С.ДОРЕНКО: 8 часов 39 минут. Вторник, 12 декабря. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Дарья Кнорре, ведущая этой программы.

Д.КНОРРЕ: И Сергей Доренко. Доброе утро.

С.ДОРЕНКО: Путин пожелал летчикам в Сирии счастливой дороги на родину. Да, он полетел. Видишь, внезапно связано, в том числе, с вопросами безопасности. Потому что если бы все предупреждали, что вот русский президент полетит, то эти самые шкодливые ребята чего-нибудь надумали бы там. Поэтому он быстро прилетел. Мне понравился вот этот грузный генерал-полковник, который там… товарищ… вообще просто, классный. А Путин так его за руку взял. Такой ручной медведь, честное слово. Ну, в хорошем смысле.

Д.КНОРРЕ: Таким и должен быть, мне кажется, боевой генерал. Нет?

С.ДОРЕНКО: Да, наверное. Ты думаешь,  это оно? А где же Путин?

Д.КНОРРЕ: Да, вот уже можно нажимать.

 

ЗВУЧИТ ЗАПИСЬ

 

С.ДОРЕНКО: А там был генерал-полковник еще, он был в защите. Сейчас. А, так он это говорит с пилотами. Это пилоты. А там был личный состав. А вот каким они маршрутом идут? На Турцию?

Д.КНОРРЕ: Наверное.

 

ЗВУЧИТ ЗАПИСЬ

 

Д.КНОРРЕ: Интересно, они полетят на своих боевых самолетах?

С.ДОРЕНКО: Ну, конечно, на боевых. Просто отличие летчиков, насколько все-таки летчики выше всех в армии. Выше всех во всех смыслах. Нет солдафонщины все-таки 

Д.КНОРРЕ: Ну, и он с ними неформально говорит.

С.ДОРЕНКО: Нет, все-таки летчики выше всех в армии. Они отвечают… он говорит: благодарю за службу. Они должны были бы выпучить глаза, если бы они были из любого другого рода войск. Они должны были выпучить глаза, которые вываливались сюда, к переносице, и сделались бы Скалозубами таким, знаешь, генерал Скалозуб такой — служу Отечеству! — вот так закричать, если бы они были другие. Но это летчики, интеллектуалы. Они говорят: «Спасибо». И кто-то из второй шеренги: «Служу России». Как-то так, спокойным голосом. Потому что это интеллектуалы. А

А где же генерал-полковник смешной? Какой там был смешной генерал-полковник, прям чудо какое-то. Вот он как раз был из этих. Красавчик. Просто меня чуть не стошнило, в хорошем смысле. Ну, он молодец, службу организовал и все. Все-таки насколько летчики выше всех, господи. Я смотрю на это и без слез не могу смотреть на это.

Д.КНОРРЕ: Вот этот товарищ?

С.ДОРЕНКО: Давай посмотрим. Включай. Нет, не то.

Д.КНОРРЕ: А где вы видели это видео?

С.ДОРЕНКО: Да где-то видел, неважно. Короче, товарищи, выводим мы армию. У меня другой разговор к вам. А базу-то мы собирались там оставить? И чего?

Д.КНОРРЕ: Оставим. Мы же не все, мы чуть-чуть оставим. 

С.ДОРЕНКО: Кто чего понял с этим выводом войск?

Д.КНОРРЕ: Нет, Путин четко сказал: выводим основной контингент. Вчера.

С.ДОРЕНКО: Ты перепутала. Основной контингент он выводил 15 марта 2016 года. Подожди. Я хочу понять, что остается. Для меня важно. Где у нас YouTube? Путин о выводе войск, основной части из Сирии, в 2016 году есть.

 

ЗВУЧИТ ЗАПИСЬ

 

С.ДОРЕНКО: Это 14 марта 2016 года, про основную часть. Основная часть выведена с 15 марта. А это сейчас выводится не основная часть. А я спрашиваю: кто останется на базе и вообще останется ли база, и будет ли у нас база?

Д.КНОРРЕ: После вывода на сирийской территории на постоянной основе будут работать два пункта базирования военных нашей страны — в Тартусе и Хмеймиме.

С.ДОРЕНКО: Вот сколько их, что мы оставляем? Короче, кто понял, что мы оставляем в Сирии? Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Есть огромная проблема. Дело в том, что были заявления, что мы оставляем две базы. И параллельно шли такие же сообщения, но о том, что мы оставляем пункты базирования.

С.ДОРЕНКО: Как это понять? Я не очень понимаю.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я вам объясню, в чем тут дело. В принципе, это разные названия, но это одно и то же, в общем, реально. Но есть один момент. Дело в том, что если это база, нам надо получать официальное разрешение сирийского правительства. Все это оформлять как базы и иметь базы за рубежом. Помните, мы выводились с Кубы, из Вьетнама?

С.ДОРЕНКО: Конечно. База Камрань, база Лурдес, очень хорошо помню. 2003 год.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Это еще полбеды. А вот то, что из Камрани ушли, это была невероятная глупость, конечно. И вот сейчас они пытаются повернуть рога назад. Но проблема остается. Даже если мы оставляем в Тартусе эту базу, пункт базирования — его или надо расширять, или это бессмысленное дело.

С.ДОРЕНКО: Но мы же не знаем, кто будет правительством Сирии. Сейчас мы наподписываем с Асадом, Асад… понимаете, мирный процесс приведет к власти, скорее всего, американцы там остаются, и американцы постараются, чтобы не иранская марионетка была у власти, а их марионетка.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы сейчас перекинулись на политическую составляющую.

С.ДОРЕНКО: Вы же сказали: надо подписаться. А я и говорю: с кем подписываться, непонятно?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Реально, с тем, кто есть. А в чем разница между пунктом базирования и базой — если это база, то там должен стоять наш флот. То есть должна быть собрана группировка флота, которая базируется.

С.ДОРЕНКО: Ну, да, не случайные заходы…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это спасательные суда должны быть на постоянной основе. Должны быть какие-то эсминцы, которые это будут прикрывать. Которые будут оперативно действовать в этой зоне. И это тоже большой вопрос, потому что если базу создавать, откуда это все брать? Это опять Черноморский флот оголять?

С.ДОРЕНКО: Да. Спасибо. 7373-94-8. Я не очень понимаю. Я с радостью воспринял, что уходят ребята домой. Но что-то был разговор про базы раньше, я слышал.

Д.КНОРРЕ: «Коммерсантъ» пишет, что основные силы оставшихся российских войск будут сосредоточены на том, чтобы не позволить боевикам взять реванш. Значит, их будет достаточное количество, чтобы отразить атаку.

С.ДОРЕНКО: То есть это не вывод? Или вывод? Кого вывод? Сколько? А сколько остается? Я понимаю так: наша внешнеполитическое ведомство прежде, и политическое руководство, объясняло нам следующую задачу. Задача — уничтожение боевиков… первое, второе и третье, я сейчас не в порядке приоритета, вспомню, как нам объясняли. Нам объясняли так: что там сосредоточены боевики, в том числе с территории России, в том числе с территории бывшего СССР, и надо их убить там. Убить там выгоднее, приятнее и интереснее. То есть они там сосредотачиваются, мы их там убиваем. Это правильный способ. Это первое, что нам объясняли. Второе — что есть незаконные вооруженные формирования и есть законное правительство, а мы вообще в мире всегда принципиально стоим за законные правительства. Законные правительства, которые не свергаются, а вот перевыбором народа. Мы такой Священный союз. 19 века, помнишь, Священный союз? Он же примерно тоже об этом говорил? Русские цари в Священном союзе говорили ровно об этом, вторгаясь в Венгрию в свою время, во время революции 1848 года и так далее. Вот это такая позиция нам понятна — что мы за то, чтобы Асада перевыбирали, а не для того, чтобы его свергать. Еще какие были позиции? Что нам надо там создать кулак какой-то для контроля. То есть мы деятельно влезаем в дела Ближнего Востока, деятельно заходим для того, чтобы остаться, а не для того, чтобы уйти. Мы же зашли туда, чтобы остаться.

Д.КНОРРЕ: Мы и остаемся. Просто нам никто не скажет, сколько нас там.

С.ДОРЕНКО: Важно было бы мне, как потребителю информации, как гражданину, услышать. Товарищи, а вот нам говорили про базы и что мы деятельно заходим, чтобы остаться. Как это будет обеспечено? Я не понял пока. Кто знает, расскажите мне. Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Александр. По поводу того, база это или не база. У меня такое представление: что основной целью сирийской кампании было не то, чтобы террористов, как официально заявлялось, убивать, а чтобы просто не дать нашим конкурентам звездно-полосатым закрепиться в этом регионе. И поэтому сейчас, когда в принципе официально «Исламское государство» запрещенное уничтожено, целью является не допустить, чтобы с подконтрольных конкурентам территорий проникли на те территории, которые контролирует Асад. Поэтому этот статус-кво надо поддерживать. И для этих целей эти точки и нужны, чтобы этот статус-кво и дальше продолжал существовать.

С.ДОРЕНКО: То есть у нас есть задача вытеснения геополитических конкурентов?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Безусловно. И та же самая история и Донбасс, и Крым…

С.ДОРЕНКО: А как быть с тем, что американцы остаются в Сирии? Не в Ираке, а в Сирии. Они остаются.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это сложная игра.

С.ДОРЕНКО: Вы говорите: наша задача — вытеснить. Я вам читаю. Официальный представитель Пентагона Роберт Мэннинг заявил, что в Сирийской Арабской республике, именно в Сирии, откуда мы их вытеснили, по вашим словам, остаются около двух тысяч американских военных. Они будут заниматься обучением и консультацией сил демократической оппозиции. То есть они будут обеспечивать будущую сирийскую власть. Так что мы вытеснили?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мы вытеснили с подконтрольным ИГИЛу территорий боевиков. Но мы не вытеснили там, где свободная сирийская армия. В том-то и проблема. Поэтому если мы не оставим своих баз, то автоматом эта сирийская свободная армия в ближайшие недели или месяцы вытеснит Асада, от него ничего не останется.  

С.ДОРЕНКО: То есть продолжится вся эта тема. Послушайте, давайте снизимся с вами, полет наш космический, снизойдем до Ближнего Востока. И скажем: что там все против Ирана, кроме нас. Мы за Иран. И Асад. Нет, не все, потому что за Иран еще и «Хезолла» в Ливане, правильно? Главные игроки, кто там сплотился: Турция немножко на отшибе, у нее собственные интересы — захват севера и контроль севера Сирии, где проживают эти их туркоманы, и они ужасно боятся курдов. У Турции некая своя чуть-чуть отдельная игра. Но они тоже ненавидят Иран. И саудиты ненавидят Иран. Американцы боятся Ирана и тоже не любят Иран. Единственный человек, который любит Иран, кроме «Хезболлы», это Асад, наш друг, и мы. И таким образом Асада любят «Хезболла» и Иран. Таким образом, мы можем сказать, что американцы там остались, и дают оружие тем, кто ненавидит Иран и хочет высадить Асада.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Совершенно верно.

С.ДОРЕНКО: Так кто победил-то?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А вы понимаете, на самом деле, это мнимая победа и мнимое окончание. Это как Афганистан — его невозможно было закончить до тех пор, пока была поддержка со стороны Штатов и ЦРУ. И она продолжалась до тех пор, пока нас оттуда не выдавили. Это иллюзия. Пока мы там будем, и пока у Америки будут силы и деньги на то, чтобы финансировать все это, это будет продолжаться. Это игра на выживание.

С.ДОРЕНКО: Я понимаю. The New Yorker пишет со ссылкой на европейских чиновников и американских, что Асада оставят до 2021 года. А в 2021 году перевыберут. Это такая уступка, наверное, нам, я надеюсь. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Николай. У нас было много задач — трубопроводы, нефть, изучение народонаселения, живут ли там туркоманы. Мы изучили, что туркоманы там все-таки живут.

С.ДОРЕНКО: И это турецкие казаки. Это аналог турецких казаков. Николай, можно я напомню про туркоманов? Поселение туркоманов — это люди, которые обеспечивали когда-то интересы Турецкой империи, Османской империи, которая простиралась до Египта и контролировала весь регион. И они населяли вот эти гарнизоны. Это полный аналог русских казаков. Только разница в том, что турки потеряли территорию, населенную казаками своими, и они теперь все равно говорят о родстве с ними, потому что это же их казаки.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В это время турки получали нефть от государства ИГИЛ, мы якобы им мешали. Но потом мы помирились. Но мы дружили с Ираном, потому что Иран нам помогал наземные операции совершать, потому что с воздуха нельзя было все решить.

С.ДОРЕНКО: Так кто победил? Дайте мне уже ответ. Я сижу, как будто таинственный мультик какой-то смотрю.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Секундочку, дайте картину нарисовать коротенькую. Там еще один момент был — у нас была куча складов, помимо курдов, наших друзей из Рабочей партии Курдистана и прочих, неважно. Мы еще помогали ХАМАСу и прочим.. ну, не мы помогали, полно было складов оружия, а местные военные, которые сирийские, они приторговывали. Потому что в ресторане нужно было гулять на какие-то деньги. Мы еще хотели и яблок. Самые лучшие в мире яблоки, импортозамещение, знаете, где растут? Они на Голанских высотах растут, самые вкусные в мире яблоки. И мы хотели получить эти прекрасные яблоки из Эдема. Но там и не получили, потому что мы хотели посмотреть на них хотя бы из дронов, но эти дроны не долетали.

С.ДОРЕНКО: Так кто победил?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Победили, конечно же, мы. Хотя все склады сгорели, дроны никуда не долетели, утонули самолеты. Мы поплавали туда на великих авианосцах, насмешили всю Европу. В общем, победы были большие.

С.ДОРЕНКО: Это правда. Уже 58 минут. Я пытаюсь вам представить картину, которую я не понимаю. Мы оставили базы или нет? Эти базы выкинут в 2021 году или нет? Потому что американцы готовят оппозицию к приходу к власти. А для чего они еще готовят? Американцы готовят оппозицию для прихода к власти. Останется ли там Иран или нет? Иранские эти стражи революции останутся или нет, которые обеспечивают Асада. Сколько они там останутся? Что будет с курдами? Что хотят турки? Я понимаю, что Путин все это знает.

Д.КНОРРЕ: А я как раз считаю, что, видимо, нет четких договоренностей, никто ничего не знает.

С.ДОРЕНКО: Есть. Но они текучие, как все на Востоке. Путин знает, Путин поэтому поехали в Турцию, и так далее. Но я хочу сказать, что ситуация мне представляется далекой от финальной точки. Давайте после девяти еще.

 

В ДВИЖЕНИИ

НОВОСТИ

 

С.ДОРЕНКО: 9 часов 6 минут. Начинаем разбираться, что осталось. Потому что что-то же осталось.  

Д.КНОРРЕ: Вот «Коммерсантъ», это, правда, не официальная версия, а мнения экспертов, но все-таки…

С.ДОРЕНКО: В Сирии продолжают полноценно функционировать два военных объекта — авиабаза Хмеймим и пункт материально-технического обеспечения ВМФ в Тартусе. Отвода техники вооружения, которая используется, осуществляться не будет. Которая используется для их прикрытия. Которая прикрывает С-400 и так далее, это все есть. В частности, в Сирии останутся дивизионы зенитно-ракетных систем С-400 «Триумф», расположенные в Хмеймиме и Масьяфе, батарея зенитно-ракетного комплекса С-300Б4 прикрывает Тартус, некоторое количество зенитно-ракетных пушечных комплексов «Панцирь-С1». Останутся и беспилотники, с помощью которых ведется мониторинг зон деэскалации.

Дальше. Вот мне пишет Комендант. Комендант, я вам верю. «Вывод 23 самолета, 2 вертолета. Остается 13-15 самолетов». То есть 13-15 самолетов остается, а выводится 23. Ну и нормально. Вот что пишет Комендант. «23 самолета выводится, 2 вертолета, отряд ССО, госпиталь и центр разминирования. Остается персонал двух баз, ЧВК вот это, которая была, частная военная компания, и 13-15 самолетов». Хорошо.

«Все сложнее», — 1450. Позвоните, 1450. Здравствуйте. Слушаю вас. Владимир, расскажите, что вы там видите в регионе.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Против кого воевали Россия и Иран в Сирии, и против кого воевал Асад, которого поддерживали Россия с Ираном. Против двух противников. Первый противник — это ИГИЛ запрещенный, и второе — это противники Асада, вооруженная оппозиция, которая пыталась его свалить. Одна задача достигнута — ИГИЛ разбомбили, уничтожили. Вторая задача не достигнута, потому что переговоры о проведении выборов, конституционной реформы и так далее идут, но они как бы не идут, потому что правительственная делегация, насколько я знаю, из Женевы уже уехала… 

С.ДОРЕНКО: А ведь еще был мирный процесс в Астане.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Еще в Астане, и еще в Сочи. И эти процессы в пику американцам, шестерке посредников, запущены Россией для того, чтобы перетянуть инициативу на себя. И не работают в результате все три процесса. Согласится ли оппозиция на то, чтобы смириться и пойти на все условия, которые ей сейчас будут диктовать либо что-то пытаться сделать? Нет, не согласится. Что сделает оппозиция в ответ? Она начнет снова воевать. Что будут делать Россия с Ираном? Снова поддерживать. Но это будет уже гораздо сложнее. Потому что того противника, против которого формально заходила Россия, террористов, его нет. И это субсван, как говорят в шахматах — ход делать надо, а любой сделанный ход ухудшает позицию. Это первое.

Второе. Три дня назад состоялась конференция по поводу урегулирования вокруг Катара, который ближайший союзник Ирана и России в данном случае. Посредников выступал Кувейт, в последний момент отказались приехать правитель Дубая и саудовский принц. Переговоры развалились, ничего не происходит. На фоне этого Эмираты и Саудия два дня назад подписали всеобъемлющие соглашения по военно-техническому и промышленному сотрудничеству, в пику всем остальным странами GCC. GCC — это Содружество стран Персидского залива. Туда входят Саудия, Бахрейн, Катар, Кувейт, Эмираты и так далее.

С.ДОРЕНКО: Значит, Арабские Эмираты с Саудовской Аравией начинают заключать некое, комплот такой собственный, отдельный.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Причем это будет очень сильное сотрудничество. Потому что научно-технический потенциал и финансовый, главное, и там, и там неплохой. И закупки оружия будут идти колоссальные, все это будет координироваться. Против кого? Против Ирана.

С.ДОРЕНКО: Израильтяне с дорогой душой поддержат всю эту тему.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Конечно. Потому что они уже начинают долбить по «Хезболле» и ХАМАСу. И будут иранские базы накрывать регулярно и методично.

С.ДОРЕНКО: А турки? У турков палитра несколько сложнее.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: У турков гораздо сложнее, потому что им нужно балансировать. С одной стороны, им нужно поддерживать, пока еще, с Россией… пока еще кинуть рано. Кинут однозначно, без всякого сомнения. Но пока нужно поддерживать. С другой стороны, нужно как-то с Ираком туркам сейчас договариваться. Потому что с Ираном сложнее.

С.ДОРЕНКО: Из-за курдов.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Добавьте сюда Ливан, где две недели назад произошли странные события: премьер-министр вдруг чуть не был арестован, убежал, почему-то улетел в Саудовскую Аравию, из Саудовской Аравии объявил о своей отставке. После чего был страшный скандал: как это так, на него надавили саудиты, потому что это в пику по ситуации, чтобы «Хезболлу» прикрыть с ХАМАСом. Он улетел во Францию, во Франции сказал, что он перепутал, передумал. Он вернулся в Ливан и сейчас там сидит и не знает, чего делать. Ситуация в Ливане резко обострилась.

С.ДОРЕНКО: Да. Хорошо. Давайте так. Я ведь практик, и вы практик. Мы с вами понимаем, что всего не получишь. Но мы добились чего-то? Добились. Во-первых, после Боинга мы отвлекли внимание от Украины. Это первое. Я вам перечислю достижения. Мы после Боинга 30 сентября 2015 года перекинули внимание на Сирию и заставили забыть про Украину почти. Ну, чуть-чуть больше забыть. Раз. Второе. Мы вернулись в качестве собеседника Соединенных Штатов, пусть и на уровне координационных военных центров, но мы с ними в этом вопросе координируемся, и мы их собеседники. А раньше были затравленные и заплеванные совсем. Я напоминаю, 2015 год. Мы стали снова собеседниками Соединенных Штатов. Это важный аспект. Третье. Мы участвуем в решении судеб ключевого района и одного из самых беспокойных районов мира, Ближнего Востока. Это круто. Допустим, Франция не участвует или участвует, но незначительно. А мы участвуем серьезно. Мы серьезные люди, с нами по-другому разговаривают. Это плюсы. Оставим две базы. Ну, пусть они себе будут. Тоже неплохо.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, есть достижения. Но главное достижение, главный выигрыш — это, безусловно, Иран, и выигравший с очень большими перспективами. А вот что касается нас в этой ситуации, да, мы стали собеседником Соединенных Штатов, с нами стали считаться. Вот только вопрос: насколько это для нас хорошо? Может быть, лучше было бы быть понятным противником, с которым понятно, как себя вести и чего ожидать? Потому что то, что американцы с нами считаться стали, это сквозь зубы. 

С.ДОРЕНКО: После пусков «Калибра» с Каспия мы стали понятнее.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, мы стали понятнее. Но когда 59 ракет запущенных накрыли полностью, разнесли сирийскую военную базу, американские крылатые ракеты, ни С-400, ни С-300, ни Шойгу, ничего не смогли против этого сделать, это само по себе тоже кое о чем говорит.

С.ДОРЕНКО: Интересно, вот этот факт. Они, чего, расхреначили, а вы думаете, что были приведены в боевую готовность наши С-300 и С-400?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Они там для чего, собственно говоря, находятся? Интересный вопрос. Когда наши бомбардировщики с Энгельса. 22-е, ходят бомбить через Иран и Ирак и обратно, их сопровождают истребители. И сейчас там остались в Сирии комплексы ПВО. Эти комплексы ПВО против ИГИЛ? У которого никогда не было и не будет ни одного самолета.

С.ДОРЕНКО: Я абсолютно убежден, что наши, если бы хотели, предотвратили бы атаку. Значит, не хотели.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, Сергей. Ну, там сложная ситуация.

С.ДОРЕНКО: Бывает такое, что вас просят прогуляться чуть-чуть, а потом вернуться на место. Вот вы прогулялись и все, а тут уже что-то сделали. Может быть, нас попросили отвернуться?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Более того, смотрите, когда приезжал король саудовский в Россию, было триумфом заключено контрактов на 5 млрд долларов на поставки вооружения. Правда, при этом на фоне этого триумфа забывается, что в мае туда съездил Трамп и подписал на 125 млрд долларов поставок оружия.

С.ДОРЕНКО: Ну и что? А зато саудиты купили у нас вертолетоносец французский для Египта. Саудиты же деньги дали. Может, они опять для Египта чего-нибудь купят. Пожалуйста, тоже хорошо, все копейка в дом.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Смотрите, кто еще выиграл. Есть в Санкт-Петербурге, как говорят, одна компания, принадлежащая одному известному бизнесмену, которого все называют почему-то кремлевским поваром. И который финансирует эти ЧВК в основном все, и у него представительство открыто в Дамаске, якобы. Но представительство открыто, и есть уже договоренности, что как бы эта его компания будет заниматься восстановлением и эксплуатацией, получением 49 процентов добываемой в Дейр-эз-Зоре нефти. Вторая компания, которая заходит туда, — это «Стройтрансгаз», который, кстати, в Сирии раньше, конечно, уже работал. И тоже получает долю. В этой ситуации самое ничтожное…

С.ДОРЕНКО: А чего, нам «Тексако» лучше, что ли? Пуст наши заходят, чего плохого?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сирийская нефть это не тот пирог, из-за которого стоит бодаться. Слабенькая такая вещь.

С.ДОРЕНКО: Курочка по зернышку…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Затраты несоизмеримы.

С.ДОРЕНКО: Спасибо вам огромное за развернутый анализ геополитический. Вот это очень важно было.

Нет, то, что наши заходят, так это хорошо, что они заходят. А что, лучше, чтобы американцы зашли, я не понимаю? Пусть заходят.

Д.КНОРРЕ: Ну и американцы заходят.

С.ДОРЕНКО: Надо научиться у американцев заходить, эксплуатировать и заставлять страны, которым мы помогаем, чтобы они нам платили, а не мы им. Вот это американцы умеют, а мы не умели. Надо научиться, чтобы нам платили. Мы им помогаем, а за это нам платят.

Д.КНОРРЕ: То есть принцип в том, чтобы платили. Потому что, как я поняла со слов Владимира, платят мало.

С.ДОРЕНКО: Да. Надо, чтобы они платили. Пусть платят. Нефть у них не та…. Ну, хорошо, пусть не ту платят. Ничего, мы продадим. Все хорошо. Я за практический вариант. Мне кажется, надо быть практичными.

Другой вопрос, что Иран… есть как бы маленькая комната или маленький участок — Ближний Восток. Маленький относительно, если сравнить с Тихим океаном, маленький же. Вот на этом маленьком участке есть свои какие-то пацаны, на этой улице, какие-то крепки. И мы. Но мы не можем всей нацией там все время пребывать. Мы же делегируем какие-то силовые свои инструменты, но тоже не полностью. Мы же не можем жить только одной Сирией. Таким образом, наше участие в данном конкретном участке сравнимо с участием местных крепких пацанов. Кто там крепкие пацаны, мы их перечисляли — Саудовская Аравия, Израиль, Иран, Турция. Вот это крепкие пацаны там играют. Мы играем там тоже. Мы вынужденно входим в их союзы, и до сих пор мы помогали укрепиться там Ирану. Хороший ли он союзник? А фиг знает. Я не знаю.

Д.КНОРРЕ: Вы говорили, что на Ближнем Востоке нет союзников, в принципе их не может быть.

С.ДОРЕНКО: Они текучие. Сейчас союзники, завтра не союзники. Мы разогнали там Иран, в то же время как бы объясняя Израилю, ну, что делать. В то же самое время союзничая с Саудовской Аравией… то есть мы стараемся, в сущности, дружить со всеми четырьмя.

Д.КНОРРЕ: Пока есть выгода, есть союзник.

С.ДОРЕНКО: Мы стараемся дружить со всеми четырьмя и жать на клавиши всеми пальцами. И это, наверное, правильно я бы тоже так хотел играть. Играть всеми пальцами. А чего двумя пальцами играть? Давайте играть десятью. Прекрасно.

Другое дело, что чертова стабильность в этом регионе — это текучая штука. Вчера была одна стабильность, сегодня другая стабильность. А послезавтра будет новая война в Сирии, когда американцы подготовят оппозицию. Американцы оставили две тысячи человек, которые готовят оппозицию. Эта оппозиция приступит к войне. Она уже будет не террористическая организация, запрещенная на территории Российской Федерации, а она уже будет местными дехканами или как там они, феллахами. То есть они уже будут клевые. И начнется там война Америки, Саудовской Аравии и Израиля против Ирана. То есть в этой это самой Сирии через пару лет, а может, раньше, начнется война Саудовской Аравии — наших больших друзей — американцы, которые наши партнеры, как мы хорошо знаем, и Израиль, которые наши хорошие собеседники, так их назовем, они начнут воевать с Ираном, который наш большой друг. На территории той же самой Сирии. И уже не будет очевидного согласия…

Д.КНОРРЕ: А могут наши интересы измениться в Иране? В смысле, в этом регионе?

С.ДОРЕНКО: Я не знаю. Нам не вытеснить США из Саудовской Аравии. Мы не вытесним США из Израиля. Никогда. Это уже точно. Поэтому когда они начнут войну против Ирана внутри Сирии, нам придется опять быть за Иран. Насколько они искренние друзья, черт его знает. В общем, одним словом, нас ждут увлекательные лет 50, я так думаю. Я в это верю. Поэтому надо учить арабский язык.

Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Еще из достижений. Хотя, может быть, я ошибаюсь в своем анализе. Участвовала военная полиция. То есть воинственные люди из Российской Федерации смогли найти себе применение, гордиться этим применением и стать верными союзниками российской власти…

С.ДОРЕНКО: Там много всего. И то, что Владимир все-таки вынужден был признать, что мы стали понятнее как серьезные соперники. Если бы мы здесь сидели у себя в тундре, фиг бы они увидели, как мы «Калибрами» стреляем, вот это все. Это все очень выгодно для нас. И продажи оружия возросли, и уважение возросло. Давайте объективно. Где мы лажаем, то лажаем, но где объективно выигрыш, так давайте говорить об этом со всей искренностью. Зачем себя обманывать. 7373-94-8. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Виктор, Королев. Рано или поздно, в Сирии к власти придет оппозиция. И мы будем платить так же компенсации, как европейцы сейчас платят всем арабам за бомбежки.

С.ДОРЕНКО: Оппозиция. Ну, алавиты хоть сколько-то же возьмут?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Возьмут, но все равно, Асад не вечен.

С.ДОРЕНКО: Асад не вечен. Но именно алавиты держат побережье, важные части побережья, и алавитов так прямо нельзя сказать, что их просто можно зачеркнуть. Нет. Эти все крестьяне чертовы, которых вооружили американцы, эти все крестьяне придут к власти, да. Но алавиты тоже никуда не денутся. Что же, они сойдут в море и утонут, что ли? Нет.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Конечно, надеюсь на это.

С.ДОРЕНКО: А если они останутся, они будут помнить о нашем союзничестве. Это будет клево.

Д.КНОРРЕ: Будут ли? Сейчас понятно, алавиты, Асад…

С.ДОРЕНКО: Не знаешь, когда они помнят. Они помнят от обеда до ужина. Но неважно. Мы будем гарантами вообще их существования, физического. Иначе их вырежут к черту. Если мы гаранты их существования, то им придется помнить о нас. А как же не помнить про гаранты собственного существования? Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Сергей меня зовут. Присоединяюсь ко всем поздравлениям нашей армии. Молодцы. Показали себя.

С.ДОРЕНКО: Извините, я быстро скажу. Такая вещь осталась за кадром, как действительно то, что Шойгу рассказывали, две тысячи тонн он поставлял в день, а затем дошел до трех тысяч в день — беспрецедентная фигня… скажите, нам с вами сейчас поставь задачу: обеспечьте три тысячи тонн в день поставки военных грузов, продовольствия и так далее, я бы развел руками, сказал: не понимаю, как это делать. Это очень тяжело.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Соглашусь с вами. Но Сергей Кужугетович, я думаю, это машина. Просто машина, которая на своем месте на все сто процентов.

С.ДОРЕНКО: В его терминологии «правильный пассажир». Я как-то при нем сказал: вот там дела не ладятся. Где-то. И он мне сказал: надо туда правильного пассажира послать. Вот Кужугетович правильный пассажир, безусловно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В армии он везде Кужугетович, свой, родной парень. Но с другой стороны, мне кажется, все равно нашу доблестную Сирию разделят.

С.ДОРЕНКО: Разделят. Или будет бесконечная война.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да нет, войны не будет. Разделят. Америкосы скажут: вам половина и нам половина, и давайте дружить.

С.ДОРЕНКО: Нет, Турция еще приберет север.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Турция немножко ближе к себе чего-нибудь отхватит.

С.ДОРЕНКО: А курды?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ближе к курдам они. Имею в виду, захватят, где курды.

С.ДОРЕНКО: Турки не хотят, чтобы курды вообще имели хоть какую-то приблизительно автономность.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Надо будет согласиться.

С.ДОРЕНКО: Придется. Одним словом, мы с вами описали ситуацию, в которой мы со слушателем попытались сейчас поставить точку. Этой точки не существует. Например, делают, что хотят, турки. Окей, это не нравится курдам. Делают, что хотят, эти крестьяне, сунниты сирийские. Это не нравится алавитам. Делают, что хотят, алавиты. Так это никому не нравится. Но это нравится Ирану и русским. И так далее.

А евреи? — все время спрашивает меня слушатель Александр. Евреи, мне кажется, позицию евреев мне трудно описать, но мне кажется, это прагматизм в первую очередь. Причем такой военный прагматизм. Они смотрят на всех с прищурцем. И абсолютный прагматизм у евреев. Эти вредные букашки, давайте на них наступать ногами. А эти пока не вредные, давайте то-то… У евреев очень простая позиция. Она, в общем, прагматичная в каждый данный момент.

Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Меня зовут Кирилл. И по поводу великого еврейского народа я вам скажу так. Первое правило банкира — защищай свои инвестиции. Все, что ни делается, делается только для защиты денег. Я сейчас не говорю с позиции… я сам еврей…

С.ДОРЕНКО: Эту логику надо применить к текущей ситуации. Кто какие инвестиции защищает?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Дело в том, что инвестиции могут быть как материальные, так и нематериальные. К примеру, занятие Голанских высот — это обеспечение безопасности, это инвестиции.

С.ДОРЕНКО: Это понятно, чтобы Хайфу не обстреливали.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Конечно. Второй момент. Огромное количество денег — это то, что было вложено для того, чтобы провести газопровод из Катара по сирийской земле к Средиземному морю. Если сравнивать с «Северными потоками», то стоимость прокладки подобного газопровода в Европу в разы ниже и выгоднее кому? Выгоднее, условно, американцам. Но надо понимать, что американский капитал это давным-давно не американский. Такого понятия как американская нация как таковое не существует. Космическое количество нашей братвы, так скажем, еврейской. И все, что делается, это делается сугубо для защиты инвестиций.

С.ДОРЕНКО: Я понимаю. Давайте тогда опишем русскую инвестицию. Русская инвестиция заключается в том, что мы значимая сила в мире, что мы значимая военная держава.

Д.КНОРРЕ: В денежном эквиваленте она убыточная инвестиция.

С.ДОРЕНКО: Пока да. Что мы справедливая некая сила, для арабов, которые признают: ну, вот так русские решили, так будет. И то повышает наш статус международный, безусловно. И отвлекло это благороднейшим образом от Боинга малазийского.

Д.КНОРРЕ: Статус сохранится, если мы оставим всего две базы и сколько-то…

С.ДОРЕНКО: Все равно придется играть. Там такая игра, что если ты влез в нее, то придется играть.

 

НОВОСТИ

 

С.ДОРЕНКО: Хватит уже международной политикой заниматься. Мы молодцы и точка. Служу России! Да?

Ты знаешь, Пентагон, я просто вдобавок, Пентагон разрешает служить трансгендерам. Трансгендер, это кто? Это который поменял пол. Но он поменял как? Трансгендеры бывают же разные. Там разные виды.

Д.КНОРРЕ: Меняют гормональный фон, правильно я понимаю?

С.ДОРЕНКО: Меняют гормональный фон, есть которые действительно хирургически вмешиваются. Хирургически вмешиваются по-разному, есть варианты.

Д.КНОРРЕ: Например, делают грудь, но оставляют другое.

С.ДОРЕНКО: Или другое частично убирают, где железы, а там, где не железы, оставляют. И так далее. Там миллион вариантов всевозможных. Представляешь, к тебе приходят… вот ты руководишь подразделением военным.

Д.КНОРРЕ: Так точно.

С.ДОРЕНКО: И к тебе направляю в подразделение двух трансгендеров. Но ты должна уточнить, какие они? То есть как что? Или нет?

Д.КНОРРЕ: Как начальник подразделения я бы посмотрела на физическую… я бы на комплекцию смотрела, на подготовку.

С.ДОРЕНКО: Нет. У женщин вообще отдача мышц другая. Там нервная реакция другая. Допустим, мужчина или женщина с одинаковым плечом или одинаковым бицепсом…

Д.КНОРРЕ: В Израиле служат женщины тоже. И тоже с оружием, кстати.

С.ДОРЕНКО: Я знаю. Но они рыжие, и они еврейки. Это же разные вещи. Рыжие еврейки. Я про другое тебе говорю. Что отдача другая. Как ты кидаешь копье, допустим. Женщина кидает копье…

Д.КНОРРЕ: Так это же здорово. Враг не поймет, он будет рассчитывать на то, что вот это женщина, а кинет не так, как он думает. Он не рассчитает просто.

С.ДОРЕНКО: Хорошо. Пентагон принял решение о том, что с 1 января 2018 года американские трансгендеры могут подавать заявления о вступлении в армию. Потенциальным призывникам-трансгендерам предстоит пройти усиленную медицинскую комиссию, чтобы вступить в ряды вооруженных сил. Солдаты будут допускаться, которые демонстрировали физическую, психологическую, социальную стабильность в поведении более 18 месяцев. То есть они должны, что, наблюдаться, выходит дело?

Д.КНОРРЕ: Доказать, что у них нет гормональных вот этих всплесков, как у женщин бывает.

С.ДОРЕНКО: Господи, да ты какая-то сексистка!

Д.КНОРРЕ: Я от вас научилась.

С.ДОРЕНКО: Да? Нет. Я наоборот… Решение, в том числе, касается людей, переживших гормональную терапию. 18 месяцев они должны, стало быть,  наблюдаться. Вот мне говорят: что вы делали 18 месяцев? — А черт его знает, я не знаю. Они говорят: а вот же вас наблюдал какой-то врач, вы принесите бумажку. Значит, они должны наблюдаться принудительно. В Пентагоне признали, что набор в армию будет проходить во время серьезных судебный баталий. Судебный баталий… что это значит? Я снова прочитаю эту фразу, чтобы понять. В Пентагоне признали, что набор в армию будет проходить во время судебных баталий. Что это значит, мы не знаем. А, что могут судиться, потому что Трамп против. Ну, неважно. Я бы хотел иметь в подразделении, если бы я руководил пехотным подразделением, я сейчас объясню, я бы хотел иметь в подразделении не менее пяти трансгендеров. 

Д.КНОРРЕ: Конечно. Представьте себе. Вас обучают, как военного. Обычно враг кидает копье в грудь, и вы думаете: сейчас он мне кинет… а он, раз, и в ногу. И вы не ожидаете этого.

С.ДОРЕНКО: В пах.

Д.КНОРРЕ: В пах, да. Потому что он трансгендер.

С.ДОРЕНКО: Сволочь такая! Нет, мне нужно пять трансгендеров в любом подразделении, потому что я тогда будут точно знать, кого послать с гранатой под танк. Я буду говорить: трансгендеры, шаг вперед.

Д.КНОРРЕ: Вы кровожадный такой.

С.ДОРЕНКО: Я не кровожадный. Наоборот, мне кажется, они очень отважные.

Д.КНОРРЕ: Отчаянные, отвязные.

С.ДОРЕНКО: И я такой: трансгендеры, шаг вперед. Они такие: раз. Я: гранату в зубы. Они: опа. — Видишь танк? — Так точно. — Лечь под танк с гранатой. — Так точно. Служу России. — Пошел. Вот так надо. Правда, клево, мне кажется.

 

С.ДОРЕНКО: Еще есть полеты в Египет. Ты в Египте была?

Д.КНОРРЕ: Нет, я не была в Египте ни разу.

С.ДОРЕНКО: Египет — это особое место, я тебе серьезно говорю. У меня формула очень простая. Каждый раз в аэропорту, причем никогда не было по-другому, каждый раз в аэропорту в Египте, когда я улетаю, я клянусь страшной клятвой, что вообще никогда не вернусь в Египет.

Д.КНОРРЕ: И сразу начинаете смотреть билеты.

С.ДОРЕНКО: Да. Это каждый раз. Потому что в Египте вызывают неприязнь по большей части…

Д.КНОРРЕ: Я наслышана об этом, поэтому и не еду.

С.ДОРЕНКО: Люди. Может быть, люди не до конца соответствуют величию Красного моря и величию пустыни. А пустыня и море совсем запредельные. Если бы… все время, когда я приезжаю в Израиль, говорю: как же все-таки остановились, что же вы сделали? И зачем же вы попятились, а? Ну, что ж, совести нет у этих людей.

Д.КНОРРЕ: Вот этот микроскопический кусочек в Эйлате никак не сравнится ни с Шармом, ни с Хургадой, да?

С.ДОРЕНКО: Эйлат абсолютно нет. Эйлат, во-первых, микроскопический, во-вторых, его продрали драгами, чтобы расширить, углубить, сделать все это. Поэтому там все ужасно. Подрали все дно, абсолютно ужасно. Чуть-чуть переезжаешь по Синаю в Египет — уже хорошее дно, красивое, все красивое. Но уже сразу идет вымогательство, хамство, непунктуальность и так далее. Но я хочу в Египет. Лучшее в нашем полушарии, вы говорите. Андрей Беликов говорит: лучшее в нашем полушарии Красное море. Андрей, я считаю, что лучшее в мире. Лучше Красного только Красное. Я в том полушарии на Галапагосах не нырял. Я нырял в Доминикане, смотрел этих звезд больших. И нырял в Майами, в самом городе, прямо напротив города. Ну, не знаю, Красное море просто бьет все легко. Красное море всех легко бьет, Индонезию, всех. Мне так кажется. Я бы поехал в Египет. Расскажите, кто прямо вот мылится в Египет? Вроде бы с февраля снова можно. Вы знаете, что до мая температура будет дрянь, воды, в смысле. Вода будет нормальная в мае, да и то в мае у них 24-26. То есть не очень хорошо. В конце мая.

Д.КНОРРЕ: У нас в мае снег идет.

С.ДОРЕНКО: Вот Египет: с конца мая до декабря. Шикарная вода, 28. Но до конца мая, не знаю. На 9 мая еще рано, с моей точки зрения. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я Египет люблю, я там был раз семь. Позволяли деньги и по Европе, и на Бали. Но меня тянет туда, я абстрагируюсь от людей, от арабов. Я как бы просто Сомобей беру подальше куда-нибудь.

С.ДОРЕНКО: А в какой гостинице вы останавливались?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я уже давно был… просто я хотел сказать, что мне совершенно не нужны люди, не нужен персонал, я просто уединяюсь на пляже, уединяюсь в бассейне. Мне не нужна толпа… Мне нравится море само, там песок.

С.ДОРЕНКО: И воздух в пустыне волшебный.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, я хотел сказать вот это. Есть люди, которые реально в душе… у меня еще подруга есть, она просто живет Египтом. Это ее природа, ее климат, ее нравы. Есть же такие люди.

С.ДОРЕНКО: Абсолютно. Я прилетаю в Хургаду, для начала ссорюсь с таксистами, но неважно. Потом я еду, улыбаюсь, щурясь под этим ветром, открываю окно и так далее. Я еду тоже в Сомобей, там…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, там долго ехать, но есть, на что посмотреть. Пустыня, понятно.

С.ДОРЕНКО: Пустыня, по которой катятся пустые пластиковые бутылки, мусор, пакеты.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ой, их там очень много, я подтверждаю.

С.ДОРЕНКО: Да. Потом ты приходишь, там есть немецкий дайвцентр, именно в Сомобей, и там немецкий дайвцентр есть роскошный, и ты берешь у ребят пояс или что-то, чего тебе не хватает, и идешь.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы же уловили мысль мою? Абстрагиваться. Вот эти общие фразы: «Наташа, Наташа». Если уйти от этого, там есть… для тех, кто любит это все.  

С.ДОРЕНКО: Да. Женщинам там трудно. Потому что они думают, что вы проститутки. В силу того, что она вас нет чадры, паранджи, чего там еще.

Д.КНОРРЕ: Говорят, если так ехать, то надо забаррикадироваться в отеле и не ходить, если ты с девчонками едешь, или с мужем, да.

С.ДОРЕНКО: Если ты при мужчине, то все в порядке, все нормально. Они будут отводить глаза и все такое. Им не положено смотреть на чужую бабу. Но если ты одна ходишь, то они думают, что ты проститутка.

Д.КНОРРЕ: А чем пахнет пустыня?

С.ДОРЕНКО: Самое кайфовое, что мне снится, это пробыть час под водой, промерзнуть хорошо. Там 28 градусов, и ты промерзаешь, даже в трех миллиметрах. Я и в пяти нырял, все равно, если два-три дайва, то в конце тебя уже знобит немножко от холода. И ты вылезаешь на палубу верхнюю на дайвботе и ложишь под это солнце раскаленное. И ветер  идет с пустыни, лупит в тебя, и ты чувствуешь сухость запредельную этого ветра. Чем она пахнет? Ничем не пахнет. Пластиковые пакеты не пахнут. А это единственное главное растение пустыни. Пластиковые пакеты, которые там катятся, катятся. И ты вот это вдыхаешь и жадно просишь солнце: больше, еще, еще. Потому что час, или два, или три дайва, и ты уже продрогнешь маленько. И ты такой: больше солнца, еще солнца. А поскольку ты понимаешь, что ты сгоришь, я в майке, она моментально сохнет на тебе, даже если вся мокрая. И ты такой стоишь и впитываешь, впитываешь. Такое ощущение какого-то колдовства невероятного и пропитывание тебя энергией невероятной. Странно. Потом тебе дают невкусную еду, потому что арабы очень плохо готовят. Они берут нормальное мясо и делают из него мерзость и так далее. Абсолютно плохо готовят, хуже не бывает. Они делают какую-то ставриду жареную, которую можно давать для отравы. Но все равно сама природа настолько божественна. И это ни с чем не сравнишь. Никто тебе не даст этого, нигде.

7373-94-8. Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Ольга, Москва. Спасибо вам большое! Прям это солнце ощутила. Мне так не хватает. Даша, будете разговаривать с президентом, скажите, что уже пора. Нам пора открывать рейсы в Шарм-эль-Шейх. Вы совершенно правы. Я была с 10-11-летним сыном, и меняется все.

С.ДОРЕНКО: А где вы останавливались в Шарме?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я всегда останавливаюсь в одном месте, Холидей ин. Мне там очень нравится.

С.ДОРЕНКО: Мысочек такой? Мыс.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Мне там очень нравится риф. И это, наверное, единственное место на Земле, где под водой удивительнее, красивее и ярче, чем наверху.

С.ДОРЕНКО: Да. Я там в Шарксбей ездил нырять. А когда на боте, то, конечно, и все.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы были в Дахабе?

С.ДОРЕНКО: Нет. На Блу холл не ходил, у меня ребята туда ездили.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вот в Дахабе риф, это вообще, мне кажется, рай для дайверов.

С.ДОРЕНКО: Там Блу холл, Голубая дырка, да.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Очень красиво, совершенно изумительно. И вот чем пахнет пустыня. Она пахнет вечностью.

С.ДОРЕНКО: Я делал север Красного моря на дайвботе, два или три раза, и юг пару раз, до Эльфинстоун рифа, до Долфин риф, вот туда. Совсем на дальний юг, не знаю, в Марсалам я не был, например. Но мне кажется, что Эльфинстоун и Долфин риф как раз близко к Марсалам уже, или это напротив? Где-то там. Я ходил на юга пару раз, а по северам раза три ходил.

7373-94-8. Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Дмитрий, Москва. Я никогда не был в Египте. И всегда порицал тех, кто туда ездит.

С.ДОРЕНКО: Нет. Надо.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Наверное, из личного отвращения ко всем эти коричневым лицам.

С.ДОРЕНКО: Абсолютно напрасно, во-первых. Вы поймите, человек родился с коричневым лицом, человечество, оно появилось в Африке.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я понимаю. Но чисто эстетически…

С.ДОРЕНКО: Нет, я умоляю… Я вам советую, вы вообще ездили за границу?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да.

С.ДОРЕНКО: Куда?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я родился в Узбекистане, и там детство провел.

С.ДОРЕНКО: Начинается! Там полно коричневых лиц.

Д.КНОРРЕ: А у вас лицо коричневое или белое? Или какое?

С.ДОРЕНКО: Слушайте, надо… сначала смотрите на женщин, я вам объясню. Когда у вас есть какие-то неприятия... я-то вообще в Университете дружбы народов учился, поэтому я люблю все лица, вообще все. Но я знаю, как мне один парень рассказал, как он привыкал к разным народам, будучи человеком малопутешествующим. Он уезжал в другую страну, например, в Китай или в Африку, и где-то на третий день, природа снабдила вас таким качеством, как вы на третий день, на второй день, не можете не смотреть на женщин. И вы начинаете на них смотреть, все более и более со звериным лицом. И через это вы впитываете красоту этого народа. Потом вы говорите: боже, какие они красивые! На второй день красивые. Через неделю — королевы, богини, на коленях за ними ползаете. Понимаете? Нет, в Египте вы не насладитесь красотой местных женщин, потому что они ходят в паранджах. 

Д.КНОРРЕ: Глаза.  

С.ДОРЕНКО: Глаза. Они потупив, в землю смотрят. Они на тебя не смотрят. Что, она какая-нибудь проститутка, чтобы в глаза смотреть?

Д.КНОРРЕ: Ну, не на вас, а куда-нибудь в сторону, на витрину магазина. И можно в отражении увидеть.

С.ДОРЕНКО: Нет. Я тебе говорю, у моего знакомого, это действительно очень важная концепция — привыкать к разным народам. Пожалуйста, инки, ацтеки разные, сепультеки, альмеки, тальтеки и так далее. Ты сначала думаешь, что они, может быть, не очень хороши собой. Тебе кажется сначала. Есть очень простой способ. Ты туда приезжаешь, и через два дня ты начинаешь смотреть на женщин с интересом. Ну, они немножко странные, но интересные. Потом, говорит, на третий день ты понимаешь, что они, в общем, не лишены обаяния и красоты, и очень-очень. На четвертый день ты понимаешь, что они просто королевы, и они незаслуженно обойдены вниманием. На пятый день ты понимаешь, что они богини действительно.

Д.КНОРРЕ: И вы недостойны их.

С.ДОРЕНКО: Нет, я, конечно, достоин их. Но очень бы хотел. Но они богини, ты готов просто встать на колени и молиться на них. Это так все быстро проходит, честное слово. Четыре раза поужинал — вот тебе и богиня.  

Д.КНОРРЕ: Все с вами понятно.

С.ДОРЕНКО: Это природа. Просто физически там давит и все, ничего не поделаешь. Здравствуйте, слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Это Серега из Надыма. А вы про Египет говорите?

С.ДОРЕНКО: Мы хотим в Египет. В каждом человеке, как писал Пелевин, есть внутренняя Монголия. И в каждом человеке, когда он даже и не знает об этом, есть внутренний Египет.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Тем более мы тут немножко неподалеку. Но неважно. Я туда езжу еще вот почему. Красивое море, все, памятники. Мне нравится джина немножко поддать и им сказать, что Семидневную войну мы вам помогли вытянуть. И вы теперь нам козью морду строите…

С.ДОРЕНКО: Вы с маленькой лекцией выступаете. С маленькой назойливой лекцией.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Я его за фартучек. Фартучек придерживаю аккуратненько и начинаю… а потом при следующей встрече он молча несет мне дорогие коктейли бесплатно. Очень люблю так.

С.ДОРЕНКО: Я обожаю Египет, я хочу этот воздух, я хочу это море, я хочу эту рожу капитана (я имею в виду, рыбы), это рожу капитана, который стоит где-нибудь у рифа и смотрит на тебя буркалами своими. Я хочу уйти на 15 метров глубины, разуться, снять ласты, сесть, скрестив ноги, и посидеть. Знаешь, это божественная тема. В первом дайве, утреннем, хорошем таком, часиков в девять, пойти на риф, какой-то небольшой, 10-15 метров, небольшую глубину, сесть, скрестив ноги, на пески.

Д.КНОРРЕ: 10-15 это небольшая глубина?

С.ДОРЕНКО: Небольшая. Чтобы нетяжело было, чтобы дышать было легко и все. дайвер обычно идет до 30, а дипдайвер до 40. Но я говорю про обычный, не технодайв, не пьяный русский, который идет на 70 на воздухе. Я говорю про обычный дайв, культурный. До 30. Поэтому сначала люди выбирают свои 27 метров, показывают компьютеру — 27. И начинают медленно всплывать. Вот не ходить на эту канитель. Пойти на 10-12-15 метров. Сесть на дне, под солнышком. Знаешь, как солнце играет, когда ты сидишь на 10 метрах? Солнце над тобой, у тебя ощущение, что ты в хрустале болтаешься. Солнца много-много. Потому что на 20 метрах уже другой цвет, кровь зеленая. Если ты порежешься на 20 метров, у тебя течет зеленая кровь. Ты знала об этом?

Д.КНОРРЕ: Нет.

С.ДОРЕНКО: Красный-то отсекается. Почему Deep Blue, я тебе расскажу. Почему Голубая Бездна? Она фиолетовая, она не голубая. Ты по мере погружения отрезаешь цвета. «каждый», потом «охотник» отрезается, потом «желает», уже не желает ничего, потом только «знать». На 20 метрах только «знать» — «знать, где сидит фазан». А эти первые три уже отрезаны, их нет, вообще не существует. Кровь течет зеленая, реально. Вот я порезал руку, в меня по ладошке потекла зеленая кровь. Она не сильно течет, там давление же большое. 20 метров, три атмосферы, и она не очень растекается. Такой кляксой как бы вылезает из тебя, кровь. И ты смотришь на нее: зеленая кровь. Ну, не елы-палы, я испачкал руку каким-то мазутом, — говоришь ты, — какая-то мерзость, какой-то солидол. И это из тебя лезет солодил, прикинь чего.

Сесть на десяти метрах, где еще цвета нормальные, где еще даже, наверное, есть красный, я не знаю точно. Сидеть и балдеть, как в играющем море над тобой, волны, в них свет играет, сидеть и балдеть просто. А еще знаешь, что я делал. В ночной дайв люди пошли, в семь вечера. Ну, ночь, там же юг, ночь. Они пошли в ночной дайв, а я попросился, что я схвачусь за веревку, где они, и посплю под водой. И вот я спал там минут 30.

Д.КНОРРЕ: Как?

С.ДОРЕНКО: Физически. Я вошел через медитацию в состояние, я продел руку в петлю, там петля была на веревке, потом себя вот так обхватил и спал. Это нарушение, по дайву неправильно, нельзя так делать. А я спал. И я спал и чувствовал, в пяти миллиметрах это было, поздно, вода 28, я в пяти миллиметрах, шведский костюм был, пять плюс, тепленький, хороший костюм. И я в нем поспал немножко. И меня разбудили не люди. Вечерние дайвы короткие, 30 минут, допустим. Потому что там особо делать нечего. А крылатки, все это говно лезет. И меня разбудили мальки тунца. Они стали расклевывать мне лицо. Они подумали, что я труп. И бэби туна сосредоточились как-то, несколько, и они стали клевать меня мимо маски…

Д.КНОРРЕ: Знаете, педикюр есть…

С.ДОРЕНКО: Да-да, скраб. Они стали клевать меня мимо маски, где кожа. Прикольно?

Д.КНОРРЕ: Обалдеть!

 

НОВОСТИ

 

С.ДОРЕНКО: 10 часов 6 минут. Очень правильно поставлен вопрос был о том, чтобы… я вообще… простите меня, дорогой слушатель. Я к слушателям, вы знаете, отношусь очень уважительно, особенно к тем, кто дозвонился. Но вот человек, который говорил, что он родился в Узбекистане и жил в Узбекистане, и который недолюбливает, недооценивает коричневатых, с его точки зрения. Ну а я, наоборот, люблю всех. И я думаю, что наша дремучесть и ксенофобия во многом связана с тем, что мы мало знаем другие культуры и другие языки. И очень правильно поставили вопрос татары о том, что надо сделать татарский язык вторым государственным.

Д.КНОРРЕ: Им уже запретили, все.

С.ДОРЕНКО: Как? О чем ты говоришь?

Д.КНОРРЕ: Неделю назад.

С.ДОРЕНКО: Нет, это не это, это в школах, когда они начали вытеснять русский. Когда они начали вытеснять русский, им справедливо указали, что это неправильно. А сейчас они поймали Вячеслава Володина, который был в Набережных Челнах, то ли он где-то был, не понимаем, где бы он ни был. В этот момент совет старейшин мухтасибата Набережных Челнов направил письмо — вот как, а Володин был в Москве все время, председателю Госдумы Вячеслав Володину, с просьбой придать татарскому языку статус второго государственного в России. Что это значит? Что значит государственный язык? Что любой татарин или человек, пожелавший говорить по-татарски, это может быть русский, кто угодно — украинец, пожелал говорить по-татарски, а в силу того, что это государственный язык, может в любом Хабаровске зайти в госорган и начать говорить по-татарски. Чиновники, которые его понимают, ему отвечают. А в случае, если таковых не имеется, государство обязано обеспечить перевод. Ну, хочет он говорить по-татарски, молодец. Государство обязано понимать, что он говорит. Кроме этого, он может подавать все заявления на татарском, в любом регионе, если это государственный язык. Пожалуйста, он приезжает в Анадырь и подает заявление на татарском. Государственный орган говорит: а мы не понимаем. А он говорит: ну и что ж, чьи трудности? Вы по Skype свяжитесь с переводчиком, за счет государства, раз это государственный язык, и все. Это первый вариант государственного языка, которого хотят совет старейшин мухтасибата Набережных Челнов. Второй вариант: только региональное использование.  

Д.КНОРРЕ: То есть в регионе это будет второй государственный.

С.ДОРЕНКО: Причем в большом регионе, не только Татарстан. А, допустим, Саратовская область и так далее, можно перечислить области, где татарский язык мог бы быть удобен для заметного числа людей, и сделать его государственным. Ульяновская область, понятно, о чем я говорю, да? По Волге, там много, где живут татары. И почему бы не сделать для них удобно. Ну и фигли, ничего страшного. Это второй вариант. И третий — ничего не делать.

Д.КНОРРЕ: Скорее, третий вариант и изберут.

С.ДОРЕНКО: На что они указывают, и справедливо. Они указывают на то, что их многие понимают. Это ладно, это хорошо. Понимают и понимают. Тогда башкиры скажут: давайте башкирский. Нет, ребят, давайте не будем. Вот что важный аргумент. Две трети татарского народа живет за пределами Татарстана. Вот это важно. Ну, они как бы не окормляются родной культурой. Можно сказать: ну, вернитесь. Но они там исконно живут, давно. Они живут в Ульяновской области, например, татары, 200 лет. Куда им вернуться?

Д.КНОРРЕ: Так они и не знают татарский и учить его не будут.

С.ДОРЕНКО: Чуть-чуть знают, в семье говорят.

Д.КНОРРЕ: На, там «здравствуйте – до свидания» говорят.

С.ДОРЕНКО: Ну, что-то говорят. Но им было бы удобно не переезжать в Татарстан, что странно, если они 200 лет здесь живут, чего бы им переезжать? А чтоб на месте, где они живут, они бы изучали спокойно свой язык и так далее. То есть развивались, получали бы литературу на нем и так далее. Это было бы очень правильно. Это в любом случае, с моей точки зрения, расширило бы кругозор. Вот мне кажется.

Д.КНОРРЕ: Так это все и так можно сделать, с поддержкой региона, без введения государственного языка.  

С.ДОРЕНКО: Так они обращаются к Володину, чтобы он придал статус татарскому.

Д.КНОРРЕ: Я понимаю. Так и без статуса можно развивать татарский язык. В регионе у них это все и так делается, с поддержкой местных властей.

С.ДОРЕНКО: Алло, здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Юрий, Москва. Я тоже 16 лет прожил в Узбекистане в детстве. И никаких проблем нет.

С.ДОРЕНКО: А вы выучили узбекский?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В каждом регионе во времена Советского Союза, были школы, все школы абсолютно изучали национальный язык. Узбекский, таджикский, башкирский…

С.ДОРЕНКО: А вы изучали?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Конечно. Материться до сих пор умею.

С.ДОРЕНКО: Не, только не практикуйте это. Подождите. Я вам расскажу. А детям военных разрешалось не изучать.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, у нас все учили, и дети военных.

С.ДОРЕНКО: Детям военных разрешалось, это было разрешено, не изучать.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы в военном городке учились, наверное?

С.ДОРЕНКО: Нет. Я учился одну четверть на территории тогда Украины, в Крыму, и они учили украинский язык вот так же. И я помню, что я звонил родителям и говорил, что на уроке украинской молвы, я даже не знал, что такое «мова» значит. Я говорю: тут какая-то молва, и на молве я сижу и читаю книжки просто. Мне разрешалось не учить молву.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сейчас вы, наверное, понимаете, что, может быть, надо быть. Не помешало бы.

С.ДОРЕНКО: Не помешало бы, я согласен. Я помню очень хорошо, что детям военных разрешалось не учить. А все остальные учили. Там один или два урока в неделю, немного было. Это не очень досаждало. Я вел себя тихо. Мне велено было находиться в классе. Я доставал книжку и читал, Стивенсона какого-нибудь. А в этот момент они учили эту молву. А я даже не знал, как это называется, если честно. Украинец хренов — это я про себя сейчас. Я же украинец. Но я думал, что молва — это что-то такое прикольное, что они учат.

Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Это Тараторка. Я жил на юге, там очень много  было татар, и есть, остается. Сталкиваясь с этим языком, я могу сказать одно — у нас чиновники с этим точно не справятся. По одной простой причине — они по-русски-то иногда не понимают, какой им татарский язык.

С.ДОРЕНКО: Да. Я предлагаю такую фигню. Я за то, чтобы изучить много языков. Я за то, чтобы знать много языков. Я считаю, что это раскрывает человеческую личность по-другому, это вообще дико прикольно.

Д.КНОРРЕ: Конечно, задействованы полушария мозга. Но надо учить язык только тот, который ты будешь использовать. Потому что бессмысленно учить…

С.ДОРЕНКО: Ну, почему? Ты древнегреческий учишь или латынь, ничего не используешь, и все равно развивает.

Д.КНОРРЕ: Историки, которые занимаются тем направлением, они используют.

С.ДОРЕНКО: Все равно развивает. Выучи бахас индонесия и не езди в Индонезию. Все равно это тебя развивает. Выучи татарский, и это все равно развивает твой мозг. Все равно мозг станет лучше. Он не может быть хуже от того, что ты больше знаешь. У тебя новая модель мышления, ты поймешь новые подходы к предмету, к осмыслению, если ты знаешь язык. Ты можешь попробовать думать на другом языке. Когда ты думаешь на другом языке, ты другие решения принимаешь. Правда, это очень серьезно абсолютно. Ты думаешь на английском, когда ты думаешь на испанском, когда ты думаешь на русском, ты принимаешь разные решения. Ты по-другому… язык подсказывает тебе ходы и подходы к решению.

Я хочу проголосовать. Давайте попробуем три телефона. Я хочу предложить вам второй государственный язык на выбор. Вы можете проголосовать только по одному телефону. Жалко, что мы не можем сделать парочку. Давайте предложим второй государственный язык. Во-первых, я за знание языков. Мне кажется, что татарский, татары — наибольшее… их меньше, чем русских, но они наибольший другой язык. Второй язык какой предложим еще государственный? Украинский. Знаешь, почему? Потому что украинцев почти столько же, сколько татар. Они сейчас, правда, камуфлируются под русских. Закосили все. Но мы знаем, что больше двух миллионов украинцев, и русских тоже, въехало из Восточной Украины сюда. Два с лишним миллиона. А до этого в Советском Союзе в России жили четыре миллиона украинцев. Сейчас они просто назвались русскими при переписи, но как были украинцами, так и остались.  

Д.КНОРРЕ: Они получили российское гражданство.

С.ДОРЕНКО: Они назвались еще вдобавок этническими русскими, потому что это как бы им почти все равно. А на самом деле, украинцы. Люди с украинскими корнями и так далее. Давай украинский поставим вторым языком.

Д.КНОРРЕ: И третий армянский.

С.ДОРЕНКО: Нет, дорогая, ты будешь сейчас совсем удивлена, поставим английский. Потому что английский — лингва франка современности. И разговаривать с угандийцем или с норвежцем удобнее всего по-английски. Даже с японцем. И даже с индонезийцем.

Д.КНОРРЕ: Подождите, вы говорите про государственный язык, а не про самый нужный.

С.ДОРЕНКО: Государственным языком объявить лингва франка современности, да, английский язык. Я ставлю вопрос на голосование, по алфавиту ставить, тогда английский будет первым телефоном или как ставить? Нет, татарский давай первый. Поехали. Первый — татарский, второй — украинский и третий — английский.

Вы бы ввели вторым государственным языком в Российской Федерации татарский — 134-21-35. Украинский — 134-21-36. Английский — 134-21-37. Я думаю, что мы это голосование очень долго держат не будем. У меня уже все равно больше ста звонков мгновенно, за первые десять секунд. Сейчас перелетаем вторую сотню, несемся, как бешеные. Итак, вы бы объявили вторым государственным языком: татарский — 134-21-35, украинский — 134-21-36, английский — 134-21-37. Я останавливаю это голосование. И мы смотрим на результатец. А он, гад, считает и считает. Во, голубчик, скандал-то какой. У меня машина не может остановиться. Я понимаю, сейчас все чиновники должны позвонить. Ребят, я нажал «остановить», а он продолжает считать. Все. 13, 13, 74. Итак. 13 процентов аудитории хотят… это антинаучное голосование, в том смысле, что это не социологическое исследование, это пожелавшие позвонить по телефонам. 13 процентов из пожелавших принять участие в этом антинаучном голосовании ввели бы вторым государственным языком в Российской Федерации татарский, украинский — 13 процентов, английский — 74 процента. Что это значит? Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. И хорошо, что у нас, вы когда на ВДНХ приезжаете, там 16 сестер сидят в обнимку. 16-я это была Карело-финская советская социалистическая республика.  

С.ДОРЕНКО: Точно! Карело-финская! Без нее невозможно. Здравствуйте. Слушаю вас, Сергей.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Алло. Сергей, а как же вы … государственную речь нашу китайскую? Невозможно не учить китайский язык.

С.ДОРЕНКО: Их все еще меньше, чем украинцев.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Кого? Китайцев? Шесть тысяч лет культуре, вот они работают, шумит-гремит родной завод… хорошие ребята, работают.

С.ДОРЕНКО: Спасибо. Сергей звонит из Китая. Работает в Китае. 7373-94-8. Так 74 процента за английский, ребят. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Это Александр, я преподаватель, как раз преподаю язык, английский. Я бы сделал вторым государственным английский. Вы правы, потому что… причем таким суровым..

Д.КНОРРЕ: Причем первым.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Чтобы с первого класса…

С.ДОРЕНКО: Кнорре правильно поправила, сказала: я бы сделала государственным, причем первым. Спасибо. Конечно.

Я хочу доллар посмотреть. Ребята, доллар и сразу переходим снова к обсуждению государственных языков.

Курсоруб: 58,88. Вы помните хорошо, что вчера было 59,12. Правильно? Рубль подрос маленечко. 69,35 по евро. 65,22 по нефти. Мы ушли за 65, нефть дорогая. Напомню, мы ее видели на прошлой неделе на 61,20. Сейчас 65,21. Ребята, везет. Мы русские, с нами нефть! Знаешь такой лозунг боевой.

Д.КНОРРЕ: А можно тупой вопрос? Я знаю, что это, наверное, обсуждали. А нефть сейчас конкретно, она влияет на рубль или нет?

С.ДОРЕНКО: Влияет, но меньше сейчас. Потому что спекулянты американские влияют чуть ли не больше, чем нефть. 1,1779. Это то, что мы видели вчера. Мы вчера видели 1,1780, диапазон, 80-85. Практически в том же диапазоне. И биткоин наконец — 16 тысяч 445. Это значит, что волатильность есть, но уже не такая бешеная, по крайней мере, ото дня ко дню. Мы вчера его видели тоже на этом уровне.

Все сказал. Переходим опять к языкам. Итак. Совет старейшин мухтасиба Набережных Челнов направил письмо председателю Госдумы Вячеславу Володину с просьбой придать татарскому языку статус второго государственного языка в России. Решение это вероятное, возможное решение, оно хорошо, глубоко обоснованно, и мы его поддерживаем, наша программа. Поскольку мы считаем, что любой человек, во-первых, может изучать и должен изучать родную культуру. А во-вторых, мы считаем, что и не родную в особенности тоже надо изучать, потому что это расширяет сознание, расширяет подходы, расширяет личность человека, реализует личность человека интереснее, если он знает несколько иностранных языков. С моей точки зрения. Я убежден в этом. И что дало мне склонение инфинитов в португальском, ты не представляешь.

Д.КНОРРЕ: Что?

С.ДОРЕНКО: Все. Нет, правда. Про татар сейчас скажу. И они очень правильно все обосновали. Но я добавляю к их обоснованию — что знание иностранных языков человека расширяет, делает интереснее. Поэтому татарский надо знать не только татарам, а желательно знать и русским. Не только русским, которые живут в регионе постоянного проживания, а в любом регионе. В любом регионе. Потому что знание языков расширяет и делает интереснее личность. Поэтому мы поставили вопрос. Наибольшие меньшинства, как вы знаете, в Российской Федерации, если я правильно осведомлен, а может быть, и нет, в этом нашем антинаучном опросе, это татарское и украинское. Украинцев тоже очень много в России. Мы поставили вопрос: какой язык вы предпочли бы сделать вторым государственным в России? Татарский — 13 процентов ответили в этом антинаучном опросе наши слушатели, украинский — 13 процентов, английский — 74. Большинство за то, чтобы сделать государственным языком в Российской Федерации английский язык, 74 процента.

Теперь я тебе расскажу, что сделало со мной склонение инфинитивов. Мать, во-первых, это переворот в голове. 

Д.КНОРРЕ: Это невозможно понять с кондачка.

С.ДОРЕНКО: Чтобы идти нам — как будет по-португальски? Спряжение инфинитива. Инфинитив спрягается, паскуда. Он спрягается, потому что это мы. Чтобы мы пошли, вместо местоимения спрягается инфинитив просто. В русском языке — чтобы мы пошли, чтобы нам идти. Мы местоимением определяем, что это мы, что про нас. Нас три человека здесь. Кстати говоря, наличие среди вас мужчин сразу делает вас выше. Вы знаете, в русском языке. Потому что вы уже сразу… Вы не знаете, что женщины в русском языке приравнены к скоту и вещам. Например: две табуретки, две женщины, две козы. Однако двое мужчин или трое… их было трое. Если среди них хоть один мужчина, то можно считать, как мужчин, женщин тоже. Я в вашем компании, то нас трое. А если вас бы было три, то вы были бы три — три козы, три табуретки, три женщины. Как вещи. Вещи, скот и женщины считаются одинаково.

Ну, хорошо, мы отвлеклись. А в португальском не так. То есть тоже так. Если хоть один маленький мальчик придет в компанию женщин, то все будет спрягаться и указываться, как если бы это была компания мужчин. Женщины поднимаются до мужчины в случае, если хотя бы один микроскопический мальчик там будет. Маленький, месячный мальчик там будет, и десять женщин, или сто, или тысяча женщин — вот тогда они все будут указываться и в местоимениях, и все, как мужчины. Поскольку один мальчик делает их выше сразу, он возвышает эту толпу.

Д.КНОРРЕ: Нет, просто нельзя унизить мальчика.

С.ДОРЕНКО: Спасибо.

Д.КНОРРЕ: Приходиться повышать женщину, я так понимаю.

С.ДОРЕНКО: А три богатыря? Нет, можно и три богатыря сказать и трое. Но три богатырицы будет всегда, трое богатыриц не получится. А там спрягается инфинитив, мать, можно чокнуться. И это так укорачивает фразу. Вообще, укорачивает все. В португальском ты просто летишь по фразе, когда спрягаешь.

Д.КНОРРЕ: А в испанском нет?

С.ДОРЕНКО: В испанском все очень аналитично, развернуто. Приходится разворачивать фразу в испанском. Но! Там тоже есть без местоимений, множество фраз говорится без местоимений, поскольку глагол показывает форму. Сама форма спряжения показывает на то, какое местоимение могло бы быть упомянуто. Например: «я тебя люблю» не говорится «я» никогда. Te quiero, Te amo. Te amo — уже сама форма глагола говорит, что «я». И так далее.

Д.КНОРРЕ: А «мы тебя любим»?

С.ДОРЕНКО: Te amamos. Но тут будет уже все-таки как семья. Мы, семья, любим тебя. Потому что если «мы тебя любим» в гэнг бэнге каком-то, то это не получится. Там нет любви никакой.

И там массах всяких вещей и масса всяких культурных особенностей, которые ты познаешь, когда изучает чертов иностранный язык. Мы когда-то проводили такой опрос, я могу его повторить. Давайте повторим.

Ребят, у нас был когда-то опрос, это годы назад, сколько иностранных языков вы знаете. Давайте попробуем повторить этот опрос. Вы знаете один иностранный язык — 134-21-35. Два иностранных языка — 134-21-36. Три и более иностранных языков — 134-21-37. Может быть, не иностранных, а не родных. Например, у вас родной татарский, а вы знаете еще русский и английский. Вот уже два. Я не хочу сейчас останавливать. Давайте новости послушаем. После новостей я вам скажу результат. 

 

НОВОСТИ

 

С.ДОРЕНКО: Остановить голосование. И вот результат. 42, 38, 20. Итак. 42 процента пожелавших участвовать в этом голосовании, знает один язык… знаешь, надо было нам оставить графу «не знаю иностранных языков». 38 процентов знают два и 20 процентов знают три и более.

Д.КНОРРЕ: А давайте сразу короткое следующее…

С.ДОРЕНКО: Добренькие, я знаю, что вы меня пощадите, я лоханулся с этим голосованием. Надо  было знает – не знает. Давай два телефона. Вы знаете иностранные языки, вы не знаете иностранных языков. Пожалуйста, невежественные люди, я вас очень прошу не стесняться. Надо гордиться невежеством, мне кажется. Потому что невежество это одна из важных…

Д.КНОРРЕ: Скреп, да.

С.ДОРЕНКО: Разве нет?

Д.КНОРРЕ: Это скрепляет, я согласна.

С.ДОРЕНКО: Невежество скрепляет почище знания. Ты знакома с моей концепцией, что сатана аналитик. Сатана и смерть. Смерть анализирует, она тебя расчленяет. А господь синтезирует. Он тебя синтезирует. Поэтому синтез есть дело господа, промысел господень есть синтез. А анализ есть дело сатаны. Конечно, невежество есть дело людей божьих, потому что они близки к богу. А вот эти всякие ученые…

Д.КНОРРЕ: Конечно. Вот эти все юродивые всегда считались святыми…

С.ДОРЕНКО: А вот эти, которые с пинцетом и скальпелем где-то ковыряются, елозят, подонки, они сатанисты, мне кажется. Я честно так думаю.

Начать голосование. Вы знаете иностранные языки? Да — 134-21-35, нет — 134-21-36. Пожалуйста, не стесняйтесь невежества. Невежеством надо гордиться, товарищи. Я вас очень прошу, гордитесь невежеством. Вы знаете иностранные языки? Да — 134-21-35, нет — 134-21-36. Ибо ваше есть царствие небесное. Серьезно сейчас говорю, я не шучу. Мне кажется, что человек анализа, он сомневается во всем. Он все время ставит все под обстрел, он не дорожит святынями. Он пытается постоянно критиковать, лезет, дед Щукарь такой, негодяй.

Д.КНОРРЕ: Все ему докопаться надо.

С.ДОРЕНКО: Вот. Стукнет скалкой бабка… да он и к бабке лезет докопаться, ко всем.

Д.КНОРРЕ: Это в школе так учителя говорят: ты, чего, самый умный, что ли?

С.ДОРЕНКО: Вот. А который человек не знает языков и вообще ничего не знает, он самый клевый и есть, хороший товарищ, его можно послать с гранатой под танк. Я сегодня чего-то всех посылаю с гранатой под танк. Вместе с трансгендерами. Которые не знают языков, я бы послал их с гранатой под танк. А которые знают языки, не пошлешь. Мало ли, он ответит тебе как-нибудь по-иностранному.

Останавливаем голосование. 42 на 58. Это неплохой результат. 42 процента чего-нибудь, да знают, какой-нибудь еще язык. 58 — мыслят целостно, синтетически, тоталитарно. Я напомню, что «целостно» можно перевести как «тотально». То есть 58 процентов склонны к тоталитарности, к тотальности. Потому что у Ильина, по-моему, если не ошибаюсь, «тотально» и «тоталитарно» объединены, он говорит о тоталитарности мышления. Может быть, это не Ильин. Но кто-то из начала 20 века. не буду сейчас, а то скажу какую-нибудь глупость, и вы будете смеяться. В общем, это тоталитарное сознание. 58 процентов, товарищи, я хочу к вам обратиться. Вы и есть тот кристалл чистой русскости, вокруг которого восстанет и кристаллизуется Русь-матушка. Я в слезах и не в силах продолжать программу.

 

С.ДОРЕНКО: Украинские силы. Потом про спортсменов скажем. Иркутские села пожаловались на голод. А что голод? Не понимаю. Как живет волк, медведь? Нет, медведь спит. Очень разумно. А волк как живет? Мышкует. Ты читала Фарли Моуэта? Фарли Моуэт «Не кричи «Волки!» Чувак, канадец, забрался к волкам, и он говорит: вы понимаете, настолько крупные животные, а они реально крупные, заполярные крупные.

Д.КНОРРЕ: Заполярные да. А бывают низенькие, наши среднеполосные.

С.ДОРЕНКО: Наши шакальцы такие. А те огромные. Мохнатые, гигантские. И стало страшно. Он к ним забрался, и рядом с семьей волчьей жил. И он говорит…

Д.КНОРРЕ: Мне не может быть страшно. Я Санса Старк, я теперь смирилась с этим.

С.ДОРЕНКО: Она Санса Старк, конечно. У тебя есть собственный волк? Он забрался и там жил с семьей — волчьей, имеется в виду. И он говорит: настолько крупные, огромные животные, питаются только исключительно мышами. Потом что ни карибу задрать не могут. Да и вообще олени не дураки лезть к волкам. Они в основном всю зиму питаются мышами, мышкуют.

Д.КНОРРЕ: И правильно, разгрузочная диета.

С.ДОРЕНКО: Огромные волки. А почему тогда иркутяне жалуются? Я не понимаю. Смотри. Жители Катангского района Иркутской области пожаловались начальнику регионального МВД на то, что они голодают. В настоящее время во всех магазинах отсутствуют мясные и рыбные консервы, мука, сахар, соль. Консервы это плохо, там консерванты, там все Е набито.

Д.КНОРРЕ: Так там омуль должен быть.

С.ДОРЕНКО: Конечно. Товарищи, у них нет мясных и рыбных консервов. Ну и что? Там же вредные вещества содержатся. Е на Е сидит и Е погоняет. Мука. Товарищи, мука это же быстрые углеводы. Хироми Шинья был бы вами недоволен. Сахар отсутствует. Слава тебе, господи! И первое, что я сделал бы, если бы приехал в Иркутскую область, я бы попросил уничтожить весь сахар. Соль. Белая смерть, товарищи. Крупы какие-нибудь ужасные. Макаронные изделия, растительные и сливочные масла. Растительные — не скажу, они разные, там тоже химия в основном. Это же не первый отжим. Растительное масло в основном состоит из… чистой, это химреактив. И сливочное масло — холестерин, как вы знаете. Отсутствуют овощи-фрукты. Ну, простите, вы в Иркутской области живете, что вы хотите, маракуйю, что ли, каждый день? Они хотят личи и маракуйю, что за люди! Молочные изделия. Подои корову, вот тебе и будут молочные изделия. А что же она недоенная стоит, ревет, бедная, плачет. Слышишь? Бабы пишут в МДВ вместо того, чтобы корову подоить. Товарищи, а можно подоить корову? Как вариант? Вам нужно молоко и мне нужно молоко, например. Я пишу в МВД или дою корову? На выбор.

Д.КНОРРЕ: Видимо, нет коров.

С.ДОРЕНКО: А куда они их дели? Не знаю. В настоящее время отсутствует. Почему? Все привозят на самолетах. Ужас какой-то. Я вам просто рассказываю, это жизнь в России, 21 век. Зимнюю дорогу потом проложат. У них зимнюю дорогу проложат, но сейчас рано. Потому что по льду. Лед должен встать. Там ходят люди, бурят лед, смотрят, сколько метров. Например, лед встал, но всего три метра. Они говорят: нет, ждем, когда будет восемь. Как восемь будет, мы тогда поедем. КамАЗы же идут с молоком, пойми. Спасать их. Какой-то ужас! А кто-нибудь жил в такой заднице?

Д.КНОРРЕ: Я была в Иркутске, на Байкале.

С.ДОРЕНКО: У меня был друг. Ой, я вспомнил. Он себе вторую жену оттуда привез. В смысле, няньку сначала, а потом там произошли какие-то события. Я к чему. Он говорит: им дают электричество на полтора часа в день.

Д.КНОРРЕ: И воду. Люди живут у Байкала, и воду им привозят в бочках. Потому что нет водопровода и воды нет в некоторых селах.

С.ДОРЕНКО: А из Байкала брать? Эта разумная мысль не пришла?

Д.КНОРРЕ: Как-то да, не смекнули.

С.ДОРЕНКО: А если поставить маленький насосик?

Д.КНОРРЕ: Шеф, вы меня спрашиваете?

С.ДОРЕНКО: Я не знаю.

Д.КНОРРЕ: Там своя система какая-то, привозят бочки.

С.ДОРЕНКО: Я жил в земле масаев, Африка. Но не долго. Река Мара называется. Когда ты идешь после ужина, сквозь тебя бежит стадо маленьких антилоп таких микроскопических, похожих на левреток, собаки такие маленькие. И такое ощущение, что ты попал в стаю левреток. Сквозь тебя несутся, в траве. Маленькие, крошечные, микроскопические, как фокстерьеры, можно сказать. Но это антилопы. А спать не дают брачующиеся бегемоты. Они орут при этом. Могли бы молча тискаться, а они орут, как дикие звери, ужас. А с виду приличные. Там все было как-то, в земле масаев. Почему на иркутской земле нет ничего? Куда они все подевали, я не понимаю? 7373-94-8. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Понятно, что жители этого района пассионарии. Но это говорит только о том, что в нашей стране очень трудно будет окончательно ввести капитализм. Раньше была такая структура, если помните, потребкооперация. И эти кооповские магазины были в самых глухих деревнях. 

С.ДОРЕНКО: Они собирали шишки, нет?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, они собирали одно, а возили туда другое. И даже если в какой-то регион было невыгодно везти продукты, за счет своей большой структуры они все равно возили, потому что людям это было необходимо. А сейчас конкретным бизнесменам это просто невыгодно. Это дальний карьер, там логистика сожрет всю прибыль. Поэтому люди тихо умирают.

С.ДОРЕНКО: Можно вопрос? А что они делают полезного для человечества в этом укромном уголке?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Они доживают. При советской власти была какая-то цель в жизни, что-то было, что-то делалось. Сейчас ничего не делается, потому что стало дорого. Посмотрите, у нас практически закончились навигации по всем сибирским рекам. Если раньше там ходили корабли, как трамвайчики, можно было доехать из деревни в деревню, то сейчас уже ничего этого нет. Это дорого. И пароходства все разрушены. И люди сейчас тихо доживают.

С.ДОРЕНКО: Они слишком бедны, чтобы уехать. Правильно?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Они помрут лет через десять все, и больше не будут жаловаться в милицию. Надо подождать немножко просто.

С.ДОРЕНКО: Они слишком бедны, чтобы покинуть эти места.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И они советские люди, они привыкли, что о них заботятся. А перестроить свою жизнь так, чтобы перейти даже на натуральное хозяйство они сейчас не могут. Они сидят и недоумевают: почему же, ребят, мы же такие, а муки нет, такая фигня.

С.ДОРЕНКО: Да. Я понял причину. Они внезапно стали бедными, и не могут свалить оттуда. Они в Иркутске не могут квартиру купить. Рядом с Иркутском не могут купить квартиру. Денег нет. Продать им нечего. Они никому не нужны. Но они живые. Вот в этом проблема. Может быть, как-то помочь, так сказать?

Д.КНОРРЕ: Какие крамольные мысли у вас.

С.ДОРЕНКО: Строго говоря, взять и помочь, 20 человек осчастливить. Или сто человек, сколько их?

Д.КНОРРЕ: Да. Но нет.

С.ДОРЕНКО: Потому что это неправильно? Не знаю. Это же странно. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравия желаю. Сергей Борисович. По теме. Сегодня знаменательный день, 12 декабря 1993 года. Вот именно благодаря этой самой конституции, самой демократической и передовой, с Иркутской областью такая катастрофическая ситуация. Но вы не договариваете, потому что Иркутская область последние три-четыре года, там рулит Левченко Сергей Георгиевич. 

С.ДОРЕНКО: О чем вы говорите? Я не специально.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Понятно, что не специально. Так вот, возвращаясь к началу. Сегодня День конституции, а вы про нее забыли.

С.ДОРЕНКО: Надо поднять локоть сегодня будет.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Основная статья в этой конституции, знаете, какая?

С.ДОРЕНКО: Знаю. Преамбула. Мы — российский народ, мы народ Российской Федерации.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Статья 15, часть 4 — о приоритете норм международного права. Этой статьей … порвать…

С.ДОРЕНКО: Не надо! Мы без слов. Главное в конституции, я, честно слово, убежден, преамбула. Ты читала конституцию?

Д.КНОРРЕ: Просматривала. Не то что я прям…

С.ДОРЕНКО: Невнимательно. Кстати говоря, Советский Союз признавал приоритет международного права. Сергей Борисович просто не знает. Сергей Борисович, Советский Союз признавал приоритет международного права. Во всяком случае, конституция от 12 октября, брежневская, 1977 года, она точно признавала приоритет. Советский Союз признавал приоритет международных договоров.

Д.КНОРРЕ: Мы — многонациональный народ Российской Федерации,

С.ДОРЕНКО: Соединенный общей судьбой на своей земле,  

Д.КНОРРЕ: Утверждая права и свободы человека,

С.ДОРЕНКО: Гражданский мир и согласие,

Д.КНОРРЕ: Сохраняя исторически сложившееся государственное единство,

С.ДОРЕНКО: Исходя из общепризнанных принципов равноправия и самоопределения народов,

Д.КНОРРЕ: Чтя память предков,

С.ДОРЕНКО: Передавших нам любовь и уважение к Отечеству,

Д.КНОРРЕ: Веру в добро и справедливость,

С.ДОРЕНКО: Возрождая суверенную государственность России, и утверждая незыблемость ее демократической основы,

Д.КНОРРЕ: Стремясь обеспечить благополучие и процветание России,

С.ДОРЕНКО: Исходя из ответственности за свою Родину перед нынешними и будущими поколениями,

Д.КНОРРЕ: Сознавая себя частью мирового сообщества,

С.ДОРЕНКО: Принимаем Конституцию Российской Федерации.

Д.КНОРРЕ: Тут гимн должен быть.

С.ДОРЕНКО: Нет, у всех мурашки. У кого нет мурашек — к стенке. А? Сейчас пошли мурашки. Товарищи, заканчиваем мурашки, начинаем жить дальше.

Сергей Борисович, спасибо большое за тему. Ну, не очень интересно.

Д.КНОРРЕ: Мы каждый год это обсуждаем, в принципе. И каждый год какие-то исследования, кто сколько читал, кто что знает. 

С.ДОРЕНКО: Никто не читал.

Д.КНОРРЕ: Никто ничего не знает, из года в год.

С.ДОРЕНКО: Никто не читал.

Д.КНОРРЕ: А чего ее читать? Ну, хорошо, я ее просматривала, я знаю какие-то предложения. Досконально, конечно, не знаю.

С.ДОРЕНКО: Праздник был когда-то. Ну, был, и все равно всем было по фигу. Я тебе больше скажу. Я ведь видел более одной конституции. Была еще конституция 12 или 6 октября, какая-то была, брежневская. До нее была…

Д.КНОРРЕ: Еще 1936 года.

С.ДОРЕНКО: 36-го года 5 декабря. А потом была конституция брежневская какого-то октября. Потом вот 12 декабря. Надо сказать, притом, что мы уважаем конституцию, ты знаешь, что это символ государства и важная штука. Мы ее дико уважаем, товарищи, прям на колени становимся. В общем, никого не парит. А?

Д.КНОРРЕ: Как-то все в обход.

С.ДОРЕНКО: Вы руководствуетесь в своей жизни конституцией?

Д.КНОРРЕ: Смысл руководствоваться?

С.ДОРЕНКО: Прочитал конституцию, пошел действовать. Такая прямого действия. Тебе говорят, например, в конституции: сделать то-то. Ты пошел и делаешь.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: То, что немцу хорошо, для нас смерть. Немцы учат в школе конституцию. И основная, главная там статья — то, что немец обязан преступить все законы, чтобы торжествовал закон. У нас, видите, как, конституция, зачем ее учить, если не получается жить по закону. У понятия главное, а не закон.

С.ДОРЕНКО: Стоп. Сейчас я вас разверну, извините. Понятия были главными… закон у кого был главным? У Понтия Пилата, который… закон не всегда хорош. Ох, не всегда хорош. 7373-94-8. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Денис, Москва. Понимаете, что с конституцией. Самое главное, изъять 50-десятую статью и все. Ты не должен свидетельствовать против себя, против своих близких…

С.ДОРЕНКО: Они просто тебе говорят: 50-я статья. Даже не говорят, что это конституция. Просто 50-я статья. Она существует сама по себе.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Все замыкаются на нее. И все такие умные сразу. И ничего больше не надо. Зато у нас есть пятидесятая статья, и слава богу.

С.ДОРЕНКО: Но я вам скажу другое. Когда вы в суде пытаетесь защититься, на вас всем плевать. Если вы были в суде, вы знаете. А я знаю точно. Когда вы говорите: ну как же, было же вот так, и защищаетесь. И у вас свидетели есть. Вам говорит судья, прямо глядя в лицо нагло, развязно, он говорит: Сергей Леонидович, понятна ваша попытка избежать ответственности. Вы же не обязаны свидетельствовать против себя. Значит, мы вас слушать вообще не будем. Вообще не слушают они подсудимого. К чему ведет статья 50-я. Мы ее уважаем, ей благодарны, они изысканна и все. Чтобы потом в суде, когда ты приходишь в суд, тебе судья говорит: вы, обвиняемый, доложите по делу. Ты говоришь: так, так, так, это подтверждается тем, тем, тем. У меня такие, такие документы. Вот такие, такие свидетели. Тебе судья, улыбаясь, говорит: Сергей Леонидович, вы лжете и продолжайте лгать, вы же имеете право лгать. Вы же не обязаны свидетельствовать против себя. А вы хотите избежать ответственности справедливо. А мы вас настигнем. Ты говоришь: подождите, я не пытаюсь избежать ответственности. Я правду говорю просто, как было. А вот подтверждение. Судья улыбается, говорит: Сергей Леонидович, продолжайте врать, продолжайте лгать. Мы вас все равно не слушаем. Из-за 50-й статьи вы имеете право не свидетельствовать против себя, поэтому всю эту ахинею, которую вы сейчас говорите, мы ей подотрем свою жопу и выкинем ее в унитаз, всю эту ахинею, говорит тебе судья. Ты говоришь: спасибо, ваша честь, большое. Он говорит: жопу подотру твоими показаниями, понятно, Сережа? Ты говоришь: ваша честь, спасибо, родной, уважил. Ну, что сказать? Спасибо, ваша честь. Все. Вот вам 50-я статья, товарищи, в хорошем смысле этого слова. Что еще?

Человек, его права и свободы являяются высшей… Кому они являются? Мои права кому-то являются. Я не знаю, мне не являются никуда, никак они.

Д.КНОРРЕ: Пожалуйста. Мужчины и женщины имеют равные права и свободы и равные возможности для их реализации. Гарантирует государство равенство права и свобод человека, независимо от рождения, имущественного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений…

С.ДОРЕНКО: Вот 14-я статья. Российская Федерация — светское государство. Когда начинать смеяться? Никакая религия, пишет статья 14, не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной. Где начинать смеяться? Надо смеяться или нет, не надо? Давайте лучше плакать. Зачем нам смеяться? Лучше плакать.

Д.КНОРРЕ: Достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления.

С.ДОРЕНКО: Товарищи, я уже промочил этот текст своими слезами. С меня струями текут слезы. Чего вы слушаете? Ну, все, хорошо. Сегодня День конституции. Всплакните над этим текстом, товарищи. Ну, что поехали?

 

В ДВИЖЕНИИ

 

С.ДОРЕНКО: А чего ее написали? Шахрай и так далее. Знаешь, что было? 1993 год. Ты же тогда маленькая была?

Д.КНОРРЕ: Не помню. Мне шесть лет.

С.ДОРЕНКО: Какие шесть? Тебе было пять.

Д.КНОРРЕ: Да.

С.ДОРЕНКО: Это же был октябрь. А когда ты родилась?  

Д.КНОРРЕ: В сентябре. Уже шесть.

С.ДОРЕНКО: Тебе только что исполнилось шесть. Слушай, что было. 26 апреля, в годовщину Чернобыля. Чернобыль был в 1986 году, а 26 апреля 1993 года был референдум. Да. Да. Нет. Да. Это было воскресенье соответственно. Надо было за Ельцина проголосовать Да. Да. Нет. Да. Это значило, что ты поддерживаешь передовых людей, а парламент идиоты. В парламенте Российской Федерации сидят идиоты, вот этот референдум был про это. Да. Да. Нет. Да. И все. Потом был расстрел парламента, 3-4-го, из пушек стреляли здесь, с моста, с Кутузы. Бегал Грачев, тудым-сюдым. Ну, расстреляли, и хорошо. Причем часть правящей верхушки сегодняшней, которая сидит на телевидении, везде, важные, раздувая кадыки, как будто они ящуры такие, раздувая щеки, они как раз тогда… их-то расстреливали. Потом, соответственно, приняли конституцию 12 декабря, того же самого года. Это был тот же самый год. Да. Да. Нет. Да. 26 апреля. 3-4-го — расстрел парламента. А 12 декабря принятие конституции.

Ну, как тебе сказать…  Мы пойдем и проживем его, этот вторник, 12 декабря.