если вы говорите, что все ехали в Москву…

Э.ЛИМОНОВ: Причём, вы знаете, я жил в Харькове. Я там не родился, но жил с возраста, по-моему, четырёх лет, что ли.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вот вам как раз таки и ставят это наши слушатели…

Э.ЛИМОНОВ: Ну и что они мне ставят? Я говорю правильно, я говорю практичные вещи. Все стремились уехать в Москву. И я в 67-м году уехал в Москву. И масса людей. Кто не мог попасть в Москву, ехали в Петербург. Поэтому лучшие люди с Украины съехали в Москву, в Петербург давным-давно.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Из Советского Союза…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Все здесь.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А давайте мы не будем…

Э.ЛИМОНОВ: А теперь — тем более. Когда там идёт жуткая войнуха и дурь, и семь мобилизаций, все, конечно, рвут сюда.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А вы случайно не под санкциями? Вам не запрещён въезд?

Э.ЛИМОНОВ: Куда?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Туда, на Украину.

Э.ЛИМОНОВ: Мне везде запрещён въезд. Нет, серьёзно говоря, я был долго под этим… в «чёрном списке», вы знаете, в котором были такие достойные люди, как Лужков, Жириновский. Но я, по-моему, раньше всех был. Меня арестовывали в Севастополе уже в 1994 году. В 1999-м команда нацболов — 15 человек — захватили в Севастополе башню Клуба моряков и впервые вывесили там такой слоган «Севастополь — русский город», разбрасывали листовки, а потом сидели в украинских тюрьмах. Так что мне по жизни, я думаю, запрещён въезд.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А вы гордитесь тем, что вы номер один, что вас первыми там начали задерживать? Или как?

Э.ЛИМОНОВ: Ну, надо быть всегда номером один, стараться, конечно.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Я всё равно, конечно, буду цепляться к вашим словам, потому что когда…

Э.ЛИМОНОВ: Цепляйтесь.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Отлично.

Э.ЛИМОНОВ: Можете и ко мне цепляться, тоже ничего.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Когда человек приходит и говорит: «Все ехали в Москву с Украины и не только…»

Э.ЛИМОНОВ: Ну, так это правда, это реальность.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Я возвращаюсь. Я как человек из другого государства, мне сейчас…

Э.ЛИМОНОВ: Не оправдывайтесь. Давайте быстро, быстро — что хотите?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Беларусь, пожалуйста, например.

Э.ЛИМОНОВ: Не знаю ничего о ситуации в Беларуси.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Что, тоже выходит?

Э.ЛИМОНОВ: Не знаю, не знаю. Все рвались. Как Франция вся едет в Париж и мечтает — Париж, Париж. Помните, со времён Стендаля там, «Красное и чёрное», всех этих романов, Растиньяка, бальзаковского героя, все ехали в Париж. Россия вся… не только Украина, но и Россия вся стремится в Москву, в Москву, конечно. Три сестры в Москву, все в Москву. А кто не попал в Москву — тот в Питер.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Хорошо. То, что сейчас делает Киев, вот этот очередной запрет — это какой-то новый виток сложности двухсторонних отношений? Или это просто…

Э.ЛИМОНОВ: Это никакие не отношения. Надо наплевать на это. Я удивляюсь, как наши СМИ каждый раз вздрагивают от дури, которая раздаётся со стороны Киева. Они занимаются дурью.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Когда там всё закончится? Когда мы станем дружить?

Э.ЛИМОНОВ: Когда сумеем установить там прорусское правительство — тогда всё и закончится.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Только на этом можно восстановить?

Э.ЛИМОНОВ: Только на этом. Иначе никогда не успокоятся, это безусловно.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А по вашим прогнозам в таком случае когда это может произойти?

Э.ЛИМОНОВ: Я же не во власти. Если бы я был во власти, то я бы вам сказал: через какое-то небольшое время. А так как наша власть нерешительная, она делает один шаг вперёд правильный… Крым наш — великолепно! Все мы свистели от радости, кричали.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вы, кстати, тоже.

Э.ЛИМОНОВ: И я тоже. Я не отрицаю, а даже горд тем, что я с моим народом. И мои реакции абсолютно верны и правильны, и проверяются по народу. А когда они наберутся решимости… Видите как? Крым взяли, а Донбасс уже так: «А, да это не надо. Зачем нам нужно? Все против нас, санкции ввели. Да нет, не будет». Хотя могли долбануть — и уже давно бы перестали об этом говорить. Или говорили бы ровно столько же, сколько что говорят о Крыме.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Нет, ну если исходить из ваших слов, то на Донбассе тоже не надо было останавливаться.

Э.ЛИМОНОВ: Если исходить из моих слов, то есть ещё русские города Казахстана, которые сегодня находятся на территории Северного Казахстана. Есть город Уральск, например, бывший Яик. Пугачёв поднимал восстание там в 1773 году. И вообще смех и грех… Какие у казахов могут быть города? Казахи — хорошие люди, прекрасные люди. Я их знаю многих, бывал там несколько раз. Теперь мне, конечно, въезд туда запрещён. Я пытался там организовать дважды два восстания — не получилось. Ну ладно…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А почему не получилось?

Э.ЛИМОНОВ: Ну, это уже иная история. Врагов было много.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Наши слушатели задаются вопросом…

Э.ЛИМОНОВ: Второй раз нас сдали в ФСБ, это я вам могу точно сказать.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вы вспоминаете такие «лохматые» годы, честно говоря. Ну, я так понимаю, что…

Э.ЛИМОНОВ: «Лохматые» годы? Это моя жизнь. А для вас, может, это и «лохматые» годы. Вы завтра собираетесь умирать, что ли?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Нет, ещё не собираемся.

Э.ЛИМОНОВ: Бабочка? Вас зовут Бабочка?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Практически.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Мотыльки.

Э.ЛИМОНОВ: А я живу… Вот 74-й год…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вы зачем упомянули Казахстан, скажите мне, пожалуйста? Что надо и там оказать…

Э.ЛИМОНОВ: Чтобы вас разозлить. Если вы хотите Русский мир восстанавливать, то надо восстановить Русский мир.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Мы? Нет.

Э.ЛИМОНОВ: А если говорить серьёзно, то в 1991 году по меньшей мере 27 миллионов русских были оставлены за границами Российской Федерации. Это что? Это подло. Понимаете, это подло. Это предательство. В том числе, например, вот город Харьков. Харьков — 1,5 миллиона, в 26 километрах от границы российско-украинской находится — русский город абсолютно! В моё время можно было ходить днями и не услышать украинской речи. Оставили, предали, к чёртовой матери! Поэтому когда задаётся вопрос: «Когда это кончится?» — я не знаю, когда наберутся наши руководители государства храбрости и хотя бы Харьков возьмут себе.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Хотя бы?

Э.ЛИМОНОВ: Не говоря уже о городах Казахстана. Ну, если Русский мир восстанавливать, так надо его восстанавливать.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А надо его восстанавливать?

Э.ЛИМОНОВ: Надо, конечно.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Зачем?

Э.ЛИМОНОВ: А потому что всё равно будет война. У нас была… Я знал это в 90-м году, в 91-м, в 92-м, и говорил об этом. Есть видео, есть что угодно.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Это правда.

Э.ЛИМОНОВ: Я говорил, что будет война. «Вы сейчас не отстояли это? Будет война». И война будет и за города Северного Казахстана тоже. Если вы хотите, чтобы войны не было, надо вовремя было это всё сделать, настоять на своём и разделить, сказать: «Восточная и Южная, что называется, Украина и Крым — русские. И никакой независимости вы в 91-м году не получите, пока не отдадите эти свои русскоязычные колонии, сволочи!»

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Послушайте, наши слушатели говорят, что дай вам волю — вы вообще мировую войну развяжете.

Э.ЛИМОНОВ: Да слушатели хотят свою гордость… на коленях ползать перед любым наглым…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Аляску забирать будем?

Э.ЛИМОНОВ: Аляска? Нет…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Не надо?

Э.ЛИМОНОВ: Это действительно…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Предлагают отдать Калининград.

Э.ЛИМОНОВ: Они предлагают?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Слушатели наши.

Э.ЛИМОНОВ: Ну, слава Богу, от них не зависит — отдать или не отдать.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Хорошо, давайте ещё…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Возродить Османскую империю и отдать Крым?

Э.ЛИМОНОВ: Да не надо.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Тоже не надо?

Э.ЛИМОНОВ: Я серьёзно говорю.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Ну ладно, мы тоже. Давайте про серьёзные…

Э.ЛИМОНОВ: Понимаете, нации… Россия — самая большая… Российская нация, русская нация (давайте называть вещи своими именами) — самая большая, разделённая…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: И давайте наводить порядок в России, внутри.

Э.ЛИМОНОВ: Внутри?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Да.

Э.ЛИМОНОВ: Чтобы был порядок внутри, надо прежде…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Чтобы люди не травились «Боярышником», чтобы у нас не прорывались теплотрассы.

Э.ЛИМОНОВ: А наше «внутри» включает всё: и Харьков, и города Северного Казахстана. Вот тогда будет «внутри». Вот у меня, например, особых претензий никаких к Армении, к Молдавии нет, потому что это гомогенно населённые молдаванами и особенно армянами. У тех, по-моему, вообще 99%, одни армяне живут. У меня никаких претензий к ним нет. Можно даже отозвать свои претензии по отношению к Прибалтике. Какого чёрта?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А есть ли у вас…

Э.ЛИМОНОВ: Но когда… На Украине к моменту этой независимости было 12 миллионов людей, которые называли себя русскими. 12 миллионов! Вы что, с ума сошли? Эти люди что, будут сидеть спокойно? Вы видите, что они не сидят спокойно? Как только представилась возможность, началась войнуха, война, войнища.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Давайте мы сейчас к американцам. У вас есть претензии к американцам?

Э.ЛИМОНОВ: А какие претензии? Они наши соперники, противники. К ним стоит относиться так, как к соперникам и противникам. Какие к ним претензии?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Всегда так относиться, да?

Э.ЛИМОНОВ: Нет, я вам объясню просто…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Меняется власть в США. Меняется ли отношение?

Э.ЛИМОНОВ: Любая большая сила, любое большое государство стремится к доминированию, и желательно к тотальному, то есть к стопроцентному. Соединённые Штаты себя считают, как они сами называют, «masters of the Universe» — «хозяева вселенной». И вы это не вышибите, иначе как если они будут в страшной беде, то тогда они, может быть, ползая, признают, что нет, они не masters of the Universe. И поэтому их вот эти… Они — как большой зверь. Их проявления естественные. Не надо поддаваться им. Не надо, как многие слушателя говорят: «Давайте всё отдадим, лишь бы войны не было». Нет, надо стоять на своём и отстаивать свои национальные интересы. Нам не нужна с вами Северная Америка. Не нужна. Поэтому надо, чтобы Соединённые Штаты… «Yankee go home!», что называется. Вот программа.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Ну вот смотрите…

Э.ЛИМОНОВ: И идите, и живите в своей Северной Америке. И перестаньте…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Дональд Трамп… Слушайте, Дональд Трамп говорит, что он хочет со всеми дружить и надеется на «фантастические отношения» с Владимиром Путиным. Получится у него?

Э.ЛИМОНОВ: Да нет, он обыкновенный…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Врёт?

Э.ЛИМОНОВ: Он необыкновенный… Хотел сказать «обыкновенный». Он необыкновенный обманщик, но всё равно обманщик, жулик. Как дружить? Государства не могут дружить по природе своей. Вы сейчас на меня смотрите, как на это… Я говорю… Просто у вас, может быть, редко говорят на радио правду. Я вам говорю правду чистейшую, нормальную правду, что государства не могут дружить. Вот эти все истории «давайте дружить»… Что дружить, когда у нас интересы прямо противоположные? Они хотят доминировать в мире. И мы хотим.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Тогда зачем сегодняшние переговоры? В 8 вечера Владимир Путин и Дональд Трамп собираются говорить по телефону. О чём?

Э.ЛИМОНОВ: А вы думаете, что они постоянно делают только умные вещи? Нет. Делается масса глупостей. Я бы на месте Путина особенно не приближался бы к Америке. С ними надо говорить о том, чтобы…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Подождите. Но нужно же как-то решать вопрос в Сирии. Без Америки, наверное, никак.

Э.ЛИМОНОВ: Подождите. Я против того… Я не против каких-то дипломатических отношений, но не обязательно глава государств. Не обязательно устраивать, как наши СМИ, барабанный бой: «Вот сегодня вечером в 20 часов…» Ах, Боже ты мой! Шокинг просто вообще! Дамы падают, прижимая платочки к вискам. Что за глупость? Это нормально. Надо общаться. Но я бы послал третьего помощника, если бы я был…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Если бы вы были, с какой бы страной вы вели переговоры в качестве лидера страны Или не вели бы вообще?

Э.ЛИМОНОВ: Нет, понимаете… Грандиозно сказано о том, что у России только два союзника — армия и флот. Но я бы сказал ещё сейчас круче. У нас два союзника — наше ядерное оружие и наша армия. Вот и всё. Больше нет. А все вот эти государства… Посмотрите, у них отношения так же, как, например, на какой-нибудь Улице разбитых фонарей между бандами. Отношения абсолютно те же.

О.ДАНИЛЕВИЧ: И всё-таки я не понимаю…

Э.ЛИМОНОВ: Отношения страха, отношения подчинения. Одна банда, более слабая, подчиняется более сильной.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Объясните мне, пожалуйста. Вот вы говорите: «Если бы я был президентом, я бы отправил третьего советника…»

Э.ЛИМОНОВ: А дружить… Погодите.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Подождите секундочку тоже. Третьего какого-то помощника. Зачем тогда вообще президент, если взаимоотношения с другими странами выстраивают какие-то представители из МИДа, например?

Э.ЛИМОНОВ: Президент? Президент — это должность, которую каждый вновь приходящий на эту должность обустраивает, как может, и занимается теми вещами, которые он выбирает заниматься. А многими вещами он, например, не занимается или занимается чрезвычайно.

О.ДАНИЛЕВИЧ: В общем, если бы вас выбрали, то вы бы были как раз тем президентом, который бы не занимался внешней политикой?

Э.ЛИМОНОВ: Почему? Я занимался бы внешней политикой, и очень много. Надо быть… Понимаете, когда к вам приходят и говорят: «Ну-ка, давайте говорить по телефону». И надо выпендриться. Вы представляете — большое государство. Надо вести себя достойно. Люди простые говорят «выпендриться». Да. Почему я должен? Вот он пришёл к власти, а я должен с ним немедленно сейчас по телефону целый час разговаривать? А я не хочу. Я представлю великую ядерную державу…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Ну смотрите, он пришёл-то уже больше недели назад.

Э.ЛИМОНОВ: И я хочу говорить… Пускай мой специалист…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: «Я хочу лично говорить».

Э.ЛИМОНОВ: Пускай мой профессионал говорит о чём-то с его профессионалами. О чём мы должны… Все эти постоянные вот эти целования. Вот Керри, бывший…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Бывший.

Э.ЛИМОНОВ: …государственный секретарь Соединённых Штатов, и наш Лавров — как они там обнимались. Результат нулевой, если вы заметили.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А Дональд Трамп вам импонирует как личность? От него же…

Э.ЛИМОНОВ: Импонирует, не импонирует — не в этом дело. Я отмечал раньше всех других и говорил об этом, и писал в статьях и повсюду, что он, конечно, человек нового типа. Почему-то многие в Америке, в основном демократы, считают, что он человек старого типа, что он пришёл и опирается на всех этих rednecks — ну, по-нашему «ватников» — на рабочий класс и прочее, прочее. Нет-нет-нет, дорогие, это всё не то. Что он реакционер, что он против прав женщин и прочее. Это глупости! Мир меняется. И есть запрос на других вождей. Сейчас очень сложно жить, мир ожесточается. Посмотрите, что творится в Европе. Прибыли мигранты. Сейчас будут всё более и более жёсткие режимы появляться. Потому и появился…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вот! Про «мир меняется».

Э.ЛИМОНОВ: Два слова. Потому и появился Трамп — жёсткий такой, как надо. Он — симптом своего времени. В этом смысле он меня интересовал, конечно.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вы в своём журнале про «мир меняется» сказали: «С приходом Трампа конец матриархата». Я даже вас буду цитировать: «Больше не будет всех заискиваний перед дамами, даже равенства полов, любезного американкам больше не будет, мир станет мужским. Вынужден стать мужским». Много-много чего. «Женщинам закрутят гайки. Начнётся в Америке, а дойдёт и до Австралии». А разве…

Э.ЛИМОНОВ: Очень здорово сказано: «Женщинам закрутят гайки».

О.ДАНИЛЕВИЧ: А разве до этого был мир матриархальным?

Э.ЛИМОНОВ: В значительной степени. Когда выходит некто под именем Мадонна, вся абсолютно как бы не самых честных правил…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Одна Мадонна вышла — и всё, мир матриархальный?

Э.ЛИМОНОВ: Ну, не надо, на надо. Там полно всякого, такого же типа. Кто там ещё вышел? Анжела Дэвис, бывшая коммунистка. Ну, в общем, весь… все отходы такого западного общества. Когда она выходит и ругает матом президентом — это что, не матриархат?

Наши женщины… Вот, например, кавказские мужчины считают наших женщин, российских в том числе, шлюхами, грубо говоря. Не будем вдаваться — почему. Потому что это не соответствует их… Это не потому, что они так вот, а они воспитаны в другой несколько системе. Она нам может нравиться, может не нравиться, но это другая система. И поэтому наши женщины им кажутся слишком вольно себя ведущими. А западные женщины ещё более вольно себя ведущие. Когда мы имеем бедного Ассанжа, которого две шведки, по меньшей мере, обвиняют в попытке изнасилования — это просто хохот.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Ну, вы же понимаете, что это политическое дело.

Э.ЛИМОНОВ: Нет, ну отношения между полами никто не отменял, они существуют. Вот что делает…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Давайте вспомним Билла Клинтона.

Э.ЛИМОНОВ: Ну, что мне Билл Клинтон?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Ну, он тоже же…

Э.ЛИМОНОВ: Он меня абсолютно не убеждает. Я просто хочу сказать, что мир ужесточается. И любим мы это или не любим… Я тут не высказываю своё мнение. Я просто говорю, что больше вот таких вольностей не будет. Потому что американский мужчина должен стать мужчиной, европейский мужчина должен стать мужчиной и защитить своих женщин, а то будет сплошной Кёльн в Европе, как с этими девками, которых все таскают туда и сюда. Это неминуемо. Простите меня, не ругайте меня, о слушатели! Я тут ни при чём. Я просто констатирую, что это будет. Я не знаю, как будет в России, потому что она и так заморожена вся.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Александр Фельдман пишет: «Простите, а чем вам не угодили, например, наши женщины — Екатерина II и Елизавета I? При этих женщинах Россия стала великой империей».

Э.ЛИМОНОВ: Мой дорогой Александр Фельдман, я же не говорю, что они угодили, не угодили. Я всё время говорю о том, что я наблюдаю, я думаю, смотрю и делаю выводы. А мои личные эти… я не выношу их сейчас. У меня нет сейчас такой…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Давайте ещё про мужчин и про женщин, только в рамках одной семьи. Вчера Госдума приняла законопроект о декриминализации побоев в семье. В обществе есть и сторонники, и противники. И споры все эти продолжаются, и у каждого есть какие-то свои аргументы. Вы на чьей стороне?

Э.ЛИМОНОВ: Я бы сказал… Я видел столько женщин, осуждённых по 105-й статье за убийство мужей, когда сидел, за те годы, пока сидел. Я наблюдал. Ты едешь в автозаке, там их подсаживают. Потом мент говорит… Мы спрашиваем: «105-я?»

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Страшные женщины?

Э.ЛИМОНОВ: Нет, разные. Есть красотки, есть старушки.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Нет, я имею в виду…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Так, может, довели?

Э.ЛИМОНОВ: Нет.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Ну, вряд ли…

Э.ЛИМОНОВ: Подождите. Ну, может, довели. Я тут не говорю… Просто не надо на это смотреть, на вот это вот, на скандалы в семье на исключительно избиение женщин. Всякое бывает. Люди, скорее всего, дерутся, прежде всего. Вот этого не должно быть, безусловно. Но они дерутся в семье. А уж кто возьмёт верх… Иногда и женщина. Сейчас же… Я считаю, что этого не должно быть. Люди должны либо не жить в браке, либо, если они живут…

О.ДАНИЛЕВИЧ: И вместе с тем я спросила вас: на чьей вы стороне в смысле этого законопроекта?

Э.ЛИМОНОВ: Я считаю, что это правильный законопроект, конечно. Надо декриминализировать. Плюс это ещё и касается детей. Потому что… Ну, я слышал всякие дискуссии о том, что синяк на теле ребёнка может повлечь за собой… ребёнка могут изъять из семьи какие-то органы и прочие на основании…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вы хоть раз шлёпали своего ребёнка какого-нибудь?

Э.ЛИМОНОВ: Я однажды снял ремешок и своему сыну полушутливо как бы по заднице этим ремешком…

О.ДАНИЛЕВИЧ: А что значит «полушутливо»?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Ну, несильно, значит.

Э.ЛИМОНОВ: Ну, не то что несильно, а с соответствующими полушутливыми восклицаниями и выражениями лица.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: «Ах, ты!..»?

Э.ЛИМОНОВ: Да.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: За что?

Э.ЛИМОНОВ: Можно яростно и с грубостью, со зверством что-то делать, а можно делать это полуиронически.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А какую-нибудь из своих женщин хоть раз ударили?

Э.ЛИМОНОВ: Среди моих женщин были такие, которые набрасывались и на меня. И дрался я с Наташей Медведевой покойной. Да, мы дрались.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Это было какое-то состояние аффекта, алкогольное опьянение? Или…

Э.ЛИМОНОВ: Я думаю, что там было всё. Это семейное. Ну, не знаю…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вы жалеете об этом?

Э.ЛИМОНОВ: У нас никому и в голову не приходило что-то там… после этого обижаться или что-то.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вы не жалеете об этом?

Э.ЛИМОНОВ: А почему я должен жалеть? Я человек… Это только депутат Госдумы соврёт вам, что он жалеет. Но я же не депутат Госдумы и не баллотируюсь ни на какой пост, поэтому я вам говорю серьёзно, спокойно.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Слушайте, в таком случае повторные избиения…

Э.ЛИМОНОВ: И посмотрите — я человек вообще доброго нрава сам по себе.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Повторные избиения всё-таки уголовно наказуемые. В таком случае, может быть, тогда это не совсем правильная мера?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Тюрьмы будут переполнены.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Повторное избиение будет караться уголовно.

Э.ЛИМОНОВ: Знаете, я бы не очень серьёзно относился ко всем законам, которые у нас принимаются, потому что у нас на самом деле нет аппарата наблюдения за соблюдением этих законов. И часто всё сваливается на бедные головы милицейских чинов, полицейских чинов. Я хорошо знаю их работу, и порой я им просто сочувствую. Они всё делают. Они разнимают дерущуюся пару семейную. Они останавливают студентов, пьющих пиво в тени.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Митинги останавливают.

Э.ЛИМОНОВ: Они чем только ни занимаются. У них столько обязанностей, что это жуть! Вообще…

О.ДАНИЛЕВИЧ: К сожалению, мы сейчас вынуждены прерваться, потому что у нас новости. И мы обязательно продолжим тогда эту тему. Эдуард Лимонов у нас в гостях.

Э.ЛИМОНОВ: Зачем вам новости, если я тут у вас?

О.ДАНИЛЕВИЧ: 13:30, новости.

НОВОСТИ

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Мы продолжаем. Ольга Данилевич…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Катерина Звягинцева.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: У нас сегодня в гостях…

О.ДАНИЛЕВИЧ: В гостях у нас писатель, поэт и публицист, лидер незарегистрированной партии «Другая Россия» — Эдуард Лимонов. Мы обещали, что мы продолжим разговор после новостей…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Но сначала — координаты.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Давай.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: +7 925 88-88-948 — номер для ваших SMS-сообщений. Twitter: govoritmsk. И Telegram: govoritmskbot.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вы рассуждали на тему декриминализации семейных побоев и говорили о том, что…

Э.ЛИМОНОВ: Это вы меня спросили. Я не рассуждал, я вам ответил.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Ну ладно, хорошо, вы ответили, да. Договорились. Вы сказали, что вы в общем «за». Наверное…

Э.ЛИМОНОВ: Я выступал… Я хочу просто добавить две строчки. Я всегда выступал за то, что… например, за ревизию Уголовного кодекса. У нас он очень суровый. За уничтожение, например, признания (признание у нас очень важно) как доказательства. Не должно быть признания, а то под пытками всё что угодно можно показать. Придавите вам руки…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Окуните в воду.

Э.ЛИМОНОВ: …если мужчина, то яйца и всё прочее — и вы расскажете всё: и как маму зовут, и где деньги прячете.

Затем, я говорил, надо уничтожить «вилку». Что такое «вилка»? Адвокаты знают. Это когда сказано «от трёх до семи лет», например, по такой-то статье. Надо, чтобы было чётко, чтобы было сказано, например, «четыре года» или «три года». Всё! А вот это — «от трёх от семи» — это открывает огромный простор к неверным решениям и к коррупции, это понятно. А у нас все статьи такие. Это большое упущение.

Далее. Я всегда говорил… И сейчас это будет, я думаю, в будущем. Я говорил… Например, 158-я — кража. Надо установить планку повыше — и тогда тюремное заключение. А за какие-то несчастные несколько тысяч…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Слушайте, у нас бесконечно увеличивают всякие штрафы. Проблема в том, что никто не ловит.

Э.ЛИМОНОВ: Штрафы не надо увеличивать. Надо избавляться от заключения в СИЗО. Вот что надо делать. А штрафы — это на самом деле не так глупо. Но штрафы должны быть неподъёмные — тогда это бьёт по карману.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Просто, мне кажется, это ни к чему не приведёт, если в принципе не ловить на штрафах. Точнее — ловить, получать взятки и отпускать.

Э.ЛИМОНОВ: Опять-таки, кто будет этим заниматься?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вот! Бедные полицейские. Мы же уже это обсудили.

Э.ЛИМОНОВ: Государство претендует на всё, на весь контроль, но оно не может обеспечить этот контроль. Поэтому надо…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Государство на всё не претендует. Государство отдаёт Исаакиевский собор РПЦ.

Э.ЛИМОНОВ: Поэтому надо с весёлой улыбкой относиться ко всей этой дури, которая исходит от наших законодателей.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Так, давайте…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: В Петербург. Вы уже часто сегодня упоминали Петербург.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Да. Исаакиевский собор.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Наверняка наблюдаете за всей этой ситуацией.

Э.ЛИМОНОВ: Исаакиевский собор — такое же национальное и культурное достояние, как Красная площадь и Кремль. Поэтому Церковь с её длинными и крепкими ручонками должна убрать эти ручонки от Исаакиевского собора в частности. Церковь у нас себя представляет такой же, как она была 100 лет назад, до 1917 года, но за это время утекло столетие. Множество людей стали атеистами.

О.ДАНИЛЕВИЧ: И опять верующими.

Э.ЛИМОНОВ: Россия была в семнадцатом году абсолютно неграмотной. То, что нам представляется сейчас как такое всеобщее оцерквление народа — это на самом деле… Полицейская статистика убивает это всё. Самые большие толпы собираются у нас только два раза в год — это на Рождество и на Пасху в церквях. И тогда, согласно милиции, например, в нашем ХХС и таких больших храмах собираются люди, но не более чем где-то около 200 тысяч, ну, 250 — на город, на такой огромный город, в котором, наверное, 20 миллионов. Посмотрите для сравнения, когда у мусульман какой-нибудь Курбан-байрам, что делается на улицах, прилегающих к Соборной мечети — там же на улицах миллионы молятся. Мы можем таким похвалиться? Христианство может таким похвалиться? КПД христианства (расшифровываю: коэффициент полезного действия), даже не христианства, а РПЦ, Русской православной церкви, очень низок. А почему они хотят всё то, что принадлежало им 100 лет назад?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Так они, может, от этого и страдают? Вот Исаакиевский…

Э.ЛИМОНОВ: 100 лет назад было другое время, и Церковь пользовалась другим авторитетом.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Это как в «Простоквашино»: «Так это у меня велосипеда не было». Так это у них Исаакиевского собора не было. Сейчас будет — и всё, и всё будет хорошо.

Э.ЛИМОНОВ: Исаакиевский собор не Церковь строила. Его строили с 1818-го по 1858 год, и строило реакционное Российское государство. Архитектор был молодой француз, которому тоже платило Российское государство из казны. Более того, это ещё были времена крепостного права. На строительство Исаакиевского собора были мобилизованы 400 тысяч крестьян, из них погибло одна четвёртая — 100 тысяч. Исаакиевский собор — это ещё и наша национальная трагедия.

О.ДАНИЛЕВИЧ: И половина из этих крестьян была вполне себе верующая.

Э.ЛИМОНОВ: Это не играет роли.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Даже не половина.

Э.ЛИМОНОВ: При чём здесь верующие? Их не спрашивали: «Верующий или нет?» Возможно, там были и мусульмане, и кто угодно, и карелы, и финны.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Ну, мы вас поняли. Отдавать не надо?

Э.ЛИМОНОВ: Не надо, конечно. Много Церковь о себе мнит и думает. И надо иногда…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Но ведь всё-таки отдадут.

Э.ЛИМОНОВ: Господь велик. Пусть не думают, что я безбожник, я «за». Но РПЦ всего лишь сдаёт свои помещения гражданам для свиданий с Богом.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вы верующий?

Э.ЛИМОНОВ: Для свиданий с Богом…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вы верующий?

Э.ЛИМОНОВ: Я вам сказал «Господь» — значит, верующий. Более того, мои все предки до Бог знает какого там колена… Я вот недавно раскапывал семейные документы: и они все там крещёные. И настолько я был потрясён, потому что я думал, что больше красного всё-таки в моих предках. Нифига подобного! У меня даже есть прадед — тайный советник. Представляете? Один, да. Правда, прабабка…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Испортила древо?

Э.ЛИМОНОВ: Девка такая дворовая.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вы знаете, несколько лет назад вас спросили: «Хотели ли вы стать президентом?» Часто вам задавали этот вопрос.

Э.ЛИМОНОВ: Я хотел, да.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Смотрите, вы ответили, что вы претендуете на большее — на роль духовного лидера.

Э.ЛИМОНОВ: Да, я надеюсь.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Что вы сделали за эти годы, чтобы стать духовным лидером? Или отказались от этой идеи?

Э.ЛИМОНОВ: Ну, по-моему, я умный достаточно. Я вот вам говорю многие вещи. Что я делаю? Ничего. Мне Господь дал какой-то определённый дар. Ну, я его так особенно не развивал долгие годы. А вот к концу жизни стал развивать свой дар и предвидения, и понимания вещей.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: У вас есть дар предвидения?

Э.ЛИМОНОВ: Да, конечно. А как? Ну, я многие вещи…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Что?

Э.ЛИМОНОВ: К примеру, я написал за 33 года до того, как я был судим в Саратове, я написал стихотворение «Саратов», где меня судят в Саратове. Плюс при этом я никогда не был до этого в Саратове, только в тюрьму меня привезли судить туда. Ну, может себе представить, что это несколько странновато, да?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Страшненько, я бы даже сказала.

Э.ЛИМОНОВ: Да. Но так.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Что у вас ещё такого есть?

Э.ЛИМОНОВ: Ой, у меня полно. Я об этом писал и говорил. Я не хочу выхваляться.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А когда вы перестанете 31-го числа выходить на акции?

Э.ЛИМОНОВ: Вечно это будет продолжаться, я надеюсь.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Всегда?

Э.ЛИМОНОВ: Да.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А жить вы будете вечно?

Э.ЛИМОНОВ: Нет. Ну конечно нет.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Как вы относитесь к бессмертию?

Э.ЛИМОНОВ: Я думаю, это скучно. Долго жить — это очень скучно. А бессмертие как бы в умах. Я свою маму вспоминаю каждый день, а при жизни у нас были плохие отношения. Но сейчас я её вспоминаю. И я думаю, что она в этом бессмертна. Понимаете?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вы помните о ней.

Э.ЛИМОНОВ: Пока я живу и её вспоминаю каждый день. У меня есть такое одеяло, от неё унаследованное, которое… Ну, туркменское такое одеяло с аистами, такого кирпично-белого цвета. И я когда накрываюсь им, я говорю: «Здравствуй, мама». Это немножко чудачество. Это не из области сумасшествия, а именно чудачество. И я думаю, что она в этот момент, где-то там летая, среди светил и носящихся планет, она останавливает своё внимание на сыне.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вы были беспокойным ребёнком, хулиганом?

Э.ЛИМОНОВ: Я был довольно плохим ребёнком, мне кажется, да.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Почему же? Вы плохо учились или хорошо учились?

Э.ЛИМОНОВ: Я учился хорошо до какого-то…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Момента.

Э.ЛИМОНОВ: До возраста 11 лет. А в 11 лет я стал просто безумной шпаной и подружился со всякой…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Шпаной.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Воровали?

Э.ЛИМОНОВ: Воровал вовсю, да.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Что, например?

Э.ЛИМОНОВ: Киоски потрошили мы и прочее, прочее, магазины. Сейфы пытались вскрывать, но не хватало умения.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Слушайте, я, конечно, заглядываю всегда, когда мы готовимся к гостям, в «Википедию». Там про вас это не написано, а написано, что вы, наоборот, с 17 лет зарабатывали деньги, работали грузчиком…

Э.ЛИМОНОВ: Правильно, тоже верно.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: …монтажником-высотником, строителем, сталеваром, завальщиком шихты… Не знаю, что это такое.

Э.ЛИМОНОВ: Ну, вы «Википедию» не читайте, там полно всяких глупостей. Я как-то говорил… Я, например, никогда не учился в педагогическом институте, а написано, что я учился. Я поступал в Харьковский государственный университет, но после нескольких экзаменов решил не идти на следующий… Мне это показалось непонятным. Почему я должен сидеть среди озабоченных молодых людей, дальше с ними общаться?

О.ДАНИЛЕВИЧ: И с кем вы выбрали тогда общаться?

Э.ЛИМОНОВ: Я пошёл тогда грузчиком. Потом я работал сталеваром. Да, это всё верно. У меня был довольно…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Видите, всё верно. А что такое завальщик шихты?

Э.ЛИМОНОВ: Это литейный цех, и вот ингредиенты для того, чтобы вот это всё варево получилось — это называется «шихта». Это, во-первых, тоже металл. Потом магнезия, там всякие…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Сложно.

Э.ЛИМОНОВ: Ну, ингредиенты, да. Вот заваливаешь это в ковш, и потом этот ковш кипятиться. Он всё время…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Скажите, пожалуйста, вот всё, чем вы занимались, вам ещё когда-нибудь в жизни пригодилось? Или хоть что-нибудь, может быть, пригодилось?

Э.ЛИМОНОВ: Во-первых, очень многое пригодилось. Например, в тюрьме вдруг вспомнил свой рабочий посёлок, где я родился, увидел тех же типажей почти через полсотни лет.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вспомнили, как с ними разговаривать.

Э.ЛИМОНОВ: Да, вспомнил всё, как надо не только разговаривать, а и язык жестов, всё. И прекрасно мне было. Это очень важно, да. А если бы я был какой-нибудь ребёнок музыкантов из центра города, я думаю, что я бы плохо выживал бы.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Сгнили?

Э.ЛИМОНОВ: Плохо выживал бы.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вы часто получали на улице?

Э.ЛИМОНОВ: А?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Получали. Ну, в смысле…

Э.ЛИМОНОВ: Я жил… У нас была такая банда ребят, что меня никто не трогал. Я дружил со старшими, а они все уже были… В тюрьме успели отсидеть, кто по три года…

О.ДАНИЛЕВИЧ: То есть вас крышевали как бы?

Э.ЛИМОНОВ: Меня крышевали, да, вовсю.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Всегда так было?

Э.ЛИМОНОВ: Ну, так было, пока я жил в этом посёлке.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вы проверили… Ещё несколько войн у вас было, да? Тюрьма, эмиграция… Вот когда вам страшнее всего было?

Э.ЛИМОНОВ: Знаете, страшнее было, когда мне повесили ещё, кажется, 179-ю статью, если я не ошибаюсь. Это вооружённый мятеж, что ли. В августе 2011 года в дополнение ко всем другим статьям… А у меня были неслабые статьи — 205-я, терроризм, создание незаконных вооружённых формирований и так далее, и так далее. Так мне ещё и повесили 179-ю в августе 2001 года. И я пережил очень неприятную ночь. Да, вот это было, пожалуй, страшнее всего. Правда, на утро я проснулся и стал жить дальше.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вас снились кошмары или что?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Физически?

Э.ЛИМОНОВ: Нет, я подумывал о том, что надо как-то кончать с жизнью, потому что там такие срока были, даже тогда, по этой статье.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вы задумывались о самоубийстве?

Э.ЛИМОНОВ: Ну, типа. Это, знаете, не есть… мысль не была такой чёткой, а была просто, типа: «Наверное, я из этого не вывернусь».

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вы после этого подуспокоились?

Э.ЛИМОНОВ: А?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вы после этого подуспокоились немножко?

Э.ЛИМОНОВ: Нет, вот ночь…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Как вам удаётся, как вы говорите, выворачиваться из неприятностей?

Э.ЛИМОНОВ: Я думаю, состояние духа. Это надо относиться определённым образом к жизни. Каждый день — это вызов. Ты встаёшь, окунаешься во всё это. Это вызов, столкновение с людьми и, как правило, с враждебной всегда средой.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А вы не находите странным, что если среда враждебная, то что-то с вами, может быть, не так?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Надо улыбаться.

Э.ЛИМОНОВ: Нет, я не думаю, что… Я не имею в виду враждебное, совсем враждебное. То есть всегда люди за мной шли, они мне верили. И до сих пор, я надеюсь, пользуюсь авторитетом у людей. И то же самое было в тюрьме. Хотя мне, особенно с моими книгами (вспомните «Это я — Эдичка» и прочие), было, наверное, труднее, чем другим. Но я сумел…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Описанные события правдивые?

Э.ЛИМОНОВ: Но я сумел себя таким образом поставить, что был среди достойных.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Все описанные события правдивы в «Это я — Эдичка»?

Э.ЛИМОНОВ: Дураки все умерли, нет уже дураков.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Это не ответ.

Э.ЛИМОНОВ: Это ответ очень хороший. Дураки все умерли, поэтому обращайтесь к кому-нибудь…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вы говорите, что за вами до сих пор все идут и так далее. 31-го числа у вас будет… Ну, каждый, мы знаем…

Э.ЛИМОНОВ: Я не сказал, что все идут. Все не идут. Вот в том-то и дело.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Хотели бы, чтобы все пошли.

Э.ЛИМОНОВ: Я сказал, что люди за мной идут.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Сейчас митинги ваши согласовывают. Раньше не согласовывали.

Э.ЛИМОНОВ: Да. Пока — да. Ну, это ничего не значит.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А с чем вы это связываете?

Э.ЛИМОНОВ: Я связываю это с тем, что у нас был клинч на Триумфальной между мэрией… И как вы видели, если вы наблюдали, он продолжался достаточно долго. И мэрия предлагала свои какие-то выходы, а мы ими не пользовались.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А сейчас стели пользоваться?

Э.ЛИМОНОВ: Подождите. А когда появились вот эти огромные штрафы, я подал в Конституционный Суд и вместе с представителем КПРФ Соловьёвым и ныне известной Мизулиной мы оспаривали вот эти штрафы. И суд, как всегда у нас, одной задницей (Конституционный или Верховный, они все одинаковые у нас) хотел сидеть на двух стульях, поэтому оставили решение на волю судьи, решение, какие штрафы можно было и ниже низшего. Но когда мы поняли, куда идёт дело, и когда появился этот проект про 300 тысяч штрафы, то дальше продолжать в том же режиме было бы…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Неэффективно.

Э.ЛИМОНОВ: Ненормально. Плюс, знаете, всё-таки мы же не…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Не миллиардеры.

Э.ЛИМОНОВ: Не вооружённое восстание у нас было. Мы оспаривали возможность собираться мирно и оспаривали это легальным образом, то есть — выходя на митинги.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Скажите… Сейчас вы говорите, что 31 января будет митинг, и он отличается от предыдущих тем, что собравшиеся будут задавать вам вопросы.

Э.ЛИМОНОВ: Я надеюсь, будут.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А есть вопросы, которых вы боитесь?

Э.ЛИМОНОВ: Я не боюсь никаких вопросов.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А темы, которые вам не хотелось бы обсуждать?

Э.ЛИМОНОВ: Таких нет, пожалуй. Тем более что когда вы стоите на этом подиуме из фанеры сбитом перед микрофоном… А люди, кстати, не хотят заходить в этот загон, окружённый милицейскими этими… Они стоят толпой…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: И слушают всё равно.

Э.ЛИМОНОВ: И слушают. Они начинают с того, что они начинают снимать на мобильный — клац! А потом они включают слух — и они вдруг слышат что-то не совсем обычное. И их интересует, что это такое.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Наши слушатели называют вас живым классиком. Елена из Нижнего Новгорода пишет, что вы «последний русский революционер». Вы считаете себя таковым — последним русским революционером?

Э.ЛИМОНОВ: Я думаю, что революционеры всегда будут, русские.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А кто ещё революционер, кроме вас?

Э.ЛИМОНОВ: Революционер?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Да, в России.

Э.ЛИМОНОВ: Очень многих сломали, практически даже и назвать трудно кого-либо.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Поэтому и…

Э.ЛИМОНОВ: Очень многих сломали ещё и потому, что люди вели себя не очень умно.

О.ДАНИЛЕВИЧ: То есть вы не можете назвать сейчас никого, кроме себя?

Э.ЛИМОНОВ: Я не могу, потому что действительно таковых сейчас… Они либо погибли, либо сломались и занимаются чем-нибудь иным. Но в ретроспективе, так оглядываясь назад, можно сказать, что были фигуры, да, интересные.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Я хочу немножко про вашу семью… Точнее, мы поговорили о вашем детстве немного. У вас есть тоже дети — сын и дочка.

Э.ЛИМОНОВ: Двое детей, да. Сыну моему десять лет, а девочке — восемь.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А кем вы их воспитываете?

Э.ЛИМОНОВ: Я считаю, что дети никому не принадлежат — ни маме, ни папе, ни дедушке, ни бабушке. Они вырастут такими, какими их ведёт…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Судьба?

Э.ЛИМОНОВ: Нет…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вы их вообще часто видите?

Э.ЛИМОНОВ: Я вижу их, да, достаточно. Вот я видел их в позапрошлую субботу. Не в эту субботу, а в предыдущую.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Ну, принимать участие в воспитании, когда ты видишь детей раз в полтора месяца…

Э.ЛИМОНОВ: К сожалению, мы с женой не живём вместе, а дети живут с женой. Но у нас неплохие сейчас отношения (уже несколько лет) с женой, и никаких у нас нет поползновений для того, чтобы тащить на себя детей.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Официально она жена вам?

Э.ЛИМОНОВ: А?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Официально она вам жена?

Э.ЛИМОНОВ: Ну, мы были официально женаты, а потом, по желанию моей жены, мы развелись.

О.ДАНИЛЕВИЧ: И сейчас вы свободны?

Э.ЛИМОНОВ: Если вы…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Нет, я просто спрашиваю.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Без намёков!

О.ДАНИЛЕВИЧ: Без намёков.

Э.ЛИМОНОВ: Вы хотите предложить что-то?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Без намёков.

Э.ЛИМОНОВ: Вы со мной не уживётесь.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Это очевидно. И вопрос всё-таки: вы свободны сейчас?

Э.ЛИМОНОВ: Нет, у меня есть девушка постоянно, уже много лет, да. Но мы не живём вместе. Поэтому мы так много лет и держимся.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Всё-таки расстояние укрепляет отношения.

Э.ЛИМОНОВ: Да-да-да.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Смотрите, когда детки подрастут, они наверняка узнают, что вы ведь настоящий хулиган. Ну, ведь это так? Почитать вашу биографию…

Э.ЛИМОНОВ: Ну, почему я хулиган? Нет, это просто мнение…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Да перестаньте! Вы только что… вы сами рассказывали.

Э.ЛИМОНОВ: Это не совсем верно.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: То есть не хулиган?

Э.ЛИМОНОВ: Мои мнения не соответствуют вот этому мнению обывательского большинства. Отсюда и говорят «скандальный». Скандальный — это потому, что скандализирует моя позиция…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Дорогой Эдуард, вы недавно рассказывали, как вы расхищали киоски. Ну, не хулиган ли вы?

Э.ЛИМОНОВ: Нет, я был юный… юная шпана.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Ну?

Э.ЛИМОНОВ: Ну а я уже давно, естественно, не занимаюсь…

О.ДАНИЛЕВИЧ: А сейчас вы пытаетесь как-то опровергнуть.

Э.ЛИМОНОВ: Нет, ну нельзя… Вы отрицаете…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Так вот, когда-нибудь дети об этом узнают.

Э.ЛИМОНОВ: Ну, узнают — и отлично. А чего плохого? Мне скрывать нечего.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Есть то, за что вам стыдно перед детьми именно?

Э.ЛИМОНОВ: Дети мои, я надеюсь, будут… во-первых, что они не будут наркоманами.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вот, это важно.

Э.ЛИМОНОВ: Потому что это бич такой нашего времени. Что они будут… Сын мой, по-моему, уже высокомерный. Да и девочка. Это хорошо. Нет, ну надо смотреть…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: В папу или не в папу? Вроде бы вы не высокомерный.

Э.ЛИМОНОВ: Папа тоже высокомерный. Он себя высоко ценит.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: То есть высокомерие — это хорошо в наше время?

Э.ЛИМОНОВ: Да. И комплекс неполноценности — хорошо. Потому что если ты обладаешь им — значит, и сознанием того, что… значит, ты прыгнешь выше, ты сможешь больше.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Так вот, возвращаясь к вопросу. Нет ничего, за что вам было бы стыдно именно перед детьми? Что вам не хотелось, чтобы они узнали?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Ну, какой-то момент вашей биографии.

Э.ЛИМОНОВ: Я думаю, что поскольку я написал уже какое-то количество книг и они разошлись по миру, то скрыть уже ничего не удастся. Да я никогда и не пытался.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Перед нашей традиционной рубрикой у меня есть к вам девичий такой вопрос. Накануне мужской журнал GQ представил Дональда Трампа в немножко изменённом образе. При помощи фотошопа ему там, конечно, причёску изменили, убрали автозагар, подшили брючки. У вас никогда не было желания изменить свой внешний облик? Ну, от бороды отказаться, причёску изменить.

Э.ЛИМОНОВ: Ну, я меняю свой внешний облик тоже. Может быть, вам не видно, но мне это видно. Я, например, удлинил свою бороду. Я считаю, что это разительно должно отделять меня от всех других, которые носят свои бороды.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Потому что сейчас все хипстеры носят бороды. И вы решили таким образом…

Э.ЛИМОНОВ: А у меня — седая и длинная, как у китайского философа. И негустая, я бы сказал.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: И ещё я до начала программы обратила внимание на ваши кольца. У вас…

Э.ЛИМОНОВ: Кольца я ношу всегда и меняю их. Так что ничего такого…

О.ДАНИЛЕВИЧ: И рассказали нам, что есть кольцо V века до нашей эры.

Э.ЛИМОНОВ: Что-что?

О.ДАНИЛЕВИЧ: И рассказали нам, что есть у вас кольцо V века до нашей эры.

Э.ЛИМОНОВ: Есть, да. Оно не на мне. Оно немножко крупновато, поэтому я его редко одеваю.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Мы, конечно, пытались узнать, где…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Узнать, где и за сколько. Но секрет.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Но Эдуард рассказал нам, что подарили.

Э.ЛИМОНОВ: Подарили. Но вообще все эти артефакты во многом идут из Сирии, конечно.

О.ДАНИЛЕВИЧ: У нас, к сожалению, почти нет времени, а есть ещё пять вопросов и пять на них очень быстрых ответов.

Э.ЛИМОНОВ: Давайте быстро.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Первый вопрос: что вы когда-то скрыли от мамы? Очень быстро.

Э.ЛИМОНОВ: Однажды я съел булочку сладкую, а мама была больна, и я одну из двух булочек съел. И мне было так стыдно! До сих пор стыдно.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Это для мамы была булочка, да?

Э.ЛИМОНОВ: Ну, отец купил, да, для мамы.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: С какой бы блондинкой вы могли бы изменить своему близкому человеку?

Э.ЛИМОНОВ: У меня уже блондинок давно в жизни не было. Я был женат на блондинке как-то, но это было последний раз. А то всё брюнетки.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Брюнетка да брюнетки.

О.ДАНИЛЕВИЧ: По тёмным. Самая большая ошибка в жизни?

Э.ЛИМОНОВ: Да я не вижу каких-то таких страшных ошибок. Но какие-то ошибки я, несомненно, допускал, я думаю.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: У кого бы вы попросили прощения?

Э.ЛИМОНОВ: Ни у кого. Я ни перед кем колени не преклонил.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Кто ваш лучший друг?

Э.ЛИМОНОВ: Таковых нет, наверное.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Последний вопрос будет не из рубрики. 23-й: «Какая ваша книга войдёт в школьный учебник? Ясно, что такая когда-то будет».

Э.ЛИМОНОВ: Ой, это уже не моя забота.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Эдуард Лимонов был у нас в гостях. Спасибо большое, что пришли. Катерина Звягинцева…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Ольга Данилевич. Через неделю…

Э.ЛИМОНОВ: Да, и я тоже тут на подхвате сидел.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Ничего себе «на подхвате»!

О.ДАНИЛЕВИЧ: Через неделю услышимся. Пока!

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Пока!