С.ДОРЕНКО: 8 часов 38 минут. Среда, 24 января. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Анастасия Оношко, ведущая этой программы.

А.ОНОШКО: И Сергей Доренко. Доброе утро всем.

С.ДОРЕНКО: Игорь Сергеевич пишет: при въезде с Ленинградского проспекта на Третье транспортное кольцо перевернулась машина. С Ленинградского проспекта заехать на Третье транспортное кольцо невозможно. Заехать можно только с дублера, это в сторону центра. Запомнили, примерно сообразили? Я всегда, когда такие сообщения идут, я включаюсь в конце. Потому что я думаю о чем-нибудь своем, и в конце включаюсь и думаю: вот бы, идиот, повторил бы. А никогда не повторяется. Успел — понял, нет успел — проваливай к чертовой матери. Повторяю: в сторону центра, при въезде с Ленинградского проспекта на Третье транспортное кольцо можно заехать только с дублера. С самого Ленинградского проспекта заехать невозможно — там перевернулась машина.

«МКАД, внешка, Волоколамка — адище», — рассказывает Лимузин.

Про студентов. Сейчас мы вернемся к этой теме. В Петербурге нашли женщину, 20 лет притворявшуюся студенткой. Какая прелесть!

А.ОНОШКО: Я тоже могла, да? Как вы думаете, я похожа на студентку?

С.ДОРЕНКО: В общем, ты студентка, да.  

А.ОНОШКО: Еще бы лет пять, может быть. Потом уже все. Брыли, все это…

С.ДОРЕНКО: Вот эти быстрые переходы характернее всего для женщин монголоидных, китайских, японских. Они могут такие до 35 лет быть совсем девочками, 14-летними, а в 35 сразу же становятся бабушками.

А.ОНОШКО: Есть такая серия карикатур, где она с девочками, с детишками, а потом — бах, и бабушка такая скрюченная.

С.ДОРЕНКО: Да. Вот у восточных, у китаянок, кореянок, японок, монголок бывает такая тема, мгновенный переход.

А.ОНОШКО: Еще более быстрый, мгновенный у южных народов.

С.ДОРЕНКО: А эти, да… Как Астахов сказал?

А.ОНОШКО: Сморщенные.

С.ДОРЕНКО: В 27 лет уже сморщенные. Да-да.

А.ОНОШКО: И нельзя ждать.

С.ДОРЕНКО: А у восточных наоборот — до 40 девочка, потом сразу бабушка.

В Петербурге из общежития одного из колледжей была выселена женщина средних лет. Свыше 20 лет она притворялась студенткой и занимала отдельную комнату, 16 кв. метров, между прочим.

А.ОНОШКО: Это много. И шкаф, и диван можно поставить.

С.ДОРЕНКО: Ты можешь себе представить, что такое 16 кв. метров? Это просто… зачем столько?

А.ОНОШКО: Космодром, да.

С.ДОРЕНКО: Как сообщает управление Федеральной службы судебных приставов по Санкт-Петербургу, она вообще никогда ни одного дня не училась в этом учебном заведении. Вообще ни одного дня.

А.ОНОШКО: Вот это мастерство!

С.ДОРЕНКО: Когда-то очень давно она вселилась в это помещение ввиду того, что оно удобно расположено. У нее есть жилплощадь в Петербурге, квартира. Но она в квартире 20 лет не живет. А живет в общежитии.

А.ОНОШКО: Очень умно. Потому что удобно. Я поддерживаю. Ты сдаешь квартиру, живешь там, где тебе удобно.

С.ДОРЕНКО: Короче, колледж подал в суд. Она не съехала. Потом приставы ее выдворили и так далее. Она сдала ключи наконец. Она 20 лет прожила в общежитии института, вообще ни одного дня не училась при этом.

А.ОНОШКО: В колледже.

С.ДОРЕНКО: В колледже. Она никогда в нем не училась.

Я хотел тоже по учебе, раз уж мы взялись. Все-таки трое было в Улан-Удэ, ты знаешь?

А.ОНОШКО: Вот удивительно, когда сейчас в новостях рассказывали, что двоих еще задержали, мне интересно стало: их сдал основной виновник?

С.ДОРЕНКО: Да нет, они сами, это же в первую минуту. Можно, я тебе скажу? В отличие от следствия, я знал, что их было трое, ровно в то же утро. Они в 9:30 или в 9:50 начали, сейчас не помню, по их местному времени. Как только это стало известно мне, я уже знал, что их было трое. От всех — свидетели говорили, что их было трое. Единственный человек, который говорил, что преступник был один в школе в Улан-Удэ, это был человек по имени СК. Следственный комитет: Следственный — имя, комитет — фамилия. Какой-то человек. И он писал, этот Следственный комитет, что  был один, и все, точка. А на самом деле, их было трое, это мы знали с первой минуты. Все знали. И наконец, теперь Следственный комитет говорит, утверждает, тот же человек, Следственный комитет,  он говорит, что было два сообщника — одному 15, другому 14. Они вместе готовили бомбу, это зажигалку. Те дежурили, сообщали ему. И во время совершения преступления тоже находились в школе, сообщали и помогали. Всего их было трое. Все знали.

Ладно, давай Бауманку. Поехали в Бауманку. Я был в Бауманке… во-первых, они на востоке Москве, что уже подозрительно. Там все люди, на востоке Москвы, у них как бы глаза близко к переносице, ты не обращала на это внимание? Тяжелый взгляд и глаза близко к переносице. Ты поезжай на Щуку, там у людей такие чистые лица, как тебе сказать, светлые лица, даже не знаю, с чем сравнить. Какие-то такие улыбчивые. А поезжай на восток, и ты обнаружишь…

А.ОНОШКО: Сейчас вас обвинят в расизме, Сергей.

С.ДОРЕНКО: Меня обвинят в западничестве, скорее. Антивостокизме. Там люди, у них глаза близко к переносице, со строгих икон такие. Лица с икон, я был сказал, на востоке Москвы. Нет? Не знаю. Поэтому Бауманка меня все время напрягала. Я ездил, у меня там были какие-то дела, я сейчас не помню, что-то ремонтировал туда ездил. Потом у меня там приятель сидел, в том здании, где сейчас Следственный комитет, там недалеко Бауманка, мой приятель снимал офис, это было в НИИЦветмет, чего-то такое, какая-то хрень. И там мой приятель снимал офис, я к нему ездил, ну, выпить-закусить. И я ездил мимо этой Бауманки. Видно было, что это напряженно-умные студенты. Но какая-то в них достоевщина, в этих студентах Бауманки. Нет? Не знаю.

А.ОНОШКО: Я когда мимо проезжала несколько раз тоже, я думала: есть же какие-то центры притяжения и на востоке столицы. Я даже могу себе представить легко, как можно там поселиться, жить, ходить на пары. 

С.ДОРЕНКО: Но глаза близко к переносице. Я все время боялся таких людей. Они мне казались укором, упреком. Вот эти восточно-московские люди, они как бы упрекают. Среди них есть несколько процентов, может быть, процентов 40 добряков, это отставники. На востоке Москвы очень много отставников. Они такие добряки, бывалые. А остальные, у них какие-то сдвинутые глазки, нет? Сейчас мы разберемся.

 

С.ДОРЕНКО: «Выхино — центр мира», — говорит Лимузин. Да кто б спорил-то? «А когда они пенсне наденут, вообще жуть», — говорит Микс. Ладно, давайте расскажем про этот кошмар. На самом деле, кошмар. Я понимаю, что это больной мальчик был. Давай, рассказывай, что. Студент Бауманки.

А.ОНОШКО: Сначала все было хорошо. Никто ничего не подозревал.

С.ДОРЕНКО: Не совсем.

А.ОНОШКО: Последний год у него начались. Я внимательно очень читала, я же люблю такие темы.

С.ДОРЕНКО: Это ее характеризует, Настю. Хоть она и не с востока Москвы. Она любит такое читать.

А.ОНОШКО: Чтобы понять и выяснить для себя.

С.ДОРЕНКО: В глазах блестит Яуза. Там Яуза недалеко.

А.ОНОШКО: Он вроде бы никаких признаков… знаете, вообще эти расстройства, часть расстройств психических, они начинаются тогда, когда мозг дозревает до определенной стадии, вы знаете.

С.ДОРЕНКО: Расскажи. Ты все время как бы проверяешь, знаю ли я.

А.ОНОШКО: Наоборот, такой прием, чтобы сказать…  

С.ДОРЕНКО: Мне очень хочется узнать об этом. Прошу. То есть он психопат, говорят. В период декомпенсации психопат способен на такие поступки. Хотя он осознает, что делает. Прошу.

А.ОНОШКО: Мозг человека так устроен, что совсем в младенчестве, например, невозможно проявление ничего, потому что он еще не дозрел. И какие-то проявления…

С.ДОРЕНКО: Ваша фамилия Бехтерева? Что ты плетешь?

А.ОНОШКО: Правда. И некоторые вещи… человек может жить, в детстве он вполне может быть совершенно, никто не может даже подумать, что с ним что-то не так. Но когда мозг переходит в следующую стадию созревания, там могут начинаться уже не те процессы, которые нужны. Есть как раз большая часть, как это, манифестация. Есть такое выражение, когда впервые болезнь проявляется. Дебют шизофренический, допустим. У многих он после 20 лет начинается.

С.ДОРЕНКО: Что ты говоришь?!!

А.ОНОШКО: Вы не знали? Есть статистика, когда фиксируют у людей эти все срывы, проявления и так далее, разного характера. Это часто бывает уже в таком возрасте — 18-19-20 и позже. Поэтому никто не знал, все было хорошо. Но в последний год уже замечали его друзья, что что-то не так, только лишь.

С.ДОРЕНКО: Давайте расскажем об обстоятельствах. Все, конечно, знают, но повторить не мешает. Столичные следователи выясняют обстоятельства гибели студентки Московского государственного технического университета имени Баумана. По предварительным данным, с ней расправился однокашник в приступе ревности. Они оба из Бауманки.

А.ОНОШКО: Нет, она бросила… она училась в Высшей школы экономики.  

С.ДОРЕНКО: Мне кажется, что она и Вышку бросила тоже. Что-то такое. Хорошо, он учился в Бауманке. Затем юноша завершил самоубийство. По предварительным данным, это ее ухажер, в приступе ревности он это сделал.

А.ОНОШКО: Они встречались, очень много ссорились. Потом они решили остаться друзьями, как она ему предложила…

С.ДОРЕНКО: Она жила с парнем в этом квартире…

А.ОНОШКО: Это он был, они вместе снимали.

С.ДОРЕНКО: Послушай. Она снимала, владелец квартиры говорит, что эта девочка сняла квартиру вместе с Богданом. Какой-то хохол. И потом этот Богдан от нее съехал. Они в июне, по-моему, летом, сказал квартировладельцу, что больше никого нет, что будет жить одна. Что Богдан съехал, нет больше Богдана. И потом она говорила друзьям, что с ней живет вот этот Артем. А Артем говорил родителям, потому что у них рядом там квартира четырехкомнатная, он москвич. Такая довольно обеспеченная семья. Папа его Тимур, он Артем Тимурович. Рядом у них квартира, на Коровьем Валу. На Коровьем? Подожди, это не рядом ни фига. Ну, неважно. И он сказал своим предкам, Артем, что он снимает квартиру, потому что ему не хватает личного пространства. И что он с этой девочкой никаких отношений гендерных, половых, не имеет, что просто живет и все.

А.ОНОШКО: На самом деле, друзья рассказывали, он был в нее очень сильно влюблен, а она демонстративно показывала, что они просто друзья. Конечно, это было основой конфликта постоянно, непрекращающегося. И этот срыв, то, что психиатры называют декомпенсация, он произошел в этой связи, наверное.

С.ДОРЕНКО: Преступление было совершено в ночь на 23 января. Обнаружены тела 19-летней девушки и ее ровесника, ему тоже 19. Он сначала задушил ее, затем надругался, совершил половой акт с трупом. Затем нанес ей колото-резаные ранения в шею и тело, после чего покончил с собой. Он опубликовал на своей странице в социальной сети письмо, в котором подробнейшим образом написал, что собирается делать. Он точно все спланировал. Кроме этого, оставил пароль от своего компьютера, пароль от ее компьютера. Он все очень подробно выложил.

Как будто бы, есть сообщения, что его зовут Артем Исхаков. Мы можем сообщать фамилию или нет?

А.ОНОШКО: Ему 19. Поэтому вроде бы можем.

С.ДОРЕНКО: Артем Исхаков. Она не отвечала ему взаимностью. Дело в этом. Слушай меня. Я теперь об этом феномене хочу рассказать. Есть дневник ее в «МК». Она все время говорит о невероятном одиночестве, одиночестве внутреннем. И трагическом каком-то одиночестве. Что ей хочется спрятаться, умереть, не жить. Но я думаю, я говорил со знакомыми, я думаю, что это вообще типично может быть для девочки в подобном возрасте.

А.ОНОШКО: Ну, как сказать. Я помню девочек своего возраста, я же тоже девочкой была такого возраста.

С.ДОРЕНКО: Ты была особенной. Ты же инопланетянка.

А.ОНОШКО: Я эпицентр нормы, как всем известно.

С.ДОРЕНКО: Наоборот. Не надо.

А.ОНОШКО: Я помню всех своих подруг. Я же общалась, не в одиночестве росла. Таких не было среди моих…

С.ДОРЕНКО: Насть, ты особенная. Ты лунатичка. И дружила с лунатичками. Девочка в 19 вся в нуаре. Она вся в кошмаре.

А.ОНОШКО: Давайте девочек спросим.

С.ДОРЕНКО: Дай мне сначала прочитать. Вот ее дневник. Да, я хотел сказать, что противоречие заключается в том, что ее дневник весь в мрачных каких-то, депрессивных тонах, в то же время о ней говорят, что она была невероятно общительной и веселой. То есть это как бы полное противоречие.

А.ОНОШКО: Она в дневнике пишет, что я помню, что мне нравится мороженое, поэтому я улыбаюсь, когда его ем.

С.ДОРЕНКО: «Мне очень тяжело. Если честно, я уже забыла все другие возможные состояние, кроме «тяжело». Забавно, пришло осознание, что совсем всё плохо. Захожу домой, кидаю пакеты из продуктового на пол, бутылка пива вдребезги  — мне все равно. Жизнь невыносима несколько лет. Хоррор — игра, где все люди хотят сделать еще хуже. Радости не существует вообще. Если ты по привычке делаешь вид, что радуешься чему-то, то при этом вообще ничего не чувствуешь. Дикая усталость от имитации эмоций. Я помню, что люблю мороженое, поэтому улыбаюсь, когда его ем». То есть она не любит мороженое, ей не нравится, но она помнит, что любит мороженое. Потом она говорит: я почти каждый день пью… пиво или еще что-то.

А.ОНОШКО: Винишко. Я узнала про эту субкультуру из этой статьи.

С.ДОРЕНКО: «Я никогда не знаю, когда станет хоть немного лучше для того, чтобы встать с кровати, выйти из дома, побыть несколько часов в компании кого-либо. Когда я набухаюсь, я вроде бы даже неплохой собеседник». Конечно, это все преувеличение. Что значит, «набухаюсь»? Полфужера — набухаюсь.

А.ОНОШКО: Девочки в этом возрасте два фужера не пьют. Как раз пьют, пока не кончится. Это правда. Это во взрослом виде ты выпиваешь два бокала, и тебе хватит.

С.ДОРЕНКО: Сколько в бутылке фужеров? Когда ты говоришь: девочки в этом возрасте пьют, пока не кончится. Бутылка — 0,7, сколько в ней фужеров?

А.ОНОШКО: Пять? Шесть?

С.ДОРЕНКО: Смотря как наливать, смотря, какой фужер. Но вообще-то их четыре.

А.ОНОШКО: Меньше двух бутылок я вообще не помню, чтобы начинали пить.

С.ДОРЕНКО: Больше двух фужеров и не получается. Если ты наливает полные большие винные фужеры, если ты пьешь вдвоем — два фужера и есть полбутылки. Ну, хорошо, три, если наливать интеллигентно. Не надо выдумывать. Она пишет о страшной депрессии, она постоянно как бы умирает от депрессии. В то же время все вокруг нее видят жизнерадостного человека.

А.ОНОШКО: Это же только что было описано: весной или когда там, помните, самоубился от депрессии тоже какой-то музыкант. И потом Face of depression был флешмоб по всему миру. Приводили записи и фотографии, из своих архивов доставали люди, и показывали, что в итоге, что признак депрессии как самоубийство в конце, самая крайняя стадия. Что люди, которые так сделали неожиданно для всех, они только что накануне улыбались. Смысл этого флешмоба в том, чтобы показать всем, что вы можете не замечать, что рядом человеку плохо. Он ведет себя так же, он улыбается, на семейные какие-то праздники ходит…

С.ДОРЕНКО: Она была абсолютно типичной девочкой, я тебе рассказываю. Розовые волосы, которые вчера были голубыми, завтра она могла покрасить их в зеленый, татуировки на ногах, на руках, растрепанные волосы, винтажная одежда, образ завершали большие круглые очки в темной оправе, культовый молодежный тренд. Девушка увлекалась анимэ, читала Ницше, писала рассказы о себе. Она была абсолютно типичной девочкой в этом возрасте. Она купалась, на грани играла, нуар весь этот. Она чуть пробовала границы.

А.ОНОШКО: Таких девочек много. Но не большинство.

С.ДОРЕНКО: Что значит, большинство – не большинство? Пойди на Винзавод, пожалуйста…

А.ОНОШКО: Там да. Это специальные хипстерские места, там только такие… На выставку Мураками…

С.ДОРЕНКО: Абсолютно верно. И там будут все эти девушки, вместе взятые, ходить, взявшись за руки и водить хороводы. А какие еще бывают девушки? Про поповен рассказываешь, что ли, про дочерей поповских? Все остальные девушки вот такие. Что, нет?

А.ОНОШКО: Не знаю.

 

В ДВИЖЕНИИ

НОВОСТИ

 

С.ДОРЕНКО: 9 часов 5 минут. МОК, Международный олимпийский комитет, напомнил о запрете приносить флаги России на трибуны Олимпиады-2018. На трибуны Олимпиады запрещается проносить флаги государств, которые не участвуют в Играх. А Россия не участвует в Играх, напоминание МОКа. Это касается российских болельщиков. Потому что сборная не допущена до Игр. Те российские спортсмены, которые участвуют, тем не менее, не показывают, что страна участвует. Страна не участвует. Поэтому запрещены флаги стран, которые не участвуют, в частности, русский флаг запрещен даже на трибунах. Интересно, а на одежде? А на кепочке? Мы вернемся к этому чуть позже.

Сейчас продолжим про Бауманку и про случай со студенткой. Я хотел сказать, что она была обычная. Она искала себя, как многие девочки в 19. Она была пронзительно разочарована в действительности. Она трактовала это как депрессию, в то же время была веселой, но в то же время предавалась какому-то самопоеданию, поиску себя. Это очень обычно для девочек в этом возрасте. Я так думаю.

А.ОНОШКО: По-моему, это исключение все-таки. Таких девочек там три процента от общего числа девочек.

С.ДОРЕНКО: А я думаю, что нет. Я думаю, что с 15 до 20 девочки в терзаниях страшных, они ищут себя, они не понимают, им кажется, что все ужасно, и мир ужасен, и они ужасны. А если в особенности сфотографировать ее в три четверти не справа, а слева, то это абсолютно разрушающе.

А.ОНОШКО: Витаминов надо пить больше соответствующих, подбирать препараты.  

С.ДОРЕНКО: Витамин D они откроют к 30.

А.ОНОШКО: Сразу смысл появится.

С.ДОРЕНКО: Вместе с гиалуронкой. Гиалуронка, витамин D, они идут вместе, но ближе к 30. Но не сразу. В 19 этого нет. Еще пушок такой где-то на ушке. Они еще совсем свежие, молочно-восковой спелости, как говорил один мой знакомый, в 19. И они никак себя не найдут. А вот мальчик, говорят, он психопат и наркоман, одновременно.

А.ОНОШКО: Как наркоман? Он ходил к врачу. Я хотела обратить внимание, новое поколение людей, в старшем возрасте люди вообще считают, что психиатр и психолог — это чур меня, чур. Не принято у нас ходить куда-то. Это значит, расписаться в собственной… Он посещал обоих специалистов, то есть он осознавал проблему. Он ходил к психологу и ходил к психиатру. Более того, есть свидетельство, что он употреблял какие-то вещества, но на самом деле, в статье непонятно, как, почему, по какому поводу он их принимал.

С.ДОРЕНКО: Успокаивающие.

А.ОНОШКО: А то, что наркоман… это когда бегает, денег ищет на дозу, вот это наркоман. А что значит, наркоман?

С.ДОРЕНКО: Ты говоришь о полностью потерявших личность наркоманах. Он употреблял вещества, изменяющие сознание. Не только предписанные, но и наркотики он употреблял. Он этом говорят психиатры. Я читаю это.

А.ОНОШКО: Это предположение, что он обратился к помощи, чтобы избавиться от зависимости какой-то, я так поняла.

С.ДОРЕНКО: Хорошо. Это предположение. Но говорят, тот, кто читал эту его статью, предсмертное назидание, оно все пронизано таким тоном — я ее не читал, не видел опубликованной — но оно пронизано таким тоном какого-то супергероя, как супергерой, прощающийся с универсумом, с Солнечной системой, не знаю. Он воспринимает себя… психиатры, короче, знают специальные термины, как он воспринимает себя. Как сверхчеловек. Он сверхчеловек в этой своей записке. Это не записка, это целое письмо.

Дальше следует вопрос для на с тобой. Мы же родители. Скажи, а что сделать? Может быть, его надо было давно в дурку и привязать к кровати? Ответ: нет. Психопат в состоянии компенсации нормален. Ничего особенного, может где-то ляпнуть что-то такое. В декомпенсации он опасен. Но он вменяем. Он остается вменяемым все время. Он никогда не теряет нить событий. Почему он должен быть привязан к кровати? Ничего такого. Получается, что психопаты среди нас, психопаты должны жить, трудиться и все такое, маршировать где-то на митингах и так далее. То есть психопаты — это нормальное состояние, они вменяемые люди, все хорошо с ними. И вне состояния декомпенсации они, в общем, компенсированные и все хорошо. А как тогда уберечься? Что объяснить нам друг другу сейчас? Сейчас надо после случившегося со студентом Бауманки нам друг другу что-то объяснить. Сказать: ребята, надо делать вот так и так. Но мы не знаем, что объяснить.

Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Валерий, Москва. Я читал его записку предсмертную.

С.ДОРЕНКО: А я нет. Она где была?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В Telegram, по-моему, Mash публиковал. Ничего там геройского, на самом деле, нет.

С.ДОРЕНКО: Значит, это фрагменты. Потому что письмо большое. И оно целиком, я думаю, не публикуется.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Не могу сказать, целиком или нет. Я как молодой родитель, у меня сыну еще пяти месяцев нет, это ужас. И то, что вы говорите, не надо было его привязывать и так далее, это ваше мнение...

С.ДОРЕНКО: Это говорит психиатр. Сегодня в «Московском комсомольце».

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Родители, я думаю, его бы привязали еще как.

С.ДОРЕНКО: Я абсолютно с вами согласен. Сегодня в «Московском комсомольце» специалист объясняет, что это нормальные люди. Но для нас страшно, у нас холодок по спине.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Действительно, он сам признается в записке, пишет… там каждая строчка посвящена кому-то. Родителям. И пишет: я вас не любил, вы для меня всегда делали только хорошее, но вырос я таким-то и таким, наркоманом… и чуть ли вас ненавидел. Письмо, это надо его читать. 

С.ДОРЕНКО: Для меня важно, что психиатр говорит, что он нормальный. А он тоже его прочитал. А значит, что такие еще по улицам бродят.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы как человек очень образованный в разных сферах, смотрите. Вы знаете, что мозг человеческий до сих пор самая большая загадка. А психиатры, ну, они знают, но в рамках очень ограниченных. А то, что психопаты беспризорные ходят, ну, каждый пятый примерно.

С.ДОРЕНКО: Я не знаю. Но я боюсь. Потому что психиатр говорит, это нормальный человек. Мне психиатр объясняет. Опаньки. А тогда сколько таких «нормальных»?

Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Я хорошо лишь знаю известного психиатра, изучавшего пубертатные явления из Петербурга, это Андрей Владимирович Личко. Он подразумевает шесть возможных норм психопатии и их выражения. Что я имею в виду данном случае. Девочка в 16, 17, 18 лет обладает недюжинной способностью к самоанализу. Что часто приводит ее в состояние самоедства, чего она тоже боится. И она вся такая внезапная и так далее. Что говорит Личко? Личко рекомендует психопатов не изолировать ни в коем случае. Как раз наоборот — ввергнуть их в межчеловеческое общение на уровне нормальных или необследованных, скажем так, людей, с психиатрической точки зрения. И при этом обнаружить, насколько мощный или немощный адаптационный ресурс свойственен тому или иному психопату. Потому что нет другого лекарства. Психопатов-пограничников так называемых, не совсем морбидных форм, как вернуть их к социуму.

С.ДОРЕНКО: Гурген, позвольте также заметить, мои поверхностные знания подсказывают мне, что эти состояния движутся по некой особенной, индивидуальной, может быть, синусоиде. Этот человек, находясь в пограничном состоянии, действительно может быть компенсирован широким общением в социуме, но когда он по синусоиде вдруг может обрушиться вниз, например, на сутки, вот за эти сутки он может натворить черт знает чего.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Совершенно верно. Невозможность предусмотреть психотравмирующий компонент в таком поведении — это самое сложное, что есть у психиатров-пубертатников.

С.ДОРЕНКО: Конечно. А девочка заведомо слабее физически. Соответственно, она просто становится предсказуемой жертвой.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Девочка, у нее это более видно, более выражено внешне, нежели у молодых людей. Потому что молодой человек, как свойственно, одинокий волк в этом смысле. И нащупывает дорогу сам и способы самовыражения.

С.ДОРЕНКО: Это опасно. Движение по синусоиде, оно опасно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Абсолютно. И тем более в женском социуме должен быть кто-то из родственников, поддерживающих такую девушку. Например, у нее две сестры — очень хорошо. Степень психотизации, степень выпадения из общественных стандартов у таких девочек значительно меньше, потому что есть ей с кем обсудить тот или иной шаг. Парень этого не делает. Он сидит за компьютером, он что-то решает.

С.ДОРЕНКО: Спасибо. Гурген интересные вещи говорит. И если девочка скользит в психопатию… в данном случае, по-моему, она просто была в депрессии или играла в депрессию, девочки склонны к такому вот мрачному поведению в молодом возрасте, то он был, как говорят теперь психиатры, что он был психопатом. И психопат, он хороший человек, ну, что говорить? Другое дело, что он потом может по синусоиде своей скользнуть вниз и начать что-то вытворять.

Здравствуйте, Лариса.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я обойдусь без диагнозов, потому что мы их не знаем и не может с ними разговаривать. И опишу в принципе, как психика это делает. Тогда станет понятно, что же делать.

Есть две защитные реакции. Примитивная — это расщепления. И более высокого порядка, у невротиков она существует, — это контроль за эмоциями. То есть когда ребенок испытывает боль, например, от матери, которая его не любит, которая погружена в свои переживания, ребенок испытывает боль брошенности, ребенок не понимает, что происходит. Начинает обвинять во всем себя, перестает чувствовать желания. И для того чтобы всего это не чувствовать, это расщепляет как бы изначальную энергию, ему данную. То есть энергия расщепляется таким образом, чтобы не идти в те отделы мозга, которые его травмируют. То есть ребенок перестает замечать травмирующие ситуации. Они есть, но он их не рефлексирует, не чувствует.

С.ДОРЕНКО: У него такой столбняк.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Внутреннее онемение. Как будто онемела рука. Это очень сложно описать. Что невротик делает? Невротик научается контролировать. Он чувствует гнев. Включает осознание — о, я чувствую гнев, но это неправильно, сейчас меня за это побьют, я не буду этого делать и проявлять. Это невротическая здоровая реакция. А у психопата расщепление… то есть изначально эта энергия всего метаболизма расщепляется на части от разных болей. То есть настолько больно, и родители не дают навыков осознания. Родители погружены в свои какие-то переживания и ребенка не замечают. Очень важно понять, что не такого… сколько я этим занимаюсь, все больше понимаю, что вообще нет злых. Есть боли, есть скрытые от мира… вот эта девочка… На самом деле, мальчик — это девочка, они отражение друг друга. Они отражение друг друга, она точно такой же пограничник. Более того, она заряжена вот этими переживаниями — что сделать, чтобы так не было? Разговаривать. Смотреть на свои… девочки берут у матери вот что — мать переживает свою травму какую-то, даже не свою, а мамину, своей бабушки. И живет в состоянии постоянного напряжения.

С.ДОРЕНКО: Настя начинает улыбаться.

А.ОНОШКО: Нет-нет.

С.ДОРЕНКО: Лариса, я вам жалуюсь на Настю.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Началась эмоциональная реакция. Мать переживает травму. И в этой карме она не чувствует своего ребенка. Она уже расщеплена. Это по роду передается — способ компенсации психических реакций. Ребенок начинает считать себя виноватым. Интерпретации же разные ума. Она начинает считать себя виноватой, она начинает чувствовать боль, она расщепляется раз, два, три, в разных сферах. Получается психопат как? Человек рецепторами не чувствует боли, он чувствует депрессию, тоску, одиночество — то есть такие тупые, очень заглушенные реакции. Если это начать соединять воедино, там все выходит. 

С.ДОРЕНКО: Лариса, я бы хотел вернуться, потому что мне не до конца понятно в этом смысле… я очень это понимаю, я думаю, что мы описываем вообще всех. Но вот разница между невротиком и психопатом мне не до конца понятна.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Опять по роду. Невротик контролирует свои эмоциональные реакции осознанно. А психопат не чувствует их. Психопата контролирует суперэго, которое находится в тени. Оно не находится в состоянии контроля ума.

С.ДОРЕНКО: То есть психопат бросается с ножом, короче?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Психопат вообще не знает, что происходит. Он просто испытывает какие-то переживания, и в какой-то момент времени эти подавленные энергии вырываются и просто управляют физическим телом, поскольку человек не управляет.

С.ДОРЕНКО: Но он в сознании, психопат? Он осознает?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это сложный вопрос. Как Юнг описывает массу архитипических конструкций. Например, трикстер. Это все теневые части, как бы подавленные человечеством. Может себя проявлять по-разному трикстер. Через убийство, через насмешку, через унижение. Человек не хочет этого. Он когда осознает, он говорит: боже мой, что я делал?

С.ДОРЕНКО: Он потом осознает это как нежелательный поступок?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Конечно. И здесь очень интересно. На самом деле, эта реакция убийства, сколько я изучала это, стоит у психопатов, есть жесткий барьер на причинение физической боли там, где очень сильный, простите, русский отец, сильный нравственно человек. То есть нравственно сдерживает порывы бессознательного и бессознательно. Но если эта нравственная конструкция отца ослаблена, то может быть прорыв в виде избиений. Все равно эти контролируются. Но еще раз рецепт — пожалуйста, говорите о себе с детьми. Я чувствую боль. Потому что когда мы не говорим о себе, дети думают, считывают как бы, проецируют на себя: наверное, об этом нельзя говорить, это совсем позорно. Ты говоришь: слушай, мне неловко об этом сейчас говорить и неловко обсуждать с тобой смерть.

С.ДОРЕНКО: Если мать плачет при детях от обиды, что дети нанесли, это хорошо и это объясняет.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это прекрасно. Потому что это живая реакция. А что с девочкой происходило? Она улыбалась. Она идет по жизни, смеясь. И улыбаясь, и жизнь удалась. А там внутри происходит… а почему? Потому что родители не дают опыта легитимных переживаний. Я плачу — это нормально.

С.ДОРЕНКО: А я отношусь к жизни, как бы это сказать, прикладным образом. Я сейчас серьезно говорю. Притом что я страдаю за судьбы человечества, я страдаю за судьбы демократии, русской культуры и еще чего-то. На самом деле, это неправда. На самом деле, я отношусь прикладным образом. И мне хотелось бы научить своих детей определить психопата просто. Прикладным образом.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Невозможно. Сергей, расслабьтесь сразу. Пограничник найдет пограничника. Никогда здоровая девочка, полная счастья и любви, не будет встречаться с таким мальчиком. Более того, она сама его и зарядила на все это. Женщина переливает в мужчину свою эмоцию. Мужчины — это рацио, это левое полушарие.

С.ДОРЕНКО: Оношко опять делает лицо. Я тебя умоляю, Анастасия Эдуардовна! Я ее сейчас начну убивать. Секундочку, я займусь Оношкой. Где мой ножик? Настя, все, что говорит Лариса, — правда. Ты делаешь такое лицо… Есть разные люди, и Настя совершенно справедливо привела пример нашей одной знакомой, не будем называть имени, которая в 19 лет, в ранней молодости, была странной невротичкой, которая боялась фотоаппарата, еще чего-то, а сейчас это самый открытый, жизнерадостный и душевный человек в Москве. То есть она сделала себя сама вот этим новым человеком — жизнерадостным, открытым, наделенным социальным интеллектом невероятным и так далее. Это с людьми происходит трансформация благодаря внутренней работе, проживанию, умению проанализировать. Да, такое бывает. Тем не менее, надо сказать, что люди действительно тянутся к подобному. Ну почему нет? Да. Какая драма. Девчонка, красивая, остро интересная, необычная, с остроактуальными взглядами. Которая заселяет влюбленного в нее парня, если я правильно понимаю. Может, я неправильно понимаю, извините меня, пожалуйста, родственники, если я не правильно описывают ситуацию. Для меня это на самом деле как бы художественное произведение, а не фактическое. Представьте, что это художественное произведение. Девчонка заселяет к себе парня, человека, находящегося в пограничных, психопатических состояниях. С ним не спит. Они просто играют в друзей.

А.ОНОШКО: Френдзона. Теперь пишут: френдзона до хорошего не доводит.

С.ДОРЕНКО: Она в ванной, он ждет очереди. Он представляет себе ее в ванной, если влюбленный тем более. Она стирает нижнее белье, где-то развешивает и так далее. Понимаешь? Она выходит в халатике, который вдруг распахивается, на кухню яичницу забрать или чайник забрать. Но они не спят, это френдзона. Это все накапливает желание нереализованное, которое простым онанизмом не сбросишь. Это накапливает желание, это мозг взрывает, начинаешь ходить по стенам ногами, ногами по потолку начинаешь ходить потихонечку. Это накапливает идиотизм. 

А.ОНОШКО: Я как раз понимаю. Я бы ни за что не позволила бы такой ситуации, будь я родителем даже 19-летних… Я бы считала нужны предупредить о возможных последствиях. Это такая проблема, как сказать, условно говоря, и с изнасилованиями вообще тоже, когда есть две позиции: она сама спровоцировала. Но на самом деле, долг родителей объяснить девочке, что если она едет на дачу к товарищу, который говорит, что родители уехали в командировку, и мы едем на дачу жарить шашлыки с ночевкой, например. Девочке, неважно, сколько ей лет, 18, 20, мы будем говорить о уже самостоятельных людях. Пусть 18 и тем более, если ей меньше, если она принимает такое приглашение и едет, то это она сама должна понимать, что, конечно, будет плохо, если что-то плохое произойдет. Но она сама должна быть готова к этому. Когда ты девушка 18-19 лет, юная, пускаешь к себе жить так называемого друга, причем ты точно знаешь, что он в тебя влюблен, вы встречались, ругались, какие-то отношения были. Это такая как бы ситуация, заведомо провоцирующая действительно какой-то нехороший результат. Это полный бред, не надо было этого допускать. В смысле, не надо — разрешили, допустили, ничего не смогли сделать. Вот такой результат, он очень предсказуемый.

С.ДОРЕНКО: В общем, на вопрос, возможна ли дружба между девочкой и мальчиком, дан страшный ответ.

 

НОВОСТИ

 

С.ДОРЕНКО: Настя, мы закончили с психопатами? И давайте за ними присматривать дальше. За психопатами, товарищи, будем присматривать дальше. Мы точно понимаем… можно, я все равно продолжу? Я хочу выводу. Мы с вами должны понять. Что мы люди жизнерадостные, веселые, руки у нас не дрожат и так далее. В смысле, мы хорошие. Мы направлены на то, чтобы как-то в джазовом темпе немножко самореализоваться… на что мы направлены по жизни? На то, чтобы самореализоваться максимально, получая при этом невероятное удивление и удовольствие. Сочетание удивления с удовольствием. Удовлетворить собственную любознательность. Мы идем потому, что нам прикольно, нам интересно. Это как книжка, которую ты читаешь и тебе интересно. Или пишешь, и тебе интересно, что потом будет. Когда становится неинтересно — время умирать. Неинтересно, ну и фигли тогда? Зачем читать то, что неинтересно? Это и есть некая жизнь. Жизнь, в которой ты живешь, чтобы узнать, что там дальше, что на следующей странице. И ты для этого живешь. Когда тебе интересно, любознательно, любопытно. И это и есть жизнь. Поэтому когда мы в этой жизни встречаемся со всякими Достоевскими и их героями псих ля-ля, наше дело — закрыть книжку и читать другую. Вот поэтому, моя дорогая, я ничего, кроме «Преступления и наказания» из Достоевского прочитать не смог. Не смог прочитать ни «Братьев Карамазовых», не смог прочитать «Идиота». Я тебе серьезно говорю. Я честно начинал. Я сталкивался там с нетерпимым для себя способом апперцепции и уходил от этого. Я читал Кафку, я читал Сологуба, с «Мелким бесом». Но «Бесы» Достоевского… «Мелкие бесы», как ты знаешь, это некая карикатура на «Бесов», но «Бесы» я прочитать не мог. И не хочу. И не буду. Поэтому мы уходим от психопатов. Мы встречаем и уходим от них.

Надо спросить, как Михаил делает. Михаил, здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте.

С.ДОРЕНКО: Михаил, я не смог прочитать «Бесы». «Мелкие бесы» Сологуба я прочитал. А «Бесы» не смог. Потому что я сторонюсь этого способа апперцепции.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Кроме Достоевского существует целая антология, связанная с ресинтементом, вообще с тем, что связано с теорией постороннего. Помните, стороннего человека? Нигилизм — это очень присущее думающему человеку черта, который осознанно это выбирает. И поэтому это неопасно для него. Это байроническая сентенция. А человеку сторониться мира, стать против мира, быть все время против других, против общества. Это нормально совершенно.

С.ДОРЕНКО: Вокруг тебя психопаты, поэтому Достоевский меня сталкивает к границе, а я не хочу к границе.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Достоевский сам был таким человеком. Лузомания и так далее. Тем не менее, ему был дан писательский талант. Я бы вообще, ваш симпозиум, я его прослушал, и апофеоз Лариса как проводник нашей… всех теорий, который изучались на факультете психологии МГУ, это меня не убеждает. Лучше обратиться к великой литературе. Только там даны колоссальные образцы, колоссальные образы. И это успокаивает. Потому что вообще-то жизнь — это немного искусства. Поэтому Кнут Гамсун, я бы советовал вам, который наиболее глубоко, вместе с Достоевским, и Буниным, кстати — «Митина любовь», я говорю именно конкретно к ситуации. Ситуация этого студента и этой девочки, этого самоубийства, убийства и так далее. Потому что лейтенант Глан — это, собственно, образ, который дает большое понятие. И Эдуарда как провокация смерти лейтенанта Глана, этого достаточно. Совершенно небольшие произведения у Достоевского,  это тома. Но Ницше, ницшеанский дух, который витает всегда в культуре, при трансформации культуры в цивилизацию, он совершенно нелишний. Я считаю, что Ницше еще не оценен, это бомба-ресинтемент. И невозможность его упразднения, и мышление парное – противоположное, дихотомический тупик. А тут еще вам на ноги, и на шею, и на голову вашу вешаются всякие царьградско-никейские топоры в виде попытки религиозных объяснений. Человек совершенно запутывается. Я вообще не верю в классическую психологию о том, что можно объяснить какими-то проблемами с мамой и папой. Человек в 19 лет, в 16 лет — это цельное явление. И вирусная природа вообще заболеваний… Мне рассказывал один очень, мне кажется, умный психиатр, что шизофрения наступает в ее крайней форме так же, как насморк — мгновенно, за 20 минут, человек становится уже не человеком, для нас, окружающих. А каков он там внутри, может быть, это и есть определенный способ существования, который происхождение видов не описывает. Вообще, все очень сложно.

С.ДОРЕНКО: Как спасаться? Дайте нам  рецепт уже, как спастись?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Единственный лучом ко всему является культура, образование. Ведь часто невозможность выразить, выкрикнуть, как у той девочки, и уход в алкоголизацию и так далее, связан с немотой, с отсутствием возможности зацепиться за великую культуру. Я сам испытывал нигилистические, более того, даже упаднические настроения, начиная с 14 лет. И никакие мама и папа, уж мои родители были величайшие гуманисты, люди, которые никакого отношения… да, есть, конечно…

С.ДОРЕНКО: Подождите, давайте все-таки вернемся. Все проговаривать.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ой, вот эти примочки…

С.ДОРЕНКО: Я спрашиваю же вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это бесполезно. Замыкание человека в себе — это необходимая форма существования. Еще раз говорю: надо больше читать, видеть, какой ужас в тех страницах, с другой стороны. Когда я «Митину любовь» прочел, мне стало страшно, я думаю: не-не, надо мне пойти быстрее действительно посмеяться и изменить образ, состояние внутри. Великая литература учит многому, и совершенно не учит наукообразие.

С.ДОРЕНКО: Что вы посоветуете из таких отдушин? Я, например, бывают иногда очень загружен, и я начинаю опять смотреть раннего Вуди Аллена. Ничего нет. Комедии пошлы…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я и десять минут не могу смотреть Вуди Аллена. У меня какое-то отторжение к нему. И вообще, кино и театр это вторичное искусство. Только поэзия и литература. Почитайте Бодлера. «С еврейкой бешеной простертый на постели, Как подле трупа труп, я в душной темноте…» Есть изначальная триада в искусстве: это живопись, поэзия и музыка. Вот с этого надо начинать. Вуди Аллен это интерпретация, это лудизм.

С.ДОРЕНКО: Простертый на кровати, да?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Не только это. И конечно же… величественные вещи. «Письмо из приюта маме на Новый год» отрезвит очень многих. Потому что когда ты стороны видишь свои талантливо описанные детские страдания, появляется тяга к жизни. 

С.ДОРЕНКО: Я понимаю. Позвольте мне прямо к Бодлеру перейти. От Михаила к Бодлеру. Товарищи, мы должны завершить эту грустную тему, мы не можем целых два с половиной часа об этом говорить. Но обдумать это дико хочется. И то, что сказал Михаил, принципиально важно, я разделяю эту точку зрения. Люди проживают очень много жизней и ситуаций в культуре. Когда ты много читаешь и много думаешь, много продумываешь, проживаешь как бы эти персонажи, ситуации, ты обогащаешься невероятно. Потому что это как бы теперь твой тоже переживальческий опыт, твой отношенческий опыт, твой новый опыт. И ты когда сталкиваешься с подобным в жизни, ты, собственно говоря, уже готов, потому что ты проживал уже все это в художественных произведениях. Конечно, то, что литература пятится, и литература под натиском мракобесия потихонечку уступает свое место в школе, я считаю абсолютно чудовищным. Хотя мракобесие даеткнигу, но ее никто не читает. В книге, которая называется «Книга», в ней ведь тоже очень много ситуаций, в ней множество конфликтов, в ней множество переживаний, оправданий. Правда, в «Книге» все очень просто — кто за нас, тот молодец, кто против нас — надо их истребить. Там все просто решается.

Я про еврейку. Шарль Бодлер.

 

С еврейкой бешеной простертый на постели,

Как подле трупа труп…

После Бауманки это не очень звучит. Михаил, вы предложили нам поэзию, которая причиняет нам боль. И все-таки я прочту.

С еврейкой бешеной простертый на постели,

Как подле трупа труп, я в душной темноте

Проснулся, и к твоей печальной красоте

От этой — купленной — желанья полетели.

 

Я стал воображать — без умысла, без цели, —

Как взор твой строг и чист, как величава ты,

Как пахнут волосы, и терпкие мечты,

Казалось, оживить любовь мою хотели.

 

Я всю, от черных кос до благородных ног,

Тебя любить бы мог, обожествлять бы мог,

Все тело дивное обвить сетями ласки,

Когда бы ввечеру, в какой-то грустный час,

Невольная слеза нарушила хоть раз

Безжалостный покой великолепной маски.

 

Опять плохо! Михаил, вы нас повели по какому-то пути, я бы сказал, имени Баумана.

 

С.ДОРЕНКО: «Смерть Сталина». Отозвано прокатное удостоверение.

А.ОНОШКО: Да. Это вообще впечатление…

С.ДОРЕНКО: Но люди уже качают, уже смотрят. Мне уже бросают ссылки. Смотрят онлайн.

А.ОНОШКО: С переводом? Или, может быть, наш коллега переведет?

С.ДОРЕНКО: Нет. Перевод прекрасный. Ведь этот фильм был готов к прокату. Он должен быть выйти 25-го, завтра.

А.ОНОШКО: Оказалось, что это недопустимо.

С.ДОРЕНКО: Напомню, Михалков и какие-то еще старцы, я сейчас забыл, какие, высказались, что это порочит культуру или историю Россию, или самое Россию. И Мединский прислушался к ним. Мединский дал интервью нам, «Говорит Москва», где сказал, что вот эти насмешки, глумление над историей, если я правильно припоминаю, он именно нам дал это интервью, глумление над историей недопустимо. По существу, глумление над историей — это, безусловно, глумление над страной. Но над чем глумится картина? Над неразберихой после смерти Сталина. Ты понимаешь, да, в чем там смысл?

А.ОНОШКО: Расскажите для тех, кто еще не успел.

С.ДОРЕНКО: Я читал Плахова…

А.ОНОШКО: А мы кусочек дадим? Нет, нам нельзя.

С.ДОРЕНКО: Почему? Кусочек трейлера? Почему нельзя. Поставь кусочек. На YouTube…

А.ОНОШКО: Я на своем компьютере…  

С.ДОРЕНКО: Зачем своем? Твоем? Убери, пожалуйста.

А.ОНОШКО: Да успокойтесь, сейчас будет ваш YouTube. 

С.ДОРЕНКО: Не говори успокоиться психопату, никогда не говори успокойся психопату. Можно, ты сейчас не будешь этого делать? На, я поставил ссылку, вот это, пожалуйста. Видите, это ссора двух психопатов. Ты нажимаешь тупо на ссылку, не надо ничего делать. Трейлер напиши.  

А.ОНОШКО: На одно движение больше. Хорошо. Если в строке поиска сразу забить вопрос…

С.ДОРЕНКО: Потом надо ткнуть на ссылку. Ровно это же движение исполняешь. Насть, ну чего ты сейчас споришь? «Смерть Сталина».  Мне нужен трейлер, причем официальный русский трейлер, дубляж. На, на. Успокойся. Ты с возрастом становишься все более скандально, не замечала? Я в хорошем смысле.

 

ТРЕЙЛЕР К ФИЛЬМУ «СМЕРТЬ СТАЛИНА»

 

С.ДОРЕНКО: Это русский трейлер. Как ты видишь, дубляж превосходный.

А.ОНОШКО: А лица у них иностранные. Так странно. Они так угадали одежду. Действительно, чувствуется, что все наши, а лица только иностранные.

С.ДОРЕНКО: Ты не права. Лица такие и были. У женщин, да.

А.ОНОШКО: Стив Бушеми.

С.ДОРЕНКО: А почему Бушеми, когда Бушеми?

А.ОНОШКО: Бушеми? Господи, всю жизнь был…

С.ДОРЕНКО: Он никогда, ни одного дня не был Бушеми. Он Бушеми. Жомени был, а не Бушеми. Ты перепутала с Жомени. Жомени был преподавателем в начале 19 века в одном из военных учреждений. Поэтому Платов говорили: Жомени да Жомени, а об водке ни полслова. Не помнишь этого?

А.ОНОШКО: Помню.

С.ДОРЕНКО: Платов сетовал на молодых офицеров своей эпохи, которые все время были увлечены наукой, а не пьянкой. И это было отвратительно, со слова Платова. Он говорил «Жомени да Жомени, а об водке ни полслова». Потом ты Бушеми да Бушеми. Бушеми.

Этот фильм заставляет нас улыбнуться. Но улыбаться нельзя.

А.ОНОШКО: Это же глумление. А над чем можно глумиться?

С.ДОРЕНКО: Да не глумление это. Это улыбка. Сталин помер — это известный факт. Или вы думаете, что он не помер никогда?

А.ОНОШКО: Мы не знаем наверняка. Вы видели?

С.ДОРЕНКО: Мы видели могилу.

А.ОНОШКО: Я вам какую хочешь сварганю могилу…

С.ДОРЕНКО: Если предположить, что Сталин умер. Да? Может, он как Цой жив просто и все? Давай проголосуем. Сталин умер? Да — 134-21-35. Сталин жив — 134-21-36. Может, он жив? Тогда другое дело, тогда нельзя смеяться.

А.ОНОШКО: Почему? Почему нельзя смеяться, если он жив?

С.ДОРЕНКО: Жив, ну зачем смеяться? Если он умер, то можно улыбнуться той неразберихе, которая возникла после его смерти. После его смерти возникла неразбериха, которую высмеивает Армандо Джованни Иануччи. Он высмеивает неразбериху после смерти Сталина.

А.ОНОШКО: А самого Сталина нельзя высмеивать.

С.ДОРЕНКО: Самого Сталина никто не высмеивает. Сталин умер и все. Там нелепая ситуация, ты знаешь, Сталин сказал, чтобы ему дали послушать Моцарта. Я сейчас пересказываю тебе сюжет так на память, из того, что я прочитал у Плахова в «Коммерсанте». Сталин сказал: мне надо Моцарта. А ему говорят: где-то было по радио. Но запись не велась. Значит, среди ночи моментально будят весь симфонический оркестр, чтобы исполнять Сталину. Потому что запись не велась. Поэтому нужно сейчас под видом записи шарахнуть ему Моцарта. И все это дело собирается, и что-то там солистка сообщает ему на ушко, от чего он умирает. Понимаешь? Какая-то известная солистка. Когда он музыку слушает. И он умирает. И начинается неразбериха. В этом сюжет. Сталин умер — 134-21-36. Сталин жив — 134-21-36. У меня 300 звонков. Сталин жив — 81 процент. Понятно? Я остановлю это голосование. Сталин умер — 19 процентов, Сталин жив — 81 процент. Вот это другое дело. Но улыбнуться нельзя. Я тебе объясню. Почему смех запрещен в шизофренических сообществах. Потому что смех — это игра в подмену смыслов. Много раз говорил уже. Смех — это искусственная квазишизофреническая игра в подмену смыслов. А шизофреников, овчарок и детей это раздражает. То есть дети, собаки и шизофреники бесятся, когда ты подменяешь смыслы. Это очень обидно для них. Дети, когда ты насмехаешься, делают очень серьезные лица и обижаются. Также собаки, если ты над ними насмехаешься, рассказываешь им анекдоты, неважно, про Чапаева, самые легкие. Собаки ужасно обижаются, видно, что они отворачиваются, им за тебя неловко. То же самое касается шизофреников. Шизофреники раздражатся, когда ты шутишь. Потому что шутка — это игра в подмену смыслов. А шизофреникам и так трудновато разобраться в смыслах. Тексты и контексты свести воедино шизофренику трудно. Поэтому шизофреник раздражается, когда ты шутишь. Поэтому отозвано прокатное удостоверение фильма «Смерть Сталина». Потому что шизофреники, дети и собаки не понимают юмора.

А.ОНОШКО: Наклонившись под стол, полезть… у вас такое бывало, что вы лезете за линейкой, в классе, учитель, например, кричит, у него жилы на шее, все такое, а вам спешно, ну, распекает кого-то другого. И вы, чтобы не рассмеяться случайно, вы лезете в сумку за линейкой. У вас такое бывало, чтобы скрыть? А там под столом вы начинаете трястись и так далее.

С.ДОРЕНКО: Нет, я прямо смеялся в открытую.

А.ОНОШКО: И что? Как вы живете еще до сих пор?

С.ДОРЕНКО: Меня пересаживали поэтому на последнюю парту всегда. Я открыто смеялся, поэтому меня пересаживали.

А.ОНОШКО: Как это можно открыто смеяться при кричащем человеке?

С.ДОРЕНКО: Абсолютно. Я хохочу в голос. И меня поэтому сажали на последнюю парту. Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. В этом трейлере мне очень не понравился гимн Советского Союза. Бог с ней, с комедией и плохой игрой актеров и прочим. Но гимн Советского Союза это никак. Я могу рассказать историю про Леонида Осиповича Утесова, которую мне рассказала моя тетка, которая была с ним знакома лично. Он выступал 9 мая на Маяковке, в этом концертном зале имени Чайковского, который напротив памятника Маяковскому. И в конце концерта его попросили: Леонид Осипович, исполните, пожалуйста, гимн Советского Союза, в честь праздника. Он говорит: хорошо, сейчас сделаем. Потом подумал пару секунд и говорит: нет, нельзя гимн Советского Союза исполнять в джазовом стиле.  

С.ДОРЕНКО: Это правда. Давайте после новостей вернемся к этой теме. Сейчас «В движении».

 

В ДВИЖЕНИИ

НОВОСТИ

 

С.ДОРЕНКО: 10 часов 5 минут. Мы возвращаемся к «Смерти Сталина». Сейчас бегали выясняли, будут ли его показывать тем не менее, несмотря на отзыв прокатного удостоверения. В афише указаны несколько кинотеатров, которые его все равно покажут, «Смерть Сталина», но без русского дубляжа. Покажут на английском. С титрами или нет, я не выяснял. Может быть, с титрами. То есть, условно говоря, отозвано прокатное удостоверение у фильма «Смерть Сталина» с русским дубляжом. А без русского дубляжа не очень понятно, отозвано или нет. И в этой связи его, может быть, шуранут. И в частности, в «Пионере» на Кутузе. Посмотрим. Может быть, это будет. Может, сталинские казаки подойдут какие-то, во главе с Михалковым. Не дадут и на английском показать.

А.ОНОШКО: Ворвутся в шапочках-пирожках, в каракулевых пальто и с красными таким повязками на плече. 

С.ДОРЕНКО: За Родину, за Сталина. Видишь, у нас 81 процент аудитории считает, что Сталин жив. Тогда, может быть, вся эта его героика и не предполагает улыбки. Потому что там улыбка по поводу того, как в тоталитарном обществе, любом тоталитарном обществе, комично происходит падение всего. Со смертью диктаторов в тоталитарном обществе происходит падение вообще всего. Вот и все.

А.ОНОШКО: И вообще, тоталитарное общество вызывает улыбку у остальных обществ, надо сказать.

С.ДОРЕНКО: В особенности в моменты перелома. Грустная улыбка, пока все это катится, а когда это ломается, это такая уже улыбка с хохотом, какая-то такая водевильная. И в этом смысле, конечно, и у меня это вызывает улыбку. Я понимаю, что это гротеск. Я представляю себе, как диктатор, парализующий полностью волю всех элит, начисто, как он вдруг отменяется. Его нет и все. Вот даже зайти проверить страшно. Понимаешь, в чем дело? Можно, совсем левое? Я знаю, что дежурный… я из старины русской расскажу. Дежурный офицер, дежурный генерал в Балашихе, на черной, побоялся доложить командиру о пролете Руста, когда он над Эстонией еще был. Там было сомнение, то ли стая птиц, то ли самолет. Побоялся доложить, потому что это был шеф, у которого на ковре стрелялись. Как бы такой Сталин, маленький Сталин. Ему побоялись доложить просто. Вот летел Руст, а дежурный генерал знал об этом. Но он не знал, то ли стая птиц, то ли самолет. И на всякий случай он побоялся докладывать. Потому что хрен знает, у человека на ковре стреляются. Вот Сталин был таким руководителем, у которого на ковре стрелялись как бы. Который сам стрелял, который был настоящий ужас. И вот этот ужас, парализующий всё и вся, причем по капризу парализующий, внезапно парализующий. Внезапно убивающий. Такой внезапно убивающий ужас. Этот ужас вдруг отменяется. Кто-то нажал кнопку, не знаю, и говорит: а нет Сталина. Его нет просто и все, помер. И с этого момента…

А.ОНОШКО: Вот и нету усача, ха-ха-ха.

С.ДОРЕНКО: Да.

А.ОНОШКО: Воробышек прискакал.

С.ДОРЕНКО: Ведь это об этом. И в этот момент все испытывают ужас. Но надо что-то делать, потому что надо же спасаться. Начинается передел власти. И это наверняка страшно комично. Потому что старые паттерны поведенческие…

А.ОНОШКО: Новое лицо у людей появляется, новые роли.

С.ДОРЕНКО: Множество новых лиц. Потому что это и бурлеск какой-то. Не знаю. Я, конечно, посмотрю этот фильм.

7373-94-8. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я бы хотел предложить еще один вариант сюжета. Это как русский, украинец и белорус в сауне Беловежской пущи. Это реально будет комедия — развалили Советский Союз.

С.ДОРЕНКО: Не думаю. А знаете, почему? Потому что Советский Союз 8 декабря 1991 года… одним словом, я так скажу, я скажу словами Аркадия Вольского. Помните Вольского?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я довольно молод.

С.ДОРЕНКО: Аркадий Вольский, он в 90-е годы был дико знаменит, он занимался степанакертским землетрясением в Армении. В общем, он дико был знаменит. И он сказал потрясающую вещь. Он сказал: нельзя поддерживать то, что не стоит. А то, что стоит, не нуждается в поддержке. Я вам со всей твердостью говорю. То, что стоит, не нуждается в поддержке, сказал Аркадий Вольский. А то, что не стоит, можно не поддерживать, потому что это бесполезно. Понимаете? Когда вы говорите, что развалился Советский Союз, вернее, трое развалили Советский Союз, я вам оппонирую словами Аркадия Вольского. Его не развалили, его просто не было. 8 декабря 1991 года Советского Союза не было. Когда вы это поймете, вам станет легче. Трое в Беловежской Пуще не могли его развалить. Его не было. Перед этим 1 декабря, за неделю, 1 декабря 1991 года прошел референдум во всех областях Украины о независимости Украины. Во всех областях, в том числе в Крыму — 52 процента крымчан проголосовали за независимость Украины от России. А в других областях больше. Через неделю была Беловежская Пуща, опиравшаяся, в том числе на украинский референдум. Кравчук сидел, опираясь на украинский референдум. Люди считали, что Советского Союза нет. Почему вы не хотите… вот человек сильно молод, молод настолько, что не знает Аркадия Вольского. Однако знает ахинею, которой ему засрали уши. Вам засрали уши и вашу голову ахинеей, что три человека развалили Советский Союз. То, что стоит, не  разваливается, оно стоит. А то, что не стоит, вот здесь перехватываешь, оно все равно… бесполезно поддерживать то, что не стоит. Советский Союз нельзя было поддержать, он не стоял. Нельзя поддерживать то, что не стоит, — Аркадий Вольский, повторяю.

А со Сталиным интересно. Смерть диктатора как отражается на элитах. Потому что это элиты, превращенные диктатором в, как бы это сказать… что такое диктатура? Диктатура — это культивируемая инфантильность. То есть это преданные дети, которые боятся его. Потому что он по капризу делает ахинею всякую. По капризу может убивать любого. Ну, давайте я вас убьют. Диктатор. Понятно? И раз — его нет. Чего делать? С одной стороны, одиночество. С другой стороны, действуют ли те правила, которые прописал папа? Или они рухнули? Или что? Я скажу, что бывает обычно. И ты будешь удивлена. Обычно побеждает сын диктатора. Сын не биологический, а сын идейный.

А.ОНОШКО: Уго Чавес. Последний пример.

С.ДОРЕНКО: Мадуро. Николас Мадуро. Его шофер, кстати. Он был шофером автобуса, а потом был шофером, по-моему, Уго Чавеса. Побеждает идейный сын. Тот, кто сумеет… потому что люди испытывают настолько гигантское опустошение при смерти диктатора. При смерти диктатора люди чувствуют такое невероятное моральное одиночество, что тот, кто скажет, что отец жив, и я выполню его заветы — тот и побеждает. После диктатора побеждает обычно не противник его, а его идейный сын. Вот на чем держатся многопоколенческие диктатуры. Многопоколенческие без биологического. В Северной Корее биологический сын приходит. Но необязательно бывает биологический. Идейный сын тоже может рулить. Брат может рулить, как Кастро. И так далее. Поэтому обязательно вслед за диктатором, если страна не разваливается, то приходит идейный наследник, который король трактовок, что имел в виду наш отец, создатель. Вот тот, кто победит в трактовках, тот и восходит. И потом над телом Ленина уже руководит Сталин, как идейный сын. Он все время подчеркивает, что он дело ленинизма двигает. Не сталинизма, а ленинизма. Он не свое дело двигает, а волю предшественника выполняет, волю пославшего меня. Так же, кстати, этот тоже, он все время говорит об отце, отец небесный. Эта конструкция и действует, мать, больше ничего. Приготовься просто уже. Я хочу, чтобы ты приготовилась.

7373-94-8. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Хорошо. Сталин диктатор, я согласен. Но смеяться над Берией, палачом, англичанам, это очень нехорошо. Берия виноват в смерти сотен тысяч людей. И когда англичане смеются над ним, они как бы косвенно, опосредованно смеются над погибшими русскими, в таком смысле.

А.ОНОШКО: А когда смеются над Гитлером, смеются над погибшими евреями, цыганами, поляками, да?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет-нет. Когда смеются над философией Гитлера. И когда высмеивают философию Гитлера без осмысления. Я читал вчера фейки в англоязычной литературе. Гитлеру приписывается фраза, что мы там что-то к социализму были близки. На самом деле, это фраза Отто Штрайссера. Было два брата, один был замучен Гитлером, убит во время «ночи длинных ножей», а второй организовал альтернативное правительство, альтернативное Гитлеру, в другой стране. Мы совершенно не знаем историю 30-х годов и борьбу рабочих и националистов в Германии. На самом деле, философия Гитлера была «мы будем средними между красными и буржуями, откажемся от красных крайностей…

С.ДОРЕНКО: Как вас зовут?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Павел.

С.ДОРЕНКО: Павел, я хотел вас спросить: а в 2118 году над Берией можно будет пошутить?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Подождите. У нас должно быть достигнуто общегражданское согласие. Мы должны точно подсчитать количество жертв и не увеличить в десятки раз, чтобы не было искажений истории.

С.ДОРЕНКО: Я вас пытаюсь спросить вне истории. В 2118 году кто-то шутит над Берией. Это допустимо?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: «Монти Пайот» в Англии, по-моему, очень классно шутят. Там есть и коммунистические скетчи, и социалистические. Тонкий, изящный юмор без…

С.ДОРЕНКО: Позвольте мне тогда точнее описать ту идею, которую я вам предлагаю. Я думаю, вслед за историком Рыбаковым я считаю, что историческое событие, вплоть до геноцида народа, проходит несколько стадий осмысления. Первое — когда мы думаем об этом, сдвинув брови. И это абсолютное зло, не допускающее никаких других эмоций. Затем вторая стадия, мы позволяем себе улыбку, мы позволяем себе высмеивать этого человека. И наконец, последняя стадия, когда страшные геноциды становятся просто элементом детских сказок. Вы понимаете, что сказка о русских богатырях и змее, драконе — это и есть история геноцидов, когда выкашивало по три четверти народа? По три четверти были уничтожены нашествиями, вот этими ребятами, которые неслись, гунны. Они выкашивали половину населения спокойно, легко. И это не позволяло бы шуток, если бы не было дико смешно сегодня. Потому что сегодня это описано «Царевич на Сером Волке и Кощей Бессмертный».

Условно говоря, осмысление всех человеческих трагедий, в том числе Берия, безусловно, вампир, упырь, мерзкий палач, такой же, как Сталин. Сталин — упырь и мерзкий палач. Ваш Сталин — упырь. Я хочу, чтобы вы это поняли. Когда мы говорим об упырях, то мы говорим, сдвинув брови. Упырь, мерзкий палач. Мы говорим это серьезно. Через сколько-то лет, я вас это и спрашиваю, через сто, через двести, через пятьсот, можно рассмеяться. Упырь и мерзкий палач — ха-ха-ха. Понятно, да? А через тысячу или полторы тысячи лет это будет Царевич на Сером Волке. То есть это будет детская сказка. А на самом деле, все детские сказки описывают истории геноцидов и истребления народов, целых народов. Это у русских сказки… вот почитайте сказки евреев, они написано в Библии, Священном писании. Когда там уничтожаются целые народы. Евреи, ввиду их невероятной склонности к классификации, к кодификации и записыванию, евреи не превратили это в сказки, превратили это в Библию. А русские превратили это в сказки. Поэтому этот ваш Берия, упырь и палач, и ваш Сталин, упырь и палач, упырь, кровопийца, мразь. Вот эта мразь вызовет шутку когда-то. А когда она станет элементом детской сказки. Таким образом, постепенно все равно народы отходят за века. Сколько-то веков проходит — и уже улыбаются. У нас упырь был этот самый, Иван Грозный. Упырь и палач, психопат. Но мы уже способны улыбаться. Сколько-то времени прошло — да пошел он в жопу, в хорошем смысле. Понимаешь? То есть потихонечку мы отходим, сердце наше смягчается. Естественный процесс.

7373-94-8. Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Деревня Володино. Вот когда Берию расстреляли, то у нас была такая шутка в ходу, припевка или как назвать. «Товарищ Берия вышел из доверия, и товарищ Маленков надавал ему пинков». Я должен сказать, когда умер Сталин, нас в школе построили на линейку, учительницы плакали, дети были ошарашенные такие, стояли, не понимали, как им теперь жить тоже. А вы знаете, прошло немного времени, и все успокоилось, и все поняли, что жить-то стало нисколько не хуже. И поэтому мне тоже кажется, что посмеиваться можно

С.ДОРЕНКО: Я считаю тоже, что можно. У меня вопрос, что вы думаете о новом приходе серьезничества, такого серьеза. Условно говоря, смотрите, как произошло. Умер Сталин — все заплакали, потом нахмурились, потом оклемались и нормально пошло дело. Потом пошло, Хрущев, оттепель, перестройка, гласность, всякое такое. Свобода 90-х, невероятная свобода, пьянящая свобода 90-х. И наконец, сегодня сталинизм как бы возвращается. И молодежь, 20-30 лет, снова насупливает брови. А вот это с чем связано?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Наверное, в историческом контексте рассматривая это дело, вот эти синусоиды естественны для человечества. И для иностранных, и для нашей страны тоже. 

С.ДОРЕНКО: Спасибо. Но мне кажется, что они уже ищут не Сталина, а некую идею, некое свое понимание строгости. Они ищут ригоризма. И для них Сталин — это не тот Сталин, который был. И который бы их, наверное, убил. Вот этих людей, которые сейчас сталинисты, Сталин, наверное, убил бы. Потому что они пошли бы в ЧК, а ЧК действительно как минимум несколько раз почти поголовно вырезался.

А.ОНОШКО: Чистили чистильщиков.

С.ДОРЕНКО: Да. Поэтому вот эти сталинисты сегодняшние, молодые люди с насупленными бровями, они бы пошли в ЧК, ВЧК, НКВД и так далее, чтобы быть помощниками Сталину. А Сталин ровно их несколько раз истреблял под корень. То есть полностью вырезал. Всех. То есть люди, которые прослужили в ВЧК, НКВД, ГПУ полную службу, не знаю, по 20 лет, их по пальцам рук можно пересчитать. Их очень мало. Это диковинка, что человек 20 лет тогда отслужил и не был расстрелян. Поэтому Сталин всех бы вас, сталинистов, перестрелял бы в затылок, как моль передавил бы. Вас бы никого не было. Сталин ровно этим и занимался — что самых инициативненьких, которые инициативненькие, он их всех к стенке ставил, товарищи. Это же надо понять. Но вы не понимаете. Вы взыщете Сталина другого — не того, который вас бы расстрелял. А другого, которого вы придумали. Они ждут придуманного Сталина. Как символа ригоризма и строгости. Как антипода расхлябанности. Они хотят вновь собраться, собраться в кулак. Люди хотят собраться в кулак. 

А.ОНОШКО: Сами не могут.

С.ДОРЕНКО: Сами не могут, ввиду своей детскости и инфантилизма, они ждут вождя, который соберет их в кулак. Потому что они инфантильны и они хотят доверить свои судьбы и свою волю какому-то существу высшему, которое скажет: я забираю вашу волю. И в этом смысле должен сказать, Путин их игнорирует. Они же давно стонут: приди, приди, приди. А он их игнорирует. И вот этот стон сталинистов, слышный по всей России, этот вой сталинистов о том, чтобы пришел диктатор. А он не приходит. Приди, диктатор, приди! А он не приходит. Говорит: нет, шиш вам. А они продолжают выть, выть, выть. Вой о несвободе, вой о крепостничестве, вой о рабстве. Над Россией стоит вой о рабстве. Вой о праве убивать и вершить судьбы и не отвечать за это, безответственно и безответно убивать слабых. Вот о чем воет Русь-матушка сталинистская. Она плачет о праве убивать, безответственно, безответно, по чужому приказу. Убивать, убивать, ходить по колено в крови — вот чего хотят эти люди. Вот где счастье-то. На самом деле, знаешь, что это такое? Это поиск смерти, это поиск самоистребления. Сталинисты хотят уничтожить Россию, ходить по колено в крови и уничтожать Россию. Они ее ненавидят просто. Это потрясающая вещь. Это психопаты, в сущности. Это психопаты, которые хотят не отвечать за убийства, потому что им велено убивать. Ребята, идите сдавайтесь. Психиатр — ваш родной доктор.

 

С.ДОРЕНКО: Номинанты «Оскара». Объявлены номинанты на премию «Оскар». И только что в Лос-Анджелесе, 24-го, сегодня… подожди, 23-го 18:00, пишет об этом «Российская газета», это вчера. В числе прочих дуэтов Гильермо дель Торо «Форма воды» — 13 раз представлена. Еще. «Нелюбовь» Андрея Звягинцева поборется за звание лучшего фильма на иностранном языке с «Фантастической женщиной» (Чили), «Оскорблением» (Ливан), «О теле и душе» (Венгрия) и шведский «Квадрат», триумфатор Каннского фестиваля. Само выдвижение «Нелюбви» Андрея Звягинцева интересно, почетно и классно, насколько я понимаю. А ты видела эту картину?

А.ОНОШКО: Я еще нет. Но я слышала историю, как одна пара разошлась после просмотра. И меня это заинтересовала. Они какое-то время жили, семья, все такое. Они сели посмотреть этот фильм, посмотрели, подумали-подумали… им около 40 лет, как раз кризисный такой возраст, видимо, кризисный был такой момент. Не знаю, что там дальше будет. Я это услышала и так думаю: о, как интересно, обязательно надо посмотреть. Одной, самостоятельно. 

С.ДОРЕНКО: Для того чтобы у вас в браке не сочетались и никогда не совпадали кризисы эти типичные, как ты говоришь, никогда не будьте в браке с ровесниками. Ха-ха-ха! Способ. Я тебе объясняю просто. Когда ты с ровесником, то у вас все эти кризисы накладываются друг на друга. 

А.ОНОШКО: Может быть, это и хорошо, когда ты их вместе проходишь.

С.ДОРЕНКО: Нет. Некому помочь, моя дорогая. Потому что два шизика друг на друга смотрят, сверлят лазерами, прицелами лазерными.

А.ОНОШКО: Да везде свои проблемы. В любой комбинации. 

С.ДОРЕНКО: Неправда. Не в любой комбинации. Существуют комбинации безошибочные. Объявлены номинанты на премию «Оскар». Ты хочешь спорить или что?

А.ОНОШКО: Нет. Я хочу посмотреть. А вы смотрели?

С.ДОРЕНКО: «Нелюбовь»? Нет. Можно, я тебе объясню. У меня нет потребности в… я сейчас попробую очень точно дать дефиницию. У меня нет потребности в тяжелых фильмах, если только они не эротоманские. Например, если этот фильм тяжелый, то… например, первый сезон «Девушки по вызову» одновременно и эротоманский, первый сезон, второй я уже не стал смотреть. То я могу смотреть, потому что само эротоманство подталкивает мой интерес. Если же там нет эротоманства, то, в общем, незачем смотреть это говнище. Говнища и так в жизни хватает, я тебе прямо говорю. Если это какая-нибудь «Девушка с татуировкой дракона», то я могу смотреть, потом что она очень лихо скачет на этих своих мужиках. Хотя там трагедии, личные портреты, психологическая драма и все, чего хочешь. Но подпусти туда эротоманства, и я готов смотреть трагедии. Для меня трагедия без эротики вообще не катит никак. Я все эти трагедии в гробу видал.

А.ОНОШКО: А я наоборот люблю. Мне интересны эти эмоции…

С.ДОРЕНКО: Поэтому я смотрю «Мужчина и женщина» Вуди Аллена. Потому что там сплошные трагедии, но они идут через призму эротики. Потому что Вуди Аллен эротоман в чистом виде. «Энни Холл», допустим. Там столько всяких сцен, столько всяких потрясающих ситуаций, которые возникают. Это я могу смотреть. Если просто трагедия в чистом виде — идите в жопу со своими трагедиями. Я торжественно всем советую.

А.ОНОШКО: Иди ко мне. Я люблю.

С.ДОРЕНКО: К Насте. Я не смог прочитать Достоевского, почти ничего, кроме «Преступления и наказания», и я Кафку прослушал «Процесс» с удовольствием, когда я летел в Индонезию. У меня была аудикнига. И я летел так: Дубай – Куала-Лумпур – Денпасар. Вот такая тема. А может, посадка в Джакарте, я сейчас не помню. Нет, в Джаркате не было. Куала-Лумпур – Денпасар. И за эти три перелета, и потом еще какое-то время я лежал у себя в номере, воскурил невероятное количество воскурений таким образом, чтобы добиться дурмана в голове какого-то, и под воскурениями дослушал «Процесс», с удовольствием. И «Замок» тоже. До половины где-то. Ну, и мне хватит. Все остальное я не согласен. Не согласен. Объяснил? Поехали дальше. Я хочу улыбаться, дорогая, миру, хочу улыбаться солнцу. В этой жопе мира нет солнца. Вчера было, кстати. Нет солнца, и не может быть, в хорошем смысле, я говорю сейчас про климат. Североатлантические ветры, натовские, враждебные нашей стране, похожие на Международный олимпийский комитет, эти североатлантические ветры натаскивают в это ужасное место, в эту клоаку эти облака. Все облака всей Северной Атлантики, все облака, которые когда бы то ни было пролетали над Исландией, Канадой, все облака, которые когда бы то ни было клубились над Норвегией, Финляндией, они потом собираются в кулак и лупят в Москву. На, с левой, на, с правой. Все облака планеты Земля сходятся сюда. Они враждебные нам. Мы должны ненавидеть их каким-то образом, интенсивно. Я хочу улыбаться солнцу. Но его нет, как вы знаете. Я хочу улыбаться витальности, какой-то витальности, разлитой в мире, но не здесь. И так далее. Вот чему я хочу улыбаться. Поехали дальше.

 

С.ДОРЕНКО: Мамочка мне звонит. В смысле, хорошая какая-то. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Это Доренко?

С.ДОРЕНКО: Нет, я его заместитель.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Але! Доренко?

С.ДОРЕНКО: Я! Я позвал его. Вот он.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: У меня такой вопрос: почему вы все передачи, через каждое слово…

С.ДОРЕНКО: Говорите слово «жопа».

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Говорите слово «срать».

С.ДОРЕНКО: Нет, «срать» реже.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это приблатненное…

С.ДОРЕНКО: Нет, не приблатненное. Я вам объясню. Как вас зовут?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Валерия Николавна.

С.ДОРЕНКО: Валерия Николаевна, я в жизни ругаюсь генитально. А в эфире фекально-анально. Почему? Запрещено генитально ругаться, моя дорогая Валерия Николавна. Я себя сдерживаю просто, поймите. Моя лексика есть продукт невероятного отцеживания. Вот вы отцеживаете чайный гриб, который у вас стоит на подоконнике? Вы когда чайный гриб отцеживаете, чтобы лохмотьев не было — вот я так же обращаюсь с речь, Валерия Николавна, голубушка. Если бы я говорил здесь под какими-то веществами и вне всякого закона российского, вы бы слышали только генитальное. Анально-фекальное мне не свойственно. Но ввиду запретов я перехожу на анально-фекальное. Самому противно, Валерия Николавна. Самому противно, вы не представляете, как. Душа стенает, а приходится.

 

С.ДОРЕНКО: Кстати говоря, из чувства порядочности. Я отцеживаю свою речь из чувства порядочности и интеллигентности. Высочайшей, врожденной интеллигентности.

МОК пояснил, что принципов не существует. Я очень обижен за наших спортсменов.

А.ОНОШКО: Почему?

С.ДОРЕНКО: Они убрали этого Шипулина нашего, биатлониста, вообще без мотива. Просто сказав, что он типа клевый, поэтому наверняка плохой. Ну как это может быть? Давай, я опишу тебе моральную ситуацию, что происходит с МОКом и с нашими, в частности, с Антоном Шипулиным. Ты, например, что-то за собой знаешь, но на самом деле, не то, что все думают. Тебе говорят: ты украла. А ты не крала. Но ты помнишь, что в пятом классе положила кнопку учителке на стул. Есть какие-то грехи. О них не знают, но они есть. То есть тебя обвиняют не в том, что ты сделал. Но ты как-то внутренне говоришь: ну, ладно, хорошо, уже все ополчились, приму этот позор. Ни за что, ни про что. Приму позор, черт с вами, хорошо. А они все круче и круче, круче и круче. Где же эпицентр, где же, не побоюсь этого слова, климакс? Высшая точка где? Падение с высшей точки? Когда наступит падение? То есть понимаешь, в чем дело. С Шипулиным. Я тебе прямо скажу: они сейчас не пустили Шипулина, заявив следующее. Шипулин чист, у Шипулина все необходимые пробы взяты, всегда они были чистые. Шипулин полностью, стопроцентно чист, поэтому мы его не пустим. А почему поэтому? Я пытаюсь понять. Они говорят: ну, он слишком хороший, значит, наверное, что-нибудь принимает. Почему? Бывают просто хороший. — Так этот слишком хороший. Это абсурд! Я иду, допустим, мне говорят: вы 187 сантиметров (а я 187 см). Я: хорошо. Они говорят: как-то вы высоковаты для порядочного человека. — Почему? Я что, себе отрежу ноги или что? Что я должен сделать? Чжуан-цзы что говорит на этот счет — не вытягивайте ноги уткам и не рубите ноги журавлям. Мы разные. Вот Шипулин клевый, и у него все пробы пройдены. Так чего вы взбесились против нас?

А.ОНОШКО: Как это что? Известная история. Вообще страну как таковую не допускают после скандала до соревнований. Разрешают в индивидуальном порядке, как я поняла, принять участие кому-то, кому они сами сочтут нужным.

С.ДОРЕНКО: Я хочу критериев. Вот послушай меня внимательно. Мне бы сказали, я иду куда-то, мне говорят: принимаются люди весом, индекс массы тела до 25. Мне говорят так. Хорошо, у меня больше, я пошел. Но я не пойду. Но должен быть критерий. Мне должны сказать цифровой критерий. Я тогда смотрю на себя сам, я же не дурак, удовлетворяю я критерию или нет? Удовлетворяю — пошел. Не удовлетворяю — не пошел. А знаешь, какой критерий? Я сейчас скажу страшную вещь. Шипулин хороший и одновременно русский. Его поэтому не пустили.

А.ОНОШКО: Подождите, русские только что…

С.ДОРЕНКО: Не нет, а да.

А.ОНОШКО: Только что были обвинены, почему Россию не допускают. Потому что государственная политика у нас, на уровне господдержки осуществлялись все эти, я так понимаю, истории с допингом. В чем обвинение России было? В том, что это именно на уровне министерства спорта и так далее как-то продвигалось. В это же смысл их обвинений. Не в том, что отдельные личности что-то неправильное выпили, хотели всех обмануть. Не в этом. А в том, что это была поддержка. Кстати, вот сейчас прямо дает показания…

С.ДОРЕНКО: Можно прочитаю тебе. Есть Фурнейрон, дама, которая сейчас определяет, кого приглашать, а кого нет. Она пишет следующее, ее цитата: «При составлении этого списка группа по рассмотрению приглашений, которую я возглавляю, хотела, чтобы на зимние Олимпийские игры (она француженка) могли быть приглашены только «чистые» российские спортсмены», — говорится в коммюнике МОК от ее имени. «Внимательно изучая все имеющиеся доказательства, мы хотели быть абсолютно уверены, чтобы не было ни малейшего сомнения или подозрения в отношении любого из тех спортсменов, которые будут приглашены». Ты услышала сейчас? «При этом фактически известно, что Шипулин долгие годы, то ли с 2011, то ли с 2014 года непрерывно сдает все тесты МОК, и все они удовлетворяют всем самым строгим требованиям. То есть абсолютно чистый, абсолютно многолетний чистый Шипулин. Она говорит: поэтому мы вас не пустим. Почему? Ну почему?

А.ОНОШКО: Не знаю.

С.ДОРЕНКО: И я не знаю. Это похоже на… ты готова, понимаешь, в чем дело, ты, например, чувствуешь, что ты не виновата, еще раз возвращаюсь к твоему образу, ты чувствуешь, что ты не виновата. Ну, виновата в чем-то другом, не имеет значения. Ты думаешь: пройду я это говнище, ты про себя думаешь: пройду я говнище, и там будет уже чистый горизонт, пойдем и забудем. Давайте один раз унизимся, ну и черт с ним. Пойдем на эти соревнований, ладно, запретили флаг, запретили гимн, запретили все. Неважно. Давайте пройдем через это, и там уже дальше будет чистый горизонт. И ты пошла. А тебе говорят: да, но наши критерий… тебе говорит МОК: правила заключаются в том, что правила меняются каждое мгновение. Ты говоришь: а как это? Если правила меняются каждое мгновение, как это может быть? Только что было такое, а сейчас уже другое. Я же ваши чертовы тесты сдавал? Они говорят: да. Скажите, хоть в одном вашем тесте я где-то подозреваюсь? — Нет. Все чистенько. А почему я не еду? — Потому что ты русский. Это так или что? 

А.ОНОШКО: Да, наверное.

С.ДОРЕНКО: Потому что твоя страна, у нее не очень хорошая репутация. Извините, но вы же сейчас приглашаете сильных атлетов. Ну зачем это? Некрасиво. МОК роняет себя. Они немножко увлеклись. Они немножко увлеклись в озорстве. Вот это озорство МОКа, я абсолютно серьезен, вот это озорство, они уже переувлеклись. Понимаешь, в чем дело. Они одну спортсменку нашу забрили, сказав, что она была десятая в мировом рейтинге, а стала вторая. Они говорят: это подозрительно. Ну, она была десятая, а стала вторая. Поэтому мы ее не берем. А Шипулин-то все время был первый. Сроду первый. Всегда первый. Так за что же его забрили? Я тебе объясняю. То есть здесь нет никакого объяснения. Вообще никакого. Это абсурд.

7373-94-8. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Это Александр из Щелкова. Насчет Шипулина, я вас хочу вернуть немножко назад. Перед Олимпиадой в Сочи, там не отдельные спортсмены, а как команда они шли. И там было, что если более двух человек заподозрены в допинге, то отстраняется вся команда. В Сочи это сделать не смогли. А сейчас они это протянули. Это решение продвинули.

С.ДОРЕНКО: Но скажите, что вам тоже обидно? Мне обидно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Обидно, конечно. Я биатлон смотрю уже лет десять, наверное. Я за Шипулина переживаю.

С.ДОРЕНКО: Например, вы МОК. Вы мне сказали: Сереж, должен прийти ко мне на ковер, я тебе дам две пощечины. Я говорю Насте: унизительно и ужасно, но пойду, чего. Ради детей, ради будущего, ради жены. Пойду. Он мне вмажет справа и слева, все. Я пришел к вам. Вы меня раз, раз — отхлестали по роже. Например. А потом вы мне говорите: а теперь я на тебя помочусь. — Почему? Это же не было описано изначально? Зачем же вы добавляете? Я же вправе. Две пощечины я получил, хватит. Они начинают лютовать. Это уже никуда не годится.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Политика — это, как там говорится…

С.ДОРЕНКО: Я хочу конечности наказания. Ты сделал то-то — тебе 20 лет тюрьмы. Хорошо. Ты сел на 20, сидишь 20. Тебе говорят: да, но еще будет вот это. Подожди, давай все-таки за один поступок — одно наказание. Это же принцип права. Сказали: мы вас отхлещем по щекам. Хорошо, отхлещите, мы примем позор и унижение. Да, мы пойдем на позор и унижение. Да! Они говорят: а еще пендаля дадим. Так почему же? Я не хочу пендаля, уже отхлестали по роже. Хватит!

А.ОНОШКО: Речь шла о пендале с самого начала. Нам же слушатель объяснил, что всю команду отстраняют.

С.ДОРЕНКО: Хватит! Остановитесь! Хватит лютовать! Договорились про две пощечины — дайте две пощечины. Говорят: еще пендаля. Да не хочу я, хватит! Сколько можно? Откуда у меня теперь гарантия, что они после этой Кореи не начнут меня преследовать опять? У меня ее нет. Как я должен жить? Я не понимаю этого.

Михаил, здравствуйте. Дайте мне гарантии. Либо пендаля, либо пощечину. Но нельзя и то, и то.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ:  Это понятно, это самое простое объяснение. Я говорю сразу, моя позиция: я вообще против того, что флаг не разрешили… они нашли аргументы. Конечно, с Шипулиным тоже безобразие. Я в спорте всю жизнь, для меня Олимпиада это все. Поэтому я сразу говорю. Видите, жизнь несправедлива. В природе нет никаких целей, нет никаких истин, нет никакой справедливости. Есть факты, которые шагают по идеалам, делая из права сильного право для всех. Это Ницше. Шпендлер переиначил эту фразу. Дело вот в чем. Я не оправдываю МОК. Плохо, неприятно. Только вот философия жизни заставляет успокоиться, плюнуть на это и так далее.

С.ДОРЕНКО: Где конец? Когда будет чистый горизонт?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Меня успокаивает, конечно, в переносном смысле, только одно. Великий Гоголь сказал: полюбите наш черненькими. Беленькими нас всякий полюбит. И когда я вспоминаю Басманный суд, Кировский, что творят реально наши с нашими, то уже судьба Шипулина не выглядит такой страшной.

С.ДОРЕНКО: Нельзя подшивать одно к другому. Михаил, это похоже на женскую ссору, когда они вспоминают друг другу, что там кто сказал когда. Ну, зачем? Мы сейчас конкретный факт обсуждаем. Здесь мы глумимся друг над другом. Но это наше дело. Мы здесь режем друг другу ремни из спины ножами, скальпелями, но это наше дело. Мы не должны одно подшивать к другому. Я считаю это неправильно. Это по-женски. По-женски вспоминать всё всем. Разве нет, Настя? Бабы ссорятся — всегда вспоминают: а ты еще год назад посмотрела туда, а я то…

А.ОНОШКО: Давно не ссорилась ни с какой бабой.

С.ДОРЕНКО: Ты инопланетянка, ты не в курсе, как тут у нас дела ведутся. Должна быть конечность. Объясните мне, в какой момент вы исчерпаете наказания? Есть наказание. Мы его считаем несправедливым. Окей. Сделайте. Тебя поймала сильная шайка. Тебе говорят: за то, что ты с другой улицы, мы тебе дадим пощечину. Ты говоришь: хорошо. Хотя справедливости нет в этом наказании. Но они говорят: мы тебе все равно дадим пощечину. Ну, ладно, окей, дайте. Поворачиваешь рожу. Тебе говорят: да, но только потом мы тебя еще повалим и будем бить ногами. А почему?!! Почему вы меняете сходу? Право сильного. Это право сильного. Будем уродовать столько, сколько захотим. Но если вы будете уродовать меня столько, сколько захотите, значит, это война. А если это война, то зачем я согласился на пощечину? Простой вопрос. Я согласился на пощечину? Да. А потом вы мне объявили войну. А зачем я соглашался на пощечину? Если это изначально война, так давайте воевать. Вот этого я не понимаю. Я тебе серьезно сейчас говорю. Когда пойму, мне станет легче.

 

В ДВИЖЕНИИ

 

С.ДОРЕНКО: Мы пойдем и проживем ее, эту среду, 24 января.