С.ДОРЕНКО: 8 часов 40 минут. Вторник, 20 марта. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Эльвира Хасаншина — ведущая этой программы.

Э.ХАСАНШИНА: И Сергей Доренко. Доброе утро.

С.ДОРЕНКО: Я сейчас выхожу из дому, уже светает, и как-то хорошо.

Э.ХАСАНШИНА: И вставать так приятно.

С.ДОРЕНКО: Сегодня равноденствие. В этом году сегодня, а не 22-го, сегодня в 19:15 как бы переход солнца конкретно точный, для фэншуя очень важный. То есть равноденствие сегодня, завтра. Если не быть таким точным, но всё равно это полгода, которые будут длиться теперь до 22 сентября, и в эти полгода с нами случается всё наилучшее. Правду тебе говорю.

Я вчера звонил ребятам-дилерам, поставщикам, договорился на Tiger 800 последний, 2018 года. Сейчас выходит новый мотоцикл Tiger у Triumph. Я уже знаю, что я буду делать. Я пойду до Великих Лук, а от Великих Лук я сверну в сторону Белоруссии, и там я зайду в Белоруссию и уйду с дороги. Внимание, это очень важно! Уйду с дороги и пойду просеками. В Белоруссии очень хорошие лесохозяйства.

В 2010 году, когда Россия горела, Белоруссия не горела, потому что там абсолютно корректно ведется лесное хозяйство. Там дежурят, прочищают просеки, там утрамбованы хорошие дороги. Песчаные дороги вдоль сосновых лесов прекрасные.

Великие Луки, откуда нам вчера звонили; потом уходит на юг, заходим в Белоруссию и идем дальше вдоль границы, но уже по стороне Белоруссии, потому что у нас всё неухожено, а у них всё ухожено. Чешем через сосновые леса по просекам на Triumph Tiger. Triumph Tiger 800 последний, 2018 года, и на нём чешем прямо до Даугавпилса почти. Потом заходим в Латвию, и приезжаем в Даугавпилс, и там, можно сказать, предаёмся излишествам. Там так хорошо! Латвия, притом, что там все эти нацики вылезают, но там вкусно пахнет. С точки зрения обоняния, Латвия — прям хорошее место.

Что такое, что вы вспоминаете свою молодость? Начали вспоминать. «Беларусь в 2010-м тоже горела в районе Буды». Я знаю, как горела Белоруссия, я там спасал людей, отвозил. «Tiger 800 — отстой». Нет, не отстой. Tiger 800 последний XRt. Их два: с передним колесом 21 дюйм и с передним колесом 19 дюймов. Я хочу с 19-дюймовым.

«Просеки не просохнут». Просохнут! Просохнут просеки, потому что там песок! Там же песок, ку-ку! Это сосновый лес, как на Николиной Горе. Где сосновые леса по северу идут, они точно находятся все по песочку с черникой. «Когда едем?» — говорит Влад. Влад, поедем либо на 9-е, либо на 12-е июня. «Чем «гусь» не устраивает?» Ну я же триумфист! Ну мне же теперь куда?! У меня был 800-й «гусь». «В полесье поезжайте». В полесье как раз болото». Я знаю Белоруссию, я был в пуще, я жил в пуще!

Э.ХАСАНШИНА: Да ладно!

С.ДОРЕНКО: Ну, не жил там годами, но жил там две недели. Мы ждали, когда начнется сorrida de toros. Мы были с испанцами, приехали в пущу.

Э.ХАСАНШИНА: Зачем вы в пуще ждали корриду?

С.ДОРЕНКО: Это дело давнее. Испанцы открыли в своих пещерах на севере Испании… не одна там пещера знаменитая, а еще были открыты пещеры новые, где нарисованы на стенах зубры, в Испании. Таким образом, испанские ученые вывели, что популяция зубров была условно от Белоруссии до севера Испании. Также митохондрия H1 материнская европейская, и так же и зубры были. Я европеец. Познакомиться с тобой хочу: привет, я европеец. Мы шли от севера Испании до Белоруссии, мы гуляли тудым-сюдым. Это по митохондриальному ДНК очень видно, что мы единый народ, в сущности.

Э.ХАСАНШИНА: Хорошо. А зубры тут причем?

С.ДОРЕНКО: Мы шли за зубрами, чтобы почесать у них между рогами. Они любят, когда их чешут между рогами. Короче, мы с испанцами поехали в пущу, и там мы кантовались две-три недели. Нам надо было снять, как зубры табунами идут-идут-идут.

Э.ХАСАНШИНА: Восхитились испанцы?

С.ДОРЕНКО: Нет. Чем там восхитишься? Одни комары и бабы-колхозницы.

Э.ХАСАНШИНА: А мощь зубров?

С.ДОРЕНКО: Мощь колхозниц нас потрясла гораздо больше, чем мощь зубров. Я тебе прямо скажу: мощь колхозниц потрясла гораздо больше. Всё время картошка с мясом, жрёшь как скотина, зубров нет, комаров много. А потом, 4 июля, я не говорю, что это праздник в Соединенных Штатах, а это был тогда день в этот год, когда сorrida de toros была в Испании, бежали быки. И мы такие выезжаем в поле, и вдруг на нас идет лавина зубров! То есть зубры белорусские почувствовали единение с быками в Испании. Белорусские зубры, черт его знает, как это происходит, мистически, невозможным образом, они узнали, что сегодня сorrida de toros и пошли лавиной из леса. Мы снимаем, снимаем, это было похоже на фильм, где Сидящий Бык сиу, где волки. Как этот фильм называется?

Э.ХАСАНШИНА: Я не помню.

С.ДОРЕНКО: Вдруг пошли бизоны. «Triumph — лучший. Поехали в Альпы». Танка, танка! «Танцующий с волками»! Ну, конечно! Танка, танка, он прикладывает ухо к земле и слышит — идут зубры, бизоны. И он приезжает к сиу и говорит «танка, танка, танка, пошли бизоны, пошли бизоны». Вот это было с нами в Беловежской пуще. И мы простили белорусам всё: мы простили им их плечистых тёлок, в смысле баб; мы простили им картошку со свининой. Мы простили им всё! Все грядущие, будущие, настоящие грехи! Белорусы были прощены навсегда! И мы их любим теперь! Мы попрёмся через их леса, через просеки на Triumph Tiger 800 XRt.

Сантехник говорит: «У меня два Triumph, но Tiger для таких прохватов тяжеловат, к сожалению. Нужен КТМ». Тогда хоть 690-й! У меня был КТМ 690 SMC R, который всё время хочет на вилли встать, такой козак, приятный ужасно. 

Э.ХАСАНШИНА: Есть единственный мотоцикл, который я знаю, это Kawasaki. Всё остальное для меня тьма непроглядная.

С.ДОРЕНКО: У меня был друг в Испании, в Мадриде, он принимал кокаин. Ну, не всегда, а в четыре утра. Он к четырем утра уставал, он говорит «я устаю», и он занюхивал кокаин. Я говорю об этом с осуждением. И всегда говорил одну фразу, которую ты можешь выучить и тоже произносить, «мэ пусэ комо уна мото Кавасаки». Он как засосёт, всегда говорит «а теперь я сделался как мотоцикл Кавасаки». «Мэ пусэ комо уна мото Кавасаки» он всегда говорил после дозы.

Э.ХАСАНШИНА: Почему?

С.ДОРЕНКО: Я не знаю, почему! Он мог бы сказать Aprilia, мог бы сказать Agusta, мог бы сказать Ducati. Но он всегда говорил «мэ пусэ комо уна мото Кавасаки». Ребята, поехали дальше, мы не можем зависать на мотоциклах всё время. Зачем?

Грудинин нашел причину остаться при усах, несмотря на то, что он проиграл в споре Дудю. Он проиграл Дудю и заключил пари, что он сбреет усы. Наверно он без усов так безобразен. Чтобы сбрить усы, Грудинин подходил к зеркалу много раз…

Э.ХАСАНШИНА: Прикладывал ручку, прикрывал.

С.ДОРЕНКО: Или пластырь, и говорил «боже, как я безобразен». Правда же?

Э.ХАСАНШИНА: Есть же приложение, в котором можно сбрить усы, это фотошопная штучка. И он нормально выглядит, вполне себе симпатично. Просто с усами он колоритнее.

С.ДОРЕНКО: Я сейчас скажу что-то против усатиков. Можно против усатиков сказать?

Э.ХАСАНШИНА: Давайте.

С.ДОРЕНКО: Любой мужчина, который занимается своими усами, конечно, латентный того-сего. Ты понимаешь, о чём я говорю сейчас?

Э.ХАСАНШИНА: Да ладно!

С.ДОРЕНКО: Любой мужчина, который занимается усами, делает интимную стрижку паховых волос, железно. Я серьезно говорю. Снимает волосы на мошонке и так далее специальными кремами. То есть это латентные гомосексуалисты. Я в хорошем смысле сейчас!

Э.ХАСАНШИНА: А как же следить за собой, чтобы нравиться женщинам?

С.ДОРЕНКО: Нормальный мужчина, чтобы нравиться женщинам, тратит на себя минимум времени, а на женщин — максимум. В этом отличие. А мужчина, который тратит на женщин минимум, а на себя максимум: поправляет свои усики, поправляет бородку, поправляет то, поправляет это — это всё латентные психи. Тебе лучше видать, я не хожу в мужские бани.

Э.ХАСАНШИНА: Мне очень нравится ваше объяснение, я бы с удовольствием его приняла, но, к сожалению, это не так.

С.ДОРЕНКО: Я не хожу в мужские бани. Ты сходи или кто-то. Кого ты знаешь, кто ходит. Я уверен, что они бреют мошонку, оставляют усики и так далее, это один и тот же тип мужчины — латентные гомики. Я сейчас говорю серьезные вещи, на самом деле, мировоззренческие, учу тебя жить практически. А у Дудя-то есть усы? Мне кажется тоже.

Э.ХАСАНШИНА: Нет.

С.ДОРЕНКО: У него такой вид, как если бы были. Представитель Коммунистической партии заявил, что выполнит свое обещание сбрить усы, если Дудь заявит, что считает выборы честными. Дудь, я бы заявил. Ну, они честные вдобавок, они же честные. Мы стали вчера обзванивать всех усатых, всех до единого, и они все кричали что-то из сексуальной лексики, что их достали.

Э.ХАСАНШИНА: Сексуальная утомленность.

С.ДОРЕНКО: О сексуальной утомленности. Я вчера задавал вопрос Михаилу, я вчера задавал вопрос Гургену, я вчера завал вопрос всем — никто не ответил. Какова траектория развития всех этих несчастных людей? В хорошем смысле. Что они дальше будут делать? Условно говоря, Грудинин через год где, в тюрьме, где?

Э.ХАСАНШИНА: Насчет Грудинина совсем непонятно. Мне бы хотелось его видеть дальше где-то, в правительстве например.

С.ДОРЕНКО: Давайте проголосуем. У меня простой вопрос к вам: Грудинин через год возглавляет одну из областей либо сидит в правительстве, то есть повышается до правительства или губернатора. Второй вариант: садится в тюрьму; и третий: возвращается в свой колхоз имени XXII партсъезда.

Грудинин через год, его перспективы, идет в правительство или в губернаторы — 134-21-35; идет в тюрьму — 134-21-36. А что же, а сколько у него килограммов золота?! Или идет в свой колхоз и все про него забывают — 134-21-37. Три телефона.

Через год будет равноденствие, будет весенний бал у сатаны, как это водится у нас. Всё это будет через год, и мы с вами вспомним это голосование. Грудинин растет, пойдет в министры, в губернаторы — 134-21-35; пойдет в тюрьму — 134-21-36. У него десятки счетов в Швейцарии, ку-ку! Зачем у него десятки счетов в Швейцарии? Что, не мог один-два открыть? Это бесстыдство! Ну, одного-двух любому человеку хватает честному.

Э.ХАСАНШИНА: И почему в Швейцарии? Вы же сами рассказывали, много банков, которые совершенно никому не подвластны.

С.ДОРЕНКО: Если бы ты знала, насколько я знаю эту тему: банки Австрии, Швейцария, Цюрих, Женева.

Э.ХАСАНШИНА: Индийские банки.

С.ДОРЕНКО: Индийские банки в Дубае. Не входящий в SWIFT и не дающий никому своих документов — индийский банк в Дубае. Это другое дело. А швейцарские и австрийские, Виплингер-Штрассе, я знаю там каждую собаку. Больше того, там каждый камень меня помнит. Серьезно говорю. Я останавливаю это голосование. 44%, 14%, 41%. Не может же быть такого. А почему так? Тогда 42% напиши в конце. Опять машина нахомутала…

Э.ХАСАНШИНА: Она просто округлила.

С.ДОРЕНКО: 44%, 14%, 42%. 44% — Грудинин вырастет; 14% — сядет в тюрьму. Ему не оставят одиннадцать, тринадцать, сколько у него счетов в Швейцарии. И 42% — вернется в свой колхоз, и его все забудут. Через год проверим. Здравствуйте, слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. История с Грудининым мне напоминает историю, когда в выборах участвовал Прохоров. 

С.ДОРЕНКО: А я думал вы генерала Лебедя…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, именно Прохоров, потому что тоже состоятельный человек, сделавший себя в бизнесе.

С.ДОРЕНКО: Несопоставимо богаче Грудинина.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я думаю, у него такая же судьба, он пойдет заниматься дальше своим делом.

С.ДОРЕНКО: У Прохорова чай подает человек с таким же состоянием, как у Грудинина.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это понятно. В плане их участия в выборах они одинаковую занимали позицию — они оба были кандидатами.

С.ДОРЕНКО: Можно поспорить, у вас есть минута?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Конечно.

С.ДОРЕНКО: Существует два проекта. Оппонирование текущей власти с опровержением основ ее государственности и оснований государственности, и здесь Грудинин, как средний бизнесмен, не оппонирует сущей государственности, а как коммунист оппонирует по существу. То есть он опровергает эту государственность, эти залоговые аукционы 90-х, он опровергает это всё. А Прохоров был как бы…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Альтернативой. Он говорил «я альтернатива».

С.ДОРЕНКО: Спойлером из той же государственности, из той же системы легальности. То есть в этом смысле Грудинин противостоял, ниспровергая, а Прохоров говорил: я такой же, ну и сфига ль тогда не я!

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Если честно, мне больше казалось, что он делает вид, что противостоит. Я смотрел его выступление, я смотрел дебаты. Конечный итог — пойдет дальше заниматься своим делом. 

С.ДОРЕНКО: Можно я конечный итог скажу — он развалит к чёртовой матери коммунистов. Он уже половину коммунистов отвел от Компартии, половина коммунистов голосовала не за Грудинина, а за Путина.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В этом плане всё равно будущего нет у коммунизма, потому что выросло уже целое поколение, ни одно, которое уже далеко от этого. Он не возродит коммунистические идеи, поэтому не важно, кто развалит.

С.ДОРЕНКО: Есть будущее — Альцгеймер и Паркинсон. У коммунистов есть будущее, товарищи! Альцгеймер с Паркинсоном — два будущих вождя Коммунистической партии. Я уверен в этом. 

Э.ХАСАНШИНА: Это хорошо.

С.ДОРЕНКО: Не хорошо! А просто я знаю, потому что я коммунист бывший. Я был в коммунизме с 26 сентября 2003 года по 11 марта 2013 года. Я выше из коммунистов не так давно.

Э.ХАСАНШИНА: Уклоняетесь от этих великих вождей.

С.ДОРЕНКО: Я сказал и повторяю: деньги, которые я давал Коммунистической партии, буду перечислять в качестве добровольных взносов на «Википедию». «Википедия» полезнее для русского народа, чем Коммунистическая партия! Безусловно, полезнее!

НОВОСТИ

С.ДОРЕНКО: 9 часов 5 минут. Россия не будет втягиваться в гонку вооружений, наоборот, займется мирной внутренней повесткой и так далее (я ждал этих слов, я не верил в эти слова), пообещал Путин, набравший большинство. Очень важно! «Разумеется, мы должны будем уделять и уделим необходимое внимание дальнейшему укреплению обороноспособности страны. Никто не собирается разгонять какую-то гонку вооружений, наоборот, мы собираемся выстраивать отношения… Никакой гонки вооружений мы не допустим, — добавил Путин. — Основные расходы сделаны на новейшие системы».

Он сказал, что он займется внутренней повесткой. И это самое главное. Скажите, пожалуйста, а мы, как мне представляется, может быть я смотрю за некой витриной или внешней шумихой, то, что мы видим, но нам кажется, может быть я ошибаюсь, что с конца 2013 года мы занимаемся в основном… нет, нет, там делается какая-то работа, но в основном внешняя повестка на виду.

Мы сначала осуждали студентов на Европейской площади в конце ноября 2013 года в Киеве. Потом мы плотно занялись Киевом, потом мы уже жили Киевом и так далее. Вы верите в то, что мы развернёмся во внутреннюю повестку? А у нас внутри что плохого? У нас внутри всё хорошо. Чем тут заниматься?!

Э.ХАСАНШИНА: Вы же сами говорили про тезис: для того чтобы идти вперед — нам нужно бежать. 

С.ДОРЕНКО: Это не я говорил, это Чёрная Королева говорила. Чёрная Королева сообщила это Алисе в Зазеркалье, и потом кто-то сообщил об этом Путину. Мне кажется, может быть Чёрная Королева и сообщила, может быть он был в Зазеркалье. Она ему сказала «в наших краях для того, чтобы оставаться на месте — надо бежать».

Э.ХАСАНШИНА: Может быть, он перед сном читает детские книжки.

С.ДОРЕНКО: Это не детские книжки. У тебя есть этот обычай?

Э.ХАСАНШИНА: Перечитывать детские книжки?

С.ДОРЕНКО: Нет. Кэрролла перечитывать? Это абсолютно фундаментальная философская вещь.

Э.ХАСАНШИНА: Пока я его еще не перечитывала, но я его читала в разных возрастах.

С.ДОРЕНКО: И в разных переводах или нет? Во-первых, выкинь всё, кроме Демуровой. Ты на чём читаешь?

Э.ХАСАНШИНА: Я читала книжки.

С.ДОРЕНКО: Бумажки?! Боже, какой примитив!

Э.ХАСАНШИНА: Я очень люблю держать в руках бумажечку.

С.ДОРЕНКО: Ретро, бабушка. Возьми Демурову и начни читать. Во-вторых, каждый чётный год перечитываешь Кэрролла, а каждый нечётный — всего Воннегута, «Сирены Титана», «Колыбель для кошки». Один год — Воннегута, другой — Кэрролла; один — Воннегута, третий — Кэрролла. С точки зрения философской подготовки тебе хватит даже для того, чтобы состязаться с Михаилом экономистом-западником. Серьезно тебе говорю, я не шучу.

Поехали дальше! Что мы сейчас будем заниматься внутренней повесткой! Хотите про внутреннюю повестку? Ну ее нафиг! У нас всё хорошо в стране. Здравствуйте.

РАДОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, добрый день. Я проголосовал за Путина.

С.ДОРЕНКО: Правильно сделали.

РАДОСЛУШАТЕЛЬ: По двум причинам. Первая причина, потому  что он опытный и ему равных нет; а вторая причина — в надежде, что он изменит отношение к внутренней политике и вообще к ситуации в стране, к тому, что происходит внутри страны — экономические дела и так далее.

С.ДОРЕНКО: У вас есть дача?

РАДОСЛУШАТЕЛЬ: Нет у меня дачи.

С.ДОРЕНКО: А что у вас есть? Есть хозяйство какое-то?

РАДОСЛУШАТЕЛЬ: Квартира ипотечная есть.

С.ДОРЕНКО: А у ваших предков есть в деревеньке местечко?

РАДОСЛУШАТЕЛЬ: Есть.

С.ДОРЕНКО: В каком месте?

РАДОСЛУШАТЕЛЬ: Щёлковский район.

С.ДОРЕНКО: На этой территории есть благополучное место и неблагополучное. На вашем участке есть одно место благополучное, хорошее — там вылизано всё, ремонт сделали только что; а другое место неблагополучное — забор покосился и так далее. Вы, как хороший хозяин, каким местом занялись бы?

РАДОСЛУШАТЕЛЬ: Ну, естественно, плохим.

С.ДОРЕНКО: Вот Путин и занимается Великобританией и Америкой — это потому что у них всё шатко-валко и хрен пойми чего. А у нас всё хорошо. Зачем же вами заниматься, дорогие мои? У меня участок: есть хорошее место — беседка: мангал, тут тебе мясо, тут тебе пахнет, тыры-пыры, винишко хорошее, там клёво; а в другом месте сосед палкой шурует под забором, дразнит моих собак, паскудит, гвалт, ор и так далее. Я хороший хозяин, куда я пойду?

Э.ХАСАНШИНА: В плохое местечко, собак разогнать.

С.ДОРЕНКО: Почему? Я хороший хозяин. Если бы я был плохой хозяин, я бы сказал: да мне плевать на проблемы, я иду в беседку, у меня здесь шашлычок, у меня здесь винцо. Но я хороший хозяин, поэтому я пойду в Великобританию, Сирию — туда, где плохо. 

Э.ХАСАНШИНА: А мы всё хотим, чтобы Путин был ленивым хозяином с суровой женой, которая бы его всё время гнала подкрашивать беседку, которая работает: иди — подкрась, это не так сложно.

С.ДОРЕНКО: Люди вы — мещане! Одно вам название. Здравствуйте, слушаю вас.

РАДОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Вы знаете, подтягивать мясушко и винишко к беседке всё сложнее.

С.ДОРЕНКО: Это правда. Начинаем уже варить косточки — те, что рядом были разбросаны.

РАДОСЛУШАТЕЛЬ: Про себя могу сказать. Я всегда считал, что у меня средняя классическая семья, четверо детей…

С.ДОРЕНКО: Четверо — это очень много.

РАДОСЛУШАТЕЛЬ: Это нормально. Потом мы стали жить, хватать стало в ноль, а потом перестало хватать в принципе. Это такая реальность в Москве.

С.ДОРЕНКО: Я не буду шутить. Мне хотелось пошутить. У меня в запасе штук тринадцать-пятнадцать шуток на этот счет, но я не буду шутить. Ладно?

РАДОСЛУШАТЕЛЬ: Ладно, я понимаю.

С.ДОРЕНКО: Спасибо вам. Держитесь. У меня прямо слетала шутка, потом думаю про себя «вот говно».

Э.ХАСАНШИНА: Правильно, что не шутите, у человека четверо детей. Молодцы ребята!

С.ДОРЕНКО: Кому молодцы?

Э.ХАСАНШИНА: Все молодцы.

С.ДОРЕНКО: Можно про многодетность тебя спрошу один раз?

Э.ХАСАНШИНА: Сколько детей я хочу? Пять!

С.ДОРЕНКО: Не имеет значение, сколько ты хочешь, дорогая.

Э.ХАСАНШИНА: Да, к сожалению.

С.ДОРЕНКО: Не надейся, что это как цветочек весной вылупляется и всё, не надейся на это!

Э.ХАСАНШИНА: Ой, все так говорят!

С.ДОРЕНКО: Дорогая, не надейся! Дорогая, у тебя вылупится геморрой, вены на ногах, вывихнется сустав и назад не встанет. Да, дорогая, когда из тебя вылезает эта личинка, у тебя суставы выходят из суставов, чтобы ты знала, когда ты рожаешь. Не думай что это — опаньки! Это не так. У тебя будет вывихнутый сустав в тазу, который никогда не встанет, и всю следующую жизнь чёртову ты потратишь на то, чтобы платить остеопатам. У тебя будет геморрой, и ты будешь говорить «вот, у меня опять геморрой»; у тебя будут вены на ногах; у тебя всё время будет болеть поясница.

Э.ХАСАНШИНА: Вы так говорите так, как будто жить — это просто. А кто меня может застраховать от того, что я сейчас не выйду на улицу, и меня не собьет машина? Вероятность ровно такая же.

С.ДОРЕНКО: Не рожай! Спокойно себя веди! Арабки родят за тебя и негритянки! Китаянки за тебя родят! Успокойся, остановись, хватит! Ты что, животное что ли? Прекратите это дело!

Что я сейчас сказал? Нет, нет, наоборот, рожайте! Геморрой — вперед, вены на ногах — вперед, боли в пояснице — вперед и так далее. А вы будете потом своим мужьям рассказывать, что это вы из-за детей вот так. А мужья поверят и будут вам сочувствовать, на руках вас носить. Хрена вам!!! Я несколько противоречиво выгляжу. Поехали дальше! Да, да, да, это так! Чёртова правда жизни!

Давайте говорить о деле: о деле — это Макаревич. Мне кажется, надо соединиться в ненависти к Макаревичу. Давайте объединимся, хоть что-то нас должно объединять, например, ненависть к Макаревичу.

Э.ХАСАНШИНА: Да сколько можно! Каждый месяц мы выбираем человека, которого будем ненавидеть.

С.ДОРЕНКО: Ну и правильно.

Э.ХАСАНШИНА: Не надоело? Серебряков уже отошел…

С.ДОРЕНКО: Сейчас у нас как раз свежий цикл. Пожалуйся на Макаревича, расскажи тему. 

Э.ХАСАНШИНА: Он написал в Facebook о том, что приехал в Америку…

С.ДОРЕНКО: В Facebook! Нашел, где писать!

Э.ХАСАНШИНА: Он три года не был в Америке и до этого не замечал, какие же они замечательные, добрые.

С.ДОРЕНКО: Американцы?

Э.ХАСАНШИНА: Да. Радостные, улыбчивые, они славные в общем. А вот русские в противовес не такие. Он говорит, что сейчас эту разницу заметил. И ему в комментариях сказали, что наверно это пропаганда сработала.

С.ДОРЕНКО: А я нет.

Э.ХАСАНШИНА: И он ответил на этот комментарий (я сейчас не дословно говорю): что за три года людей превратили из нормальных в (цитата) «злобных дебилов».

С.ДОРЕНКО: Нас превратили из нормальных в злобных дебилов. Может, с Макаревичем что-то… может быть, что-то в нём. Лидер российской музыкальной группы «Машина времени» заявил, что мы стали злобными дебилами, и он не будет извиняться, нас превратили. Ну не всех, я надеюсь, все-таки, а. Не всех.

Э.ХАСАНШИНА: Пусть каждый отвечает каждый за себя.

С.ДОРЕНКО: А вы злобные дебилы, можно спросить? Если аудитории задам этот вопрос?

Э.ХАСАНШИНА: Да.

С.ДОРЕНКО: Можете ли вы охарактеризовать себя как злобного дебила, с точки зрения Макаревича? Вы злобный дебил, с точки зрения Макаревича: да — 134-21-35. Сейчас посмотрим, сколько их. Макаревич сказал, что нас превратили в злобных дебилов. Вы злобный дебил: 134-21-35 — да; 134-21-36 — нет.

Я в затруднении. У меня зеркала поблизости нет. Всегда, когда я смотрю в зеркало, я думаю, что я беззлобный дебил, потому что у меня лицо такое обескураженное.

Э.ХАСАНШИНА: Если я смотрю с утра, я определенно злобный дебил.

С.ДОРЕНКО: Тогда ты должна быть дебилка.

Э.ХАСАНШИНА: С утра, еще в час пик в метро — тогда однозначно. Прямо всё по Макаревичу.

С.ДОРЕНКО: Товарищи, дело движется к полутысячи, уже 400 проехали. Итак, мы останавливаемся. Я — злобный дебил, заявляют о себе 71%. И от имени сообщества Юрий Николаевич. Юрий Николаевич, прошу.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, я злобный дебил. Малая родина у меня испохаблена точечной застройкой, большая родина, как поет Малинин в своей песне, «пнула меня сапожищем». Поэтому радоваться больше нечему, остается мстить и ненавидеть.

С.ДОРЕНКО: Юрий Николаевич как-то присоединился к Макаревичу, с неожиданной для меня стороны. Я думал, Юрий Николаевич, что вы будете иронизировать. Я не готов к столь откровенной самокритике с вашей стороны. 7373-94-8.

Макаревич говорит, что американцы приветливее, в сущности. Понимаешь, в чём дело, есть вежливость появления на людях. Например, у тебя всё побаливает, и в ухе стреляет, и зубы давно…

Э.ХАСАНШИНА: Не свои.

С.ДОРЕНКО: Нет, надо бы давно уже сходить, но ты думаешь «да ладно, ничего страшного». Но ты приходишь, например, в коллектив, приосаниваешься: плечи пошли, вся пошла, улыбка пошла «ребята, привет».

Э.ХАСАНШИНА: И вся такая прийти woman.

С.ДОРЕНКО: Конечно, конечно. Это вежливость. Я могу Макаревичу тоже рассказать, у американцев вежливость включает в себя больше пунктов. То есть если у нас ты можешь улыбаться, а можешь быть разный, то у американцев ты обязан улыбаться, потому что если ты не улыбаешься, то ты грузишь проблемами. Грузить проблемами невежливо, с точки зрения американцев. Ты должна быть позитив, и ты должна энджоить свою лайф. Если ты энджоишь свою лайф, то ты прилично себя ведешь; если ты позитив, то ты прилично себя ведешь. Если ты негатив, the not enjoying life — ты ведешь себя непристойно. Это всё равно что пердеть в обществе. Поэтому с точки зрения американцев, у них больше обязательств перед обществом.

Э.ХАСАНШИНА: Я сейчас подумала, как круто быть подростком в Америке, потому что подростки — это всегда бунт против чего-то, а тут достаточно не улыбаться, чтобы бунтовать.

С.ДОРЕНКО: Абсолютно.

Э.ХАСАНШИНА: А у нас надо сделать что-то плохое.

С.ДОРЕНКО: Если просто не улыбаешься в Америке, то это и есть общественный бунт. Добрее ли они, проще ли они, я не знаю.

Э.ХАСАНШИНА: Мне кажется все-таки, что в этом есть доля лицемерия. Потому что такая общественная мораль с ее суперпозитивом, мне кажется, рождает невротику.

С.ДОРЕНКО: И что же?!

Э.ХАСАНШИНА: Это нездорово. Общество и так сильно давит на человека. Мне кажется, в каких-то таких вещах оно должно минимизировать свое давление.

С.ДОРЕНКО: Ты неправа. Ты неправа потому, что общество, минимизируя давление, последовательно отказываясь от давления, должно составить список давлений. И если мне надо почесать ягодицу например сейчас, и если бы я был обезьяной — я бы почесал ягодицу. Я этого не делаю. Общество диктует мне этого не делать.

У меня был бизнес-партнер в Великобритании, женщина, я приезжал к ней по бизнесу, давно. Налоговая может успокоиться. Грудинин тогда еще не родился, я уже был по бизнесу в Лондоне. Тётка такая нормальная, сорокет с небольшим. И в момент переговоров со мной, рассказывая мне о том, как подготовлена какая-то фигня, она задрала чуть-чуть юбку и стала чесать ногтями ляжку, которая была при этом в чёрных чулках. Внимание! Я не знаю, колготы или чулки. Она поднимает как бы юбку, движение такое — хрясь, хрясь. Я сейчас звучок подбавлю: вот так она чешет себе ляжку. И я вышел. А у меня знакомая, которая ее порекомендовала, девчонка из Москвы, тоже сорокет где-то. — Ты дела ведешь? Я говорю: ты знаешь, я не буду с ней вести дела. А эта московская девчонка спрашивает меня: скажи, пожалуйста, а почему, что тебе не нравится? Я говорю этой московской: девочка моя, ты приходишь на переговоры, на тебе брючки сидят, ты конфетка, вся вылизанная и прочее, а эта лондонская начала юбку задирать, чесать ляжку, до хруста; я не хочу с ней вести дела, не хочу, мне противно просто. И московская говорит: ну ладно, дурак ты и всё, я для тебя старалась, договаривалась со всеми.

Смысл в чём: когда эти условности соблюдаются — это и есть что мы люди, а не обезьяны; а когда условность не соблюдается — мы обезьяны. В Америке чтобы быть человеком — надо улыбаться. Если ты не улыбаешься, тебя считают экстравагантным, эксцентричным фриком, странным человеком. В Америке ты должен излучать позитивную энергию и улыбаться. И это не лицемерие, это просто требование, как России требование — надеть брюки. Вот брюки надо надеть мужчине, выходя из дома; вот в Америке надо надеть улыбку и энергичное, позитивное сияние. Если ты не надеваешь, то ты просто антиобщественный человек. Тогда ты уже можешь пердеть, можешь садиться на пол, есть с пола руками рассыпанный рис, вести себя как идиот.

Я тебе объясню, почему Макаревичу больше нравится Америка. Потому что у него там семья, у него там ребенок. У него же сын или дочь в Америке, ты не помнишь?

Э.ХАСАНШИНА: Нет, я не помню.

С.ДОРЕНКО: У него кто-то в Америке, его там любят, его там ласкают. Там бруклинская община его любит, она вся из Одессы либо сделавшаяся одесской. Ему там забесплатно «Боржоми» наливают. Когда меня там любили, я шел по всему Бруклину, пытаясь купить бутылочку «Боржоми», и мне везде наливали бесплатно. Потом меня пучило, и у меня из ушей шел газ, углекислота шла из ушей. Я как ходил со своими деньгами, так и ходил, мне все бесплатно наливали. Так и Макаревич, только его еще сильнее любят. Он купается в лучах любви одесской и в лучах любви своей семьи, и он потом это экстраполирует на всё общество. Это ошибка. Когда его здесь залюбливали — ему здесь нравилось.

Сегодня придет девчонка к нам — Лиза Лазерсон. Очень похоже на шампанское «Лансон». Мне кажется, шампанское «Лансон» делает семья Лазерсон. Мы потом спросим. Лиза придет, и она нам расскажет про самовлюбленных, я чуть не сказал «еврейских мальчиков», про самовлюбленных мальчиков, заласканных мамой и бабушкой.

Самовлюбленные мальчики Слуцкий, Макаревич, они привыкли, что их на руках носят, что они подарок. Они подарок женщине, они подарок обществу, они подарок Родине, они всем подарок. И вот Андрюша Макаревич тоже считает, что он подарок, недооцененный грязной девкой, которая здесь живет, в России. Он думает, что девка его недооценила, а он подарок. А когда ему все здесь улыбались на улице и хлопали в ладоши — он, наоборот, любил. Он любит, в сущности, себя. В этом же проблема, больше ни в чём.

Э.ХАСАНШИНА: Поймите, человек это такое существо, которому нравится, когда ему хорошо.

С.ДОРЕНКО: Купаться в любви.

Э.ХАСАНШИНА: Да.

С.ДОРЕНКО: Человек ищет любви.

Э.ХАСАНШИНА: Это нормально. Ненормально, когда мы начинаем уничтожать и ненавидеть другого человека, потому что у него такая точка зрения. Это просто точка зрения.

С.ДОРЕНКО: Абсолютно ровно я отношусь к Макаревичу. Он великий рокер, но, мне кажется, менее великий, чем все американские рокеры. Американский народ гораздо приветливее русского, говорит Макаревич, а здесь злобные дебилы. Я отвечаю, самый худший американский рокер в десять тысяч раз лучше любого русского музыканта. В десять тысяч раз, понятно! И любой русский музыкант, включая Макаревича, полное говно под ногами начинающего хипхопера из Калифорнии. Сидит хипхопер из Калифорнии, звать его Хосе. Сейчас очень латиноамериканский хип-хоп пошел в моду. Его звать какой-нибудь Хосе Карпинтэро, этот хипхопер входит в сандалиях на босу ногу с грибком на ногте, и он записал первую песню сам себе на CD. Вот этот хипхопер Хосе Карпинтэро в десять тысяч раз лучше любого (очень важно!) русского музыканта, за исключением Башмета.

И так же с приветливостью, с приветливостью та же картина. Вот как говно наши музыканты, а они говно, наши музыканты, все причём, бренчат три аккорда свои поганые, вообще ничего не умеют, ни играть не умеют, ни писать звук, ни сводить звук, нулевые, колхоз имени XXII партсъезда, сраный колхоз! Всегда был сраным колхозом русский рок! Они говорят: а в Америке есть рок, есть музыка. А здесь есть злобные дебилы вместо музыкантов, неумехи, руки из одного места растут, слуха ноль, между ушами ноль, чванство, зазнайство! Вот здесь есть злобные дебилы, а там есть музыканты! Вот моя максима! И здесь этих злобных дебилов, придурков, русских музыкантов, носили на руках, и они ходили расплывшись, думали, что музыканты. Сейчас их не носят на руках — им Америка больше нравится. Идиоты.

НОВОСТИ

С.ДОРЕНКО: Открытое письмо учителей, учителя написали открытое письмо. Я его читал внимательно сегодня. Сегодня 20 марта, они вчера накатали. Они хотят обратиться против Минобрнауки, потому что подготовленные Минобрнауки документы перечеркивают логику системы школьного образования за последние десятилетия, документ грубо нарушает права детей и так далее. Мне кажется, что здесь преподавателями использованы слова нагнетающие, что хочется им дать корвалолу и сказать «товарищи преподаватели, чего вы кипятитесь, давайте к сути». Считайте, что я сейчас преподаватель, и я такой говорю: школьникам за пять лет придется изучить 235 произведений литературы. 

Э.ХАСАНШИНА: Хорошо так.

С.ДОРЕНКО: А что плохого? Сколько ты прочитала, не знаешь?

Э.ХАСАНШИНА: В смысле за школьные годы?

С.ДОРЕНКО: За пять лет в смысле.

Э.ХАСАНШИНА: Не могу сказать.

С.ДОРЕНКО: 47 книг в год. Если читать по две в день, то чтения на три недели. Фигли тут читать? У нас 52 недели в году. Я правильно считаю?

Э.ХАСАНШИНА: Да.

С.ДОРЕНКО: Значит, надо читать в год по 47 книг. Предположим, что в некоторые недели вам проводится операция на мозге: вскрывают черепную коробку, распиливают и что-то делают. Мозг ваш не работает полностью пять недель в году. Тогда остается 47 чёртовых недель, чтобы прочитать 47 чёртовых книг! Что за проблема-то?!

Э.ХАСАНШИНА: Ну, книги-то разные бывают. «Войну и мир» за неделю прочитаете?

С.ДОРЕНКО: Так ты читаешь «Войну и мир» не первый раз.

Э.ХАСАНШИНА: В смысле «не первый раз»? Я школьник.

С.ДОРЕНКО: Я «Войну и мир» прочитал впервые, стоя на цыпочках на шифоньере, когда мне было восемь лет; второй раз — в одиннадцать лет.

Э.ХАСАНШИНА: Сергей, я могу сказать, что вы уникальный человек. Современный школьник не будет читать в восемь лет «Войну и мир». Он в лучшем случае прочитает «Гарри Поттера» всего, которого, скорее всего, в школьной программе не будет.  

С.ДОРЕНКО: А что еще делать, интересно, школьнику? То он достает козявки, вытирает их об стены.

Э.ХАСАНШИНА: Как это «что делать школьнику»? У него есть компьютер, у него есть улица, у него есть друзья и мобильный.

С.ДОРЕНКО: Козявки из носа достает и вытирает об стену, об обои, еще давит там комаров, если они есть. Таким образом, рядом с ним образуется некая карта Швамбрании, где козявки и комары означают города Швамбрании. Что еще ему делать, придурку?! Читать, конечно!

Э.ХАСАНШИНА: Да не читают они, они смотрю YouTube, они слушают музыку, фильмы, мультфильмы.

С.ДОРЕНКО: Ну и правильно делают. Я не понимаю, что за проблема? Есть произведения искусства, которые они вообще не могут понять, и не нужно им понимать.

Э.ХАСАНШИНА: Есть такое. Я думала, почему нас так пичкают ужасной русской литературой в детстве.

С.ДОРЕНКО: Я, например, не перечитываю Сумарокова. Мне его преподавали. На хрена мне преподавали Сумарокова, когда я его не перечитаю?!

Э.ХАСАНШИНА: Если бы вы его не прочитали в школе, вы бы во взрослом состоянии сами, скорее всего, его читать не стали бы.

С.ДОРЕНКО: Не стал бы.

Э.ХАСАНШИНА: Он вам неинтересен.

С.ДОРЕНКО: Да он мне и тогда был неинтересен.

Э.ХАСАНШИНА: Да, но вы хотя бы знаете, о чём это. 

С.ДОРЕНКО: Ну да.

Э.ХАСАНШИНА: Ну вот. Это и есть величайшее достижение школы: заставить вас сделать то, что вы во взрослом состоянии делать сами не будете.

С.ДОРЕНКО: Я не знаю, в чём достижение. Меня, как учёного пуделя, выучили говорить «Сумароков». И что дальше? Скажи на милость, от этого я что, умнее стал или что? Я блесну в обществе? Я пойду в общество сейчас и блесну. На меня посмотрят и покрутят у виска, скажут «вот придурок».

Э.ХАСАНШИНА: Не покрутят, они скажут «надо же, какой глубокий человек».

С.ДОРЕНКО: Дальше Фонвизина никто не ходил! Да всех блевать тянуло от оды Ломоносова вашего. Что, нет?

Э.ХАСАНШИНА: Нет.

С.ДОРЕНКО: Ты перечитываешь оды Ломоносова? Как тебе не стыдно! Вы лишитесь работы, Хасаншина, если будете говорить, что вы перечитываете Ломоносова! Это бред полный совсем! Не надо всё это читать, этих древних людей! Все эти глупые сказки древности, не надо!

Э.ХАСАНШИНА: Это же часть истории. Читая их, ты понимаешь, какими были люди, литература тогда.

С.ДОРЕНКО: А шумерские черепки, а скифские черепки где-нибудь в курганах не часть истории?

Э.ХАСАНШИНА: Вы же продолжаете читать ораторов каких-то.

С.ДОРЕНКО: Каких?

Э.ХАСАНШИНА: Аристотеля, выжимки из Сократа, которые сам не писал, но кто-то его передавал.

С.ДОРЕНКО: Я вчера ляпнул тебе ни с того ни с сего о переписке Тургенева с Проспером Мериме, я взялся читать это и залип.

Э.ХАСАНШИНА: Разве вы не читали?

С.ДОРЕНКО: Я читал, но я стал перечитывать. С Мериме трудновато, потому что там, где я нашел, там было на языке (они писали по-французски друг другу). Я нашел переписку Тургенева и стал читать вчера. Господи, какое это наслаждение! Несколько избыточная речь, конечно, но насколько она красивая невероятно. Мне очень понравилось.

Э.ХАСАНШИНА: А я вчера взялась слушать аудио Чжуан-цзы. Это было сложно, потому что сложно найти достойное аудио. 

С.ДОРЕНКО: Где Telegram? А где «Связь с эфиром»? Открой мне, пожалуйста.

Э.ХАСАНШИНА: Вот. Всё, что вы сюда писали.

С.ДОРЕНКО: Я сегодня смотрел, как произведение прочитать быстро. Для учителей литературы, они же не понимают ничего. Всё можно довольно быстро прочитать.

Э.ХАСАНШИНА: Краткое содержание?

С.ДОРЕНКО: Вот «Горе от ума».

ЗАПИСЬ

С.ДОРЕНКО: Знаешь, сколько?

Э.ХАСАНШИНА: Сколько?

С.ДОРЕНКО: 7 минут 49 секунд.

Э.ХАСАНШИНА: Красота!

С.ДОРЕНКО: 7 минут 49 секунд «Горе от ума». Идешь — сдаешь, вообще не вопрос. 

Э.ХАСАНШИНА: Проблема кратких содержаний в том, что ты не чувствуешь героев, не испытываешь к ним никаких эмоций.

С.ДОРЕНКО: Здесь, может быть, не чувствуешь, а вот здесь чувствуешь. Сейчас я тебе дам прямо с чувством и всё на свете.

Э.ХАСАНШИНА: Давайте.

С.ДОРЕНКО: Есть такая тема, послушай, здесь прямо чувствуешь по-настоящему, потому что видно, что рассказчик чувствуешь.

ЗАПИСЬ

С.ДОРЕНКО: Онегину уже двадцать шесть! Старик!

ЗАПИСЬ

С.ДОРЕНКО: Скажи, как просто всё.

Э.ХАСАНШИНА: Очень просто.

С.ДОРЕНКО: Вот тебе, пожалуйста, «Евгений Онегин».

ЗАПИСЬ

Э.ХАСАНШИНА: Ну как, ну как после этого? «Я к вам пишу — чего же боле?..»

ЗАПИСЬ

С.ДОРЕНКО: 13 минут 32 секунды на «Евгения Онегина». Вообще не вопрос. Что за тема? Трудно вам 235 произведений за пять лет прослушать? Я умоляю! Каждое произведение десять минут. 235 умножить на 10 и разделить на 60. Товарищи, у вас нет этого времени? Вы что, смеетесь?! 7373-94-8. Здравствуйте, слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Мне кажется, сейчас у нас власть захватили в образовании филологи. Зачем изучать 250 произведений и в то же время не изучать великих художников, в том числе русских, великих музыкантов, в том числе русских?

С.ДОРЕНКО: Да! Вот мне тоже стало интересно.

Э.ХАСАНШИНА: У нас есть уроки музыки, у нас есть уроки рисования. 

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Уроки музыки и рисования — это не изучение великих произведений.

С.ДОРЕНКО: Абсолютно верно. Я бы месяц посвятил какой-нибудь картине Серова, еще месяц другой картине Серова. Айвазовский, мы его могли бы пройти часа за полтора, всего, потому что одно и то же рисовал всю жизнь.

Э.ХАСАНШИНА: В некоторых школах есть курсы МХК.

С.ДОРЕНКО: Что это?

Э.ХАСАНШИНА: Мировая художественная культура. У нас она еще в университете была. В школе в разделе «Обществознание» было недолго.

С.ДОРЕНКО: Преподаватели литературы, позвоните, пожалуйста. Мне кажется, Гурген, безусловно, преподает литературу, во всяком случае, связан с этим процессом. Здравствуйте, Гурген.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день, Сергей и ваша очаровательная соведущая. Дело в том, что с литературой у меня достаточно напряженные отношения, но, так или иначе, на уровне отдельных авторов я преподаю тексты, чтобы дать ощущение чтения в оригинале, а не в переводе. Я хочу сказать, что действительно остервенелая практика 75 книг на летний период, которые дают, это абсолютно контрпродуктивно.

С.ДОРЕНКО: Гурген, вы же хорошо знаете священные тексты. Я хотел сказать, что одна из депутатш (имя ее ускользнуло от истории) сказала, что все эти книги не надо изучать в школе, а надо сосредоточиться, скорее, на изучении Библии. Я разулыбался и подумал, что было бы счастье, если бы вы мне позвонили в этот момент, потому что изучение Библии это ведь о-ля-ля. Депутатша испугалась бы, если бы он прочла Библию.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Очень интересно сказал один раввин в отношении другого, который прочитал и изложил всё то, что в 52 годичные недели укладывается, то есть вся Тора…

С.ДОРЕНКО: Там же множество любовных историй, там множество нравственных, компромиссов.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Чем больше углубляться, тем меньше мудрости. Дело в том, что Тору не выучивали наизусть последние 120 поколений евреев, а учили устную традицию Торы. И повествование: кто кому что сказал и кто кого познал — это отодвигали на задний план.

С.ДОРЕНКО: Из скромности. Но ведь там познавали друг друга прямо по периметру.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Совершенно верно. Но каждый день изучался один лист Талмуда, в котором был ряд трактовок, одиннадцать простейших трактовок того или иного абзаца. Почему повторяющееся из года в год изучение Тора, так или иначе, давало изучение комментария к уже имевшемуся, то есть так, как это рационально можно было бы сделать, чтобы человек поглотил всю Тору в совокупности с устной традицией, которая была записана…

С.ДОРЕНКО: Согласитесь, что там много интересных взаимоотношений, в том числе гендерных отношений, в том числе всевозможные компромиссы. По крайней мере, два героя Библии отдают собственных жен под видом сестер чужим мужчинам и так далее.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И царь Давид прикидывается невменяемым, и очень много всего того, что известно любому человеку. 

С.ДОРЕНКО: Я бы детям не давал это читать ни в коем случае. Мне кажется, детям лет до сорока нельзя.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Лет до сорока нужно преподносить.

С.ДОРЕНКО: А потом уже дать читать.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я вернусь к литературе. Сергей, колоссальные объемы, например, Альфонс Доде, 17-томное издание «Молодая гвардия». Но не в состоянии я был читать Альфонса Доде и делал совершенно правильно, когда я прочитал только одно его произведение и склонил нашего педагога к тому, чтобы обсудить именно это произведение.

С.ДОРЕНКО: Спасибо вам огромное. Я хочу сказать следующее: история современности подходит к тому, что знания и опыт становятся обременением, которое тащит нас назад. Я сейчас говорю в известном смысле парадоксальную вещь, которую не я первый произнес. Линь Цзы произнес ее впервые, тогда, когда это не было очевидным. Он говорил, что людей, приносящих ему предрассудки древности, он бьет по губам; если они говорят это губами, он бьет их по губам. Все тексты древности, Линь Цзы за них бил просто по губам. Наконец-то, Линь Цзы прав.

В сегодняшнее время знания и опыт становятся до известной степени (внимание, я, безусловно, не пытаюсь абсолютизировать сказанное) препятствием для развития. 

Э.ХАСАНШИНА: Поясните.

С.ДОРЕНКО: Дело в том, что знания меняются с такой скоростью, человечество движется с такой скоростью в новых познаниях, что опыт тебя уже тормозит. Например, ты говоришь: мне 30 лет, я последние десять лет делают вот это. Я тебе отвечаю: мать, ты отстала, тебе надо идти за школьную скамью и изучать то, что делается сегодня. Ты десять лет в профессии. Ужасно, очень плохо! И ты мне говоришь: да, но Альфонс Доде сказал вот так. — Прекрасно, мать, вы уволены. Вместе с Альфонсом Доде.

Дело в том, что стремительное нарастание приемов и способов, способы и методы меняются. Вот почему русские врачи плохие? Они плохие. Потому что они тебе говорят «вставьте себе в ноздрю чесночину», начинают нести какую-то ахинею. Ты говоришь: скажите, пожалуйста, как часто вы читаете американские научные журналы по медицине? — Никогда.  — Скажите, пожалуйста, а как часто вы бываете на симпозиумах по этой теме? Как часто вы участвуете в форумах медиков, которые обсуждают эту проблему? Когда вы были последний раз на форуме? — Никогда.

Этот человек может вставить себе чесночину в нос, в ухо, куда хочет, но он идиот с точки зрения современности. Опыт становится препятствием для развития.

Э.ХАСАНШИНА: Я понимаю, о чём вы. Но ведь литература тем и славится, что поднимает извечные проблемы. И те произведения, которые проходят проверку временем, мы и изучаем, классические. Шекспир: то, о чём он говорил в своих комедиях, которые я обожаю, они мне близки и сейчас, этот юмор, эти остроты. Я понимаю, что поменялись костюмы, поменялись нравы в некоторой степени. Например, не в четырнадцать выходят замуж, а в тридцать; не забивают насмерть кого-то, а просто осуждают. Но в целом взаимоотношения между мужчиной и женщиной остались такими же.

С.ДОРЕНКО: Есть модели взаимоотношения людей: она любит ее, он не любит ее. Этих моделей около двух дюжин всего. Вся мировая литература строится на том, что эти каркасы как бы обшиваются деталями. Представь себе, что это 3D-моделирование, и у тебя есть точки А, В, С, в которые исходят векторы света, силы, отношений, не важно, не имеет значения. И ты дальше обшиваешь всю эту ахинею лицами, ты пририсовываешь цилиндры тел, ты ставишь какие-то цветы, герань, сирень. Но это всё никого не парит сущностно. Можно сделать, конечно, гениально красиво. Но в сегодняшнем мире творчество не становится, по существу, главным творческим актом. Я это говорил и повторяю.

Меня никто не понимает и не поймет никогда. Я надеюсь умереть непонятым. Я надеюсь уйти непонятым, в том числе тобой. Дослушай меня. Не творчество есть главный творческий акт современности, а выбор произведения творчества есть главный творческий акт современности. Вокруг тебя так много творческих актов, что твой выбор есть главный творческий акт. То, куда повернулось твое лицо, это и есть твой главный творческий акт. А не создание всей этой хрени, которая становится дымовой завесой самоё себя!

Послушай меня, это очень важно! Творческая жизнь становится дымовой завесой самоё себя! Тебя показывают сраный ящик из-под фруктов и говорят «вот творческий акт», и если ты на него смотришь, то ты совершаешь творческий акт путем смотрения, выбора. Выбор есть творческий акт, а не создание. Многое меняется в XXI веке, в том числе и это.

Э.ХАСАНШИНА: Согласна.

С.ДОРЕНКО: Почему ты так быстро согласилась?!

Э.ХАСАНШИНА: Потому что я на себе чувствую настолько огромный поток информации. Я понимаю, что я его не успеваю охватить. И когда я выхватываю из этого огромного потока то, что действительно меня зацепило, я чувствую уже от этого удовлетворение.

С.ДОРЕНКО: Если ты прочитаешь 235 произведений литературы — это не даст тебе насыщения.

Э.ХАСАНШИНА: Согласна. Я могу прочитать одну книжку и найду в ней одну строчку, за которую зацепилась и над ней размышляла целый день.

С.ДОРЕНКО: Не надо строчку, абзац. У некоторых латиноамериканских авторов  абзац на всю книгу, они без абзацев пишут. Тогда не абзац, несколько фраз. Две-три фразы, которые сделают твою жизнь. Ты рождена, чтобы прочитать две-три фразы этого автора, может быть, даже имени его ты не знаешь. Эти две-три фразы и есть то, для чего ты рождена.

Э.ХАСАНШИНА: И за что я люблю этого автора.

С.ДОРЕНКО: И за что ты любишь жизнь! Это есть смысл твоей чёртовой жизни! Может быть, четверостишие. И вся твоя чёртова жизнь и есть для этого четверостишия! Твой выбор и есть творческий акт современности! Никто этого не понимает и никогда не поймет! Нас двое — ты и я! Остальные не понимают!

В ДВИЖЕНИИ

С.ДОРЕНКО: У нас в следующем часе придет феминисточка. Говорят, хорошенькая. Не знаю, после десяти, ладно, после доллара. Сначала доллар, потом феминистка! 

НОВОСТИ

С.ДОРЕНКО: 10 часов 6 минут. Гостья уже приехала. Лиза Лазерсон. Мне сказали, что ударение на последний слог, как в шампанском «Лансон». Это правильно?

Л.ЛАЗЕРСОН: Да. Доброе утро. Лазерсон, да.

С.ДОРЕНКО: Вот видите, я говорил, как в шампанском. Я предвидел это, я чувствовал это. Потому что Андерсон, Стивенсон, но Лансон.

Л.ЛАЗЕРСОН: Немножко национальность другая у них, да?

С.ДОРЕНКО: Чего это? Я не знаю, я не разбираюсь.

Л.ЛАЗЕРСОН: Тогда не будем. К сексизму еще антисемитизм сейчас приплюсуете, не хотелось бы.

С.ДОРЕНКО: Мне один сказал… я когда был в Израиле, гостил, мне один сказал: ты еврей? Я говорю: точно нет, но могут  быть, поскольку Тиберий, по-моему, сажал сирийские легионы на Дунае в свое время, давал земли. Давал земли на Дунае сирийским легионам, то они, сирийцы, те воины-сирийцы были семиты, но не евреи, не из колена Израилева, и тогда теоретически это может в дунайских народах сидеть. А поскольку у меня есть предки с Дуная, из Болгарии, из Румынии, может быть, сирийские легионы где-то засели много веков назад. Такая тема быть может. И он: дурак, ты на себя наговариваешь. С твоими бровями, сказал мне этот чувак, мой дружок, иди в израильское консульство и прекращай плести про сирийские легионы. Сразу сдавайся и точка, все. Я говорю: ну, нет. Я не согласился. Пока не согласен. Но постепенно, может, соглашусь.

Давайте про доллар. Мне нужно сказать, что с курсом. Мы смотрим курсоруб.com. 59,69. Вчера был 57,57 в это время. 71,17 — евро, возрос. Нефть — 66,53. Нефть растет. Мы русские, с нами нефть! Это мы любим так. 1,2338 — евро-доллар, главная пара вывалилась из 1,22, где она вчера кантовалась, и улетела на 1,23. Биткоин — 8492. Мы вчера его видели на 8200. Хорошо. Это небольшое движение.

Итак, Лиза Лазерсон. Я читаю «Нет значит нет». Мы здесь спорим. У меня Оношка есть такая, и Хасаншина есть. Оношко говорит: нет значит нет, это ее слова, я от нее наслышался.

Э.ХАСАНШИНА: А от меня?

Л.ЛАЗЕРСОН: А были приставания уже? Признавайтесь.

С.ДОРЕНКО: Нет. Оношко качает больше всех.

Э.ХАСАНШИНА: Просто это традиционная, мне кажется, для женщин тема, что нам не нравится, когда нас воспринимают так двояко.

С.ДОРЕНКО: Но где-то, в какой-то момент, я говорю, «нет» поздно говорить. Это моя концепция. Где-то я уже просто не услышу, в какой-то момент.

Л.ЛАЗЕРСОН: Сергей, зачем вы так на себя? Мы о вас лучшего мнения были. Хорошо, что предупредили.

С.ДОРЕНКО: В какой-то момент я не услышу. Когда на финишной прямой… сначала чередуешь ритмы, а на финишной прямой уже не услышишь никогда. Нет! А ты не слышишь, что нет, когда нет… рассудим потом, мы уже на финишной прямой. Значит, вопрос. Я объясняю слушателям: с нами Лиза Лазерсон потому, что я прочитал о новых отношениях межгендерных, о новых отношениях между мужчиной и женщиной. Я точно понимаю, что мы на пороге гигантских перемен в гендерных отношениях. Я понимаю, что, может быть, порог уже пересечен. Но мы все еще как бы не успели осмотреться в новой действительности, живем чуточку… как вошли в помещение, мы думаем, что мы в лесу, а уже вошли в помещение. Я точно понимаю, что нам надо там пообтереться и понять, не быть искусственными и не быть идиотами. Не казаться придурками. И Лиза, кажется, знает. И Хасаншина, типа, за нее. Но будет за меня. Потому что ты у меня работаешь.

Л.ЛАЗЕРСОН: Мы переубедим. Я симпатичнее. Будем уже сексистски шутить.

С.ДОРЕНКО: Не, такое не будем шутить. Давайте пойдем вот как. Существует биологическая структура на планете Земля — у жуков, у многих существ. В том числе у приматов. Вы не напрягайтесь, со мной легко. Будьте легкой, Лиза!

Л.ЛАЗЕРСОН: Зачем уже какие-то ожидания от меня? Будьте легкой. Я хочу быть тяжелой.

С.ДОРЕНКО: Be charming… Не надо, зачем? Вы что, утюг?

Л.ЛАЗЕРСОН: Зачем? Почему charming? Уже пошло-поехало, Сергей.

С.ДОРЕНКО: Ладно. Существует на планете Земля гендерное деление, связанное с необходимостью эволюционной. Нам объясняют, для чего гендерное деление, почему мы не можем сами с собой трахаться. Некоторые могут, но для того нужен позвоночник гибкий.

Л.ЛАЗЕРСОН: Мастурбация. Почему нет?

С.ДОРЕНКО: Нужно гендерное деление для чего-то. Оно нужно для эволюции. Эволюция заключается в том, что в середине, в пещере, в ямке, в норке сидят самки, а самцами можно пожертвовать в эволюционных целях, то есть их распустить куда-то — кто-то пошел за мамонтом, еще куда-то, неважно. А вернутся не все. Но когда не все вернутся, их все-таки хватит, чтобы покрыть все стадо. Дальше опять новые мальчики пошли разведывать. Так же у жуков, так же у лисиц, так же у волков… не так только у львов, где охотится львица, а лев отнимает все. Это для чего-то на планете Земля существует. А в жизни людей существует… вы меня прям поправляйте, так это или нет. Нельзя ресницами кивать, потому что мы на радио, вы должны голосом.

Л.ЛАЗЕРСОН: Я вообще не люблю, когда какие-то биологические основания чему-то…

С.ДОРЕНКО: Вы, на самом деле, камуфлируете свой биологизм всевозможными умностями. Вы — биологическое существо, вы биохимический компьютер. Биологический биохимический компьютер. Сначала это существует в этой пещере, где существуют некие вертикали власти мужской и женской. Мужская власть — это бой, охота, что-то такое. А женская — содержать пещеру, она своя тоже вертикаль. Потом она рассыпается, женщина прикрепляется к мужчине как часть собственности, начинается патриархат.

Л.ЛАЗЕРСОН: Почему не наоборот? Как так случилось, что не было наоборот? Почему женщина не посылала мужчину, как сейчас, с дубинкой какой-то…

С.ДОРЕНКО: Я скажу, почему. Потому что мужчины шли…

Л.ЛАЗЕРСОН: Я думаю, возможно, так и было на самом деле. Мужчина — рабочая сила, это рабы. Почему нет?

С.ДОРЕНКО: Нет. Волчьи братства существовали, в которых, например, как говорят, люди, расселяясь, уничтожили… захватываем деревню мы, например. Мы с Женей пошли захватывать деревню, а вы сидите в пещере. Мы захватываем деревню, истребляем там мужчин, а баб, как имущество, потому что ценность женщины, безусловно, выше, чем мужчины. Потому что у мужчины мультивалентность выше, а женщина, она носитель матки, от нее может родиться…

Л.ЛАЗЕРСОН: А мужчина — носитель спермы.

С.ДОРЕНКО: Там в одной порции 150 млн сперматозоидов, никого не парит. Может один остаться на всю планету Земля и будет хорошо. Женщина большая ценность. Поэтому мы приводим баб в эту деревню свою, завоеванных. И они собственность. И женщина становится собственность, начиная с патриархата. И так продолжается довольно долго. И когда меня спрашивают сексистски мыслящие мужчины, гендерно превосходно как бы мыслящие…

Л.ЛАЗЕРСОН: Вы себя к ним не относите?

С.ДОРЕНКО: Абсолютно нет. Я за женщин. Они меня спрашивают: почему женщины дерзят теперь? Я говорю: братцы, потому что женщина еще 150 лет назад, 200 лет назад умирала от голода, будучи изгнанной из социальной ячейки.

Л.ЛАЗЕРСОН: Потому что она ничего не могла сделать, потому что мужчины так устроили, вот и все.

С.ДОРЕНКО: Да, мужчины так устроили. И женщины так устраивались в силу уязвимости. Потому что как только вы входите в цикл свой  воспроизводства, репродуктивный цикл, у вас начинается токсикоз беременности первого триместра, потом токсикоз беременности третьего триместра, потом послеродовая депрессия, потом у вас начинаются вены на ногах, геморрой, боли в пояснице от родов…

Л.ЛАЗЕРСОН: Как будто у вас геморроя нет!

С.ДОРЕНКО: У меня нет. У вас все это начинается. Потом у вас начинаются головные боли и так далее, сосуды… это вся проблема. И вы уязвимы. И еще вы три года вскакиваете к этому червяку, который орет в постели. Три года вы не спите. Таким образом, ваша уязвимость…

Л.ЛАЗЕРСОН: Первый вопрос сразу: почему мы вскакиваем три года, а не поровну с вами?

С.ДОРЕНКО: Не знаю. Потому что ребенок хочет вас, а не нас.

Л.ЛАЗЕРСОН: Это неправда.

С.ДОРЕНКО: Это правда.

Л.ЛАЗЕРСОН: Нет. Вы знаете, что в скандинавских странах прекрасно декретный отпуск делится поровну. Женщина не теряет при этом… прекрасная практика.

С.ДОРЕНКО: И в средние века скандинавские женщины с мечами тоже дрались, так же, как мужчины.

Л.ЛАЗЕРСОН: Молодцы. Видите, они на передовой.

С.ДОРЕНКО: Другая культура. Вы уязвимы. Когда вы говорите, что женщин так поработили мужчины, то неправда. Правда в том, что вы уязвимы четыре года на каждого ребенка. А если он не один, то вы уязвимы в течение двадцати лет. Вы все время в репродуктивном цикле уязвимы. Хорошо, это все прошлое. А теперь, эта длинная преамбула заканчивается, мы переходим к новой эпохе, когда вы, потеряв мужчину, не умираете с голоду, и начинаете охотно его посылать, если он неуважительно к вам относится. И это правильно, здесь я защищают права женщин. Я говорю: так и надо! Как только ушел страх умереть с голоду, вы сразу им воспользовались, чтобы отстоять собственное достоинство. И правильно сделали. Я бы на вашем месте так же поступил бы.

Теперь другая тема. Как вы теперь будете камуфлировать свой биологизм? Вы же остались самками.

Л.ЛАЗЕРСОН: Это наконец вопрос? Я могу отвечать? Хорошо, это называется my spanning, просто вам расскажу. Мужчина так девушки объясняет так свысока, что вообще к чему и как это было.

С.ДОРЕНКО: Нет, не свысока. Зря, зачем?

Л.ЛАЗЕРСОН: Опять! Видите? Слова не дает.

С.ДОРЕНКО: Секунду. Я беседовал, как товарищ, а вы воспринимаете мужчину, что он сверху. Почему сверху? Ничего я не сверху.

Л.ЛАЗЕРСОН: Так вы рассказываете, были времена, вы такие слабые… На самом деле, сейчас как камуфлируем биологизм свой? Во-первых, менструация, критические дни — это не болезнь, это суперестественная вещь, такая же, как осадки, просто не слишком приятная. Это даже не головная боль, это что-то очень регулярное, неизбежное, и мы почему-то вынуждены были как-то это камуфлировать. Мужчины всегда шутили, что у нее «плохие дни». Вообще, эта формулировка «плохие дни», почему, для кого они плохие?

С.ДОРЕНКО: Лиза, а бывает у вас дня за два-три, что вы смотрите мультик «Ну, погоди!» и вдруг расплачетесь?

Л.ЛАЗЕРСОН: Я не буду свои биологически особенности раскрывать…

С.ДОРЕНКО: Но они есть!

Л.ЛАЗЕРСОН: Они есть. Потому что я сейчас кормящая мать, у меня немножко…

С.ДОРЕНКО: Черт! Вообще на прогестероне. Чистый прогестерон и окситоцин.

Л.ЛАЗЕРСОН: Да, конечно.

С.ДОРЕНКО: И вы еще против биологии?

Л.ЛАЗЕРСОН: Ох, вы знаете, все мои знакомые работали, будучи беременными, до самого глубокого, до родов. К сожалению, я считаю, я этого не делала. Раздолбайничала, получала удовольствие. В принципе, я думаю, никаких сумасшествий на работе я бы точно не творила, как и все мои знакомые девушки, которые работали до последнего. Поэтому что касается беременности, каких-то биологизмов, которые сносят крышу, беременность — это не сумасшествие, гормоны — это не сумасшествие. Менструация, критические дни, ладно, не критические, это тоже не сумасшествие и не болезнь, самое главное. Вообще, быть женщиной — это не болезнь. Это нормально. Женщина — это человек.

Э.ХАСАНШИНА: Повышенная эмоциональность-то остается.

Л.ЛАЗЕРСОН: Я мужчин-истеричек видела гораздо больше.

С.ДОРЕНКО: И мужчин-шлюх я видел гораздо больше. Все это понятно.

Л.ЛАЗЕРСОН: Почему шлюх-то сразу?

С.ДОРЕНКО: Я просто хочу сказать, что вы существуете на неких качелях.

Л.ЛАЗЕРСОН: Хорошо. У мужчины какие-то другие биологические особенности, например, сперматоксикоз. Мужчине вообще можно доверять какую-то важную работу, если он хирург…

С.ДОРЕНКО: Андрий. Помните, Андрий Бульба, который продает родину за полячку, за прекрасную польку, у Гоголя. Мужчины, они такие. Давай просто скажем, что мы биологичны. Тогда какова модель жизни в 21 веке? Я все-таки хочу от вас научиться. Какова модель знакомства? Какова модель проговаривания? Какова модель абсолютно четких сценариев? Потому что я понимаю, что женщина хочет четких сценариев.

Л.ЛАЗЕРСОН: Ну, не четких сценариев, но она точно не хочет каких-то старых, этих тупых, стереотипных сценариев, которые навязывались даже нашими мамами нам. Например, свист из машины. Какие-то сигналы из машины. Это же всегда считалось каким-то комплиментом, понимаете, моими сверстницами. Это считалось комплиментом, можно было спокойно повернуться, улыбнуться. Это же отвратительно, это позорно, это стыдно. Просто супернеприятно.

Э.ХАСАНШИНА: Вот это все: «Ай, красивая пошла!»

С.ДОРЕНКО: У меня другой вопрос. Я на вашей стороне, это важно понимать. Тем не менее, мне в силу ролей на этой сцене, вероятно, надо интерпретировать некие вещи с той стороны. Но говорят, что женщина хочет быть желанной.

Л.ЛАЗЕРСОН: Конечно, да. И это большая проблема. Потому что так нас воспитали, к сожалению. Нас так воспитали, что мы хотим подарков на 8 марта…

С.ДОРЕНКО: Цветок хочет быть красивым? Хочет.

Л.ЛАЗЕРСОН: Нет. Ему по фиг абсолютно. Мне кажется, что сейчас этого, слава богу, меньше, среди молодежи нет такой зависимости от мужчин. Надо понимать, что мы изначально живем в мужской, как вы правильно сказали, культуре, когда женщина воспринимается как объект. Мужчина, он же такой, немножко… я буду говорить, как сексист такой заядлый, мужчина немножко как ребенок: он сидит стул и видит сразу прямую функцию, воспринимает его через себя — на стуле можно сидеть. У женщины длинные ноги. Зачем женщине длинные ноги, почему это красиво считается?

С.ДОРЕНКО: Я не знаю, почему.

Э.ХАСАНШИНА: Потому что у шимпанзе, когда они вступают в свою половую зрелость, удлиняются нижние конечности. Это считается признаком созревания самки.

С.ДОРЕНКО: Точно! Я вспомнил про шимпанзе.

Э.ХАСАНШИНА: Плюс распространение запаха при повышенном тазе идет чуть шире.

С.ДОРЕНКО: Повышенный таз чуть оттопыренный. Еще, кроме того, что они вступают в половую зрелость, у шимпанзе сильно вырастают нижние конечности, они когда в охоте, поднимаются на цыпочки, как если бы на каблуки вставали. То есть они оттопыривают гениталии. И тогда, когда женщина становится на каблуки, она воспроизводит эту схему с оттопыренными гениталиями… Мужчина видит, как она оттопыривает зад, подавая гениталии, и он воспринимает это как приглашение, конечно.

Л.ЛАЗЕРСОН: Понятно. Прекрасно. Я хочу вам сказать, Сергей, что некоторые особенности человеческого тела, женского, они не являются ни сигналом, ни приглашением, ни намеком вообще ни на что. Длинные ноги — это просто длинные ноги. Почему-то считается красивым, не знаю. Потому что мужчина через себя воспринимает, что длинные ноги это прекрасная дорога к смыканию, где находится вагина. Это дорога к тому, что он хочет и что он видит в этой женщине. То же самое грудь. Грудь — это вообще какой-то достаточно табуированный объект в женском теле. Хотя грудь это всего-навсего молочные железы, и прямое назначение — это не возбуждать мужчину, а кормить ребенка. Но поскольку у мужчины сисек нет, то мужчина воспринимает их очень вожделенно.

С.ДОРЕНКО: Вы когда говорите, я начинаю быстро-быстро думать, так ли это?

Л.ЛАЗЕРСОН: Это так. Я сейчас вас поражу. Кормить в общественных местах, вы знаете, можно в России, я, например, этим занимаюсь и вообще не парюсь, но это считается какой-то излишней раскрепощенностью, как будто кормящая мать хочет кого-то соблазнить. Нет, это не так. Это все в вашем мозгу. На самом деле, чистым сексуальным объектом является мужская грудь, потому что она не имеет, если вы задумаетесь, никакого прямого физиологического назначения. Это просто соски, которые можно, не знаю, посасывать или телебонькать, кому что больше нравится.

С.ДОРЕНКО: Но это рудимент у мужчины.

Л.ЛАЗЕРСОН: Но это фетиш.

С.ДОРЕНКО: Абсолютно убежден, что женское тело базовое, я считаю. А мужское тело есть…

Л.ЛАЗЕРСОН: Там развивается плод.

С.ДОРЕНКО: У мужчин просто какие-то нелепые вещи остаются… 

Л.ЛАЗЕРСОН: Рудименты мы не прикрываем, и это нормально, их выставляют напоказ.

С.ДОРЕНКО: У мужчин даже есть молочные железы, кстати. Не у всех, вы знаете?

Л.ЛАЗЕРСОН: Я знаю, что не у всех. Это бывают иногда гормональные сбои.

С.ДОРЕНКО: Нет, без сбоев не у всех. Бывает гинекомастия, как называется, не знаю. А бывает, что просто в 18 лет в армию идут, у одних есть молочные железы, а у других нет.

Л.ЛАЗЕРСОН: Рудимент, который не прикрывается, считается нормальным, хотя это рудимент. Рудимент это не что-то нормальное, на самом деле.

С.ДОРЕНКО: Вы отказываетесь от невербальных сигналов. Вот вы хотите стать как бы машинами, в которых программно…

Л.ЛАЗЕРСОН: Совершенно нет, конечно нет.

С.ДОРЕНКО: Вы невербальные сигналы признаёте?

Л.ЛАЗЕРСОН: Конечно!

С.ДОРЕНКО: Что подача зада назад это невербальный сигнал, вы это понимаете?

Л.ЛАЗЕРСОН: Если это осознанная подача «зада назад», работающая на определенного мужчину, которая в определенной обстановке, то конечно да.

С.ДОРЕНКО: Это сигнал.

Л.ЛАЗЕРСОН: А если я наклонилась к принтеру, то почему я должна потом выслушивать какие-то сексистские шуточки в мой адрес по поводу моего зада. 

С.ДОРЕНКО: А вы же понимаете, что вы также легко можете отъехать. Вы, Лиза, вдруг передо мной начинаете мыть полы и придвигаться ко мне тазом оттопыренным.

Л.ЛАЗЕРСОН: Вы видите во мне шимпанзе.

С.ДОРЕНКО: Я не вижу в вас шимпанзе, я вижу человека, который, безусловно точно, подает мне невербальный сигнал. И я проверочно, Лиз, я же не лезу руками…

Л.ЛАЗЕРСОН: Это уже неплохо.

С.ДОРЕНКО: Я ничем не лезу, ни руками, ни пенисом, ничем. Я проверочно говорю «какая у тебя круглая попка», чтобы проверить сигнал. Ты мне говоришь «глазки выколю», например; я такой говорю «опа, проехали».

Э.ХАСАНШИНА: Нет, вы не говорите «опа, проехали», вы говорите «фригидная ведьма». Вы же так говорите?

С.ДОРЕНКО: Я говорю это, чтобы отъехать. Мне же надо отъехать.

Э.ХАСАНШИНА: Без потери достоинства.

Л.ЛАЗЕРСОН: То, что вы описываете, Сергей, в этом вообще ничего криминального нет. Я могу например как-то отвечать мужчинам, за себя постоять словесно. Мне совершенно не страшно.

С.ДОРЕНКО: Вы понимаете, что проверочный сигнал с моей стороны, это не оскорбление.

Л.ЛАЗЕРСОН: Можно делать это менее очевидно, как-то более изысканно. Я не люблю комплименты внешности, например, вообще. Хотя часто их слышу, но не люблю, мне это совершенно неинтересно. Я понимаю, что комплимент мне, но на самом деле мужчина говорит как бы про себя. Мне нравится твой рост и нос, как у тебя — он это имеет в виду, а говорит, что у тебя красивое лицо, например, или какая ты высокая, стройная. А на самом деле он говорит про себя, про свои вкусы и свои предпочтения. Он думает о себе. Потому что это мужчина, с его эго.

У нас как бы культура, которая полностью рассчитана на мужчин. И заставляет, самое страшное, женщин воспринимать себя через как бы мужской взгляд, через некую мужскую оптику. Что печально, потому что женщины хотят быть красивыми в том смысле, в котором этого ожидают от них мужчины, не задумываются о собственных предпочтениях, вкусах, необходимостях.

С.ДОРЕНКО: Когда вы лично, Лиза, прихорашиваетесь… Я разные ответы от разных женщин слышал. 

Л.ЛАЗЕРСОН: Для кого вы это делаете?

С.ДОРЕНКО: Вы прихорашиваетесь: а) для себя; б) для подруг и знакомых женщин…

Л.ЛАЗЕРСОН: Господи!

С.ДОРЕНКО: Внимание! Они точно оценят больше, чем мужчины. Женщина увидит и хайлайтер, и тональник, и всё увидит, а мужчина вообще ничего не увидит.

Л.ЛАЗЕРСОН: Вы знаете слово «хайлайтер», Сергей.

С.ДОРЕНКО: Я знаю много чего. Я вас изучил с ног до головы.

Л.ЛАЗЕРСОН: На мне нет хайлайтера, если что.

С.ДОРЕНКО: Когда вы прихорашиваетесь, вы прихорашиваетесь: а) для себя; б) для знакомых женщин, которые увидят, как вы клёво выглядите; с) для мужчин.

Л.ЛАЗЕРСОН: Сергей, почему нужно что-то делать для кого-то?

С.ДОРЕНКО: Для себя значит.

Л.ЛАЗЕРСОН: Честно, если подумать и признаться совсем по-чесноку: как любой человек в этой мужецентричной культуре, я не могу освободиться полностью от каких-то ожиданий, стереотипов.

С.ДОРЕНКО: Не можете. 

Л.ЛАЗЕРСОН: Не могу, к сожалению. Поэтому я считаю красивым то, что принято считать красивым в обществе. Это объективация, разумеется.

С.ДОРЕНКО: Мы сейчас вернемся к этому вопросу, потому что вы не ответили.  

Л.ЛАЗЕРСОН: Я ответила: я думаю, что я это делаю для себя, но мой мозг, мое сознание не очищено от стереотипов, от объективации и от того образа, который мужчины ожидают видеть в женщине. К сожалению, да.

С.ДОРЕНКО: А какая-нибудь норвежка или шведка вообще ходит: вся потрескавшаяся кожа.

НОВОСТИ

С.ДОРЕНКО: Мы говорим с Лизой Лазерсон, которая ведет Telegram-канал «Нет — значит нет», мы говорим об отношениях межгендерных. Почему я позвал Лизу, потому что абсолютно убежден, что мы стоим на пороге новых отношений межгендерных, они связаны с новым переходом. Этот переход для меня, я его называю цивилизационный переход, когда одиночество не означает гибель от голода для женщины. Женщина типично умирала: если ее выгнать, она не может вернуться к отцу; муж выгнал, а к отцу нельзя вернуться. По какой причине — нет отца, например. Значит, она умирала от голода и так далее.

Сейчас этого нет, и мы вступили в новые отношения. Женщины защищают чувство собственного достоинства, тем не менее, с моей точки зрения, я пытаюсь это сделать не сексистски, а как мне представляется научно, камуфлируя собственную биологичность. Мы расстались на фразе, я спрашивал Лизу, а когда она прихорашивается перед зеркалом… Я трачу на это около двадцати секунд, из которых восемнадцать уходит на чистку зубов. Ну, я преувеличиваю, на самом деле я вообще не смотрюсь в зеркало.

Л.ЛАЗЕРСОН: Я очень быстро крашусь, это занимает у меня минуты три, не больше.

С.ДОРЕНКО: Ого!  

Л.ЛАЗЕРСОН: Я прекрасно владею всеми средствами макияжа.  

С.ДОРЕНКО: Раз, раз — и всё.

Л.ЛАЗЕРСОН: Да, абсолютно не напряжно. Не хочу — не крашусь, хочу — крашусь.

С.ДОРЕНКО: Тем не менее, когда вы приводите в пример мне скандинавских женщин… Мы смотрим в телесериале «Мост», например, у актрис к сорока уже сеточка от улыбок.

Л.ЛАЗЕРСОН: Господи! В двадцать семь сморщилась…

С.ДОРЕНКО: Я рассказываю, что я вижу. Я вижу это, у русских я этого не вижу.

Л.ЛАЗЕРСОН: Почему про мужчин мы не говорим, какая у них и где сеточка?

С.ДОРЕНКО: Просто плевать на мужчин, мужчинам нужна надежность.

Л.ЛАЗЕРСОН: Вы опять через внешний вид почему-то женщин определяете, через себя то есть.

С.ДОРЕНКО: Потому что это биологический сигнал, Лиза. Мужчины, к сожалению, их биологизм заключается в том, что они стараются заслужить внимание фертильных самок. Всё. И по внешности, в частности, по запаху, по феромонам, по каким-то деталям, по осанке, по скелету, по поведению этого скелета в пространстве, мы понимаем, насколько эта самка фертильна и насколько у нее крепкие бедра и таз для того, чтобы их взять сзади руками, нужно для того чтобы родить ребенка. Это биологизмы, и эти биологизмы мы камуфлируем под что хочешь.

Но лучше всех сказала Эйлис Эллис. Хоть имя и фамилия произносятся одинаково, но пишутся по-разному. Эйлис Эллис: «Мужчины любят женщин, женщины любят детей, дети любят хомяков, хомяки никого не любят». Сущностно мужчина ищет одобрения фертильной самки, она любит детей, дети любят хомяков, хомяки никого не любят, и мужчин никто не любит.

Л.ЛАЗЕРСОН: Печальная картина. Разве вы не хотите, чтобы вас любили, чтобы была взаимность? Почему вы хотите брать насильно, выбирать, какую-то агрессию проявлять?

С.ДОРЕНКО: Покорять. Потому что у нас всего один гормон, и мы на нём живем, и этот гормон агрессии. У нас тестостерон, но мы такие компьютеры, с этим вам приходится мириться. Вы живете в мире, где почти половина всех живых существ на планете Земля, включая жуков, мужского пола. И у них есть один чёртов гомон, например у мужчин, который он же агрессии и он же секса. Другого нет, просто его нет.

Л.ЛАЗЕРСОН: Это понятно. Понимаете, культура могла быть построена по-разному, но она построена именно так. Вы же сами мне говорили «был матриархат». Просто не осталось никаких документальных подтверждений о том, как там строилось общество.

С.ДОРЕНКО: Есть догадки. Потому что можно исследовать матриархальные сообщества в Амазонии.

Л.ЛАЗЕРСОН: Амазония — это опять миф, который мужчина придумали про страшных женщин.

С.ДОРЕНКО: Я летал над Амазонией на Cessna, я говорю о нынешней Амазонии.

Э.ХАСАНШИНА: Наши сарматы, например, которые сейчас стали аланами, у них же тоже было, по сути, матриархальное общество: женщины жрицы, женщины воевали, некоторые даже отрезали себе правую грудь, чтобы у них правая рука была сильнее.

Л.ЛАЗЕРСОН: Опять же «женщины отрезали грудь», это мужское представление о том, что женщина от себя отсекает какую-то нужную, важную биологическую, если мы говорим про биологизм, часть своего тела, потому что она хочет выполнять мужскую функцию.

С.ДОРЕНКО: Я читал антропологов, и вам скажу, что матриархат — это не власть женщин, матриархат — это власть женщин над пещерой.

Л.ЛАЗЕРСОН: Хранительница очага.

С.ДОРЕНКО: Место, где мы выживаем, потому что иначе мы умрем. Вот пещера, мужчины пошли в разные места или их воевода повел в какое-то место. Существо матриархата заключается в наличии двух вертикалей: одна мужская, я как мужчина подчиняюсь мужчине. Условно говоря, меня Путин повел на мамонта и вашего мужа, и всех; мы построились, ну братцы, давай, запевай — а для тебя, родная, есть почта полевая — и мы пошли на мамонта, а Путин впереди идет. Остались бабы там с детьми и со стариками. Дело не в матриархате, а в том, что у них тоже есть вертикаль. Есть какая-то старшая, которая может подойти и дать по роже или по затылку и велеть делать: она говорит «Лиза, ты собираешь коренья». — Разрешите приступить.

То есть существование матриархата означало существование двух вертикалей, и тогда бабы могли защищаться от мужчин. Условно говоря, когда мы возвращаемся с мамонтом, я такой говорю «ага, что-то Лиза…» Тогда старшуха может сказать мне «да ты пошел вон».

Л.ЛАЗЕРСОН: Вот видите, уже неплохо, уже совсем неплохая социальная модель.

С.ДОРЕНКО: То есть ваша вертикаль тоже работает, и вы можете, как сегодня самки бонобо могут собраться и поколотить вождя.  

Л.ЛАЗЕРСОН: Когда биологические основания, неравенство полов, когда возникает дискуссия, мне хочется…

С.ДОРЕНКО: Они неравны.

Л.ЛАЗЕРСОН: Не то, что неравны.

С.ДОРЕНКО: Они неодинаковы.

Л.ЛАЗЕРСОН: Ключевое слово «неодинаковы». Я же не говорю про одинаковость мужчины и женщины, я говорю о равенстве прав. Я не хочу быть объектом ничьим… 

С.ДОРЕНКО: Завоевания.

Л.ЛАЗЕРСОН: Я хочу иметь свой собственный выбор и свое собственное право выбора, и чтобы, может быть, меня кто-то выбирал — чтобы это было взаимно.

С.ДОРЕНКО: Это уже так или еще мы должны чего-то достичь?

Л.ЛАЗЕРСОН: В моей жизни уже так, потому что выбираю себе такого партнера, он выбирает меня, мы в этом отношении подошли друг другу.

С.ДОРЕНКО: А в обществе?

Л.ЛАЗЕРСОН: Естественно, в обществе конечно нет. Если депутат Слуцкий…

С.ДОРЕНКО: А вы требуете верности от своего партнера?

Л.ЛАЗЕРСОН: Вы знаете, это индивидуально. Зачем это обсуждать?

С.ДОРЕНКО: Я бы говорил не о вашей семьей, а вообще как принцип. Вы бы считали правильным?

Л.ЛАЗЕРСОН: Я считаю, что правильно, когда каждая пара или троица, или шведская семья…

С.ДОРЕНКО: Четверица.

Л.ЛАЗЕРСОН: Четверица или полиаморная семья выбирает свои собственные…

С.ДОРЕНКО: Договор, и договор дальше надо соблюдать либо совместно его менять.

Л.ЛАЗЕРСОН: Да, конечно. Открытость, честность, верность.

С.ДОРЕНКО: Вы заговорили о Слуцком. Он к вам приставал?

Л.ЛАЗЕРСОН: Конечно, нет.

С.ДОРЕНКО: Да ладно! Почему?

Л.ЛАЗЕРСОН: Не знаю.

С.ДОРЕНКО: Я представляю себе его, представляю себе вас.

Л.ЛАЗЕРСОН: Если честно, я просто с ним знакома по своей предыдущей работе.

С.ДОРЕНКО: Что вы говорите?

Л.ЛАЗЕРСОН: Да. Я не хотела про него ничего отдельно говорить. Единственное, что я могу сказать это то, что у него однозначно есть некое поведение, которое характеризуется как такой махровейший сексизм. Боле того, я уверена, что депутат Слуцкий делает всё это из каких-то благих побуждений, на самом деле.

С.ДОРЕНКО: Он себя дарит.

Л.ЛАЗЕРСОН: Он думает, что делает женщинам приятно. Он думает, что делает мне комплимент, подмигивая или пялясь на меня четыре минуты и всячески подавая мне знаки глазами. Это проблема, это тревожный знак.

С.ДОРЕНКО: Можно я скажу про Слуцкого одну фразу его, которая всё о нём рассказала — он почти жалобно сказал «я красиво ухаживал». Он избалованный мальчик (я почти сказал «еврейский мальчик»), который думает, что он подарок. Он подарок в момент, когда он к тебе подходит.

Л.ЛАЗЕРСОН: К сожалению, в нашем обществе почти все мужчины думаю, что они подарки. Это очень правильно вы сказали. Потому что харассмент и домогательство — это навязчивое поведение в отношении женщины. Мы говорим о правилах поведения, в принципе, их несколько, они очень просты.

С.ДОРЕНКО: Дайте кодекс.

Л.ЛАЗЕРСОН: Во-первых, нет — значит нет.

С.ДОРЕНКО: До какого момента?

Л.ЛАЗЕРСОН: С самого первого момента.

С.ДОРЕНКО: Представим себе, что мы сейчас эктрасоциальны: вы есть женщина, я есть мужчина. Это роли на сцене. Я вам говорю: пойдем в кино? Это что значит для вас и что значит для меня? Это же разные вещи.

Л.ЛАЗЕРСОН: Я бы хотела, чтобы это проговаривалось, чтобы люди говорили ровно то, что они считают.

С.ДОРЕНКО: А если я не знаю? Я говорю: пойдем в кино, а потом я приглашу тебя к себе домой, вероятно (но я не знаю), и может быть предложу кофе (на хрена бы кофе вечером?) или выпить (но я не знаю), и потом мы будем целоваться в губы и трахаться. Но если я всё это скажу до кино — это странно.

Э.ХАСАНШИНА: А вы скажите это после кино.

Л.ЛАЗЕРСОН: Действительно, можно сказать это поле кино, можно это сказать до кино.

С.ДОРЕНКО: Что, я больной человек на голову?

Л.ЛАЗЕРСОН: Я вас уверяю, что если женщина намерена с вами переспать, если вы ее возбуждаете и она вас хочет, то ее не напугают разговоры о сексе.

Э.ХАСАНШИНА: А как же романтика? Сейчас я встану на сторону мужчины.

С.ДОРЕНКО: А если она не до конца знает?

Л.ЛАЗЕРСОН: Ну, вы же не подписали какой-то договор со штрафами.

С.ДОРЕНКО: С мужской стороны, как бы женской. Я, например, мужчина. Когда меня подпирают к стенке «пойдем туда-то, я тебя познакомлю со своей мамой, еще что-то», я такой «о-ля-ля». Мне не хочется, чтобы меня подпирали, я хочу — ну, там посмотрим. Я хочу так жить.

Л.ЛАЗЕРСОН: Это же элементарно решается. Вы приглашаете в кино, потом вы приглашаете к себе.

С.ДОРЕНКО: Уже когда я к себе приглашаю, я ноздри раздул уже. В кино — я еще хочу посмотреть.

Л.ЛАЗЕРСОН: «К себе» уже понятны ваши намерения почти всем.

С.ДОРЕНКО: А она кофе попила и говорит «ну, нет».

Л.ЛАЗЕРСОН: Значит, нет. Нужно проводить, вызвать ей такси.

С.ДОРЕНКО: Это понятно. И больше того, я от обиды так и поступлю, я не буду приставать.

Л.ЛАЗЕРСОН: Слава богу.

С.ДОРЕНКО: Но я представляю себе других мужчин, менее обидчивых, которые скажут…

Э.ХАСАНШИНА: «Милая, ты же знала, зачем сюда пришла». 

Л.ЛАЗЕРСОН: Это мы уже берем каких-то маргиналов и моральных уродов. Зачем о них разговаривать?

С.ДОРЕНКО: Лиза, таких очень много.

Л.ЛАЗЕРСОН: Значит, надо их обучить. В общем, ребята, смотрите: нет — это законченное предложение, это не предложение к дальнейшим действиям.  

С.ДОРЕНКО: А во время полового акта?

Л.ЛАЗЕРСОН: Вы хотите, чтобы это было как в борьбе, чтобы она хлопала…

С.ДОРЕНКО: Она говорит «нет».

Л.ЛАЗЕРСОН: Ну, прекращайте действия активные.

С.ДОРЕНКО: Объясню: в первой-второй фазе, может быть. «Мастера секса» сериал (Masters of Sex), где они исследовали оргазм. В первой-второй фазе можно еще сказать «нет». Я скажу: что случилось, что случилось? В третьей фазе я просто не услышу, у меня нет слуха, а она говорит «нет».

Л.ЛАЗЕРСОН: Это очень печально.

С.ДОРЕНКО: Чё «печально»? Это биологизм.

Л.ЛАЗЕРСОН: Она говорит «нет», вы не слышите. Что она должна делать, чтобы вы остановились? Заплакать, закричать, начинать звать полицию? Что должно произойти такого, чтобы вы поняли, что ей не нравится происходящее?

С.ДОРЕНКО: Подождать еще минуту-полторы, да и всё.

Л.ЛАЗЕРСОН: Потерпеть опять.

С.ДОРЕНКО: Потерпеть минуту-полторы.

Л.ЛАЗЕРСОН: Помучиться.

С.ДОРЕНКО: Да не помучиться! Просто полежать минуту-полторы.

Л.ЛАЗЕРСОН: «Просто полежать» так это называется?

Э.ХАСАНШИНА: Прерву новостью срочной: экс-президент Франции Николя Саркози взят под стражу за незаконное финансирование своей президентской кампании в 2007 году.

С.ДОРЕНКО: Обалдеть!

Э.ХАСАНШИНА: Это серьезные вещи, на самом деле.

С.ДОРЕНКО: Вот до чего Карла Бруни довела старика Саркози! При этом, Лиз, оставаясь на стороне женщины, я понимаю некоторые биологизмы: до некоторых пор говорить «нет» еще целесообразно, а потом уже с чувством тревоги, раздражения и неприязни надо дождаться способа улизнуть, но не говорить «нет», иначе человек может не услышать, а может быть неадекватен.

Л.ЛАЗЕРСОН: Это уже совершенно другие последствия, это уже уголовное дело.

С.ДОРЕНКО: Не уголовное. С точки зрения бытового сознания, она уже лежит с ним и уже занимается сексом, и она в середине, например, говорит «нет». Здрасьте, я ваша Настя, ку-ку!

Л.ЛАЗЕРСОН: Мне представляется, что если женщина в середине полового акта говорит «нет», то у мужчины должно…

С.ДОРЕНКО: Всё упасть.

Л.ЛАЗЕРСОН: Конечно, да.

С.ДОРЕНКО: От обиды. Ты права.

Л.ЛАЗЕРСОН: Просто его не хотят. Зачем продолжать?

С.ДОРЕНКО: У меня вопрос по поводу современных женщин.

Э.ХАСАНШИНА: А можно я сразу же спрошу по современных мужчин и мужчин, которые будут.

С.ДОРЕНКО: Очень права. Если она говорит «нет», значит у тебя не получается. С чего бы она говорила «нет»?

Э.ХАСАНШИНА: Судя по всему, то, о чём мы говорим, это все-таки социальный отбор, который идет, и он будет идти в направлении от женщин. Получается, женщины сейчас отбирают мужчин.

С.ДОРЕНКО: Они всегда отбирали!

Э.ХАСАНШИНА: Какими будут мужчины будущего?

Л.ЛАЗЕРСОН: Я понимаю, о чём вы говорите. Мне кажется, что это совершенно неплохо. Ни женщины выбирают мужчин, а как-то это равновесно происходит: все выбирают друг друга. Есть соцсети, есть Tinder, в котором знакомится сейчас наверно подавляющее большинство молодежи. Сергей, я вам скачаю, если вы не знаете.

С.ДОРЕНКО: Что?! Есть еще Tinder Plus, который платный, за 699 рублей.

Л.ЛАЗЕРСОН: Девчонки, вы знаете, где искать Сергея.

С.ДОРЕНКО: Меня там нет. Спокойно, я глубоко женатый человек. Просто я изучаю проблему.

Л.ЛАЗЕРСОН: Тот факт, что «лайкаешь» человека взаимно — это согласие, первое подтверждение, практически письменное. Всё очень удобно, демократично, прозрачно, очевидно, не нужно думать, что она имела в виду.

С.ДОРЕНКО: Расширю вопрос: не выбираете ли вы последовательно метросексуалов, уходя от дальнобойщиков?

Э.ХАСАНШИНА: Агрессивные мужчины уходят в прошлое по такой логике.

Л.ЛАЗЕРСОН: Слава богу.

С.ДОРЕНКО: Есть дальнобойщик, есть метросексуал. Не выйдет ли так, что вы через 50 лет последовательного биологического отбора, а женщина конечно осуществляет допуск биологического объекта до себя, до собственной матки, не выйдет ли так, что вы выберете через 50 лет метросексуалов?

Э.ХАСАНШИНА: Выхолощенных, жеманных, которые практически не интересуются женщинами?

Л.ЛАЗЕРСОН: Я не делю людей на какие-то типажи: дальнобойщик, версус, метросексуал. Это не имеющее отношение к реальной жизни.

С.ДОРЕНКО: Последовательно убирает тестостероновую компоненту.

Л.ЛАЗЕРСОН: Господи! Я считаю, что тестостероновая компонента не зависит от вашего поведения, потому что поведение это все-таки некая социальная вещь.

С.ДОРЕНКО: Это часто.

Э.ХАСАНШИНА: Да, но социальный отбор действительно существует.

Л.ЛАЗЕРСОН: Я считаю, что поколение, выращенное уже нами, миллениалами, миллениалками в первую очередь…

С.ДОРЕНКО: Какого вы года рождения?

Л.ЛАЗЕРСОН: 1989-го.

С.ДОРЕНКО: Нормально, годится.

Л.ЛАЗЕРСОН: Оно будет осознанно, независимо от ширины плеч, размера полового органа и размера ноги, роста. Независимо от этого они все будут вести себя прилично. Это не будет связано с их внешним видом, они будут уважительно вести себя, на равных.

С.ДОРЕНКО: То есть культура буде уравнивать до известной степени.

Л.ЛАЗЕРСОН: Конечно. Будет равновесие, я очень на это надеюсь.

С.ДОРЕНКО: Но не будет ли все-таки перекос в сторону жеманных мальчиков? Я просто спрашиваю.

Э.ХАСАНШИНА: Мы просто опасаемся.

Л.ЛАЗЕРСОН: Да бог его знает. Что плохого в жеманных мальчиках? Я их обожаю, они прекрасны. Жеманные мальчики, мужественные девочки.

С.ДОРЕНКО: Тогда вам приходится проявлять больше материнства.

Э.ХАСАНШИНА: Женщинам тогда придется проявлять себя на позиции, с которой не очень удобно говорить.

Л.ЛАЗЕРСОН: Все женщины привыкли себя проявлять в разных ипостасях.

С.ДОРЕНКО: Предположительный такой тест: вас сажают в кресло каждый день, и вы должны выбрать мужские лица, которые вам кажутся более привлекательными. 

Л.ЛАЗЕРСОН: Сергей, почему у вас всё сплошной сексизм?

С.ДОРЕНКО: Не сексизм, это просто тест социологический. Я понимаю, что вы не собираетесь с ними ни спать, ничего, просто они более привлекательные или менее привлекательные.

Э.ХАСАНШИНА: Мы так и делаем в Tinder, на самом деле, постоянно.

С.ДОРЕНКО: Бывает такое или нет, что 25 дней в месяц вам нравятся условные метросексуалы, а три дня в месяц дальнобойщики?

Л.ЛАЗЕРСОН: Я понимаю, к чему вы клоните.

С.ДОРЕНКО: Бывает или нет?

Л.ЛАЗЕРСОН: Мне не нравится какой-то конкретный типаж, я даже не могу это себе представить. Я понимаю, к чему вы клоните, опять каким-то сексистским, биологическим…

С.ДОРЕНКО: Давай биологизм не будем считать сексизмом.

Л.ЛАЗЕРСОН: Биологизм и аргументация через биологию — это просто самый очевидный пример бытового сексизма.

С.ДОРЕНКО: Я не думаю.

Л.ЛАЗЕРСОН: Я вам говорю, просто так оно и есть.

Э.ХАСАНШИНА: Лично я опасаюсь, что, возможно, в далеком будущем уже женщины будут домогаться мужчин, и мужчинам придется заявлять о своих правах.

С.ДОРЕНКО: Защищаться.

Л.ЛАЗЕРСОН: Я думаю, что это будет очень-очень нескоро.

С.ДОРЕНКО: Я стараюсь с огромным уважением к женщинам опираться на биологию не для того, чтобы вас убедить, что вы сучки, а для того, чтобы сказать, что бывают разные ситуации. Мне кажется, только это важно. Есть исследования современных антропологов, которые полагают по физическим размерам у мужчин, шимпанзе, орангутангов, что у женщин в древности, у гоминид (давайте защитимся, нам же надо защититься), у гоминид женского пола в период овуляции абсолютно типично было два-три половых партнера. В эти три дня решающих было минимум два-три. Могло быть и больше. Мужчина полигамен постоянно, говорят ученые, но женщина полиандроидна три дня в своем месяце.

Э.ХАСАНШИНА: Если послушать профессора Савельева, гоминидная особь женская была полигамна вплоть до.., как он это называет, «первый репродуктивный результат».  

С.ДОРЕНКО: Она хочет в эти три дня пожёстче. И это существует. Зачем мы от этого отказываемся, когда мы знаем, что это так. И она в эти три дня, в общем, сдерживает свои фантазии.

Л.ЛАЗЕРСОН: Мужчины всё время сдерживают фантазии и женщины, я вам открою секрет, тоже сдерживают свои полиаморные фантазии. Например, ваш коллега говорит, что у него был секс с двумя девушками. Это же считается классно, да?

С.ДОРЕНКО: Да.

Л.ЛАЗЕРСОН: Если девушка признается даже подруге, что у нее был секс с двумя мужчинами, она будет считаться…

Э.ХАСАНШИНА: Это будет фу-фу-фу.

Л.ЛАЗЕРСОН: Это будет ужасное что-то, как будто бы групповое. Хотя это не так. Я за полное равновесие и равноправие в этом отношении, чтобы женщины имели право называться полигамными, быть полигамными.

С.ДОРЕНКО: Полиандроидными, наверное.

Л.ЛАЗЕРСОН: Полиаморными. Почему полиандроидными?

С.ДОРЕНКО: Полиандроидые — это значит много мужчин. Как Драупади, у которой было пять мужей — братьев Пандавов. Она, правда, переходила из месяца в месяц от одного к другому.

Л.ЛАЗЕРСОН: Это очень удобно тоже. Я просто к тому, что каждая пара, каждая семья, каждый человек имеет право выбирать собственную модель поведения, сексуальную в том числе, независимо от биологизмов. Прошу всех про это забыть.

С.ДОРЕНКО: Вот вам 29, вы видите ребят 18-20. Они лучше, чем соролетки? Я не говорю о вашем сексуальном внимании или фантазии, я говорю о том, когда вы видите их по поведению. Восемнадцатилетки лучше?  

Л.ЛАЗЕРСОН: Да.

С.ДОРЕНКО: Они уже умнее, уважительнее.

Л.ЛАЗЕРСОН: Они гораздо умнее, гораздо лучше. Я не могу сказать, что среди молодежи нет сексизма, конечно есть. Но мне кажется все-таки, не хочу заниматься эйджизмом и притеснять людей постарше, это конечно вещь поколенческая. Люди, которым 40-50 лет, они ведут себя особым образом, а молодежь ведет себя более легко, они действительно знакомятся в Tinder, очень просто относятся к сексу. 

С.ДОРЕНКО: Я правильно понимаю, если бы я не был женат, а я очень женат и счастливо женат, с вашей сестрой надо — просто карты на стол.

Л.ЛАЗЕРСОН: «С моей сестрой» вы имеете в виду?

С.ДОРЕНКО: С вашей сестрой как с вашим братом, имеется в виду, с девушкой.

Л.ЛАЗЕРСОН: Почему с «сестрой»? Опять определение через социальную роль по отношению к мужчине.

С.ДОРЕНКО: Не буду. С женщиной надо играть открытыми картами.

Л.ЛАЗЕРСОН: Конечно! Ничего не считывать, не придумывать. Мужчины, сомневайтесь в том, что женщина вам посылает какие-то сигналы. Она ничего не посылает. Ее грудь нужна ей и ноги, и руки, и тело, это не повод к ней приблизиться.

С.ДОРЕНКО: Мы этого не коснулись, но чаще я слышу от женщин, что они прихорашиваются, потому что в женском сообществе, в их вертикали, это важно. Это вообще не для мужчин.

Э.ХАСАНШИНА: Нам просто это нравится. Дело даже не в женщинах. Просто нам это приятно.

С.ДОРЕНКО: Ваши подруги скорее это оценят, чем эти… Да все мужики козлы! Можно я скажу: все мужики козлы и всем мужикам одно надо. Это правда, Лиза!

Л.ЛАЗЕРСОН: А что нужно бабам тогда?

С.ДОРЕНКО: Мы пойдем и проживем его, этот вторник, 20 марта.