С.ДОРЕНКО: 8 часов 39 минут. Среда, 28 февраля. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва» Эльвира Хасаншина, ведущая этой программы. Здравствуйте, Эльвира.

Э.ХАСАНШИНА: И Сергей Доренко. Доброе утро.

С.ДОРЕНКО: Васильевский спуск весь уставлен BMW… господи, чуть не сказал Mercedes. Конечно, спортсмен не может ездить на Mercedes. Mercedes — это разновидность Toyota. Я тебе серьезно говорю.

Э.ХАСАНШИНА: Это спорно, мне кажется.

С.ДОРЕНКО: Ну, как сказать. Мерседес — это улучшенная разновидность Toyota, это вариант Lexus, Mercedes, то же самое.

Э.ХАСАНШИНА: Mercedes, он же с именем, представительный такой.

С.ДОРЕНКО: Ну, как бы да… Не знаю. Короче, если ты хочешь быть за рулем и действительно вести машину и тебе меньше 75, хоть на один день, то ты не купишь Mercedes или Toyotа, или Lexus. А если соблюдены иные условия, например, тебе больше 75 или ровно 75, у тебя не менее пяти хронических заболеваний, одно из которых позвоночник, и кроме этого ты еще такой мерин, то есть нрав смирился, ты смирился, уже о земле думаешь, землица родная — тогда уже Mercedes или Toyota. Мне кажется, очень правильно. Но до этого BMW. Какие разговоры!

Audi знаем мы, Audi обязательно нужна машина. Я когда-то говорил, Audi нужна дня четыре примерно в году. Я говорил насчет Audi когда-то с Беджетом Паколли, который… вот эта коррупция, помнишь, ремонт Кремля, вот эта вся история. Ты не знаешь, ты маленькая была. Ремонтировали Кремль. Пал Палыч Бородин, Беджет Паколли, Монтес Аури… нет. Монтес Аури это другое. Это Кох… короче, все это болотище. И он мне говорил, когда мы пили с ним… «Мобитэкс», компания, Лужков, Ресин, Пал Палыч Бородин, Ельцин, вся эта тема. И мы с ним пили в Баварии, в Мюнхене, ты не поверишь. Потом с ним еще встречались в Шварцвальде, недалеко от Швейцарии. И оба раза мы с ним пили, и оба раза он был в сопровождении каких-то очаровательных актерочек. И оба раза он мне сказал про Audi. Он сказал: я удивляюсь, почему ты не ездишь на Audi. Он говорит: у вас такие снегопады… Я говорю: это правда, но четыре дня в году. На хрена нам Audi, если она нужна четыре дня в году?

Э.ХАСАНШИНА: Она, наверное, и в другое время хорошо ездит, правда?

С.ДОРЕНКО: Она ездит хорошо. Но если бы на планете Земля не было бы BMW.

Э.ХАСАНШИНА: А цена?

С.ДОРЕНКО: Цена одинаковая. Еще мне чел сказал, Поршак хороший. Мне ребята говорят: ты дурак, ты ездишь только на BMW. Я говорю, да. Они говорят, еще Поршак хорош. Но понимаете, у меня не же не две жопы… в смысле, нет такого, чтобы я мог одновременно и там, и там, не получается. А если бы мог, я, может, Поршака купил какого-то. Но у меня денег нет. Денег жалко, мать. Я серьезно. Я хохол, чтобы было понятно. И мне денег жалко. Я сейчас про деньги расскажу секунду буквально. Шампанское «Дон Периньон», розовое, все время пил Березовский. Не знаю, почему. Постоянно его пил. А я не пью, мне дорого. 11 тысяч 996 рублей за бутылку. 12 тысяч бутылку.

Э.ХАСАНШИНА: Так вы пейте редко.

С.ДОРЕНКО: Я не могу. Еще раз, это важно, почему я не покупаю дорогие машины. Потому что я хохол. А хохол, он всегда все-таки немножко мещанин. Хохлы они… даже при удали какой-то, даже при прыти, каком-то гусарстве, хохол все равно сохраняет вот этот расчет. Оно того стоит или нет. Хохол в этом смысле совсем не русский. И я хотел прочитать вам по приколу, мы заходим на сайт красное-белое. Читаем отзывы про «Дон Периньон». Первый отзыв, Михаил из Екатеринбурга: «Так себе. После трех бутылок наутро болит голова». Виктор: «Покупал три коробки (в коробке шесть штук). Неудобно покупать, так как приходится ждать, пока распакуют каждую бутылку, плюс при этом нарушается целостность бумажной пломбы...» А знаешь, зачем? Там же две марки на каждой бутылке спиртного. Марк стоит специальная, для этого распаковывается коробка. Неудобно. Пифагор: «Нормальный шампунь, неплохо сочетается с селедкой под шубой». Дмитрий Алексеевич: «Дон Периньон» роуз (rose, наверное), на самом деле, самое лучшее. Розовое шампанское. Легко идет под клубнику или ежевику и икру». Любовь: «Полный бред за такую сумму покупать вино. Пусть даже Франция. И что теперь?» Владимир: «Если есть деньги, то почему нет? Но 11 тысяч это дорого».

Э.ХАСАНШИНА: Я поняла, чем развлекаются люди по вечерам.

С.ДОРЕНКО: Лилия пишет: «Взяли с мужем три бутылки на выходные. Ну, слишком сладкое. Мне не понравилось. Отдали друзьям. Деньги на ветер, короче».

Э.ХАСАНШИНА: Всяко «Изабелла» лучше, вот эта в бумажной коробочке.

С.ДОРЕНКО: Сергей: «Шампанское хорошее. Цена оправдана. Главное, употреблять при нужно температура. Вот тогда все нормальное». «Шоб мне так жить, штоб так бухать», — Танечка. И так далее.

Когда мы говорим о машинах… мы хотим всегда сэкономить, про машины. И в то же время получить побольше качества на каждый наш трудовой рублик, правильно?

А спортсмены сейчас получают, у них стоит BMW Х4, сейчас, BMW Х5 и BMW Х6. Бронза — Х4… но я в прошлый раз узнал, ты будешь смеяться, им дали двухлитровые.

Э.ХАСАНШИНА: Это плохо?

С.ДОРЕНКО: Ну, у BMW они и есть двухлитровые. Но есть же форсированные. А есть двухлитровые такие, нижняя модель.

Э.ХАСАНШИНА: Я думаю, что те, кто дает, предполагает, что эти машины продадут.

С.ДОРЕНКО: Ребят, им дают машины, вот этим олимпийцам нашим, сейчас весь Васильевский спуск забит бээмвешками белыми. Х4 — за бронзу, Х5 — за серебро, Х6 — за золото. Все они беленькие, там наклейки какие-то олимпийские, то да се. Сейчас они пойдут к президенту, а после встречи с президентом, насколько я понимаю, им дадут ключи. И они пойдут и сядут, и сразу поедут. Правильно? Я думаю, что там таблички с именами будут. Мы скоро увидим, как они нас… в прошлый раз, когда они приехали, они подрезали наших корреспондентов, а мы их фотографировали. Сейчас посмотрим, что будет.

Я считаю, что нужно такие машины дарить… Шельц спрашивает: а почему не отечественные авто? А что вы называете отечественные авто? И прекратите вообще это слово. Отечественные авто — это что? Можно я спрошу вас? Что такое отечественное авто, скажите мне? Это «Фиат» 60-го года, под названием «Жигули»? Или это «Волга», которую украли у «Форда»? Который не «Фиат», но «Форд». «Лада» — это итальянское отечественное авто. Итальянцы поставили завод, итальянцы научили делать, итальянцы рассказали, как делать, чтобы ручки не из жопы росли. «Волга» — краденый «Форд», модель «Форда» сделали. Понятно? Найти мне одно отечественное авто. «Победа» крадена у «Опеля». Ребят, вы чего, с ума посходили? Где вы нашли слово «отечественное авто»? Пожалуйста, не говорите глупостей.

Это вам из Всеволожска Toyota отечественное авто.
Это вам из Калуги Volkswagen отечественное авто? Чего вы несете? «Москвич». «Москвич» тоже краденый. Да все, у нас нет ни одной машины. Вы будете смеяться надо мной? Боже милостивый! Несут, чего хотят. Сами себе не удивляетесь?

Хорошо, вернемся. Я вам скажу, почему олимпийцы должны получить BMW. И это и есть отечественное авто. Потому что у них отечественная душа. Душа у них отечественная. Душа у них русская! А русская душа иначе как на BMW или поршаке успокоиться не может, понимаете. Русская душа у них! Поэтому они должны по русской душе ездить на BMW или на Porsche, других вариантов нет.

«Е-мобиль». Спасибо большое.

Вы считаете это правильным или нет, этот подарок? Вы одобряете это подарок или нет? Очень простое телефонное голосование.

Э.ХАСАНШИНА: Конкретно BMW или конкретно машины?

С.ДОРЕНКО: Конкретно им дарят машины. Сейчас они придут, встретятся с Путиным, после этого, естественно, не Путин будет давать, после этого получат ключи от автомобилей. Весь Васильевский спуск забит BMW. Это хорошо и правильно, заслужили. Да — 134-21-35. 134-21-36 — нет. Очень простой вопрос.

737394-8. Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я считаю, что им нужно раздать…

С.ДОРЕНКО: Спасибо. Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Михаил. Я считаю, что конечно заслужили. Потому что потом и кровью, через такой позор прошли, отстаивали, ездили…

С.ДОРЕНКО: Кроме этого, характер нужен, много характера.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Они же не по своей воле… Мутко сидит, как и сидел. А им хоть что-то…

С.ДОРЕНКО: Да, конечно. Ребята проявили характер. Вы бы прошли сквозь строй плюющих в вас? Вы бы прошли лично? А они прошли.

Э.ХАСАНШИНА: Причем добровольно.

С.ДОРЕНКО: Ну, как добровольно? Ничего не поделаешь, пришлось, честно говоря, это принудительно. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Тут два момента. Заслужили – нет. Естественно, заслужили. Они герои, мы это признаем. Другой вопрос, надо или нет именно такой подарок. Я объясню, почему. Например, хоккеистам не надо. У них зарплаты такие, что они выбирают, какая кожа должна быть — из крокодила или питона…

С.ДОРЕНКО: Алькантера.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Алькантера — это дешевка для них, с их контрактами.

С.ДОРЕНКО: Черт, а я мечтаю! Меня трясет всю жизнь. Я когда-нибудь дорасту и куплю себе алькантера.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Поэтому им в принципе реально это машина не нужна, потому что у них намного лучше, они могут себе это позволить, судя по их контрактам, это всем известно. А что касается лыжников, фигуристов и так далее, им не на что содержать эти машины, они не получают таких зарплат.

С.ДОРЕНКО: Они потом их продают. Продают довольно быстро. Ну а что? Им-то даром досталось.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Может, лучше сразу тогда денежную премию дать? Зачем это? Загитовой еще три года нельзя будет ездить на машине, ей 15 лет.

С.ДОРЕНКО: Нет, тут символ. Мы же средневековая страна, и в этом смысле символ… вот мы и я — мы с вами герои. Как вас зовут, товарищ герой?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей. 

С.ДОРЕНКО: Сергей, мы заходим в Кремль, например, и нам под уздцы выводят: вам — тыкинца, а мне араба.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: С этой точки зрения, да.

С.ДОРЕНКО: Мы пойдем продадим. Но момент этот сказочности — выводят…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Понимаете, в чем дело: подарок, приуроченный к победе на Олимпиаде, подозревает, что это нечто такое ценное, что должно остаться. Владельцем должен быть победитель. Там есть их инициалы, выбитые в машине…

С.ДОРЕНКО: Вместо номера двигателя — инициалы.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А они это все продают. Не потому… а потому что им просто не на что содержать.

С.ДОРЕНКО: Можно я скажу? У меня есть такое впечатление, описывающее эпоху, если позволите. Я позволю себе генерализацию. Мне кажется, что современная эпоха это не артефакты, а впечатления. Условно говоря, у вас… когда-то мы спорили по этому поводу с одним моим другом. Он купил камеру, очень хорошую, никанор, в колбе, чтобы снимать под водой рыбок-клоунов, все, что мы видим под водой на дайвинге. И он наконец снял несколько тысяч фотографий, действительно удивительных. И он начал мне дарить, печатать на большом формате. Я ему сказал: Коля, кончай ерундой заниматься. Современная эпоха дарит так много артефактов, что мы от них отказываемся, уже артефакты не нужны. А нам нужны впечатления. И вот самое впечатление, когда я смотрю на рыбку-клоуна, вот это впечатление дороже фотографии про рыбку-клоуна. Так же и здесь. Вы продаете эту машину день в день, прямо сейчас они ее гонят в Строгино и продают каким-нибудь людям, которые увезут ее на Кавказ. Но впечатление восторга! Вот счастье-то!

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: С этой точки зрения может быть.

С.ДОРЕНКО: Я вас уговорил. Под уздцы выводят арабского скануна! Или кобылу. Ты знаешь, что воины-арабы всегда воевали только на кобылах?

Э.ХАСАНШИНА: Очень правильно. Кобылы не шарахаются под громким звуками.

С.ДОРЕНКО: Кобылы отважные.

Э.ХАСАНШИНА: Кобылы спокойнее в управлении просто.

С.ДОРЕНКО: Я тебе скажу, как кадровик, один раз и навсегда. Лучшие — мерина.

Э.ХАСАНШИНА: Да ну нет…

С.ДОРЕНКО: Я тебе объясняют один раз. Лучшие — мерина.

Э.ХАСАНШИНА: Что же тогда их на войну не брали?

С.ДОРЕНКО: На войну всегда брали только меринов.

Э.ХАСАНШИНА: Кобыл.

С.ДОРЕНКО: Нет. Арабы брали кобыл.

Э.ХАСАНШИНА: Не только арабы.

С.ДОРЕНКО: А мерина — это и есть состав всей армии. Все армии мира скачут на меринах. Или скакали на меринах. Мерин, кастрированный жеребец. Это лучшее, что только может быть. Я тебе говорю как кадровик. Но потом они тебя начинают подбешивать, эти мерина.  

Э.ХАСАНШИНА: На памятниках все время изображают самцов. А скакали кобылы с тачанками.

С.ДОРЕНКО: Кобыла почему хороша: она и с характером, и не лезет все время, как Слуцкий, к бабам. Понимаешь? Жеребец, он похож на Слуцкого. А кобыла — умная, талантливая, интересная, отважная. Но она не лезет постоянно к бабам. Не постоянно, иногда лезет. Понимаешь, в чем дело. Но мерина лучшие. Но арабы ездили на кобылах. Так вот, тебе выводят мерина… нет, не мерина, мерин как раз не нужен, мерин после 75, мы помним. Значит, тебе выводят кобылу красивую, BMW Х4, она вся такая яростная, она просит just a little bit harder — чуть пожестче, мальчик. Вот она какая, эта кобыла. Это же клево!

Какое у нас голосование? 38 процентов — они заслужили. 62 процента — ни фига не заслужили. Наши олимпийцы заслужили эти BMW, это правильно и хорошо — 38 процентов. Нет, не заслужили — 62 процента. Ага!

К коневодству возвращаемся. Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. На мой взгляд, странная любовь к этим BMW, особенно к Х6.

С.ДОРЕНКО: Там, конечно, откатом пахнет.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Автомобиль бессмысленный совершенно… туда экипировка не войдет…  

С.ДОРЕНКО: Нет, туда входят действительно два пакетика из супермаркета, я знаю. Зато она ничего такая, как бы пантерка, на ходу или в поворотах.

7373-94-8. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Сергей меня зовут. Прошли через всю эту желчь, через все, что на нас лили грязь. Я сначала не смотрел Олимпиаду, потом вставал в четыре утра и меня брала просто гордость. Ребята пусть ездят и на бэхах, и на Mercedes, и на всем. Молодцы. 

С.ДОРЕНКО: Молодцы. Они прошли через плевки незаслуженные, понимаете, в чем дело. Мутко заслужил, а эти — не заслужили.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вот и надо было его в первую очередь прогонять через строй — тьфу, тьфу, тьфу.

С.ДОРЕНКО: Спасибо. Погнали дальше.

Все равно хорошо, что 38 процентов — заслужили. Отличные ребята, спортсмены. У меня о спортсменах хорошее мнение. Им бы еще лоботомию делать, вырезать мозг да и все. А? Я бы вырезал. Если бы я был социальным инженером, физическим таким, человеческим инженером, уже бы шла речь о том, чтобы биохимические компьютеры людей заменили роботы, уже бы только роботы остались, я бы спланировал специальных роботов-спортсменов. И я бы им годочков в шесть уже мозг закрывал бы для апгрейда. Хватит, сколько можно. В шесть лет он понимает «писать – какать» и хватит, больше ему ничего не надо, он же спортсмен. А? Я бы делал так. Не знаю, может быть, я фантазирую.

 

В ДВИЖЕНИИ

НОВОСТИ

 

С.ДОРЕНКО: 9 часов 5 минут. Давай спросим про РУСАДА. Наша РУСАДА, она же нехороша, а WADA хороша, так принято полагать. Оказывается, что нам с 1 апреля 2018 года больше не будут давать никаких соревнований. Условно говоря, когда спрашивают: скажите, мы хотели вот в теннис поиграть? — Вон Россия. — Нет! Понятно, да? То есть нам не будут давать никаких международных соревнований.

Э.ХАСАНШИНА: Они вроде сказали, что официального какого-то запрета нет, но не рекомендовано проводить какие-то турниры в России. Соответственно, мы понимаем, что так скорее всего и будет.

С.ДОРЕНКО: Нам не будут давать никаких соревнований международных.

Э.ХАСАНШИНА: То есть нам не дадут даже попиариться на бойкоте других стран. Мы могли бы сказать: вот, какие мы униженные и оскорбленные, эти страны бойкотируют нас, а мы молодцы. А они нам даже этой возможности не дадут, не будет ничего.

С.ДОРЕНКО: Я тебе хочу сказать такую странную вещь, что когда говняешься, ты думаешь, что это все заметят. А иногда никто не замечает. Например, я два раза отказывался от ТЭФИ. И всем насрать. Вот это очень интересно. Правда тебе говорю. Меня выдвигают, такие говорят: мы выдвигаем вас… Я: пошли вон, недостойнейшие. И я думаю: все, сейчас это где-то запишут золотыми буквами, в небесах «Доренко отказался». А все такие: да пошел в жопу, вот и весь разговор. Это очень получается непродуктивно. Поэтому если мы начнем отказываться, этого никто не заметит, кроме нас. Давай проголосуем.

Нам нужны международные состязания спортивные здесь, в России или нет? Это очень важно. Нам кажется, их запретят. С 1 апреля запретят. Чемпионат мира по футболу оставят. Ну, тут уже все, на керосине, уже все горит. А потом больше не дадут. Нам нужны международные состязания и мы хотим их проводить, и мы должны бороться за право их проводить. Да — 134-21-35. Нет — 134-21-36, в гробу видали. Зачем?

Э.ХАСАНШИНА: На самом деле, это же имиджевая вещь. Я не думаю, что очень много людей ходит на все эти чемпионаты… ходят, на самом деле, даже по Олимпиаде в Корее было видно, что не так много людей на ней, не все трибуны заполнены.

С.ДОРЕНКО: Наша провинциальность… в наш колхоз приехал симфонический оркестр, ты можешь себе представить? Ты можешь. Я жил в гарнизонах, например, рядом с нами стояли села прекрасные.

Э.ХАСАНШИНА: К нам симфонический оркестр не приезжал. Цирк приезжал.

С.ДОРЕНКО: У нас были села, прекрасные села, и мы с восхищением думали об их жителях. Потому что эти жители приносили нам молоко в трехлитровых банках постоянно, с таким бидонами шли через речку Кия. А также мы знали о жителях сел, что они друг друга насилуют, и мы знали, что они крепко пьют, и мы знали… собственно, все. А, нет, еще некоторые из них курят коноплю. Примерно так мы знали про них. Так, в общем, люди они были никакущие. И вдруг к ним приезжает симфонический оркестр или Филипп Киркоров какой-нибудь. Сразу елочки с палочками, уже все другое — все курят коноплю и все.

Но я к чему. Когда в Москву… Москва, она могла быть такой столицей только Россией, а когда она столица мира, когда она открывается миру, нам всем делается празднично. Так-то нас несильно поддерживают… Лукашенко нас не поддерживает, Лукашенко не признает целый ряд наших решений очень важных, которые нам дороги. Лукашенко говорит: да пошли вы на фиг. А тут вдруг весь мир, и конголезцы какие-то танцуют на Красной площади, прекрасно. Нам нужны международные состязания, это каким-то образом утешает нашу провинциальность. Да — 29 процентов. И 71 процент — нет. Одно-два мнения и поехали дальше. 7373-94-8. Здравствуйте. Слушаю вас. Вам нужны международные состязания в Москве?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Нужны. Я посмотрел недавно футбол английский — трибуны полные, просто сказка. Поэтому и играют, поэтому и деньги там есть.

С.ДОРЕНКО: Но там на трибунах кто? Там же ангельские люди.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Конечно. А у нас должны быть наши.

С.ДОРЕНКО: А, международные состязания. Принимаю. Здравствуйте, слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. На мой взгляд, нам не нужны эти соревнования. Все это развлечения. Развлечения для благополучного времени, какового у нас последние годы не наблюдается.

С.ДОРЕНКО: Последние несколько столетий.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Для голодных и стариков, кураж этот делать, это скотство, по-моему.

С.ДОРЕНКО: Но ведь у нас последние несколько веков тяжеловато нам?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это ерунда. Я прожил 44 года, и были у нас времена совсем неплохие. Во всяком случае, мы дозировали все эти соревнования, они были раз в 10-15 лет. А сейчас уже запланированы какие-то олимпиады, универсальные, для молодых, для стариков, параллельные какие-то соревнования… Вы чего, обалдели, что ли? Люди голодают.

С.ДОРЕНКО: Скажите, когда было то время, когда…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я могу сравнить, допустим, 70-80-е года. Какие у нас соревнования фундаментальные были? Олимпийские игры, лучшие в мире. Все. Что еще у нас было такого? Чемпиона по легкой атлетике. Но это запоминалось на века. А сейчас начинается, как будто кроме стадионов ничего не строить. Завод один постройте, Владимир Владимирович, чтобы сказать: вот я построил.

С.ДОРЕНКО: Чтобы делать что?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Чтобы работали люди, а не языком трепали. А потом соревнования всех… радиоведущих мира. И вы на них победите, естественно.

С.ДОРЕНКО: Спасибо, добрый Алексей. Товарищи, я считаю, что России нужны соревнования. Но вот Алексей говорит, что они слишком часто идут.

Еще. 7373-94-8. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Егор из Москвы. Я хочу сказать: неужели пройдет пять лет, мне станет 44, и я стану такой же брюзгой, как Сергей.

С.ДОРЕНКО: Который Сергей?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Который говорил, что мы все голодаем.

С.ДОРЕНКО: Это был Алексей.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Простите.

С.ДОРЕНКО: Когда какие-то люди крутятся… вот я пойду сейчас, и какие-то китайцы снуют… у меня есть ощущение, что к нам обращен мир глазами. Когда мир обращен к нам спиной, мне не так интересно жить, мне скучно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Я работаю в самом центре, там толпами ходят стайки всех этих замечательных людей.

С.ДОРЕНКО: Китайцы. И по-испански говорят…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Несмотря на природный разрез, они широко раскрытыми глазами смотрят вокруг. Это клево.

С.ДОРЕНКО: А я сейчас был на Таймс-сквер, там вообще просто трындеж идет на всех языках, в основном, правда, на испанском. И ты чувствуешь, что это центр мира. Вот это правильное чувство, это хорошо. Когда люди идут, идут, они тратят деньги при этом всюду на пустые, глупые матрешки, на всякую другую отвратительную хрень. Но это приятно все равно, это мило.

Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Спортивные соревнования не подчиняются WADA и МОК, это отдельные организации. Вот всевозможные федерации. Большие, разные чемпионаты или турниры имеют большой коммерческий просто смысл.

С.ДОРЕНКО: Но нас принято не любить теперь.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: У нас проводят много небольших чемпионатов. Вот был чемпионат по конькобежному спорту, в Коломне проходил. Мало кто был в курсе, мы не освещаем так подробно. Но вот эта война не останавливается, а мы так и не понимаем, что нужно реформировать спорт свой внутри, чтобы нам нельзя было даже тени претензий предъявить.

С.ДОРЕНКО: Мне кажется, знаете, чем мы обижены? Мы думаем… вот у китайцев примерно похожая же ситуация, да? В смысле государственного допинга. Но к ним-то не пристают, а к нам пристают. Нам обидно вот это.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: У нас страна единственная, где есть министерство спорта. Нельзя ни к кому придраться, потому что все федерации независимые. Есть Олимпийский комитет в каждой стране, но он занимается только организацией переездов и прочее. А организацией соревнований, результатами занимается федерация каждая своя. И как можно было бы предъявить претензии в целом стране, если бы федерацию кёрлинга поймали… вот в Америке, на допинге, не могли бы предъявить, нет у них единой системы, потому что нет министерства спорта. А соревнования все равно нужны.

С.ДОРЕНКО: А у китайцев как?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я точно не знаю, как у китайцев. Но я уверен, что примерно то же самое. Потому что любую страну возьмите… если бы у них было министерство, у них был бы отчет. Вот они на зимней Олимпиаде выступили, они набрали пять или шесть медалей. Никого это не колышет, что они плохо выступили в Китае. Почему? Потому что никому не надо делать отчет, сколько медалей завоевали. Машины вручать не надо никому. Вот эта цепочка одна.

С.ДОРЕНКО: Централизация нас подставляет.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Конечно. И вот эта маленькая WADA, нас колет постоянно. И получается, колет все федерации. Она потому что в министерство бьет, бьет в сердце. А если бы была каждая отдельно организация, каждая бы за себя отвечала, не было бы плана. Это вообще вручение даже автомобилей, это азиатчина в таком виде, что весь мир не понимает, как это так? Ни в одной стране…

С.ДОРЕНКО: Почему? Мне кажется, в Саудовской Аравии, если бы вы под уздцы жеребца вывели и подарили…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это азиатчина натуральная.

С.ДОРЕНКО: А разве мы своей лихостью, удалью и удалым рабством разве мы не азиаты?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да мы пытаемся… знаете, как — вот в Саудовской Аравии скакуна дарят или верблюда, а мы пытаемся политические дивиденды на этом нажить.

С.ДОРЕНКО: Я вам напомню прекрасную фразу, которую уже неоднократно цитировал. Удалое, разухабистое, богатырское рабство. Понятно?

 

С.ДОРЕНКО: Так, чего теперь делать с бабами, господи, помилуй мою душу грешную. Я сегодня начинал… думаю, а если обраточку разыграть, когда к тебе женщина пристает? Бывает и такое, это страшная тема. Сначала новости.

Замглавреда RTVI (это телеканал) Котрикадзе Екатерина… я думаю, что с ней знаком наверняка. Не знаю, я не видел фотографию… покажи мне Котрикадзе. Я для RTVI столько коментов написал в свое время. Они были где-то на Патриках, на Спиридоньевке где-то сидели, да? Ну, конечно, я знаю, Катя.

Э.ХАСАНШИНА: Симпатичная.

С.ДОРЕНКО: Одна из моих любовей была Чарикашвили. Я любил кахетинку в свое время. Это было давно, в школе, это все детские увлечения. Котрикадзе. Они сказала о домогательствах со стороны депутата Слуцкого. Слуцкий с пенисом наперевес пытался ее домогаться.

«Семь лет назад в Москве, я приехала из Тбилиси, работала тогда на грузинском телеканале. И позвонила господину Слуцкому с просьбой об интервью. Он пригласил меня к себе в офис договариваться об интервью. Он попросил приехать без камеры, чтобы мы обсудили, где и как, о чем мы будем говорить уже потом в кадре. Так вышло, что он повел меня в свой кабинет, запер дверь и пытался меня прислонить к стене, трогать и целовать». В какой-то момент она вырвалась и убежала. Убежала, вот это вопрос. А дверь-то была закрыта. А ключ был где? 

Э.ХАСАНШИНА: Может, просто вот так защелкнул поворотом руки. Так она ее просто повернула в другую сторону.

С.ДОРЕНКО: Госпожа Котрикадзе первой сообщила о действиях депутат Слуцкого открыто. «Признаюсь, выступать с обвинениями было для нас непростым решением, потому что мы несем ответственность за все, что было в эфире. Если мы выступаем с обвинениями, мы должны представить доказательства. Ясно, что в подобном случае доказательств в классическом судебном смысле почти никогда нет. И в этом есть одна из самых отвратительных сторон домогательства. Поэтому мы обсуждали это решение редакционно и на уровне менеджмента канала», — сказал главный редактор канала RTVI Алексей Пивоваров. Тот самый Пивоваров, который с НТВ, да? «Мы поддержим нашу коллегу не только лично, но и корпоративно на уровне телекомпании». Он выразил надежду… что тоже выйдут из тени… Остальные пусть выходят из тени. Катя Котрикадзе уже вышла из тени. Дай ее в звуке, что она сказала?

 

ФРАГМЕНТ ЗАПИСИ

 

С.ДОРЕНКО: Я понимаю. У нее не вызвало сомнений… подожди, ты договариваешься об интервью. Если это нужно мне…  

Э.ХАСАНШИНА: Почему вам? Я журналист.

С.ДОРЕНКО: Ты журналистка, а я депутат, стыдно сказать, тьфу ты, господи, прости мою душу грешную. Освятить помещение немедленно! Я ляпнул похабное слово, извините, пожалуйста. Предположим, я депутат (я так тихонечко). Мне стыдно, до такого паскудства я еще не дошел, конечно.

Э.ХАСАНШИНА: И я вам звоню. Сергей, я такая-то такая…

С.ДОРЕНКО: Звони. Слушаю.

Э.ХАСАНШИНА: Сергей, здравствуйте. Меня зовут Эльвира Хасаншина, я с радиостанции «Говорит Москва». Мы бы хотели попросить у вас интервью. Можно ли взять у вас комментарий, в какое время вам удобно?

С.ДОРЕНКО: По телефону или что?

Э.ХАСАНШИНА: Нет, мы бы хотели записать интервью с камерой, примерно на полчаса.

С.ДОРЕНКО: Теперь дальше. Я обращаюсь к залу. Если мне это интервью нужно, чтобы что-то шарахнуть, что-то опубликовать, то я кричу: да-да-да! Это мне нужно.

Э.ХАСАНШИНА: А как же поломаться?

С.ДОРЕНКО: Чего ломаться я должен? Мне нужно. Я выложил пост в Facebook, и ты его прочла как корреспондентка, и ты видишь там охренительную новость и так далее. А я заинтересован, раз я выложил, мне по-любому нужно еще больше дать развитие. Я хочу, чтобы приехали пять камер, не знаю, пусть приезжают. Я же хочу это раздуть. И я тебе говорю: да-да-да. Это первый вариант. Второй вариант. Ты начинаешь ко мне: знаете, вы там были в Чечне 26 ноября 1994 года, вы поехали в Чечню вместе с Эллой Памфиловой, Сережей Юшенковым и так далее, вы видели Дудаева… Можете вспомнить эту хрень? И я тогда тебе говорю: упс. Мне неохота. Меня не особо сейчас парит, чтобы я тебе интервью давал. Я говорю тебе: а вы что делаете, кино или что?

Э.ХАСАНШИНА: Документальный фильм.

С.ДОРЕНКО: Это же тогда не к спеху, говорю я. Ты говоришь: нет, тут приезжает группа специально из Германии.

Э.ХАСАНШИНА: У нас все расписано.

С.ДОРЕНКО: По минутам. Мы для вас… И я такой говорю: черт… но поскольку я знаю, что мне говорить и я не первый день в жизни, но примерно понимаю, где это снимать, мне не надо ничего с тобой обсуждать. Если только не предложит мне сама какую-то экстравагантную фигню. Скажешь: вы должны будете раздеться и плавать в бассейне на специальном надувном матрасе и оттуда рассказывать. Я тогда скажу: о-ля-ля… нет.

Э.ХАСАНШИНА: Есть же разные люди притязательные. Он может сказать: пожалуйста, камеру в этот угол не ставьте… Приходите ко мне, договоримся о ракурсе, о свете, о звуке, о том, кто будет…

С.ДОРЕНКО: Можно я скажу? Так не бывает. У совсем притязательных людей есть такой арт-директор, который этим занимается, но только не он. У совсем притязательных людей, если я совсем голливудская звезда и беру по 10-20 млн долларов за съемку на фильме, и зарабатываю 30-40 млн долларов в год, понимаешь, да? И у меня есть специальный чел, который смотрит, чтобы меня снимали всегда три четверти или анфас и никогда не снимали сбоку, потому что у меня живот, еще чего-то. Соответственно, ты будешь беседовать не со мной, а с этим челом, который у меня специально за это отвечает.

Э.ХАСАНШИНА: А может быть, без камер вы хотите сказать, о чем вы говорить не желаете. Давайте на берегу сразу договоримся, если согласитесь на мои условия об этом и об этом не спрашивать, я дам вам интервью. А если не согласитесь, я вам не дам. Такое бывает. 

С.ДОРЕНКО: Такого не бывает, во-первых. Во-вторых, у нормальных журналистов есть понимание, что они в профессии. И когда ты в профессии, ты можешь просто во время интервью сказать: это не для публикации, это не для прессы.

Э.ХАСАНШИНА: Это уже на камере.

С.ДОРЕНКО: А мне плевать. Я верю журналистам.

Э.ХАСАНШИНА: Мы в том мире, где все… Вы плохой чиновник.

С.ДОРЕНКО: Я прямо в кадре говорю not for presse. У всех журналистов есть точное понимание, что именно уровень публикации. Я говорю о нескольких уровнях публикации. Я говорю «я» и это можно говорить, что это сказал я. Я говорю вам как журналистке, но говорю, что это можно сослаться, что это ваш источник. Я говорю и вам даже нельзя ссылаться на этот бэк, вы просто должны это знать. Я тебе говорю: Эльвира, я тебе доверяю, я видел своими глазами, как человек убил другого человека. Но я этого не могу повторить нигде, ни в кадре, ни в суде. Я лично это видел.

Э.ХАСАНШИНА: Вы же понимаете, что я этими знаниями распоряжусь по своему усмотрению.

С.ДОРЕНКО: Конечно, нет. Потому что ты журналистка.

Э.ХАСАНШИНА: Конечно, да. Когда «Вашингтон пост» публиковала свое секретное досье, между прочим, получили они эти документы из Минобороны, и им запретили это сделать, но они все равно это сделали. Журналист решает это сам.

С.ДОРЕНКО: Если я тебе доверяю, журналистке, я тебе сказал: я сам видел, как этот убил этого. Но ты, Эля, должна это просто знать и ничего больше.

Э.ХАСАНШИНА: Это просто этика. Она не регулируется.

С.ДОРЕНКО: Дальше. На фиг не нужно, чтобы я тебя приглашал в свой кабинет что-то такое обсудить. Это абсурд.

Э.ХАСАНШИНА: Это не абсурд. Люди разные, и некоторые из них приглашают, чтобы обсудить.

С.ДОРЕНКО: Поэтому Слуцкий, когда он приглашает Катю Котрикадзе к себе пообсуждать, маслянистым голосом, а она едет, он это понимает как «да».

Э.ХАСАНШИНА: Вы так утверждаете, как будто бы она понимала, зачем она туда едет.

С.ДОРЕНКО: Я пытаюсь защитить Слуцкого, и я тебе его защищу. После новостей.

 

НОВОСТИ

 

С.ДОРЕНКО: Я продолжаю защищать как бы в данном случае озабоченного, с пенисом наперевес депутата. Я напомню, что госпожа Екатерина Котрикадзе обвинила его в том, что он вызвал ее к себе в кабинет, там прижал ее к стене, закрыл дверь кабинета перед этим, и стал трогать и целовать. Потом она вывернулась как-то и убежала. Видимо, ключ был в двери или какая-то щеколда, не знаю. Я пытаюсь эту ситуацию как бы восстановить. Ну, или не восстановить, а некую аналогию придумать. Например, я заинтересован или не очень заинтересован в интервью. Заинтересован — я просто всем говорю да-да-да, кроме вас будут еще люди, сегодня в четыре приезжайте обязательно, я выйду вот туда-то в фойе и буду говорить. Если я не очень заинтересован, я чувствую, что ты заинтересована, условно говоря, ты говоришь: вспомните 26 ноября 1994 года и ваше интервью с Дудаевым. Я говорю: на фиг мне это вспоминать. В смысле, я помню, конечно, естественно, с чего бы мне вдруг, меня кипятком никто не ошпарил, чтобы я начал это вспоминать. Ну а ей нужно для чего-то, Хасаншиной. Мы снимаем документальный фильм, очень нужна ваша реплика… Я знаю, для чего ей это нужно. Она будет, стерва, доить меня два часа, из меня всю фактуру высосет, за это даст мне 20 секунд в кадре, порежет, как захочет. 20 секунд в кадре, сейчас у нас Сережа скажет, красивый весь, бугристый, с прыщами, какой-то омерзительный. А всю фактуру, которую эта пиявка получила, она выложит под своим текстом. Какая она умная у нас, прям родилась такая. Фиг там. Оно мне надо? А зачем? Ну, ладно, приезжайте. Теперь дальше. Происходит необычная вещь. Он говорит: приезжайте, сначала обсудим. Он не говорит, в ресторан, он не говорит, в гостиницу, где номера сдают на час. Он этого не говорит.

Э.ХАСАНШИНА: Это было бы совсем подозрительно.

С.ДОРЕНКО: Он не говорит такого. Но твоя подозрительность женщины разве не говорит тебе «приезжайте без камеры, обсудим» — а что обсуждать?

Э.ХАСАНШИНА: Меня человек вызвал к себе на работу решить какие-то рабочие вопросы. Может быть, он сомневается в чем-то, я же не знаю, пока не спрошу. По телефону он об этом говорить не хочет.

С.ДОРЕНКО: Мы в 21 веке. Ну, хорошо, поговорите в Telegram, Skype, поговорите в WhatsApp.

Э.ХАСАНШИНА: Он не хочет. У меня будет время только, например, завтра 20 минут…  

С.ДОРЕНКО: Поговорите в Facebook. Миллион есть каналов связи, которые предположительно не слушает гэбуха. Говорите, сколько хотите, хоть тресните, зачем ездить куда-то, керосин жечь?

Э.ХАСАНШИНА: Я бы ничего не заподозрила. Я только что приехала из другой страны, я даже не знаю, как устроены отношения в парламенте этой страны. Мне 26 лет, я первый раз вижу этого депутата. Естественно, я не подозревают его ни в чем плохом. Почему я должна хорошего человека подозревать в чем-то плохом? Он еще ничего не сделал.

С.ДОРЕНКО: Когда у нее бензин кончится, я скажу.

Э.ХАСАНШИНА: Он глава комитета по международным делам.

С.ДОРЕНКО: Давай опишем следующие обстоятельства жизни на планете Земля. На планете Земля есть гендерное деление у ряда видов. У жуков каких-то, у птиц. Не у всех. Но почти у всех, это массовое явление, гендерное деление, то есть, есть самки и самцы. И так же у человека есть гендерное деление. Сближение видов у ряда видов в обычной природе обусловлено точными сигналами. Сука начинает пахнуть, кобель знает это запах, он включает у него в мозге — бэмс. Он не может истолковать его двояко. Он не может истолковать, что сука просто хочет взять у него интервью.

Э.ХАСАНШИНА: Слуцкий по телефону запах не чувствовал.

С.ДОРЕНКО: Внимание. Я хочу к этому прийти. У людей это гораздо сложнее. Меняется цвет, меняется запах, меняется какой-то клекот. Температурный режим у некоторых птиц или у рыбок. Вода достигает градусов стольких, например, 26, при этом этот начинает вести себя так, а этот так. То есть там поведение у животных, в гендерном делении, оно недвусмысленно. Это как если бы у тебя табло на лбу зажигалось, огромное табло — да-да-да, я хочу. И тогда мужчина смотрит: пожалуйста, табло горит, нормально. Гипнотабло в S.N.U.F.F. у Пелевина.

Э.ХАСАНШИНА: Вы так говорите, как будто интерпретировать эти сигналы очень сложно. Это неправда. Мужчины придумали эту байку, что им очень сложно понять, чего хочет женщина, просто потому, что они желаемое выдают за действительное. Когда им говорят «нет», они такие «конечно, это да». Как же я, самец, могу признать, что мне кто-то отказал!

С.ДОРЕНКО: Пелевин описывает это так: есть гипнотабло, есть спермоприемник. Все. Вот гипнотабло говорит «да».

Э.ХАСАНШИНА: У женщины же все на лбу написано, если ей кто-то нравится. Она даст знать.

С.ДОРЕНКО: У людей, к сожалению или к счастью, сближение двух экземпляров происходит на вербальном – невербальном уровне путем целого ряда сигналов, которые могут быть истолкованы двойственно. Эль, признай это просто.

Э.ХАСАНШИНА: Не могут, нет.

С.ДОРЕНКО: Эль, ты влюблялась когда-нибудь в жизни?

Э.ХАСАНШИНА: Ну, да.

С.ДОРЕНКО: Ты, влюбившись, пыталась, может быть, несознательно, послать, или ты сейчас, анализируя, думаешь, что может быть даже несознательно ты посылала человеку, в которого влюбилась, сигнал, или нет?

Э.ХАСАНШИНА: Конечно, безусловно. Он непременно должен знать о том, что я в него влюбилась. И это необязательно высказано формально.

С.ДОРЕНКО: Абсолютно верно.

Э.ХАСАНШИНА: Эти сигналы совершенно точно интерпретируются.

С.ДОРЕНКО: Да. Теперь слушай меня. Потому что ты влюблялась. А теперь представь себе, что ты постарше, и уже как бы исчерпала свой объем влюбленностей, и в общем, это не влюбленность, а «ну, можно быть, почему и нет». Понимаешь, да? Просто встретиться, три-четыре раза потрахаться, почему нет? Человек хороший, приятный, почему нет?

Э.ХАСАНШИНА: Тогда вы должны дойти до той грани, когда даже уже не may be влюбленность, а даже намека нет, просто хочется пощупать любую.

С.ДОРЕНКО: Когда тебе будет 37-38, ты это поймешь. Ты просто поймешь, что необязательно влюбляться, можно просто какой-то перепих товарищеский, на недельку съездить куда-то в отпуск вместе, естественно, деля ложа. Не надо при этом сильно влюбляться, все это нормально.

Э.ХАСАНШИНА: Есть такое, это тоже вид отношений.

С.ДОРЕНКО: Это на уровне приветливости. Weekend sex, weekend-marriage так называемый.  

Э.ХАСАНШИНА: То, о чем идет речь со Слуцким, это уже совсем другое.

С.ДОРЕНКО: Послушай меня. С его точки зрения, с кобелиной точки зрения товарища Слуцкого, с пенисом наперевес, он ей посылает сигнал. С его точки зрения, он говорит: а давайте пообсуждаем это наше интервью отдельно, и вы приедете без камер. С его точки зрения, это сигнал. Она входит, не настороженная, с пистолетом в руке…

Э.ХАСАНШИНА: Это не сигнал, это ловушка.

С.ДОРЕНКО: Ловушка-сигнал.

Э.ХАСАНШИНА: Нет, это чистая ловушка.

С.ДОРЕНКО: Сигнал-ловушка. Она заходит и улыбается, она шарминг.

Э.ХАСАНШИНА: Естественно, она вежливая, она обаятельная, ей надо расположить гостя.

С.ДОРЕНКО: Нет, она шарминг. Она вся такая ах-ах-ах. И он понимает, что не только приехала, но и благорасположена. Я тебе пытаюсь его перверсивное сознание, глубоко перверсивное сознание озабоченного идиота, я пытаюсь тебе расшифровать. Мало что приехала, ни с хрена ли, просто так, сказал, приезжай без камер, она приехала, прискакала. О-ля-ля, говорит он. И он говорит: а если прижать к стене? А она начинает чего-то верещать, когда ее прижимают к стене.

Э.ХАСАНШИНА: А он такой удивленный.

С.ДОРЕНКО: Нет, не удивленный. Думает: надо чуть-чуть додавить. Есть такая теория у мужчин, что она, в принципе, хочет, но ей как бы нужно это лед проломить чуть-чуть. В смысле, она хочет, но сама не понимает. Она же уже приехала и засомневалась. У девочек так бывает. А чего приехала тогда? Надо ее додавить чуть-чуть. Он начинает ее лапать и целовать.

Э.ХАСАНШИНА: А потом получают уголовные дела. Молодцы! Вот хорошая логика, пользуйтесь ей, пожалуйста.

С.ДОРЕНКО: Уголовного тут не будет. Он начинает ее лапать и целовать в надежде, что она пообмякнет и поймет, дура, свое счастье. Счастье же непонятно сразу, ну что же ты тогда приехала, голуба?

Э.ХАСАНШИНА: Это же относится к женщине, как к существу, которое не может отвечать за свои поступки, за свои слова и свои решения. Она же не понимает счастья своего.

С.ДОРЕНКО: Я тебя сильно расстрою — женщина другой раз и не понимает свои поступки. Я вижу на дороге: она едет между рядами, то ли в третье, то ли в четвертом ряду, то ли будет поворачивать при этом направо, то ли она пишет интервью при этом какое-то, она пишет что-то в смартфоне, то ли она смотрит в этот момент, как у нее лежит челка. Это все она делает одновременно.

Э.ХАСАНШИНА: Да. Но в вопросах любви женщина уже в первые пять минут знает, с кем она будет благосклонна, а с кем нет.

С.ДОРЕНКО: А вот тебе другую вещь скажу. Она может быть почти да, но может нет, но почти да, но вот я пришла, а теперь я хочу уйти. Я пришла, но не знаю, зачем, может быть, ах, я вся такая внезапная. Ты же помнишь это? При тебе это было? Я вся такая внезапная, противоречивая вся. Вот это женщина. И Слуцкий озабоченный, с пенисом наперевес, он думает: Котрикадзе, но ты же уже приехала, голуба, давай уже дело делать, что мы тут танцуем. Я тебе объясняю модель кобеля. Кобель думает, что раз она прискакала, то есть у нее что-то в голове.

Э.ХАСАНШИНА: Вы объяснили. Но это же его не оправдывает.

С.ДОРЕНКО: Ну, как не оправдывает. А что с ним сделать? Лоботомию сделать? Кастрировать? Он такой, он устроен так.

Э.ХАСАНШИНА: Он государственный служащий, он в комитете по международным делам.

С.ДОРЕНКО: Он не служащий, кстати, он на выборной должности.

Э.ХАСАНШИНА: Он на выборной должности, он представляет страну.

С.ДОРЕНКО: Лариса знает. Лариса, здрасьте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Можно, я на примере. Всегда на примере проще. Теперь, когда земную жизнь пройдя до половины, я с умным лицом должна сказать, что все это было со мной много раз, и всегда это вызывало во мне оскорбленную позу. Как же так, я пришла с документами, я такая умная, мне так хотелось подарить свою идею миру, а меня тут в угол зажали. Вот интересно, когда земная жизнь уже где-то половина пройдена, должна сказать, что в углу меня больше не зажимают. И тут я обнаружила для себя, как тяжело женщине, когда она просто конкурирует идеями и умом.

С.ДОРЕНКО: Да. Потому что ее приветливость воспринимают как призыв. Потому что ее улыбку счастья солнцу, она солнцу и жизни улыбается, воспринимают как желание.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Не совсем так. Вы думаете, что женщины лишены алчности. А я вам говорю, когда я шла со своими идеями, я вызывала определенные… бессознательно, подчеркну, которые позволяли мужчинам полагать, что я пришла кокетничать, хотя на самом деле, движимая чувством своего несовершенства, я просто закрывала…

С.ДОРЕНКО: Конкретно этот экземпляр кобелина и он привык это делать два раза в день, то, соответственно…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А он опущен, он такой же дрессированный кобель. Потому что он знает, что когда женщине что-то надо в политике, она пришла с прекрасным проектом. Он сравнит ее желанную, которая демонстрирует, мы же вступаем в отношения по сигналам. К нам пришел человек, мы сигналы считали, знаем, что с ним — убежать от него или приветствовать. Женщины это делают абсолютно бессознательно, потому что конкурировать с мужчинами они хотят. Но конкурировать как проще? Привлекая, вызывая интерес к своему телу.

С.ДОРЕНКО: Вызывая как таковой интерес, да. Я пытаюсь суммировать, потому что Элеонора делает лицо. Ты пытаешься быть симпатичной, милой, когда ты хочешь… если ты сейчас пойдешь к какому-то большому человеку, ты попытаешься его расположить и быть милой, шарминг. Ну букой, квадратной картонной дурой, которая будет постоянно что-то делать с ожесточенным лицом, а ты постараешься быть милой, хорошая. Хорошая Эля такая. Ах, Элечка, вот такая. И тогда, говорит Лариса, ты будешь посылать сигналы на разных уровнях, в том числе и те, которые могут ввиду естественного отбора быть считаны как сигналы, которые ты не предполагала посылать.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Просто ты увеличишь свою конкурентоспособность: на фоне всех ты вызываешь еще и желание с тобой быть. Когда человек просто к тебе идет… а потом ты говоришь: о боже, как же так?

С.ДОРЕНКО: Спасибо большое, Лариса. Лариса объяснила феноменальную вещь. Пытаясь конкурировать в идеях, в мыслях, в мудрости, в математических каких-то данных. Например, ты женщина-математик, ты разговаривая с кем бы то ни было, тем не менее, пытаешься…

Э.ХАСАНШИНА: Используем свой единственный инструмент.

С.ДОРЕНКО: Не единственный. Ты используешь весь спектр.

Э.ХАСАНШИНА: Неповторимый по сравнению с мужчинами. Мужчины им воспользоваться не могут.

С.ДОРЕНКО: Не могут. Ты идешь к мужчине с математической идеей. Ты доказала что-нибудь. Ты идешь к мужчине показывать свое решение, ты попытаешься включить весь спектр своего обаяния. Который в части, в некотором сегменте, безусловно, включает в себя то, что может быть озабоченным идиотом считано как призыв. Ты не хочешь быть шарминг, вся такая обворожительная. А раз ты шарминг, то у тебя в каком-то сегменте включится что ты милая, а он считает это как призыв. Это возможно. Как с этим бороться? Теперь включи мозг отдельно и скажи: как с этим бороться?

Э.ХАСАНШИНА: Зачем с этим бороться? Просто не нужно быть озабоченным идиотом. Озабоченный идиот ровно при этом остается озабоченным идиотом. Он от этого не становится суперинтеллектуалом — извините, он жертва чужого обаяния. А ему мозг на что?

С.ДОРЕНКО: Я тебе скажу одну удивительную вещь. Он пробует прижимать к стене десять женщин. И тебе скажу сейчас вещь, которая не должна тебя обидеть, но из десяти три дают. Или четыре. Значит, у него есть экспириенс. У него есть 40-процентный позитивный результат. Он и продолжает пробовать. А может быть, из десяти пять дают, я не знаю. Но я знаю, что если он десять раз сделал, и десять раз дали по башке, он больше не будет делать. А раз он продолжает делать, значит, из десяти три дают, или четыре, или пять. А может быть, шесть.

Э.ХАСАНШИНА: Это же не бросает тень на остальных. Он же понимает, что его поступок асоциален. 

С.ДОРЕНКО: Но он точно понимает, что в половине случаев даст. Ну и хорошо. А в половине не даст. Ну и хорошо.

Э.ХАСАНШИНА: Пускай мирится с последствиями. Он должен нести ответственность за тех, кто был против. Ты не можешь принуждать их.

С.ДОРЕНКО: Не знаю. Я думаю, что его опыт жизненный, он не мальчик, ему 50 лет, его опыт жизненный показывает, что в половине случаев или в трети случаев, я не знаю точно…

Э.ХАСАНШИНА: Сейчас я вам приведу жесткий пример. Человек убил другого человека. Просто на улице захотелось ему убить, и он убил его. Полиция его не нашла. Он подумал: ага, это работает, я ведь невиновен, я продолжу это делать. Это ровно такая же логика.

С.ДОРЕНКО: Недавно чувак рассказывал, ты помнишь, это было интервью… во всяком случае, твои слова навеяны этим интервью. Чувак рассказывал, что он потом вертелся у места преступления, и там все искали, искали, а он сам убийца. Он говорит: мне так весело было и смешно, что я убил, и все так ищут, осматривают… а он тоже из полиции сам, полицейских. Его это веселит и бодрит.

Мы говорим о случае, когда озабоченный идиот тем не менее в ряде случаев получает позитивный результат. Это позитивный результат становится для него… скажем так: не позитивные — семь из десяти или пять из десяти, которые отказывают, он считает допустимой ценой успеха. То есть условно говоря, семь пошлют или пять пошлют, а три или пять дадут, и это допустимая цена. Ты просеиваешь песок, глядишь — там жемчужина, я забыл, что там еще? Золото, бриллианты. Сколько-то тонн руды изведешь и найдешь бриллиант. Допустимо. Стоимость бриллианта окупаешь. Руда рудой, ну, хорошо, убежала — убегай. Следующую зовет, следующую и так далее.

Это как можно прекратить? У меня к тебе вопрос. Мы знаем, что он идиот. Все, пригвоздили. Дальше? Как этот прекратить? 

Э.ХАСАНШИНА: Наверное, какой-то процент таких людей все равно останется. Но когда это действительно порицается обществом как преступление, таких людей будут наказывать. Наказанием будет страх.

С.ДОРЕНКО: То есть суть в этом — что озабоченных идиотов будут наказывать, осуждать и так далее. Я думаю, что но не в России.

Э.ХАСАНШИНА: Я думаю, что в какой-то момент он начнет сдерживаться, потому что подумает, что последствия значительные, и они перевешивают.

С.ДОРЕНКО: Спасибо. Мой же пример ты правильно привела. То есть руды слишком много, а бриллиантов слишком мало. Условно говоря, стоимость бриллианта понижается, если руды в десять раз больше. И если эта руда, например, еще и пачкается, как-нибудь проедает кожу. Если эта руда настолько вредна, что бриллиант становится во много раз дороже, он прекратит добычу этих чертовых бриллиантов, скажет: ну, все, это слишком дорого, как-то охренительно дорого, того не стоит.

Э.ХАСАНШИНА: Я думаю, те же самые последователи Вайнштейна, которые могли бы быть сейчас, поостерегутся делать то же самое. Даже его компания обанкротилась.

С.ДОРЕНКО: Что будет со Слуцким после того, как Котрикидзе рассказала… выложи мне ее еще раз. Как я хорошо прочитал с акцентом, и как она говорит чисто по-русски, это уже не так интересно. Ты же грузинка, говори с легким акцентом. Нормально скажи, как кахетинка. Получается, она говорит по-русски, как я, и сразу шарм пропадает. Грузинка должна немножко говорить, чтобы... обаятельней чтобы быть. Послушаем, как она рассказывает, как ее давил к стене Слуцкий, лапал и так далее.

 

ФРАГМЕНТ ЗАПИСИ

 

С.ДОРЕНКО: Не только девушки. К юношам тоже пристают, прикинь. Ко мне ни разу не приставали. Ко мне один раз приставали. В 1988 году я шел по Амстердаму, это был, не поверишь, февраль, но мы были в курточках. И мы шли мимо пьяной компании каких-то хлопцев, человек, может быть, девять-десять их было. А я шел с оператором, мы направлялись в Суринам, Южную Америку. И десять хлопцев вдруг закричали хором I like your ass —  я люблю твою жопу. И я думаю: мне или оператору? Я надеюсь, что мне все-таки.

 

В ДВИЖЕНИИ

НОВОСТИ

 

С.ДОРЕНКО: 10 часов 5 минут. Мне кажется, кокаин лучше сейчас пойдет… Нет, сначала доллар, товарищи. А уж потом кокаин. Прежде французский язык, а уж только после домоводство и вышивание. И фортепиано.

Курсоруб.com. 56,30 — мы остались на прежнем уровне. Стоп! Рубль упал, да на целый рубль! Я такой на 30 посмотрел и обрадовался. Вчера был 55,26. Вчера Александр написал мне, мудрейший провидец: так, пора покупать. И я такой: ну, не знаю. Да, вот, пожалуйста, он правильно сделал.

68,89 — на целую фигуру. 66,43 — нефтьица. Так и нефтьица упала. Вчера 67 загуливала, и дальше. 1,2235 —доллар укрепляется. Мы его вчера видели тоже на фигуру меньше, он был 1,23 вчера.  И наконец, биткоин на 10810 — это как позавчера. У него волатильность высокая, он болтается.

Все, товарищи, переходим к кокаину. Нет, давайте начнем с Рогозина. Мне кажется, Рогозин до известной степени заменяет кокаин.

Э.ХАСАНШИНА: Кому как.

С.ДОРЕНКО: Он удивительно… какие-то у него, это проблема — человек, когда ведет соцсети, и активно ведет соцсети, он должен больше ничем не заниматься. Вот Дмитрий Рогозин вел соцсети активно, когда занимался НАТО. Он был представителем в Брюсселе, делать ему там было нечего, там же работы нет никакой, ровно ноль. Раз в три месяца какую-то бумажку отнести, и то это делает без тебя твой аппарат. Ты сидишь, расчесывая чирий на жопе, делать нечего абсолютно, и чего-то такое в Twitter булькаешь, остроумничаешь. А сейчас у него действительно есть работа. Промышленность, все это, станки лязгают, какие-то фрезеровщики ходят грязные, отряхивая стружку из бровей и так далее. И Рогозин над ними над всеми начальник. И поэтому у него работы полны. Это же еще все-таки оборонка, они дико несамостоятельные. Они ему звонят каждое утро: можно пописать? — Да, разрешаю. — Разрешите покакать? — Разрешаю. То есть это оборонка. Там люди подневольные и очень дисциплинированные, с военным сознанием. Они не пописают без разрешения. Разрешите оправиться? Товарищ командарм Рогозин, разрешите оправиться? — Оправиться разрешаю. Как-то так. Это все по команде.

И он сейчас тоже пытается вести Twitter. И одновременно не получается.

Э.ХАСАНШИНА: А как же? Вечерочком залезть, восхвалить свою отрасль.

С.ДОРЕНКО: Они все время работают. Тяжеловато.

Э.ХАСАНШИНА: Перед сном пять минут можно найти.

С.ДОРЕНКО: А у него же все директора оборонных предприятий отзваниваются вечером. Разрешите убыть для занятий по личному плану. Товарищ командарм Рогозин, разрешить убить для принятия вечерней ванны… Он постоянно: разрешаю, разрешаю. Они его издергали. И он при этом пытается вести Twitter, и у него появляется какой-то приблудный племянник.

Э.ХАСАНШИНА: То есть это случайность?

С.ДОРЕНКО: Он приблудился. Какой это племянник? Он его выдумал. Там стоит торшер в углу…

Э.ХАСАНШИНА: Он просто звонил матери, как у нас вот этого Романа… я не знаю, он сын нашей тети и дяди… А он говорит: ну, пусть будет племянник.

С.ДОРЕНКО: А сейчас Рогозин заходит в комнату, там торшер в углу стоит, а он видит, племянник ему мерещиться. Сейчас Рогозин убрал под замок свой Twitter, то есть нельзя читать Twitter, если ты заранее не стал другом, не за фолловил и не одобрен. Facebook удален вообще. Это вице-премьер правительства Дмитрий Рогозин прячется от общества, от социума с целью скрыть племянника.

Э.ХАСАНШИНА: Нам уже сообщают, что открыл.

С.ДОРЕНКО: Опять открыл снова. Он вычистил племянника, теперь нет племянника. Это не был племянник. Он раньше был племянником, а теперь разжалован в троюродные какие-нибудь внучатые племянники. Есть внучатые племянники, ты знаешь?

Э.ХАСАНШИНА: Есть. Я внучатая племянница.  

С.ДОРЕНКО: Что ты говоришь? Какая прелесть. Я учился в Университете дружбы народов с внучатой племянницей Брежнева Леонида Ильича, она славилась любовью к неграм. В смысле, на весь университет. Мы просто знали, что место, откуда кричат: наддай посильней, ты же можешь, на это ответ такой: я же не трактор — это была внучатая племянница Брежнева как раз. Она любила подзажечь. Наддай сильнее, ты же можешь! Мне кажется, это была любимая ее фраза.

Я к чему — что Рогозин облажался, в том смысле, что у него возник племянник, потом исчез племянник, но сейчас по счастью племянника наконец обезвредили. А именно реанимировали, растворили в кислоте. Роман, нам приятно о вас вспомнить. Думаю, дух его еще не покинул землю, 40 дней еще будет парить.

 

С.ДОРЕНКО: Чего с Аргентиной? Опять поймали русского. Скажи на милость!

Э.ХАСАНШИНА: Мне кажется, не все довезли.

С.ДОРЕНКО: Может, там какие-то остатки… представляешь, тебя вызывает мафия, а может быть, КГБ, не знаю, вызывают и говорят: Эль, у нас там осталось маленько, ребята говорят, что сейчас шухер, трудновато, слетай, на тебя никто не подумает. Слетай. И ты такая: я, да, ну, что ж.

Э.ХАСАНШИНА: Я говорю: нет.

С.ДОРЕНКО: А если ты уже работаешь в системе, ты не можешь сказать «нет». Что значит «нет»? Я начальник твой по кокаину, а ты моя подчиненная. Я тебе говорю: Эля, надо добрать, там маленько осталось, 4 кг, там 3600, что ли. Надо слетать. На тебя никто не подумает. Господи, у тебя вид дурочки с переулочка, давай-давай. И ты пошла. Билеты у секретаря. Марь-Иванна, дайте билеты. Ага, хорошо. И ты полетела. А там начали шмонать всех, кто русский.

Э.ХАСАНШИНА: Нам 56-й пишет: находят пропавшие 29 килограмм.

С.ДОРЕНКО: Нашли первые четыре. Первые четыре из пропавших 28. И это, конечно, большая проблема. Я, кстати говоря, думаю, где у меня «Кларин»? У меня «Кларин», кстати есть. Русская пресса тоже об этом пишет. А почему? Потому что стали всех русских шмонать, потому что думают, что у русских есть кокаин.

Э.ХАСАНШИНА: Там еще вот этот Андрей Ковальчук, который в Германии продавал элитные продукты, который считается организатором всей этой цепочке перевозки, он же где-то бродит в розыске.

С.ДОРЕНКО: Он везде представлялся сотрудником ФСБ.

Э.ХАСАНШИНА: Поэтому его ищут.

С.ДОРЕНКО: Никто не знает, правда он сотрудник, неправда сотрудник, черт его знает. Но как бы с другой стороны, трудно человеку не верит. Почему он должен врать-то? Секундочку, я ищу кокаина…

Э.ХАСАНШИНА: Он, по-моему, не только в Аргентине работал, еще в какой-то стране.

С.ДОРЕНКО: Да, он по многим странам. Еще нашли, короче. Сейчас я прочитаю. (Читает по-испански). В Германию вез. И все. Смотри, все-таки слова отличаются, интересно очень. В Испании газету читаешь, несколько иная лексика используется. Все. Ловят, ловят. Товарищи, кто собирается сейчас… можно я проинформирую ФСБ? Кто собирается добирать грузы, ехать… можно сейчас перебиться сколько-то? Аргентинцы, может быть, месяца два поколошматятся, потом перестанут. Тогда уже и посылайте, ничего страшного с ними не случится. Или горят сделки? Почему такая спешка, что случилось?

И еще. По кокаину несколько новых обновлений каких-то. Во-первых, действительно аргентинские власти подтвердили, что самолет аэроотряда «Россия», 235-й отряд возил. Потому что наши опровергли, сказали, что это фигня. Но аргентинцы…

Э.ХАСАНШИНА: Тот, который сейчас Патрушева отвез в Бангкок.

С.ДОРЕНКО: Аргентинцы закусились, говорят: как это фигня? Стоп, иди сюда. И на официальном уровне сказали, что нет, как раз все соответствует. Понимаете, в чем дело. В момент, когда вы живете в 21 веке, опровергать информацию надо с умом. Потому что когда конкретно что-то опровергаешь, а конкретно FlightRadar это показывает, и потом аргентинские власти это показывают, ты выглядишь немножко глуповато, мне кажется.

Э.ХАСАНШИНА: А потом вот этот сайт, с которого брали данные, Russians Blends, закрылся. Тоже как-то смущает.

С.ДОРЕНКО: Идут оправдания на кофейной гуще… и вот этот парень, который Ковальчук, который как будто бы… заочно обвиняемый МВД России в организации контрабанды кокаина Андрей Ковальчук утверждает, что он хотел отправить на родину не 12 чемоданов наркотиков, а кофе, сигары и бытовую химию. Однако оказалось, что там пришла мука. Он купил кофе и сигары, а ему подложили муку. Вот что он рассказывает. Хранивший чемоданы Али Абянов утверждает, что его подставил Ковальчук. Все друг друга подставили. Ковальчука подставил Абянов.

Э.ХАСАНШИНА: Абянов говорит, что его подставил Ковальчук.

С.ДОРЕНКО: Да. Владимир Жеребнков, который представляет Андрея Ковальчука, говорит, что он абсолютно шокирован. Бывший посольский технарь, в свое время занимавшийся бизнесом, узнав о скандале с наркотиками, собирался вернуться из Германии в Россию, но потом передумал. Меня посадят, — говорит Ковальчук. Он предчувствует. При этом в Германии он готов дать все показания по делу. Он купил сигары, кофе, бытовую химию и прочее, рассовал по чемоданам, потом там чудом оказался кокаин. Воланд какой-то обратил в кокаин, Коровьев какой-то. Посмотрите сегодня, на самом деле, много суммирующих статей, которые дают вам полный объем информации по этому вопросу. Но лучше всего посмотрите «Коммерсантъ». Сейчас я советую, просто потому что читал все их, и в «Коммерсанте» самая клевая. Там с именами, кто куда вошел кому в доверие, кто кому чего согласился, кто кому чего, вплоть до СИЗО 4 «Водник». Все прослежено и все аккуратно расписано в сегодняшнем «Коммерсанте».  

Э.ХАСАНШИНА: Сергей, то, о чем вы говорили, что буду шмонать нас и все это будет использоваться в негативном ключе, Рябков уже сказал, что идет работа по очернению связей Росси и Аргентины.

С.ДОРЕНКО: Идет работа по очернению. И кто же эту работу проводит? Посольство Российской Федерации. А кто еще проводит эту работу?

Э.ХАСАНШИНА: Он говорит, что кто-то другой, конечно же. Занимаются люди, которые заряжены изначально «на выискивание негатива и придумывание небылиц, по большому счету, целенаправленную работу по очернению продуктивного и во многом беспрецедентного сотрудничества».

С.ДОРЕНКО: А 389 килограммов кокаина были или это специально враги подбросили?

Э.ХАСАНШИНА: Это очернение, конечно.

С.ДОРЕНКО: Это обеление. Порошок был белый, товарищи.

Э.ХАСАНШИНА: Это все гнусные инсинуации. Там была только мука.

С.ДОРЕНКО: Послушайте меня. Аргентинцам на нас глубоко плевать. Я вам прямо расскажу про Аргентину.

Э.ХАСАНШИНА: А на кого им не плевать?

С.ДОРЕНКО: Аргентинцам? Не плевать на англичан, с которыми они спорят за Мальвины, Мальвинские острова. Аргентинцам не плевать на уругвайцев, которых они считают провинциальными лохами. Аргентинцам не плевать на Боливию, которая там поставляет что-то через провинцию Жужуй, ты будешь смеяться. У нас называется Жужуй, а на самом деле там «х».

Э.ХАСАНШИНА: Чтобы это выглядело поприличнее, ее называют Жужуй.

С.ДОРЕНКО: Да. На русских картах, чтобы не говорить непристойностей, она называется Жужуй. Почему Жужуй, не знаю. Там «х-х» на самом деле. Через провинцию Жужуй (где на самом деле два «х»), она граничит с Боливией как раз, поставляются всякие вещества. Потом они идут по железной дороге через Росарио, я тоже был там. Да, я был везде, товарищи, почти. И там они борются с этим. И есть чилийцы, которые чилийцы-зазнайки, и аргентинцы большие зазнайки, чем чилийцы, и они соревнуются в снобизме. Аргентинцы о России не думают никогда вообще. Им плевать на существование России. Плевать. Поэтому излагать, что Аргентинцы вдруг озаботились очернением российско-аргентинских отношений — это полный абсурд. Торжественный, гигантский абсурд.  

Э.ХАСАНШИНА: Нет, это кто-то очерняет связи, такие плотные, продуктивные связи России и Аргентины.

С.ДОРЕНКО: Никаких таких плотных связей не существует, открою для вас страшный секрет.

Э.ХАСАНШИНА: Рябков же говорит.

С.ДОРЕНКО: Да? Замглавы МИДа РФ полагает… Товарищи, никаких плотных связей России и Аргентины не существует. Это полный абсурд. И никаких таких мыслей о России в Аргентине не существует. Представление у них о России примерно такое: водка, большой балет, икра, мороз, Сибирь. Какие-то такие слова. Других слов они не знают про Россию. А, еще казак обязательно, который насиловал мою еврейскую бабушку. Больше ничего.

Э.ХАСАНШИНА: Это-то откуда?

С.ДОРЕНКО: Ты помнишь, это фраза из фильма Вуди Аллена? «Моя бабушка не успела научиться читать, ее все время насиловали казаки». Это у Вуди Аллена было. Круглые сутки насиловали казаки. Это один из ранних фильмов Вуди Аллена. Потом посмотришь. Знают слово «казак», потому что он насиловал еврейскую бабушку. Больше никто ничего про Россию не знает. И по-настоящему я сейчас побоюсь, но все-таки скажу Сергею Рябкову — и знать не желает. Что очень важно.

7373-94-8. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Вы в интернете видели фотографию: Лавров с сигарой на пачке…

С.ДОРЕНКО: Где он белым порошком, посыпан белой мукой такой? Да, очень смешно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: … Получается, аргентинцы выкладывают опровержение, смотришь, как на идиотов… 

С.ДОРЕНКО: Я вам объясню. В каком-нибудь 20 веке, в начале 20 века, когда авиация была только изобретена, а связь передавалась каким-то телетайпом, телеграммами, можно было замять информацию. В 21 врут по-другому. Например, я вам хочу соврать. Для того чтобы вам соврать, у меня есть два пути: либо начисто все отрицать. Просто в отказ и все, в нулевый отказ, не давать ни одного сведения. Если я вам даю хоть одно сведение, например, я летел не на этом самолете, а на этом, вы меня спокойно пригвождаете правдой, моментально. Поэтому мой отказ должен выглядеть так: нет, ничего не знаю. Точка. А когда русские опровергают, говорят: да, самолет, но не этот самолет, аргентинцы говорят: стоп, секундочку, подождите, вы же врете. Это ерунда. В современном мире лгать надо либо тотальным отказом — нет, ничего не знаю, не комментирую. Первая ложь, это очень удобно и правильно. Вторая ложь — это создать гигантское облако полуправды, закамуфлировав ложь и обстоятельства и мотивы.  

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А как же возглавить? Получается, говорят, что это наша спецоперация, на самом деле. Перехватывают управление, так скажем.

С.ДОРЕНКО: Надо создавать облако. Это труд. Если бы нас с вами двоих посадили, мы бы засрали весь компьютер, весь интернет, полуправдой, мотивами и полуфактами, которые… мы двое с вами за какой-то жалкий миллион долларов могли бы сделать им действительно всю эту фигню.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: За сто тысяч. Зачем миллион? Что тысяч хватит.

С.ДОРЕНКО: Окей. Мне 900, вам 100.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да ради бога!

С.ДОРЕНКО: Понятно, о чем я говорю? В современном мире лгать надо двумя путями. Всего осталось два. Нужно либо создать гигантское облако полуправды, превышающее реальность, а это уже можно. Второй — идти в ноль, ничего не знаю, не комментирую. Когда ты даешь микроскопический факт, например, ты говоришь: было минус 23. Тебе говорят: а иди сюда, засранец. Было минус 22. То есть никаких фактов никогда. Never. Они просто не понимают этого, не умеют лгать. Это же дети, это колхозники. Колхоз лжет, а мы хохочем.

7373-94-8. Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет ничего нового под луной. Точно так же судили экипажи и ловили экипажи, которые обслуживали командующего 40-й армией. Мы останавливались в гостинице там, в том номере, откуда забирали тепленьких подряд два экипажа. Они за приборными досками хранили. Там был еще один самолетик, может, отец рассказывал, такой ретранслятор, с крутящейся антенной. Хотел бы заметить, Аргентина чем была интересна — они, по-моему, летали оттуда на Южный полюс, полярники.

С.ДОРЕНКО: Наши? Абсолютно верно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Помните?

С.ДОРЕНКО: Конечно, о чем вы говорите.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Такие делегации. И мы все время думали: зачем это им надо? Что это за операции?

С.ДОРЕНКО: Люди непрерывно наведывались на Южный полюс через Буэнос-Айрес.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Прекрасные отмазки, оказывается. Там еще новенький Ан-12, что ли, забыли, кукурузник переделанный, с другим двигателем. Долго он там лежал на Южном полюсе, потом забрали его, увезли. Возможно, он был таким контейнером красивым.

С.ДОРЕНКО: Вы полны подозрительности, как на вас посмотреть.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Чем еще знаменита Аргентина. Ведь этот же приют для нацистов был, там все время ловили нацистских преступников.

С.ДОРЕНКО: Я вас умоляю! Это в провинции Жужуй.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Якобы там еще жив был Гитлер, прятался, и прочее. Очень много интересной  было информации.

С.ДОРЕНКО: Если бы я был Гитлер, я бы поехал в Парагвай, честно скажу.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Это же они все подставили, придумали.

С.ДОРЕНКО: Давайте так. Если надо скрываться, зачем Аргентина? Аргентина очень известное место. Надо было ехать в Парагвай. Может быть, в Боливию. Боливия слишком маленькая. Парагвай, там тупи-гуарани. Я очень люблю гуарани, я практически сам гуарани. И я бы поехал в Парагвай, сделался там гуарани, каким-нибудь касики. Сидел бы с гитарой такой прекрасной испанской и наяривал. Нет, прятаться в Аргентине я бы не стал, это плохая тема. Но да, наши там все время на Южный полюс сновали. И как раз силовики, в том числе, ты помнишь?

Э.ХАСАНШИНА: Нет, не очень.

С.ДОРЕНКО: Как раз силовики. Это было подтверждение мужественности, мне кажется. А теперь это вызывает вопросы. А зачем у вас столько мужественности, товарищи? А зачем вы все время на Южный полюс летали? Давай наберем. Я помню, что кто-то летал на Южный полюс.

Э.ХАСАНШИНА: Сергей, а вы не думаете, что нам недоговаривают, потому что операция еще идет?

С.ДОРЕНКО: Она идет. А мы ей вредим?

Э.ХАСАНШИНА: Дипломаты просто не могут придумать эту огромную полуправду.

С.ДОРЕНКО: Участники подняли на Южном полюсе флаг России. В ней участвовал директор ФСБ России Николай Патрушев. А зачем? О-ля-ля. Можно я ничего не добавлю?

 

НОВОСТИ

 

С.ДОРЕНКО: 9 часов 35 минут. Мы продолжаем «Подъем» с Эльвирой Хасаншиной. Я хотел девиз какой-то выкрикнуть. «Подъем. Право знать». Нет, не так. «Говорит Москва. Право знать». Я давно не выкрикиваю никаких лозунгов.

Э.ХАСАНШИНА: Соскучились.

С.ДОРЕНКО: Я соскучился по лозунгам. Между прочим, мне говорят, «Право знать», кто-то взял это название. Я выкрикиваю эту пару слов с 1995 года. В 1995 году у меня была программа «Версии» на Первом канале. И все отбивки «Версий» шли так, это я придумал: «Версии. Право знать». С 1995 года я непрерывно ору то же самое. Типа «радио «Эхо Москва». Право знать». И так далее. «Русская служба новостей». Право знать». Всюду, куда я прихожу, это значит, там будет «Право знать». Такое переходящее право, я бы сказал. И наоборот, откуда я ухожу, там нет больше «Права знать». Все, идут в жопу сразу.

Э.ХАСАНШИНА: Просто это право закреплено за вами.  

С.ДОРЕНКО: За мной. Право знать — это я и есть, на самом деле. Куда я перешел — там будет право знать. Я соскучился по каким-то лозунгам.

Отмечавшие день рождения пьяные подростки избили врачей в реанимации в Липецкой области. Они пришли и стали избивать врачей. И сделали черепно-мозговые травмы. Понять почему, я долго смотрел… трое знакомых, сопровождавших больного, ворвались в процедурный кабинет, где стали бить по голове… 

Э.ХАСАНШИНА: Знакомый этот тоже стал лупить врача. Может, ему больно стало или еще что-то.

С.ДОРЕНКО: Обиделся до какой-то степени. Может быть, его не предупредили, что будет больно, когда его зеленой помажут. Он как вмажет с правой и с левой. Детей надо было предупредить — сейчас будет больно, мальчик. Они такие раз ему зеленкой, а он такой хвать с правой, хвать с левой. И все трое остальные — ага, иди сюда, все вбежали и стали избиваться. Ну, ничего, сейчас врачи с черепно-мозговыми травмами. Мне кажется, они… представляешь, врачи ведь друг про дружку могут написать, чего хочешь. Я в хорошем смысле, я не пытаюсь защитить хулиганов. Но если бы я был врач, например, а вы бы избили Хасаншину, то я бы написал, что у нее перелом основания черепа. Тем более это многое был объяснило в ее поведении, в ее речах, что она говорит сейчас.

Своя рука владыка. Я могу нафигачить, чего хочешь написать. Не знаю. Мне как-то стыдно за врачей. Ну что же они так детей не уважают?

 

С.ДОРЕНКО: Чего? Настя Рыбка. Вы знаете, что это человек, которого я прочу в депутаты. Скажи, вот эта штука рассасывется из губ? Она передутая. У нее губы передутые. Она же рассасывется?

Э.ХАСАНШИНА: Смотря чем. Но вообще да.

С.ДОРЕНКО: Если наколола губы, раздубасила, а к следующим думским выборам пройдет?

Э.ХАСАНШИНА: С чего вы взяли, что наколола?

С.ДОРЕНКО: Да понятно, что у нее губы наколоты, видно же, господи.

Э.ХАСАНШИНА: Она ужасно естественная.

С.ДОРЕНКО: Мне кажется, что если в одной думе, восьмого созыва, сойдутся Настя Рыбка и депутат Слуцкий, и Милонов, и все это вместе…

Э.ХАСАНШИНА: Депутат Слуцкий и Настя Рыбка будут счастливы. Потому что она не видит в этом никакой проблемы.

С.ДОРЕНКО: Председателем Думы должен стать Алекс Лесли, мне кажется, Володин не тянет.

Э.ХАСАНШИНА: Он все прокомментирует.

С.ДОРЕНКО: Филлеры для губ, пишет мне один из наших слушателей, держатся примерно шесть месяцы. Филлеры рассосутся до выборов, все будет хорошо. У нас выборы не сейчас же. За шесть месяцев Настена скинет немножко рыбки… Но, пишет мне наш слушатель, люди привыкают к своему виду в зеркале, и как только филлеры рассасываются, они снова дубасят губы. Потому что она уже привыкает к своему облику. Ей понравилось. Она будет лупить дальше. «За Рыбкой вылетел Патрушев». Нет, Патрушев вылетел по части ограничения наркотиков.

Э.ХАСАНШИНА: Кстати, так интересно. Она говорит в своем видеообращении про некий приказ от человека из Бангкока. И туда же вылетает Патрушев. Совпадение.

С.ДОРЕНКО: Патрушев сейчас полетел в Бангкок обсудить недопоставки или поставки, короче говоря, борьбу с поставками наркотиков он пытается обсудить там. И он уже делает заявления.

Э.ХАСАНШИНА: Он уже сказал, что все у нас эффективно, с Таиландом совместная борьба с наркотрафиком.

С.ДОРЕНКО: А в этот же момент Настя Рыбка сделала следующее заявление. Сделайте скидку небольшую на ее нервическое состояние, дитя волнуется. Она волнуется, потому что ее везут в воронке по улицам…

Э.ХАСАНШИНА: Потому что я думаю, что тайский миграционный центр не самое приятное. И тайская тюрьма, тайские изоляторы тоже.

С.ДОРЕНКО: В железной клетке везут в машине, которая примастрячена на машину, такая клетка. Послушайте, что она говорит, она говорит важные вещи, между прочим, которые могут вызвать интерес.

 

ФРАГМЕНТ ЗАПИСИ

 

С.ДОРЕНКО: Внимание. Вы слышали гул, рядом треск самокатов каких-то, пропеллеры какие-то. Скутера такие, снабженные пропеллерами небольшими. Что она сказала. Она сказала, что у американцев… первое, она апеллирует к американцам. Она считает, что американцы на территории Таиланда, в общем, командуют. Дальше. Она говорит, что кто-то заплатил, указывает на русских, я думаю, на своих врагов, я думаю, косвенно, конечно, на Дерипаску. Что кто-то заплатил, ну, не на Приходько же? Не Приходько же заплатил? Мне кажется, Приходько не по этой части. Я имею в виду, что он не по части платить. Платить это все-таки Дерипаска. Она говорит: кто-то заплатил. Я думаю, это может быть указанием на Дерипаскую. Второе, что их закроют на очень долго и с ними может что-то случиться. Она в какой-то момент говорит «если вы найдете меня живой». То есть она считает, что их могут убить. Она считает, что их либо упрячут на годы в тайскую тюрьму где-нибудь, где будут змеи ползать и все такое, крысы, и она там не хочет сидеть, как ей кажется. И второе — либо убьют. В тюрьме случилось страшное, гюрза укусила и они умерли вместе с Алексом. И с криком «Дерипаска, прости нас». Это первое. Второе, что она сказала. Что какие-то их враги, вероятно, Дерипаска, их закрывают либо убьют. И второе, она верит, что против этого Дерипаски есть сила. Эта сила — Соединенные Штаты Америки, которые на территории Таиланда, как мы знаем, сами проводят аресты, когда им надо, американский посол на территории Таиланда довольно сильная фигура. И она дальше говорит страшную, на самом деле, вещь, которая может быть обманом. А может быть правдой. Что у нее есть фотографии и видеоматериалы, подтверждающие связь каких-то русских депутатов с Трампом и Монофортом. Вот что она говорит буквально. Это может быть блефом — типа, вытащите нас. Естественно, она говорит: у меня есть такие материалы. Например, я американец, я ей говорю, я отправляю к ней тайского дядечку такого, она говорит: я от Сережи. Что у вас есть, Настенька? Она говорит: ну, есть. Я говорю: чем докажешь, Настенька? Она говорит: да ничем, я сказала есть. Точка. Но вам же интересно? Нам интересно. Особенно если мы из Демократической партии. И тогда я говорю: ваши условия, Настенька? Она говорит: первым долгом, чтобы говорить условия, вытащите нас из тюряги. Я ее вытаскиваю. Это предварительные условия, прекондиция. Это только чтоб сесть за стол — вытащите нас из тюрьмы. Мы вытаскиваем, садимся с ней за стол. Она говорит дальше условия: миллион долларов в минуту, даю вам то-то и то, материалы. У меня есть пять минут, условно говоря, материалов — пять миллионов. Нормально. И вид на жительство.

Михаил, здравствуйте. Она блефует?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я маленькую преамбулу можно?

С.ДОРЕНКО: Что-нибудь из Канта.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, от себя. Тут такое чувство, что у вас сегодня в гостях Ликсутов.

С.ДОРЕНКО: Нормально. Вы не должны обсуждать нашу верстку.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вообще-то вот этот парень, Лесли, очень умный человек. У него, возможно, что-то и есть. Он же был ее патроном, и является сейчас патроном. Второе. Конечно, люди, которые героин возят через всю планету, это серьезная проблема, наркотики, для них вопрос с этой Настей…

С.ДОРЕНКО: Давайте без намеков, я вас очень прошу.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Смехотворная ситуация. Дальше. Для того чтобы встретиться с американским референтом в Таиланде, в принципе, в эфир посылать такое послание отчаянное, не надо. Это делается на уровне спецслужб.

С.ДОРЕНКО: Если позволите, нет. Я думаю, что элементарно она едет с телефоном в клетке, на воздухе, на улице, и в этот момент она имеет выход в интернет. Почему же ей не зафигачить?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Может быть, вы не совсем поняли, что я имел в виду. Если намерение серьезное, нужна какая-то тишина и тайна, поэтому американец всегда рядом найдется. И еще одна ключевая, пожалуй, вещь. Таиланд всегда очень круто начинает, а потом спокойно за деньги выпускает, ничего там они не совершили, у них состава нет. И я вам даю сто процентов, что господин Дерипаска, я немного знаю, он не из тех людей, который будет вот этой дребеденью заниматься — заказывать что-то и так далее. Это вообще другой человек совершенно, и методы есть другие. Но вот то, что сегодня...

С.ДОРЕНКО: Если позволите, Михаил, вставить маленькую ремарку, если Дерипаска не заказывал ее в тюрьме, ее с Алексом, то Дерипаска тем не менее должен быть достаточно умным, чтобы заказать ее выпуск из тюрьмы. Потому что теперь что бы с ней ни случилось, вот она…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я только что хотел это сказать, вы у меня отняли.

С.ДОРЕНКО: Я же ваш ученик преданный. На самом деле, если она упадет сейчас, коленку поцарапает, будет понятно, что это сделал Дерипаска. Поэтому Дерипаска должен представить к ней двух охранников, двух здоровенных чуваков, которые будут ее нести под локоточки.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это фигурально выражаясь. Но самое главное другое. Почему мы об этом говорим — потому что действительно сегодня это все, что было на корабле, Приходько и так далее, ведь действительно приводит к очень серьезным возможностям американских спецслужбы контролировать большой российский бизнес за территорией России. Это не шутки, это действительно так. В мелочах, пусть не в открытом предательстве, но это очень серьезно. Мы опять попали в ту же самую яму. Полюбите нас черненькими, а беленькими нас всякий полюбит. Вы сказали, что теперь будут шмонать всех. А кто автор вот этого шмонания косвенного? Помните, как грузинских детей в школах выявляли, как только произошло что-то в Грузии? Мы сами авторы всех этих методов. ГПУ, НКВД, чрезвычайных комиссий. А сын за отца отвечает.

С.ДОРЕНКО: Михаил, спасибо вам огромное.

Мужчину, который бегал голым по самолету и матерился, задержали в аэропорту Новосибирска. Я думаю, что хуже: что он бегал голым… например, если бегать голым по самолету и не материться, или бегать одетым и материться? Что лучше?

Э.ХАСАНШИНА: Мне кажется, лучше бегать голым.

С.ДОРЕНКО: Я тоже так считаю.

Э.ХАСАНШИНА: Потому что когда ты материшься, это выглядит, как агрессия. А если ты будешь просто бегать голым и улыбаться, это выглядит, как будто ты просто сумасшедший.

С.ДОРЕНКО: Просто фрик и все. А он сделал обе вещи. 47-летний житель Новосибирской области не реагировал на просьбы сотрудников авиакомпании соблюдать правила поведения на борту воздушного судна. Громко выражался нецензурной бранью, сняв с себя одежду, бегал голым по салону. Нанес несколько ударов пассажирам и бортпроводнику. Он еще бил пассажиров. Это может быть неудачная идея, здесь была ошибка. Мужчина был доставлен в дежурную частью в аэропорту Толмачево, проводится проверка на предмет установления в действиях пассажира признаков состава преступления, предусмотренного статьей «Хулиганств-то». Ну, что ж такое, по хулиганке пройти милое дело.

Продолжаем про Настю Рыбку. Давайте голосование. Вы думаете, что у Насти Рыбки действительно есть материал еще на других русских политиков. Вы допускаете, считаете реальным существование еще и еще материалов у Насти Рыбки материалов на русских и американских политиков. Да — 134-21-35. Нет — 134-21-36, это чистый блеф. То, что говорит Настя Рыбка, что она готова предоставить американцам за освобождение из тюрьмы материалы на русских и американских политиков, вы допускаете, что это правда. 134-21-35 — да. 134-21-36 — нет.

Я склонен допускать.

Э.ХАСАНШИНА: Все-таки есть? Мне кажется, блефует. Мелковата рыбка.

С.ДОРЕНКО: Нет. Двойка бьет туза.

Э.ХАСАНШИНА: Ну что? Мне кажется, она слышала, видела что-то такое около, ощущение…

С.ДОРЕНКО: Я сидел на совещаниях совсем абсолютно серьезных, которые потом продолжались в ресторане. Про одно из них я рассказывал, мы сидели в Тель-Авиве, потом пошли в кабак. Ели еду, по-моему, грузинское какое-то место. И с нами была девчонка, которая приехала из Москвы, кордебалет какой-то, она танцевала. Приехала познакомиться с одним из богатых господ. Просто позвали ее познакомиться на пару дней, за десять тысяч долларов. Она приехала и она с нами ужинала. И мы продолжали это совещание. Было шесть мужчин, которые говорили о политике, говорили о планах, абсолютно серьезных планах. Их этих шести мужчин было два миллиардера, просто тебе объясняю масштаб. Два миллиардера, два ведущих политика другой страны, не Израиля, мы совещались в Израиле, чтобы лишних ушей не было. И там их помощники, еще кто-то. Эта девочка сидела, оттопырив губки, и слушала. И в этом-то и есть «двойка бьет туза», ты пойми. Ведь при ней никто не останавливался, мы продолжали разговаривать. А потом миллиардер мне говорит: зовите повара, она не хочет есть эту рыбку, тут недостаточно прожарена, принесите другую и все такое. И мы все вшестером начали заниматься этой девочкой, чтобы ей правильную рыбку принесли и все такое хорошее. Потом я должен был с ней идти в Яффу гулять, потому что она хотела в Яффу гулять. На хрен не нужна мне эта девочка. Кто с ней спит, пусть тот и гуляет. Почему я повел ее в Яффу, если она никакого отношения ко мне не имеет? Зачем это нужно? И так далее.

Я к тому клоню, что девочки эти оказываются в самых странных местах.  

Э.ХАСАНШИНА: Это правда.

С.ДОРЕНКО: И эти девочки, им уши никто не заклеивает. Эти девочки сидят и слушают. Вот и все, двойка бьет туза, поверь мне. Остановить голосование. 63 на 37. 63 процента наших слушателей допускают, что у Насти Рыбки есть материалы на русских политиков и американских. 37 считают, что она блефует. Но я, поскольку сам видел этих девочек в самых странных местах, видел в самолетах в частных, где мужики сидели и обсуждали политику, а девочка сидела рядом через проход в кресле. И ей говорили: кисонька, иди поспи. В частном самолете есть кровать и все. Она: ничего, я не устала. Она сидит и слушает. Ну как ты думаешь?

Э.ХАСАНШИНА: Я думаю, для того чтобы понять такой разговор, скорее всего, изобилующий всякими фамилиями и фактами, ты должен быть очень подкован, очень в теме. И далеко не все их них обладают…

С.ДОРЕНКО: Да. А если тебя подготовил Алекс Лесли? Он тебе говорит конкретно: сейчас пойдешь к этим чувакам, слушай все, такие и такие будут фамилия. Будет фамилия Круз, условно говоря, Монофорт, еще кто-то, эти фамилии слушай. Русские просто запоминай фамилии. Понятно? Ты идешь уже подкована, как на экзамен идешь. Ха-ха-ха, а сама запоминаешь. Это легко может быть. Потому что они не относятся к этим людям, как к людям. Они считают, что эта девочка, не знаю, как левретка какая-то, собачка какая-то, кошечка. Они не считают, что у нее есть мозг какой-то и так далее. Она улыбается и все. Тебе нравится суши? — Нравятся. — Ну и жри тогда сиди. А она слушаетю.

7373-94-8. Может быть такое. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Я не уверен, что она знает прямо сильно много. Но с моей точки зрения, она допустила одну принципиальную ошибку — она сказала «я очень много знаю». Соответственно, это не то что к ней Дерипаска должен представить охранников, а за ее жизнь сейчас можно и гроша не дать, потому что умные люди говорят, что если со мной что-то произойдет, то мои адвокаты или мой представитель, у меня есть материалы.

С.ДОРЕНКО: Здесь мы можем предположить, что есть. Я тоже подумал. Давайте попробуем развить. Вот мы с вами услышали: девочка много знает. И вы, например, киллер, и я тоже. В смысле, мы люди с криминальным мышлением. И мы с вами говорим: короче, ее надо как-то устранить, чтобы ее не было просто. Я вас спрашиваю, первый же мой дурацкий вопрос: а может, у нее это все на флешках или в облаке где-то и есть какая-то команда, что по устранению это все публикуется? На хрена нам это нужно?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Она же в своих цитатах называла, в том числе, в своих интервью она говорила, что у нее есть много информации и по поводу выборов. Она настолько широкий круг описала… в голливудских фильмах, даже если там что-то есть, то это будет вычищено так, что никто…

С.ДОРЕНКО: Мы люди криминальные, и мы понимаем, что она стремную вещь сказала, интересную для демократов. Но мы-то с вами, когда мы думаем, как это дело, прежде чем ее убить, нам же надо понять, что именно?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Так это же все элементарно делается. Чем отличаются демократы от представителей власти, тем, что у последних административные ресурсы. А у этих есть возможность где-то вытащить быстро и успеть опубликовать.

С.ДОРЕНКО: Я думаю, что административный ресурс конкретно в США — это как дающий тебе возможности ресурс, так и сдерживающий тебя ресурс.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В США да. Она же у нас.  

С.ДОРЕНКО: Если бы мы с вами были в демократах вдвоем, то мы бы не имели ограничений. А какие у нас ограничения?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В США да. Но учитывая, что она все-таки гражданка России, и опорочить она хочет, по сути, российскую власть, российских олигархов и политиков, то прям это очень такая позиция интересная.

Э.ХАСАНШИНА: Да не хочет она никого опорочить.

С.ДОРЕНКО: Она хочет выбраться из тюрьмы и получить бабла. Это понятно. Вопрос в другом. Если бы я был человеком с криминальным сознанием, которому угрожала бы Настя Рыбка, я бы думал сейчас, что у нее есть команда по ее ликвидации — открыть облако. Просто открывают облако. И это стремно. То облако начинают все читать и все. Поэтому мне надо сначала узнать, что в облаке. Настенька, что у тебя есть?

Э.ХАСАНШИНА: Мне кажется, фразу «я очень много знаю» говорят те, кто не знает, но набивает цену.

С.ДОРЕНКО: Надо знать, что именно. Может, там ерунда, которую она думает, что ерунда, а меня это чпокнет. Надо сначала узнать.

Мы пойдем и проживем ее, эту среду, 28 февраля.