• Антон Мамаев в программе "Информационный канал"

    16:30 Авг. 8, 2017

    В гостях

    Антон Мамаев

    осужденный за разбой инвалид-колясочник

    В. КАРПОВ: Антон Мамаев уже с нами. Здравствуйте, Антон.

    А. МАМАЕВ: Добрый день. Я прошу прощения за опоздание. Случились некоторые технические моменты.

    В. КАРПОВ: Давайте о главном. Звонил только что слушатель, сказал: "Зачем вы приглашаете таких людей? Это же разбойник". Вы разбойник или нет?

    А. МАМАЕВ: Я не разбойник.

    В. КАРПОВ: Вас суд признал разбойником.

    А. МАМАЕВ: Суд признал. Проблема в том, что, к сожалению, многие люди не знают, каким образом суд меня признал.

    В. КАРПОВ: Так. И как же это случилось?

    А. МАМАЕВ: Я не могу вам досконально рассказать, потому что это займет очень много времени. Я вам скажу самое главное. Состав преступления основан на словах якобы потерпевших. Есть множество доказательств, которые показывают нашу невиновность, четко показывают то, что преступления никакого не было. Как, например, видеозапись, которые многие люди видели. Смотрите, потерпевшие заявили, что якобы там было оружие (пистолет), был нож, было физическое насилие. Видеозапись показала, что никакого оружия, никакого насилия, даже признаков конфликтной ситуации не было. Был договор купли-продажи.

    В. КАРПОВ: Я скажу как человек, который наблюдал со стороны. Это было похоже на такую стрелку. То есть пацаны забились, встретились, чего-то там порешали.

    А. МАМАЕВ: А что конкретно из этого вам напомнило, как вы выражаетесь, стрелку?

    В. КАРПОВ: Джентльмены ночью во дворе, покуривая, сидят, что-то обсуждают. Особенно если после этого появилось даже уголовное дело, ровно это и рождает аналогию со стрелкой.

    А. МАМАЕВ: Смотрите, если бы была, как вы говорите, стрелка, то было бы хотя бы по лицам виден какой-то эмоциональный всплеск, взрыв. Там же видно, что идет спокойный разговор.

    В. КАРПОВ: То есть вообще ничего не было? На ровном месте.

    А. МАМАЕВ: Конечно, нет. Вы же сами все видели. Я понимаю, что я могу говорить много. Но слова останутся словами. Кто-то поверит, кто-то не поверит. Поэтому я призываю ссылаться лишь на факты, которые мы имеем, которые могут все наблюдать. Первый факт – это видеозапись. Второй факт – договор купли-продажи, который оформлялся прямо на территории ГАИ, где полным-полно сотрудников правоохранительных органов. Пришла свидетель, девушка, которая оформляла договор купли-продажи. Она сказала, что якобы потерпевший Малов, она дала полное описание всей ситуации. Она сказала, что он был в хорошем настроении, он рассказывал анекдоты, шутил.

    В. КАРПОВ: Нервный, видимо, был.

    А. МАМАЕВ: Ну как это нервный?

    А. ОРЛОВ: Так он даже покурить выходил. Я адвокат Антона Мамаева. Это свидетель обвинения, который непосредственно оформлял договор купли-продажи, который сказал, что если хоть какие-то были бы признаки, видимые или косвенные, о том, что какое-то насилие, преступление, тот его заставляет. Просто, понимаете, потерпевший Малов говорил, что у него был видимый синяк на скуле, у него был видимый кровоподтек на плече. На что свидетель обвинения, девушка, которая оформляла договоры, заявила, что было хорошее освещение, и я никаких следов побоев у него на лице не видел. Если бы у нее были хоть какие-то сомнения, она сказала, она бы никогда в жизни такой договор не оформила.

    В. КАРПОВ: Сейчас по фактам, если позволите.

    А. ОРЛОВ: Да.

    В. КАРПОВ: Я так понимаю, все равно приговор остался обвинительным. И слушатель, который называет Антона Мамаева разбойником, в принципе не грешит против истины, потому что приговор состоялся.

    А. ОРЛОВ: Действительно, приговор вступил в законную силу, Антон был признан виновным. То есть если исходить строго из формального представления, то на данный момент Антон считается виновным в совершении преступления. Однако здесь очень большой вопрос – на каких доказательств был вынесен такой обвинительный приговор?

    В. КАРПОВ: Это означает, что вы, Андрей, будете подавать апелляцию, насколько я понимаю…

    А. ОРЛОВ: Это кассационная жалоба.

    В. КАРПОВ: То есть вы, Антон, планируете отстоять свое честное имя, я правильно понимаю?

    А. МАМАЕВ: Я, конечно, свое честное имя планирую отстоять. Смотрите, вы сказали про истину. Беда в том, что этой истины здесь нету. Знаете, в чем сейчас получается истина? Ладно – меня. Спасибо, я благодарен многим людям, которые помогли по определенным поправкам в законе меня освободить из-под стражи заключения. Потому что там уже был плачевный момент. И это отдельная история, которая займет много времени. Я благодарен за то, что меня освободили из-под стражи заключения и я нахожусь здесь со своей семьей. Для меня на сегодняшний день не так страшна вот эта судимость и этот штраф, который назначили мне, как то, что... я подчеркиваю очень важный момент. Сами эти якобы потерпевшие заявляли неоднократно, что к Василию Сероштанову вообще у них нет претензий, что он вообще был непричастен к этой сделке.

    В. КАРПОВ: Это ваш подельник?

    А. МАМАЕВ: Да. Но он сейчас продолжает сидеть. И срок у него остался 3 года. То есть человек, который вообще ни за что никак, он сидит сейчас. Просто почему так получается? Истина в чем? В чем на самом деле истина? Истина в том, что судейской системе проще загубить человеческую жизнь, чем признать свою ошибку.

    В. КАРПОВ: А вот сейчас самое интересное начинается. Поскольку вы на свободе (я не знаю, какие-то ограничения на вас наложены?).

    А. МАМАЕВ: Да вроде бы нет…

    В. КАРПОВ: Штраф только?

    А. МАМАЕВ: Да.

    В. КАРПОВ: То есть давать интервью, свободно перемещаться по России, за границу… Вы можете?

    А. МАМАЕВ: За границу – пока не знаю. Я пока не задавал этих вопросов. Потому что мне пока не до этого.

    В. КАРПОВ: Хорошо. А до чего вам?

    А. МАМАЕВ: Мне до того, что сейчас человек Василий Сероштанов сидит там, ему загубили его жизнь, загубили его семью вообще ни за что, только лишь потому, что судейской системе проще загубить человеческую жизнь, чем признать свою ошибку.

    В. КАРПОВ: А дальше что? Вот Антон Мамаев в перспективе – это член какой-то партии, тем более что предложения уже поступают. Я не знаю, лично вам или нет. Это правозащитник, это общественный деятель. Вы кем себя видите в перспективе, пока у вас есть такая медийная известность и возможности благодаря этому?

    А. МАМАЕВ: Смотрите, после 19 числа, когда произошло мое освобождение, я тоже был на интервью, и мне задали вопрос: "Не хотели бы вы заняться политической деятельностью?". Я ответил, что, конечно, когда-то были такие мечты. Наверняка у каждого человека, особенно мужчины, в нашей стране. Но это было просто где-то в мечтах, где-то вдалеке. Сейчас после апелляционного суда, который произошел, когда я и мои близкие, а также родные Василия Сероштанова испытали на себе, прошли эту несправедливость, если честно, сейчас во мне горит большое желание что-то делать, с этим бороться. Потому что я понимаю. Очень многие люди от этого далеки. Они думают, что никогда с ними это не случится, потому что это где-то происходит. Но пускай происходит. Я тоже так думал. Но я понял, что на ровном месте может попасть каждый в эту ситуацию. Никто не застрахован. Я думал, что со мной и моей семьей никогда такого не произойдет. Потому что я веду абсолютно другой образ жизни.

    Я прошу заметить, что образ моей жизни никак не сталкивался ни с чем криминальным, ни с чем авантюрным. Я лишь занимался своей дочерью, занимался своей семьей, занимался своей работой, в которой тоже нет абсолютно ничего криминального, и занимался благотворительными делами. Я помогал детским домам. Но тут на ровном месте со мной и с моей семьей произошла такая просто кошмарная ситуация, беда. И я понял, что, оказывается, это все ближе, чем мы думаем. И на месте моем, на месте Василия Сероштанова может оказаться любой из нас.

    В. КАРПОВ: Тогда как? То есть через что? Через какие институты вы намерены воздействовать на эту ситуацию.

    А. МАМАЕВ: Я сейчас об этом думаю.

    В. КАРПОВ: Конкретно. Предложение от КПРФ было или нет лично вам?

    А. МАМАЕВ: Лично – нет, не было.

    В. КАРПОВ: А как вы об этом узнали?

    А. МАМАЕВ: Узнал из статей.

    В. КАРПОВ: Из средств массовой информации?

    А. МАМАЕВ: Да.

    В. КАРПОВ: От ЛДПР предложение лично вам или нет?

    А. МАМАЕВ: Нет. Я вам объясню. Может быть, люди бы и сделали личное предложение, но так как я восстанавливался, я потерял очень много сил (потому что я был при смерти, когда я находился в СИЗО), я восстанавливал силы, я ни с кем не общался, то очень многие пытались выйти на связь, но я ни с кем не общался, я бы не в состоянии общаться.

    В. КАРПОВ: Так если к вам лично обратятся, чье предложение примите?

    А. МАМАЕВ: Я вам сейчас не готов ответить, чье предложение я приму.

    В. КАРПОВ: А политические предпочтения. Вы видите себя коммунистов, либерал-демократов?

    А. МАМАЕВ: Я не хочу сейчас это озвучивать. Потому что четко пока я не определился. Я знаю. У меня есть понимание того, что происходит определенный (я прошу прощения за, может быть, громкое слово) беспредел. В определенном плане. Я понимаю, что надо с ним бороться. И я понимаю, что на самом деле народ… просто сила в ком? Сила в народе. Я понимаю, что народ не хочет это принимать. И те люди, которые меня называют разбойником, считают, что я виновен, вы, пожалуйста, прежде чем делать выводы, узнайте все материалы дела.

    В. КАРПОВ: Есть решение суда. Вот, от чего отталкиваются.

    А. МАМАЕВ: Я про это и говорю. В этом большая проблема, что в решении суда нет истины. Сейчас получается так, что как суд захотел сделать меня якобы виновным и чтобы народ думал так, так у него получается. То есть, получается, несколько человек руководят большой массой. Понимаете? И все спят. Все не хотят открыть глаза. Не хотят увидеть, что ими управляют, манипулируют, и по-настоящему никаких прав нет у нас, у обычного народа.

    В. КАРПОВ: В вас как будто говорит ярый оппозиционер.

    А. МАМАЕВ: Я не знаю, ярый, не ярый. Сейчас во мне говорит ярый друг. Друг человека, которого просто уничтожили. Уничтожили его и его семью. Ни за что, несправедливо. И он ничего не может с этим сделать.

    В. КАРПОВ: Почему не просили суда присяжных? Вы это называете правовым произволом. Для кого мопед предназначался? Это уже вопросы от слушателей, которые уже поступают. Давайте по пунктам. Суд присяжных…

    А. ОРЛОВ: Суд присяжных – это просто не та статья.

    В. КАРПОВ: Да, с этим разобрались быстро. "Правовой произвол", - правильное определение дает…

    А. МАМАЕВ: Правовой произвол? Я думаю, да.

    В. КАРПОВ: Для кого мопед предназначался все-таки?

    А. МАМАЕВ: На перепродажу.

    В. КАРПОВ: На перепродажу.

    А. МАМАЕВ: Конечно. Только с целью заработка. Зачем еще иначе мне нужен скутер?

    В. КАРПОВ: Я во все детали, опять же, не вдавался. Просто там то ли долг вам возвращали…

    А. МАМАЕВ: Нет. Давайте я вам в двух словах. Самое основное. Мне эти лица, которые себя записали в список потерпевших, они мне предложили купить у них скутер по цене ниже, чем рыночная. Понимаете, сейчас я объясню самый частый вопрос на эту тему. "А почему вас не насторожило то, что они предложили купить его ниже, чем рыночная цена?". Я объясню. Меня не насторожило, потому что люди – любители употребить алкоголь. И ничего такого нету удивительного, что эти люди что-то продают.

    В. КАРПОВ: Знакомые ваши?

    А. МАМАЕВ: Ну, как сказать? Видел я их не в первый раз, но близкого общения у меня с ними не было. Все. Они мне предложили. Я купил, продал. Потом пришла ко мне полиция. И говорят, что на меня написали заявление. Причем, важный момент: показания потерпевших менялись несколько раз. Сначала это было одно заявление. И там не присутствовало ни оружие, ни насилие. То есть вообще под другую статью подходит дело. А потом уже через некоторое время откуда-то появилось оружие, потом уже откуда-то появилось насилие.

    В. КАРПОВ: Через 1,5 месяца.

    А. МАМАЕВ: Да. Понимаете? То есть их показания дополнялись и дополнялись. Причем, даже между собой их показания были противоречивы во многих моментах.

    А. ОРЛОВ: И один очень важный аспект. То, что были публикации в СМИ о том, что якобы потерпевшие были в каких-то долговых отношениях с Антоном. Здесь необходимо отметить, что Антон им в долг денег не давал. То есть это, видимо, по ошибке появились сведения в средствах массовой информации. У них даже в суде спрашивал судья: "А состояли ли потерпевшие в долговых отношениях с Антоном?". На что они сами ответили: "Нет, он нам денег в долг не давал".

    В. КАРПОВ: Просто непонятно даже, откуда дело тогда взялось, если вообще ни в каких отношениях никто ни с кем не состоял. И вдруг появляются недовольные граждане, которые решают посадить Антона Мамаева и его товарищей.

    А. ОРЛОВ: По их версии, у Антона, как говорят сами потерпевшие в суде, были какие-то взаимоотношения с человеком без определенного места жительства, который проживал на территории этого гаража, но эти вопросы, даже если они и были, они Антоном были урегулированы с этим человеком еще за пару недель до начала этих событий. И как раз в связи с этим Антон с этими потерпевшими и познакомился.

    Но сам потерпевший сказал, что меня этот бомж попросил решить проблему с Антоном. И потом появилась… Это цитата из протокола судебного заседания, суда I инстанции: "Меня попросили решить вопрос". И именно этот человек служил в отряде специального назначения.

    В. КАРПОВ: Который был потом главным потерпевшим?

    А. ОРЛОВ: Нет. Речь идет о Попкове. Малов – бывший собственник этого мотороллера. А второй потерпевший, Попков, действительно служил в спецназе. И его попросили решить вопрос, проблему, которая по состоянию на 3 сентября, когда эта видеозапись была сделана, уже не существовала, и потерпевшие даже в суде говорили, что они присутствовали при разговоре о том, что какие-то там вопросы финансового характера были урегулированы с этим человеком.

    В. КАРПОВ: Чем вообще занимаетесь?

    А. МАМАЕВ: Вообще чем занимался? Потому что сейчас я пытаюсь прийти в себя, чтобы как-то забыть эту историю. Забыть пока нельзя, пока с Василием не решен вопрос. Вообще я воспитываю дочь. Я занимаюсь семьей, занимаюсь благотворительностью.

    В. КАРПОВ: Для благотворительности нужны деньги. Как зарабатываете?

    А. МАМАЕВ: На данный момент я занимаюсь пляжной территорией. Это развлекательная пляжная территория с определенным спектром услуг.

    В. КАРПОВ: То есть вы бизнесмен?

    А. МАМАЕВ: Да, конечно. Вы знаете, у меня другого нету варианта. В нашей стране людям с ограниченными возможностями надо либо работать на себя (никак по-другому), либо жить только на пенсию.

    В. КАРПОВ: Кто из сильных мира сего вообще выходил с вами на связь? Возможно, представители власти, возможно, каких-то общественных объединений?

    А. МАМАЕВ: ОНК. Это еще когда я находился в сизо. Татьяна Москалькова приняла непосредственное участие. Но на самом деле много кто. Просто сейчас перечислять всех… Времени у нас мало в эфире. Я думаю, не стоит. Но, позвольте, я хочу сейчас сказать свою основную мысль. Я знаю, что очень много людей, которым я очень благодарен, они в меня верят, они меня поддерживают. Им особенная благодарность. Но также существуют люди, которые думают, что я разбойник и что я вообще опасен для общества, что я такой негодяй. Пожалуйста, это право ваше. На самом деле… Я понимаю: сколько людей – столько мнений. Я это принимаю. Просто я что хочу сказать? Поверьте мне, на моем месте может оказаться любой человек. И на это не надо закрывать глаза. Вы можете думать, что я разбойник.

    В. КАРПОВ: Очень коротко, Антон. 45 секунд. И сейчас вечный вопрос: если бы вы взялись за реформу судебной системы в Российской Федерации, с чего бы начали?

    А. МАМАЕВ: Не готов ответить на этот вопрос так сразу.

    В. КАРПОВ: Всех бы поувольняли?

    А. МАМАЕВ: Не всех, конечно. Но однозначно надо брать на контроль. Надо, чтобы вся ситуация была…

    В. КАРПОВ: Чей контроль? Государственный, общественный?

    А. МАМАЕВ: Конечно, государственный. То есть судейскую систему надо брать на контроль.

    В. КАРПОВ: Можно доверять государству? Или все-таки общественный контроль?

    А. МАМАЕВ: Доверять государству?

    В. КАРПОВ: Да. В этом вопросе. Суды потому что тоже государство. Одно из ветвей власти.

    А. МАМАЕВ: Вы знаете, я думаю, так, как и везде, есть определенные лица, которым доверять можно, есть определенные лица, которым доверять не стоит.

    В. КАРПОВ: Кому доверяете лично?

    А. МАМАЕВ: Кому доверяю лично я?

    В. КАРПОВ: Да.

    А. МАМАЕВ: Сейчас тоже пока я не хочу на этот вопрос отвечать.

    В. КАРПОВ: Это был Антон Мамаев, инвалид-колясочник, который был осужден за разбой (по сути – разбойник). Спасибо, Антон, большое. Удачи вам в вашем процессе. Приходите.

    А. МАМАЕВ: Спасибо вам. Всего доброго.

    Версия для печати

Видеоблог Сергея Доренко

Сообщение отправлено
Система Orphus