С.ДОРЕНКО: 8 часов 39 минут. Четверг. 25 января. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все. Это ррррадио «Говорит Москва»! Говорит Москвааааа! Анастасия Оношко, ведущая этой программы. Здравствуйте, Анастасия.

А.ОНОШКО: И Сергей Доренко. Доброе утро.

С.ДОРЕНКО: Анастасия, я хотел сказать об одном частном случае, но очень неприятном. «Эксплорер» вчера на проспекте Мира влетел в остановку, и там в багажнике труп. Мы же много раз читали об этом.

А.ОНОШКО: Я думала, что это шутка.

С.ДОРЕНКО: Нет, уже это становится каким-то странным мемом, в багажнике труп. Такое ощущение, что все ездят с трупом в багажнике. На самом деле, насколько я понимаю, Андрей Спасатель пишет об этом в Facebook, мне просто пересказали. Андрей Спасатель, который как раз разбирает все эти аварии. На самом деле люди, в основном пассажиры почему-то, улетают в багажник в качестве трупов.

А.ОНОШКО: Он стал трупом или он был там изначально?

С.ДОРЕНКО: Он не был, наверное, но я не знаю конкретно этого случая. Во-первых, я очень люблю «Форд Эксплорер», товарищи, очень люблю и ни за что, ни за какие коврижки, а, может быть, даже даром не стал бы на нем ездить, в хорошем смысле. У меня был «Форд Эксплорер», однажды на неделю в Канаде я брал. А мой приятель ездил на «Хонде». Сейчас не помню названия «Хонды», какой-то сундук здоровый, похожий… типа «Ниссана», «Хонда», которая джип, паркетник, здоровый. В общем, он ездил на «Хонде», а я на «Эксплорере» за ним по Монреалю. Сколько раз он тормозил, и я не мог затормозить. То есть на той же самой земле, на том же самом снегу, на всем том же самом «Хонда» тормозит передо мной, а я пытался не потеряться, шел поближе к нему…

А.ОНОШКО: И нервы, нервы, нервы.

С.ДОРЕНКО: «Эксплорер» все время пытается въехать в эту «Хонду», мой «Эксплорер». У меня прекрасная реакция, у меня прекрасная нервная система, но сам «Эксплорер» таков, что он тормозить не хочет. Он хочет, но потом, говорит, не сегодня, можно в понедельник. Вот так. Поэтому я несколько раз чуть не впечатал в «Хонду». И потом я сказал ему, «Серега (его зовут Серега, этого парня, который ездил на «Хонде»), Серег, можно я впереди тебя буду или сбоку где-то, или черт его знает, или давай договоримся, ты мне покажешь на карте, потому что когда я иду за тобой, я все время пытаюсь тебе впилиться в зад, потому что «Эксплорер» не тормозит». Черт его знает, я не знаю, почему. По сравнению с «Хондой». «Хонда» тормозит, а он – нет. Поэтому я люблю эту машину, слов моих нет никаких, но ездить я на ней не хочу. Так люблю просто, на расстоянии. Я хочу сказать, что он влипился в столб. И труп… Когда ты бьешься в лоб, ну, не ты, человек, мы суеверные люди, человек бьется в лоб, в стену, в столб, он получает два страшных удара. Не один, а два. Первый удар – это он летит вперед.

А.ОНОШКО: Второй удар – он отскакивает и летит назад.

С.ДОРЕНКО: А второй удар – он летит назад, абсолютно верно. То есть ударов два. Да, это была «Хонда» либо «Пилот» или «Элемент» у чувака этого моего. А ездил на «Эксплорер» за ним. Первый удар – это когда ты летишь в лобешник сам, продолжаешь путь машины, летишь вперед, а потом ты летишь назад. И при полете назад, потому что тебя отбрасывает от удара об ремни, ты летишь назад потом. Если у тебя кресло наклонено, если ты предпочитаешь ездить, как будто ты сидишь в гамаке где-нибудь на Карибах, то ты соскальзываешь вдоль кресла, потому что ты ремни натянула, они фиксанулись, и ты летишь дальше вдоль собственного кресла трупом в багажник. Поэтому труп в багажнике - это твой труп. Это твой труп. А как ты туда залетела в качестве трупа? А ты по спинке кресла фить, скользнула туда и улетела трупом. Отсюда вывод, товарищи, ездить на наклоненных спинках кресел правильно, вкусно, интересно и смешно, но неумно. По двум причинам. Первая причина и главная – при лобовом столкновении вы в качестве трупа улетаете в багажник. Там тоже есть нюансы. Если у тебя сзади спинки подголовник, тут у тебя варианты какие? При обратном ударе либо ты бьешься затылком о подголовник, получая сотрясение мозга, смещение позвонков шейных и так далее, ломаешь шею, либо соскальзываешь в качестве трупа в багажник. Тут выбор негустой. Нельзя сказать, что сильно большой выбор. Что тебе выгоднее, получить смещение позвонков шейных и сломать шею или улететь в качестве трупа в багажник? Другой раз и подумаешь, может, лучше уже улететь. Черт его знает, не знаю. Смотря, на какой скорости бьешься. Вот так. И вторая причина. Я однажды ухайдакал, ты помнишь, БМВ-330… нет, 335 тогда была. Сейчас 340, тогда была 335. Я ее ухайдакал об машину, то есть я в «Газель» въехал. Там просто я попал на большом склоне на минимальной скорости. На большом склоне я попал в желоба ледяные, по желобам ледяным соскочил на «Газель», мы не смогли разминуться. Скорость была 25 километров в час, может быть, но тем не менее в желобах я шел. Ты помнишь эту тему?

А.ОНОШКО: Помню.

С.ДОРЕНКО: Хорошо. Меня заставили после этого поехать в Яхрому. Яхрома, это черте где.

А.ОНОШКО: Это курорт горнолыжный под Москвой.

С.ДОРЕНКО: Может, курорт, но это где-то на Северном полюсе. Я ехал, ехал, ехал бесконечно в эту Яхрому. Я приехал. И там тренировочный центр БМВ. Второй раз я его навещал потом, когда мы там с инструктором ездили в лес на БМВ 800 «Гусях». А перед этим я ездил туда и по снегу в феврале. Я прошел курс езды на снегу на БМВ. Меня заставили просто, была повинность такая. И это хорошо, я им очень благодарен. Я благодарен БМВ. Смысл? Мужик мне рассказал, а я ему верю, что мы должны поставить спинку кресла максимально горизонтально…

А.ОНОШКО: Вертикально.

С.ДОРЕНКО: Вертикально. Спасибо. Какая ты умная. Максимально вертикально поставить спинку кресла. Обоснование? Он обосновывает. Он говорит: вы чувствуете движение машины не анусом, как многие полагают, а позвоночником. То есть многие мужчины, которые сейчас едут за рулем, они думают, что они секут этим самым, ну… как это сказать по-русски, вот этими мышцами круговыми.

А.ОНОШКО: Шутка удалась.

С.ДОРЕНКО: Да. Спасибо. А на самом деле это мозг, который расположен в позвоночнике, он именно ответственен за тончайшие ощущения движения машины, за соскальзывание и так далее. Я ездил, развалившись, из-за брюха своего, у меня брюхо, и я говорю, если я поставлю спинку вертикально, я ему говорю, инструктору, что «мне диафрагма упрется в подбородок, и мне будет неловко, я буду задыхаться, а я люблю ехать и петь. А как я спою, если у меня диафрагма в подбородке? Поэтому я хочу отвалиться на кресле». Он говорит, «неправильно, Сережа. Сережа, поставь максимально вертикально, потому что только своим позвоночником ты чувствовать будешь скольжение, а мы сейчас пойдем в заносы». Он меня тренировал на заносах. И когда, говорит, она начинает соскальзывать, ты это чувствуешь позвоночником, а позвоночник это чувствует только и тогда, потому что мы все когда-то прыгали по пальмам, будучи обезьянами прежде, гоминидами обезьянами…

А.ОНОШКО: А до этого ящерами.

С.ДОРЕНКО: А до этого ящерами. Наш позвоночник устроен так, что он при вертикальном расположении строго к земле самый чувствительный на перемещения, на ветках дерева, вот эти скольжения, смещения и так далее. Поставь и стань обезьяной снова. Я поставил, и да, действительно, это правда. Поэтому, ребята, ставим спинки наших кресел, несмотря на ваше пузо омерзительное, обросшее некрасивыми черными волосьями, омерзительное черное пузо, обросшее некрасивыми волосьями, несмотря на пупочную грыжу, несмотря на всю эту мерзость, которую вы из себя представляете, ставьте спинку кресла максимально вертикально. Тогда ваш позвоночник, будь он неладный, будет чувствовать все смещения, даже если вы едете на такой машине ужасной, как «Форд Эксплорер». Даже если на такой ужасной. Вы будете чувствовать, как она поползла, поползла, вы это почувствуете. Если же вы едете, откинувшись, то вы: а – будете ни черта не чувствовать и второе – вы будете трупом в багажнике. Хотите быть трупом в багажнике? Вперед.

Драпеко и Сталин. Драпеко тоже выступила. Драпеко – это женщина. Я сейчас стал читать ее фильмографию, уууу… Еще не родился, она уже в кино снималась. Мне кажется, на этом основании уже…

А.ОНОШКО: Вы коротко скажите, она за или против?

С.ДОРЕНКО: Она «Я служу на границе» играла, знаешь, кого?

А.ОНОШКО: Кого?

С.ДОРЕНКО: Девушку. Она была «винишко-тян». В 73-м году. В 73-м году она была «винишко-тян», а я еще только из Комсомольска-на-Амуре переезжал в Переяславку Хабаровского края. Обалдеть. Глянь, чего. Она в «Меченом атоме» была Олей. Ты можешь себе представить? Я еще в школу не пошел, а она уже «А зори здесь тихие» была Лизой Бричкиной. Бричкина. Обалдеть. Что люди творят? И при этом живы, и при этом законотворцы, никакие ни мертвые, ни герои, так сказать, а, пожалуйста, люди были на Куликовом поле и сегодня сидят в Думе одновременно. Это прекрасно.

А.ОНОШКО: Они любят Сталина или нет? Я сейчас поняла, что даже такой бэграунд, то есть она, может, даже при Сталине жила…

С.ДОРЕНКО: Может и жила.

А.ОНОШКО: Что оно вообще ни о чем не говорит совершенно. Невозможно предугадать реакцию человека.

С.ДОРЕНКО: Такой вот Сталин проходит, как ты сейчас, и все. «Залезть на Луну» она играла в 2010 году Ольгу Петровну. Прикинь, чего. Она играла в «Шаманке» Ольгу Белозорову, «Я тебя обожаю» мать Лены, Шурочка-буфетчица, дама на просмотре спектакля, она играла продавщицу и так далее, и так далее. А сейчас она играет депутата. Тоже роль. А что? А чем не роль? Ведь жизнь – игра.

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: Подмостки. Хорошо. Она сказала, что надо создать специальное… Секундочку. Качество резонансных фильмов должна определять комиссия (это очень правильно) по нравственности, совет по нравственности. Совет по нравственности. А что это такое? А что такое нравственность?

А.ОНОШКО: Нравственность?

С.ДОРЕНКО: Да, нравственность.

А.ОНОШКО: «Не надо объяснять, если надо объяснять», есть такое выражение в интернете.

С.ДОРЕНКО: «Не надо объяснять, если надо объяснять». Будет специальная комиссия, совет по нравственности, там у них, в Думе, где люди, по последним опросам общественного мнения… Елена Драпеко, я в хорошем смысле хотел обратиться, сказать вам. Ваш авторитет в обществе, у Думы, нижайший, он постыдный. Посмотрю сейчас, как ее зовут, по-хорошему обращусь. Авторитет ваш в обществе постыдный. Елена Григорьевна, вас не уважают, я имею в виду сословие ваше, сословие депутатов Госдумы. Надо сказать, не уважают как-то… ну… десятилетиями. Десятилетиями вас не уважают, котируют невысоко. Правда, журналистов тоже, но нам плевать, мы же не учреждаем советы по нравственности, журналисты. Мы, так сказать, клейменные твари, наше дело просто сорочье, мы каркаем, чего-то такое кричим, верещим, идиоты. А вы ровно как мы, но понтуетесь и кадык выставляете, у кого есть, ну, у вас нет. Вы выставляете кадык. То есть вы столь же комичны, как журналисты, и столь же презренны, но выставляете кадык. В этом ваше отличие. То есть мы-то не выставляем кадык. Мы понимаем, что нас презирают, и нам клево от этого, мы кайфуем. А вас тоже, а вы выставляете кадык. И вот здесь есть некая шизофреническая ситуация: хочется рассмеяться, а, глядя на вас, хочется проглотить свой смех. Но относиться к вам так, как все относятся, все равно никто не перестает. Все равно относятся плохо. Понимаете, Елена Григорьевна? Поэтому, когда вы оттуда, сидя, со смешного места, смешно ссоритесь и делаете брови, смешно делаете брови со смешного места, Елена Григорьевна, то нам не смешно. Вы понимаете, в чем парадокс? Это парадокс. А чем лечится шизофренический парадокс, согласно великому учению Грегори Бейтсона и Мары Сильвини Палаццоли? Чем?

А.ОНОШКО: Чем? Винишком?

С.ДОРЕНКО: Нет, контрпарадоксом. Только контрпарадоксом. Елена Григорьевна, мы вас будем хвалить. В этом контрпарадокс. Мы, презирая, так сказать, позицию, с которой вы выступаете, будем вас хвалить, Елена Григорьевна, какая вы умница и молодец, что защитили нравственность в стране. Елена Григорьевна, до чего же это было своевременно, точно и правильно. Через контрпарадокс говорят шизофреникам… Я не знаю. Но Сельвини Палаццоли об этом пишет в своей знаменитой работе. Может быть, вот так. Через контрпарадокс. Да, другим парадоксом, конечно, Доктор Джекер, только парадоксом. «Они там работают для домохозяек и слесарей из Усть-Кукуйска», - говорит Бурегорка. Бурегорка, так эти опросы общественного мнения по стране проводятся. Домохозяйки и слесаря из колхоза имени 22-го партсъезда, у них нет уважения к Думе все равно. Нет уважения к Думе. А почему нет?

А.ОНОШКО: Почему?

С.ДОРЕНКО: Почему нет уважения к Думе?

А.ОНОШКО: Почему нет? Ничего святого не осталось.

С.ДОРЕНКО: Ничего святого. Я абсолютно убежден, нужна специальная комиссия или, может быть, отдел по уважению к Думе, нет, совет по уважению к Думе.

А.ОНОШКО: Комитет. В каждой организации причем.

С.ДОРЕНКО: И здесь, на станции, тоже. Я его возглавлю. В качестве контрпарадокса. Вот, что я сделаю. Погнали. В движении… Она еще и красная, говорят, Драпеко. Ну, хорошо, красная и красная. «Рядом со мной едет «Эксплорер». Мне перестроиться?» Да, ребята, бойтесь «Эксплореров». Я ездил на «Эксплорере» одну неделю в г. Монреаль, г. Оттава и Логандит. Логандит - это холмы, сопки, я бы сказал, сопки на север от Монреаля. Вот там я ездил на «Эксплорере» одну неделю непрерывно, каждый день и так далее, и так далее. Я сквозь толпы енотов… У меня друг был… Что значит, друг? Меня с ним познакомил один человек, который в розыске. Есть человек, который в розыске, он живет в Испании, и мы с ним встретились в Канаде. Он ни в Испании, ни в Канаде не в розыске, а здесь, в России, в розыске. Я тебе скажу, интереснейший господин, интереснейший человек. И мы с ним встретились в Канаде. Он меня познакомил с Серегой, который не в розыске, но который, по его словам, уехал в Канаду, когда ему надоело опознавать по ночам трупы своих друзей. Он говорит: что ни месяц, застрелят кого-нибудь, я еду опознавать. Друзей. Они акционерное общество были, и акционеров перестреляли одного за одним. Их было трое, все трое оказались трупами. Серега говорит, я посмотрел на все это дело… Я так думаю сейчас, я не называю фамилии. Я думаю, там капитал акционерный был, не вдовами же делить его, он его забрал и уехал в Канаду, а вдовы тут где-то горемычные ходят, дуры, ну, в хорошем смысле. И она уехал. Поскольку всех трех акционеров застрелили, он уехал. И мы там у него кантовались в Логандит, вот это прекрасное место. Там еноты, еноты, еноты. Они воруют мусор.

А.ОНОШКО: Хотите анекдот про енота?

С.ДОРЕНКО: Неприличный?

А.ОНОШКО: Приличный.

С.ДОРЕНКО: А зачем?

А.ОНОШКО: Потому что енот.

С.ДОРЕНКО: Давай.

А.ОНОШКО: Меня тяжело насмешить, но я смеялась. - Здравствуйте. Вчера в корпоративной почте вы предлагали вознаграждение за содействие в срочном поиске… gs-разработчика. - Да, все верно. - Вот я привел друга. - Но это же дохлый енот. - Да. – Ладно, ничего лучше мы все равно сейчас не найдем, пусть работает.

С.ДОРЕНКО: Нет, там выставляли мусор, чтобы захватить с утра, и за ночь его потрошили еноты.

А.ОНОШКО: Надо дрессировать, чтобы они его уносили сразу.

С.ДОРЕНКО: Количество живности в Северной Америке потрясает. Барсуки, еноты, выдры, какие-то бобры приходят, ужас какой-то.

А.ОНОШКО: И их нельзя трогать.

С.ДОРЕНКО: Абсолютно никого нельзя трогать. Уточки идут какие-то и так далее, белочки переходят дорогу.

А.ОНОШКО: Не то, что у нас.

С.ДОРЕНКО: Какой-то ад. Настоящий ад. Товарищи, настоящий ад у них в этой Северной Америке. В Канаде еще хуже, чем в Штатах. 4 балла! Чего бы вам не ездилось? Только если увидите «Форд Эксплорер», шарахайтесь от него или возвращайтесь домой. Это плохая примета.

Новости

С.ДОРЕНКО: 9 часов 6 минут. Мне говорят, сегодня Татьянин день и так далее. Я понимаю, что это полный фуфел, но Татьян заодно с днем.

А.ОНОШКО: Да. Моя домработница на сегодня отпросилась.

С.ДОРЕНКО: Что ты говоришь?

А.ОНОШКО: Ее подруга в гости позвала. Я говорю, «а почему, вас же зовут Галина Сергеевна». Она говорит, «но подругу-то зовут Татьяна».

С.ДОРЕНКО: Я умоляю. Они ужрутся сегодня постыдно.

А.ОНОШКО: Ну и что? Молодцы. Это праздник.

С.ДОРЕНКО: Постыдно. Праздники, за которые потом стыдно и так далее.

А.ОНОШКО: В старости уже не стыдно ни за что.

С.ДОРЕНКО: Наконец можно правду говорить. Я тебе всю правду скажу. Я сейчас напишу «Высоцкий». У Высоцкого сегодня день рождения.

А.ОНОШКО: Он тоже в Татьянин день пел?

С.ДОРЕНКО: Не помню. В смысле, чтобы он пел? Необязательно Татьянин день. У меня сейчас Facebook выбросил, что я пел вместе с ним сколько-то лет назад про антисемитов. Мне кажется, очень хорошо и для Драпеко подойдет, мне кажется. Сейчас. Песня не направлена против евреев и не пропагандирует насилие в отношении евреев, предупреждает этот самый…

А.ОНОШКО: Тот, кто выложил этот ролик.

С.ДОРЕНКО: Он потом, в Канаде что ли, перепевал все это, переделывал. Есть разные варианты, короче. Вот это, по-моему, из канадского.

(песня)

С.ДОРЕНКО: Он на самом деле очень много посвящал времени такой еврейской теме. Это правда, это не то, что я придумал. Я просто смотрю, «Мишка Шифман бошковит, у него предвиденье…» и так далее. У него действительно их совсем много.

А.ОНОШКО: Так время такое было.

С.ДОРЕНКО: Совсем много.

(песня)

С.ДОРЕНКО: Я хочу сказать, что я внутренне полемизирую в Анной Федоровой, которая у меня в ленте Facebook… Анна Федорова, такая феминистка есть, политолог и феминистка. А я ее читаю. Анна, я читаю вас! Так вот она пишет, что есть серьезные песни у Высоцкого, которые хороши, а его сатира, его юмористические вещи, безусловно, очень плохие, считает Анна Федорова. Я думаю, что это у вас что-то такое заело внутри. Вы пристрастны, Анна. Я хочу сказать, что его сатира совершенно прекрасная. Совершенно прекрасная. «Милицейский протокол». «Милицейский протокол» разве не прекрасен? С Серегой. Это же Серега?

А.ОНОШКО: Я не знаю.

С.ДОРЕНКО: По-моему, да.

А.ОНОШКО: Что за аранжировки у нас.

С.ДОРЕНКО: Да это он перепевал потом в Канаде! Это его. Спокойно. Ужасная обработка. Он сам это делал. Он ужасный по-вашему? Иди к черту.

(песня)

С.ДОРЕНКО: А где это было «где был я вчера». Давай быстро найду. «Где был я вчера» мне очень нравится, я сам ее пою все время. Сам про себя. «Ой, где был я вчера». Ой, где бы я вчера…

А.ОНОШКО: Давайте с оригинальной.

С.ДОРЕНКО: Да, хорошо. Бывает иногда очень плохой звук. Это тебя не парит?

А.ОНОШКО: Нет.

С.ДОРЕНКО: Ну, хорошо. На, на, на. Да что ж за нытики вокруг меня все, все меня едят поедом.

А.ОНОШКО: А что, еще кто-то жалуется?

С.ДОРЕНКО: Конечно. Жена пишет мне, что я идиот. Нет, не идиот, она говорит, зачем эта аранжировка.

 

(песня)

 

А.ОНОШКО: Все равно это ушедшая натура. Ушедшая натура.

С.ДОРЕНКО: Ушедшая, да?

А.ОНОШКО: Никто уже так не пьет, ни закуточки, ни вдовы, ни стены – ничего.

С.ДОРЕНКО: Вот так не пьют, да?

А.ОНОШКО: Когда вы последний раз на улице пьяного видели в парке?

С.ДОРЕНКО: Я не могу сказать.

А.ОНОШКО: Никогда, никого.

С.ДОРЕНКО: Думаю, что нет.

А.ОНОШКО: Уже все, уже другая совершенно реальность.

С.ДОРЕНКО: Ну, хорошо. А почему эта реальность по-прежнему вызывает у нас симпатию?

А.ОНОШКО: Ностальгия потому что по тем временам.

С.ДОРЕНКО: Нет-нет, у тридцатилетних тоже. Почему это вызывает улыбку?

А.ОНОШКО: Золотой век. Мир был хороший, без телефонов, конечно, есть такое движение души – вернуть ушедшее благоденствие.

С.ДОРЕНКО: Может быть, я не знаю. Но мне кажется, что это вызывает некую улыбку симпатии.

А.ОНОШКО: Я бы поставила «ой, Вань, смотри, какие карлики» или про жирафа. Очень смешно.

С.ДОРЕНКО: Это называется «Телевизор», нет, еще есть «Дорогая передача», про телевизор довольно много. А вот это «случай в ресторане», ты помнишь эту вещь?

 

В.ВЫСОЦКИЙ: Действие происходит теперь, а разговор идет о тех временах. Я сегодня буду вам показывать и прежние вещи…

 

С.ДОРЕНКО: Про карликов, мне кажется, слишком гротескная вещь. Мне кажется, что это штампы того времени.

А.ОНОШКО: Что вы? Она актуальна.

С.ДОРЕНКО: Штампы того времени.

А.ОНОШКО: Вы когда-нибудь детям видосы показывали на телефоне сохраненные, которые вы сохраняете, ой, надо ребенку показать. Это же то же самое.

С.ДОРЕНКО: Мне очень нравится «прошел он коридорами». Мне нравится про послевоенную жизнь, про соседушку. Ты ее не помнишь?

А.ОНОШКО: Вообще.

С.ДОРЕНКО: Он гениально описывает вещь, которая не с ним произошла, а скорее с его родителями. Это жизнь сразу после войны.

 

(песня)

 

С.ДОРЕНКО: Это диалог с родителями. У Высоцкого очень много про диалог с родителями. Потому что родители герои как бы, геройское поколение, они с войны пришли, родители. А он 38-го же года.

А.ОНОШКО: …обязан оправдать ожидания.

 

(песня)

 

С.ДОРЕНКО: Для меня важно, там есть вещи, которые он пел из уголовного всевозможного, есть разные вещи, которые он пел. Есть очень философские вещи. Есть вот эти «кони привередливые», невероятно поэтичные, страшные, напряженно страшные, с моей точки зрения. И есть много разговора с родителями как бы, вот этот капитан, о котором он говорит… Есть зарисовки того времени. Перед поездкой за рубеж. Знаешь? Нет?

А.ОНОШКО: Нет.

С.ДОРЕНКО: Наверняка тебе будет интересно. Инструкция перед поездкой за рубеж.

 

(песня)

 

С.ДОРЕНКО: Не помнишь?

А.ОНОШКО: Я ни разу не слышала.

С.ДОРЕНКО: Я хотел тебя угостить, и мне очень нравится, что ты в этом смысле человек святой и совершенно чистый лист, я не могу вспомнить только название. Конечно, мне могли бы подсказать наши прекрасные слушатели название. Насть, мне дико хочется вспомнить, Высоцкий, где он говорит, «соседушка с соседушкой баловались водочкой». Я не помню названия. Но это потрясающее описание. «Баллада о детстве». Спасибо огромное. Спасибо огромное, мои просвещенные, блистательные слушатели, потрясающие. «Баллада о детстве», где он описывает послевоенную Москву. Это абсолютно уникально. Я ее поставлю прямо всю, если позволите, если она будет в хорошем качестве. Потому что она абсолютно уникально описывает Москву, вероятно, начала 50-х. И смерть Сталина, всю эту канитель.

А.ОНОШКО: А можно это ставить в эфир, Сергей?

С.ДОРЕНКО: Да, можно.

А.ОНОШКО: Мало ли что.

С.ДОРЕНКО: «Сталин помер», что-то такое есть там.

А.ОНОШКО: Нехорошее.

С.ДОРЕНКО: Нехорошее.

А.ОНОШКО: Сарказм, а может даже ирония и глумление.

С.ДОРЕНКО: Опять этот звук, который вам не нравится, я теперь понял. Я теперь понял, вам аранжировка не нравится.

 

(песня)

 

С.ДОРЕНКО: АУЕ такой.

А.ОНОШКО: Это все тоже такой учебник истории, только разве что историю изучать. Уже все это ушло.

 

Новости

 

С.ДОРЕНКО: Я хотел бы, чтобы Настя высказалась. Вот пишет Фантомастер Александр Шестаков: «Для моих детей к этим песням понадобился бы подстрочник комментариев к каждому второму слову. Эпоха полностью поменялась. Дети не могут этого понять. Может быть и хорошо». «Конечно, это история. Сейчас она поможет только тем, кто в теме, а детям она уже не поможет».

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: «Нужно детей запугать…» «Настя, помолчите, за умную сойдете», - Игорь-Игорь, который, видимо, поклонник Высоцкого и противник, таким образом, высказываемых Настей тезисов. Спасибо вам большое. «Товарищи ученые, доценты с кандидатами», Иван просит. Мы не будем больше ставить музыку. Мы полчаса ставили музыку. Ребят, я хочу узнать у Насти… Потому что Настя в этом смысле не только продукт собственного поколения, но Настя еще и особенная. Настя, позвольте, я о вас скажу несколько слов. Настя – человек, который пестует в себе не субкультуры, не «винишко-тян», которые особенные, или еще какие-то эмо, особенно, но они все одинаковые, а Настя, она особенная и ни на кого не похожая. Настя, я тебе делаю комплимент сейчас. Кивни хотя бы. Сделай, дорогая, книксен, пожалуйста, хотя бы мысленно. Я сделал тебе комплимент, дорогая.

А.ОНОШКО: Спасибо.

С.ДОРЕНКО: Настя, она особенная, ни на кого не похожая. Она такая лунатичка. Я ее как-то называл дезактуализированной лохушкой, в хорошем смысле.

А.ОНОШКО: А теперь вы готовы поменять.

С.ДОРЕНКО: Теперь я готов поменять и сказать, что ты - дезактуализированная принцесса.

А.ОНОШКО: Почему дезактуализированная? Это потому что я сериалы не смотрю? Мне времени не хватает.

С.ДОРЕНКО: Она вместо того, чтобы «Газету.ру» читать, она читает N+1, новости науки. На самом деле она действительно дезактуализированная инопланетянка. Тем не менее с тобой интересно обсуждать темы, потому что ты как будто вчера с облака спустилась. Ты слушала Высоцкого. Но это же ад, то, что он описывает. Это ад.

А.ОНОШКО: Конечно.

С.ДОРЕНКО: Ад. Нищеты, соседушка, соседушка, баловались водочкой, заточки, из напильников делают ножи.

А.ОНОШКО: Трагедия расставаний, то война, то репрессии, то что.

С.ДОРЕНКО: Репрессии, да. «Кизя Моисеевна, вы тоже обрусевшие, мои - безвинно павшие, твои - безвинно севшие» и так далее. Ты либо умирал на войне, либо ты умирал в тюрьме, ты все равно умирал в любом случае.

А.ОНОШКО: Особенность собственного положения с шутками по поводу заграницы, как у них там.

С.ДОРЕНКО: Я тебе объясню. Это особенность его положения, потому что его выпускали. Он ездил здесь на «Мерседесе» по Москве. По-моему, если не ошибаюсь, я точно не знаю историю Высоцкого, но, по-моему, ему давали списанный «Мерседес» кого-то из посольств. Это было абсолютно исключительное решение, на самом верху принималось решение. На самом верху.

А.ОНОШКО: Конечно. Как Миронову тоже разрешили какой-то купить.

С.ДОРЕНКО: На самом верху принималось решение, в ЦК КПСС, о том, чтобы списанный «Мерседес» из посольства какого-нибудь, не знаю, какого-то посольства, списывался «Мерседес» и кому-то доверялось на нем ездить в Москве. Решение принималось на уровне ЦК, не ЦК собирали, конечно, но отдел ЦК. Понятно? Отдел ЦК решал, что разрешить товарищу такому-то ездить на «Мерседесе». Это особая жизнь, она вся АУЕ, алкоголизм. Ты понимаешь или нет?

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: АУЕ, заточки, из напильников делать ножи, они вонзятся в легкие, по рукоятке легкие и так далее, из подворотен наших в тюремные дворы. Они говорят о том, что это целое поколение, криминальное или околокриминальное, или почти криминальное, которое расслоилось тогда, после войны, позже, расслоилось на тех, кто пошел Арктику открывать, а остальные пошли в тюрьму. Ты пойми разницу. Гигантская разница заключалась по сравнению с сегодняшним днем, что про тюрьму ты сегодня читаешь и смотришь в кино, а тогда полкласса уходило в тюрьму, твои одноклассники. Ты училась в школе, вот здесь училась в школе, в Марьиной роще, не знаю, в Замоскворечье. Вот половина твоего класса становилась преступниками, уголовниками, половина класса, это не ошибка, а другая половина шла кто-то в Академию наук, кто-то летчиком, полярником, еще что-то, еще что-то. Понимаешь?

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: Это было естественно и обычно, что полкласса были в тюрьме. Понятно?

А.ОНОШКО: Понятно, да.

С.ДОРЕНКО: «Ему «Мерседес» Влади купила», - говорит Денис. Мне говорили также о том, что ему позволили какую-то машину купить, списанную из посольства, ребята.

А.ОНОШКО: Просто так в Советском Союзе купить даже за свои деньги машину было не так легко, особенно иностранную.

С.ДОРЕНКО: Настя, послушай меня, это такая жизнь, она абсолютно чудовищная материально. Она в постоянном напряжении, страхе, я бы сказал, отупелости от страха и уже бесстрашии, бесстрашии, основанном на отупелости от боли, постоянной боли утраты, постоянной боли посадок, расправ, убийств. Ты становишься отважным не потому, что ты отважный. Ты становишься отважным, потому что у тебя атрофируется, намозолеваются уже нервные окончания, тебе уже больше не страшно, понимаешь.

А.ОНОШКО: Конечно, понимаю. Я же застала частично это все.

С.ДОРЕНКО: Что ты застала? Я очень прошу тебя рассказать.

А.ОНОШКО: Я в школу в первый класс в 86-м году пошла. Я очень хорошо на самом деле свое детство помню и детсадовское время, и начало школы, и так далее. Мама моя, которая работала гидом-переводчиком в «Интуристе», редко-редко, иногда брала меня с собой на работу. Со мной велась огромная работа, чтобы я, первое, не рассказывала никому, что там, где там мама, потому что иностранцы, чтобы не навлекать внимания воров, всяких сплетников и так далее. Я понимала, что, переступая порог гостиницы, в самом раннем возрасте я поняла, что другая жизнь совершенно начинается, абсолютно другая: другие запахи, другие люди, все другое. А потом обратно к себе домой.

С.ДОРЕНКО: Есть туалетная бумага, например.

А.ОНОШКО: Это я вообще молчу, туалетная бумага. Вообще все другое.

С.ДОРЕНКО: Туалетная бумага. Как бы это просто принято и все. Это не специально повесили рулон, то есть он всегда здесь есть.

А.ОНОШКО: Да-да, изобилие.

С.ДОРЕНКО: Другое дело, что после каждого гостя, когда он уезжал, рулон крала нянечка. Он же уже початый, она его крала и вешала новый.

А.ОНОШКО: Когда я спрашивала, «а почему, мама, мы с тобой не поедем… когда мы с тобой поедем в Италию…»

С.ДОРЕНКО: А советские там крали, наоборот, шампунь из ванной и так далее. Не крали, а забирали.

А.ОНОШКО: Это известно. Я же иногда была в гостях у как бы коллег по цеху, из гостиничного… Например, мама заходила, я видела, на пианино стоят рядком игрушки из «Киндер-сюрприза», например. Ребенок растет, ему мама откуда-то носит что-то. И в то же время все, что вокруг, вот эти суповые наборы, стояние в очередях в магазинах. Сначала, чтобы взять корзину в универсаме, надо было отстоять очередь. Потом ты заходишь в универсам, идешь, рыщешь…

С.ДОРЕНКО: Ты уже застала недостаток какой-то.

А.ОНОШКО: Да, конечно, безусловно.

С.ДОРЕНКО: Ну, хорошо. А как советский человек ехал за границу…

А.ОНОШКО: А мама мне говорила: когда-нибудь мы поедем. А я говорила: а почему мы сейчас не можем поехать, вот сейчас? Вот эти туманные ответы, что нашим людям нельзя на самом деле выезжать за границу.

С.ДОРЕНКО: Они же выезжали за границу, русские. Знаменитый суп «Большой театр», когда они варили суп из порошков, такой порошковый суп брали здесь, в России, такие пакетики были.

А.ОНОШКО: Экономили там.

С.ДОРЕНКО: Да, да.

А.ОНОШКО: Это есть анекдот про шпроты.

С.ДОРЕНКО: Кипятильники. Так называемый суп «Большой театр», это суп в биде. Суп, который варят в биде. Кастрюль-то не было же, в биде или в раковине.

А.ОНОШКО: Чтобы сэкономить, не тратить деньги на еду, с собой брали еду, потом на отложенные деньги что-то везли обратно.

С.ДОРЕНКО: В биде или в раковине варили суп поесть просто. Не тратить же деньги. Ты пойдешь, потратишь три доллара, мать, когда двухкассетник стоит 100 долларов, надо копить. Если ты там, допустим, 30 дней, уже не жрешь 30 дней, то у тебя двухкассетник не из куста вываливается.

А.ОНОШКО: И про то, что, рассказав анекдот нехороший, смешной какой-то, про власти, можно сесть. На всякий случай не надо ничего повторять того, что дома, что папа слушает «Голос Америки» или что-то такое, «Би-би-си».

С.ДОРЕНКО: Все слушали, конечно.

А.ОНОШКО: Про это тоже ни в коем случае нельзя. Я в этом во всем росла и видела, и понимала очень хорошо все на самом деле.

С.ДОРЕНКО: «А мы, - пишет Пнампень, - в 90-м году ездили к «Космосу» попрошайничать. А потом поролончики со значками продавали иностранцам. Потом «Рэббит хэд» зимой. От ментов и чекистов с эстакады сигали». То есть их гоняли, мальчишек. Мальчишки осаждали, как сейчас мальчишки где-нибудь в Африке осаждают, так советские, русские мальчишки осаждали «Космос». «Космос» - это гостиница, построенная югославами на проспекте Мира. Тогда считалась светочем, вообще просто запредельным чем-то, просто я не знаю, с чем сравнить. Запредельная вещь была «Космос».

А.ОНОШКО: Она и сейчас красиво выглядит.

С.ДОРЕНКО: ЦМТ на юго-западе, отель ЦМТ. Там вообще просто, ты приходишь, заваливаешься в кресло, коктейль пьешь и чувствуешь себя иностранцем окончательно и так далее. Ну, конечно. «Жувачку Настя клянчила у иностранцев?» Ты клянчила?

А.ОНОШКО: Нет. Меня же мама, она же работала гидом, и жвачки периодически появлялись у нас дома просто так и лежали на верхней полке».

С.ДОРЕНКО: А я помню, как мне иностранцы, уже в 90-е годы, нет, конец 80-х, иностранцы, испанцы мои, говорят: старик, вот мы работали, мы хотели тебе дать типа чаевые… А я им говорю: братцы… У нас очень товарищеские отношения абсолютно. Я говорю, «братцы, знаете, мне нужен термометр на батарейках. Офигенская тема, термометр на батарейках». Мне хотелось термометр на батарейках, который быстро измеряет температуру.

А.ОНОШКО: Это в каком году вам захотелось?

С.ДОРЕНКО: В каком-нибудь 87-м. В 87-м. Я говорю: мне нужен термометр на батарейках. Они в «Березке» есть, я говорю. Если я приду в «Березку» просто с рублями… У меня чеки были, потому что я из Анголы, а с долларами в «Березку» я не мог, меня могли в КГБ заметелить. Я говорю: «Понимаете, в чем дело, вы сейчас уедете, дадите мне доллары. Ну, хорошо, доллары и доллары. А куда я их дену? Куда я дену доллары-то ваши? Поэтому давайте пойдем вместе в «Березку», вы мне купите термометр, градусник, чтобы детям температуру мерить». Офигенская тема, говорю, прям в экранчике показывает температуру цифрами. Можно чокнуться. И батарейки там вставляются. Они говорят: ну… не проблема, пойдем. Пошли, купили мне термометр такой, детям температуру мерить. Я вообще, я перся просто, как бы круто. Согласись, круто.

А.ОНОШКО: А вы радуетесь до сих пор, когда в магазин входите, изобилию продуктовому?

С.ДОРЕНКО: Нет.

А.ОНОШКО: Нет? А я ценю это до сих пор. Я иногда хожу и думаю, вот люди, например, у которых какие-нибудь проблемы с едой, допустим, диету врач назначил какую-то, что они делали тогда.

С.ДОРЕНКО: Я видел жизнь гораздо хуже. Я видел жизнь гораздо хуже. Для меня Москва в самой разрухе твоей, которую ты с улыбкой описываешь, как разруху, Москву…

А.ОНОШКО: Это не Москва, я в Ленинграде жила.

С.ДОРЕНКО: Я шел на Голубинской улице в Ясеневе в «Диету», там «Диета», на Голубинской, есть, я приходил и родственникам, знакомым говорил: «Вы взбесились с жиру, вы с ума посходили. У вас лежит минтай, сколько хочешь можно взять» Там минтай был реально, мороженый, в «Диете», в каком-нибудь 83-м году. Я говорю: «У вас минтай лежит, у вас вареной колбасы два сорта. Вы вообще просто взбесились с жиру, идиоты. У вас тушенка стоит на полках, у вас рис, можно просто подойти и купить рис». Просто рис. Стоит рис. Здравствуйте, вот рис. У вас гречка стоит. Я говорю: «Вы больны на голову. Вы живете в изобилии». Потому что я жил в Африке два года, в Африке, мать, и у нас был клич, что франгуш… И все, все по колесам, по машинам прыгали и летели. Привезли цыплят в магазин для кооперантов. Кооперанты – это иностранные специалисты. Франгуш бразилейш… Мы бежали просто к машинам, прыгали в машины и летели за этими франгуш. Мы спрашивали… сколько на руки дают тебе цыплят. Тебе говорили, например, «сегодня у нас их много, мы даем по два цыпленка в руки». В Африке. Понятно, о чем я толкую? Хорошо, два цыпленка в руки. Берешь. А что еще? O óleo de soja, масло соевое, o óleo de palma, пальмовое масло. Давай, давай, давай, давай. Потому что ты потом можешь на рынке выменять на папайю, на фрукты. Все, что я могу взять, я все брал.

А.ОНОШКО: Правильно. Вы так рассказываете, как только в Анголе. Везде так было.

С.ДОРЕНКО: Неправда.

А.ОНОШКО: И в Ленинграде так было!

С.ДОРЕНКО: Неправда! В Москве стояло все на полках у вас. Риса? Ужрись рисом. Минтай? Ужрись минтаем, сколько хочешь минтая.

А.ОНОШКО: На Горьковской бананы в ларьке продают.

С.ДОРЕНКО: Если бы к нам в Африку привезли столько минтая, мы бы сошли с ума и продали родину. Нам бы столько минтая привезли.

А.ОНОШКО: Вы с юго-запада на Горьковскую в Питере поехали за бананами, за двумя ящиками, зеленые брать, чтобы они дозревали там.

С.ДОРЕНКО: Вы в Африке не жили. Мы фотографировались с автоматами, взрывали шашки какие-то по приколу просто, где людям ноги на минах отрывало и так далее. Вы в Африке не жили. Когда вы поживете в Африке, вы поймете, что такое жизнь.

А.ОНОШКО: Вам нужно цикл песен про Африку записать, как Высоцкому.

С.ДОРЕНКО: Да?

А.ОНОШКО: Да. Мне кажется, у вас хорошо получится, и гитара есть.

С.ДОРЕНКО: Сейчас вспомню. Ангола… Африка! Вот, что я могу сказать.

А.ОНОШКО: Источник сообщил о приостановке движения поездов по фиолетовой ветке метро.

С.ДОРЕНКО: Да. Ангола… Африка!

Белых 10 лет колонии. Я с Белых мало знаком. Я видел его очень часто, раз в неделю, раз в две недели, я часто с ним виделся, но никогда не был с ним знаком.

А.ОНОШКО: Что у него со здоровьем сейчас?

С.ДОРЕНКО: Не знаю. Такой пышный мужчина, но вызывал… Как русский богатырь. Он мог бы играть «Последнего богатыря» очень легко.

А.ОНОШКО: Там вообще были такие заголовки, что его скорее хотят судить, чтобы скорее выпустить по амнистии, чтобы скорее дать возможность лечиться.

С.ДОРЕНКО: То есть ему хотят 10 лет дать… Нет. Это не про него была тема.

А.ОНОШКО: Про него.

С.ДОРЕНКО: Про него?

А.ОНОШКО: Про него. Я же слежу. Меркачева периодически их навещает. У него что-то со здоровьем очень сложное.

С.ДОРЕНКО: Ему сейчас просят 10 лет, и 100 миллионов рублей он должен отдать за взяточничество штраф. Родине. Родине или кому? Родине, наверное, мне кажется. На YouTube Генпрокуратура, оказывается, все это выложила, я так правильно понимаю. Неважно. И будет виновный и все на свете. Тебе жалко его? Вам жалко?

А.ОНОШКО: Мне жалко.

С.ДОРЕНКО: Мне жалко. Потому что я его много раз видел, лично знаю, смотрел в глаза, здоровался. Я говорю, я с ним знаком шапочно, но часто. То есть я его видел раз в две недели, а общался по 10 секунд.

А.ОНОШКО: И у вас к нему получается как бы такая симпатия…

С.ДОРЕНКО: Я с ним ни разу не сидел, чай не пил. Условно говоря, я виделся с ним всегда по 10 секунд, однако каждые 10 дней. Я видел его очень часто, но по 10 секунд.

А.ОНОШКО: А я вообще его ни разу не видела, мне все равно его жалко.

С.ДОРЕНКО: Привет, привет, как дела, то, се. Как-то так. Коротенечко всегда. Да, да, ну, да. Разбежались. Он человек такой, создавал впечатление такого щирого русака. Он такой русак, красивый русак такой, улыбчивый, добрый. Не знаю, почему его вообще взяли во власть, он же был в оппозиции все время. Почему вообще его взяли во власть?

А.ОНОШКО: Это же ваша концепция: хулигана главного поставить комсомольским руководителем.

С.ДОРЕНКО: Не знаю. Потом у него Маша Гайдар была, которая сейчас с Саакашвили, с Порошенко. Потом у него Навальный там чего-то делал, «Кировлес», вся эта тема прекрасная, что-то такое. Потом его за взятку взяли. Значит, он не сумел наладить отношения с собственной чекой.

А.ОНОШКО: Он, кстати, отрицает до сих пор.

С.ДОРЕНКО: Да не имеет значения. Имеет значения… Какая тебе разница? У нас сажают… Где ты живешь, ты хоть понимаешь или нет? Сажают, потому что не сумел наладить отношения. Не сумел наладить отношения.

А.ОНОШКО: Как это вы говорили, социального интеллекта не хватило.

С.ДОРЕНКО: Неправильный или нерусский социальный интеллект. Вот тебя поставить на любую должность, тебя бы посадили через год.

А.ОНОШКО: Меня?

С.ДОРЕНКО: Тебя, да.

А.ОНОШКО: Почему?

С.ДОРЕНКО: Потому что у тебя социальный интеллект нерусский, нерусская ты. Нерусская и все. Ты ненашенская. Ты не можешь наладить социальный интеллект. Надо отношения строить. Выдать твою дочь, например, потом, когда она подрастет, замуж за сына начальника КГБ СССР, который там возглавляет область. Там есть КГБ СССР, который местный.

А.ОНОШКО: У них есть специальный интернат.

С.ДОРЕНКО: Какой-то собственный. Там сын у него есть. Выдать замуж, породниться, вместе рыбачить, вот это все.

А.ОНОШКО: Я с радостью.

С.ДОРЕНКО: С КГБ?

А.ОНОШКО: Со всеми. У меня же интеллект социальный.

С.ДОРЕНКО: У тебя есть все-таки.

А.ОНОШКО: Да. Главное – я люблю шашлыки.

С.ДОРЕНКО: Я думаю, что он не наладил отношения, не сумел наладить отношения. Если ты не сумел наладить отношения, на тебя смотрят косо. Если на тебя смотрят косо, ты представляешься людям эксцентричным. Если ты представляешься людям эксцентричным, то им кажется, что тебе самое место в тюрьме. Ты же в России, пойми ты. Ты в России. Я думаю, их сейчас тренируют, там они прыгают в водопады, ложатся под бронетранспортеры, и одновременно должны быть какие-то тренинги по социальному интеллекту, чтобы они умели наладить отношения с местной гэбушкой, с местной ментовкой. Надо наладить быстренько. С местными, так сказать, кланами полупреступными.

А.ОНОШКО: А их наладить так легко. Вы сегодня мне утром говорили, человек устроен так просто, ему хочется, чтобы его слушали.

С.ДОРЕНКО: И хвалили.

А.ОНОШКО: И хвалили. Больше ничего не надо.

С.ДОРЕНКО: Приезжаешь в область. Вот ты губер. Наладь отношения с гэбушкой и с ментовкой, наладь отношения с чуваками, которые кладут асфальт и при этом очень вкусно делают шашлыки из свинины. Наладь с ними отношения. Они сильные ребята. Сильные ребята и при деньгах. Правильно?

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: С армянами наладь отношения. Евреев не осталось, можно плевать. Что там еще? Посмотришь, где кто. У тебя сильные чуваки, сильные. Попробуй с ними наладить отношения, не бычи. Как правильно?

А.ОНОШКО: Не быкуй.

С.ДОРЕНКО: Не надо бычить. Спокойно, аккуратно наладила со всеми отношения. Встань в центре, чтобы через тебя все судились, чтобы к тебе ходили, ты губер, чтобы к тебе ходили, чтобы ты разрулила. Ты не бычишь, а ты разводишь: армян с КГБ, ментов с каким-нибудь деревоперерабатывающим заводом. Ты всех разводишь, и все тебе немножко дают, чуть-чуть. Они что же будут, смотреть, как ты побираешься где-то. И ты правильно правишь областью. Для того, чтобы править русской областью, нужен социальный интеллект. Его отсутствие обнаружил Никита Белых. За это на 10 лет его упакуют. Кто знал Никиту Белых или дела в Кировской области? 73-7З-948, если вы знали Никиту Белых или как ведутся дела в Кировской области, в чем там, собственно, загвоздка. Я думаю, в этом, в отсутствии налаживания отношений. Вся Россия, весь мир стоит на отношениях. Всяких эксцентричных людей не любят нигде, кроме столиц больших государств. Ты можешь быть эксцентричным человеком в Лондоне, ты можешь быть на восточном, западном побережье Соединенных Штатов эксцентричным человеком, но уже в глубинке не можешь, тебя за дурака будут считать. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Лимонадный Джо. Я знаю, как там сейчас. Игорь Васильев был главой Росреестра. Его бросили налаживать судьбу Кировской губернии. Вы правильно сказали, что Белых как белая ворона смотрелся.

С.ДОРЕНКО: Не повел себя социально, социальный интеллект был не на высоте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: С этим трудно спорить. Потерялся.

С.ДОРЕНКО: Социальный интеллект. Это налаживание отношений. Есть люди, которые ни бум-бум в профессии, ни бум-бум вообще ни в чем, дико не гении и вообще, в общем, да дураки просто, но они легкие, хорошие, умные, и у них каждые три минуты какие-то важнецкие перцы им звонят, чтобы они чего-то разрулили и так далее. Люди на отношениях, на отношениях. Вот такие люди могут процветать везде, люди на отношениях. А другой умный, сидит, кидает теннисный мячик в стену, Перельман. Все его считают идиотом. Почему? Социальный интеллект не развит. Вот это проблема. В движении.

 

Новости

 

С.ДОРЕНКО: 10 часов 6 минут. Четверг, 25 января. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Анастасия Оношко — ведущая этой программы.

А.ОНОШКО: И Сергей Доренко. Доброе утро.

С.ДОРЕНКО: Доллар! Что вчера вытворял, боже милостивый! Мне так страшно. Мне так страшно. Я не все закрыл по 1,18, так что я, в принципе, доволен и недоволен. Я недоволен собой, что я выскочил из некоторых позиций по 1,18. 55,97, ребята! Кто тот выдающийся финансовый аналитик, кто тот прозорливый, прозревающий горизонты человек, который сказал Анастасии Оношко еще на этой неделе: мы ломанемся на 53,55? Скажи.

А.ОНОШКО: Это были вы.

С.ДОРЕНКО: Спасибо. Скажи мне так: о, прозорливейший,

А.ОНОШКО: О, прозорливейший!

С.ДОРЕНКО: Я сказал, что, почему бы и нет, почему бы не ломануться на 53,55? Почему?

А.ОНОШКО: А когда все рухнет?

С.ДОРЕНКО: В смысле?

А.ОНОШКО: Ну, опять рухнет куда-нибудь и все, когда?

С.ДОРЕНКО: Все рухнет. Сначала будет счастье, а потом все умрут. 69,50. 56,00 сейчас рубль к доллару. Но мы видели 55,98. 70,89 нефтица. Молодец. Кормилица и заступница, углеводородица.

А.ОНОШКО: Сколько?

С.ДОРЕНКО: 70,89, тебе еще раз говорю. Была 71, пропадала, была 71,05, я вам видел.

А.ОНОШКО: А вот говорят, рубль не привязан больше к нефти. Неправда что ли?

С.ДОРЕНКО: Это неправда! Неправда. Неправда. Он привязан к спекулянтам и к нефти. Спекулянты думают про нефть, но иногда они начинают думать про что-то другое и так далее. 1,2414 главная пара. Мы ее вчера видели на 1,2240. Ты его, не помнишь? Вчера в это время 1,2240. Сейчас — 1,2416. Две фигуры промаршировать — это что?

Приехал замминистра финансов или министр финансов, я сейчас не помню, чувак приехал в Давос и сказал, что им нужен слабый доллар. Нате. А? и потом еще, конечно, назначение на ФРС нового чувака. Вместо старухи Елин новый чувак. Он будет помягче, чем старуха Елин. Поэтому все думают, что доллару надо на 1,30. Извини, если люди говорят: на 10% переоценят. А мы 10% очень легко берем и получаем 12 фигур. 12 фигур — это 1,36 или 1,32? Что это? Правильно?

А.ОНОШКО: Мы же с вами вывели сегодня утром формулу настоящего инвестирования.

С.ДОРЕНКО: Да. Настя сегодня научила меня стать богатым. Ребята, все! Теперь смотрите что? Я начну чваниться. Настя научила меня делать правильную жизнь. Что мы делаем? У нас есть, например, я сейчас говорю «например», но у нас нет, но, например, есть 12 млн рублей.

А.ОНОШКО: Жалкие какие-то.

С.ДОРЕНКО: 12 млн жалкие. Потому что мы презираем материальные…

А.ОНОШКО: Можно 10.

С.ДОРЕНКО: Вы покупаете за 10-12 квартиру. За сколько сдадите? Отвечаю: за 35.

А.ОНОШКО: За 30 сразу. За 35, за 40 может быть в течение нескольких месяцев, будете нервничать.

С.ДОРЕНКО: Квартиру за 12 млн вы сдадите за 35. правильно мы рассуждаем? Правильно. За 33, 35. А если вы за 12 млн покупаете первый этаж нежилой или подвал нежилой, за те же 12.

А.ОНОШКО: В том же доме причем.

С.ДОРЕНКО: В том же самом доме. Вы сдаете эту же самую фигню за 100 тысяч в месяц. То есть 30 на недвижке жилой, соточка — на нежилой.

А.ОНОШКО: С одной и той же потраченной суммы.

С.ДОРЕНКО: Одна и та же, то есть те же самые копеечки ваши, только они дают на нежилой в три раза больше. А?

А.ОНОШКО: Да, да. И так во всем.

С.ДОРЕНКО: Если тебе на жилой дает 2,5%, если тебе сильно повезло — 2-2,5% в год, годовых, я сейчас в годовых говорю, про инвестиции, то тебе нежилая легко, непринужденно и элегантно дает 6%.

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: 6. Как в лучшие времена.

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: О чем мы говорим?

А.ОНОШКО: И вот у нас есть подтверждение.

С.ДОРЕНКО: Подтверждение. Пусть нам позвонит человек умный, пожалуйста, потому что Настя развила эту теорию, не давала мне готовиться. Я не готовился к выпуску из-за того, что она трындела про то, что нам надо купить подвал. 73-73-948. Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, Павел. Слушаю вашу передачу. Занимаюсь немножко недвижимостью.

С.ДОРЕНКО: Скажите.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Тяжело с арендой. Немножко неверная у вас информация. Сейчас двухкомнатная квартира средняя в районе Люблино порядка 5-6-7 млн которая стоит, можно спокойно сдать за 35 тыс. рублей. Со средним ремонтом, нормальным.

А.ОНОШКО: А возьмите первый этаж того же дома.

С.ДОРЕНКО: А если первый этаж того же дома, и сдать дантисту какому-нибудь под стоматологическую клинику?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Дело в том, чтобы сдать под клинику, необходимо зарегистрировать договор долгосрочный. А это определенное обременение. И потом дантисты уже давно сидят работают, бизнес уже развивается. Сейчас если брать какой-то бизнес коммерческий, арендный, то это какие-то услуги — кнопки, губы, брови.

А.ОНОШКО: Так они везде. А почему нет? Вам-то какая разница, кому сдавать?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это сейчас востребовано. Дантисты уже все зубы вылечили давно. У меня знакомый в клинике работает на юго-востоке. Шикарная клиника, прекрасная. Закрывается. Нет клиентов.

С.ДОРЕНКО: Да дело не в этом. Хорошо, мы сдаем под другое, мы даем под ногти, волосы — чего хочешь. Ну и что? Но это же выгоднее, чем жилая?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Не всегда. Очень большая ротация идет клиентов. Аренду постоянно поднимают. У нас, как правило, вообще нет культуры бизнеса арендного, ее просто нет. Ни жилого, ни коммерческого.

А.ОНОШКО: Так давайте создадим ее с вами вместе.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А кто создаст? Нужны законы, которые бы защищали и собственника, и арендатора. А их просто нет, этих законов.

А.ОНОШКО: Но мы же живем в арендном жилье без всяких законов. То есть законы там где-то есть, чего-то там такое, а мы спокойно договариваемся, социальный интеллект, совершенно никакого государства, никакого отношения не имеет.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Правильно, вы не забывайте, налоги надо же платить государству.

А.ОНОШКО: Конечно. Но это как раз меньшая часть забот.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А на выплате, если мы сдаем 35 тыс. квартиру двухкомнатную, на выходе, если мы заплатим все налоги, коммунальные платежи, то остается у вас порядка где-то 17-18, около этого денег.

С.ДОРЕНКО: Хорошо. Короче, дайте нам просто ответ конкретный, если я за одни и те же 12 млн рублей куплю нежилое и жилое, выгоднее нежилое?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Выгоднее жилое, проще.

С.ДОРЕНКО: Проще.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Меньше мороки, меньше платежей. То есть вы как бы сдали. А там, понимаете, нужна регистрация, если вы хотите, там нужно давать юридический адрес. Налоговая постоянно, требования к контрагентам, они сбегают у вас, вы их ищите.

А.ОНОШКО: А я знаю людей без договора.

С.ДОРЕНКО: Понятно. То есть выгоднее жилое, говорит нам человек, который занимается недвижкой. Настя, пока 1:0 в пользу слушателей. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Роман. Нежилое помещение, город Железнодорожный, 60 метров строит 7-8 млн, а та же квартира там стоит 3-3,5.

А.ОНОШКО: А вы этим вопросом занимались, да?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Конечно, конечно.

С.ДОРЕНКО: То есть как бы отбиваешь побольше, но как бы и заплатить надо побольше.

А.ОНОШКО: Хорошо, давайте я вам скажу: «Третьяковская» станция метро.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Безусловно, стоит дороже. А насчет регистрации, вот этой мороки, о которой только что сказал человек, ИП просто платит 6% с оборота, то есть не такая большая сумма.

С.ДОРЕНКО: Настя, не тарахти так сильно. Я быстрее тебя сформулирую твою мысль. У Насти 12 млн. Ей на 12 млн хочется купить квартиру и сдавать или нежилое и сдавать, что выгоднее?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нежилое лучше, потому что конкуренции меньше. Квартиры вы будете конкурировать с теми, кто приватизировал, кому от бабушки квартира досталась, у кого родственник умер. Они цены особо все-таки не задирают, капает копеечка и все. А нежилое, у вас на один дом с выходом нормальным, у вас одно помещение. А если дом еще где-нибудь, вы хоть что там сделаете, там людей не будет, проходимости не будет, никто снимать не будет.

С.ДОРЕНКО: Она хочет в центре.

А.ОНОШКО: Да вот у метро тут.

С.ДОРЕНКО: Она хочет стать кровопийцей настоящей, вампиром, который сосет кровь трудящихся, она хочет у метро «Третьяковская».

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Первый этаж там будет стоить соответствующих денег.

А.ОНОШКО: 12 млн сейчас вот подвал, 43 метра.

С.ДОРЕНКО: 43 метра подвал она берет сейчас на «Третьяковке» и все, и становится вампиром.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А выход? Нужно смотреть выход куда у этого подвала.

С.ДОРЕНКО: Выход куда? Ох, Настя, простодушная ты моя.

А.ОНОШКО: Вот так легко мне крылья обломали одним вопросом.

С.ДОРЕНКО: Настя была, есть и будет беднотою, городской беднотою.

А.ОНОШКО: Я фонарик поставлю, он будет мигать, и все будут замечать его.

С.ДОРЕНКО: Беднота ты.

А.ОНОШКО: Короленко, помните, «Дети подземелья»?

С.ДОРЕНКО: Да, да, кстати. Спасибо, что напомнила. Раз ты такую старину вспоминаешь, я еще очень хочу поставить Высоцкого одну песню. Поскольку сегодня 80 лет. Мы идем супротив правил, я понимаю, что так не делается, но мы…

А.ОНОШКО: Продолжаем праздновать.

С.ДОРЕНКО: Обычно мы одну песню и все. Но это обычный день рождения. А сегодня бы ему 80 лет бы, и это офигенски важно, согласись. Правильно? Я считаю, что надо. Есть такая потрясающая песня лирическая о любви простецкого хлопчика, это как я, к какой-то неземной женщине в окне напротив, которая намного богаче, социальные слои их не сошлись, вот так получилось.

В.ВЫСОЦКИЙ «ЛИРИЧЕСКАЯ ПЕСНЯ»

С.ДОРЕНКО: Что-то сломалось.

А.ОНОШКО: Грузится.

С.ДОРЕНКО: Нет, я сломал. Нет? А что, так у нас интернет что ли работает? Это вообще просто прусь. А его нет может быть вообще. Интернет то есть, то нет, видите, в чем дело. Но мы живем-то где? Там Драпеко у нас, Милонов, Яровая.

А.ОНОШКО: Мы не сказали, продолжая тему недвижимости, что у нас есть новость о том, что треть купленных в новостройках первых этажей была куплена пенсионерами. То есть это взрослые…

С.ДОРЕНКО: «Не удается получить доступ к сайту. Проверьте сетевые кабели. Проверьте модем, маршрутизатор. Подключитесь к сети Wi-Fi еще один раз. Выполните диагностику сети Windows», — вот что мне написала эта прекрасная организация. Вхожу. Опаньки! Нет. У нас нет интернета. Как это прекрасно.

А.ОНОШКО: Хотите, я со своего компьютера?

С.ДОРЕНКО: Хотите, я со своего телефона? Но нет, я так делать не буду. Админа на мыло!

«Драпеко — это наше все», — говорит Санчексон. «Это Роскомнадзор вам эфир отрубает», — говорит Егор. Ну и правильно. Нет, товарищи, на самом деле я ничего ногами не делал. У нас тут есть подозрение, что какие-то люди ногами дергают. Но мы не будем. Но есть микрофон по крайней мере. «Это сталинисты подлезли под стол». Нет.

Дворкович рассказал в Давосе. В Давосе ждут Трампа.

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: Выступление Трампа в пятницу. Прилетает он сегодня. У него там будут встречи. У него там будут встречи, насколько я понимаю, с европейскими партнерами, с швейцарскими партнерами. Я имею в виду с европейскими из Евросоюза. И швейцарцами тоже. Потом кто-то подлетит с Ближнего Востока к нему, по-моему, чуть ли не Нетаньяху. Потом еще кто-то. Короче говоря, его поездкой в зону евразийскую воспользуются многие люди в этой зоне. Но а в пятницу он будет выступать. Поскольку он последовательный борец за защиту Америки от глобализма и всякой такой канители…

А мы сейчас попробуем перегрузить, да? Возможность подключения к интернету. Неважно, давай продолжим про Трампа.

Трамп выступит, как будто главным его тезисом ожидается в пятницу, будет то, что хорошо для Америки — хорошо для всего мира.

А.ОНОШКО: Хорошая позиция.

С.ДОРЕНКО: То есть он как бы глобалист, будучи антиглобалистом, он антиглобалист, он говорит: ребят, все, что хорошо для Америки, хорошо для всего мира. Посмотрим, что он расскажет. На самом деле, я думаю, что он выступит уже после нашего «Подъема» завтрашнего, поэтому мы не сможем это обсудить. В понедельник мы это обсудим. Договорились?

А там выступил Дворкович. И Дворкович рассказал, мне лучше процитировать «Олигархов в России нет. Но есть бизнесмены, ведущие ответственный бизнес», — заявил вице-премьер Аркадий Дворкович. Об этом сообщает «Интерфакс» со ссылкой на Bloomberg TV. Далее цитата: «Мы не думаем, что у нас есть олигархи. Сейчас у нас хорошие работающие бизнесмены, социально ответственные, которые заботятся о стране и зарабатывают деньги, ведя ответственный бизнес», — сказал Дворкович в ответ на вопрос, как ощущают себя российские олигархи в преддверии введения новых санкций США.

Кстати говоря, в следующий вторник, а ты не работаешь, мы уже будем иметь «кремлевский список». «Кремлевский список» появится в понедельник, я думаю, вечером.

А.ОНОШКО: Ответный?

С.ДОРЕНКО: «Кремлевский список». Нет, тот, первый. Ответный потом будет. Мы потом однажды запретим Маску, например, Визу в Россию или еще что-нибудь в ответ. И его счета в России арестуем.

Санкции делают жизнь сложнее, но не делают их невозможной. Главное — вот эта цитата, что у нас нет олигархии. Здесь я потрясен. Мы можем проголосовать? Мы редко голосуем.

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: Я хочу проголосовать. Ребят, давайте проголосуем, пожалуйста, я вас очень прошу. В России есть олигархи — 134-21-35. В России нет олигархов — 134-21-36.

Вот: сетевой адаптор, беспроводной сетевой не имеет допустимых параметров, настройки… Все, кранты.

В России есть олигархи… Вот Дворкович утверждает: «Мы не думаем, что у нас есть олигархи. Это образец девяностых годов. Сейчас у нас хорошие работающие бизнесмены…» Олигархов нет.

В России есть олигархи — 134-21-35, да. В России нет олигархов, как утверждает Дворкович, — 134-21-36.

На самом деле теория Дворковича вот эта прекрасная, она находит поддержку всего у 5% позвонивших. Мы понимаем, что это, безусловно, антинаучное голосование, как вы хорошо знаете, поэтому на него нельзя опираться. Но вот что-то такое. Пока 7%, за Дворковича уже отчаянные 7%. Мы продолжаем. В России есть олигархи, да, есть — 134-21-35. Нет, в России нет олигархов — 134-21-36.

Очень интересно было бы услышать мнение также наших слушателей. Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро.

С.ДОРЕНКО: Михаил. Здравствуйте, Михаил.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы понимаете, надо обратиться все-таки к истории.

С.ДОРЕНКО: Давайте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Классическое поле олигархии — это, конечно, античность.

С.ДОРЕНКО: Древняя Греция.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Красс — один из таких всем известных олигархов. Ведь откуда взяло понятие «олигарх»?

С.ДОРЕНКО: Из Древней Греции.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Олигарх — это политический правитель, который имеет непосредственное влияние на материальные ресурсы.

С.ДОРЕНКО: Давайте позволим себе перевести это двусоставное слово и переведем его как «власть немногих».

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Власть немногих, да. Но власть — обязательный фактор. И так как большинство априорных родовых корневых понятий с капитализма и вообще современной жизни идет из тех времен, еще от натуры философии часто, то сегодня, в принципе, если брать буквально, сегодня в России есть один олигарх. С натяжкой еще пару человек. То есть брать классическое определение. Потому что все эти ребята, которые владеют нефтяными компаниями, они формально…

С.ДОРЕНКО: Я начал думать придирчиво. Вы же позволите мне критическое сознание? Что значит «один олигарх»? А Макрон во Франции один олигарх или что?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, Макрон не олигарх. Если сегодня вы…

С.ДОРЕНКО: Если этот один олигарх избирается абсолютно всенародно… Олигархия выбирается не всенародно. Олигархия — это есть некое сословие, которое выбирает внутри себя.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, необходимым состоянием олигарха, вот его… Откуда это взялось? Он должен обладать огромными деньгами. Он должен быть лично очень богат. Макрон совершенно небогат.

С.ДОРЕНКО: Нет, нет, нет.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И если вы сейчас сообщите о нем что-нибудь существенное…

С.ДОРЕНКО: Трамп олигарх? Он богат. Трамп олигарх?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: К Америке понятие олигархии вообще неприменимо. Там есть политическая демократия.

С.ДОРЕНКО: Или давайте поменяем тему, или я буду спорить с вами. Мы повязнем.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Хорошо. Бесконтрольное влияние.

С.ДОРЕНКО: Нет, нет. Позвольте, я скажу, а вы меня покритикуете? Что такое олигархия? Олигархия — это власть немногих, то есть речь идет все-таки о сословии, о группе людей. В Генуе в свое время, в Византии в свое время была подобная структура власти, аристократическая. Это немногие, которые из своего числа выбирают человека, ответственного перед ними. Понятно, да? На самом деле в России есть всенародное голосование, поэтому неважно… Это совершенно другая структура власти, ну, давайте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Но все всё понимают прекрасно. У нас есть один политик…

С.ДОРЕНКО: Вы хотите тень на плетень, вы хотите завести рака за камень.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: … в руках одного человека.

С.ДОРЕНКО: Вы хотите завести рака за камень. Скажу я словами Игорь Ивановича Сечина, вы хотите завести рака за камень, правда. Есть всенародное голосование. Что такое олигархия? Давай просто: олигархия — это когда есть сословие некое, группа небольшая, которая из числа... Которая распоряжается в том числе властью в своих интересах.

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: И выдвигает из числа своих представителя как бы политической власти из числа вот этого маленького сословия.

А.ОНОШКО: У нас не так, конечно. Все наоборот! Выбирает правитель, кто там.

С.ДОРЕНКО: Давайте подведем итог голосования. 93 на 7. Я останавливаю это голосование, у нас 700 человек проголосовало, очень много. 93% считают, что в России есть олигархи.

Вы знаете, что термин «олигархия» впервые употребил, я не помню, кто, но сделал его сколько-нибудь публичным, по-настоящему публичным, народным покойный Борис Ефимович Немцов. То есть Борис Немцов, услышав этот термин где-то или прочитав этот термин где-то в прессе… Я точно помню, что не он придумал, он мне сам говорил, он где-то это прочитал, но он его сделал всенародным. Он всюду начал говорить «олигархи», «олигархи», и это слово прилипло и стало «олигархия», «олигархия».

Олигархия — это маленькое сословие, которое, в сущности, узурпирует власть, выдвигая одного из себя, из своего числа, выдвигая одного человека как фронтмена политического, в то же время обеспечивая все остальные параметры власти. Понимаешь, да?

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: У нас есть олигархия, да — 93%. Нет — 7%. Это антинаучное голосование.

 

НОВОСТИ

 

С.ДОРЕНКО: На самом деле ведь есть две цивилизации. Вчера кто-то очень остроумный выложил тоже это в своем Facebook, трехполярный мир делится на домогательства, оскорбления, пингвины. Посмотри: Америка — это домогательство. Вся Америка. Евразия вся — это оскорбление. Ну, собственно, и Африка тоже оскорбление, все оскорблены. В Америке все домогаются друг к другу, а в Евразии и Африке, вот в этой части мира, все оскорблены непрерывно. И есть еще пингвины, которые на юге, но они никак…

А.ОНОШКО: Птицы в смысле?

С.ДОРЕНКО: Да, птицы. Пингвины. Домогательства, оскорбления и пингвины — все, трехполярный мир. Я хотел сказать про домогательства, что Financial Times… Настя мне кинула статью, сейчас она ее расскажет со всеми подробностями. Financial Times исследовала, как это происходит, насколько я понимаю…

А.ОНОШКО: Отправили своих двух журналисток вместо хостес на закрытый прием благотворительный.

С.ДОРЕНКО: В Лондоне. Прием только для мужчин. Это сбор средств на какие-то очень хорошие цели. И сделано только для мужчин. Журналистки пошли в качестве…

А.ОНОШКО: Хостес.

С.ДОРЕНКО: Давай официанток скажем просто.

А.ОНОШКО: Ну, да.

С.ДОРЕНКО: Хостес — это что?

А.ОНОШКО: Это в широком смысле, гостеприимство. Почему? Они там, наверное, на входе стоят, я не знаю.

С.ДОРЕНКО: Гейши?

А.ОНОШКО: Нет.

С.ДОРЕНКО: Зачем ты придумываешь? Они официантки, они подавали напитки, то, се. Что значит хостес? Я хочу узнать, хостес — это гейша? Нет.

А.ОНОШКО: Сейчас я вам посмотрю, что такое хостес.

С.ДОРЕНКО: Хостес — это что, храмовая проститутка? Что такое хостес, я пытаюсь понять.

А.ОНОШКО: Официантки, да.

С.ДОРЕНКО: Что это, гетера? Кто это? Гетера?

А.ОНОШКО: Хостес. Сейчас посмотрим.

С.ДОРЕНКО: Просто мне интересно.

А.ОНОШКО: Лицо компании, администратор. Хостес должны привлекательно выглядеть, быть учтивыми, а также в большинстве случаев владеть одним или несколькими языками. Ну, куда вам пальто повесить, где туалет подсказать, вот это все.

С.ДОРЕНКО: То есть это храмовые проститутки?

А.ОНОШКО: Почему? Нет. С какой стати у вас такие мысли возникли?

С.ДОРЕНКО: С той, что ты говоришь это, подмигивая: ха, они были хостес.

А.ОНОШКО: Принятие гостя.

С.ДОРЕНКО: И чего? А гетеры, по-твоему, чего делали? Гостей принимали тоже.

С.ДОРЕНКО: Но нет, не надо смешивать. Напиши: «Вики, гетера».

А.ОНОШКО: Гетера — это другое. Они уже тогда, кстати, перестали заниматься этим делом, как я понимаю.

С.ДОРЕНКО: То есть пальто не вешали уже.

А.ОНОШКО: Нет, как бы европейцы понимают это как проституцию, на самом деле там не всегда доходило до этого

С.ДОРЕНКО: Не всегда.

А.ОНОШКО: Уже тогда, веками назад.

С.ДОРЕНКО: Не каждый раз. Хорошо. Журналистки оформились туда официантами и хостес, хорошо, черт с ним, пусть будет хостес, то есть которые тебе там показывают, где гардероб, отлично. И что они рассказывают? Давай, рассказывай. Что их лапали, что им говорили «поднимемся в номера» и так далее.

А.ОНОШКО: За людей, короче, не считали.

С.ДОРЕНКО: Что значит, за людей не считали? Считали за людей! Вот ровно считали за людей женского пола.

А.ОНОШКО: Нет.

С.ДОРЕНКО: Но поскольку это был мужской прием, строго мужской прием, без жен, то начали лапать девок сразу, вот и все. Если бы были жены, они бы не лапали.

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: Правильно? Вот тебе нравы. Это тебе нравы.

А.ОНОШКО: Причем тут жены? Если бы там были на равных тоже тетечки какие-то, благотворительницы, возможно, тоже они бы себя так не вели.

С.ДОРЕНКО: Они говорят, что там были известные менеджеры высокой категории, то есть высокого класса, высокопоставленные менеджеры крупнейших британских компаний. Понятно, да?

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: Крупнейшие финансисты. Компании вы знаете — Arcadia Group, Dragons' Den, Akado и так далее. Крупнейшие компании. Goldman Sachs. С телевидения какие-то крупные мужчины и так далее, крупные должностные лица какие-то…

 И они говорят, что к ним приставали, их лапали, их хватали за руки, не давали уйти. Им предлагали подняться в номера, поскольку это происходило в отеле. Правильно?

А.ОНОШКО: Да, да, да.

С.ДОРЕНКО: Великобритания сегодня, сейчас, это сейчас написана статья про ровно сейчас происходящее.

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: Никакого урока из того, что «me too», «я не боюсь сказать», никакого урока не извлечено. И не будет извлечено.

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: Давай, теперь скажи мне разочаровывающий вывод.

А.ОНОШКО: Какой?

С.ДОРЕНКО: Да, да, да. Какой разочаровывающий вывод? Вся эта напускная кампания, что надо в расфокус смотреть на женщин, надо или смотреть им в глаза, как идиоту, смотришь: да, да?

А.ОНОШКО: Да, вот так надо, желательно.

С.ДОРЕНКО: Для чего это все делается?

А.ОНОШКО: Для чего?

С.ДОРЕНКО: Это все напускное, это все неправда, это все противоречит биологии. Дослушай меня до конца. Человеческие существа столкнулись с потрясающей вещью, с уникальной…

У нас появился интернет, в это невозможно поверить. Ура! Круто.

А.ОНОШКО: Мы дослушаем песню, да?

С.ДОРЕНКО: Не дослушаем, а послушаем снова. Я хочу сказать, что человеческие существа столкнулись с потрясающей уникальной ситуацией, когда женщина стала свободной и, по существу, почти равноправной, это правда, то есть она обладает теми же правами, а биологически осталась тем, чем была раньше.

А.ОНОШКО: Пока, да.

С.ДОРЕНКО: Не пока, а пока.

А.ОНОШКО: Пока не начнут детей отдельно в пробирках выращивать, то пока да.

С.ДОРЕНКО: Женщина биологически осталась тем, чем она была, и все ее прародительницы до инфузории туфельки, гендерное деление когда возникает… Нет, у инфузории нет гендерного деления.

А.ОНОШКО: Нет.

С.ДОРЕНКО: Когда появляется гендерное деление как таковое, появляется самка и самец, у первого существа гендерное деление, с целью адаптации… Для чего гендерное деление появляется, ты знаешь?

А.ОНОШКО: Нет.

С.ДОРЕНКО: С целью адаптации, потому что на самцах тренируется природа. Для чего самец нужен? Для адаптации к изменяющимся условиям, потому что ими легко жертвовать. Они погибают, а успешные экземпляры оставляют потомство. То есть, в сущности, эволюция построила дело так, что она самцами пробует природу. Самцами пробует, и те, которые вернулись живыми, те оставляют потомство, а которые померли, дураки их фамилия, вот, собственно, и все. Вот для этого нужно гендерное деление — для разнообразия и быстрой приспособляемости.

С этих пор самки биологически никуда не делись, они просто самки. И та мысль священная, что раз теперь у них хорошая зарплата, они могут перестать быть самками, она, в общем, как бы это сказать, не усваивается мужским населением. Потому что мужчина рожден для чего?

А.ОНОШКО: Скажите, пожалуйста.

С.ДОРЕНКО: Для того, чтобы освоить эволюцию, приспособиться к среде и оставить потомство. Таким образом главным идеалом своей жизни мужчина считает женское тело фертильной женщины. Тело фертильной женщины — это и есть главный идеал мужчины.

А.ОНОШКО: Вы так говорите, как будто женщина оставлять потомство не собиралась всю дорогу.

С.ДОРЕНКО: Вообще никого не парит.

А.ОНОШКО: Однако же, оставив потомство, дальше можно заниматься еще другими вещами тоже, да.

С.ДОРЕНКО: Вот единственное, для чего рожден мужчина — вот для этого. Понятно?

«Красавица Ци Ши, слова первые между людьми, однако олени, увидев ее, убегали в чащу, а карпы уходили на глубину». Значит, мужчина заточен так, что он красавицу Ци Ши видит как красавицу. А олени — нет, олени оленью самку видят как красавицу. Мужчина создан для того, чтобы обожать красавицу Ци Ши, отдавать за нее жизнь, беречь ее потомство и так далее. В этом ее предназначение. Поэтому когда он видит молодую фертильную самку, он устремляется к ее телу.

А.ОНОШКО: Забыв о предыдущей моментально, тут же.

С.ДОРЕНКО: Он устремляется к ее телу.

А.ОНОШКО: Да, да, да.

С.ДОРЕНКО: Он устремляется к ее телу.

А.ОНОШКО: А все остальные тела лежат штабелями.

С.ДОРЕНКО: Это произошло сейчас в Лондоне. Только что это произошло в Лондоне, где крупнейшие председатели крупнейших английских компаний лезли к официанткам, не зная, что это журналистки Financial Times. Они лезли, лапали их, тащили в номера.

А.ОНОШКО: Понятно.

С.ДОРЕНКО: Завершаем эту часть беседы, дорогая. Биология все еще препятствует нашему прекрасному развитию. Если бы не биология, у нас бы давно уже крылышки выросли, и мы бы порхали среди цветов. Но биология заключается ровно в этом, мужчина создан для этого. Когда ты это поймешь, тебе станет легче.

Что, нет? Вот ты смотришь на меня как солдат на вошь. Ну что ты на меня так смотришь?

Давай слушать песню про неравенство, когда он беднее ее. У нее все свое. Поет Высоцкий о женщине из окна напротив.

В.ВЫСОЦКИЙ «ЛИРИЧЕСКАЯ ПЕСНЯ»

С.ДОРЕНКО: Вот эта песня о неравенстве и устремлении к женщине в окне напротив.

Кипа… Правильно не пустил студентов…?

А.ОНОШКО: Я думала об этом. Ехала в машине, вот слушала новость, думала и думала. Так и не пришла ни к чему.

С.ДОРЕНКО: Я думаю, что он, конечно… Мне кажется. Я сейчас говорю о том, что мне кажется. Он был предубежден.. Я сейчас говорю о том, что мне кажется.

А.ОНОШКО: И мусульманок, вы знаете, годом ранее…

С.ДОРЕНКО: Люди есть разные. Давай говорить не об этом преподавателе, потому что это неправильно было бы, говорить о преподавателе, приписывая ему мотивацию, это было бы неправильно.

Я бы сказал так: существуют люди, которые абсолютно механистически настаивают на соблюдении законов, и полагают, что их жесткость, например, в отношении мусульманок, которые приходят в хиджабах или в чем еще они там приходят…

А.ОНОШКО: В отношении религий.

С.ДОРЕНКО: Специальные есть одеяния. Он их гоняет, тогда еврей в кипе тоже должен быть выгнан. Я напомню, что один из преподавателей в МГУ выгнал студента, ну, не выгнал, потребовал от него снять головной убор.

А.ОНОШКО: На экзамене.

С.ДОРЕНКО: Снять головной убор. А на нем была кипа. Кипа — это такая довольно плоская штучка, которая приклеивается к лысине. Уж как, я не знаю, чудом каким-то. Я знаю, что Антон Носик покойный таскал такую, и он мог бы много нам рассказать, как он ее приклеивает, жвачкой.

А.ОНОШКО: Невидимками. Я видела, конечно, много раз.

С.ДОРЕНКО: Да?

А.ОНОШКО: Конечно.

С.ДОРЕНКО: Я видал, что он был в такой штучке, последний раз когда его видел, но я не знаю, как они ее пришлепывают. Неважно, не имеет значения.

А.ОНОШКО: Заколочкой.

С.ДОРЕНКО: Я даже не знаю, зачем они ее пришлепывают. Мне кажется, они ее пришлепывают из какого-то тоже религиозного соображения.

А.ОНОШКО: Конечно. Сразу много выводов можно сделать.

С.ДОРЕНКО: Да? Я думаю, я пытаюсь поставить себя на место этого препода, который выгнал студента.

А.ОНОШКО: И вам это дается легко.

С.ДОРЕНКО: Я думаю, что если бы я перед этим выгнал пару мусульманок в маскхалатах вот в этих, то мне надо было бы, наверное, для понимания принципа, выгнать и этого еврея.

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: Понимаешь, да? Я утвердил принцип…

А.ОНОШКО: Но вы так говорите, как будто бы из-за мусульман. На самом деле он в любом случае это собирался сделать.

С.ДОРЕНКО: Кто?

А.ОНОШКО: Преподаватель.

С.ДОРЕНКО: Не знаю. Он был предубежден или он следовал принципу? Вот для меня это непонятно. Если он был предубежден, и он как бы гонял людей иной религии, не титульной или какой там, не основной, еще какой-то, хорошо, я тогда понимаю. Я это понимаю и осуждаю. Но если он следовал принципу, мне трудно его осуждать.

А.ОНОШКО: А студент тоже следовал своему какому-то внутреннему принципу.

С.ДОРЕНКО: Пожалуйста, нет проблем. О чем мы говорим? Да, он мог бы предложить, кстати говоря, студенту, принять экзамен на улице в качестве жеста доброй воли. Есть формальные обстоятельства, в МГУ существует устав какой-то, писаный на бумаге, подписанный ректором, о том, что запрещено находиться в учебных помещениях (слово «помещение» очень важно) в головных уборах и верхней одежде. Можно ли было пойти навстречу этому студенту в кипе, сказав, что вы не можете находиться (было бы очень по-еврейски, в смысле, это было бы остроумно) в помещении в головном уборе и сдавать экзамен, однако нет никаких предписаний относительно того, что экзамен нельзя сдавать на скамеечке около здания.

А.ОНОШКО: А зачем ему это надо?

С.ДОРЕНКО: Ты пришла в кипе, например. Я тебе говорю: Настенька, сними кипу. Ты говоришь: извините, я должна. Я говорю: мать, это запрещено уставом, находиться в помещении в кипе, однако в уставе нет ни слова о том, можно ли сдавать экзамен на улице. Пойдем с тобой, Настенька, в твоей кипе прогуляемся в парк перед зданием, там стоит скамеечка, мы сядем на этой скамеечке…

А.ОНОШКО: А чего ради будете со мной гулять?

С.ДОРЕНКО: Затем, чтобы соблюсти принцип.

А.ОНОШКО: Вы принцип соблюдаете намного более быстрым, простым способом — попросив снять головной убор.

С.ДОРЕНКО: Ты не можешь снимать по твоей… Я тебя прошу.

А.ОНОШКО: А я не могу.

С.ДОРЕНКО: А ты не можешь снять.

А.ОНОШКО: Ну и все, до свидания тогда.

С.ДОРЕНКО: Тогда мы впадаем в клинч. Я тебе говорю: пойдем на лавочке перед зданием, там ты можешь в головном уборе находиться.

А.ОНОШКО: Если бы я была педагогом, я бы никогда не предложила пойти на лавочку. Понятно, да, я поняла ход, это если бы ему хотелось все-таки принять экзамен. Но ему наверняка не хотелось, зачем ему это нужно? Это нужно студенту, а не преподавателю, чтобы он сдал экзамен. Зачем преподавателю куда-то двигаться, выходить? У него рабочее время. Вот у него помещение теплое, отапливаемое и так далее, светлое и уютное, где он ведет уроки…

С.ДОРЕНКО: Я предлагаю иезуитский выход. Я как иезуит, предлагаю иезуитский выход.

А.ОНОШКО: Мне кажется, студенту надо подстраиваться.

С.ДОРЕНКО: Помнишь старый анекдот про иезуитов, можно ли курить на молитве?

А.ОНОШКО: Бог везде? Я не помню, забыла.

С.ДОРЕНКО: Видишь, какая у тебя память.

А.ОНОШКО: Дырявая совершенно.

С.ДОРЕНКО: Молодой иезуит спрашивает у старого, у наставника: скажите, отец, можно ли закурить на молитве? Отец отвечает: безусловно, нельзя. — А можно ли молиться, когда куришь? — Да, безусловно, можно. — Молиться, когда куришь, можно? — Конечно, молиться можно всегда. Вот и весь сказ. Значит, это с кипой тоже можно было схитрить, выйти в коридор, не знаю, что-то можно было сделать. Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей. Здравствуйте, Анастасия. У меня вопрос, а где было вот это еврейское сообщество, когда арабам запрещали… ходить.

С.ДОРЕНКО: В том-то и дело. Если мы вообще… Я говорю о принципе, если мы вообще, запрещаем демонстративно манифестировать свою религиозность, то мы должны это делать все время.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Конечно, конечно. Для всех одинаковый закон.

С.ДОРЕНКО: Принцип есть принцип, правильно? Ну, как-то так. Не знаю. С одной стороны. А с другой стороны… Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, доброе утро. Прежде всего хотел бы поздравить всех студентов.

С.ДОРЕНКО: Точно! Настя, тебя, как студентку!

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нас всех поздравить с брендицей 71.

С.ДОРЕНКО: Да.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Говоря языком научным, Dura lex sed lex, закон есть закон.

С.ДОРЕНКО: Sed lex.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: У меня «ре» западает иногда.

С.ДОРЕНКО: Извините. Ничего страшного. На самом деле очень странная ситуация, зачем поднимать вокруг этого шумиху в очередной раз? Ну, уже понятно всем, ну, нельзя ходить. Я хочу не то, чтобы защитить преподавателя, я хочу, скажем так, укорить этого студента. Я понимаю, что он молодой, у него сознание еще юношеского максимализма.

С.ДОРЕНКО: Молодым нравится ершиться.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Он чувствует себя в неком клане. Я считаю, что это провокация, очередная провокация. Может быть не со зла, может быть не с каким-то подтекстом, чтобы это все раздуть, но вот он решил так себя противопоставить.

С.ДОРЕНКО: Да.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Системе. Что, в принципе, свойственно в этом возрасте.

С.ДОРЕНКО: Молодым ребятам это свойственно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Особенно тем, кто в определенных системах состоит, мусульмане.

С.ДОРЕНКО: Я бы испытал затруднение, потому что мне надо… Почему? Я должен следовать принципу. Я должен исповедовать принцип для всех без исключения.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы как педагог сейчас говорите?

С.ДОРЕНКО: Да, абсолютно, я становлюсь на место этого педагога. Я, например, хорошо знаю этого студента, например, предположим. Просто серая лошадка? Ну, пошел вон, да и все. А я, например, его хорошо знаю, и он, например, вот так выкобенивается передо мной. Я — хорошо. Что же мне делать? Я ему объясняю: Петя, Саша, старичок, ну, вот у меня принцип, пойми ты, я не могу обойти. Ты можешь сейчас на короткое время под мышку эту штучку спрятать и быстренько раз и все. Или пойдем в коридор, если я вообще чувствую, что он светило науки, и точно нашла коса на камень, скажу: хорошо, давай выйдем в коридор, по-иезуитски, и пока мы вроде бы идем, я у тебя приму экзамен.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Коридор — помещение.

С.ДОРЕНКО: Ну, как помещение? Вроде идем.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, нет.

С.ДОРЕНКО: А около гардероба можно, он вроде бы шел его снимать.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да нет. Вы опять делаете поблажки, Сергей.

С.ДОРЕНКО: Я как бы пытаюсь иезуитствовать. Да, я согласен.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы как бы принимаете уже правила игры определенных кланов, и пытаетесь где-то немножечко, чуть-чуть договориться, чтобы с этого потом что-то поиметь.

С.ДОРЕНКО: Да.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я вас умоляю, Сергей! Прекратите.

С.ДОРЕНКО: Где вы сохните белье? Ха-ха-ха-ха! Ладно. Ну что? Как-то же выкручиваться надо.

А.ОНОШКО: Да не надо вам ничего выкручиваться, пусть выкручивается студент. Зачем вам это?

С.ДОРЕНКО: Пусть студент выкручивается. Я хотел бы проголосовать, но я не успею проголосовать, потому что 10:59. На чей вы стороне, на стороне препода или студента? О'кей, все понятно, принцип есть принцип. А?

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: Он должен применяться механически, иначе не будет принципа.

А.ОНОШКО: Конечно.

С.ДОРЕНКО: Иначе принцип поплывет.