С.ДОРЕНКО: 8 часов 39 минут. Понедельник, 27 февраля. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Ольга Данилевич, ведущая этой программы. Здравствуйте, Ольга.

О.ДАНИЛЕВИЧ: И Сергей Доренко. Доброе утро.

С.ДОРЕНКО: Что США? Где США? Нет США. США не существует, что вы придумали? Ребят, давайте проговорим все-таки тогда про «Оскар». И мне хотелось бы поблагодарить некоторых наших слушателей, которые поправили нас, сказали, что Бен Аффлек когда-то за сценарий получил. Но как актер не получил. И Кейси Аффлек, который получил, он круче Бена, да. Давайте подытожим. Но прежде всего я хотел бы знать ваше мнение: вы смотрите, не смотрите, как у вас дела с этим самым? Кстати, у нас голосовалки нет. Вы не попробуете сделать так, чтобы она появилась каким-то образом? Я хотел спросить, смотрите ли вы, интересуетесь ли вы «Оскаром» или нет. На самом деле, это одно из важнейших таких календарных событий года, насколько я понимаю. Я не очень синемафил или как правильно назвать?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Называйте так. Мне кажется, вам простят. Кинолюб.

С.ДОРЕНКО: Кинолюбец. Как вы относитесь к этому? Секундочку, мы попробуем сейчас все-таки проголосовать, когда нам удастся подключить. А, я же теперь и говорить не могу по телефону? Нет, появилось. Вы следите за «Оскаром»: да — 134-21-35, нет — 134-21-36. Посмотрим, сколько у нас отстойных, бессмысленных людей. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, Москва. В этом году не стал смотреть.

С.ДОРЕНКО: Почему не стали? Я тоже не стал смотреть.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Россия не хочет показывать в прямом эфире. Достала эта политизированность, на самом деле. На следующий день я уже не хочу смотреть, потому что знаешь все результаты.

С.ДОРЕНКО: Я не смотрел, потому что я на работу ходил, куда-то еще и прочее, но я все равно слежу.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я слежу. Я текстово смотрел. Но я вчера пытался на всех сайтах левых, украинских и американских — везде блокировали IP. Как видят Россию — блокировка идет.

С.ДОРЕНКО: Странно. Открывается Коммерсант.ру, открывайте Газеты.ру и вы видите онлайн.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Все текстово, Сергей.

С.ДОРЕНКО: А что вы хотели? Хотели вообразить…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Хотелось увидеть все эти наряды, красную дорожку…

О.ДАНИЛЕВИЧ: На самом деле, о вас же заботятся, чтобы вы ночью спали. Потому что церемония проходит ночью.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Всегда ОРТ показывал в прямом эфире.

С.ДОРЕНКО: Я вам даю эфир, не совсем, может быть, прямой. Пожалуйста. Это что?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Это вы даете не прямой эфир.

С.ДОРЕНКО: Это Кейси Аффлек. В 7:55 получил. Подождите, я пытаюсь найти, где он говорит хоть слово. Я вижу Кейси Аффлека, много фотографий, но ни черта нет. Извините, это был провал резидента.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я вам скажу, что в этом году внимательность к «Оскару» какая-то не очень. Я не могу понять, потому что такие фильмы… вы спросите, никто ничего не знает. В том году было связано с «Выжившим», Леонардо ди Каприо… а в этом «Ла-ла Ленд»… ну, не знаю. Даже американцы говорят…

С.ДОРЕНКО: Внимание, Сергей, слушайте. 11 процентов следят, 89 — не следят. Это 89 процентов отстойных обмылков. Я вас поздравляю.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А в том году, поверьте мне, с Леонардо ди Каприо следило процентов 90. Если вы сейчас поднимете архив, у вас архивы опросов?

С.ДОРЕНКО: А почему?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Потому что в этом году фильмы не очень достойны внимания. Это все говорят об этом, даже кинокритики.

С.ДОРЕНКО: Да. Спасибо. Я думаю, знаешь, почему? Потому что ди Каприо был. Действительно фигура.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Мне кажется, ди Каприо должен сыграть в каком-нибудь фильме Кончаловского или Михалкова уже.

С.ДОРЕНКО: Аффлек не такая фигура, вероятно, для девушек. На самом деле, мне кажется, есть таких два очень знакомых актера, я не знаю года рождения по-настоящему, мне кажется, Бред Питт, он соответствует девушкам 40 лет, наверное, где-то?

О.ДАНИЛЕВИЧ: И помладше. Что ж вы так.

С.ДОРЕНКО: Бред Питт какую окучивает аудиторию? С 40 лет девушки до…?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Мне кажется, начиная от 25.

С.ДОРЕНКО: От 25 до 40.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Может, и постарше.

С.ДОРЕНКО: А сколько Бреду Питту? Посмотри.

О.ДАНИЛЕВИЧ: 45, мне кажется, где-нибудь.

С.ДОРЕНКО: Существует две, мне кажется, я может быть, ошибаюсь, существует две аудитории гигантские русские. Всемирные, на самом деле, индонезийские, австралийские, не имеет значения, конголезские, какие хочешь. Существует две аудитории: одна из них — это влюбленные в Бреда Питта и другие — влюбленные в ди Каприо.

О.ДАНИЛЕВИЧ: 1963-го года рождения.

С.ДОРЕНКО: Он один из завершающих беби-бумеров.

О.ДАНИЛЕВИЧ: 53 года! Я думала, ему лет 45.

С.ДОРЕНКО: В 2023-м будет уже 60. Это его аудитория — тетки от 60 до 25, да? Или до 30?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Подождите, чья? Бреда Питта? 25, я же вам говорю. Мне кажется. От 25.

С.ДОРЕНКО: 25-60.

О.ДАНИЛЕВИЧ: 60 это вы чего-то очень… Я прям вижу таких 60-летних поклонниц Бреда Питта.

С.ДОРЕНКО: До 80. Я тебе объясню судьбу женщин. Женщина, она же любит не только для себя, а она любит еще как кадровик. Женщина же кадровик, она любит для дочери. Как зятя. Она Бреда Питта до 80. Бред Питт от 25 до 80 охватывает аудиторию.  

О.ДАНИЛЕВИЧ: Я думала, что любовь для дочери как к зятю может быть, только если ты знаешь, что он хорошо копает…

С.ДОРЕНКО: За что меня 80-летние любят? Меня 80-летние любят как потенциального зятя, конечно.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Мне кажется, как для себя, многие, есть такое.

С.ДОРЕНКО: А вторая категория — ди Каприо. Посмотри, какого года ди Каприо.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Помоложе.

С.ДОРЕНКО: Конечно. Там, наверное, уже от 15 до 85 охват.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Я очень любила в детстве ди Каприо. У меня были календарики и значки с его изображением.

С.ДОРЕНКО: Любила или была влюблена? Это разные вещи.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Конечно, была влюблена.

С.ДОРЕНКО: Совершенно верно. Грезила, воображала себе ситуации…

О.ДАНИЛЕВИЧ: 42.

С.ДОРЕНКО: Ему 42. А этому 53, правильно я говорю? А других нет. Моложе нет?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Моложе есть. Куча же всяких разных моложе.

С.ДОРЕНКО: Кто?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Например, один из номинантов в этом году на «Оскар» Дев Патель, происхождения, по-моему, индийского молодой человек, приятненький.

С.ДОРЕНКО: Но он не посетит спальник русских тинеджейров, нет, не посетит. Я думаю, не до такой степени.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Райан Гослинг. Хотя это тоже та же аудитория.

С.ДОРЕНКО: А, это «Ла-ла Ленд»?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Да.

С.ДОРЕНКО: Джордж Клуни еще есть. Ребят, подождите, это совсем старый перец, совершенно тырса сыпется отовсюду, труха. О чем вы говорите! «Кто был в платье Тиффани?» — спрашивает Маша. Не знаю. А сейчас, прямо скажем, Джимми Киммел объявил «Ла-ла Ленд» вместо «Лунного света», извинялся… Хорошо, это все касается процедуры. Кадры решают все. Да, действительно. Прошлогоднюю церемонию наблюдали все из-за ди Каприо, потому что в него были влюблены. В этой церемонии ничего такого нет. Ты смотрела «Ла-ла Ленд»?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Я смотрела несколько фильмов. Я очень люблю мюзиклы, поэтому, конечно же, рада за «Ла-ла Ленд» и мне, честно говоря, жалко, что он не взял награду за лучший фильм.

С.ДОРЕНКО: Почему не взял, кстати говоря?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Ну, слишком много номинаций, наверное, тоже не очень хорошо. Можно заподозрить организаторов в какой-то предвзятости.

С.ДОРЕНКО: Я посмотрел этот фильм, но формально посмотрел, в том смысле, что я дремал все время. Моя супруга смотрела, а я дремал при этом. И надо сказать, что в конце уже от удара локтем проснулся, и кажется, там было плохо в конце, нет?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Да, не хэппи-энд. А вдруг кто-то не видел? Я не буду спойлерить.

С.ДОРЕНКО: Давай бесстыже спойлерить.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Большая, чистая, настоященская любовь заканчивается не совместным проживанием и общими детьми, нет.

С.ДОРЕНКО: А, черт! Теперь я вспомнил, у нее ребенок от кого-то, уже в машине, правильно… меня локтем здесь разбудили, конечно. А что же ты мне не говоришь тогда про «Шербургские зонтики»? Это же то же самое? Она садится в машину и уезжает, а у нее на заднем сиденье дочка сидит…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Все-таки это не совсем. Эмма Стоун, надо за нее порадоваться, она получила «Оскар».

С.ДОРЕНКО: Послушайте минуту. Напрягитесь, напрягите свой мозг, правое полушарие напрягите, пожалуйста. Я знаю, рыхлое, не мускулистое правое полушарие, вы в нем гасите окурки обычно, я вижу торчащие бычки из вашего правого полушария. Сейчас попробуйте жалкие остатки… может быть, это сопли на самом деле, а не мозги, у вас в правом полушарии, скорее всего, хранятся сопли. Попробуйте их напрячь и послушайте. И все на этом. Я дам еще, пожалуйста.  

О.ДАНИЛЕВИЧ: Это не песня, которая была номинирована. Но она прекрасна.

ЗВУЧИТ ПЕСНЯ

С.ДОРЕНКО: Ну, все.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Хороший же, правда. Такое настроение сразу…

С.ДОРЕНКО: Абсолютно потрясающее. Сколько энергии, сколько счастья, сколько света, сколько витаминов в чертовой музыки! Она не получила?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Она не просто не получила, она даже не была номинирована, именно эта песня.

С.ДОРЕНКО: А какая получила?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Получила City of Stars.

С.ДОРЕНКО: Которую мы перед этим слушали.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Надо сказать, что две песни «Ла-ла Ленд» соревновались между собой за лучшую песню.

С.ДОРЕНКО: На самом деле, лучшая песня на «Оскар» была или «Ла-ла Ленд» или «Ла-ла Ленд». Вы выбираете «Ла-ла Ленд» или «Ла-ла Ленд»? Вот так.

Я хочу пригласить поговорить на эту тему, товарищи. Кто следит, кто не следит? Давайте, огорченные, авитаминозные люди звоните и наоборот, витаминные, счастливые люди звоните. Кто следит, кто не следит за тем, что происходит в Лос-Анджелесе? Из молодых, конечно, сейчас Райан Гослин драйв самый. «Овцы обязаны следить за «Оскаром», — говорит Георгий. Нет, Георгий. Люди… знаете, кто обязан следить за «Оскаром»? За «Оскаром» обязаны следить не овцы. За «Оскаром» обязаны следить счастливые люди, которые хотят… я сейчас попробую сформулировать. Кто следит за «Оскаром» и кто не следит за «Оскаром»? За «Оскаром» следят люди счастливые, пытающиеся быть вместе с миром, вместе с планетой Земля. Люди, пытающиеся дышать воздухом счастья, воздухом набегающего бриза какого-то. Вот такие люди следят за «Оскаром». Кто же не следит? Гораздо проще описать людей, которые не следят за «Оскаром». За «Оскаром» не следят люди, вытирающие потную подмышку тряпочкой, например. Они носят специальную тряпочку, и когда у них течет из подмышки, уже рубашка мокрая, струечка, они тряпочкой такой вытирают ее. Потом понюхивают. Вот такие. Ну, конечно, перхоть обязательно, это вы знаете. Обязательный атрибут человека, не следящего за «Оскаром» — это перхоть. У него ее много, причем она с рук тоже сыпется, и с ног, отовсюду. Где ни чесанет — там либо чирей, либо перхоть, вот такие люди. За «Оскаром» не следят люди говноедского толка. Партия говноедов такая, если позволите, в хорошем смысле. Я не пытаюсь, как вы знаете, я не ругаюсь вообще никогда. Вот примерно такие люди.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А куда отнести людей вроде Евгения Русанова, который пишет: интересуюсь, но не смотрю. Что бы это значило?

С.ДОРЕНКО: Я тоже интересуюсь и тоже не смотрю. Ведь я на работе, ну что мне делать? Значит, смотрите. Не следят люди, которые бесконечно отстали и не хотят этого признать. Вот проблема в чем. Они, на самом деле, бесконечно отстали. Они сидят, ковыряя указательным пальцем, заскорузлым, с черным ногтем, из-под детского печенья, которое дедушка привез из Берлина в 45-м году в железной баночке печенюшки. И с тех пор несколько поколений там держат гайки и шурупчки. И они, ковыряя заскорузлым указательным пальцем, которым перед этим в жопе ковыряли, ковыряют гаечки, выбирая правильный размер, они говорят: а нам «Оскар» не нужен. А зачем нам «Оскар»? Мы же дремучие, мы же отстойные, мы же поганые обмылки, говорят они. Я говорю примерный образ, я пытаюсь нарисовать примерно. «Как же хорошо, что я интересуюсь. А то бы сейчас наслушался», — говорит Александр. Алло, здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Я из всего перечисленного к этому не отношусь абсолютно. Но я не интересуюсь и не смотрел никогда его.

С.ДОРЕНКО: Как это?!

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Может быть, я разочарую.

С.ДОРЕНКО: Зато вы интересуетесь поэзией, может быть? Как вы тренируете свое чертово правое полушарие?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: К поэзии я отношусь хорошо.

С.ДОРЕНКО: Чем вы тренируете свое правое полушарие. Его надо тренировать. Оно у вас детренировано или тренировано, объясните?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я его тренирую чтением книг.

С.ДОРЕНКО: Каких?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Научная литература.

С.ДОРЕНКО: Научная тренирует левое полушарие, а не правое, извините.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Художественная литература, больше интересует фэнтези.

С.ДОРЕНКО: Дайте мне пример.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Одна из последних книг, которая на самом деле, как будто я пропустил ее в самой такой молодости, это «Стальная крыса»…

С.ДОРЕНКО: Вам отдельно выдается золотая пайцза специальная, разрешающая не интересоваться «Оскаром». Спасибо. Это высокопросвещенный человек. Здравствуйте, слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Я, честно говоря, последний раз «Оскар» посмотрел полностью, когда «Титаник» был еще, это до нашей эры. А у меня такой вопрос: когда уже американцы будут следить за чем-то, кроме того как они хотят арестовать кого-то из России, чтобы это связано было с Россией?

С.ДОРЕНКО: Еще раз снова эту фразу вы не согласились бы повторить?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Когда наступит время, что американцы будут следить за Россией, когда в России будет что-нибудь грандиозное происходить?

С.ДОРЕНКО: Сейчас постоянно. Я только что из Нью-Йорка. Ни о чем кроме Трампа и России американцы не разговаривают. Вообще ни о чем.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Они-то разговаривают о России, когда России надо больно сделать.

С.ДОРЕНКО: Они думают, что Россия такая злобная и сильная. Но это оба раза ошибка. Они ни о чем, кроме России, не разговаривают, просто чтобы вы понимали.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Может, потому что с вами?  

С.ДОРЕНКО: Ну, не знаю. Да, конечно, когда они меня видят, слово «Россия» у них всплывает в голове. Но раньше не всплывало. Они думают, что Россия злобная и сильная. А я им объясняю долго и подробно, почему они ошибаются, оба раза притом. Потому что мы не злобные, мы абсолютно спокойные люди, дружелюбные и все такое. Ну, мы не сильные, конечно. Мы умные, другое дело, понятно. Но назвать нас сильными было бы смешно. Это я все время объясняю. Это все после девяти. Погнали дальше.

В ДВИЖЕНИИ

НОВОСТИ

С.ДОРЕНКО: 9 часов 5 минут. У  меня шесть с половиной литров легкие, и я не могу этот воздух никуда деть, мне приходится стравливать его в свисток, как паровозу. Этот остающийся чертов воздух, которого слишком много. Куда я его дену, правильно?

Про Америку. «Мы не сильные, — говорит Вадим. — Но мы можем разнести». Разнести может старый дед-палестинец, обмотанный взрывчаткой. Понимаете, в чем дело, Вадим. Вот Вадим важный абсолютно для меня тезис выдвинул — мы можем разнести Соединенные Штаты. Вадим, то есть вы говорите о том, что вы можете продать смерть. Знаете, дед 80-летний палестинец или бабка-палестинка тоже может обмотаться поясом шахида, запрещенном на территории Российской Федерации, и пойти к еврейскому, израильскому какому-нибудь постовому, запрещенному на территории Российской Федерации, и взорвать его к чертовой матери, тоже разнести. Но миром правит не смерть. Вы напрасно думаете, что миром правит смерть. Если миром правит смерть, а мы, да, можем разнести, подобно палестинскому старику, то вот тогда действительно у нас огромный потенциал. У нас огромный потенциал смерти, с вашей точки зрения. Я считаю, что миром правом жизнь. Хотя жизнь и смерть, найти ее границу абсолютно трудно, тяжело, я уже много раз об этом говорил. Я поехал в Штаты после огромного перерыва, товарищи дорогие. У меня был очень большой этап в жизни, когда я летал в Штаты каждые два-три месяца…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Сколько сейчас не летали?

С.ДОРЕНКО: Я не летал 13 лет.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Почему?

С.ДОРЕНКО: Дело в том, что у меня какие-то эпохи, в которые я увлечен какой-то одной страной постоянно. Условно, циклы. 80-е, 86-й, 88-й… 82-84-й, уж извини, что я такой древний, я постоянно живу в Африке. Я жил в Африке, жил и все, как живут люди, два года подряд не вылезая из Африки. Потом 86-й какой-нибудь. 87-й, 88-й я жил почти все время в Латинской Америке. Я все время был в Уругвае, Аргентине, Бразилии, в Венесуэле несколько раз. В Колумбии.

О.ДАНИЛЕВИЧ: В Чили?

С.ДОРЕНКО: Чили — единственная страна Южной Америки, где я не был. Я не был в Чили и в Боливии. Везде в остальных местах я был. Причем не только Буэнос-Айрес, я объезжал Аргентину, разные места. Я постоянно тусовался в Латинской Америке. Потом настала эпоха Испании.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А Канада когда была?

С.ДОРЕНКО: Канада была одна неделя в моей жизни. Кстати говоря, ФСБ Российской Федерации считает, что у меня в Канаде есть документы и что у меня есть там недвижимость. Это неправда. Я был там неделю в своей жизни, с 1 января по 8 января 97-го года. Я встретил там Новый год и улетел, больше никогда в жизни не был в Канаде. Но почему-то мне приветственно говорят офицеры ФСБ: ты же канадец. Я не знаю, почему. То есть они плохо работают по-настоящему. А может быть, пусть я буду канадец, это нормально. Тогда потом был этап Испании. Испания, Испания, не вылезая из Испании постоянно. Я просто одеться летал в Испанию. Нужно купить пиджак. Что я сейчас сделаю? Поеду на «Щуку» скорее всего, я там знаю хорошо этот универмаг. Если сейчас мне скажут. А тогда мне говорили: надо купить пиджак, и я летел в Мадрид. Заодно поужинаешь. Как-то хорошо там, мне дышалось хорошо. И я летал в Испанию так долго. Потом вдруг открыл для себя Америку, в 94-м году. В 93-м впервые был в Америке, в 94-м второй раз. И открыл для себя Америку и понял, что рукава лучше… эстатура, туловище мое, больше похоже на американское, а не на испанское. Потом что испанцы, когда они толстые, они при этом коротенькие.

О.ДАНИЛЕВИЧ: То есть вы десять часов летите в одну сторону, десять в другую, чтобы купить пиджак?

С.ДОРЕНКО: 9:30, во-первых. Я просто спал. Меня посадили в бизнес, я разложил эту штуку, я просто спал как бревно. Я пришел  в себя, опс — на тебе Америка. Что, нельзя поспать, что ли? Мы же спим. Я летал туда постоянно просто одеться, просто поужинать в португальском ресторане в Нью-Джерси, ну просто. В Лас-Вегас просто съездить. Просто так.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Хорошо. Закончилось все. Дальше?

С.ДОРЕНКО: Плохо закончилось почему-то. В каком-то, 2003-м году, я сейчас не помню, закончилась эта эпоха, потому что я занялся дайвингом, я стал ездить в Египет. А потом сразу в Китай. И вот это всё было все время Египет и Китай, дайвинг, Китай, Бали, Индонезия, Китай, дайвинг, опять дайвинг, еще раз дайвинг. Последний раз я и был-то в Америке, кстати говоря, на дайвинге в Майами. Я ходил на дайвинг в Майми. Нас там потеряли, меня унесло на полкилометра, было очень смешно. Это последняя моя поездка в Штаты. А сейчас ничего нет. Бельгия, пожалуйста, Европа, все. И вдруг у меня появилось там дело, приятель позвал (денег пообещал), в смысле, что мы бизнес начнем. В декабре. Потом сказал: нет, все сорвалось. А у меня билет-то куплен. Я же хохол, как я деньги потеряю за билет? Я не могу потерять 30 тысяч за билет.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Скажите честно, вы хоть пиджак купили, раз ездили?

С.ДОРЕНКО: Нет, в этот раз вообще ничего не купил. Знаешь, только купил худи. Балахон по-русски. Abercrombie & Fitch на Пятой авеню. Сейчас модная очень фигня. Купил худи себе и сыну.

О.ДАНИЛЕВИЧ: И все? Съездили, тоже мне!

С.ДОРЕНКО: Но я гулял, я ходил в клуб гарвардских выпускников, меня принимали везде. Друзья меня звали на дачу. Мне было смешно и весело, я все время хохотал, было прекрасно.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А в Центральном парке загорали?

С.ДОРЕНКО: Загорал и ходил, да, все такое. Смысл в чем: я потерял бы билеты, если бы не полетел. Я сказал жене: поехали, я покажу тебе Нью-Йорк. Она говорит: у меня аэрофобия. Ну, что делать, пришлось уважить. Ее билет сгорел, я потерял 30 тысяч. Потом что он нон-рефандб был, деньги не возвращаются. А мой, наоборот, вместо того чтобы сгореть, был апрейден до бизнес-класса. Поэтому у меня сгорели 30 тысяч от билета жены, зато я получил бизнес-класс в оба конца. И я думаю, за это я готов был летать хоть в Австралию. Там так хорошо в бизнес-классе «Аэрофлота».

О.ДАНИЛЕВИЧ: Мясо ели?

С.ДОРЕНКО: Я ел мясо, я ел рыбу, я ел палтуса, я ел красного окуня. Только спиртное не пил нигде. Всю дорогу, все посещение Нью-Йорка, и в самолете, и везде я решил, что я буду пить вредное.

О.ДАНИЛЕВИЧ: В смысле, колу вы пили или что?

С.ДОРЕНКО: Именно. Я тебе объясню. Я решил для себя, что я все равно должен пить вредное. Бесчестно пить полезное. Условно говоря: ты должна была бы пить вино. И это вредно. Просто например. И я тоже, конечно. Вино и шампанское. И это было бы честно. Но нечестно заменить вино, когда все вокруг пьют вино, а ты меняешь на воду. Это какая-то выпеченная, грязная, может быть, даже до известной степени нескромная добродетель.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вы же наверняка ели там фастфуд?

С.ДОРЕНКО: Нет. Если все вокруг пьют вино, а ты пьешь воду, это как вызов, как плевок в глаза людям. Что? На, пьейте свое вино, тьфу, вот вам. Там же сульфиты, правильно, печень… тьфу, вот вам. И люди думают: боже, какая нескромность, когда ты пьешь воду. А когда ты пьешь diet coke, диетическую кока-колу, все думают: вот идиот, а. Он пьет нечто более вредное, чем мы. Еще более вредное. Следовательно, этот человек себя не жалеет, значит, он наш человек. И меня принимают тогда в компанию. Я дошел до того, что я дюжину устриц заказал и запивал кока-колой.

О.ДАНИЛЕВИЧ: О, божечки! Нет.

С.ДОРЕНКО: Да. Дюжина превосходных устриц. Дюжина устриц, сказал я, и diet coke. Я запивал их диетической кока-колой.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вкусненько вам было?

С.ДОРЕНКО: Я тебе скажу: неплохо. А главное, что я причинял вред здоровью кока-колой. И это значит, что я честный, свой пацан. Потому что если бы я пил воду, вот это было бы бесчестно. Бесчестно жить 150 лет, бесчестно не болеть, бесчестно быть здоровым и смотреть на всех с предубеждением и превосходством. А честно гробить себя кока-колой. Это честно.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Скажите про общую обстановку в Штатах. Что там с Трампом?

С.ДОРЕНКО: Культурное замечание. Я прилетел в среду в 12:25. А улетел в 14:25 в субботу. Я пробыл там четверо суток. Правильно я считаю? Может быть, неправильно. Трое суток я пробыл. Я за эти трое суток ни разу не слышал матерного ругательства. Вот это интересно, на самом деле. Потому что когда я смотрю фильмы американские, там через слово есть слово на букву f.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Что-то меняется. Потому что я была в Нью-Уорке в 2013 году, жила на Манхэттене…  

С.ДОРЕНКО: Где вы жили, мадам?

О.ДАНИЛЕВИЧ: На Таймс-сквер, рядышком. Это неважно. Я к тому, что все разговаривали…

С.ДОРЕНКО: Непристойно.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Да.

С.ДОРЕНКО: Мы вращаемся в разных кругах. Я беседовал с адвокатами…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Конечно. Я говорю вам, что на улицах происходило.  

С.ДОРЕНКО: Я беседовал с адвокатами, с видными журналистами и выпускниками Гарварда в их клубе. И с обслугой. Должен сказать, что никто из них ни разу не выругался матом. Ни единого раза. За трое суток я не слышал мата вообще никакого. А в каждом кино за первые три минуты я слышу будь здоров сколько. Это очень удручает.

О.ДАНИЛЕВИЧ: У нас в фильме «Левиафан» тоже все русские пьют водку. А на самом деле не очень.

С.ДОРЕНКО: Это первое замечание культурного свойство. Второго свойства замечание — невероятная стройка. Собянин в этом смысле абсолютный брат мэра Нью-Йорка. То есть все время идет стройка. 57-я в стройке постоянно. 58-я вообще просто загорожена, кругом траки какие-то, арматура. Невероятное количество строек, совсем запредельное. Более-менее провернуться как-то можно еще на 5-й Авеню. Но тут все стройки. Это второе замечание культурное. И все довольны, главное. В отличие от русских, в отличие от москвичей, которые исходят желчью, плюются постоянно, язвительные, негодяйские люди, нью-йоркцы постоянно при этом хохочут, улыбаются, счастливые и все на свете. Третье замечание: плюс 20. Просто чтобы было понятно. На этой неделе будет плюс 3.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Мне кажется, мы можем завершить на этом завершить плюсы.

С.ДОРЕНКО: Плюс 20. Централ парк, идешь, там полностью обожратые белки, которые игнорируют арахис, игнорируют фундук. Ты кидаешь им арахис, ты кидаешь им фундук, через три орешка я понял, что им наплевать, я стал себе кидать. И я охотно съел и арахис, и фундук. Потом там невероятное количество птиц. Невероятное количество красивых бегающих женщин. Очень много их бегает, они все с обнаженными плечами. Очень жарко, на самом деле. Они бегают, бегают толпами огромными. Причем в течение всего дня. Нет такого, что они с утра на пробежку.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Никто не работает, вы ж посмотрите.

С.ДОРЕНКО: Я просто понимаю, что они работают по-разному, и все остальное время просто бегают непрерывно. И остальное время потом сидят в ресторане и про это рассказывают друг другу.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Как они бегали?

С.ДОРЕНКО: Да-да.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Насыщенная жизнь, что тут скажешь.

С.ДОРЕНКО: Пять миль минимум каждая отмахивает. Это восемь километров по-нашему. Что там пишут?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Зэк спрашивает у вас: когда общались с выпускниками в Гарварде, наверняка обсуждали Трампа. Поделитесь их мнением.

С.ДОРЕНКО: Я должен сказать, что я беседовал с людьми с побережья, которые признают, что у Трампа есть электорат, которые признают, что они голосовали против. Все, с кем я говорил, признавали, что они голосовали против Трампа. Им абсолютно не нравится Хиллари, которая создает впечатление лицемерки. Ну, она лицемерка. Но это было вынужденное голосование за Хиллари, потому что Трамп — это слишком. Это выше их сил. Голосовать за Трампа — это выше их сил. Они голосовали за Хиллари, понимая, что Хиллари абсолютно слабый кандидат, абсолютно непроходной, абсолютно ужасный кандидат и так далее. И очень лицемерный. В речи, во всем, не вызывающий чувства доверия кандидат. Должен еще сказать, что меня потрясло. Говорят только о России и о Трампе. Серьезно говорю. Я сидел с одним чуваком, он отличный… просто парень, живет в 20 км от Лейквуда, Нью-Джерси. Я думаю, где-нибудь рядом с «Мальборо плаза» на девятке, примерно. Я представляю себе эти места неплохо. Первое, о чем мы говорили — это о музыке, ты будешь смеяться. Он говорил, что не хватает современной музыки, которую он мог бы слушать. А он 1962 года рождения. Я ему продал абсолютно спокойно, в смысле, просто посоветовал, Каleo слушать. Знаешь, да?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Нет.

С.ДОРЕНКО: Боже, как это хорошо. Я ему сказал: вы должны слушать Kaleo, исландская группа. Которая а) для людей беби-бумерс, 62-го года подходит. Во-вторых, это совершенно свежая, они только первый диск выпустили. И я его заставил слушать Kaleo. Это первая была тема.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А что вы не продвигаете русскую культуру? Надо было…

С.ДОРЕНКО: Я продвигаю культуру нашего поколения. Наше поколение едино, в России, вы будете смеяться, и в Америке, оно едино. Я тоже устал от Led Zeppelin. Я очень люблю Led Zeppelin, но я устал. Поэтому я слушаю Kaleo. Вот послушайте, что я слушаю.

ЗВУЧИТ МУЗЫКА  

С.ДОРЕНКО: Вот это я ему продал и сказал: теперь ты не имеешь права больше говорить, что нам надоела наша старая музыка. Нашему поколению надоел Led Zeppelin, ну реально чуть-чуть достает. Нашему поколению, если честно, но мы молодым это не говорим, нам надоел уже альбом «Револьвер» «Битлз», уже достал, вот здесь сидит. Слушать всякую ахинею типа дискотечную, которые вы слушаете… в жопу воткнули проводит, ужасно, извините. Мы не можем это слушать, нам трудно. Нам нужна содержательная музыка, и мы хотим ее слушать. Но нам нужна музыка такая, чтобы она удовлетворила наше поколение. Пожалуйста, эти исландские ребята.

ЗВУЧИТ МУЗЫКА

С.ДОРЕНКО: Ну и так далее.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Сергей Доренко сейчас пританцовывал, чтобы вы понимали.

С.ДОРЕНКО: Да, спасибо большое. Я научил его, американского адвоката, кстати говоря, с еврейской фамилией, научил его слушать Kaleo. Это первое. Второе, он очень расстроился по поводу Трампа. И я его уговаривал, что это хорошо, вам надо принять. Я ему сказал, что Трампа надо принять, потому что мужчины во фланелевых рубашках его приняли. Он в пиджаке сидел. Я говорю: послушайте меня, мужчины во фланелевых клетчатых рубашках приняли Трампа, и вы должны, потому что вы должны чувствовать себя как единый организм с Америкой. Вы должны принять его и точка. Тем более что у него Пенс, который вице. И Иванка, которая Татьяна Дьяченко. Ты знаешь об этом или нет?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Что-то да. Аналогии провели?

С.ДОРЕНКО: Иванка — это абсолютная Татьяна Дьяченко. Понимаете, о чем я сейчас говорю? Многие не поняли. Но многие поняли. Татьяна Дьяченко была, и Валя Юмашев… Валентин Юмашев такой, мой друг, кстати говоря, в Facebook, и она тоже моя подруга в Facebook. Они были людьми, которые могли к папе зайти…

О.ДАНИЛЕВИЧ: И поменять указ, как это сделала Иванка Трамп.

С.ДОРЕНКО: И выровнять абсолютно, конечно, папу. Чуть-чуть подровнять утюжком, понимаешь. Надо было зайти к Тане, объяснить, что надо делать. Если она согласна (она согласна, например), она идет к папе и папе объясняет: папа, you are not right, папа Ельцин, you have take this… ну, я так думаю, она объясняла ему. А сейчас Иванка так делает. Единственное, люди все смеются в Америке, что единственное время, когда Трамп может начать ядерную войну, никого не спросив, это шаббат. Потому что Иванка соблюдает шаббат. И она не берет телефон мобильный. И ее муж не берет телефон. То есть с вечера пятницы Иванка Трамп соблюдает шаббат таким образом, что она не прикасается к телефону. И она не может узнать, что натворил папа…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Мир в опасности.

С.ДОРЕНКО: Товарищи, мир в опасности. Может быть, это заинтересует наши секретные службы и министерство обороны. Мир в опасности в том смысле, что с вечера пятницы, с падения солнца, до вечера субботы Иванка Трамп не оперативна. И мужик ейный тоже. Они соблюдают шаббат. И ни к чему не прикасаются рукой, прямо вообще.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Надо срочно обратить ее в другую веру.

С.ДОРЕНКО: Или приставить к ним шаббат-гоя. Я мог бы, на самом деле. Я был у своего друга в Иерусалиме шаббат-гоем. Я поджигал огонь, подавал спички, это евреям запрещено все, ты знаешь. Мы жарили мясо, и я был шаббат-гой. Я зажигал огонь, переворачивал мясо, потому что евреям это все нельзя делать.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Подайте резюме.

С.ДОРЕНКО: Да, что я готов пойти к Иванке и работать шаббат-гоем. Они дико боятся этого своего Трампа. Дико боятся. И они дико много говорят о России сейчас. И я им все время доказывал, что они все выдумали. Я объясню, почему. Америка нуждается в собеседнике. У Америки не оказалось на планете Земля собеседника ни одного.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А Китай?

С.ДОРЕНКО: Китай как бы инопланетянцы. На Китай американцы смотрят как на инопланетян. Вспомни, пожалуйста, «Балаган» или «Конец черного понедельника» у Воннегута, когда у него на каминной полке бегает целая куча крошечных китайцев. Крошечные китайцы высаживаются из специальной машины.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Мы же тоже были инопланетянами?

С.ДОРЕНКО: Нет. Мы совершенно понятны. Мы свои — водка, балет, казаки, все свое. Все это элемент культуры. Достоевский. Мы — элемент американской культуры. Нам они понимают. Китайцев не понимают. Им нужны собеседники на планете Земля, американцам. Они лишены собеседников. И единственный нормальный собеседник, который должен быть большим, злым, плохим, они тогда будут большие, добрые и хорошие, а мы большие, злые и плохие — это Россия. Они нас наделяют этими свойствами, просто придумывают на ходу. Я говорю: докажите этот тезис, докажите этот… никто доказать не может. Мы сошлись на том, что они нас просто придумали для счастья, для дуализма восприятия действительности.

НОВОСТИ

С.ДОРЕНКО: Мы продолжаем с Ольгой Данилевич. «Меня на место Чуркина». Нет.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Я тоже на самом деле, об этом подумала. Только об этом я подумала, как тут же появились сообщения, что в Совбесе ООН вместо Чуркина, мне кажется, должны сидеть вы. Потому что кто-то должен спорить с Самантой Пауэр.

С.ДОРЕНКО: Нет-нет. Но сейчас же вместо Саманты другая. Так что все в порядке. Очень много сообщений вдруг появилось, что в ТАССе, в Кремле рассказали про постное меню. Они станут поститься, мне кажется. Главное, когда ты постишься, ты помнишь, что сказал ваш бог. Кстати, мне интересно про тебя. Ты какая?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Я настоященская.

С.ДОРЕНКО: Аврамическая?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Я никакая.

С.ДОРЕНКО: Ты атеистка, что ли?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Я не готова об этом говорить, правда.

С.ДОРЕНКО: Умоляю, хотя бы наметочки какие-то, чтобы нам знать и не оскорбить чувства верующей Данилевич.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Все, во что я верю — что что-то бывает после смерти.  

С.ДОРЕНКО: Перерождение? Реинкарнация?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Не знаю. Просто что-то должно быть, потому что иначе все бессмысленно вообще.

С.ДОРЕНКО: Хочешь, я тебе просто правду скажу наконец?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Нет.

С.ДОРЕНКО: Это хорошо. На самом деле, ничего нет, мать. В том-то и дело, что ничего нет. Но очень многие люди у нас предпочитают играть в виртуальную игру. Меня раньше раздражала эта их… а потом я понял, почему верующие хорошие. Они хорошие люди. Они играют, в сущности, в компьютерную игру. Если представить себе, что есть люди, которые играют в компьютерную игру, в которой надо набирать какие-то поинты, за правильные поступки. В игре есть поступки, а за это дают поинты. А когда ты набираешь до фигища поинтов… а есть плохие поинты в этой игре тоже. Такие черные метки. За них достаточно просто извиниться. Ну, раскаиваюсь и все. И набираешь вторую жизнь, загробную. Это и есть, собственно, игра компьютерная.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Я не говорила про жизнь.

С.ДОРЕНКО: Я просто думаю сейчас про веру как про виртуальную правильную игру. Это клевая игра. Это игра возникает прежде, чем компьютеры. Я просто предлагаю компьютерным игрокам понять, что то виртуальная игра.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вы понимаете, что вы сейчас подкидываете идею, и сейчас действительно создадут такую игру?

С.ДОРЕНКО: Конечно. Ребят, надо нарисовать такую игру. Эта игра существует тысячи лет. Люди играют в игру. Смысл в том, что с точки зрения игры ты совершаешь благие поступки, за это вам дают поинты, и вы получаете за это вторую жизнь. Называется загробная. Это вторая жизнь. После чего вы там, в этой загробной жизни… но там продолжения игры нет, к сожалению. Поднимаешь level и на том все. Дальше архангелы поют такими злыми голосами, как пел Высоцкий. Там уже совершенно другой level, это другая игра. Но тогда все нормально, все складывается.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Все работает.

С.ДОРЕНКО: Ходишь собираешь поинты. Нормально. И сейчас главный поинт собрать какой? Это поститься. Понимаешь? Когда-то меня спросил равноапостольный Чаплин, мы когда-то тесно дружили с ним, дня два, может, подряд. Он меня звал даже разговляться к себе в храм. Серьезно. Я был приближен к равноапостольному. Он меня еще звал в английский паб поужинать, очень хорошо поужинали.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Выпивали?

С.ДОРЕНКО: Да. За счет железнодорожного чувака. Как это был? Чего-то у меня память отбило, покамест в Америку съездил. Который железной дорогой заведовал, шубохранитель. В ухо же можно сказать, вот так.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Якунин.

С.ДОРЕНКО: Да. За деньги Якунина Чаплин звал меня, платил Якунин, я серьезно сейчас говорю, не шучу. Мы ели в неплохом английском пабе. Чаплин однажды меня спросил…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вы перед этим нагрешили, скажите?

С.ДОРЕНКО: Нет, я вообще безгрешен.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Нет, не вы.

С.ДОРЕНКО: Чаплин?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Да.

С.ДОРЕНКО: Чаплин, может, и грешил. Но ему нормально, потому что он священник, ему можно. Сейчас не про это. Я не знаю, как у них в виртуальной игре какие категории как могут грешить, потому что я из другой игры. Но слушай, смысл в чем. Чаплин спросил меня, он сказал: как вы думаете, сколько постятся, например, наши учителя, греки? Из 40 дней вот этих вот. Чаплин рассмеялся и сказал: до вечера понедельника. На этом, говорит, пост их заканчивается. То есть они в Великий пост, греки, говорит, страшно решили поститься, и прямо постятся, мясо не едят до вечера понедельника. Потом с вечера начинают есть мясо, и на этом пост заканчивается. Он продолжается примерно как проснулся до ужина, вот такой пост у них, на 40 дней, считается.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Сейчас будут поститься вынужденно чиновники. Надо сказать, что самое интересное в этой новости, что мы так любим обсуждать, стоимость обедов в думской столовой и стоимость обедов, я не понимаю, это где? В управделами президента, где это?

С.ДОРЕНКО: Да. Это управление делами президента. Будут готовить для чиновников. Блюда без молока, без мяса на протяжении всего… тогда должны упасть на творожок цены. Ни фига не падают. Слушайте, если никто не жрет молока и мяса, то цены должны упасть, правильно? Иначе же все пропадет, ребята. Что, собакам скормят, что ли? Это стыдно, ей-богу. Тогда по 50 рублей должна идти говядина, раз ее никто не жрет. Правильно я считаю, нет? И творожок должен идти по 5 рублей пачка. Никто ж не жрет, один я. Что им будут давать? Им будут давать винегрет, салаты из белокочанной капусты. Но это плохо, мне кажется. Это крестоцветные. Крестоцветные нельзя есть.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Почему?

С.ДОРЕНКО: Ну, нельзя есть, они действуют на щитовидку. Свекла. Зеленую редьку. Опять нельзя, опять крестоцветные. Редька тоже крестоцветная. Как они могут? Сладкий болгарский перец. А это вообще пасленовый. Тьфу ты, господи, чего жрут! Суп из чечевицы (в нем эстрогены), гороха (тоже эстрогены). Боже милостивый, они превратятся в женщин без щитовидной железы. Нет, сначала она будет гипертрофирована, у них будут огромные кадыки, они будут тетеньками с кадыками. Какой кошмар! Овощная паэлья, овощные котлеты, зразы. В слове «зразы» я вижу что-то такое… что там, мясо? Они насуют туда соевого белка небось, для экстрогенов. Запеканки, фаршированный перец, опять пасленовый. Стоимость салата будет составлять 30-70 рублей. Это все в управлении делами. Первых блюд — 30-100 рублей. И вторых — от 50 до 150. Ну что ты будешь делать! Я беру, например, первое блюдо — 30 рублей, второе — 50, 80, и салат — 110 рублей. А у жены берешь на обед 300, жрешь на 100, и 200 имеешь на любовницу.  

О.ДАНИЛЕВИЧ: Давно вы у жены берете деньги, скажите честно?

С.ДОРЕНКО: Я беру всегда у жены. А как я будут жрать, если мне жена не даст? Она мне дает 300 каждый день, серьезно говорю. Она мне дает полторы тысячи на неделю, на пять дней. Я поэтому пытаюсь где-то слямзить кусочек, у кого день рождения, пицца.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вы вчера в этой связи, мне кажется, должны были активно просить прощения, потому что вчера же было Прощеное воскресенье. Надо был замаливать…

С.ДОРЕНКО: У меня никто не попросил. А ты просила?

О.ДАНИЛЕВИЧ: У меня попросили двое.

С.ДОРЕНКО: А ты просила?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Нет.

С.ДОРЕНКО: Сколько человек, давайте проголосуем. У вас кто-нибудь вчера просил прощения в связи с обычаем этой прекрасной виртуальной игры. 134-21-35 — да. 134-21-36 — нет. У вас кто-нибудь вчера просил прощения? Как-то массово все друг у друга просили прощения, прощали и все такое. Вот я вижу, пожалуйста, 82 процента. А не согрешишь, не покаешься. Знаете такую пословицу русскую? Вы грешили предварительно. Что вы творили, интересно? Разнузданные, распоясавшиеся негодяи! Посмотрите на них. 83 процента. Я останавливаю голосование. Мне становится стыдно за вас. Нет, 81 процент. 82 в результате. Они грешат, распоясавшиеся, разнузданные, боже милостивый… Отребья человеческие. А надо же в ответ просить, да? Какой-то там трюк есть. Ты в ответ тоже просишь или что? Или бесстыже говоришь «прощаю» и все?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Как мне вчера сказали, надо говорить: бог простит и я прощаю.

С.ДОРЕНКО: Что-то в этом роде. Это прикольно. Теперь меня пост интересует. Я три телефона дам для голосования. Вы начнете поститься или уже начали — 134-21-35. Вы продержитесь все 40 дней — 134-21-36. Вы не начнете — 134-21-37. Вы начнете поститься, и это очень хорошо, мы сейчас всех должны подбить, чтобы цены на мясо упали, мне кажется. 134-21-35. Вы начнете и продержитесь все 40 железно, точно. ну, черную икру можно по воскресеньям, да? Каждое воскресенье — это небольшая Пасха, поэтому можно черную икру. Меня как-то один иерарх церкви угощал и говорит: это можно, потому что воскресенье это как маленькая Пасха.  

О.ДАНИЛЕВИЧ: А только черную икру?

С.ДОРЕНКО: Почему-то в тот день у него оказалась черная икра, я не знаю. Мне очень стыдно, но что делать. Мы ели черную икру, но без масла. Масла мы не ели.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Дней не 40, а 49, говорят. Семь недель, да.

С.ДОРЕНКО: Да сколько хотите. Товарищи, пожалуйста, не посвящайте нас в фольклор совсем уже. Мы о фольклоре чуть-чуть знаем, и это хорошо уже. Частушки какие-то знаем и так далее. Мы немножко слышали про фольклор, все хорошо. Вы начнете поститься — 134-21-35. Вы начнете и продержитесь все 40 дней, ну, 49, пожалуйста, 69, сколько хотите — 134-21-36. И 134-21-37 — не будете поститься вовсе. Я теперь понимаю, из-за этих живоглотов, вот они все, пираньи, из-за вас цены на мясо не падают. Я останавливаю это голосование. 14, 13, 73. 14 процентов начнут поститься. Очень мило с вашей стороны. 13 процентов последовательно не будут жрать ничего вредного, кроме черной икры по воскресеньям, это очень правильно, потому что каждое воскресенье маленькая Пасха, учил меня один иерарх, угощавший меня черной икрой. А 73 процента вовсе не станут этого делать. Из-за этих ужасных людей, аморальных, я бы сказал, из-за вас, амораликус, мясо и не дешевеет. А то бы упало в цене. Алло, здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Дмитрий, Химки. Я, наверное, поститься не буду. А икра хорошо со сметанкой, попробуйте.

С.ДОРЕНКО: Со сметанкой нельзя, оскоромишься. Только рыбное можно по воскресеньям.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну, я же говорю, я поститься не буду.

С.ДОРЕНКО: Не годится. Сметана убьет вас. Вы потеряете поинты и не получите вторую жизнь. Смеетесь, что ли? В чем смысл — получить благие поинты. Никак не научишь этих людей, господи, помилуй. Греховность в вашей природе. Здрасьте, слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. На удивление в этом году мало серьезно просили прощения. Только какие-то шутки, пару присылали. Несмотря на то, что меня зовут Руслан, все равно всю жизнь все всегда просят прощения.

С.ДОРЕНКО: А почему Руслан? Вы имеете в виду, что имя не…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Не христианское. Все понимают, что я не христианин. А все равно все поздравляют.

С.ДОРЕНКО: А в этом году на удивление нет?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Какие-то шутки присылают, видео из каналов и все. А поводу меню, еще хотел сказать. Прекрасное время пост не только для верующих, но еще и для вегетарианцев. В каждом крутом ресторане есть прекрасное меню, и можно всегда поесть. И 49 мы радуемся действительно.

С.ДОРЕНКО: Что значит, прекрасное меню? Это жаренная на жирном масле картошка?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, поверьте, рацион веганов и вегетарианцев как космос. Он настолько большой…

С.ДОРЕНКО: Я был вегетарианцем как-то полдня. Что мне давали в ресторане: мне давали картошечку на растительном масле, повар специально делал, и грибочки белые.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Также очень удобно, сейчас в Москве огромное количество постной всякой колбасы, сыры, сметаны. Просто многие об этом не знаю.

С.ДОРЕНКО: Руслан, там же соя! Соя содержит эстрогены.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Есть без сои, на пшеничном белке, на гречке.

С.ДОРЕНКО: Боже милостивый! Он сказал — на пшеничном. Но вещь пшеница содержит глютены. Вы же жрете глютены. Ваши ворсинки кишчника забиваются клютенами, клейковиной.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вас послушать, так вообще ничего есть нельзя.

С.ДОРЕНКО: Сою нельзя есть, потому что сделаешься эстрогеновой тетечкой. Вам тоже нельзя, потому что рак может наступить. От лишних эстрогенов, это плохо.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Я так понимаю, будет быстрее, что можно?

С.ДОРЕНКО: Киви можно точно. Это китайский крыжовник по-русски будет. Яблоки можно.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Мясо можно?

С.ДОРЕНКО: Мясо я бы не стал.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Не стали бы, но едите?

С.ДОРЕНКО: Почему я ем, интересно?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Я вас спросила: вы ели в Штатах мясо, вы сказала, что да.

С.ДОРЕНКО: В порыве благочестия я вчера нажарил огромную сковородку бараньих ребрышек. Я их понюхал и так, и эдак, две на пробу бросил собакам. Потом я понял, что это слишком дорого, дорогая баранина была. И отнес сторожу. Сторож в этом смысле как раз… ну, он умеет, знает, что с этим делать. Все. А сам я ел треску. У меня единственное мясо — треска. Иногда лосось. Все, вот мое мясо.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А мясо почему не едите?

С.ДОРЕНКО: Я пескофрукторианец. Вот уже три дня. Иногда по полдня. Только могу фрукты и все. Абдул хороший вот. Абдул, здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро, Сергей.

С.ДОРЕНКО: У вас написано «Абдул хороший» на телефоне.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Даже так? Обратите внимание на проценты. Вот приняли закон о чувствах верующих, все крестятся… 13 процентов…  

С.ДОРЕНКО: Они же себя тешат, это же гордыня. Поймите, 13 процентов гордецов, самые грешники, 13 процентов.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я ожидал хотя бы 56.

С.ДОРЕНКО: Нет, потому что люди скромные. Я вам объясню. Вот это благочестие показное, у 13 процентов, которые собираются держать пост все сколько угодно дней, это и есть гордыня, грех страшный. И в геенну огненную напрямую идут эти люди. Потому что они гордецы, понимаете? Вот 73 процента говорят: мы не сможем, мы слабые. И к ним аки агнецы снизойдет господь. Господь видит их! Господь уже приметил их. Лукаво щурясь, он говорит: вот гордецы, 13 процентов, которые говорят, что выдержат весь пост. А что я сказал? — говорит господь. Что сказал господь?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Что он сказал?

С.ДОРЕНКО: Не ешьте человеков, вот что он сказал. Ты не помнишь, что сказал господь? Это твой бог… а, ты не православная.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Нет.

С.ДОРЕНКО: Хорошо. Мне приятнее, когда здесь православные. По крайней мере, есть кого клевать. Ваш бог сказал: не ешьте человеков, пожалуйста. То есть все остальное можно — барана, козу, кого хочешь. Не ешьте, главное, человеков. Это господь ваш сказал. И дальше что он сказал про ритуалы? Он сказал: не человек для субботы, а суббота для человека. Вас же не пробьешь, твердолобых гордецов. Вы же сами за него придумали себе законы.

С.ДОРЕНКО: А почему все звонят? Хотят вступить со мной в споры. Пожалуйста, прошу вас, любезный.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Владимир меня зовут. Относительно Прощеного воскресенья и поста. Прощения, как и у одного из слушателей, никто не просил. Тоже были пара шуточек буквально. И я ни у кого не просил.

С.ДОРЕНКО: По вашим наблюдениям, что, это выходит из моды потихонечку?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Не знаю. На самом деле, достаточно странно. Потому что достаточно людей я наблюдаю, которые такие вроде бы как… не сказать, что они православные, но где-то около и близко, но тем не менее, раньше было больше.

С.ДОРЕНКО: Я думаю, несколько этапов апперцепции вот этих людей. Этап советский: жгучий интерес. Ну, я говорю о себе. Жгучий интерес и жалость к ним. Я их жалел. Я таскал им деньги, покупал свечки. И жгучий интерес. Я читал Библию, не прекращая. Сначала на португальском, потом на испанском, потом на английском языке. Потом уже и до русского добрался. Потом потеря интереса. Потом чувство, как будто они меня сильно гнетут, то есть чувство гнета с их стороны.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вот это абсолютно точно.

С.ДОРЕНКО: То есть у меня такое ощущение, что их все больше и больше, я иду как бы уже сквозь комнату, где одни они. А мне хочется куда-то на солнышко, на лужаечку. А и там полно этих людей. Боже, в маскхалатах специальных таких черных. Ну что ты будешь делать! Некуда скрыться.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я вижу молодежь. Я наблюдаю именно молодежь, которая такая вроде более-менее…

С.ДОРЕНКО: Самые двинутые.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я бы не сказал, что они двинутые. Но при этом они как-то… и с ними начинает дискутировать, свои убеждения они не всегда могут отстоять.

С.ДОРЕНКО: А молодежь какая? Вы имеете в виду антиклирикальная или наоборот, клирикальная?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Они наоборот, такие прямо за, клирикальная.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Тогда что же меньше стали просить прощения?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Есть вероятность, что, возможно, я изгнан.

С.ДОРЕНКО: Человек в изоляции. Ну, ничего страшного. Спасибо. Про молодежь это интересно и сильно, мне понравилось, на самом деле. Молодежь духовнее нас или молодежь чище нас? Почему молодежь религиознее нас?

О.ДАНИЛЕВИЧ: У меня вообще нет такого наблюдения, что религиознее.

С.ДОРЕНКО: Молодежь религиознее нас? Я задаю этот вопрос, позвоните тот, кто знает ответ. Молодежь религиознее нас — это в связи с тем, что они чище, лучше и духовнее?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я 80-го года рождения. И в церковь хожу с 14 лет.

С.ДОРЕНКО: Вы молодежью не можете называться.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я в молодом возрасте…

С.ДОРЕНКО: На подходе два-три хронических заболевания уже, какой вы молодой? 80-го года.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Кстати, у меня нет ни одного хронического заболевания. И пост я соблюдаю с 14 лет. И если вы говорите, играть в игру, вторую жизнь, либо играть в игру, в которую вы играете, как я думаю, самый большой живот в мире, то я выберу игру, в которой вторая жизнь.

С.ДОРЕНКО: Самый большой живот — я, честно говоря, не сумею победить. Есть вдохновляющее большие животы, до которых мне как до космоса еще.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Но вы играете в эту игру?

С.ДОРЕНКО: Нет. Как бы вам сказать. Я играю в игру, которая называется похудание. А все время живот растет. Я не знаю…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А потому что вы пост не соблюдаете. Вы попробуйте…

С.ДОРЕНКО: Наоборот. На растительном масле сейчас картошку есть, это и будет пост. И конечно, живот вырастет еще больше.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я вам могу сказать, что с верой легче жить.

С.ДОРЕНКО: С верой легче. А если Вера, Надежда и Любовь есть, так еще легче. Но это уже к моногамии никак не подходит. Нам не подходит, мы все-таки моногамные мужчины. Хорошо. Ему легче жить. И это правда, это отмечают все диетологи.

О.ДАНИЛЕВИЧ: С верой легче жить?

С.ДОРЕНКО: Я серьезно говорю. Я тебе прямо скажу, я вчера читал потрясающего диетолога, и также он врач большой, совсем серьезный врач. Я читал его… я просто не готов был, я не достал это, но он говорит о том, что продолжительные прогулки пешком, правильная диета и вера способствуют долгожительству ввиду того, что человек, который верует, потому что у него нет тревожности. Чувства тревожности, у него нет стрессов. Товарищи, если вам нужна долгая жизнь, наоборот, то есть вы никогда не попадете к престолу господнему, вообще никогда, все время будете здесь жить, эти три вещи: продолжительные прогулки, умеренность в еде и какая-нибудь вера. Все равно, какая, пожалуйста, буддистская, не имеет значения. Это значит, у вас не будет тревожности, вы офигенски долго будете шкандыбыть.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А Алекс Викинг пишет: худых попов видели? Почему?

С.ДОРЕНКО: Худых попов не видели. Они образ жизни ведут самый прекратительный, они же на себя берут все тяготы, они страдают за народ. Хорошо. Мы пропустили в результате «В движении».  

НОВОСТИ

С.ДОРЕНКО: 10 часов 5 минут. Валюты вниз, коммодитиз вверх, биржа вверх. Намаялись за выходные, говорит Александр Фельдман. Александр, посмотрим. Присоединяюсь к вашему счастью. Обсуждал тоже в Америке курс рубля с людьми, люди удивляются. 58,04 к доллару сейчас я вижу.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А удивляются там чему?

С.ДОРЕНКО: Удивляются силе рубля. Причем это эмигрантское было. Эмигранты любят, чтобы здесь было плохо, потому что тогда это оправдывает их отъезд. 61,33 — это евро. 56,38 — поднялась немножко нефтьица, голубушка. 1,0567 — сильный доллар в паре. Все. Погнали дальше. «Это все спекуляции», — говорит Сергей. Сергей, а что не спекуляции? А что вы найдете в России фундаментально сильного для фундаментального роста рубля? Фундаментально сильное в экономике России для фундаментального роста рубля. Реальный сектор экономики, отвечает Сергей. Ну, да. Если бы он был. Но его же нет. Ну, и хорошо.

Поехали. Марш памяти Бориса Немцова. У меня очень много друзей в Facebook, которые описывали этот марш, которые ходили на марш. И я хотел спросить людей, которые ходили на марш, попросить их позвонить. Да, вы вчера ходили на этот марш. Расскажите, пожалуйста, как и что, как было. Там опять националисты, какая-то колонна была. То есть нельзя сказать, что это был марш сугубо либеральный. Там были националисты, там были разные персонажи. Кто был вчера на марше? Сейчас выяснится, что они стесняются или боятся или зашуганные и не звонят.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Расскажите, а то у нас разные данные по числу участников.

С.ДОРЕНКО: Здравствуйте. Вы были на марше?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Да. Я пенсионер, Михаил, хожу традиционно на эти марши.

С.ДОРЕНКО: Как вы думаете, по ощущению, нам интересна атмосфера, чтобы вы рассказали, и сколько все-таки людей? Организаторы говорят: 15 тысяч, милиция говорит: 5 тысяч.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Марш должен был начаться в два часа. С часу до двух сбор. Я из метро вышел в полвторого, потихоньку двинулся через рамки, прошел. На середине пути, от «Чеховской» до Петровки уже стояли очень плотно. Потом ко мне подошел друг… в два часа звонили рядом стоящей женщине, сказали, что милиция предупреждает, что проход дальше невозможен, стоят очень плотно. А двинулись, вообще, от Петровки мы шагнули в половину третьего. Атмосфера была хорошая, дружественная, без эксцессов, без ничего. Один раз сказали, предупредили, что в голове колонны, буквально впереди нас метров, наверное, на десять, что милиция изъяла плакат, где написано было «Путин. Война».   

С.ДОРЕНКО: А, я знаю. Они поменяли плакат, и тогда уже пошли под другим. Только я не помню точно, что там было. Типа «Мы упустили власть, пора брать ее снова», какой-то такой плакат был, уже второй.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Было достаточно много портретов Бориса. Флаги были разные.

С.ДОРЕНКО: А вы знали Немцова?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Попадал я с ним на митинги не раз. Слушал его выступление на Сахарова. Я не скажу, что я сторонник, но тем не менее, марш и я в прошлом году посетил, и в этом году мы с друзьями прошли.

С.ДОРЕНКО: Ваше субъективное ощущение? У вас есть ощущение, что сила крепнет ваших сторонников или сила не крепнет?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: К сожалению, не крепнет. В общем-то, по лицам, по окружению я понял, что ходят те же, что и ходили, когда против несправедливых выборов выступали. Сейчас ходят те же люди. Ну, может быть, немного… по крайней мере, ощущение такое, что люди выражают свое несогласие с сегодняшним положением в стране, а не тем, что вспоминают…  

С.ДОРЕНКО: Вы же общаетесь с людьми так, по жизни, обычно, не на митинге. Несмотря на то, что вы пенсионер, у вас много друзей все равно. Вы молодой пенсионер, правда же?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: 70 лет.

С.ДОРЕНКО: Все равно молодой. Как вы думаете, почему те, кто вас не слышит, почему они вас не слышат?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Равнодушие. Я понял просто, что люди не боятся, а просто большинству наплевать. Даже так: идти на выборы, в прошлом году я сагитировал всю семью и окружение свое, мы пошли альтернативно. То есть если человек активный по жизни, если он может зажечь немного, мы можем набрать не три процента и не пять процентов.

С.ДОРЕНКО: Ну а сколько?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: На сегодня, вот немножко послабление мы увидели… вводили.

С.ДОРЕНКО: Да, Чудновец.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И этот момент в колонне обсуждался.

С.ДОРЕНКО: Да, и Чудновец освобождают все-таки за репорт…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Даю. Чудновец вообще ни за что… Да и Дадина ни за что…

С.ДОРЕНКО: Вы же не считаете, что это от давления общества? Это некая сила, большая, субъектная сила, которая играет сама в себя, собственно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Клапанок приоткроет, призакроет. Это игра, как кошка, когда мышку поймала, она ее отпустит и опять поймает, отпустит и опять поймает.

С.ДОРЕНКО: Извините, я вам напомню, может быть, я ошибаюсь, может быть, я что-то не то читал. Но я читал какие-то работы про конец 19 века, когда черный передел, народная воля, первые разночинцы, когда они шли в народ, часто их встречали в селах, просто вилами пороли, убивали. Тех, кто учил крестьян грамоте, их убивали. Ведь это судьба ваша быть непонятым, в сущности.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В какой-то степени так оно и есть. Такое, в общем-то, можно сказать, тихое сопротивление, я и от некоторых друзей своих ощущаю. Я не могу сказать, что мы единодушны в своих воззрениях.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А что вы сами ждали от этого шествия? Вы шли с какой-то целью конкретной?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я ничего не ждал. Я шел показать, что я один из недовольных. Меня не устраивает. И кстати, Сергей, вы говорите, по оценкам, вчера милиции пять тысяч. «Белые счетчики» — 15 тысяч. Я, в принципе, на всех этих предыдущих маршах, митингах бывал. И вот когда сюда к Кировской поднимаешься наверх, там еще доверху не дошли, наверху хвоста не видно, потому что мы немножко поотставали, с кем-то беседовали, и назад смотришь — почти до Петровки, конца не видно, все шевелится. Я, например, ощутил, по крайней мере, несколько десятков тысяч. Может быть, счетчики эти вернее посчитали, что через рамки прошли, 15 тысяч. Но уж точно не меньше. Я бы сказал, что немного больше. Это без преувеличения, что мы какая-то сила. Потом когда на Сахарова вышли, площадь была полностью запружена, проход не закрывали на выходе, значит, уже народ разбредался. А конца не было, то есть площадь была полная, я не знаю, сколько на ней устанавливается.

С.ДОРЕНКО: Вам пишет Кряхтун, какой вы удивительно корректный и удивительно позитивный.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я в принципе себя сдерживаю, у меня иногда на языке появляется. Но я пытаюсь сдержаться, а то меня могут запикать.

С.ДОРЕНКО: Это правда. Нет, запикать вас не запикают, потому что у нас прямой эфир. Но выведут из эфира на счет раз, естественно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я с вами довольно часто беседую. Всего доброго.

С.ДОРЕНКО: Спасибо. Вот человек, который был на митинге.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А мне непонятно все равно, объясните мне. С целью просто продемонстрировать свое недовольство, пройтись? Обычно какие-то массовые акции заканчиваются хотя бы одним каким-то маленьким митингом, хотя бы попыткой, я не знаю, требований… Просто выйти?

С.ДОРЕНКО: Я объясню. У тебя, например, существует какая-то эмоция. Причем эмоция может носить гражданский характер. Любая гражданская некая эмоция. Тебе важно соединиться с людьми, с которыми ты чувствуешь в унисон. Если ты думаешь в унисон, достаточно обмениваться трактатами, строго говоря. Левое полушарие не нуждается. А если ты чувствуешь в унисон, то тебе надо видеть, что еще такие люди, как ты, есть. Для них важно было выйти вчера и почувствовать в унисон, чтобы сердца бились как бы в унисон. Это им приятно, они понимают, что они есть. Они могут сказать «мы». Мы и вот так рукой провести — смотрите, вот мы. Это важное чувство.

А то, что Касьянова зеленкой облили, мне уже третий человек пишет. Я считаю, что это очень стыдно, и больше ничего. Ну, что я могу сказать. Это надо как-то комментировать?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Это странный молодой человек вообще.

С.ДОРЕНКО: Стыдный поступок. У нас не все же сумасшедшие в дома упакованы. Какие-то люди ходят на свободе. Здравствуйте. Заносит звук сильно. Приглушите радиоприемник.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: У меня выключен вообще.

С.ДОРЕНКО: Вы ходили вчера, да?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я звоню все время вам, вы меня не пускаете в эфир.

С.ДОРЕНКО: Не просто пускаем, вы просто непрерывно… скажите, вы были вчера на митинге?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я не был.

С.ДОРЕНКО: Спасибо. Здравствуйте. Вы были?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Лимонадный Джо. Я на митинге не был, но на мосту был, цветы положил.

С.ДОРЕНКО: То есть вы присоединились к этому ощущение «мы»?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, я не сторонник…

С.ДОРЕНКО: Для меня важный вопрос: вы чувствуете, что движение ширится как бы или…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Оно не ширится. По-моему, сокращается. Я не сторонник Немцова, я просто против убийства…

С.ДОРЕНКО: Если позволите, не кладите трубку, я в вашем присутствии оттеню эти два аспекта. Существует два аспекта в убийстве Немцова. Их два, на самом деле. Первое, это выдающегося человека, бывшего первого вице-премьера правительства, лично знакомого со всей элитой, лично знакомого с президентом страны, убивают по политическим, вероятно, все-таки соображениям, просто так, легко, и убийца не наказан. И вот эта сама по себе политическая казнь в современной России — это один аспект. Второй аспект — это конкретно его идеи, его идеалы. Вне зависимости от идеалов, по модулю, само по себе это ужасно. Что представителя элиты, лично знакомого с президентом Путиным, давно, десятилетиями знакомого с президентом Путиным, просто так убивают за политическую деятельность. Это ужасно. И второе, это его идеи как таковые. Это тоже отдельный аспект, с моей точки зрения. Прошу вас, Лимонадный Джо, продолжайте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Идеи его я никогда не разделял. Он мне был малосимпатичен. Но мне неприятно, когда человека убивают, и убивают в спину. Мне это отвратительно просто.

С.ДОРЕНКО: И хочу сказать, что еще страшно вдобавок. Это страшно, потому что политические низы начинают чувствовать себя все раскованнее, а приструнить их все труднее.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: По рукам надо давать вовремя.

С.ДОРЕНКО: А вовремя — это давно. Это уже не сейчас. Совершенно верно. Спасибо вам большое. Понимаешь, да, что существует два существенных аспекта. Один из них пугает всю элиту. Потому что если бы это общество было режиссированное общество…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Почему люди, которые выходят на марш памяти Немцова, хотя бы, не знаю, не требуют расследовать, не настаивают на том…

С.ДОРЕНКО: Требуют, конечно.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Это все тихо достаточно происходит. Такое ощущение, что то, что вы сказали, что люди выходят просто, чтобы побыть с кем-то еще в этом своем эмоциональном состоянии.

С.ДОРЕНКО: Они требуют расследования. Только это расследование примерно понятно… ну, мне, например, лично понятно, что не будет доведено до конца. Потому что на карту поставлено слишком многое. И поэтому, если бы я был верховным правителем в той или иной степени страны, похожей на Россию, я бы, в общем, понимал, что я взорву ситуацию абсолютно серьезно, если я проведу это расследование до конца. Понимаешь, да?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Тогда мне представляется бессмысленным такое шествие.

С.ДОРЕНКО: Вот смотри, какая у меня ситуация. Я — верховный правитель страны, похожей на Россию. Это книжка, мы пишем книжку, художественное произведение, или кино, сценарий фильма. И я верховный правитель страны, похожей на Россию. Тогда у меня население, похожее на русское, а именно это население с коротким горизонтом планирования, об этом говорит сегодня Кудрин. Вы почитайте, пожалуйста, Кудрина, он к Сочинскому форуму готовится. Кудрин прекрасно излагает. И это правда, что население России — население с коротким горизонтом планирования.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Причем речь не о нескольких годах, пару месяцев и максимум один-два года.

С.ДОРЕНКО: Неделя, до двух месяцев. Основная масса населения такой страны — мы сейчас говорим о художественном фильме — планирует примерно на неделю. Совсем светлые умы планируют до следующей зарплаты, но это исключительные умы, это люди светлые, которые ходят и перед ними все расступаются. Это те, кто до следующей зарплаты планирует. Обычный человек планирует до пятницы примерно, уже страшно дальше думать. Это у меня население. Это население, соответственно, не наделено памятью и не наделено чувством, что от него что-то зависит. Это население наделено чувством, что от него вообще ничего не зависит. Население, которое наделено чувством, что от него ничего не зависит, оно немножко, как это сказать, этим раздражено, но, в общем, уже привыкло, а главное, как любое привычное население, хочет понять, почему это хорошо. Любое население, претерпевая какие-то неудобства и раздражительные элементы, главным образом занято тем, чтобы это переварить и понять, почему это хорошо. Женщина, которую бьют в семье, хочет понять, почему это хорошо. Бьет, но о детях заботится. Он бьет, а мог бы уйти к другой. Это же тоже хорошо, что меня бьет, а не какую-то другую, правильно? И так далее. Всегда человек старается, человек пассивный, не определяющий собственную повестку дня, пытается понять, почему это хорошо. Почему это хорошо? Вот потому. Я бы имел дело с таким населением, я бы точно понимал, что я если начну сейчас расследование до конца, то я подниму огромный регион на уши, и мне нужна будет война опять очередная. Будет абсолютно серьезная тема. Это тебе не мэра Махачкалы арестовать. Понятно, да? Тут вертолетной атаки не хватит. Это будет серьезная тема, искать опять Шаманова: товарищ Шаманов, опять надо… Это не годится. А теперь другая альтернатива — не расследовать. Будут какие-то волнения?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Конечно.

С.ДОРЕНКО: Нет.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Почему нет-то?

С.ДОРЕНКО: Потому что эти люди наделены оперативной памятью (мы сейчас говорим про художественный фильм) курицы, то есть они помнят ровно три минуты. Курица, если ее три минуты назад трахнули, она не помнит об этом через ровно три минуты. Правда, у нее оперативная память очень маленькая. И она помнит ровно три минуты. Три минуты с ней этого не было, значит, ничего не было. Точка. У меня население наделено оперативной память курицы. У меня удобное население в этом смысле.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Это ваше удобное население выходит на демонстрацию, на какое-то протестное шествие…

С.ДОРЕНКО: Пока идут, уже забыли, зачем шли.

О.ДАНИЛЕВИЧ: То есть вы говорите то же самое, что и я — то бессмысленно, выходить вот так.

С.ДОРЕНКО: Абсолютно. А это бессмысленные люди. Они пока идут, они забыли куда идут и зачем идут, они уже давно забыли. Уже не помнит никто. Слушайте, а чего мы идем? — Черт его, не помню. Жена сказала чего-то купить, но я забыл. А куда-то в аптеку шел, что ли? Понятно, да? Имея такое население, мне легче ничего не расследовать. Это правда. Я говорю как вымышленный верховный правитель вымышленной страны, похожей на Россию, с похожим населением. Ну зачем мне это?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Если бы не началось совсем расследование, мне кажется, было бы много…

С.ДОРЕНКО: Кого-то надо схватить. И кого-то схватили. Плохой шофер нанял собственного начальника, какая-то была история рассказана в высшей степени правдоподобная. После чего все сказали: вот смотри как получилось, какая неприятность! Шофер всех нанял, полбатальона «Север». Удивительное дело, но бывает, а чего? Это же игра такая, все нормально. Понимаешь, смысл в том, что либералов а) нет, и их становится все меньше; повестка дня скукоживается; вообще в головах у людей планирования нет, планирования жизни нет. Ну какой горизонт у людей?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Давайте мы спросим у людей, которые вчера выходили на это шествие. Они рассчитывают на то, что расследование будет завершено?

С.ДОРЕНКО: Давайте спросим вообще всех, правильно ли я описал вымышленную страну. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Нет, неправильно. Вы сами себя успокаиваете. И власть таким образом сама себя успокаивает.

С.ДОРЕНКО: Поясните.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Поясню. Люди все помнят. Люди припомнят этой власти, когда будет возможность, все, что она с ними сделала.

С.ДОРЕНКО: Этих людей ничтожно мало, давайте правду скажем.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет-нет, нас много. У меня точно не мышление курицы, я помню каждую мелочь, которую со мной вытворяло государство, и я ему буду это припоминать.

С.ДОРЕНКО: Можно я вас буду называть, как угодно? Если вы конспиративны, я буду говорить Иван.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Александр.

С.ДОРЕНКО: Александр, давайте так. Я понимаю, что для того, чтобы вы сменили власть, вам нужно всеобщее голосование, в котором вы не найдете поддержки точно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я думаю, что власть в России сменится…

С.ДОРЕНКО: Иным путем. Хорошо, для иного пути, я продолжу свою провокацию, для иного пути  вам нужны, по крайней мере, столицы либо хотя бы одна столица. На самом деле, лучше обе столицы. В столицах у вас, давайте честно, в 2013 году… ну куда вы делись? Давайте я продолжу. Вас нет, но я продолжу. Вам нужно население всей страны, которое вы сказали: нет, там вы не победите, с населением всей страны вы не победите. Это первое. И я тоже так думаю, и вы так думаете. Второе. Вам тогда нужны столицы. Если вы не хотите идти иным путем, не скажем, каким, неважно. Вам нужны столицы. В столицах максимум это голосование за Навальное сентябрь 2013 года, Навальный — 27 процентов. Как бы вам сказать? А сколько из них активны? Понимаете, да? Я вам напомню, что в 2013 года Сергей Семенович Собянин приходит после победы в первом туре. Если бы на его месте был Путин, он бы взял еще больше голосов. Ну, больше. То есть Собянин бьет в первом туре вас. Вас, Александр. Мы сейчас оцениваем голосование в столице. Россия всю не поднять, она не actors, просто зрители. Хорошо, пусть они зрители. Здесь actors  в столице. У вас 27 процентов на пике против Собянина. Против Собянина, ребят. А против Путина будет 10 процентов, 12 процентов, 13 процентов. Хорошо, давайте фантазировать, 15 процентов у вас будет против Путина. В столице. Сколько вы намерены жить? Здесь мы находимся в стране с вами, в которой власть меняется из-за биологических причин. Здесь власть по-другому не меняется. Ольга Данилевич усмехается. Она из Белоруссии. Там тоже власть меняется биологически. Причины смены власти — биологические. Вот и все. Если долго гулять, мало есть, полезную пищу, и во что-то верить, как утверждает доктор Херток из Бельгии, то вы офигенски долго можете биологические причины не включать. Соответственно, и власть не будет меняться. Поэтому, Александр, ваш пафос мне понятен, но он кажется мне бесплодным.

НОВОСТИ

С.ДОРЕНКО: Мы работаем с Ольгой Данилевич.

О.ДАНИЛЕВИЧ: И Сергеем Доренко. Я не понимаю, зачем я это говорю, потому что мне кажется, что нет таких людей, которые не понимают, кто вы.

С.ДОРЕНКО: Да нет, почему. А позавчера в половине одиннадцатого 32-летний гражданин Швеции Иоаким Робин Берген угнал грузовик с газовыми баллонами в Барселоне. В течение следующих десяти минут мужчина разъезжал на большой скорости по городу, сея хаос и страх на всем своем пути. При этом за ним гонялась почти вся полиция города, за десять минут в его грузовик попало семь пуль, стреляли. Красиво все было. А до этого он провел в испанском городе, в Барселоне, 24 часа. Успел провести ночь на вечеринке, где потратил 20 тысяч евро на секс, наркотики и алкоголь. Почему сразу наркотики? Это доказано? Не знаю. Как сообщил министр внутренних дел, мужчину задержали, он находился в психиатрическом отделении больницы, где восстанавливается от ущерба здоровью. А, то есть его в дурку отправили. За что? За то, что он 20 тысяч евро истратил? Я не понимаю, почему? Это мало или много? Это ерунда, по-моему, нет?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Если там были наркотики, мне кажется, это не так много.

С.ДОРЕНКО: Но потом, девочки же…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Барселонские…

С.ДОРЕНКО: Там же есть… ой, слушай, меня подкадрили… можно я расскажу? Меня закадрила проститутка почти в Нью-Йорке. Меня удивило совершенно…

О.ДАНИЛЕВИЧ: В смысле, она за вами ухаживала?

С.ДОРЕНКО: Нет. Можно быстро рассказать историю? Это полное отличие от наших женщин, даже приличных, русских приличных женщин. Я был на Таймс-сквер, пришел полпятого и толкался там на Таймс-сквер, что-то эфирил оттуда, кстати, в Instagram эфирил, в Periscope эфирил, дурью маялся. Потом я ухожу, время 5:20, может быть, я иду по улице, от Таймс-сквер мне нужно на 57-ю подняться, по 7-й, соответственно. От Таймс-сквер можно идти либо по Бродвею, либо по 7-й, я пошел по 7-й. И вдруг девчонка идет какая-то. Потом, когда близко подошел, я увидел, что ей тридцатник, но она видно, что образ жизни ведет самый прекратительный, самый истребительный образ жизни. У нее такая рыхлая-рыхлая, бугристая кожа очень, видно, что тяжеловато ей жизнь дается. Она идет и мне говорит: привет, чего ты один в эту пору? Но голос полностью не гормональный, не сексуальный. Ничего из напоминающего гендерные отношения, абсолютно товарищеский. Представь себе, что ты одноклассница кого-то, а ты одноклассница, и учишься в школе. И есть мальчики, с которыми у тебя вообще никогда не было ни переглядок никаких, ни святого Валентина, ничего. Нормальные пацаны абсолютно, просто приятели.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Да.

С.ДОРЕНКО: И точно ты знаешь, что и у них никаких позывов, вообще ноль просто. Ты встречаешь его, например, его зовут Сережа: привет, ты чего тут делаешь, с ума сошел, Сереж? Ты так сказала, да. И я настолько клюнул на это, что я пошел в ее сторону, мы разминулись, она быстро-быстро шла навстречу, я довольно быстро шел вверх по семерке. И я к ней подошел. Говорю: привет, who are you? Мне казалось, что из какой-то моей прежней жизни, либо знакомая… я работал на CNN в свое время, я работал в CNN Spanish Service, еще что-то. Было удивительно, я думал, может быть, это какой-то человек из моей прежней жизни, который точно меня знает хорошо, приятельница. Я говорю: who are you? What did you say? Она говорит: you are alone, ты один, это несправедливо. Дальше она продолжает говорить вот таким же веселым голосом, полностью лишенным гормонов. Никаких гормонов, ни покачивания бедрами, ни глаза оловянного такого нет. В голосе вообще ноль секса, ноль. И она мне говорит: да я просто подумала, ты один. И чего ты, это самое, наверняка ты хочешь, тебе же горестно и тебе скучно? Я говорю: в принципе, не так уж и грустно. А я ей говорю: а где ты работаешь? Она a work in entertainment, а занимаюсь развлечением. Моя сфера деятельности — развлечения, она говорит. И я говорю: and? И она говорит: я могу развлечь тебя, если хочешь. Потому что у тебя вид, она сказала, такой, что ты нуждаешься в развлечении. Я говорю: черт, пожалуй, не нуждаюсь в этот момент в развлечении. И она как говорит: нет, нет, разворачивается и пошла. Веселая, подпрыгивает, абсолютно как бы не про это. И это ключевое отличие от женщин в нашем полушарии.  

О.ДАНИЛЕВИЧ: Потому что наши используют все средства?

С.ДОРЕНКО: Наши женщины, даже если ты покупаешь у них зубную щетку или зубную пасту в аптеке, они говорят с тобой с намеком, с намеком на отношения.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Может, это просто какая-то разная ментальность, просто вам так кажется все время?

С.ДОРЕНКО: Не знаю. Я слышу это. Даже когда она скромная, она говорит… даже когда она скромная, продает мне зубную щетку, она все равно в этот момент делает такие глаза, что понятно, что она скромная и ни за что не предложит отношения, ни за что, ровно потому что она скромная. Но там видно изъятие. А у американской проститутки, с которой я беседовал, вероятно, она проститутка, я не знаю, у нее ноль секса в голосе, ноль секса в походке, ноль секса в речи, ноль вообще, тупо ноль. Никакого секса ни в глазах, ни в речи, ничего, ноль. Мы повстречались с ней, как будто мы старые приятели, которые где-то дружили долго, и вдруг случайно встретились. И она говорит: здорово. Это так интересно. Что здесь ты не можешь купить зубной щетки без отношений. И эти отношения в глазах у этой женщины, которая тебе продает зубную щетку, безусловной вопрос: ты согласен познакомиться с мамой? Она говорит: я бы хотела, чтобы ты познакомился с мамой. Которая не хочет просто трахаться, она хочет, чтобы ты познакомился с мамой. И как бы у нее в глазах это: ты с мамой-то познакомишься? А ты такой: ну, я вообще не это… можно я… нет.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вы думаете, что эта женщина, которую вы повстречали в Нью-Йорке…

С.ДОРЕНКО: Я думаю, что она проститутка.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Нет, я к тому, что это не частный случай, это какая-то тенденция и повсеместная история?

С.ДОРЕНКО: Вообще, сама восточность места, где я сейчас нахожусь, она очень, в частности, восточная благодаря восточным тутошним женщинам. Они невероятно восточны. И они с тобой все время в отношениях. Женщины здесь, в Москве, они с тобой восточны в отношениях. Они либо намекают на возможность отношений, либо намекают на то, что они не намекают. Есть такие, которые просто в пол смотрят постоянно, скромницы. А это намек на то, что намека нет. Они говорят: ну ты видишь, козел, я ведь не намекаю.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Есть ощущение, что вы очень мнительный, честно говоря.

С.ДОРЕНКО: Я просто считываю сигналы, исходящие от женщин, очень просто. Она как бы тебе говорит, московская скромница: ты видишь, что я не намекаю? Ты видишь или не видишь? Дай сигнал, что ты видишь, что я не намекаю ни на что. Видишь, какая я скромная? Я не такая, я жду трамвая. Это первая. Другая намекает, намекает и такая: ага, ага… и а так далее. Разновидностей миллион. Американка, которая совершенно спокойно, я мог бы завести, обговорить, сколько, завести ради какого-нибудь причудливого минета в соседнюю подворотню, у нее никакого секса в этот момент даже не было бы. Она бы сделала без всякого секса. No sex at all. Ноль. Вот это удивительно, парадоксально. Ты не готов к этому, в общем. Товарищи, мы все к этому не готовы.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Я решила, что надо занять какую-то позицию по этому поводу. Я не могу понять, я должна…

С.ДОРЕНКО: Можно, я предупрежу: товарищи, она морализатор вообще-то. Данилевич — морализатор.  

О.ДАНИЛЕВИЧ: Да нет. Я просто думаю, женщинам надо порадоваться этому в России? Или им нужно как-то расстроиться?

С.ДОРЕНКО: Ребята, оставайтесь собой. С вами… я сейчас объясню. С американкой можно пройти минет и не заняться сексом, секса нет, в этом нет секса. А с вами купишь зубную щетку и был большой бурный адюльтер. Вот в этом смысле…

О.ДАНИЛЕВИЧ: А еще мы можем коня на скаку, в горящую избу…

С.ДОРЕНКО: До этого не дойдет, я чувствую. С американкой секса нет в сексе, его нет, потому что есть товарищеские отношения. Какой секс, о чем вы говорите? То есть ты делаешь это, но секса в этом нет никакого, ноль. А с русской, ты покупаешь у нее зубную щетку в аптеке, и это большой бурный адюльтер, о котором можно рассказать внукам. Это правда, это действительно так. Ты заняла позицию, я тебе ответил.   

О.ДАНИЛЕВИЧ: Я так и не заняла в итоге.

С.ДОРЕНКО: Ну займи.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Просто я думаю, что любая позиция не очень выгодная.

С.ДОРЕНКО: Хорошо. Ну почему? Это правда. Я кстати, про деньги не спрашивал. И мотоцикл не брал, ребят. Почему я не брал, меня спрашивает Андрей из Германии, почему не брал мотоцикл. Я не брал, потому что снарягу не взял. Я поехал с маленьким рюкзаком. Для того чтобы брать мотоцикл, я должен был бы взять шлем, куртку взять.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А вы покупаете мотоцикл так: подходит ли он к вашей куртке? По цвету?

С.ДОРЕНКО: Нет. Я анонсировал, что я возьму напрокат мотоцикл. Но я не брал, потому что я не взял снарягу. А как бы я потащил всю снарягу. Мне надо было бы в снаряге как дураку так и ходить. Я же на три дня, без чемодана. Куда бы я дел чемодан? Все это как-то искусственно. Мне надо было бы взять человека, который вез чемодан в такси, а я бы переоделся, сел бы на Харлея и поехал бы с двойным отбивом, как это там называется? Двойной отбой, у Харлея, звук как у ружья. Это было бы тяжело.

Давайте говорить вот о чем. Я хочу обратить вас в Россию. Вот отношения. Мы впадаем в любых обстоятельствах в отношения. В отличие от американцев, которые не впадают. Они тебя подвергают процессу. Что бы ты ни делал в Америке, они тебя подвергают процессингу. Например, это процессинг дружбы. Или процессинг любви, нет проблем. Или процессинг работы, процессинг обслуживания. Это все равно процессинг. Но ты не можешь перешагнуть, на большее претендовать. Тебе кажется, что вы уже родные люди, а американцу ни фига такое не кажется. Он говорит: с какой стати?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Как это может быть в стране настолько многонациональной, как Соединенные Штаты, если там, в том числе, куча выходцев из России, Белоруссии…

С.ДОРЕНКО: Все бегут, как сумасшедшие, все весело бегут, или они специально бегут в кедах и кроссовках, или они бегут куда-то еще, все бегут, хохоча, целуясь, обнимаясь, но это все равно какой-то процессинг. Жизнь интенсивнее в разы. Как ты можешь представить себе жизнь в Москве, если ты живешь в деревне? Ты никогда не выезжала из деревни. Ты живешь в деревне костромской.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Я жила. И очень хорошо себе представляла, что здесь происходит.

С.ДОРЕНКО: Неправда. Не наговаривай на себя. Я сейчас объясню. Данилевич, как вы знаете, она на самом деле, пани Радзивилла, из рода Радзивиллов, князей Радзивиллов. Что, неправда?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Нет, ну говорите, мне приятно. Радзивиллы, правда, сейчас начнут открещиваться.

С.ДОРЕНКО: Данилевич из Западной Белоруссии, и она растет при Радзивиллах. Радзивиллы — крупные феодалы польско-литовские. А ты не можешь этого понимать, но я-то это вижу.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вы хорошо знали Радзивиллов?

С.ДОРЕНКО: Я сам, можно сказать, де-факто практически. 25 февраля в Великом Новгороде суд вынес решение об аресте местного жителя, который двумя днями ранее, находясь в нетрезвом состоянии, нанес побои работникам больницы, охраннику медучреждения, а также полицейскому. Избил сразу нескольких работников больницы, охранника и полицейского. За последнее время это далеко не первый случай, когда граждане нападают на медиков. В ночь с 22-го на 23-е Алексей Головин выпивал в местном кафе. Слово «кафе» обозначает «кофе», обычное, но он выпивал там что-то другое. Потом, когда все ушли, он долго сидел и грустил, потом забрал недопитую бутылку и пошел. Пошел, на рваную рану лица наткнулся где-то, упал. Упал, порвал лицо. Ну, что-то торчало из земли. Ему вызвали скорую помощь. В 0:45 его привезли в больницу. Там он стал говорить с санитаркой Ларисой. Он сказал: Лариса, ну как же так? Она ему сказала: что вы сами виноваты, что вы пьяный. Потом что пьяный, поэтому падал. Он стал ее бить, и бить пощечинами. Сказал: Лариса, я тебе сейчас покажу, какой я хороший человек, и стал ее избивать. Потом выбежала другая медсестра, он стал и ее избивать. Но теперь уже кулаками. Ту сначала пощечинами лепил, Ларису, а ту, которую он не знает, как зовут, говорит: я знаю, как тебя зовут, вторую медсестру, стал избивать кулаками. Повалил на пол от ударов кулаков. Потом бросился на коллегу, которую перед этим бил пощечинами, а теперь думает: дай-ка я наддам кулаками, выкрикивая угрозы. Потом охрана, потом полиция приехала, он замесил еще и полицию. Десять лет ему дадут теперь. Но это разве не русская жизнь? Это и есть русская жизнь.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А почему участились случаи, интересно?

С.ДОРЕНКО: Я тебе объясню, почему. На примере того, что я сейчас объяснял, о разговоре моем с нью-йоркской проституткой на 7-й Авеню. То же самое. Отношения. Русские не могут не вступить в отношения. Давай просто разберем. Медсестра получила клиента. Вот пришел клиент, его скорая помощь привезла. Он распорол себе лицо, порвало ему харю. Харю его пьяную порвало. Она ему начала выговаривать. Он ей кто? Муж? Брат? Он ей что, отец? Чего она стала ему выговаривать? Если бы она была американка, она бы провела процессинг просто. Она бы сказала: у вас рана столько-то сотых дюйма, один дюйм три четверти, я ее сейчас зашью. Она бы сделала деловито, быстро, вообще комар носа не подточит. Либо сказала: я не делаю эту операцию, вы находитесь здесь, в течение десяти минут к вам обратится хирург. Точка. Все. Она начала ему выговаривать: что ж ты, хамло, рожа твоя пьяная, вместо того чтобы сидеть дома и сказки детям рассказывать, слоняешься, паскуда, вот так по улице, нажрался, мерзавец, 23 февраля у тебя, вот такие будут нас защищать, родину-то. Понятно. То есть она довела клиента. Она довела клиента с точки зрения американской. Клиент говорит: а какое право ты имеешь мне указывать и начинает ее хлестать по роже. Почему? Потому что клиент понимает, что она тоже не без греха и тоже вступает в отношения. Выходит вторая, которая говорит: зачем вы бьете мою коллегу? Почему она задает эти вопросы? По-американски это глупо. Зачем она идет задавать вопросы?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Она должна вызвать сразу полицию.

С.ДОРЕНКО: Есть соответствующий персонаж, есть соответствующий правильный пассажир, который занимается ровно этой работой.

О.ДАНИЛЕВИЧ: У меня есть ощущение, что вы ведете к тому, что в Соединенных Штатах этого прекрасного мужчину оправдали бы…

С.ДОРЕНКО: Я бы его сразу оправдал. Потому что она его стала упрекать. С какой стати она стала его упрекать? Он пьяный? Пьяный, и что дальше? У него страховка нормальная? Нормальная. Какая тебе разница, пьяный он или трезвый? Что, для пьяных отдельная страховка? Американцу бы в голову не пришло его упрекать. Вторая выбегает и начинает отбивать у пьяного хулигана свою подружку. Это абсурд с точки зрения Америки. Потому что существует специальный пассажир, который сидит там на входе и играет в домино бесконечно, этот самый охранник. Надо его просто спокойно вызвать. Просто позвонить и сказать: у нас экстренная ситуация, физический контакт, как это сказать? Неразрешенный физический контакт пациента, атака.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Но наш охранник в это время не находится на рабочем месте, потому что он уснул.

С.ДОРЕНКО: Охранник должен прибыть и разбираться. Это вообще к тебе не относится, если кого-то бьют. Как это может относиться к тебе? У тебя есть в должностных обязанностях это или нет? Нет. Тогда no problem. Эта лезет, получает кулаками, ее валят, бьют в висок, месят на полу и так далее. Почему? Она встряла вне должностных обязанностей, она вступила в отношения, потому что он плохой, с ее точки зрения. Какое ее свинячье дело, какой он хороший или плохой? Потом прибегает охранник, который наверняка, клянусь, не пытается предотвратить, собственно говоря, неуставные отношения, а пытается упрекнуть обязательно. Мы страна упреков. Мы все время друг друга упрекаем. Вот я сейчас тоже упрекаю. Их упрекаю в том, что они упрекают. Понятно? Мы живем упреками. Приезжает полицейский, который, клянусь, точно знаю, что полицейский начинает с упреков. Так ты посмел, ты соображаешь, что ты делаешь? Опять упреки. Какая разница вам, посмел он, не посмел.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вы правда думаете, что в Америке такого бы не произошло? Что американский полицейский не стал упрекать?

С.ДОРЕНКО: Американский полицейский не станет вас упрекать. Американский полицейский вас просто застрелит, без единого упрека. Больше того, он тебя застрелит в пятницу и пойдет отмечать пятницу спокойно. Потому что он сделал работу отлично, жена довольна, все довольны, все хорошо. Пойдет расскажет сынку, как правильно червячка насаживать, все прекрасно.

В ДВИЖЕНИИ

С.ДОРЕНКО: Мы пойдем и проживем этот понедельник, 27 февраля.