С.ДОРЕНКО: 8 часов 38 минут. Четверг, 1 марта. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Эльвира Хасаншина — ведущая этой программы.

Э.ХАСАНШИНА: И Сергей Доренко. Доброе утро.

С.ДОРЕНКО: Тем, товарищи, много. Я в Кремль не опоздаю, нет. Я в Кремль пойду. В 10 утра придет Владимир Карпов, который продолжит программу вместе с Эльвирой Хасаншиной, они вдвоем будут с 10 до 11. Я в 10 утра, наоборот, с вами попрощаюсь.

Э.ХАСАНШИНА: И покинете нас.

С.ДОРЕНКО: Я вас покину и отправлюсь пешочком в Манеж. Там, в Манеже, все будет. Оказывается, будет какая-то аудиовизуальная часть, которой нет в Георгиевском зале.

Э.ХАСАНШИНА: Что, презентация?

С.ДОРЕНКО: Абсолютно верно, какая-нибудь хорошая презентация.

Э.ХАСАНШИНА: Музыку вам там включат.

С.ДОРЕНКО: Конечно, конечно. ВключАт.

Э.ХАСАНШИНА: ВключАт?

С.ДОРЕНКО: На «ключ» никогда не падает ударение кроме слова «ключ». Ну, конечно, вы все в предвкушении послания, наполняет нас счастье такое, ах, как перед первым балом Наташи Ростовой. Но это в 12 будет. А пока есть новость, которая просто занимает меня всего — это неизданная вещь Эми Уайнхаус. Ты знаешь, да, My Own Way.

Э.ХАСАНШИНА: Да. Демо-версия, про которую говорили, что все уничтожены демо-версии, но вот один из музыкантов достал.

С.ДОРЕНКО: Вдруг нашли Эми Уайнхаус, 2001 года. Посмотрим, что это.

ПЕСНЯ

С.ДОРЕНКО: Вы знаете, что я люблю эту мертвую женщину. Я люблю мертвую женщину, люди. Нет, живую я тоже люблю, в смысле я женат и все. Но я люблю и эту мертвую женщину тоже. Чем мертвая женщина лучше живой?

Э.ХАСАНШИНА: Молчит?

С.ДОРЕНКО: Нет, если философски рассуждать. Давай двигаться философски, мы же философы. Человек любит противоположность.

Э.ХАСАНШИНА: И он может придумать ее себе…

С.ДОРЕНКО: Например, если бы я любил не противоположности, я бы любил 120-килограммового мужчину или 115-килограммового мужчину, правильно или нет?

Э.ХАСАНШИНА: Правильно.

С.ДОРЕНКО: Я люблю противоположность. Любовь к противоположности есть основа любви, так или нет?

Э.ХАСАНШИНА: Допустим.

С.ДОРЕНКО: Отлично. Тогда мертвая женщина большая противоположность, чем живая. Что, нет, я ошибся?

Э.ХАСАНШИНА: Нет, логика, конечно, железная.

С.ДОРЕНКО: Мертвая женщина существенно большая противоположность мне, чем живая, следовательно любить мертвую женщину гораздо логичнее, я должен любить крошечную мертвую негритянку.

Э.ХАСАНШИНА: Полная противоположность?

С.ДОРЕНКО: Наибольшая противоположность. Маленькая щуплая мертвая негритянка — вот мой идеал. Эми, конечно, не совсем отвечает этим критериям, но до какой-то степени.

Да, да, да. «Пока ты живой, это однозначно ровно так». «Маленькая мертвая умная негритянка». Нет, она должна быть глупышкой, она должна быть дурешкой такой, умный я.

Давайте про Собчак и про других умных людей. Там собрались Жириновский, Собчак, Грудинин. Если я понимаю правильно, тень какая-то Явлинского присутствовала там, как тень отца Гамлета присутствовала тень старика Явлинского. А? Нет? В хорошем смысле. Григорий Алексеевич знает о моем дружеском… Я виделся с Григорием Алексеевичем последний раз в американском посольстве, когда мы представали перед послом новым. Мы представлялись послу в качестве местных держателей так сказать страны, я и Григорий Алексеевич. Надо сказать, фальшивые держатели страны оба, конечно, но ничего страшного.

Э.ХАСАНШИНА: Мне кажется, все присутствующие на тех дебатах, были тенью, кроме Собчак и Жириновского.

С.ДОРЕНКО: Я бы не сказал. Ты знаешь, Бабурина я не могу не любить преданной товарищеской любовью. За что? За то, что он тарский. Он тарский чувак.

Э.ХАСАНШИНА: Что это значит?

С.ДОРЕНКО: Это для меня Тара примерно как для тебя Бузулук. Ты бузулукских любишь?

Э.ХАСАНШИНА: Это вы сейчас про Вивьен Ли?

С.ДОРЕНКО: Нет, нет, он из Тары. Тара. Это не Парвати, жена Шивы.

Э.ХАСАНШИНА: Вот вы в какую сторону ушли.

С.ДОРЕНКО: Нет, нет, наоборот, я именно хочу сказать, что Тара — это не Парвати, жена Шивы, в данном случае, а город в Омской области.

Э.ХАСАНШИНА: Так бы и сказали сразу. А я думала вы «Унесенные…»

С.ДОРЕНКО: Унесенные Шивами, Ха-ха-ха-ха! «Унесенные ветром».

Э.ХАСАНШИНА: Да.

С.ДОРЕНКО: Нет и не «Унесенные ветром» и не жена Шивы, Тара, которая Парвати тоже. А Тара — это город на Иртыше. Чуть выше, чем в Иртыш впадает знаменитая рука Уй. Есть такая река Уй, я сейчас не шучу.

Э.ХАСАНШИНА: Мне так нравится это все, прекрасно.

С.ДОРЕНКО: Я не шучу, в Иртыш впадает река Уй, вы знаете, конечно, об этом.

Э.ХАСАНШИНА: После вашего Жужуя еще одно прекрасное название.

С.ДОРЕНКО: Река Уй. И после Уя уже Тара находится. Оттуда родился, есть у нас Бабурин, происходит. И он даже где-то, встретив меня, сейчас не помню где, сказал: Сергей, а почему вы не входите в Омское землячество? Я даже не знаю, почему я не вхожу в Омское землячество, мне следовало бы в него войти.

Э.ХАСАНШИНА: Вам надо войти во все землячества. Как так?

С.ДОРЕНКО: Ха-ха-ха-ха! Поскольку я довольно долго прожил в Комсомольске-на-Амуре и под Хабаровском, в Переяславке, то я говорю, может мне во все, во всяком случае целый ряд землячеств — Волгоградское землячество, еще куда-то землячество и т.д. «Первый город, основанный в Омской области — Тара». Конечно! Бабурин выступал в этот момент. Бабурин выступал и вдруг его… Нет, он сказал, что в 1993 году Жириновский призывал к расстрелу парламент. Кто помнит 3-4 октября? Я как сейчас помню, было солнечно.

Э.ХАСАНШИНА: Удивительная память, особенно когда вы называете дни недели.

С.ДОРЕНКО: Я бы вот сейчас не стал называть день недели. Нет, 3-4 октября для меня памятные дни. Еще раз, 3-4 октября я сделал 72 репортажа, ну, за неделю. 72 репортажа для испанских, мексиканских, американских средств массовой информации.

Э.ХАСАНШИНА: Это очень много.

С.ДОРЕНКО: Да, конечно, конечно, я пахал как… 42 я сказал или 72?

Э.ХАСАНШИНА: 72 вы сказали.

С.ДОРЕНКО: Я ошибся — 42. 42, но заработал 7 тысяч 200 долларов, которые немедленно истратил на покупку автомобиля Niva, я купил Niva.

Э.ХАСАНШИНА: Это так мило, это так трогательно.

С.ДОРЕНКО: То есть пока они там стрелялись, я зарабатывал баблос. На них, они стрелялись, а я зарабатывал баблос. Я заработал на машину, а они в этот момент вывозили грузовиками трупы. Ну, хорошо.

Так или иначе, я действительно помню Бабурина. Я приходил к Белому дому в перерывы между стрельбой… Сейчас уже не стреляют, мне кажется, может еще и стреляют, а может не стреляют, и я шел туда, к Белому дому. И там в действительности был Бабурин, это правда. Он говорил: мы будем обороняться, мы будем то, мы будем се. Я его благословлял и шел дальше колотить репортажи. Сергей, да, наши тарские не сдаются. Хороши вечера на Ую, давайте вперед, на Иртыше и т.д. А? Я провожал песней, и он шел дальше воевать. А я шел, соответственно, в CNN, где я колотил репортажи.

Э.ХАСАНШИНА: А Жириновский? Андрей: «Почему все стараются облить Жириновского?»

С.ДОРЕНКО: Жириновского в бою не помню, я вам прямо скажу. Бывал я в боях, как ворон я налетал на бои, но я не воевал, а просто как ворон смотрел на эти бои, кто чего воюет, и я должен сказать Бабурина я помню, он защитник Белого дома, а вот Жириновского не помню. Ха-ха-ха-ха! Нет, не было такого факта в его прекрасной биографии. Помню только, он на меня накидывался, пытаясь порвать мне рубашку с криком, что я агент Моссада. Он кричал: это агент Моссада! Это было очень празднично.

«Только что проехал по Мосфильмовской, машина разминирования с включенной мигалкой. Сейчас кого-то разминируют», — говорит Алексей Казаков.

Что там было? Дайте звук. Давайте мы как-то празднично включим. Мы забипали мат я хотел сказать, но вы догадаетесь. Ваше извращенное паскудное воображение… Есть мат или нет?

Э.ХАСАНШИНА: Нет, я все проверяла.

С.ДОРЕНКО: Простите. Вот!

ДЕБАТЫ

С.ДОРЕНКО: «Не тот Вольфович стал, даже не избил женщину», — говорит Марин Семен. Действительно, старик слабеет.

Э.ХАСАНШИНА: В былые времена было по-другому, да?

С.ДОРЕНКО: В старые времена хряпнул бы ей по роже, конечно, абсолютно.

Э.ХАСАНШИНА: Нет, нельзя.

С.ДОРЕНКО: Вышли бы его еще охранники, протащили ее за ноги так, чтобы она лицом по полу волоклась и прочее, ну, конечно.

Э.ХАСАНШИНА: Он так ручками разводит и так: а как иначе?

С.ДОРЕНКО: А еще иначе с ней можно разговаривать? Последовательность действий, быстро перечисляем, последовательность драматургическая: Бабурин обвиняет Жириновского в том, что Жириновский был среди расстрельщиков Белого дома в 1993 году, что по-настоящему никого не парит. Понятно, да? Никого не парит. Но их, стариков, это интересует. Старики вспоминают, кто по какую линию фронта был в Брусиловском прорыве! «Мы шли в Брусиловский прорыв, а вы гуляли по Морской с шатенкам! Как вы посмели!» — старики кричат друг на друга. Понимаете, да? Это очень глупо и все, но неважно, тем не менее. Жириновский фактически получает пас от Бабурина, что он среди расстрельщиков Белого дома. И Жириновский вскакивает и начинает кричать. Это нормально.

Э.ХАСАНШИНА: Как? У Бабурина идет время, а Жириновский в это время кричит.

С.ДОРЕНКО: Совершенно верно. В то же время Бабурин говорит о Жириновском, таким образом давая по существу ему пас. Ну, это так.

Э.ХАСАНШИНА: Знаете, на что это похоже?

С.ДОРЕНКО: На что это похоже?

Э.ХАСАНШИНА: У Довлатова был один такой момент…

С.ДОРЕНКО: Напомню, Довлатов — это известный писатель 19 века, по словам министра культуры Российской Федерации господина Мединского.

Э.ХАСАНШИНА: У него был такой момент в эмиграции, он там ходил на какой-то съезд эмигрантов в Америке.

С.ДОРЕНКО: Довлатов — это был дружок Тургенева, как считает Владимир Мединский. Очень правильно, совершенно верно.

Э.ХАСАНШИНА: Они там выступали. У них тоже был регламентировано время, что-то вроде по 6 минут на каждого. И один из выступающих, я уже плохо помню, в общем, он стал ругать Лимонова Эдуарда. Он его ругал, ругал отчаянно.

С.ДОРЕНКО: С Тургеневым вместе. Хорошо.

Э.ХАСАНШИНА: Что у него закончилось время. Лимонов в это время сидел в зале. Ему говорят: извините, ваше время закончилось. Он говорит: но я не договорил. И Лимонов тогда встает и говорит: отдайте, пожалуйста, мои шесть минут этому прекрасному человеку. И он продолжил действительно эти 6 минут ругать Лимонова.

С.ДОРЕНКО: Смысл в чем, давай изложим хронологию. Начинается с того, что Бабурин говорит, что Жириновский плохой и расстрельщик Белого дома, неважно, или наоборот — критиковал Брусиловский прорыв, или на Куликовом поле был не с того края, не имеет значения. Какая-то хрень стариков, старики вспоминают какую-то хрень, которую уже все забыли, это не имеет никакого значения. Жириновский ловит этот пас и начинает орать, что он не был расстрельщиком, наоборот, участвовал в Брусиловском прорыве. Что опять никого не интересует, заметь.

Э.ХАСАНШИНА: А что Явлинский?

С.ДОРЕНКО: Тень Явлинского витает над всей сценой, как тень Гамлета, постоянно.

Э.ХАСАНШИНА: По-моему, Бабурин затронул Явлинского, а Жириновский вместо него.

С.ДОРЕНКО: Совершенно верно. В этот момент, чувствуя, что кобели грызутся, в дело вступает Собчак.

Э.ХАСАНШИНА: Она как миротворец.

С.ДОРЕНКО: Какая миротворец? Она говорит: да бесстыжие вы! Она начинает чего-то кричать.

Э.ХАСАНШИНА: Она говорит: перестаньте, пожалуйста, чужое время.

С.ДОРЕНКО: Он говорит на нее: отстань, дура. Он просто говорит «отстань, дура» на нее и продолжает гавкаться, отстань, дура, отстань, дура типа. Она тогда берет стакан воды… Она первая берет стакан воды, на слово «дура», и плещет в него водой. И попадает, что удивительно для женщины.

Э.ХАСАНШИНА: Так она стоит рядом с ним.

С.ДОРЕНКО: Абсолютно верно. Но она попадает, что удивительно для женщины. Причем попадает в Жириновского, что еще более удивительно для женщины, а не в Явлинского, например, но неважно. Я удивлен.

Э.ХАСАНШИНА: Обычно женщины попадают, когда они хотят попасть.

С.ДОРЕНКО: Да?

Э.ХАСАНШИНА: Она, может, хотела плеснуть, но не хотела попасть и попала.

С.ДОРЕНКО: И попала. Хотела выше головы плеснуть, а попала ровно в голову. На что он разражается очередной, что она сумасшедшая, и использует ненормативное слово, означающее гулящую женщину, на нее, она гулящая женщина, последняя гулящая женщина, последняя, а потом после нее уже и не будет. Неважно.

Э.ХАСАНШИНА: В смысле, можно быть первой из блудниц, а можно быть прямо на самом дне самой последней блудницей.

С.ДОРЕНКО: Вот как-то так, наверное, да. И дальше продолжается. Вот такой конфликт. Да, блудница. Мне кажется, правильное слово ветреница.

Э.ХАСАНШИНА: Нам пишут: «Она сказала: в вашем возрасте не надо так волноваться».

С.ДОРЕНКО: Ветреница. Он назвал ее ветреницей. Что, наверное, может быть…

Э.ХАСАНШИНА: Бесстыдницей, вот еще можно так.

С.ДОРЕНКО: Ветреница.

Э.ХАСАНШИНА: Но согласитесь, она молодец.

С.ДОРЕНКО: В каком смысле?

Э.ХАСАНШИНА: Наконец-то кто-то, не дожидаясь подобного действия от Жириновского, который уже не одного своего оппонента оплескал.

С.ДОРЕНКО: Только что запустили хештег, говорят, что в сети сегодня запустили хештег «женщины вместе» и женщины пишут в поддержку Собчак против сексизма.

Э.ХАСАНШИНА: Свой пост, который выложила в Instagram с комментариями этой истории вот как раз с этим хештегом.

С.ДОРЕНКО: Давайте я выступлю против сексизма. Можно я?

Э.ХАСАНШИНА: Давайте.

С.ДОРЕНКО: Потому что я главный борец с сексизмом на самом деле в стране, как вам хорошо известно. Скажите, пожалуйста, кто чаще бывает блудницей, мужчина или женщина?

Э.ХАСАНШИНА: Конечно, мужчины.

С.ДОРЕНКО: Кто чаще бывает блудницей…

Э.ХАСАНШИНА: «Кто чаще блудит», а то в вашем вопросе уже как будто подсказка.

С.ДОРЕНКО: Кто чаще бывает блудницей, ветреницей и продажной шкурой? Мужчины — 134-21-35. Женщины — 134-21-36. Давай защитим все-таки женщин, мне кажется, очень надо защитить. Кто чаще бывает шлюхой? Мужчины — 134-21-35; женщины — 134-21-36.

Кто чаще бывает шлюхой? В жизни. Вы живете и вы убеждались, что мужчины или женщины, кто чаще бывает шлюхой? Мужчины — 134-21-35. Женщины — 134-21-36.

Я так думаю, что мужчины гораздо чаще идут на компромиссы.  

Э.ХАСАНШИНА: Определенно.

С.ДОРЕНКО: Мужчины гораздо чаще идут на компромиссы.

Э.ХАСАНШИНА: Во-первых, отношения разные. Ну, и биология, конечно.

С.ДОРЕНКО: Мужчины на самом деле по жизни в своих социальных ролях то и дело шлюхи. То есть это прямо вот у них с утра, как говорится, еще до завтрака они уже шлюхи, а до обеда уже 3-5 раз шлюхи, я серьезно говорю. Но, мне кажется, что это они думают, что это для блага делается. Давайте сексистски мы поборем мужчин очень легко.

Останавливаем это голосование. У меня 300 человек, мне хватит. 56 на 44. Мужчины чаще бывают шлюхами. Пиши вопрос: кто чаще бывает шлюхами? Мужчины — 56 процентов. Женщины — 44 процента. Ну, конечно. Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро.

С.ДОРЕНКО: Гурген, прошу вас. Вас отличает большое знание жизни и т.д.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, стараюсь делать какие-то выводы из многочисленных ошибок. Дело в том, что существует слово «блудница», но не существует слова «блудник».

С.ДОРЕНКО: Я скажу, почему. Потому что это возникает… Вообще сам феномен женщины как собственности возникает в патриархальном обществе, и разрушается вертикаль женская, появляется женщина как собственник, как придаток мужчины, и он ее охраняет. Если она нарушает его права собственности, он ее обзывает, вот отсюда, собственно, термин. Извините, пожалуйста. Термин возникает из прав собственности на женщину, если у тебя есть право собственности на женщину, если она твое право на себя разрушает, то она шлюха, это очевидно. Как твоя собака, как твоя, не знаю, шариковая ручка, как твой телефон, понятно, да? Он не должен нарушать твое право на собственность на нее, точка.

НОВОСТИ

С.ДОРЕНКО: 9 часов 6 минут. Четверг, 1 марта. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Эльвира Хасаншина — ведущая этой программы.

Э.ХАСАНШИНА: И Сергей Доренко. Доброе утро.

С.ДОРЕНКО: Важно понять, вот эта ругань Жириновского с Собчак и с Бабуриным, все вот это как бы стиль… Насколько я понимаю, Грудинин уходит. Явлинский топчется там как какой-то забытый гаишник, он там топчется и топчется. Скажите, а это что изобличает? Это удовлетворительный уровень дискуссии или неудовлетворительный? Может, я не разбираюсь.

Э.ХАСАНШИНА: Мы, кстати, опрос, по-моему, не завершили.

С.ДОРЕНКО: Мы завершили, я тебе сказал. Кто чаще бывает шлюхами, мужчины или женщины? Мужчины — 56 процентов. Женщины — 44 процента.

Причем у нас преимущественно мужская аудитория, как ты хорошо знаешь, по всем социологическим опросам, таким образом, мужчины указывают, что мужчины чаще бывают шлюхами. К самой дискуссии я хотел перейти. Эта дискуссия удовлетворила тебя, как гражданку?

Э.ХАСАНШИНА: Нет. Я вообще ненавижу все то, что происходит в последнее время на телевидении. Не понимаю, когда несколько человек говорят одновременно.

С.ДОРЕНКО: Может быть это старость подкатывает?

Э.ХАСАНШИНА: И уровень дискуссии определенно мне не нравится.

С.ДОРЕНКО: Скажи, пожалуйста, может быть это подкатывает старость?

Э.ХАСАНШИНА: Вполне, да, возможно.

С.ДОРЕНКО: Я тебе расскажу про уровень дискуссии. Когда начинались шоу на телевидении, вообще начинались, туда звали людей, которые способны вести себя спонтанно, будучи трезвыми. Русские люди, надо отдать им должное, в хорошем смысле этого слова, они спонтанно себя вести, будучи трезвыми, не могут, им трудновато, и этому приходилось учиться. И звали меня и Жириновского, ты будешь смеяться, нас двоих, на телевизионные дневные шоу ровно для того, чтобы мы поставили борозду, в качестве коней, которые борозды не испортят. Мы поставили борозду. Это я орал на депутатшу из ОНФ: серьги сколько карат, сколько стоят? Спрячь за локон, не позорь нас здесь, это я орал на депутата, начальника врачебного корпуса, которая рассказывала, сколько получают врачи. «Сколько стоят твои часы?» — это я орал. И Жирик, который был рядом со мной, часто сидел рядом со мной, он сидел на левой трибуне, а я рядом, через маленький проходик, он мне говорил все время: «Подойди, вмажь ему». Жириновский мне все время говорил: «Серег, подойти вмажь ему, вмажь ему! Ну чего ты, не встанешь? Кишка тонка. Ну, подойди, хряпни по роже, вот дай ему по роже, дай! Сейчас момент, ты не понимаешь?» Я говорю: «А вы-то чего? Владимир Вольфович, вы бы подошли и хряпнули».

Э.ХАСАНШИНА: А он такой: мне в стакан воды не налили.

С.ДОРЕНКО: «Хряпнули бы по роже, Владимир Вольфович». Он говорит: «Тебе лучше пойдет, ты молодой, иди, вмажь ему по роже. Сейчас правильный момент. Бей в нос, чтобы прямо кровь пошла». Жирик, он такой, он как бы чувствует момент, он очень чувствует сцену.

Э.ХАСАНШИНА: Это все понятно. Есть некие законные жанры. Не интересно смотреть на обычных людей. Кто будет смотреть шоу ради обычных людей? Но это дебаты! Справедливо указано на главного человека в стране.

С.ДОРЕНКО: Дебаты на пост президента Российской Федерации. И вы знаете, президент…

Э.ХАСАНШИНА: Даже если они думают, что это все игра или шоу, тем не менее, они должны создавать какую-то иллюзию того, что это правда очень серьезное дело, и мы хотим, чтобы оно стало очень серьезным делом.

С.ДОРЕНКО: Мы живем в восточной мистерии. Россия — это восточная мистерия. Россия — это мистическая страна, которой правит царь-жрец, и в этой связи выбирать царя-жреца глупо.

Э.ХАСАНШИНА: Потому что его назначает Солнце.

С.ДОРЕНКО: Его должно назначить Солнце, на него должно указать небо, как-то это так должно произойти, что все вдруг проснулись и сказали: да. Ну, это так очевидно. Чего тут спорить? Зачем спорить? То есть Россия — это некая мистерия, управляемая царем-жрецом. И отсюда вывод: вообще дебаты глупы для выбора царя-жреца. Честно говоря, и выборы царя-жреца есть глупость. Понятно, да? На него указует небо, это так видно. Это просто все видят. Да и спорить-то глупо. Выбирать можно вождя. Но мы выбираем не вождя, а царя-жреца, человека, который дарит нам Солнце, день и ночь.

Э.ХАСАНШИНА: Батюшку, к которому можно обратиться по любой проблеме, по любому вопросу.

С.ДОРЕНКО: Нет, он в основном отвечает за смену сезонов, за то, что Солнце встает, вот его сфера ответственности главная.

Э.ХАСАНШИНА: Правда, к нему со всеми молитвами обращаются.

С.ДОРЕНКО: Царь-жрец. Ну, это мелкие люди. Я вот молюсь о смене сезонов и т.д.

Э.ХАСАНШИНА: Об урожае.

С.ДОРЕНКО: Молюсь о весне.

Э.ХАСАНШИНА: Чтобы рожь родилась.

С.ДОРЕНКО: Царя-жреца, управляющего мистерией, выбирать невозможно, поэтому сами дебаты перед так называемыми выборами есть, с точки зрения мистерии и указания неба на царя-жреца, есть, в общем, конечно, глупость. Ну, конечно, ерунда. Мы же живем в мистерии. Какие выборы? Что мы сейчас делаем? И вот эти дебаты тоже, понятно. Я так их и воспринимаю. Ну, что нет? 73-73-948. Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей, Эльвира. Вы знаете, я сижу и думаю, вы представляете, как бы это выглядело, когда там присутствовал бы Владимир Владимирович?

С.ДОРЕНКО: Я не представляю.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Интересно, как бы они себя вели.

С.ДОРЕНКО: Я думаю, что каждый из них чувствовал бы себя в приемной, через которую проходит Владимир Владимирович, идя в кабинет. Например, Владимир Владимирович идет в кабинет и проходит через приемную, где сидят все эти прекрасные люди. Они сразу вскакивают и наперебой начинают что-то трындеть: Владимир Владимирович, хотел зайти к вам, 10 минут наедине, обязательно нужно, ну, хорошо, три минуты. Помните, вы обещали, что я на три минуты зайду? Мне кажется, что это превратилось бы в прием такой. Нет?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Возможно. Я в догадках, как бы все это происходило. Кстати, с первым днем весны вас!

С.ДОРЕНКО: В хорошем смысле, да, да, с первым днем весны, очень остроумно, спасибо.

Э.ХАСАНШИНА: Спасибо.

С.ДОРЕНКО: 73-73-948. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я считаю, что, конечно, это все работает на Путина. И задача в основном — показать, что альтернатив других нет. Поэтому они так себя ведут.

С.ДОРЕНКО: Но они не выполняют задачу продиктованную, они хайпуют… Понимаете, у каждого своя цель. Собчак сказала, что ее цель пройти в парламент во главе фракции в следующий раз, на выборах, то есть она должна подняться в мире политики и пройти в парламент. Явлинский просто хочет напомнить о себе, потому что он невероятно пишет какие-то научные работы, исследования и т.д. Это интересная строчка… Вот когда вам говорят: это научная работа того-то. Кого? Ну, это вот кандидат в президенты. Прикольно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Понятно. Смотрят граждане и думают, все они кандидаты в верховного главнокомандующего. Разве хоть один из них подходит? Нет? Ну, вот и все.

С.ДОРЕНКО: Да, да, да. Но вы когда думаете, что они специально все это делают комично, я думаю, что они не специально, они просто хайпуют, у них другие цели. Никто из них не идет за выигрышем, это точно. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро, Сергей. Рад вас, как всегда, слышать в эфире. Спасибо.

С.ДОРЕНКО: И вам спасибо.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы у меня с языка сняли. Я думаю, что у них есть определенные цели, которые они хотят достигнуть, это раз. Во-вторых, это определенная все равно игра. И показ, что царь-батюшка мудрый и умный, он один, а мы все такие как бы.

С.ДОРЕНКО: Это царь-жрец. Мои многие вещи не слышат. Извините, как вас зовут?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Игорь.

С.ДОРЕНКО: Игорь, я некоторые вещи 20 лет повторяю, чтобы их услышали. Например, о неофеодализме я говорю уже почти 30 лет. Наконец, все теперь подхватили, что Россия неофеодальная, феодальная страна. Я говорю об этом 30 лет. Дальше. Я говорю, и важная вещь, что Европой и Америкой управляют цари-вожди, а Россией управляет царь-жрец. Это совершенно другая, это полностью иная категория — царь-жрец.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, а можно вопрос задать? Если по этой категории, к кому бы вы отнесли Медведева? Мне просто любопытно.

С.ДОРЕНКО: Медведев, конечно, человек из свиты.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: То есть помощник жреца?

С.ДОРЕНКО: Он, безусловно, человек… Скажем так, у царя-жреца есть люди, которые могут к нему войти сегодня на сегодня. Условно говоря, вы захотели войти к царю-жрецу, вы, Игорь. Через сколько вы войдете?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я думаю, что это не скоро, если это вообще получится.

С.ДОРЕНКО: Я думаю про себя, что либо никогда, либо у меня уйдет год усилий, может больше, даже если я стану под кортеж бросаться. Понятно, да? Может быть полтора-два. Или никогда. А есть люди, которые могут войти сегодня на сегодня. И вот Медведев один из них. Вот и вся недолга. То есть, есть люди, которые могут войти сегодня на сегодня к царю-жрецу. Сегодня решили, вот сейчас они решили, и к вечеру, неважно, хоть до часу ночи, пожалуйста, но до сна они войдут. Хоть на три минуты, но войдут. Медведев один из них, конечно. Шойгу один из них. Есть целый список людей… Я думаю, таких людей не меньше 20. Их 20 наверняка. Которые сегодня на сегодня вот прямо решат, им надо срочно, и они войдут, я думаю, 15-20. Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей. Здравствуйте, Эльвира. И все-таки у нас же был прецедент избрания царя-жреца в 1613 году.

С.ДОРЕНКО: Да.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Когда был достаточно большой выбор.

С.ДОРЕНКО: Это Александр, да? Александр, абсолютно важно, что вы это вспомнили, еще ведь тогда шла борьба клик и борьба, при которой выбор был неочевиден, то есть можно было…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Конечно. Результат зафиксировался, все-таки народ…

С.ДОРЕНКО: Ну, народ. Народу выкатывали бочки меда, народу выкатывали бочки браги, бочки водки. Что значит народ?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Там был такой народ, что их простой брагой не пронять. Там все-таки был тогда хороший имущественный ценз, и кого попало к выборам царя не допускали.

С.ДОРЕНКО: Я думаю, что в средневековье и в феодализме народ — это не действенный субъект. Это все равно элиты со своими чадами. Если вы бы ввели клан Александра, а я бы ввел клан Сергея, и мы бы к клану еще примкнувших брали за счет бочек с водкой, и тогда все равно это элитный выбор, шестьсот тринадцатый год. Говорить о гражданском обществе в России в шестьсот тринадцатом году я бы не стал.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я вот наоборот как раз стал, оно было тогда по-моему еще более гражданским, чем даже сейчас.

С.ДОРЕНКО: Может быть.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: До американских выборщиков им далеко, они ведь тоже выбирают…

С.ДОРЕНКО: Я об этом подумаю. Но я не вижу в феодализме субъектного гражданского общества, я вам на полном серьезе говорю. Я не полагаю, что в феодализме… В феодализме вопросы решают элиты. Какие элиты? Феодальные элиты, все, больше ничего. Больше того, они ничего не обязаны народу объяснять. Зачем?

Э.ХАСАНШИНА: Хорошо, но мы же движемся, развиваемся, даже из своего неофеодализма куда-то.

С.ДОРЕНКО: Я бы здесь опять поспорил, я серьезно поспорил бы. 73-73-948. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро, Сергей, Эльвира. Денис Лукашин. Посмотрел я вчера дебаты. На самом деле я ожидал большего. Наверное, более таким выдержанным, каким-то серьезным выглядел Титов. Но у него и реклама интересная, вот это мелькающее имя.

Э.ХАСАНШИНА: А что Титов?

С.ДОРЕНКО: Мне кажется, вы сейчас сказали, любую фамилию, не знаю, Редискин, абсолютный ноль, неважно, я сейчас не об этом. Скажите, пожалуйста, а о жанре, дебаты как жанр? Во-первых, они забрали дебаты у ведущего, вы заметили?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Они, во-первых, забрали дебаты у ведущего.

С.ДОРЕНКО: Ведущий не ведет дебаты.

Э.ХАСАНШИНА: Не мог влиять на это. Это не его дебаты.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Соловьев, как бы при всей успешности, он все-таки другой формации, то есть это сразу выводит дебаты в несерьезный формат, такой кричалки, оралки, плевка.

С.ДОРЕНКО: Телевидение придумало жанр, они строго отвечают на вопросы… Эль, ты же знаешь, в чем дело, да?

Э.ХАСАНШИНА: Конечно.

С.ДОРЕНКО: Денис, вы знаете, в чем дело? То есть жанр был им описан так: каждый из них делает четкую преамбулу, стейтмент, заявление, после чего сухо, четко, конкретно отвечает на вопросы ведущего.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, да, ведущий следит за регламентом.

С.ДОРЕНКО: Абсолютно верно. Для того чтобы это осуществить, надо было каждого из дискурсантов развести в отдельные помещения, то есть каждому дать маленькую студию, выгородку, которая визуально и по звуку огорожена от другого, то есть другой его не слышит. И таким образом каждый раз, когда вы… Эля, например, конкурсант, а я ведущий, и у вас дебаты, если сделать так, как задумало телевидение, я должен был посадить вас в разных студиях, и в момент, когда любой из вас нарушает регламент, я вас просто отключаю. Например, вы говорите: я хочу сказать, что Хасаншина в 1993 году расстреливала парламент. Я говорю «так, хватит», вывожу вас. Она, например, что-то: я не расстреливала! Я ей говорю: будь спок, у тебя выключен микрофон, мать, чего ты орешь?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, да. Выглядело все несерьезно.

С.ДОРЕНКО: То есть телевидение придумало формат, полностью кастрированный. Абитуриенты, аспиранты, воздыхатели, они должны были сделать стейтмент: я пришел, чтобы дать вам, не знаю чего, денег. Хорошо. После стейтмента ответить на вопросы. Ведущий спрашивает: скажите, пожалуйста, а вот вы пришли дать денег, а вот Следственный комитет сообщает, что вы вор, пройдоха и подонок. Тот должен вертеться как уж на сковородке. Ведущий должен побеждать, подобно святому Егорию, повергающему змия, Соловьев должен был повергать Грудинина, условно говоря, после чего тот, стыдясь, кусая губы, должен был может быть с платочком плакать. Собчак! И так далее что-нибудь, да? Он такой: а вот про тебя говорят, что ты… Она такая плачет, плачет, кусая подушку еще что-то, не знаю, платочек. Вот на этом строился сценарий телевидения. Что произошло? Эти ребята, по крайней мере точно известно это, и это мы видим, ломают сценарий телевидения, они говорят: телевидение, иди на фиг. Это наше время, это наши дебаты, ведущий, иди на фиг, мы сами будем все вести.

Э.ХАСАНШИНА: Вы же понимаете, что это говорит об их незрелости. Потому что если развести их по разные студии, это будет говорить о том, что мы относимся к ним как обезьянкам, которые не умеют соблюдать правила, не умеют соблюдать регламент и не готовы это делать.

С.ДОРЕНКО: Зрелых людей там было ноль.

Э.ХАСАНШИНА: Это правда.

С.ДОРЕНКО: Я можно скажу тебе? Начиная от Бреста, ты пересекаешь границу, зрелых людей ровно ноль. Вот Юрий Николаевич например. Здравствуйте, Юрий Николаевич. Прошу вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. С полгода назад в эфире у Будкина я сказал, что мало дать людям отдельную комнату для спора, надо не допустить туда подачу воды и еды.

С.ДОРЕНКО: Вот!

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Тогда концепция в обществе будет достигнута максимум за 2-3 дня.

С.ДОРЕНКО: А еще вилок не давать, ножей, ложек, вообще ничего не давать.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, да, да!

С.ДОРЕНКО: Юрий Николаевич, вы провидец.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Видите, она сама заставит договориться.

С.ДОРЕНКО: Вы провидец, Юрий Николаевич. Спасибо большое. 73-73-948.

Голосование Уровень дискуссии вас вполне устраивает, политической дискуссии, политического дискурса главных претендентов, аспирантов и т.д.вас устраивает, да — 134-21-35; нет — 134-21-36.

Уровень политической дискуссии, показанный нам, представленный нам на телевидении, а других каналов, как вы знаете, нет или они менее значимые, вас устраивает. 134-21-35 — да; 134-21-36 — нет.

Пока у меня 19 на 81. Голосование летит, летит, летит. Кстати говоря, данные меняются. Вот уже 24 — устраивает. Но мы продолжаем голосовать. Уровень политической дискуссии, показанный на телевидении, вас вполне устраивает — 134-21-35; нет, не устраивает — 134-21-36.

Эля, я хотел с тобой поговорить вот о чем. Есть вещи, ведущие в тупик, то есть как бы тупиковые вещи, а есть вещи, ведущие к развитию.

Э.ХАСАНШИНА: Да.

С.ДОРЕНКО: В этой связи мое давнишнее указание на то, что шестимесячный ребенок ползает, и очевидно, если бы мы с тобой были инопланетяне… Мы с тобой прилетели с другой планеты, и мы видим ползающего шестимесячного землянина, он ползает. Я тебе говорю: а для чего у него эти штучки за коленками?

Э.ХАСАНШИНА: Волочатся.

С.ДОРЕНКО: Он идет на коленках, как бы ползет, а сзади у него штучка, голень, вот это все, зачем это? Ну, это рудимент какой-то, я тебе скажу. Мы же с другой планеты, я тебе скажу: это рудиментарная какая-то хрень, может быть у них была в древности какая-то, она отмирает. И ты мне говоришь: давай отрежем ножки тогда, они же не нужны. Ну, они ему не нужны, ножки не нужны, давайте отрежем. И тут вдруг нас посещает здравая мысль, может быть они не отмирают, а наоборот — нарастают, и он когда-нибудь пойдет на ножках, там в одиннадцать месяцев, мы же не знаем этого, или в десять, или в двенадцать. Таким образом, есть вещи, которые ведут в тупик, тогда их надо отрезать, ножки у шестимесячного ребенка надо отрезать, они на фиг ему не нужны очевидно; либо они ведут к развитию, и он когда-то встанет на них, пойдет, это же вопрос. Вот дебаты ведут нас в тупик или к развитию? Вот для меня это важно, на самом деле для меня это важно.

Э.ХАСАНШИНА: Вы же понимаете, что все будет зависеть от того, как будут вести.

С.ДОРЕНКО: Ты знаешь, я вел дебаты в свое время?

Э.ХАСАНШИНА: Нет, не знаю.

С.ДОРЕНКО: На Российском телевидении. Чего-то Рыжков, помню, старый Рыжков что-то выступал. Я помню, я кого-то с «Комсомолки» ограничивал, он дерзил, а я сказал: не смейте дерзить претенденту в президенты. То есть это были как бы дебаты, и одновременно там пресса участвовала в качестве зала, очень интересно. Я сейчас не помню, но это давно было, никого не парит.

23 на 77. 23 процента считают, что уровень дискуссии их вполне устраивает, 77 процентов — не устраивает.

Наконец, мой вопрос, простой вопрос: скажите, пожалуйста, эти дебаты — это ножки шестимесячного ребенка или это копчик шестимесячного ребенка? То есть это отмирающая часть или она когда-то пригодится?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Она пригодится, но она к развитию не ведет. Я вчера смотрел вот эти дебаты, знаете, Сергей, мне стало, честно говоря, грустно, очень грустно. Я вот думаю о чем? А вот интересно, дожить бы мне до того времени, когда Путин будет передавать кому-то власть, как это будет происходить?

С.ДОРЕНКО: Вы знаете, наша система власти такова, что любая передача, в общем, конечно, в сверх хрупкой системе, она, безусловно, опасна.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вот именно. Почему?

С.ДОРЕНКО: А хрупкость нарастает. Мы знаем хорошо, что хрупкость имеет свойство нарастать, то есть передавать опасно. И с каждым днем все опаснее. Я к чему клоню, что дебаты — это копчик шестимесячного ребенка или это ножки шестимесячного ребенка? Обратите внимание, что шестимесячному ребенку нахрен не нужен ни копчик, ни ножки. Ножки ему не нужны, он ползает на коленках. Значит можно тогда ампутировать ножки. Но мы говорим: нет, но он же потом встанет и пойдет. Так в этом вопрос: он встанет и пойдет?

НОВОСТИ

С.ДОРЕНКО: Хватит говорить об этих дебатах. Давайте, каждый из нас попробует ответить на вопрос. А хочешь, зададим вопрос слушателям? Потому что все звонят, значит люди не выговорились.

Вопрос простой. Напоминаю образ, у шестимесячного ребенка есть копчик и ножки за коленками. Ему не нужны ни копчик, ни ножки за коленками, они не нужны. То есть, если ампутировать и то, и другое, будет изумительно хорошо ему, ну, как бы если исключить саму боль ампутации, да? Копчик, вероятно, атавизм, а ножки понадобятся через шесть месяцев, когда он начнет бегать, и вот здесь вопрос. Вот с этими дебатами — это что-то, что перерастет во что-то большее или это такой копчик? Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Мне не хочется на этот вопрос отвечать.

С.ДОРЕНКО: Это хорошо. Здравствуйте. Слушаю вас.

Э.ХАСАНШИНА: Люблю такое.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Меня зовут Заур. Москва. Ощущение такое существует, что именно из этих дебатов, из этих людей ничего не вырастет. Но на вопрос, почему вы не ходите на выборы, который я задаю всем абсолютно, мне говорят, что там ничего не изменится, кто-то говорит, что Путин лучший, что избирать не из кого. Так вот я абсолютно уверен, что если не будут люди ходить голосовать, если не будет переизбрания президента, пусть даже на худшего, мы же просто не вырастем.

С.ДОРЕНКО: То есть сам процесс, он…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Откуда брать людей? Они должны расти, воспитываться, как растение, понимаете?

С.ДОРЕНКО: Ну, да.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: То же самое и с дебатами. Ну, конечно, прежде всего ужасное впечатление от всех. Даже от бедного Явлинского.

С.ДОРЕНКО: Тень самого себя.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: За это время он успел поседеть, к сожалению, очень неприятно. Я не знаю, кто более неприятен, кандидаты или ведущий.

С.ДОРЕНКО: И, тем не менее, вы за то, что это надо практиковать?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Надо ходить голосовать, надо ходить практиковать. Надо, во-первых, воспитывать себя в этом плане, развиваться как-то политически, понимать, слушать, выбирать и т.д., а не говорить о том, что тебе все не нравится.

С.ДОРЕНКО: Научиться быть гражданами потихонечку.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нужно учиться быть именно политически грамотными.

С.ДОРЕНКО: Становиться гражданами.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ножки волочащие, они нужны.

С.ДОРЕНКО: Нужны? Это, скорее, ножки ребенка, а не копчик, то есть они нужны. Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, копчик нужен по-любому, чтобы потом пыром по нему получать.

С.ДОРЕНКО: Это правда. Скажите, пожалуйста, тем не менее, что есть эти дебаты и этот политический процесс? Это нечто, что перерастет в нечто большее или это нечто имитиационное?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да это имитация, ни во что это не перерастет.

С.ДОРЕНКО: Никогда.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Показуха и клоунада, вот и все, банально.

С.ДОРЕНКО: И не перерастет? То есть в конце концов однажды общество скажет: кончайте, гнусные клоуны, разойдитесь, нам это надоело.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Оно как бы есть и пусть будет, посмеемся, посмотрим, а потом поплачем.

С.ДОРЕНКО: Спасибо. Просто мне интересно на самом деле, перерастет ли это в нечто большее. Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро, Сергей. Вы очень прекрасно отметили, это не копчик, это место под копчиком.

С.ДОРЕНКО: Довольно много места до того места, которое…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А там так и выглядело. Политический мерзавец, это 25-летний стаж, классический такой, знаете.

С.ДОРЕНКО: Что вы говорите? Давайте, мы не будем, зачем?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, да, да. Человек, который выгоден власти, он думает, что ему повернулась удача. На самом деле это власти повернулась удача, иметь такого человека, который должен был за хулиганку три раза отсидеть.

С.ДОРЕНКО: Спасибо. Я хочу узнать, насколько мы имеем перспективы развития и на правильном ли мы пути. Иногда ты делаешь первый шаг. Дорога в тысячу ли начинается с первого шага, кто говорит? Лао-Цзы. Ты делаешь первый шаг, ничто не указывает на то, что ты окажешься в конечном итоге так далеко, ты просто делаешь первый шаг.

Э.ХАСАНШИНА: Мало того, практически все изменения, происходящие в жизни человека, это не одномоментные изменения.

С.ДОРЕНКО: Совершенно верно. И нам надо понимать, мы начали путь в правильном направлении вот с этим дерьмищем, я имею в виду дебаты, или неправильном? Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Андрей.

С.ДОРЕНКО: С другой стороны, я напомню вам героя Гашека Швейка, который полагал, что куда бы он ни пошел, путь ведет в чешский Будеевице, и это оказалось в итоге справедливым.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Насчет дебатов вот этих. Надо обязательно дебаты проводить, только чтобы не было базара, потому что они поют каждый свою песню. Особенно отличается Собчак, она как глухарь, в это время поет кто-то другой, получается пустая трата времени. Надо отключать микрофон, устроить регламент.

С.ДОРЕНКО: Да, но там же они стоят радом, и микрофон другого возьмет звук, понимаете, в чем дело?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Но это не проблема. Есть направленные микрофоны, на три метра поставить друг от друга, пусть она чего-то поет, ее не будет слышно. Надо регламентировать четко.

С.ДОРЕНКО: Извините. Мы с вами стоим там, на дебатах, да, условно говоря, я, например, плохой, а вы хороший. Вы говорите в свой микрофон, а мне отключили. Так я подойду и крикну в ваш. Чего там два метра не пройти, господи, помилуй!

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Посадить их в клетку, Сергей.

С.ДОРЕНКО: На ошейники. И госпожа… Госпожа должна быть женского рода или мужского? Может быть господин. Должен их угнетать каким-то образом. Нет, это не получится.

Э.ХАСАНШИНА: Как не получится? С нагайкой поставьте человека, все получится.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, доброе утро. Ваш тезка. Хотел полемизировать с человеком, который звонил перед этим, что надо ходить на выборы. Я, в принципе, готов ходить на выборы, но понимаете в чем дело, я, например, ощущаю, что я нахожусь где-то впереди, году в тридцатом, и мне вообще не о чем сейчас слушать. Я не понимаю, что я должен, во внутреннюю миграцию уйти? Или объяснять людям, которые вообще не понимают, что такое культура, дискуссии. И самое главное, глубина этих дискуссий, она для меня такая, что я это, извините, в институте проходил.

С.ДОРЕНКО: А вы в тридцатом году какого века? Этого?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Этого. То есть уровень дискуссии вообще для меня ни о чем, это детский сад. Мы в институте вещи поглубже изучали, хотя это было очень давно. И поэтому я готов ходить в школу, в институт, но я не готов ходить в детский сад, вот в чем вопрос.

С.ДОРЕНКО: Спасибо. Интересно. Михаил, либерал, экономист. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро, друзья. В общем, микрофоны виноваты, понятно. Сергей, вы все время приводите в результирующие философские глубины, исходя из древней философии. А я бы призвал знаменитые японские танки. Очень глубокие вещи в трех строках, которые характеризуют человечество, человека, его внутреннее сокровенное. Например, Токи Дзэммаро сказал так: поговорили о революции с другом, купив жене и детям гостинцев, домой вернулся. Это уже Серебряный век, Япония, японская поэзия. Или Иида Дакоцу: с ущербной Луной поздней осенью гуси сдружились у себя на пруду. Это же все мы, вся эта дискуссия вчерашняя. Хотя если ее технически рассматривать, уберите Жириновского из любой дискуссии и появятся нормальные люди. И вчерашние нормальные люди, несмотря на какого-то коммуниста, который…

С.ДОРЕНКО: Нет, подождите, хайповала и Собчак.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Собчак была очень сдержана.

С.ДОРЕНКО: Почему сдержана, когда она облила Жириновского водой ровно для того, чтобы…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сколько можно женщин оскорблять? Мы с вами во многом не сходимся, но мы с вами сходимся в толерантности по отношению к женщине.

С.ДОРЕНКО: Мы сейчас разговариваем с вами вдвоем. Представьте себе, что Хасаншина начинает кричать, что вы ведете себя недостойно. «Он ведет себя недостойно!» — кричит Хасаншина. А вы говорите: «Ну, хватит, дура, ну, хватит, дура». Это плохо.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Если бы мы ее оскорбляли, она имеет право…

С.ДОРЕНКО: Лить воду?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Конечно, имеет право пощечину дать и вам, и мне, если бы мы стали ее оскорблять.

С.ДОРЕНКО: Это правда.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Но мы никогда с вами не будем ее оскорблять.

Э.ХАСАНШИНА: Вот! Как говорит одна моя бабушка знакомая, пощечину можно дать только мужчине, имеющему честь.

С.ДОРЕНКО: Да, да, да.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Но мы же сейчас имели в виду нас с Сергеем, а не Жириновского. Конечно, Жириновский — это бесчестие нашего общества. И то, что его действительно... Он мой сосед, кстати, я много о нем здесь знаю. Он тихий, спокойный человек.

С.ДОРЕНКО: Подождите, а вы в Петрове-Дальнем разве?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вот его дача, 18 лет его главное пристанище, пожалуйста, вот оно напротив.

С.ДОРЕНКО: А это не в Петрове-Дальнем? Он же выезжает из Петрова-Дальнего все время с кортежем.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, основное — это здесь, Сосновая улица, вот она, первое Успенское шоссе, через наш поселок пройти пешком примерно 800 метров. Я знаю его…

С.ДОРЕНКО: Так вы в управлении делами президента что ли живете?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, Академия наук, Сергей.

С.ДОРЕНКО: Все я понял, уже врубился, все, все, все. Я просто путем проверки и провокации выявил, наконец, хорошо. Ладно, договорились, все понятно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Меня удивляют ваши корреспонденты, которые звонят, как будто вчера родились, как будто они не понимают, что если травить политическое поле, вытравлять…

С.ДОРЕНКО: Михаил, я очень вас прошу, ваше огорчение мне понятно до известной степени, но… Да, мы обсуждаем другую вещь. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Николай. Москва. Несколько фильмов было и анекдоты по этому поводу, когда встает русский генерал после сальностей и говорит: честь имею, господа. Приподнимаются там барышни в углу: извините, генерал, не можем ответить вам взаимностью, чего нет, того нет.

С.ДОРЕНКО: У меня вопрос, вот эти дебаты, вот эта политическая дискуссия, весь российский политический дискурс ведет нас к чему-то большему, к чему-то более значимому или это тупиковое развитие?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Какие-то тектонические подвижки, пока нет землетрясения, но что-то такое вроде как намечается. Я думаю, к лучшему. Что-то как-то прорывается.

С.ДОРЕНКО: Может быть.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: У президентов в кандидаты, как говорил один у нас юморист, что-то появляется, и честь появляется, они пытаются как-то сохранить ее на будущее.

С.ДОРЕНКО: Я вам напомню, мне кажется, что Гашек незаслуженно забытый автор современности, он забыт сегодня, сегодня Гашека не читал никто: все равно куда идти, если ты идешь в чешский Будеевице.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Точно!

С.ДОРЕНКО: Ему нужно было идти в чешский Будеевице на фронт, Швейку, и он всегда всем объяснял, что он движется в чешский Будеевице. Его спрашивают: а почему же вы идете в Прагу? Его главная мысль была, что не имеет значения, куда ты идешь, если ты идешь в чешский Будеевице, в конечном итоге ты идешь в чешский Будеевице, это очевидная вещь. Если мы идем к демократии, то, в общем, все равно куда идти. Понимаешь, в чем дело? В общем, все равно, куда идти, главное идти. И ты каким-то образом движешься к демократии де-факто. Но, так или иначе, ты к ней придешь. Путь может быть, конечно, какой-то витиеватый, какой-то странный, но он все равно ведет туда. А куда ему еще идти?

Я хотел предупредить наших слушателей о том, что через 9 минут, даже раньше, наверное, через 8 минут я подорвусь и метнусь в Манеж, потому что я приглашен на оглашение послания. Продолжит Владимир Карпов с Эльвирой вместе, «Подъем» будет продолжаться после десяти, а я уже в это время пойду в чешский Будеевице. Нет, нет, мне сказали, с телеграммой и паспортом давай, дружок, давай. Я ломанусь, мальца проеду, потом через Большой Каменный мост ногами, ногами, ногами, почесал, почесал, почесал.

Э.ХАСАНШИНА: Ой, замерзнете!

С.ДОРЕНКО: Замерзну, как сукин сын, абсолютно верно.

Э.ХАСАНШИНА: Как китайские туристы на Красной площади.

С.ДОРЕНКО: И потом я приду туда и начну инстаграмить, постить, поэтому я сейчас держу на заряднике. Ты видишь, у меня телефон на заряднике? Почему? Я берегу каждый процент (у меня 100 процентов), потому что я там начну инстаграмить, постить и так далее.

Не знаю, где лучше. Раньше я в Twitter все время эфирил, а сейчас это менее популярно как будто бы, во всяком случае откликов больше в Instagram. Может быть мне в Instagram эфирить? Не знаю. Посмотрю, ребят.

Да, это важное объявление. Мы договорились с Марией Захаровой, МИД Российской Федерации, о том, что она завтра сможет, у нее завтра важное мероприятие, и она поэтому попозднее не может, а может только пораньше, и она в 8:30 утра будет завтра здесь с нами. Приготовьтесь, пожалуйста, расспросить ее озабоченностях, о важных делах МИДа, которые, как мне представляется, включают в себя регионы Сирию, Европу, Соединенные Штаты, в том числе, как ни странно, Аргентину.

Э.ХАСАНШИНА: Безусловно.

С.ДОРЕНКО: Завтра мы ее и расспросим. Завтра в 8:30, на самом деле это будет в 8:36, где-то вот так, мы будем говорить с Марией Захаровой здесь, в программе.

Сейчас пока есть какие-то обновления, кокаин как-то живет своей жизнью, клокочет.

Э.ХАСАНШИНА: И, главное, становится все интереснее и интереснее, чудесатее и чудесатее.

С.ДОРЕНКО: Становится все больше странных версий. Уже вообще ничего непонятно. Теперь оказывается, что этот Матвиенко… Который обвиняется, организатор перевозки кокаина, и как будто бы полковник спецслужб, как он себя назвал, он аттестовался так, но может быть он мошенник, так бывает, но может быть он мошенник, я не знаю, он как будто бы вез какой-то хороший товар для Матвиенко, главы Совета Федерации. Он говорит, что может быть кофе или что-то он вез для Матвиенко оказывается. То есть теперь уже и Матвиенко там внутри.

И кроме этого РПЦ вступилась за Ивана Близнюка, арестованного в Аргентине. Иван Близнюк, который аргентинец…

Э.ХАСАНШИНА: Который вроде как полицейский, но он действительно полицейский, занимался охраной.

С.ДОРЕНКО: Аргентинский полицейский, который, по мнению аргентинской прессы, собственно говоря, закупал кокаин, он занимался закупками кокаина для русской наркомафии. И вот этот аргентинский полицейский Иван Близнюк, он большой меценат, жертвователь Русской православной церкви. За аргентинского полицейского Ивана Близнюка, арестованного по делу о контрабанде кокаина из Аргентины в Россию, вступились в Русской православной церкви.

«Священнослужитель Аргентинской и Южноамериканской епархии Русской православной церкви, настоятель храма Святых царственных страстотерпцев в Мар-дель-Плате…»

Мар-дель-Плате — это курорт, от Буэнос-Айреса недалеко, вот так к морю, потому что сам Буэнос-Айрес стоит на заливе.

Э.ХАСАНШИНА: А вот этот священник, это как раз тот, который пришел на замену предыдущему в 2016 году.

С.ДОРЕНКО: Буэнос-Айрес знаешь, что такое?

Э.ХАСАНШИНА: Да.

С.ДОРЕНКО: С точки зрения морской.

Э.ХАСАНШИНА: Что?

С.ДОРЕНКО: Что значит это слово, Буэнос-Айрес?

Э.ХАСАНШИНА: Нет, не знаю.

С.ДОРЕНКО: Как «добрые ветры», «хорошие ветры». Они зашли в залив Ла-Плата, и там так было удачно, и они назвали Буэнос-Айрес как «хорошие ветры».

Э.ХАСАНШИНА: Красиво.

С.ДОРЕНКО: Мар-дель-Плате — это как ехать к морю, уже там купаться, там курорт.

Иеромонах Герасим выступил. И Иеромонах Герасим сказал, что Близнюк, вот этот человек, который закупал кокаин, как полагает пресса, стал жертвой провокации и реальной клеветы, потому что он православный меценат и он один из руководителей Фонда православных меценатов в Латинской Америке. А второй руководитель Фонда православных меценатов тоже сейчас в тюрьме, и тоже за кокаин, это Александр Чикало. То есть, таким образом, Фонд православных меценатов в Латинской Америке обезглавлен. А им нужно строить, как он утверждает, воскресную школу. И сейчас какой-то небольшой затык из-за этого, что они временно…

Э.ХАСАНШИНА: Порастеряли главных меценатов.

С.ДОРЕНКО: Они порастеряли главных меценатов.

Э.ХАСАНШИНА: Совсем недавно этот фонд создали и вот опять.

С.ДОРЕНКО: Это ужасно обидно, говорит Герасим. Ведь они только начали свою деятельность, говорит иеромонах Герасим, вот этих, которых посадили за кокаин, они только прошли аккредитацию на местном уровне.

Ну, да, он один из представителей фонда. «Ровно полтора года наш храм взаимодействовал с фондом, у нас есть совместные проекты по строительству воскресной школы для нашего прихода…» То есть, если предположить, что они торговали кокаином, то деньги шли на хорошее дело, посмотрите, от наркотиков — изготовление иконостаса и т.д., то есть там много хороших дел, каких-то добрых, как мне кажется. Нет?

Э.ХАСАНШИНА: Герасим утверждает, что Близнюк — это просто святейший человек.

С.ДОРЕНКО: Жертва.

Э.ХАСАНШИНА: Прекраснейшей души.

С.ДОРЕНКО: А другой обвиненный, который спрячется, вероятно, в Германии, он вез кофе госпоже Матвиенко, он намекает на свое знакомство. Видите, мы живем сейчас в эпоху, когда все намекают на знакомство. Например, Настя Рыбка намекает на знакомство.

Э.ХАСАНШИНА: Часть знакомства она уже показала.

С.ДОРЕНКО: Она намерена показать следующие знакомства свои. Ее Лесли, наставник, намекает на знакомство и требует американского гражданства или вида на жительство, политического убежища. Все намекают на знакомства. Человек, обвиненный в закупке и транспортировке наркотиков, главный, Ковальчук вот этот, Андрей Ковальчук, намекает на знакомство с Матвиенко, что он вез для нее товар, а никакой не кокаин, а другой товар, какой-то другой товар, вероятно кофе или статуэтки из коричневого камня. А двое принципиально арестованных организаторов транспортировки наркотиков в Буэнос-Айресе не просто намекают на знакомство, а люди из РПЦ, говорят, что они хорошие друзья и достойнейшие люди. Видите, у всех есть какие-то полезные знакомства. Пойду-ка и я обрету какие-то знакомства сейчас. Увижусь с людьми и, может, обрету знакомства? Нет? Передам им немножко кофе. Давайте сначала «в движении».

Я пошел на оглашение послания, господа. «Подъем» продолжается, господа. Сейчас «Новости».

НОВОСТИ

В.КАРПОВ: 10 часов и почти 6 минут. В эфире программа «Подъем». В студии Эльвира Хасаншина.

Э.ХАСАНШИНА: И Владимир Карпов.

В.КАРПОВ: Доброе утро.

Э.ХАСАНШИНА: Всем привет!

В.КАРПОВ: Просто обращаю внимание на то, что Эльвира долго вспоминала, а кто же перед ней. То есть был сначала Сергей Доренко, вот только что. Теперь он в лыжне, движет куда-то в сторону Манежа, где будет как раз послание президента Российской Федерации Федеральному собранию Российской Федерации. А мы здесь остались для того, чтобы вместе с вами сегодняшний день встретить. Вы, кстати, поздравили уже всех, друг друга…

Э.ХАСАНШИНА: С посланием?

В.КАРПОВ: С тем, что сегодня первый день весны! С посланием само собой, еще будем поздравлять.

Э.ХАСАНШИНА: Я уже перепугалась. Да ты что?

В.КАРПОВ: Я серьезно, ты посмотри на календарь, там 1 марта написано. Несмотря на минус 20 на улице, сегодня 1 марта, с чем всех и поздравляю!

Э.ХАСАНШИНА: Я, кстати, очень обрадовалась этому.

В.КАРПОВ: Да?

Э.ХАСАНШИНА: Я ждала весну, пусть даже такая календарная.

В.КАРПОВ: Покажи, улыбнись широко.

Э.ХАСАНШИНА: А!!!

В.КАРПОВ: Молодец. Не забываем о том, что у нас календарная весна приходит на месяц раньше климатической весны, поэтому нам всего чуть-чуть осталось потерпеть, какие-нибудь недельки четыре.

Э.ХАСАНШИНА: Какие-нибудь месяца три.

В.КАРПОВ: А после этого мы будем радоваться жизни, кричать: господи, мы сделали это, мы пережили это! И так еще где-нибудь месяцев на шесть будет чуть-чуть ощущение тепла. В июне опять пойдет снег наверняка, а потом мы будем ждать снега где-нибудь до Нового года, в общем, как всегда.

Э.ХАСАНШИНА: Нет, я рассчитываю, что это лето будет жарким. Я прямо уверена, серьезно.

В.КАРПОВ: Да?

Э.ХАСАНШИНА: Да, так и будет.

В.КАРПОВ: Мы тебе верим. Смотри, что еще происходило. Роскомнадзор предупреждает о зле, которое таится в приложении GetContact, мне кажется, таким образом рекламируя его, безусловно. Ты, конечно же, скачала.

Э.ХАСАНШИНА: Потому я не знаю, кто из моих друзей им пользовался.

В.КАРПОВ: Как? Ты в социальных сетях посмотри.

Э.ХАСАНШИНА: Все уже развозмущались?

В.КАРПОВ: Нет! Ты просто не знаешь, как нужно смотреть. Заходишь в социальную сеть и смотришь, как твои друзья спрашивают друг у друга: эй, у кого я там подписана как Элька? Или Элька Свистулька, или что-нибудь такое. Фишку приложения знаешь?

Э.ХАСАНШИНА: Нет.

В.КАРПОВ: То есть оно у тебя из адресной книги копирует все контакты. А так как ты не одинока, и твои друзья уже давно это приложение себе загрузили, соответственно, им пользуются и, соответственно, дали доступ к своим контактам, то оно показывает, как ты, Эльвира Хасаншина, подписана у них в приложении.

Э.ХАСАНШИНА: Ой, не хотела бы я этого видеть.

В.КАРПОВ: А многие хотят, многие хотят узнать, а как же там, мы подписаны и все в таком…

Э.ХАСАНШИНА: Вы не боитесь узнать, что вас называют Добби за глаза или Сарделей?

В.КАРПОВ: Кто-то и жаждет этого.

Э.ХАСАНШИНА: А некоторые еще и Жопкой.

В.КАРПОВ: Кто-то хочет узнать, наконец, кто же скрывается под тем или иным номером, или а как я же подписан у моих друзей, товарищей. Там, все, безусловно, анонимно, в том смысле, что ты никогда не узнаешь, у кого и как ты подписана. Но можешь догадываться, например. И сейчас такое повальное увлечение — заглянуть в чужую адресную книгу «Вконтактике».

Э.ХАСАНШИНА: Все вот эти приложения, посмотрите, кто заходил на вашу страницу.

В.КАРПОВ: Да, да, из этой же серии, только круче. Смотри, и все увлеченно начали этим приложением пользоваться, соответственно, сдавая свою телефонную книгу, соответственно, раскрывая непонятно кому, тем джентльменам, которые организовали вот этот бизнес, вот это приложение сделали. Вот мои номера телефонов, вот те люди, которых я знаю — как раскрытая книга. То есть у нас такое параноидальное отношение к государству, то есть мы от него все время хотим скрыть, орем на Роскомнадзор, когда чего-нибудь с VPN хочет сделать, всячески проклинаем Федеральную службу безопасности, которая вот-вот постучится к нам в дверь или есть ощущение, что за нами подглядывают, а сами скачиваем приложение, и рассказываем: вот моя телефонная книга, смотрите все!

Э.ХАСАНШИНА: Конечно! Это все по приколу. А по приколу мы на все согласны.

В.КАРПОВ: «Не надо форсить, это шпионское приложение», — пишет Родион. Здрасьте, приехали. Родион, у меня два самых популярных вида постов в моей френдленте где-нибудь в Facebook. Первое: друзья, мы сделали это, после моей публикации «Аэрофлот» изменил правила провоза багажа, это вот на номере первом. То есть все присваивают, все вешают себе на грудь ордена, медали и кричат: вот, благодаря моей публикации и четырем репостам, «Аэрофлот» одумался. И второй тип публикаций из самых популярных у меня во френдленте, это как раз вот этот GetContact, где рассказывают: так, у кого я подписан как не пойми кто? Кто посмел меня таким образом подписать? Всё, это самая сейчас фишка.

Роскомнадзор предупреждает. В Web Store он, по-моему, на первом месте сейчас среди приложений в Российской Федерации. Роскомнадзор уже стучится к вам и говорит: эй, вы чего делаете?

Э.ХАСАНШИНА: Хватит сливать инфу.

В.КАРПОВ: Одумайтесь! Вы же сами о себе такие вещи рассказываете, господи боже мой! Всю вашу телефонную книгу, все ваши полторы тысячи контактов, вот и все.

Э.ХАСАНШИНА: Помнишь эту историю с биоматериалом, который забирают иностранные компании? А тут, в общем, выяснилось в какой-то момент, что вот расшифровка ДНК, где тебе говорят, у тебя ДНК такой-то нации, такой-то, и есть компании, которые тебе могут заплатить за то, что ты им дашь свою ДНК, они ее расшифруют, а тебе расскажут, кто ты, даже такое есть. И мои друзья сразу все такие: так, какая-то контора дает денежки?

В.КАРПОВ: Короче, у нас варианта два: или уже, наконец, раскрыться так, чтобы было абсолютно не стыдно что-либо показывать, неважно, это какие-нибудь приватные фото…

Э.ХАСАНШИНА: Обнажиться полностью.

В.КАРПОВ: Просто уже раздеться, выйти на площадь и сказать: ну, вот я; или уже, наконец, посносить все приложения, сдать свой смартфон, вернуться к дисковым телефонам, и сидеть тихо, чтобы тебя никто не видел, не слышал — вот два варианта. Какой ты выбираешь?

Э.ХАСАНШИНА: Мне как-то не очень нравится обнажиться.

В.КАРПОВ: А что делать? Ты уже обнажилась, прости.

Э.ХАСАНШИНА: Это правда, да. Видимо, придется.

В.КАРПОВ: Уже давно знают все интернет-компании, когда у тебя плохое настроение, критические дни.

Э.ХАСАНШИНА: Это правда.

В.КАРПОВ: А ты еще чего-то стесняешься.

Э.ХАСАНШИНА: Все как-то по старинке продолжаю, да? Консервативное сознание.

В.КАРПОВ: Доллар, бакс, евро, Абдул требует, чтобы я это рассказал. Я же не слежу.

Э.ХАСАНШИНА: Kursorub давай мы откроем.

В.КАРПОВ: Открой чего-нибудь, я же здесь редко. Kursorub. Евро — 68 рублей 86 копеек. Доллар — 56 рублей 43 копейки. Мне кажется, это хорошо. Нефть 64 доллара 80 центов за бочку. Ну, в общем, мне кажется, существенно ничего не меняется. Да? Биткоин там еще чего-то?

Э.ХАСАНШИНА: Да, у нас есть еще курс евро/доллар — 1,2204.

В.КАРПОВ: И биткоин в рублях у нас мерится, да? Хорошо. 588 тыс. у нас за биткоин нынче дают.

Э.ХАСАНШИНА: И в долларах?

В.КАРПОВ: 10 тысяч долларов за биткоин. Ну и хорошо. Миссия выполнена.

Можно голосование коротко? Ваш выбор: отвернуться к дисковому телефону — 134-21-35, ну, потому что когда вы пользуетесь, вы хотите этого или нет, но вы сдаете себя с потрохами, скачивая неосторожно приложение, несмотря на предупреждение Роскомнадзора, используя VPN. Ты знаешь, да, что в Соединенных Штатах Америки уже пришли за джентльменом, который пытался как-то шантажировать свою соседку, используя VPN, думая, что он скрывается. Но вот именно благодаря VPN его и вычислили.

Вы бы предпочли дисковый телефон уже в конце концов — 134-21-35. Нет, уж лучше раздеться и выйти на площадь, чтобы уже нечего было скрывать — 134-21-36.

Лучше дисковый телефон — 134-21-35. Лучше раздеться и ничего не скрывать — 134-21-36. Давайте Гургена выслушаем.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро, господа. Вы знаете, сегодня, конечно, вам поздравления и мне же с первым днем весны. Сегодня изумительный иудейский праздник Пурим — это срывание всех и всяческих масок.

В.КАРПОВ: Сейчас всех сорвем, ну, правда. А чего у нас раздеваться догола уже в конце концов или как?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вот это прекрасный философский вопрос — страшно ли обнажаться и до какой степени? Если совсем в недавнем прошлом мы понимали, что если мы теряем анонимность, этим самым наносим себе колоссальный урон, и заболеваем, скажем, лотеральной паранойей какой-то, от которой страдают актеры, Серебренниковы всевозможные, звезды и так далее.

В.КАРПОВ: Но мы им уподобляемся в конце концов.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нам это льстит, обратите внимание.

В.КАРПОВ: Да, да, да, льстит. Но мы этого стыдимся, если верить голосованию. Давайте уже вернемся к дисковым телефонам — 134-21-36. Давайте уже, правда, разденемся, чтобы нечего было скрывать, а то мы все время таимся, кочевряжимся и пытаемся ломать комедию.

Э.ХАСАНШИНА: Что-то недоговариваем.

В.КАРПОВ: Мы делаем вид, что мы недоговариваем, на самом деле мы уже давно про себя все рассказали. Давай еще один звонок. 73-73-948. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я очень кратко. Вы думаете, дисковый телефон спасет? В принципе, там все тоже прослушивается спецслужбами, вся информация о вас также… Она не публична, также как и в коммерческих компаниях, провайдерах, но, тем не менее, можно воспользоваться.

В.КАРПОВ: Мы-то, наивные, думали, что когда прослушивается, это страшно. Но сейчас мы понимаем, что это всего-навсего прослушивается.

Э.ХАСАНШИНА: А тут еще и просматривается.

В.КАРПОВ: А здесь мы просто сдаем себя с потрохами. Так бы послушали люди и устали, наконец, слушать наш бред.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, да, да.

В.КАРПОВ: А здесь все вообще.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Но эта информация, скажем так, доступ к ней имеют многие, но она скрыта, она показывается тогда, когда это необходимо, определенным лицам, правильно? Что сейчас, что и на дисковом телефоне, где централизованно обрабатываются звонки, что на коммуникаторах и т.д., просто всегда нужные люди к ней имели доступ, вопрос ее публикации.

В.КАРПОВ: Да, но сейчас мы рассказываем вообще всем о себе, вообще всем абсолютно.

Давай остановим голосование. Результат у нас получается следующий: 67 процентов полагают, что правильнее было бы вернуться к дисковым телефонам.

Э.ХАСАНШИНА: В Саратов, к тетке, в глушь!

В.КАРПОВ: 33 процента считают, что уже пора как-то обнажиться уже окончательно и в прямом, и в переносном смысле, и чтобы таить было уже абсолютно нечего.

Эти приложения, которые сейчас, о которых предупреждает Роскомнадзор, вот из серии раздеться. Многие разделись. Алле, Web Store — это приложение на первом месте. И всем хорошо, и все счастливы, и все спрашивают друг у друга: а как ты меня называешь у себя в адресной книге? Я предлагаю двигаться дальше.

Слушатель, который подписывается пятью звездочками, он спрашивает: «А где Сергей?» Таким образом, давая нам пас, чтобы мы перешли к теме, которую хотели вместе с вами обсудить.

Сегодня, я напомню на всякий случай, 1 марта. Сегодня у нас президент Российской Федерации выступает с посланием к Федеральному собранию Российской Федерации. У нас очень любят слово «федерация», его боятся одновременно и очень любят. И Сергей Доренко, соответственно, пошел слушать послание президента Российской Федерации Федеральному собранию Российской Федерации для того чтобы потом, наверное…

Э.ХАСАНШИНА: Рассказать на всю Российскую Федерацию в своем Instagram.

В.КАРПОВ: С этим знанием как-то нужно будет потом жить.

Э.ХАСАНШИНА: Я думаю, прямо сейчас он мерзнет.

В.КАРПОВ: Ты будешь увлеченно сегодня смотреть послание президента Российской Федерации Федеральному собранию Российской Федерации? С попкорном ли, с валидолом ли.

Э.ХАСАНШИНА: Я думаю, это будет зависеть от послания Российской Федерации, от его содержания.

В.КАРПОВ: Я тебя расстрою.

Э.ХАСАНШИНА: Что?

В.КАРПОВ: Содержание будет следующим: товарищи, надо работать, я предлагаю посмотреть, какой фронт работ… Когда чего-то ждут от послания, делают это напрасно, ну, потому что вот здесь шоу по минимуму зачастую. Практика показала следующее: шоу здесь все же по минимуму. Да, попытаются сегодня как-то организовать шоу с наглядными пособиями, то есть слайды будут показывать, для этого арендовали Манеж, для этого там будет куча народу, для этого там будет мультимедиа, всякая история. То есть сзади, видимо, у Путина будет огромный экран, на этом экране будут показывать какие-нибудь графики, слайды.

Э.ХАСАНШИНА: Фотографии передовиков. Нет?

В.КАРПОВ: Слайды о любви к родине.

Э.ХАСАНШИНА: Школьников с шариками. Нет?

В.КАРПОВ: Ну, правда, какая-то мультимедийность там будет для наглядности, это как элемент шоу, если хочешь. А так, вообще, это очень нудное мероприятие. Знаешь, у Шварца, это наше любимое произведение, которое мы знаем прежде всего по фильму Захарова «Убить дракона», а так эту пьесу написал еще Шварц, которая называется «Дракон». Вкратце ты знаешь эту историю, что там борьба за все хорошее против всего плохого. Убивают дракона, а после этого ждут нового. По сути, так у нас получается. А у Шварца мысль следующая, что дальше-то начинается самое скучное. Дальше, если мы хотим чего-то строить, это вышивание крестиком, такая же нудная, кропотливая работа. Так вот послание это что-то из серии вышивания крестиком. То есть выходит и намечает какие-то шаги на ближайшую перспективу с тем, чтобы его услышали те люди, которые в зале, те люди, которые у телевизора, которые принимают решения сажать бизнесмена, не сажать, возбуждать уголовное дело, не возбуждать, воровать, не воровать. То есть это для них подсказка, как действовать дальше в ближайшей перспективе.

Когда-то слушают, когда-то не слушают. Это 24-й раз у нас 1994 года президент с посланием Федеральному собранию выступает. 24-й раз он сейчас выходит и будет рассказывать. До этого Борис Николаевич выступал, Дмитрий Анатольевич выступал. Сейчас Владимир Владимирович опять будет выступать с тем, чтобы рассказать, а что же нам предстоит наверное сделать, вот тем людям, которые принимают решения.

Для наглядности просто вернусь ненадолго в год 2015, декабрь 2015 года, из послания президента Российской Федерации Федеральному собранию Российской Федерации: «Теперь раскрытию будет подлежать и информация о контрактах, подрядах, которые государственные и муниципальные служащие планируют заключать с фирмами своих родственников, друзей и близких лиц. Ситуация, в которой есть признаки личной заинтересованности, конфликта интересов, мгновенно попадет в зону повышенного внимания контролирующих и правоохранительных органов. И конечно, гражданского общества».

Это год 2015, декабрь, Путин говорит о том, что, товарищи чиновники, особенно на местах, как-то нужно поумерить аппетиты.

Э.ХАСАНШИНА: Следите за своими связями.

В.КАРПОВ: По связям фирмы, связанны с вами, вашими родственниками, они так или иначе будут отслеживаться, а после этого будут приниматься решения.

Э.ХАСАНШИНА: Но это же очень важная вещь, правда.

В.КАРПОВ: Что произошло в семнадцатом году?

Э.ХАСАНШИНА: Что?

В.КАРПОВ: В семнадцатом году была наглядная демонстрация того, что нет, не услышали послание Федеральному собранию Российской Федерации, в результате чего правоохранительные органы провели несколько мероприятий. Кроме этого у нас были еще отставки, ротации. А сейчас, я напомню, в Республике Дагестан, по сути, идет спецоперация, в результате которой выявляются те самые схемы и прочее, прочее. Ничего сверхъестественного не было, просто предупреждали, что правила игры меняются, поэтому давайте как-то поумерим аппетиты. Судя по тому, что происходило после, не услышали, и дальше уже было руководство к действию, типа команда фас, все, поехали.

Кроме этого что у нас еще? 2015 год опять же, просто обращаю внимание: «Считаю свободу предпринимательства важнейшим экономическим и общественно значимым вопросом. Именно вот этим — свободой предпринимательства, расширением этой свободы предпринимательства — мы должны ответить на все ограничения, которые нам пытаются создать.

Вот почему мы предоставили столь широкие полномочия недавно созданной Федеральной корпорации развития малого и среднего бизнеса. Прошу министерства и ведомства, губернаторов, руководителей всех регионов Российской Федерации, государственные компании и банки оказывать ей все необходимое содействие». Это про свободу бизнеса и прочее.

Кроме этого: «Хотел бы также привести цифры, которые подготовило одно из наших деловых объединений. За 2014 год следственными органами возбуждено почти 200 тысяч уголовных дел по так называемым экономическим составам. До суда дошли 46 тысяч из 200 тысяч, еще 15 тысяч дел развалилось в суде. Получается, если посчитать, что приговором закончилось лишь 15 процентов дел. При этом абсолютное большинство, около 80 процентов, 83 процента предпринимателей, на которых были заведены уголовные дела, полностью или частично потеряли бизнес».

Возвращаемся к классической формулировке: хватит кошмарить бизнес. В пятнадцатом году он об этом говорил. В этом году, судя по всему, он опять будет об этом говорить, то есть выйдет президент и будет рассказывать: хватит кошмарить бизнес.

Он об этом упомянул на коллегии министерства внутренних дел, где выступал и критиковал их за работу. Наметил, сам сказал, о том, что «я буду об этом говорить во время выступления, во время послания Федеральному собранию». И сейчас, судя по всему, он к этой теме опять вернется, обратит внимание на бизнес, который хватит кошмарить, и что-то, наверное, должно произойти. Или может произойти. Или не может произойти. Не знаю, вопрос открытый.

Если посмотреть на какие-то статданные, то получается, что у нас вроде как ситуация улучшается. Открываю Doing Business, доклад, на который мы все ориентируемся: легко ли в России вести бизнес? Сейчас он нам показывает, что мы на 35 месте. Смотри, у нас было в 2006 — 79 место, потом 96, потом 106, 120, 120, 123, 120, 112, 92, 62, 51, 40, 35. То есть вроде как у нас…

Э.ХАСАНШИНА: Вроде неплохо.

В.КАРПОВ: Становится лучше, да?

Э.ХАСАНШИНА: Определенно.

В.КАРПОВ: Но это только такие, знаешь, какие-то статданные. Мы не очень доверяем этим рейтингам, Doing Business и всему остальному, потому что есть субъективное ощущение, легче тебе стало или нет.

Э.ХАСАНШИНА: Конечно! Мы же смотрим на себя, на ближайшее свое окружение, кто у нас, не знаю, цветочки стал продавать.

В.КАРПОВ: Я сейчас голосовалку запущу. У нас получается следующая картина, судя по тому, о чем говорил президент перед 1 марта, перед своим посланием, он сегодня опять обратится с призывом перестать кошмарить бизнес. И поэтому, наверное, после этого должны последовать какие-то действия. Или уже это случилось. Или уже становится легче, если верить Doing Business.

Вот сейчас обращаюсь исключительно к предпринимателям, проголосуйте, пожалуйста. Ваше субъективное ощущение — да, вам стало легче вести бизнес, меньше стали проверять, кошмарить как-то, вам стало легче — 134-21-35. Вам стало сложнее — 134-21-36. Существенно ничего не поменялось — 134-21-37.

Субъективно из моего окружения тех людей, которых знаю, которые занимаются бизнесом, им стало сложнее. Они это связывают с сокращением кормовой базы, они это связывают с сокращением финансовых потоков. Они это связывают с тем, что силовики сейчас, используя такой карт-бланш своеобразный и желание наполнить казну, они прямо рвут, рвут, мечут, то есть они почувствовали, что они востребованы сейчас и стараются очень сильно. Бизнес из-за этого страдает. Но это мое субъективное, из тех разговоров, которые я вел с людьми, которые занимались или занимаются бизнесом по-прежнему. Они считают, что им сложнее. Не знаю.

Сейчас нужны будут, естественно, предприниматели, их доводы. Сейчас опять об этом будут говорить. Слушаем вас внимательно. 73-73-948. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Стало действительно сложнее по многим фронтам. Во-первых, совсем малый бизнес, тот, который ремесленничество, никогда не трогали, потому что налоговикам не интересно.

В.КАРПОВ: Ну, потому что их не видно, не слышно, они корзинки плетут.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Копейки. Малый бизнес, это все равно уже десятки миллионов рублей. Стало сложнее, потому что постоянно нужно доказывать, что ты не верблюд. Постоянно пытаются выжать, проследить и за счет этого теряется огромное количество данных между ведомствами. Поэтому нужно написать параллельно в ПФР, нужно написать в налоговую, нужно доказать, что ты заплатил налоги. А в это время капает пеня, потом нужно оспаривать пеню. Потоки действительно финансовые стали меньше. Поэтому борьба за них стала еще более ожесточеннее.

В.КАРПОВ: А кто рвение проявляет? Это прежде всего налоговики или кто-то еще? Кто эти люди?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мне сложно сказать. Мне кажется, что каждая индустрия, уникальные люди, свои, которые имеют доступ к той или иной серии. Если, например, кто-то… Ну, это то же самое кумовство и связи в конкретных компаниях с конкретными людьми. Еще стало сложнее.

В.КАРПОВ: Спасибо. Игорь пишет: «Даже если не прессуют силовики, стало сложнее, ибо количество бюрократических препон, за нарушение которых следует немаленький штраф, только выросло. Каждое ведомство старается выпустить кучу предписаний и требований».

Кстати, я сам должен сдать бумагу какую-то. Мне статистики написали, типа мы ждем от вас данных вот таких-то, иначе штраф. Мне даже позвонили и предупредили. А завтра последний день. Понимаешь, и меня тоже накажут.

Э.ХАСАНШИНА: Тут так интересно, власти каждый год говорят: давайте сокращать бюрократию. Правда, они же говорят это каждый год.

В.КАРПОВ: Не путай, они не говорят сокращать бюрократию.

Э.ХАСАНШИНА: Не людей!

В.КАРПОВ: «Упрощать жизнь» они говорят, давайте сделаем жизнь бизнесу проще.

Э.ХАСАНШИНА: Нет, про бумажки тоже было. Вот почему все эти центры создаются, госуслуги и прочее? Чтобы вам меньше нужно было собирать всех этих галочек.

В.КАРПОВ: Нет, не чтобы бумажек было меньше, а чтобы их было проще было собирать, вот для чего они создаются.

Э.ХАСАНШИНА: В одном месте.

В.КАРПОВ: Не путай. Давай оставим голосовалку на время новостей, просто потом подведем итог. 134-21-35 — вам стало легче вести бизнес. 134-21-36 — вам стало сложнее. 134-21-37 — ничего существенно не поменялось. Вы голосуйте, а мы пока слушаем новости.

НОВОСТИ

Э.ХАСАНШИНА: Владимир Карпов.

В.КАРПОВ: Эльвира Хасаншина.

Э.ХАСАНШИНА: Я все помню.

В.КАРПОВ: Я в ожидании, вдруг сейчас обзор прессы будет. Мы же голосовалку проводили, да?

Э.ХАСАНШИНА: Да.

В.КАРПОВ: Давай я остановлю ее. Получается следующий у нас результат: проще говорят 16 процентов, сложнее говорит 71 процент, 12 процентов говорят, что ничего не изменилось. Итого, 71 процент говорят о том, что им стало сложнее вести бизнес.

Э.ХАСАНШИНА: Это печально. Я думала, что не изменилось.

В.КАРПОВ: А почему? У нас куда-то один процент еще потерялся.

Э.ХАСАНШИНА: У нас машина так часто делает. Она там округляет себе что-то в одну сторону и в другую.

В.КАРПОВ: Хорошо, что мы заметили, поймали эту машину. Будем считать так, что у нас 16, 13 и 71.

71 процент говорит о том, что им стало сложнее. Мы улавливаем некие симптомы того, что вдруг может стать проще. Во-первых, Путин критикует МВД. Во-вторых, после этого он собирается с этой мыслью выступить перед Федеральным собранием. Просто обращаем внимание, что это произойдет в очередной раз.

Но есть еще генпрокурор Юрий Чайка, который не так давно обрушился с критикой на Следственный комитет Российской Федерации. И говорил о том, что они там обленились, деградируют следаки. И рассказывал, что они идут сейчас по упрощенке, если можно посадить в СИЗО, а чего бы и не посадить хорошего человека в СИЗО? А там он дальше и на что угодно согласится. В общем, совсем обленились и деградировали, критикует генеральный прокурор Следственный комитет Российской Федерации. Ничего сверхъестественного, ну, потому что они все время друг другу критикуют, СК и Генпрокуратура, это у них стиль жизни такой.

Э.ХАСАНШИНА: Мало того, это, наверное, и правильно.

В.КАРПОВ: Наверное, я не знаю, я просто не в Генеральной прокуратуре, ни в Следственном комитете не работал. Возможно, это связано с тем, что сейчас кому-то скажут, ну, ребята, все, поумерьте пыл, не знаю. Возможно, какие-то иные симптомы есть, потому что сокращение кормовой базы никто не отменял. Просто в мире хищников все это может привести к тому, что будет истреблена кормовая база, а этого тоже мало кто хочет.

Давай несколько комментариев. Нужны представители бизнес-сообщества прежде всего. 73-73-948. Слушаем вас внимательно. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Я Мальчиш-Кибальчиш, я приехал с Украины. Что я вам могу сказать, ребята? Здесь действительно вы катаетесь как сыр в масле. Вот у меня здесь оборот 3 млн, я уже работаю у вас три года. Я не разу не видел ни проверяющих… Я не видел ни проверяющих здесь, никого. Просто раньше, когда у вас были хорошие времена, вам не надо было ничего делать, чтобы зарабатывать деньги, у вас был такой объем денег, что они сами падали на вас, вот и все.

В.КАРПОВ: То есть когда начинаешь сравнивать, возникает ощущение, что тут зажрались вообще все.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: 100 процентов. Я принципиально москвичей не беру на работу, почему? Потому что они до того зажравшиеся люди, что они просто ждут с понедельника до пятницы вечера отработать и уйти. Раньше на вас действительно сыпался золотой дождь, у вас был переизбыток денег. Вам ничего не надо было. Вы открывали любую бадегу и там зарабатывали. Любой бизнес открывали и там зарабатывали. У вас не было просто конкуренции.

В.КАРПОВ: Есть, спасибо, принимается. Вот об этом же пишет Вома: «Вам даже один раз в год сдать что-то или заплатить влом. Виновато государство, ага». Возможно, это такое субъективное. Отчего… ноют, знаешь, почему?

Э.ХАСАНШИНА: Почему?

В.КАРПОВ: А потому что там уже всех пересажали. Правила игры чуть поменялись, и они обращают внимание на то, что там за любую закорючку, неправильно оформленную где-нибудь в налоговом отчете, тебя могут просто прижучить. Не говоря уже о непросто закорючках, а о сознательно сделанных закорючках, для того, чтобы где-нибудь что-нибудь утаить, увести. И сейчас за это привлекают и довольно интенсивно. Вот им не помогла по крайней мере ни попытка договориться, занести, ну, как всегда работало.

Э.ХАСАНШИНА: Вот оно в чем причина.

В.КАРПОВ: Правила игры изменились и все. Но они причем говорят, что не всегда по делу претензии. То есть они абсолютно честно могут признать: не всегда по делу претензии, зачастую прямо придираются, поэтому им стало сложнее.

Э.ХАСАНШИНА: Может это справедливая чистка? Для будущего. Во благо.

В.КАРПОВ: Чистят кого?

Э.ХАСАНШИНА: Знаешь, приучат предпринимателей вести себя, не знаю, хорошо.

В.КАРПОВ: Когда тебя посадят, тебя вряд ли чему-то новому научат, тебе просто сломают жизнь.

Э.ХАСАНШИНА: Тебе да, но другой-то не будет этого делать.

В.КАРПОВ: Наверное, будет ждать, когда за ним придут, правда? Мне кажется, он что-нибудь попытается сделать эдакое, чтобы себя обезопасить, возможно, схлопнуть свой бизнес сознательно и куда-нибудь уже бежать. Вот с эскапизмом сейчас тоже проблемы. 73-73-948. Слушаем вас. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Виктор Михайлович беспокоит. Мне приходилось работать в образовательных структурах с бизнесменами. И у вас предыдущий товарищ, который звонил, он абсолютно прав, это наши бизнесмены зажравшиеся бездельники. Посмотрите, что творится сейчас с вывозом снега, с уборкой улиц. Это все бизнес.

В.КАРПОВ: Какой бизнес? Это ГБУ, «Жилищник». Вы о чем?

Э.ХАСАНШИНА: Кстати, был бизнес.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Они нанимают подрядные организации, вы поинтересуйтесь, чем они занимаются. И московские власти тоже.

В.КАРПОВ: Джентльмены в фуфайках с надписью на спине «ГБУ Жилищник», мне кажется, они мало похожи на бизнесменов.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Там не только «Жилищник», возьмите … парк возле Измайлова, там работает белорусская фирма от бизнеса. Она уже полтора года. Этот парк разорили и туда постоянно вливаются деньги. Мы здесь живем и видим это все. Это наш бизнес! Товарищ прав, который звонил, они зажрались просто все.

В.КАРПОВ: Спасибо. Евгений Азаров пишет: «Уточните для слушателей с Украины, что речь идет о работе в белую». «Вроде по-разному, нас стали проверять реже, но более придирчиво. Кафе» — пишет Т. Стали реже, но придирчивее. Приходят и копают, копают, найти что-нибудь. И находят ведь.

Э.ХАСАНШИНА: Конечно, находят. У всех найдут.

В.КАРПОВ: Так чего, претензии чрезмерны или как? 73-73-948. Слушаем вас. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Меня зовут Вадим. Я из Твери. Такая больная тема. Вспомните девяностые годы, когда в стране не было денег. Товарищ правильно сказал, что и избыток был в свое время, семь сытых лет. А было время, когда вообще не было денег, не было продуктов, не на что было вообще есть. Борис Николаевич сказал тогда: ребят, я не могу вам дать рыбы, вот берите сами делайте удочку и ловите. И мы стали ловить. Но у нас не было ни кассовых аппаратов, ни проверяющих.

В.КАРПОВ: Нет, нет, проверяющие были, они приходили и проверяли: эй, чувак, ты отдал за этот месяц?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Они приходили пустые, а уходили полные.

В.КАРПОВ: Нет, были проверяющие от народа, которые с битами периодически наведывались и спрашивали, была ли оплата за этот месяц.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: У меня, к счастью, обошлось, потому что я как бы там… Так вот я хочу сказать, что сегодня, я как-то посчитал, у меня был Общепит, я к слову о проверках, я закрыл три кофейни, я закрыл производство по переработке рыбы только из-за проверок. То есть по Общепиту я расскажу, я как посчитал — 18 организаций, которые имеют право наклонить меня. Допустим, у меня лежит в каждом заведении «журнал внеплановых проверок», и все, начиная от Роспотребнадзора, заканчивая милицией…

В.КАРПОВ: Когда вы пристрелили последнее свое заведение?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я пристрелил, когда «Ревизорро» приехала ко мне. Пристрелил в прошлом году, да.

В.КАРПОВ: Еще и телевизор приходит, Ха-ха-ха-ха!

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я не из-за них пристрелил. Допустим, мы коптили рыбу, заказали конкуренты и начали автобусами приезжать. Роспотребнадзор, у меня все нормально было. Но потом пришел мальчик, говорит: я министерство природных функций. Я говорю: а как ты меня накажешь, у меня даже экспертиза экологическая есть. А он говорит: а у тебя есть договор на вывоз люминесцентных ламп? Мне сказали тебя мочить. Я говорю: нет. Он говорит: 250 тысяч. Я говорю: а ты знаешь, что нужно сделать, чтобы эти 250 тысяч заработать? Он говорит: мне все равно. То есть я из принципа просто закрыл, сдал в аренду. Но я хочу сказать, это было на следующий день после того, как Путин объявил о том, что прокуратура должна снижать…

В.КАРПОВ: Количество проверок.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И когда я пришел после этого, мне прислали повестку в прокуратуру, оправдываться, я говорю: вот только же сказал. Он говорит: а мы телевизор не смотрим, нам все равно, у нас свои задачи.

В.КАРПОВ: Блеск, шик, красота!

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И мужчина, который говорил, бизнесмен, зажрались, он просто сидит дома на диване.

В.КАРПОВ: Нет, он сравнивает с другим, он сравнивает с Украиной. Он здесь делает бизнес, сравнивает с тем, что было там, возможно, три года назад.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, второй мужчина, который про снег что-то говорил.

В.КАРПОВ: Спасибо за ваш звонок. «Пристрелили в прошлом году последнее». Вот эту отговорку, кстати, я многократно слышал, когда приходит проверяющий и говорит: слушайте, вас же просили уже как-то, но нельзя же так. Они говорят: а мы-то что? Мы телевизор не включаем.

Э.ХАСАНШИНА: Это же зомбоящик, вот наше предписание, пожалуйста.

В.КАРПОВ: Опять возвращаемся к тому, что там, видишь, им сыплются одновременно двойные приказы, то есть по телевизору говорят: хватить кошмарить бизнес. При этом какая-нибудь налоговая говорит: слушайте, нам нужно увеличить показатели, потому что казну нужно чем-то наполнять, поэтому поищите у кого там еще недодача по налогам. То есть с одной стороны — хватит кошмарить, с другой стороны — нужно наполнить казну, с третьей стороны еще какие-нибудь ведомства, которым просто нужно что-то кушать, а кормовая база сократилась.

Э.ХАСАНШИНА: МВД говорит, что раскрываемость преступлений упала.

В.КАРПОВ: И все это в единый клубок, и нужно как-то его сейчас распутывать. Вот сегодня он выйдет и опять обратится, скажет: товарищ, хватит кошмарить…

Э.ХАСАНШИНА: Что такое?

В.КАРПОВ: Я не знаю. Возможно, получится как с губернаторами. Их предупреждали, ребят, ну, вот сейчас декларации вы сдаете, в случае, если вы попытаетесь что-то, к вам придут правоохранители. И ты знаешь, они пришли.

Э.ХАСАНШИНА: Да.

В.КАРПОВ: Но это когда дали команду правоохранителям. А есть ли управа на силовиков, а есть ли возможность с силовиками договориться таким образом, чтобы они услышали, поняли и приняли к сведению, и учли, это большой вопрос. Я не знаю, правда. Возможно, и они до нас достучатся.

Э.ХАСАНШИНА: Судя по этим сообщениям, которые к нам приходят, и звонкам, тут, видимо, проблема не столько в силовиках, сколько во всяких проверяющих из различных ведомств. А это, наверное, уже коммерческий интерес конкретного человека в конкретном ведомстве. Нет?

В.КАРПОВ: Это может быть коммерческий интерес конкретного ведомства, конкурентов. Конкуренты тоже не дураки, и они тоже заинтересованы в том, чтобы устранить своих конкурентов, я не знаю, здесь чего больше. Только люди знающие расскажут. 73-73-948. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Я тоже занимаюсь немножко бизнесом. И, к счастью, пока что не доводилось встречаться с проверяющими органами. Но при этом есть и другая сторона медали — часто приходится судиться с недобросовестными клиентами. И здесь скрывается такая проблема, что судиться тоже приходится, и тоже приходится вкладывать очень-очень много денег. То есть наше законодательство выстроено таким образом, что микробизнес от более серьезных игроков он по большому счету ни чем не защищен. То есть даже при наличии какого-то договора и 100-процентной твоей правоты не факт, что ты получишь свои деньги, того, кто заказал твои услуги.

В.КАРПОВ: А мы можем четко артикулировать, а чего мы все хотим? Мы хотим, чтобы более мелкий бизнес не трогал более крупный бизнес. Мы хотим, чтобы проверяющих было мало, но при этом потребители хотят, чтобы их не травили какими-то продуктами, если речь идет об Общепите или магазинах. Мы все чего-то хотим, но как это артикулировать и совместить, пока не очень понятно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну, да, потому что здесь действительно нужен какой-то системный подход, то есть необходимо, чтобы силовые органы меньше занимались, скажем так, проверками, как говорил предыдущий товарищ, но при этом чтобы он как бы отслеживал именно недобросовестную конкуренцию, недобросовестное ведение дел, с чем вот я сталкиваюсь просто постоянно.

В.КАРПОВ: Простой ответ на эту проблему существует или нет? То есть, если мы прекратим или сократим значительное количество проверок, или запретим их вообще, проблема мгновенно решится или что?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, не решится мгновенно проблема. Но постепенно ее решить можно. Другой вопрос, что опять-таки нужен системный подход. То есть просто взять что-то запретить или что-то разрешить — это не решит ни в коем случае проблему, потому что появятся какие-то новые нюансы, новые моменты, которые также будут кому-то не нравиться.

В.КАРПОВ: Спасибо. Признаюсь честно, когда я слышу формулировки из серии «это комплексная проблема, и она требует системного подхода или системного решения», то я вспоминаю времена, когда меня еще учили быть журналистом. Там нам рассказывали: запомните, дети, следующие формулировки «и все это звенья одной цепи», «это комплексная проблема, она требует системного подхода» и так далее — это те формулировки, которые говорят нам, что, в принципе, вот здесь нет мысли, то есть тебе нечего сказать, то есть нет решения. Это такое предложение «а давайте подумаем», «а пойдемте поговорим». А сейчас уже, вот в нынешних условиях, как будто времени поговорить уже и нет, если мы говорим о том, что необходимы какие-то решения. А какие они могут быть, не очень понятно. Бизнесу мы не доверяем. Государству мы не доверяем, государству мы не доверяем как потребители. Государство не доверяет бизнесу. Бизнес ненавидит государство. Красота!

Э.ХАСАНШИНА: Давайте, не знаю, какому-нибудь фонду этих гражданских инициатив или стратегических отдадим разработку проекта, большого, масштабного.

В.КАРПОВ: Правильно, чтобы голова не болела.

Э.ХАСАНШИНА: Чтобы все согласовано.

В.КАРПОВ: Пусть эти негодяи подумают, а мы потом раскритикуем и обесценим полностью их труд, потому что обесценивать — это наша работа.

Э.ХАСАНШИНА: Это правда.

В.КАРПОВ: Здорово мы придумали?

Э.ХАСАНШИНА: К сожалению, кто-то должен это сделать.

В.КАРПОВ: Здорово мы придумали?

Э.ХАСАНШИНА: А закрывать глаза здорово?

В.КАРПОВ: А еще лучше отдать это на разработку Кудрину и Чубайсу, потому что мы уже априори ненавидим, и что бы они ни написали, мы их, конечно, тут же замочим.

Э.ХАСАНШИНА: Это да, определенно.

В.КАРПОВ: Круто? Все, мы молодцы, мы решили проблему. Мы по крайней мере знаем, кого мы будем ненавидеть в случае чего. Потому что сейчас вообще самому что-то придумать, дураки что ли? 73-73-948. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Артем. Подольск. Ситуация следующим образом состоит, что две недели назад закрывал счет в одном из коммерческих банков. Претензий сначала у банка не было, но потом, когда до перевода денег дошло…

В.КАРПОВ: Тут-то они и возникли. Так?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Запросили по 115 федеральному закону предоставить пакет документов, вплоть до штатного расписания и прочее. Пакет документов представил, но финмониторинг, внутренний банковский, не государственный, как бы сказал, что пакет документов не удовлетворяет, там по сути без каких-либо причин, и чтобы вывести деньги со чета 20%. То есть обратился к адвокатам своим собственным, и к сторонним организациям. В общем, хотели сначала в суд обращаться, но сказали, что бесполезно, потому что суды в данном вопросе на стороне банка.

В.КАРПОВ: 20 процентов неплохой навар, вот что я должен сказать.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это по договору с банком, такое было как бы, но я на самом деле…

В.КАРПОВ: Можно я уточню? Вы выводили деньги, которые лежали, я не знаю, это счет…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это мои деньги. Я занимаюсь строительством, у меня лицензия, у меня все в порядке с этим делом. Но просто не понравилось там, что деньги, как они потом уже объяснили в приватной беседе, зашли за строительство, а там какая-то небольшая сумма была выведена, по сути, на колбасу, то есть на корпоратив новогодний, что-то такое. И вот это объяснение им не понравилось, и они полностью блокировали счет, ссылаясь на 115 закон.

В.КАРПОВ: И строгие все стали, принципиальные. Что делать-то?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это вам ситуация из жизни.

В.КАРПОВ: У нас два варианта, у нас два выхода: или мы, как мы любим, все к чертовой матери до основания, а затем; или второй вариант — мы учимся потихонечку жить по новым правилам. Соответственно, те деньги, которые выделяются на строительство, мы тратим на строительство, а не можем позволить потратить на колбасу, на новогодний корпоратив, вот здесь занимаемся крючкотворством в какой-то степени, но приближаемся таким образом к Европе, где такие порядки работают уже давно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: У меня ощущение, что не в этом корень зла. Корень зла в том, что я не могу прийти в суд, не могу им дать свои доводы, которые суд как независимый арбитр может рассмотреть, а я вынужден, получается, работать с финмониторингом внутренней банковской организации, которая, по идее, заинтересована в том, чтобы там… Там у меня 600 тысяч, грубо говоря, вот эти 20% изъяли, скажем так.

В.КАРПОВ: Отжали.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И нет вот этого арбитра у нас в стране, кто мог бы независимо, объективно посмотреть на этот спор, на эту полемику.

В.КАРПОВ: Спасибо. Примерно также, мне кажется, сейчас мыслит «Газпром», который в Стокгольмском арбитраже судится с «Нафтогазом». Там у них чего-то тоже не все слава богу. Давай нефтетрейдера выслушаем.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Я не знаю, как в мелком бизнесе ситуация обстоит, но в среднем бизнесе, в принципе, сейчас достаточно спокойная, на мой взгляд. Опять же у нас спокойная ситуация, с точки зрения того, что государственные органы пытаются соблюдать закон и всех к этому приводят. Есть случаи, когда кошмарят бизнес, кошмарят бизнес силовые структуры, какие-то контрольно-ревизионные органы, но это в большей степени связано, по крайней мере по моему опыту, борьба двух хозяйствующих субъектов, которые пытаются друг друга где-то прижать, где-то кого-то обскакать. Тогда да, есть возможность всегда в любой структуре подойти к кому-то и попросить немножечко обратить внимание на данную компанию, тем более что ты сам наковырял уже какую-то информацию и можешь и указать конкретные реперные точки, куда надо давить. А то, что заявляют, прекратите кошмарить бизнес, ну, это какой-то популизм на самом деле. Так прямо государственные органы бизнес не кошмарят. Политика в целом, возможно, да. Достаточно сложно сейчас взаимодействовать с государственными органами.

В.КАРПОВ: Мы же, как всегда, ждем какого-то решения, что нам выйдут и скажут: слушайте, мы будем жить по-новому или по-старому, но вот здесь и здесь мы подрихтуем, подшлифуем чуть-чуть, подуем, пыль смахнем. Ждем-то мы чего?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Честно говоря, мы ничего не ждем. Единственное, как бы лично у меня такие мои чаяния, что все-таки государственные органы, контрольно-ревизионные органы прекратят помогать другим компаниям…

В.КАРПОВ: Чтобы их перестали использовать как инструмент…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Они инструмент, да, они переходят уже на хозрасчет, и … они в полицию на всякий случай ходят за зарплатой.

В.КАРПОВ: Они и так этого не должны делать, но как обязать их этого не делать, вот вопрос. Понимаю.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здесь момент какой? Обязать. Обязать мы их не можем. У нас же как всегда, давайте обяжем, увеличим статью…

В.КАРПОВ: Нет, нет, мы же хотим, чтобы это работало, поэтому вот здесь мы втыкаемся в стену.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это сознание людей. И для того, чтобы это работало как мы хотим, как кто-то хочет, чтобы это работало как в Европе, то нам нужно либо родиться там, либо немножечко подождать, лет 20, чтобы у нас все-таки то поколение, которое сегодня родилось, оно родилось уже с новым сознанием, что все-таки давайте работать по-честному, играть по правилам, которые заключены в определенные рамки закона. Если молодой человек случайно купил колбасу на бюджетные деньги, то, извините, ваш бухгалтер, в общем-то, некомпетентен.

В.КАРПОВ: Есть.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И, конечно, банк… Я просто объясню эту ситуацию.

В.КАРПОВ: Очень коротко. И, конечно, банк придерется.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Банк взял с него деньги для того, чтобы обезопасить и его, и самого себя, потому что госпожа Набиуллина сейчас за каждый маленький косяк, тем более… Если через этот банк прошли федеральные деньги, она ему устроит такую камеральную проверку, что это, мама, не горюй.

В.КАРПОВ: Звучит-то как страшно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Поэтому они обезопасили себя, обезопасили его. Ну, взяли 20%, такой мелкий гешефт. В принципе, все, я думаю, остались довольны. И правильно сказали, что смысла нет.

В.КАРПОВ: Спасибо. На сухарики 20%. Мало ли что придется. «Силовики отставные давно сидят в управлении крупных компаний. О чем речь, Владимир?» — спрашивает Николай Любер. Николай, да вот те же самые силовики, которые сидели в управлении крупных компаний, мне и рассказывали ужасные вещи про то, что сейчас их авторитет уже как будто бы обесценился, девальвация произошла.

Э.ХАСАНШИНА: Они плакали при этом?

В.КАРПОВ: Они плакали, пили водку. Плакали и рассказывали о том, блин, вот этого посадили, этого посадили, представляешь, чего происходит, какая несправедливость. Правила игры там изменили, а до каждого не донесли доходчиво, что теперь как-то нужно жить иначе. Придираются, говорит, слушай, даже не по делу придираются. Поэтому сейчас с индульгенциями-то проблема. Раньше было просто: лоялен, присягнул — всё, проблема снимается. И это долго работало. Сейчас присягать уже бесполезно, лояльность демонстрировать, рвать тельняшку на груди тоже не работает.

Э.ХАСАНШИНА: Так может правда соблюдать правила?

В.КАРПОВ: А какие?

Э.ХАСАНШИНА: Соблюдать все.

В.КАРПОВ: Все! Ты с ума сошла?

Э.ХАСАНШИНА: Лампы утилизировать, колбасу не покупать.

В.КАРПОВ: Ты с ума сошла.

Э.ХАСАНШИНА: Есть ощущение, да, что это похоже на езду полностью по правилам в городе с огромным движением.

В.КАРПОВ: Сумасшедшая. Я еще раз поздравляю всех с первым днем весны! Давай дальше работать. Я напомню, в полдень у нас послание президента Российской Федерации Федеральному собранию Российской Федерации.