С.ДОРЕНКО: 8 часов 38 минут. Четверг, 22 марта. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Эльвира Хасаншина, ведущая этой программы. Здравствуйте, Эльвира.

Э.ХАСАНШИНА: И Сергей Доренко. Доброе утро.

С.ДОРЕНКО: «Слуцкий или Волоколамск? Все такое вкусное», — говорит Александр о нашей верстке. Александр, в первую голову должен сказать, что запросы… Pornhub поделился внезапной статистикой — с сентября прошлого года количество запросов на сайте взлетело на 824 процента. Понятно, что такое 824? На 824 процента — это значит, в девять раз чаще мужчины запрашивают ресурс, который нужен им для рукоблудия.

Э.ХАСАНШИНА: С чем это связано?

С.ДОРЕНКО: Мы не понимаем. Основа аудитории рукоблудов — европейские мужчины 19-24, главным образом, большая часть их iOS-пользователи, то есть люди с Apple. Apple-мужчина, 19-24. Вот они, чертовы рукоблуды! «Это потому что я стал Pornhub смотреть», — говорит Никитец Лосев. И он-то и сделал… «А потому что бабы жадные, — говорит Харьковчанин. — А тут задаром». Ну, может быть.

«О повышении НДФЛ до 15 разве не интересно?» — говорит Андрюшечка. Ну, как бы вам сказать… НДФЛ был 35 довольно долго, с приличных доходов, потом он был 30 с приличных доходов. А потом он сделался 13. Должен сказать, что во все эти эпохи находился миллион способов об этом не узнавать, вообще никак.

Ладно, давайте говорить о Подмосковье. Ребят, там чего-то совсем страшные вещи, а?

 

С.ДОРЕНКО: Прекрасная девочка, «Ядрово», Волоколамск. Волоколамск мне всегда казался каким-то оазисом чистоты в смысле воздуха. Я тебе расскажу, почему. Потому что, двигаясь на запад от Москвы, ты попадаешь в основные ветра. У нас роза ветров такова здесь, в Москве, что основной ветер идет с северо-запада. Наибольшая часть ветров с северо-запада. Соответственно, самые чистые места — то, что новый ветер, когда он приходит, он идет с севера Атлантики, чистый, он самый чистый как раз там, в Волоколамске, в Звенигороде где-нибудь. Там, на северо-западе. А самый грязный на Соколиной Горе. Не надо, сейчас заикаться начнешь.  

Э.ХАСАНШИНА: Перестаньте!

С.ДОРЕНКО: Спокойно. Есть большие помойки, чем Соколиная Гора. Есть существенно большие помойки, например, Люберцы, Бирюлево и другие места, где без автомата Калашникова нельзя выйти на улицу после девяти вечера.

Э.ХАСАНШИНА: Спасибо, что не только у нас.

С.ДОРЕНКО: Соколиная Гора — это земля упадка, земля деградации.

Э.ХАСАНШИНА: Соколиная Гора — это оазис спокойствия в этом бушующем, хаотичном мире.

С.ДОРЕНКО: Абсолютно кладбищенское. А где ты не можешь выйти без кинжала на улицу, без кинжала, по крайней мере, это начиная с Перова. Начиная с Перова, ты выходишь только с кинжалом, и танцуешь, как у них называется — лезгинка, гуцулка? Нужно обязательно что-то такое танцевать. А уже в Бирюлеве ты не можешь выйти без автомата Калашникова. Ближе к рынку «Автогарант» в Люберцах уже нужно два автомата и так далее. Это все кошмарные места. И мы всегда считали, что Волоколамск, наоборот, оазис. Всю прошлую весну я просыпался, как идиот, в выходные, светло и привычка, я просыпался в пять утра, семья спит, я брал мотоцикл и я ехал попить кофе в Волоколамск, я тебе клянусь. Это так называется красиво, а на самом деле, это ерунда. Просто я ехал в Волоколамск, где пил на заправка «Татнефти» чашечку кофе из пластмассового дурацкого стаканчика. Но звучит, согласись я ехал попить кофе в Волоколамск! Я всегда считал, что это изысканное, чистое место прекрасное. Ну и что?

Э.ХАСАНШИНА: Вы просто не знали, что вас там на каждом перекрестке может встретить девочка в розовом.

С.ДОРЕНКО: Да что девочка! Девочка молодец. Кстати говоря, девочку все видели и слышали?

«Это почти как слетать на кофе в Вену», — говорит Александр. Да, безусловно.

А сейчас оказывается, что это вроде все наоборот. Ребят, как это может быть? 7373-94-8. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. А почему только про Волоколамск говорите?

С.ДОРЕНКО: Потому что в Волоколамске были столкновения. Дополняйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я сам из города Алексин. Нас показали по новостям и все, заглохло. А на самом деле, невозможно. Вчера с утра до обеда просто невозможно было дышать.

С.ДОРЕНКО: Как-то получается так, что и в центр Москвы, например, вчера мы слышали вонь в центре Москвы, но не понимали, откуда.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это от нас, с Клина. 

С.ДОРЕНКО: Нет, с Клина так далеко не донесет.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доносит. Вообще, невозможно, ужасно.

С.ДОРЕНКО: До Москвы, до центра — нет. У нас в основном с востока воняет, подванивает, балашихинская вся эта тема.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Заключение тогда.

С.ДОРЕНКО: Можно сказать? Засрались по уши, идиоты, мы. Это кто? Это американцы сделали? Мы видим часто здесь на улице американцев, присевших на корточки и гадящих на тротуаре? Нет! Это мы уделались! Это так, товарищи. Кто эти люди? Массад, ЦРУ, американская армия? Кто здесь нагадил, я просто хочу уточнить. Кто загадил эту чертову землю, которую вам завещали предки, не думая, что вы такие идиоты? А? Предки, когда завещали вам эту землю, они думали, что вы идиоты? Нет, не думали. А может, и думали? 

Э.ХАСАНШИНА: Думаю, они предполагали. Просто надеялись на лучшее.

С.ДОРЕНКО: Они надеялись, что немцы придут какие-нибудь и научат жить. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. У меня дача недалеко от «Ядрово». И такая интересная ситуация, мы наблюдали: была сельская помоечка такая небольшая, и в какой-то момент, лет 7-8 назад, огромные потоки фур туда погнали. Там разметку изменили, дорогу изменили. Это буквально произошло меньше чем за десять лет. Непонятно, как в 21 веке может существовать цивилизация, которая не перерабатывает это все дело. Потому что это все по большей части перерабатывается. Вот Швейцария, там семь процентов неперерабатываемого мусора только. Все остальное перерабатывается. Они закупают мусор, чтобы его перерабатывать, у них бизнес большой. В чем у нас проблема, я не могу понять.

С.ДОРЕНКО: Мусор — это драгоценнейшая вещь во многих местах. Кстати говоря, в этом знает толк сын генерального прокурора Чайки. Он же откупил этот мусорный бизнес здесь в Подмосковье. Какую-то часть, насколько мне известно. Здравствуйте, слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Сергей, город Видное. Тема такая самая наболевшая. И она касается не только «Ядрово», а всей Московской области. Московская область просто превращается потихоньку в помойку Москвы. Эти груды… я сам живу, вот район города Видное, где Суханово, дом отдыха архитекторов. Все застроили сейчас с Бутова. Строится Бутово, возят КамАЗы грунта нам туда в Федюково, завалили все поле… просто на глазах реально прекрасная местность, леса превращаются в помойку. И самое интересное, что это никто не изменит.

С.ДОРЕНКО: Вот это важно — то, что вы сказали.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ничего не поменяется. Люди будут выходить, протестовать. Власть будет кивать — да, да… все останется на своих местах, потому что этот помоечный бизнес он реально помоечный, очень много людей на нем завязано. Никто не откажется от денег. И очень жалко, потому что Подмосковье красивое…

С.ДОРЕНКО: Давайте проголосуем. Подмосковье красивое, но сюда пришли экологические преступники, которые построили здесь в 1147 году Кремль. Ближе чем 50 метров от среза воды поставили Кремль, что нарушает экологические нормы. Идиоты! Ну, в хорошем смысле. Они были украинцы. Вы же знаете, что это был Юрий Долгорукий, который родился в Киеве, украинец. Ну почему мы должны расхлебывать то, что здесь натворили киевляне? Ты знаешь, что было? Юрий Долгорукий, хохол из Киева, поставил здесь Кремль.

Э.ХАСАНШИНА: На наших чистейших болотах.

С.ДОРЕНКО: Абсолютно верно. Где он его поставил? В водоохранной зоне! Он поставил Кремль в водоохранной зоне. Еще бы тогда снести и было бы все хорошо. Но что теперь делать. Я вам говорю, послушай мое пророчество. Пока последний квадратный сантиметр этой земли вы не засрете, вы не успокоитесь. Я вам просто говорю. Пока последний квадратный сантиметр, лезет еще какая-то ромашечка посередь этих железобетонных блоков, мусора, мерзости и ваших окурков, харчков и ваших полиэтиленовых пакетов, посередине лезет ромашечка. Она занимает последний квадратный сантиметр этой земли, испохабленный вами. Вами! Не войсками Соединенных Штатов, ни Массадом, ни ЦРУ. Вы испохабили эту землю. И там лезет ромашечка, она маленькая, она сейчас проклюнулась. И вы ее пока не испаскудите, вы не успокоитесь. Я вам точно говорю. Это же мы. Кто это сделал? Мы.

Можно я проголосую? Подмосковье, которое уже сейчас помойка, просто помойка, называемая Подмосковьем, через десять лет ситуация будет лучше. Через десять лет ситуация будет хуже. Просто голосование. Подмосковье — помойка. Через десять лет ситуация будет лучше, в смысле, очистится и все такое, птеродактили начнут летать. Да — 134-21-35. Через десять лет ситуация будет хуже, еще помоечнее — 134-21-36. У меня голосование пошло. Первые голоса скачут, то 11, то 16… сейчас устаканится. Ситуация с экологией в Подмосковье через десять лет будет лучше — 134-21-35. Через десять лет станет хуже — 134-21-36. А я вам говорю, и попомните мое слово, пока вы — а это вы, не американская армия, это вы — пока вы не испохабите последний квадратный сантиметр своей земли, пока ваш похабный харчок не накроет последний сантиметр вашей великолепной, красивой земли, вы не успокоитесь, потому что имя вам… не буду говорить, непристойности мы не будем употреблять. Ваше имя я не произнесу, оно тайное. Имя ваше тайное. Но пока вы не испохабите эту землю, вас будет колбасить и трясти. Вы испохабите ее, встанете и скажете: ну вот, слава тебе, господи, мы все сделали правильно. Я же вас знаю.

11 на 89. Давай остановим, у меня полтысячи уже есть. 11 процентов — через десять лет станет лучше. 89 процентов — через десять лет будет хуже.

Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Сергей из Кучина беспокоит вас. Как был бардак этот весь, так он и останется. Порядка не будет с этим Воробьевым, с его папой-генералом…

С.ДОРЕНКО: А до Воробьева чего было? То же самое. Громов сидел.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, то же самое.

С.ДОРЕНКО: Сидел Громов. А помните, где его министр финансов Кузнецов? Прячется в Израиле, по-моему, или где?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В Европе, по-моему, где-то.

С.ДОРЕНКО: Он куда-то метнулся сначала во Францию, потом в Израиль, и так далее.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Бардак. И кто за этого Путина голосовал… Может, ему хозяйственником быть или как? Чтобы люди жаловались ему…

С.ДОРЕНКО: Не знаю. Чуть-чуть инфантилизма есть в этом? Можно вопрос, просто интересно. Почему Путин должен ходить за нами и окурки подбирать? Путин должен?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А чего же ему все жалуются, когда вопросы задают? Зачем он тогда всех держит? Пусть разгонит, кто ничего не делает. Вы помните, Зубков был?

С.ДОРЕНКО: Да.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы помните, как он на совещании одного поднял министра и сказал: через три часа чтобы были в Магадане. Показывали по телевизору, все в шоке были. Вот это работа действительно. А Дворкович кто такой? Электрички все встали. Он решал… вы что …

С.ДОРЕНКО: Лексика! Все время помните о лексике.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Этот Дворкович, который ни… не делает.  

С.ДОРЕНКО: Все время помните о лексике, я вас очень прошу. Я понимаю, что эмоции, что народ мы эмоциональный в этом смысле. Я думаю, почему Путин? Он что, должен ходить и окурки собирать за вами? Путин — это точка компромисса, я много раз об этом говорил. Путин есть точка согласия, компромисса управленческих элит. Но элиты делают это, потому что вот это вы позволяете. Понятно, да? Почему вам не гадят ровно на голову? Потому что это, наверное, будет too much, чересчур. Вот рядом с вами гадить можно, а на голове нельзя. Это чересчур. Управленческие элиты любые — районные, жэковские, они делают с вами ровно то, что вы позволяете. Вот швейцарские элиты делают со своим народом ровно то, что позволяет швейцарский народ. Швейцарский народ ничего им не позволяет, мало чего позволяет. Значит, они мало чего делают плохого. Стараются поменьше. Народ не позволяет. Смысл-то в этом. Смысл в том, что сколько есть у кобеля поводка, столько он и выберет.

Э.ХАСАНШИНА: Но мы-то надеемся, что наши элиты к нашему терпению отнесутся с пониманием.

С.ДОРЕНКО: Не-не. Я с большим знанием дела, как кинолог, могу тебе рассказать о кобелях. С кобелями все просто — сколько поводка есть, столько он выберет. Например: поводок один метр, кобель его натягивает. Поводок десять метров — кобель его натягивает. Поводок 30 метров — кобель его натягивает. Кобель выбирает всегда весь поводок. Так же с властью — власть выбирает весь поводок. Ну а зачем вы его отпустили? Вы отпустили — они выбрали. Вам не срут на голову? Скоро будут. Значит, вы так работаете со своей властью. Муниципальной, какой еще? Вот и все.

 

В ДВИЖЕНИИ

НОВОСТИ

 

С.ДОРЕНКО: 9 часов 6 минут.

Э.ХАСАНШИНА: И Сергей Доренко.

С.ДОРЕНКО: Девочка. «”Ядрово” — помойка». Вы знаете, что там страшные вещи произошли? Там же дети госпитализированы.

Э.ХАСАНШИНА: Да, 57.

С.ДОРЕНКО: Я живу на этой земле бесприютной так, как меня учили мои предки.

Э.ХАСАНШИНА: Как?

С.ДОРЕНКО: Меня мои предки учили, я тебе серьезно говорю. Вот у меня дед, он боялся по-румынски говорить при людях, потому что думал, что вспомнят, что Румыния была с Германией, еще что-нибудь вспомнят, да посадят и все. Поэтому, как только какие-то люди проходили, прохожие, он, говоря со своей сестрой (ну, с сестрой говорил по-румынски), как только прохожий где-то замаячил, дед начинал говорить по-украински, как честный человек, потому что по-румынски, скажут, что он нечестный человек. Сразу раз, переходит на украинский. Русского он не знал, в прямом смысле этого слова. Чуть-чуть понималось, но русского так сказать, что прямо знал, он его не знал, конечно. Как он меня учил? Он меня учил так, дед: типа не высовывайся. Не высовывайся, посмотрим, что ты завтра высунешь. Если сейчас ты высунешь, то завтра что ты высунешь? Дед правильно говорил.

Э.ХАСАНШИНА: Да.

С.ДОРЕНКО: Но там много чему он меня учил, но вот в частности. И жизнь моя так и строилась, что на этой бесприютной земле надо затаившись жить. В Азии приучены в засаде. Затаившись. Не высовывайся, а то посмотрим, что ты завтра высунешь. И так, чтобы оно тебя миновало. Ты живешь, а оно где-то гудит, гудит, может рядом даже, смотришь — трупы кругом. Но ты, главное, свой забор закрой, ну его на фиг. Понимаешь, да?

Э.ХАСАНШИНА: Да.

С.ДОРЕНКО: Тут где-то кого-то бьют, здесь кого-то зарезали, здесь кого-то повели, воронок приехал, еще что-то, повели, посадили, изуродовали жизнь, испохабили все, но не тебя, поэтому тебе хорошо. Ну, как хорошо? Тебе хорошо — ты сытый, двор у тебя хороший, дети одетые — вроде все у тебя хорошо. Ты смотришь, и на море где-то съездишь, и денежка есть, какая-то чуть-чуть есть денежка, курочка опять же несется. Но такого, чтобы ты вел себя тихо, а тебя настигало все равно, такое было, но редко.

Э.ХАСАНШИНА: Да.

С.ДОРЕНКО: Нет дыма без огня. Если по тебе все равно шарахнуло, но ты тихо себя вел, прятался в кусты, все время отсиживался в кустах, как тварь какая-то, как гусеница, как червяк, как глист, сидел, присосавшись тихо к вене и тихо что-то такое жрал, тебя не должно настигнуть, у тебя все хорошо.

Э.ХАСАНШИНА: Но тебя настигнет.

С.ДОРЕНКО: Но тебя настигает. Ты говоришь: что-то я неправильно сделал.

Э.ХАСАНШИНА: Просто ты в этот момент, вернее до этого, неправильно оценил ситуацию.

С.ДОРЕНКО: Но всегда можно спрятаться, учили меня мои предки.

Э.ХАСАНШИНА: Не всегда.

С.ДОРЕНКО: Всегда.

Э.ХАСАНШИНА: Помните, как тюлени, которые лежат на своем солнышке, а к ним подходит человечек с молоточком, тюк одного по голове, следующий за ним думает: ну, до меня не дойдет.

С.ДОРЕНКО: Да, да, да.

Э.ХАСАНШИНА: А он доходит.

С.ДОРЕНКО: Как делали русские? У русских есть свой способ побега.

Э.ХАСАНШИНА: Алкоголизм?

С.ДОРЕНКО: Алкоголизм и Сибирь — вот два русских ответа. Это же русский ответ — алкоголизм и эмиграция. В сущности, что такое Сибирь? Ехали в Сибирь, на русские земли? Хрена! Ехали на враждебные, ужасные сибирские земли. Ужасные земли! Почему они ехали? Потому что они бежали. От кого они бежали?!

Э.ХАСАНШИНА: От кого?

С.ДОРЕНКО: От того и бежали. То есть здесь жизнь была настолько невыносимая, что их черти несли аж в Сибирь. Ну, с хрена бы нормальный человек поехал в Сибирь, объясни мне, пожалуйста.

Э.ХАСАНШИНА: Хороший вопрос.

С.ДОРЕНКО: С чего бы они поехали в Сибирь, ума нет совсем?

Э.ХАСАНШИНА: Не знаю, захотелось меха.

С.ДОРЕНКО: Конечно, меха им захотелось, ага, сейчас. Они бежали от беды страшной отсюда, от несправедливости, от разбоя властей, от грязи отношений, от чудовищной невозможности выразить себя. Они бежали аж в чертову Сибирь. Нормальному человеку в голову это не придет, но они бежали от горя отсюда. Горе здесь было, горе, плохо им было. Бежали в опасности страшной. На Дон бежали, где рядом татары, где страшно, где убивают, они ехали все равно, бежали отсюда. Это русский ответ.

Поэтому если перевели к вам мусорный полигон, надо бежать.

Э.ХАСАНШИНА: Нет, не надо бежать.

С.ДОРЕНКО: Бежать в Сибирь, еще куда-то бежать. Так мы делали столетиями, мы столетиями бежали. Мы добежали до Калифорнии в своем побеге.

Э.ХАСАНШИНА: Раз сейчас мы не бежим, значит мы верим, что мы можем что-то изменить.

С.ДОРЕНКО: Мы добежали до Аляски в побеге. В попытке убежать от этой жизни, мы убежали Аргентины. Мы убежали до Аляски. Мы убежали до Бразилии. До Боливии! Русские в Боливии сидят, спрятавшись от этой жизни. Мы прячемся по всей планете. Она нас настигает. Я не знаю. Или что? Может я что-то перепутал, я не знаю. Можно же сбежать! Чего вы там сидите у своих мусорных полигонов, бегите! Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день, Сергей. Я считаю, не надо бежать. Я вспомнил, вы говорили про поводок. Нужно его не припустить, а придушить.

С.ДОРЕНКО: Маленько прибрать, прибрать чуток.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, нет, нет, надо придушить. Потому что я сам из Клина, Клин мой родной город, и нас ждет то же самое, что в Волоколамске, если не похлеще. Там в десятки раз превышает количество машин. Так это и будет перескакивать из города в город, от помойки к помойке. А если не делать, как вы говорите, бежать, я так думаю, эта мерзостная власть, она здесь…

С.ДОРЕНКО: Всегда же бежали, столетиями бежали.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Не надо бесконечности. Поэтому Путин, вся эта команда…

С.ДОРЕНКО: Нет, нет, прикрою, подождите. Бежали всегда русские, всегда бежали от проблем. До Сибири, до Аргентины, до Боливии, до Бразилии, до Калифорнии, до Аляски русские убегали от проблем. Убегали. Не в силах построить нормальное сосуществование, русские убегали. Чалдоны убегали, кержаки убегали.

Э.ХАСАНШИНА: А сейчас мы в силах, мы надеемся, что мы в силах. Может быть, не все верят, наши слушатели.

С.ДОРЕНКО: Я не верю.

Э.ХАСАНШИНА: Но если они обращаются, а не убегают, это значит, что они верят.

С.ДОРЕНКО: Я не верю! Я в вас не верю! Я вам отвечаю: я в вас не верю. Всю жизнь вы бежали и спивались, бежали и спивались. И будете продолжать это делать, я про вас все знаю. Где эта девочка? Вот девочка на митинге.

— Я Татьяна. Я задала себе недавно вопрос: за что воевали? Ни за что! Чтобы мы дышали свежим воздухом, а не помойкой «Ядрово»! Нам не нужны Воробьевы горы, давайте вернем их в Москву. Я хочу жить со свежим воздухом! Давайте все противостоим против «Ядрово», помойки. Можете жить в свежем воздухе!

С.ДОРЕНКО: Это девчоночка. Сколько ей лет, я не знаю. Здесь есть ее законные представители. Я не знаю, всегда, когда несовершеннолетние, всегда думаешь, чертово нарушение закона какое-нибудь есть. Я думаю, что нет, потому что законные представители ее рядом. Давайте ее маме позвоним. Мама несколько испугалась, как ей представилось, возможной трактовки, как агрессии, того, что она проводит по шее пальцами, вот так, показывая пальцем на Воробьева.

Э.ХАСАНШИНА: Вначале еще изображает пистолет.

С.ДОРЕНКО: Сначала изображает пистолет, показывая на Воробьева, на губернатора. Мама испугалась немножко, она сказала, что это у девочки от игр с котами. У них два кота в доме, и девочка привыкла играть с котами, и она с котами вот так играет, и отсюда у нее, собственно, жесты, они не агрессивные, а, скорее, игривые. Я отлично понимаю. Я понимаю.

Э.ХАСАНШИНА: Да?

С.ДОРЕНКО: Я понимаю все, что здесь происходит. Я понимаю, что у них… Извини, у них десятки детей заболели.

Э.ХАСАНШИНА: Это правда.

С.ДОРЕНКО: Но мы прячемся, мы готовы прятаться хоть под землю, но когда догоняют наших детей, мы начинаем немножко беспокоиться. Сейчас мы ей позвоним. Я позвоню по нормальному человеческому телефону. Ее вчера предупреждали, наверное, а может и нет.

Э.ХАСАНШИНА: Она говорит, что никто девочку не учил этому, просто она видит, что у них происходит.

С.ДОРЕНКО: «Не арестовывайте девочку».

Э.ХАСАНШИНА: Была не на одном, видимо, митинге.

С.ДОРЕНКО: «Арестуют девочку, будет совсем смешно». Ребят, до клоунады не доходите уже окончательно.

Татьяна, здравствуйте. Меня Сергей зовут. Я звоню из эфира. Эльвира с нами Хасаншина. Это радио «Говорит Москва».

Э.ХАСАНШИНА: Здравствуйте.

С.ДОРЕНКО: Вы вчера говорили с нашим Антоном, он мне передал телефон. У меня вопрос. Я знаю, что по поводу девочки, вашей дочери, разделились мнения, некоторые говорят, что вы будто ее использовали. Я думаю, что она живет жизнью семьи. Ну, как, не может же девочка быть дурочкой, она же слышит, что происходит вокруг?

Т.ЛОЗОВА: Конечно.

С.ДОРЕНКО: Она живет жизнью семьи: семья волнуется — она волнуется. Ее сверстники по больницам. У нее, кстати, нет отравления никакого?

Т.ЛОЗОВА: Слава богу, нет. Она частенько одевает респиратор.

С.ДОРЕНКО: А сколько детей, что там за ситуация у вас?

Т.ЛОЗОВА: Я сама не присутствовала при этом, но насколько я слышала, возле второй школы, где тоже учатся ребятишки, дежурили две скорые. Увезли несколько детей в больницу с отравлением вот именно этого газа. Когда мы пришли на митинг, там один из представителей, не знаю кто, по-моему, Максим, объявил, что превышение норм по вот этой всей ситуации в 40 тысяч раз. И когда брали у детей анализы, в крови у детей обнаружили как раз вот этот газ и все на свете, в общем, все вот это. Естественно, все это ребенок слушал, все это он видит, он видит все переживания взрослых, как взрослые переживают за своих детей. Чисто на эмоциях, она, видно, так вот и поступила.

С.ДОРЕНКО: Я понимаю. Привет ей огромный. У меня вопрос. Ну, хорошо, а что делать? Можно я скажу, Таня? Меня Сережа звать. Я говорю сейчас по-серьезке, я бы сейчас собрал котомки, посадил их куда-то и вывез бы в Минск или куда-то вывез бы. Вы же рискуете здоровьем!

Т.ЛОЗОВА: Мы понимаем. У нас вчера были корреспонденты, мы то же самое и сказали, что если власть хоть маленько свой народ как-то уважает и любит, хотя бы детей вывезли бы в лагеря, в санатории, куда-нибудь, чтобы у детей здоровье не травмировать. Никто же этого не делает, всем наплевать на наши проблемы, понимаете?

С.ДОРЕНКО: Я понимаю. Дайте мне прогноз, вот что будет через год?

Т.ЛОЗОВА: Если власти ничего не предпримут, я думаю, что люди уже дойдут до того, что начнут выезжать в те же поля с палатками на лето, и добиваться того, чтобы все-таки на нас обратили внимание.

С.ДОРЕНКО: В смысле, перекрывать эти пути для грузовиков что ли или что?

Т.ЛОЗОВА: Перекрывать и уходить из города, здесь дышать нечем. Если зимой уже такая вонь идет, что будет летом, когда начнет все это гнить, испаряться? Это будет вообще кошмар.

С.ДОРЕНКО: Вы сколько живете в Волоколамске?

Т.ЛОЗОВА: С рождения.

С.ДОРЕНКО: Скажите мне такую вещь, ведь это красивейшие холмы, это красивейшие перелески, это красивейшее место на земле, вот этот запад Подмосковья.

Т.ЛОЗОВА: Да.

С.ДОРЕНКО: Изумительной красоты места. Там хочется петь, там хочется ликовать. Я серьезно говорю, я не шучу. Я туда приезжаю на мотоцикле, вот просто проехаться по маленьким, узеньким дорожкам старым между деревнями, хочется петь, там так красиво. А почему же они загаживают это? Я не знаю. Простите, это риторический вопрос, не надо отвечать. Я думаю, что пока все не уничтожат, не успокоятся.

Т.ЛОЗОВА: Я думаю также.

С.ДОРЕНКО: Держитесь. Привет ребенку вашему. Счастливо, Таня.

Т.ЛОЗОВА: До свидания.

С.ДОРЕНКО: Это Татьяна, ей 43 года, она мама этой девочки. Но у меня есть возможности какие-то (пойми, они на работу ходят), я бы посадил сейчас детей в Caravelle (у меня есть Caravelle) и отправился бы в г.Минск, и спрятался бы в Минске, на реке, стыдно сказать, Свислочь. И них там Свислочь, река, вот там бы я и сидел бы.

Э.ХАСАНШИНА: Это, конечно, все здорово, но это же ненормально, правда, что люди должны уезжать из своих домов, прятать где-то своих детей.

С.ДОРЕНКО: Земля наша велика и обильна, но порядка в ней нет. Я тебе серьезно говорю. Вот я в десятом году отправил жену в Минск. Как я отправил? А я ехал на машине туда пару раз и я видел: Смоленская область в дыму, пожары шли. Пересекаем границу Россия – Белоруссия, начинается Белоруссия — все обкошено, все покошено, все красиво. Все зелененькое, что надо — желтенькое, что надо — синенькое. Там какие-то цветы собирают, черт его знает. Ты была в Белоруссии?

Э.ХАСАНШИНА: Нет.

С.ДОРЕНКО: Поезжай на машине. Ну, найди кого-то, подругу, не знаю.

Э.ХАСАНШИНА: Машину.

С.ДОРЕНКО: Шкуматов, он шарит, там какие-то кары, там можно через интернет. Ты просто въезжаешь в границу, ты просто понимаешь, что это другая земля, другая цивилизация, там живут другие люди, когда ты пересекаешь границу Белоруссии, я просто тебе объясняю. Здесь запустение, ад, настоящий ад. Если ты хочешь вдруг по нужде сходить, на русской стороне, ты пытаешься куда-то свернуть, ты въезжаешь в какое-то невероятное количество битых бутылок, пластиковых бутылок. Горы пластиковых бутылок вокруг трассы, от дальнобойщиков, от всех путешествующих и т.д. То есть это мразь, мусор, мусор, мусор, человеческое дерьмо со свежими бумажками, прошлогоднее дерьмо, разное дерьмо, битое стекло, стекло, стекло, консервные банки, пластиковые бутылки, пластиковые бутылки до горизонта. Это Россия. И не обкошено. Стоят эти растения высокие, лопухи или что там, все стоит старое вот это, весной в особенности такая мерзость, грязь, все ужасно.

Пересекаешь границу Белоруссии, там, я не знаю, распахан каждый сантиметр, красота! Птички поют. Ели ты сворачиваешь почему-то в Минской уже области в лес, до поворота немножко раз, на взгорочек въезжаешь в лесочек — песчаная земля, песочек красивый, утрамбованный, все расчищено, рядом черника, никакого мусора, ничего! Через лес можно пойти по дорожке, утрамбованный песочек. Машина легковая идет, легко на легковушке можно проехать, все аккуратненько.

Э.ХАСАНШИНА: Вы хотите сказать, что это люди такие?

С.ДОРЕНКО: Я не знаю.

Э.ХАСАНШИНА: Вот они такие дисциплинированные, не выкидывают белорусы бумажку лишнюю куда-то?

С.ДОРЕНКО: Я не знаю. Мой ответ: волшебство! Точно так же ты приезжаешь в Финляндию, от нашей безысходности приезжаешь в Финляндию, вот также точно — волшебство! Нет у меня ответа. Почему так? Я не знаю, почему. Волшебство. Я не знаю другого ответа.

Э.ХАСАНШИНА: В Москве картина довольно простая: вся Москва, все это огромное население, весь мусор от этого огромнейшего населения едет в Подмосковье.

С.ДОРЕНКО: Да.

Э.ХАСАНШИНА: Естественно, тем, кто там живет, это не нравится, это нормально. Они хотят закрыть эту свалку прямо сейчас, потому что их уже достало. Закрыть прямо сейчас невозможно, но они это делают.

С.ДОРЕНКО: Москва, по современным меркам, маленький город! Вся агломерация 20 млн человек. Дерьма пирога. Это 20 млн человек… Ты приезжаешь в Чэнду, Сычуань, это не столица страны, не столица провинции, вообще просто город в провинции — Чэнду. Почему я туда езжу? Из-за Лю Бэя, конечно, и Чжугэ Ляна, потому что, как ты хорошо знаешь, там некоторое время правил Лю Бэй, правитель добродетели, и Чжугэ Лян, его советник. Я приезжаю в Чэнду, это и есть ваша Москва знаменитая.

Э.ХАСАНШИНА: Ну, хорошо. Как у них организованы проблемы с мусором?

С.ДОРЕНКО: У кого? В Чэнду?

Э.ХАСАНШИНА: Да.

С.ДОРЕНКО: Я не знаю. Они его съедают, я не знаю, вторичная переработка.

Э.ХАСАНШИНА: Ха-ха-ха-ха!

С.ДОРЕНКО: Вторичная переработка, сразу съедают и дело с концом. Я не знаю, куда они девают мусор, честное благородное слово.

Э.ХАСАНШИНА: Я как-то разговаривала с подмосковными представителями власти, когда занималась Коломной, в Коломне тоже большая проблема с этим, они там тоже митингуют. Подмосковные говорили: это ваш мусор, ваше ведро столичное едет к нам, мы не можем его прямо закрыть, мы готовы построить где-то завод, например, но жители не хотят, жители против, жители собирают огромные митинги. Но когда разговариваешь с жителями, они говорят: конечно, нам хотят поставить не мусороперерабатывающий, а мусоросжигающий завод. А разница большая. Никто не хочет рядом со своим домом поставить костер вонючий.

С.ДОРЕНКО: Я тебе даю западного капитализма, западный капитализм — это Финляндия. Когда ты пересекаешь границу России и Финляндии, говорят мне все мои друзья, ты дышишь по-другому. Там видно, что люди любят свою землю. Ты возвращаешься в Россию, ты видишь суицидальную грязь, суицидальное запустение. Понятно, да? То есть это люди, которые ненавидят свою землю.

Ты говоришь: ну, да, но это Запад. О'кей. Переезжай в Белоруссию. В Белоруссии, я сейчас скажу со всей степенью откровенности, несмотря на мои теплые чувства к диктатору Лукашенко, авторитарное правление, которое не снилось даже никому из русских. Авторитарное управление! Просто все ходят по струнке у Лукашенко. И это никакая не Европа, а наоборот — машина времени, Советский Союз называется. И там опять чистота. Я не знаю, то есть, казалось бы, Финляндия с Белоруссией имеют что-то общее? Никак нет. Финляндия и Белоруссия две противоположности, здесь авторитарный режим, почти диктатура, здесь — западная демократия. Но ни хрена подобного это не действует на землю, земля чистая и у одних, и у других, у этих чистая, и у этих чистая. Приезжаешь в Россию — суицидальное запустение, суицидальное ненависть к себе у русских. Суицидальная ненависть к себе, все грязное, все запущенное, все в мусоре. Ну, это так. Почему-то. Я не знаю, почему. Ты меня спрашиваешь: почему? Я не знаю.

Э.ХАСАНШИНА: Я просто не понимаю. Вроде как вы там выкидываете свои бумажки в мусорку, да? Вы же не кидаете их мимо?

С.ДОРЕНКО: Я точно также я делаю в Нью-Йорке! Я приезжаю в Нью-Йорк, я иду гадить на унитаз, я выкидываю бумажки, я выкидываю пакеты, я выкидываю бутылки — то же самое я делаю в Нью-Йорке.

Э.ХАСАНШИНА: Откуда берутся тогда эти горы вокруг дорог?

С.ДОРЕНКО: Я то же самое делю в Денпасаре, одинаково! В Денпасар приезжаю, иду сразу посрать, извините меня за лексику. Кстати говоря, в Денпасаре очень грязно, там вода грязная, они все выбрасывают в море. Но давайте скажем следующее, проблема Москвы не уникальна! Мы не единственный на планете Земля город! Элеонора, на планете Земля есть другие города, не только Москва. Мы не уникальны, мы не единственный город на планете Земля. Может спросить у других людей: братцы, а вы как?

 

НОВОСТИ

 

С.ДОРЕНКО: Жители Волоколамска провели несколько акций протеста против нарушения работы полигона «Ядрово». В начале марта был введен режим чрезвычайной ситуации для ликвидации последствий выброса свалочного газа. Срочные новости.

Э.ХАСАНШИНА: Вчера был острый какой-то выброс, причем который власти сначала не признавали. Потом появилась информация, что был разлом.

С.ДОРЕНКО: Я убежден, что мы… «Пусть каждый округ в Москве перерабатывает мусор на своей территории», — говорит Лариса Валерьевна. Спасибо вам огромное. 

Э.ХАСАНШИНА: Это, конечно, тоже очень мило. Просто многие говорят: понаехавшие… понаехали в Москву и испортили нам все Подмосковье. При этом другие слушатели замечают, что вообще-то, на самом деле, очень много людей из Подмосковья, и не только из Подмосковья, работают в Москве.

С.ДОРЕНКО: Приезжают сюда из Подмосковья, на огромном количестве всевозможных электричек.

Э.ХАСАНШИНА: Они работают, они какой-то мусор тоже же производят, правильно?

С.ДОРЕНКО: Конечно. О чем ты говоришь! Они приезжают сюда производить мусор. Все, что они производят, все это и есть мусор. Мерзость и так далее. Товарищи, давайте друг друга не ругать. Давайте скажем следующее: мы не умеем… давай я попробую генерализировать, но мне больно, обидно и, может быть, моя боль и обида сказываются в этих словах. Мы не умеем быть вместе. Мы не умеем быть вместе, объясняя друг другу. Мы не умеем анализировать вместе. Мы не умеем коммуницировать вместе. Мы не умеем обсуждать проблемы друг друга и наши общие вместе. Мы не умеем вообще быть вместе. Мы не умеем предвидеть проблемы и защищаться от них вместе. Мы ничего этого не умеем, как цивилизация.

Э.ХАСАНШИНА: Может, потому что мы терпеливые очень?

С.ДОРЕНКО: Нет, терпеливость это уже дерриватив. Терпеливость возникает в ответ на то, что мы не умеем. Мы не умеем, и вынуждены терпеть.

Э.ХАСАНШИНА: Мы не умеем, потому что мы всегда терпели.

С.ДОРЕНКО: Неправда. Мы терпим, потому что не умеем. Если тебя выпереть из квартиры теплой в подвал, то ты притерпишься, станешь одной из нас, станешь частью нашей великой цивилизации, терпеливой цивилизации. Почему она терпеливая? Она терпеливая не потому что она изначально терпеливая. Она терпеливая, потому что она не умеет, ну, не умеет. Кто-то построил дом теплый и живет в нем. А этот терпит.

Э.ХАСАНШИНА: Исторически этого диалога не было.  

С.ДОРЕНКО: Никогда не было. Мы всегда бежали друг от друга, и поэтому у нас территория страны большая, потому что мы бежали всегда друг от друга, расширяясь. Мы как бы расползлись. Мы не умеем быть вместе. Мы не умеем предугадывать проблемы. Конечно, сейчас начнут разруливать как-нибудь… научатся у кого-нибудь. Нас научат белорусы, кто-то нас научит. Мы возьмем у кого-то рецепты. Мы их возьмем, обязательно плюнем на тех, кто нам дал эти рецепты. Обязательно плюнем, потому что они скоты, безусловно, и хотят испохабить русскую землю. Мы их оплюем после этого, после чего опять запремся и будем ждать следующего кризиса.

Э.ХАСАНШИНА: Поскольку у нас еще мало времени на это, мы все это извратим, в усеченной форме поставим, это работать не будет…

С.ДОРЕНКО: Мы ригидная система, лишенная перетоков информации. Мы враждебно воспринимаем информацию. Информация — это враждебная вещь. Вообще, информация — это враги. Потому что честные, настоящие, наши люди, они друг другу на ушко шепнут. А информация — это враги. Вчера в Думе, одобряющей, насколько я понимаю, в российском парламенте, одобряющем лапанье женщин, в ней вчера разбирался этот казус обвиненных в сексуальных домогательствах депутата Слуцкого. И депутат Слуцкий, обвиненный в сексуальных домогательствах, и все его коллеги, полагают, если я правильно информирован, что эти девочки говорили потому, что они из вражеских СМИ. То есть из дружеских СМИ подставляют им большие и малые половые губ под ласкание. Понятно, о чем я говорю? Там, в Думе, так: что протестуют против того, что им лезут в пах, вражеские СМИ. А дружеские СМИ подставляют большие и малые половые губы. Говорят: поласкайте нас, пожалуйста. Так или что? У меня тут чешется, вы не хотите поласкать чуть-чуть? Это хорошие СМИ. А которые СМИ говорят: куда ты полез, скотина? — это вражеские. То есть информация сама по себе есть вещь врагов. Мы — враги информации. А если мы враги информации, то мы всегда запрещаем себе будущее. Мы как цивилизация — цивилизация запрещенного будущего. Его нет у нас, потому что оно запрещено. Потому что будущее всегда несет информацию. И свободное перетекание информации, абсолютно свободная дискуссия, постоянное коммуницирование горизонтальное, по всем вопросам — это и есть будущее. А мы его запрещаем. Потому что враги же могут воспользоваться. Всякое может быть. Здесь я разделяю эту точку зрения — они могут, вот в чем  дело. Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Капитан Очевидный. А мы про экологию или про что? 

С.ДОРЕНКО: Я утверждаю, что мы будем напарываться на все проблемы, какие только существуют у человечества, в силу того, что нам запрещено коммуницировать нами. Это цивилизационный запрет. Нам нельзя коммуницировать.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Если все так, как вы говорите, то действительно так и будет. Мы зароемся в пензенскую пещеру и будем там сидеть. А вообще про экологию у меня есть гениальная мысль, я нашел решение. Есть такой прекрасный город, называется Каир, столица Египта. И там есть специальный город мусорщиков.

С.ДОРЕНКО: Это, кстати говоря, христиане, которые мусором откармливают свиней.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Поэтому нам в Москве надо клонировать Архана Зейналова, всех христиан согнать в город мусорщиков, населить Москву клонами Архана Зейналова, они будут мусорить, свозить в эту «Ядрово» весь этот мусор, будут его перерабатывать, и Москва станет вторым Каиром и все будет прекрасно.

А вообще, чего эти люди возмущаются, совершенно непонятно. Они только что выборы проиграли и ходят возмущаются.

С.ДОРЕНКО: Не, все выиграли. Наоборот, мы выиграли. Можно вам про выборы скажу? Выборы и позволили людям выйти в Волоколамске. Именно выборы. И я вам скажу, почему. Потому что мы — очень важное ощущение людей  — мы консолидировались и мы проголосовали за наше единство с нашим президентом. Это очень важный концепт русский — мы соединились с нашим президентом. И теперь мы вместе с нашим президентом хотим приструнить всех, кто между нами. Это абсолютно жесткий концепт.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Он когда-то обещал, что он разъединится с этими губернаторами, которые устраивают вот такой экологический геноцид?

С.ДОРЕНКО: Да, обещал.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Когда? Я не слышал.

С.ДОРЕНКО: 1 марта. А я слышал. Президент, когда он апеллирует к нации, к народу, он апеллирует к каждому из нас. И мы заключаем с ним незримый и неписанный договор о том, что он за нас, а мы за него. В этом есть, к сожалению, конечно, психологи скажут, что-то инфантильное. Потому что мы потом надеемся, что он будет потом ходить и нам носы подтирать. Но мы говорим ему: мы с тобой, а ты с нами. И вот эта, я бы сказал, дерзость населения… оппозиционеры считают, что вот, вы проголосовали за Путина, вот теперь… нет, ребята, я вам объясняю, как это есть в головах. В головах это так: ровно потому, что мы проголосовали за Путина, ровно поэтому, мы повысим требовательность. Ровно потому, что мы вместе с Путиным, по ощущению мы с Путиным, мы на одной с ним волне, мы вместе с Путиным считаем, чувствуем одинаково — вот поэтому мы будем требовать с чиновников. Концепт вот такой. Когда у вас в голове все это не сшивается, я вас сошью. Люди ровно потому пошли кричать на губернатора, люди ровно потому что пошли кричать на местных своих мэров за детей, потому что они чувствуют, что Путин за них. Если бы они этого не чувствовали, они бы собрали манатки и съехали бы оттуда с огромной потерей в деньгах. Они бы съехали в Минск, в Торонто. То есть они подались бы в бега из России. Но поскольку они чувствуют свое единение с Путиным, они повышают требовательность. Неужели вы этого не понимаете? Дорогие оппозиционеры, не считайте людей идиотами. Люди умны, по-своему, но у них есть своя схема сознания. И схема сознания несколько инфантильна. Но она вот такая, как я вам говорю, а не такая, как вы выдумываете.

 

С.ДОРЕНКО: РБК отзывает всех корреспондентов, которые работали в Думе, из-за решения комитета по этике. Как вы знаете, комитет по этике Госдумы не считает нарушениями рукосуйство. Рукосуйство — это не нарушение. В поведении рукосуя Слуцкого — можно так звать? — рукосуй Слуцкий.

Э.ХАСАНШИНА: Можно технически.

С.ДОРЕНКО: Слуцкий рукосуй, как мне кажется. Но это не обидное слово, оно абсолютно технически описывает, что он сует. Слуцкий сует руки. Таким образом, можно сказать, что он рукосуй? Я думаю, можно. Если Слуцкий подаст на меня в суд, я буду счастлив к этому лингвистическому суду подготовиться лингвистически и все-таки настаивать на том, что Слуцкий — рукосуй.

Я абсолютно убежден, что Дума пытается выручить Слуцкого. Я настолько в этом убежден, хочу тебе сказать, что я когда увидел накануне, вчера, в среду, была комиссия по этике, одобряющая рукосуйство, кстати говоря, я еще во вторник предвосхищал, я видел, что Слуцкий начал давать заявления на международные темы. Вдруг рукосуй Слуцкий пошел чесать эти заявления одно за одним. Я не был удивлен, я знаю, что это за прием, я знаю, какова была цель рукосуя Слуцкого и какова была цель людей, которые за ним стоят. Все эти прекрасные рукосуи пытались Слуцкого отбелить другими. Понимаешь, да? Условно говоря, ты украла булочку. И я начинаю говорить: да, но она осуждает израильскую военщину. И начинаю замыливать, как бы это сказать, одними твоими заявлениями замыливать какую-то твою другую историю. Вот ровно это… потихонечку, потихонечку одно затмевает другое. И вот этим была занята Дума накануне. И они знали, что мы это поняли. Мы это услышали, ребят. Когда вы думаете, что мы это не слышим — мы это слышим. Вы, Дума, накануне сделали заявление рукосуя Слуцкого по поводу Великобритании, с моей точки зрения, для того чтобы отвлечь внимание от слуцкого рукосуйства. Я это заметил. Позвольте, я свою короткую реплику вам представлю.

 

ВИДЕОРОЛИК СЕРГЕЯ ДОРЕНКО

 

С.ДОРЕНКО: Вот это моя реплика, в которой я хочу сказать, что Дума ведет себя, конечно, абсолютно как курочка во дворе крестьянском… когда у нее есть какое-то раздражение, обида, какие-то неприятные обстоятельства, она начинает усиленно клевать зернышко. Для чего — она тем, что клюет зернышко, она как бы себя отвлекает. Она себя отвлекает и чем-то занимает и меняет повестку. Повестка Думы рукосуйская. И когда Дума заявляет что-то о Великобритании, то мы помним, что это рукосуйская Дума-то. Дума рукосуйская заявляет о Великобритании. Потому что там рукосуй Слуцкий у них, а рукосуйская Дума его одобряет. И рукосуйский комитет по этике тоже одобряет рукосуйского Слуцкого. Вот и все, все очень просто. А мы видим, как вы, как курочка во дворе, она отвлекает себя, начинает деятельно клевать… а там нет зернышек. Ты видела это или нет?

Э.ХАСАНШИНА: Что?

С.ДОРЕНКО: Что курочка, для того чтобы отвлечь, показать, что она сильно занята, начинает клевать зернышки, а их там нет. Ты видела такое?

Э.ХАСАНШИНА: Нет.

С.ДОРЕНКО: Начинает клевать просто.

Э.ХАСАНШИНА: Моим курам всегда было, что клевать.

С.ДОРЕНКО: Хоть бетон. Они начинают клевать хоть бетон. Почему они клюют так бетон? Они отвлекают своим поведением, что все нормально, я не медведь, я маленькая тучка. Я тут курочка, я тут клюю. А там нет зернышка, голубушка, и песочка нет. Там ничего нет. Чего ты клюешь-то? А она клюет, чтобы отвлечь. Так и Слуцкий, поскольку он рукосуй, он начинает отвлекать: я вот Великобританией недоволен… Товарищ, вы про Великобританию на время забудьте, вы о себе поговорите.

Э.ХАСАНШИНА: Сначала от этого отмойтесь.

С.ДОРЕНКО: После заключения комиссии Думы по этике, которая не нашла нарушений в поведении рукосуя Слуцкого, обвиненного в домогательствах, медиахолдинг РБК отзывает всех своих журналистов, работающих в нижней палате российского парламента.

Э.ХАСАНШИНА: «Дождь» отзывает, «Эхо» отзывает уже полностью. «Лента.ру» удаляет все материалы с сайта…

С.ДОРЕНКО: «Лента.ру» удаляет вообще все, что связано с Слуцким…

Э.ХАСАНШИНА: Кроме сексуального скандала.

С.ДОРЕНКО: Да, только оставляет по скандалу. Слово «Слуцкий» означает, что этот материал delete, delete, delete, убирается начисто.  

Э.ХАСАНШИНА: «Коммерсантъ» не будет больше к нему обращаться как к спикеру.

С.ДОРЕНКО: «Коммерсантъ» вводит табу на рукосуя Слуцкого. А мы — наоборот. Мы будем приветствовать каждый раз рукосуя Слуцкого, рукосуйскую Думу и рукосуйский комитет по этике, но каждый раз снабжая это бэком, что речь идет о рукосуйском Слуцком, рукосуйской Думе, рукосуйском комитете по этике. Товарищи рукосуи, вы, голубчики, примерно должны понимать, что мы про вас примерно понимаем. Я не говорю, что сильно – не сильно, но мы про вас понимаем.

Э.ХАСАНШИНА: Они еще так интересно говорят, в этой комиссии по этике: мол, вот, с этими аудиозаписями не к нам, мы тут же не расследование проводим, это к правоохранительным органам и так далее. А у нас до этого в эфире был представитель прокуратуры, давно. И мы его тоже спрашивали про этот скандал, про заявления, поступали ли они.

С.ДОРЕНКО: Он никакого закона не нарушил?

Э.ХАСАНШИНА: Он сказал, что в принципе, они, правоохранительные органы, ограничены, потому что все депутаты подчиняются закону «О статусе депутата», и разбираться с ними прежде всего должна комиссия по этике. И только потом они могут подключиться, если такие заявления к ним будут спущены сверху. А комиссия такая: о-о-о, это не мы.

С.ДОРЕНКО: А Слуцкий перед законом не отвечает, он не нарушал законов. Рукосуй Слуцкий не нарушал законов. Он трогал какой-то бабе лобок. Ну, лобок, а что с ней случилось? Он сломал ей лобковую кость? Нет. Он порвал ей кожу, гематомы на лобке? Нет. Он выдрал ей волосы там? Нет. Что он сделал с ее лобком? Ничего. Потрогал. Скажите, он нанес ей какой-то вред? Нет. Он…  наоборот, она своим лобком поддержала русский парламентаризм. Что, нет? Ей, сучке, почти все равно, отряхнулась и пошла, а русский парламентаризм задышал с новой силой. Любая патриотка должна пойти подать свой лобок к депутатам. Товарищи, о чем вы говорите! Вам что, жалко лобка? Вы что, испаскудились до такой степени, что ждете оккупационную армию, там будет лобки подставлять? Идити подставьте депутатам, пусть они рукосуйничают. Я считаю, это правильно для каждой патриотки. Правильно я рассуждаю или нет? Вот мне звонит видный деятель движения Михаил. Михаил, здравствуйте, прошу вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. От иронии мы уже все, конечно, устали немножко.

С.ДОРЕНКО: Нет, не устали. Михаил, можно я один раз скажу замечание. Ну, уже второй раз. Прошу вас, не критикуйте ни поведение, ни верстку, ни программу. У вас есть что сообщить? Сообщайте. Если вы будете меня критиковать, я до известной степени буду not very happy.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Откуда у вас может возникнуть мнение, что вас критикуют? Я хочу вам дать один аргумент для будущего суда, если вас Слуцкий привлечет. Серьезный аргумент. Одна из самых жестких позиций по отношению ко всему нашему народу со стороны власти, и особенно Думы, это предостережение о происках врага. Это очень говорится серьезно всегда в Думе. Уязвимость «пятой колонны» и любого нашего гражданина для действий спецслужб это реальность. И вот сможет ли Слуцкий быть носителем государственной тайны? А он в Думе по своему служебному положению является… если его состояние, вот то, что мы сейчас узнали, это признак очень большого комплекса. Завтра ЦРУ подставляет ему красотку, никуда он не денется и будет работать на ЦРУ, потому что она выполнит именно противоположную функцию. 

С.ДОРЕНКО: Наоборот. С точки зрения сексуальной агрессии русского самосознания, нашенский хороший рукосуй сунет плохой американке…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы поняли, что я имею в виду.   

С.ДОРЕНКО: А он будет гордиться.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это аргумент… Сейчас нам продемонстрировано, конечно, и по свалке этой, и по второй свалке, которой является Дума, страшная отсталость наша. И научно-техническая, и политическая, и прежде всего лично-культурную. Конечно, Слуцкий, этот самовлюбленный павиан, это ничтожнейший человек. Потому что тот, кто, нося звание мужчины, не знает никаких других методов для того, чтобы обладание женщиной стало актом высокой культуры, этот человек жалок. Вот жалкий человек жалок обычно во всем.

С.ДОРЕНКО: Михаил, позвольте, ведь рукосуй — хорошее слово?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Очень вы нашли… я вообще вам благодарен, а вы говорите, что я вас критикую, что вы действительно начинаете в очень сильно степени оправдывать хорошее отношение к вам тех дерзновенных…

С.ДОРЕНКО: Нет-нет. Рукосуй — мне кажется, очень хорошее слово. А главное, что ни один суд не найдет в нем ничего плохого.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Оно к нему действительно подходит. То, что происходит, не просто отвратительно — это переходит все границы. Это то же «Ядрово», только в самом центре Москвы.

 

В ДВИЖЕНИИ

НОВОСТИ

 

С.ДОРЕНКО: 10 часов 6 минут. Доллар. Говорят, что рубль дорожал… нет, 57,01.

Э.ХАСАНШИНА: Вроде даже чуть-чуть упал, на 9 копеек, в начале торгов.

С.ДОРЕНКО: Да? Я знаю, что он также и укреплялся… 57,00. Это укрепление. Мы же видели 57,45 вчера. 69,33. Под 70, нефтьица, кормилица, паскудина. И евро-доллар 1,2357, держится здесь, несмотря на вчерашнюю ФРС. Вчера ФРС на 0,25 подняла опять. И биткоин мы видим на 9 тысячах, 9007.

Ребят, что с американцами. Американцы собираются повышать ставку еще, по-моему, в три раза. Они считают, что к концу 2019 года дойдут до трех процентов, ставка. Потихонечку будут… не агрессивно, аккуратненько.

Э.ХАСАНШИНА: Что это значит для нас?

С.ДОРЕНКО: Деньги американские будут дорожать… Что это значит…. В этом году Америка развивается быстрее, чем мир. Что ненормально, необычно. И остается одним из локомотивов развития. В этом году. В следующем считают, что они будут медленнее развиваться. Посмотрим. Пока люди идут в их акции. Пока люди идут в их бонды. Пока люди к ним идут. Скажем так, при всей гротескности этого удивительного Трампа люди уходят в Америку с деньгами. Это, наверное, хорошо. Трамп, наверное, про это думал.

Я хочу сказать вновь про рукосуя Слуцкого. Мне задают вопрос: а как же мы будем узнавать новости?

Э.ХАСАНШИНА: RT, кстати, заявил тоже…

С.ДОРЕНКО: RTVI не будет больше говорить о Слуцком. И на спрашивают: а как же так, вы же как бы сфера услуг, и вы должны нас информировать. И как же мы будем вовсе не знать о Думе, блокада Думы. Мы, во-первых, не объявляем никакой блокады, мы, «Говорит Москва». Мы только обязуемся всегда, когда будем говорить о рукосуе Слуцком, говорить бэкграунд, связанный с рукосуем Слуцким. Мы обязуемся всегда, когда будем говорить о комиссии по этике, одобряющей рукосуя Слуцкого и одобряющей рукосуйство, мы будем говорить о комиссии по этике как об одобряющей рукосуйство. И мы, говоря о Думе, будем то и дело вспоминать, что это та самая Дума, которая горой стоит за рукосуйство. Теперь мне говорят: хорошо, а мы и вы в частности, Сергей Леонидович, спрашивает Сергей. Дорогие товарищи, мы — не государственные деятели. Вам тоже следует уважительнее относиться к женщинам, всем, и не пользоваться служебным положением, чтобы совать руки. Но требовательность к выбранным представителям народа в делегированной демократии… что такое Россия? Она имитирует делегированную демократию в части парламента. У нас выборы президента настоящие, я считаю, если позволите, дайте мне рассказать всю правду, не могу упустить возможности прогнуться. Выборы президента у нас настоящие и они поняты нашим народом, как настоящие. Это действительно так. Потому что каждый русский ведет диалог со своим президентом, внутренний диалог. И он чувствует сам этот диалог. И Путин чувствует этот диалог. Он умеет это чувствовать. А вот парламентаризм на русской почве остался имитационным. Он имитационный. На русский парламентаризм, повторяю цитату из себя, смотреть без слез невозможно. Русский парламентаризм во многом имитационен. И тем не менее, мы якобы, как нам кажется, может быть, мы ошибаемся, но нам кажется, что мы выбираем туда людей.

Э.ХАСАНШИНА: А потом, когда смотрим и думаем: кто их выбрал?

С.ДОРЕНКО: Когда мы смотрим и спрашиваем, кто их выбрал, нам тяжеловато становится на душе, кошки скребут. Поэтому ни себя не сравнивайте с рукосуем Слуцким, потому что вы не на выбранной должности, не на избираемой должности, это разные вещи. У вас с бабами, говорю я сейчас нашим слушателям, у вас с бабами по-разному. Другой раз вас не может… есть обидчивые мальчики: она не так посмотрела, мальчик развернулся и не звонит три дня. Это обидчивые мальчики. В основном мальчики обидчивые. А есть такие вот хряки нахрапистые, которых обидеть невозможно — он лезет и лезет руками, руки сует и сует. Ты ему уже в лицо говоришь: пшел вон, говно. Он на тебя смотрит и говорит: да, видать, ты не в духе, и поощрительно шлепает тебя по заднице. То есть этих обидеть невозможно, рукосуев. И в нашей жизни всякие бывают мужчины, всякие бывают женщины, и всякие бывают ситуации. Пожалуйста, не сравнивайте государственного деятеля Российской Федерации, представителя парламента Российской Федерации, как бы ни декоративно, смехотворно и имитационно это ни звучало, я вам скажу, что рукосуй Слуцкий — член Федерального собрания Российской Федерации, человек на выборной работе. То есть его избрал российский народ. Рукосуйствовать или что делать, не знаю? Скажите, российский народ, вы его избрали рукосуйствовать или что?

Э.ХАСАНШИНА: Нет.

С.ДОРЕНКО: От имени российского народа отвечает Хасаншина. Поэтому ни со мной не сравнивайте, ни с собой не сравнивайте, ни с кем не сравнивайте. Не надо говорить. Это не суд у апостола Петра, где вы будете отвечать каждый. Это суд общественный, который спрашивает: рукосуй Слуцкий, вы — представитель Федерального собрания Российской Федерации, на выбранной должности, в представительной демократии, вы, рукосуй Слуцкий, представляете российский народ, власть. Мы заняты делом: один копается в огороде, другой — стоит у станка, третий делает хреновые ракеты, которые не взлетят, он занят на военном производстве, в «почтовом ящике». Он делает ракету, которая заведомо обязательно не взлетит. Облажается и опозорит русскую промышленность. Но он занят с девяти до шести всем этим дерьмищем, которое никуда не летит. Четвертый ворует где-то что-то такое, тоже человек при деле. Пятый спит, потому что ему нужно идти потом в казино работать крупье. И так далее. То есть мы заняты своими делами, потому что нам так надо, чтобы жить. Скажите, а как мы осуществляем власть над своей страной? Мы выбираем рукосуя, который идет с девяти до шести, а может, и больше, идет совать руки в промежность бабам. Мы его выбрали для этого, я вас спрашиваю? Я не спрашиваю, хорошие вы или плохие, вы, может, все сучьи дети, откуда мне знать? Может, вы подонки все. Да мне на это плевать. Но вы, занимаясь собственными делами… вы поймите сущность демократии делегированной — она заключается в том, что вы, будучи людьми разных нравственных высот, один из вас подонки, другие из вас пытаются остроумие у меня на сайте проявлять, вот в Twitter, а я их потом баню, они мне пишут: с какой стати вы меня забанили? А потому что не надо остроумничать и языканить. Одни лезут ко мне в Twitter остроумничать, чтобы я их там забанил. Вторые крадут, третьи торгуют оружием, наркотиками и так далее, четвертые делают хреновые ракеты, которые никуда не полетят, пятые укладывают сраный асфальт, который растает через неделю. Все вы заняты полезными делами. Но вам надо руководить страной. А для этого существует чертова делегированная демократия. Вы выбираете своего представителя. Вы его отправляете туда и с него другой спрос. Если вы этого не понимаете, то вы идиоты, больше ничего. Вы его избрали, чтобы он рукосуйствовал. Понятно? Вы пошли на работу и сказали: вместо меня поправь страной ты, Леня Слуцкий. Он говорит: да, у нее красивые малые половые губы. Я тебя для этого отправил? Леня, я тебя для этого отправил, чтобы изучать половые губы? Он говорит: ну, я думал, что это входит в мои мужские обязанности. Остановись, скотина! Мы отправили своих представителей. Может, мы плохие, но мы выбрали лучших из себя. Лучших! В частности, рукосуя Слуцкого. Поехали дальше. А чего, нет, что ли?

 

С.ДОРЕНКО: Приоритетная версия обрушения дома в Мурманске — из-за умышленных действий жильца. То есть чувак решил покончить с собой, напустил газу, испортил оборудование, и потом взорвал, как будто бы. Пока СКР отрабатывает. Я все время думаю: господи, помилуй, вот ты живешь с идиотами, кто-то решит уйти на тот свет, и почему-нибудь с тобой. Почему-нибудь в самолете, еще где-нибудь. Ну зачем это все? Вы что, китайские императоры, что ли? Вам нужно обязательно терракотовое воинство за собой потащить? Один идиот решил уйти из жизни, например — три трупа. Чтоб вы были неладны! Иди сам, тихо скуля, сам, забейся, паскуда, куда-то в трубу под мостом, и там где-то тихо скуля и так далее… зачем ты людям жизнь портишь? Терракотовых воинов за собой ведешь. Они тебя там будут душить всю жизнь твою на том свете, если он существует.

Я хочу сказать про Лаврова… Нет, Захарова. Захарова сказала всем, и правильно сделала. Ты знаешь, что я за Захарову. Я главный друг Захаровой. Захарова прокомментировала сообщения об уходе Лаврова с поста главы МИДа: «Это что-то вроде фейка». А что такое «вроде фейка»? Вроде фейка — правда.

Э.ХАСАНШИНА: Я сама не поняла эту фразу. Она правда звучит очень странно.

С.ДОРЕНКО: Захарова сказала: «Это что-то вроде фейка». Посмотри значение слова «фейк». Я знаю, но я хочу… я просто верю, что Захарова посмотрела прежде в Викисловарь. А зачем тебе «Яндекс»? Да забудь ты про «Яндекс». Она любит просто «Яндекс», любит с гэбушкой работать.

Э.ХАСАНШИНА: Я люблю просто через «Яндекс» работать. Я такая патриотка.

С.ДОРЕНКО: Если ты патриотка, знаешь, что это голландская компания.

Э.ХАСАНШИНА: Ничего страшного. Мне не мешает это.

С.ДОРЕНКО: Да пожалуйста. Голландия тебе нравится. Отлично. Там трава продается… Что такое фейк? Это липовый… нет, это ерунда. Ты мне открой Викисловарь. Википедия. Вот же она. Фейк — информационная мистификация или намеренное распространение дезинформации в социальных медиа и традиционных СМИ. То есть информационная мистификация.

Что нам сказала Захарова? Захарова сказала: новость о том, что Лавров уходит и что его не будет в новом правительстве — то что-то вроде мистификации.

Э.ХАСАНШИНА: Она потом сказала, что это похоже на дезинформацию.

С.ДОРЕНКО: А что похоже на мистификацию? Правда похожа на мистификацию? Чертовая мистификация похожа на правду, а правда похожа на мистификацию. Таким образом, это что-то вроде правды, сказала Захарова. Потому что она сказала «это что-то вроде фейка». Что-то вроде фейка — это правда. Ну, не знаю.

Короче, уходит ли Лавров? Ну, уходит и уходит. А что? До Лаврова России не было?

Э.ХАСАНШИНА: Как-то печально.

С.ДОРЕНКО: Что, отец русской демократии?

Э.ХАСАНШИНА: Лавров у нас один из чистых политиков, которых не так много, которых практически ни в чем не обвиняют.

С.ДОРЕНКО: Он курящий, ведет нездоровый образ жизни.

Э.ХАСАНШИНА: Ну и что? Курящий Рузвельт был гениальным политиком. И совершенно полный        ЗОЖ Гитлер. Это не показатель.

С.ДОРЕНКО: Зачем нам курящий министр, я не понимаю? Он занимает свой пост с 2004 года. Обалдеть! Он уже 14 лет возглавляет нашу политику. А кто до него, не вспомнишь.

Э.ХАСАНШИНА: Нет, не вспомню.

С.ДОРЕНКО: Никого не было. Правильно? Ну, так. Лукин был, нет? Я, может, ошибаюсь. Лукин был в Штатах послом. Посмотри, кто был министром иностранных дел. Мы не можем вспомнить. У нас Лавров столько лет возглавляет МИД, что мы думаем, что мы родились и выросли при Лаврове.

Э.ХАСАНШИНА: Я практически так и было.

С.ДОРЕНКО: Надо их менять раз в два года, тогда мы будем помнить предыдущего. Игорь Иванов.

Э.ХАСАНШИНА: А до него Евгений Примаков.

С.ДОРЕНКО: Я с огромным уважением отношусь к Игорю Иванову. И Евгений Примаков, безусловно, он же отличился, заставил Ельцина подписать договор Россия-НАТО. 27 мая 1997 года Евгений Примаков, как отец невесты, ввел Ельцина в Париже во дворец, как отец невесты, проводил его прямо на подписание договора Россия-НАТО. Я присутствовал при этом, вот почему я об этом говорю. 27 мая 1997 года Евгений Примаков заставил Ельцина подписать договор Россия-НАТО, который на хрен никогда не был нужен России. Спасибо, Евгений Максимович, посмертно. Посмертно присуждается вам «спасибо».

Я хочу Иванову позвонить, если успею. Иванов хороший был, знаешь, почему? Он говорит по-испански. Иванов наш человек. Александр Иванов, Максим Иванов, Олег Иванов... у меня нет Иванова. А куда он делся? Игорь, я имею в виду. Ну, хорошо. А до них еще был Андрей Козырев. Андрей Козырев, который, наоборот, любил Америку, мне кажется.

Уйдет и уйдет, ничего с нами не случится, из-за Лаврова. Прекратите бояться. Вы похожи на школу для умственно неполноценных, которые боятся, что уйдет директор. Ну, уйдет и уйдет, чего вам? Пришлют нового, господи, помилуй.

7373-94-8. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: У нас создан пантеон таких незапятнанных героев.

С.ДОРЕНКО: Лавров — хороший.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Страшно, что если вдруг кто-то из этих героев уйдет, мы все… как бы крах нас ожидает полный. И это проблема несменяемости нашей власти. У нас есть незапятнанные, которые могут руководить…

С.ДОРЕНКО: Можно скажу? Если бы… вот я хитрый, если бы я хотел все время оставаться — а я так хочу в редакции все время оставаться — я бы всех своих замов менял время от времени. Почему? Потому что я должен создать некий баланс новизны и стабильности. Таким образом, стабильность буду олицетворять я, а геморр постоянный будет на головы замов обрушиваться, а их буду выгонять к чертовой матери. То же самое должно касаться соведущих.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Их меняют местами. Но есть некоторые незапятнанные абсолютно.

С.ДОРЕНКО: Да. Товарищи, я вам объясню технологию. Технология живой жизни при том, что я хочу быть неизменным. Я должен гнать всех вокруг себя в шею. А вот почему — потому что я должен быть стабилен, а вокруг меня люди меняться. Это должно создавать ощущение бурлящей жизни. Поэтому очень правильно прогнать всех, кто намозолил глаза, включая Лаврова, который хороший.

Э.ХАСАНШИНА: Как вы понимаете, если он уйдет хорошим, следующему верить не будут. Скажут: а вот он был лучше… 

С.ДОРЕНКО: Наплюй. Неправда. Не говори мне, что новый жеребчик побежит хуже старого. Ничего подобного — побежит и побежит, все.  

Э.ХАСАНШИНА: У нас как-то не принято хорошим уходить, нет такой традиции.

С.ДОРЕНКО: Потом придумаем, что он был плохой, глубоко внутренне порочный человек. Это то же самое, что с Оношкой. Я тебе объясняю, Оношко… и Хасаншина то же самое, и то же самое Кнорре. Это то же самое.

Э.ХАСАНШИНА: Мы как Лавров, непорочные.

С.ДОРЕНКО: Абсолютно верно. Но если есть ощущение, что вы несменяемые, то тогда возникает ощущение, что это как-то подзастарело все. А если все время что-то меняется — все такие говорят: у, как у них живенько, смотри.

 

С.ДОРЕНКО: «Новое окажется хуже старого», — говорит мне 51-й. Неправда. Первые десять лет. Через десять лет вы полюбите нового. А через двадцать вы не будете понимать, как его убрать можно. Невозможно.

С нами Диана Перес. Диана, здрасьте. Входите в эфир.

Д.ПЕРЕС: Доброе утро.

С.ДОРЕНКО: Диана. Надо говорить как? Вы испанка или нет?

Д.ПЕРЕС: Русская.

С.ДОРЕНКО: Русская испанка. Почему Перес?

Д.ПЕРЕС: На 50 процентов кубинка.

Э.ХАСАНШИНА: Ух, ты! Красота какая!

С.ДОРЕНКО: Кубинка? Мне так стыдно. Потому что я здесь все время… вы говорите по-испански?

Д.ПЕРЕС: Вот теперь мне стыдно. Не очень.

С.ДОРЕНКО: Я все время здесь говорил про кубинок одну пословицу. И она чертовски непристойная.

Э.ХАСАНШИНА: Это про ветреницу? Про курс доллара и рубля?

С.ДОРЕНКО: Нет. Ребят, мне стыдно сказать. (Говорит по-испаснски).

Э.ХАСАНШИНА: О, я знаю это! Диана, не слушайте.

С.ДОРЕНКО: Это ужасно. Вы чего закончили, откуда вы? Я напомню, товарищи слушатели. У нас есть такой конкурс, у нас есть участниц, может быть, 11 или 12, уже отобраны, которые точно придут. Мы, как правило, будем делать то в среду. В среду в этот раз была профилактика. К нам приходят соискательницы, как это сказать, соконкурсантка и вообще блистательная женщина, Бэкки с улицы, абсолютно верно. И в этот раз Диана, которая пишется почему-то с «с» на конце. Надо писать z, конечно. Ладно, что вы закончили, откуда вы?

Д.ПЕРЕС: Закончила Московский государственный университет природообустройства, который уже не существует, к сожалению.

С.ДОРЕНКО: Ну и правильно, очень хорошо, что его закрыли.

Д.ПЕРЕС: Нет, его не закрыли. Его впитала в себя Тимирязевская академия.

С.ДОРЕНКО: И опять правильно. Оттуда вышли блистательные люди. Вы знаете, что оттуда вышел, например, Костя Эрнст?

Д.ПЕРЕС: Из сельскохозяйственной академии?

С.ДОРЕНКО: Костя Эрнст, у него отец выдающийся действительно русский ученый по искусственному осеменению. А сам он изучал ихтиологию.

Д.ПЕРЕС: Я не знала.

С.ДОРЕНКО: Вы должны прямо на Первый канал идти, открывать дверь ногой и говорить: здравствуй, брат, Костян, привет. А вы кто? По осеменению или?

Д.ПЕРЕС: У нас немножко другая была направленность университета. Я эколог-мелиоратор. Мелиорация, рекультивация и охрана земель.

Э.ХАСАНШИНА: Вот с кем надо говорить о свалках.

Д.ПЕРЕС: Да, конечно. У нас был такой предмет про свалки, свалочный предмет.

С.ДОРЕНКО: Хорошо. Что мы будем делать с вами. Я просто расскажу какие-то правила. Я думал над этим, что голосовать – не голосовать, позорить, еще что-то. Глупо, абсолютно не нужно. Мы же творческие люди, мы понимаем, что все критерии безусловно субъективны. Сумма субъективных критериев не дает правды, толпа обычно ошибается. Поэтому мы просто с вами поболтаем, слушатели познакомятся с вами, им будет интересно. Диана Перес сегодня. Мы говорим обо всем, что у нас по верстке. Эля будет, и вы. Вы только не ждите, что при этом будет какое-то шампанское открываться или что-то.

Э.ХАСАНШИНА: Как, не будет шампанского?

С.ДОРЕНКО: Не будет. В следующую среду мы еще кого-то позовем. Результат не будет мгновенным. Просто мы будем дружить… не знаю, короче, не будет, что вы прямо завтра начинаете работать. Это не значит, что надо бросать работу и переходить к нам.

Д.ПЕРЕС: А у меня все равно нет работы. Ничего страшного. 

С.ДОРЕНКО: Диана сказала мне, что предыдущие полгода она прожила на Бали. А где?

Д.ПЕРЕС: В разных местах. Мы три раза переезжали с одного конца острова на другой.

С.ДОРЕНКО: Ну, где? На севере, на юге?

Д.ПЕРЕС: Сначала в центральной части, в Убуде, потом Джимбаран, потом Нуса Дуа, потом опять Убуд.

С.ДОРЕНКО: На Бали надо хоть какую-то копеечку иметь, чтобы там массажи, вся фигня. У вас была копеечка?

Д.ПЕРЕС: Как-то без массажей обошлись, по минималочке.

С.ДОРЕНКО: Вы брали скутер?

Д.ПЕРЕС: Скутер брали, да.

С.ДОРЕНКО: Вот, уже богатые люди, у них был скутер.

Д.ПЕРЕС: Я первый раз села за руль.

С.ДОРЕНКО: После новостей еще спрошу.

 

НОВОСТИ

 

С.ДОРЕНКО: За всю свою жизнь я не могу усохнуть, потому что я все время лежу. В смысле, я прихожу домой и заваливаюсь смотреть сериалы.

Э.ХАСАНШИНА: Это очень правильно. Я тоже так делаю.

С.ДОРЕНКО: Если можно сесть, то надо сесть, как говорил Черчилль, а если можно лечь, то надо лечь. Соответственно, я приду домой сейчас, завалюсь и буду валяться. И от этого у меня позвоночные штучки не сплющиваются. И я как был 187, так и остался 187. А вы, значит, 153?

Д.ПЕРЕС: 153. 

С.ДОРЕНКО: Диана Перес с нами. 153 сантиметра. Я хотел сказать, что вы были на Бали и там катались на скутере.

Д.ПЕРЕС: Да, я первый раз села за руль.

С.ДОРЕНКО: Это хорошо. Там 40 км/час все ездят.

Д.ПЕРЕС: Нет. Больше. 40 — это нормальная скорость, положенная. Кто никуда не торопится, тот едет 40. А наши туристы едут больше.

С.ДОРЕНКО: Там прикольно, я ездил, например, в слоновий питомник, там есть. Потом можно на север на вулкан съездить, на скутере.

Д.ПЕРЕС: Да, мы катались туда на скутере, взбирались на вулкан два часа.

С.ДОРЕНКО: Слово «мы» это значит, что приятель у тебя есть?

Д.ПЕРЕС: Мы с друзьями туда поехали.

С.ДОРЕНКО: С друзьями?

Д.ПЕРЕС: С друзьями.

С.ДОРЕНКО: Это звучит нецеломудренно. А парень есть же, конечно?

Д.ПЕРЕС: Конечно, нет.

Э.ХАСАНШИНА: Сергей, что вы такие вопросы задаете!

С.ДОРЕНКО: Хорошо. Я ездил еще на Лембонган то ли Ламбонган…

Д.ПЕРЕС: Ломбок, наверное? Остров?

С.ДОРЕНКО: Нет. Ломбок — это большой остров. А между Ломбоком есть Лембонган, какая-то маленькая соплюшечка, и там так клево. Там действительно не грязный океан, чистый очень, так классно. И на скутере весь остров минут за 20 можно проехать. И так клево! Просто едешь, бросаешь скутер в воду, потом вылезаешь из воды и опять… На самом Бали не очень, в Джимбаране грязновато.

Д.ПЕРЕС: Да. Зимой тем более там не сезон. Водичка грязная.

С.ДОРЕНКО: Вода грязная, но ведь теплая?

Д.ПЕРЕС: Теплая, конечно. Круглый год там, парное молочко.

С.ДОРЕНКО: Это мечта всех наших людей, и моя тоже, — жить на Бали. Ну, мне казалось. Я думаю, на Флорес поехать. Люди говорят, на Флоресе, еще маленько за Ломбок туда, на Флоресе, это католический остров. Бали это такой индуистской культуры, а Флорес — католический остров. И там, говорят, людей настолько мало, а природы настолько много, и люди такие непуганые, такое ощущение Габриэля Гарсия Маркеса такого, бродящего по джунглям, странная какая-то страна.

Д.ПЕРЕС: Как у первооткрывателей? 

С.ДОРЕНКО: Да, вот это ощущение Сент-Экзюпери, ощущение его Маленького принца, вот я, вот моя планета. Вот такое ощущение будто бы на Флоресе. Но надо туда добраться. Я до Флореса ни разу не добирался.

Хорошо. Скажи, пожалуйста… Мы с Дианой… иногда я перехожу на «ты», но это не от неуважения, наоборот, от больного уважения, это как бы знак доверия. «Бали, конечно, актуально, дай рассказать». Нет, это не актуально. Это актуально для любого нормального человека хотеть с октября по апрель уехать из этого чертова климата проклятого. Но для этого нужна профессия. Профессия, знаешь, какую бы я выбрал… вот я бы был сейчас молодой парень… ты говори все равно, потому что ты на радио, кивать бесполезно.

Д.ПЕРЕС: Хорошо.

С.ДОРЕНКО: Был бы я молодой парень, я бы пошел в 3D-моделирование.

Э.ХАСАНШИНА: Можно любым айтишником быть, на самом деле.

Д.ПЕРЕС: Нет, не любым. На Бали с интернетом не все хорошо. Если большой объем информации, то будет сложно.

С.ДОРЕНКО: Большой тоже, но заливать редко. То есть не постоянно. Главное, что на Бали надо куда-то подтянуться, слить, допустим, работу… ты работу сделала, мультипликацию, не знаю, ты ее сливаешь, и потом опять забурилась куда-то... Я бы купил компьютер какой-нибудь, лэптоп, какой-нибудь Gamers Republic Asus с 1080 видеокартой, самой дорогой. Я бы забурился в Убуд куда-нибудь, среди рисовых полей. И я бы сидел и там майнстрячил чего-нибудь. Потом спускался бы в Денпасар, сливал бы эту канитель, снова получал бы задание и опять бы уходил. Если бы я был молодой парень. Но я не молодой. Я уже привязан к прошлому. Мое прошлое мной командует. Это плохо. Все видят во мне не 3D-моделировщикаю… я бы сейчас закачал 3D max maya и почесал. До свидания, товарищи, вы меня больше не увидите.

Д.ПЕРЕС: А почему? Так сильно держит прошлое, что нельзя попробовать?

С.ДОРЕНКО: Я пытался эмигрировать. Я уезжал со столовыми ножами, вилками и простынями в Америку, и у меня был уже законченный процесс эмиграции в Канаду. Все, у меня документы на руках — вперед в Канаду. 1996 год.

Д.ПЕРЕС: Что-то пошло не так?

С.ДОРЕНКО: У меня друзья были сумасшедшие. Некто Борис Абрамович Березовский, который наорал на меня, что оставайся и все. Сережа, оставайся, здесь будем творить историю, а в Канаде ты никому не нужен.

Д.ПЕРЕС: Дружеский совет.

С.ДОРЕНКО: На самом деле, не очень хороший. Я остался и вот я здесь сижу среди вас.

Э.ХАСАНШИНА: Это как-то обидно.

С.ДОРЕНКО: А так я бы уехал в 1996 году и в гробу видал. Ну, ладно, хорошо. Давай пойдем по верстке. Ты молодая женщина, ты написала «30 лет — ума нет». Тебе 30 или скоро будет?

Д.ПЕРЕС: 30 уже, да, два месяца уже.

С.ДОРЕНКО: Хочешь сказать, что февральская?

Д.ПЕРЕС: Конец января.

Э.ХАСАНШИНА: Вот оно, цвет нации.

С.ДОРЕНКО: Не цвет нации. Можно, объясню? Это первомайские. Мы же считаем через девять месяцев. У нас, даосов, так положено. Первомайские.

Э.ХАСАНШИНА: Мы дети весны.

Д.ПЕРЕС: Праздник.

С.ДОРЕНКО: Вы дети праздника, шашлыков в дыму. Зачатые в дыму шашлыков, вот вы кто.

Я хотел с вами обсудить. И Элеонора тоже подключайся. Я хотел обсудить молодежь, как это ни странно. И вот этих девочек, которые стреляли. Я дам несколько зарисовок.

Московская школьница украла из квартиры главврача… тут кого надо обсуждать, непонятно — московскую школьницу или главврача — легко зашла в дом… ее мать убирается в доме главврача. Сразу заходит школьница, ей 17, она берет: золотые серьги, кольца с бриллиантами и сапфирами, и часы «Картье» стоимостью 1,4 млн рублей.

Э.ХАСАНШИНА: Девочка знает, что брать.

С.ДОРЕНКО: Я когда читал эту статью, я подумал: это о нравах молодежи или о нравах врачей. Про что эта статья? Ребята, откуда такой баблос? Женщина-главврач — серьги с бриллиантами и сапфирами, это недешевый камень, а также часы «Картье» стоимостью 1,4 млн рублей. Пострадавшая написала заявление в полицию. Она хранила драгоценности в шкатулке, доступ к которой имеет только она, муж и домработница. Она домработнице не давала же номер от сейфа, правильно? Значит, просто в спальне стоит шкатулка, и маленький-маленький ключик, который она прячет при этом в другой шкафчик. То есть ключик от этой маленькой шкатулочки…

Э.ХАСАНШИНА: У нее, наверное, и ключика не было. Представляете, какой она прекрасный врач, у нее, может быть, «Картье» по каждому углу распихано.

С.ДОРЕНКО: Я не понял, так хорошо зарабатывают врачи, что ли? Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Безусловно, это показатель благосостояния врачей. Когда врачи говорят, что мало платят, много они работают… это совсем не значит, что это правда.

С.ДОРЕНКО: А в чем правда?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Правда в том, что врачи имеют возможность себе позволить часы «Картье», имеют домработницу, которая убирается.

С.ДОРЕНКО: Что бы честный человек сделал с 1,4 млн рублей?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Перевел бы в доллары и увез бы подальше.

С.ДОРЕНКО: Нет. Он купил бы «Дукати Мультистрада». Сейчас пришла новая, 1260. Если бы у меня было полтора миллиона, я бы сию секунду отправился бы и купил «Дукати Мультистрада».

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это не в России. Надо выглянуть в окно.

С.ДОРЕНКО: А, да. Можно, я скажу про врачей. Молодежь отменяется. Врачи. Заместитель мэра Москвы по вопросам социального развития Леонид Печатников заявил, кроме того, что рак надо лечить самому, заявил, что размер средней зарплаты врачей в столице составляет 135 тысяч рублей. 135 тысяч рублей! Товарищи, 135 тысяч рублей в среднем.

Э.ХАСАНШИНА: Если у них главврач покупает «Картье», средняя вполне себе может на 135 выйти.

С.ДОРЕНКО: Какой кошмар! А у кого-то 15. Соответственно, у кого-то по полтора миллиона в месяц. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Я могу сказать как муж врача. У меня жена, она входит в топ-десятку своей больницы, востребованный врач. У нее зарплата, буквально вчера или позавчера она получила, 103 тысячи рублей.

С.ДОРЕНКО: Вот видите! Значит, это правда.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я вам говорю, она из двухтысячного персонала больницы входит в топ-10. К ней люди приезжают из-за границы по рекомендации.

С.ДОРЕНКО: А если главврач получает 5 млн, а она 100 тысяч, то средняя и получается 135, потому что остальные все по 5 тысяч получают. Правильно?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я просто знаю не понаслышке, есть врачи, которые получают гораздо меньше.

С.ДОРЕНКО: Можно я скажу так. Всегда во всех бизнесах есть уникальные специалисты. Условно говоря, есть пехота какая-то, есть начальник пехоты и есть абсолютно уникальные специалисты. Это есть и в 3D-моделировании, и в актерском деле, и в журналистике, и у врачей. Ваша жена уникальный специалист. Но я вас спрашиваю: а как главврач и пехота, как они живут?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Судя по тому, что я знаю, главврачи себе зарплату выписывают, как хотят, там преград нет. 

С.ДОРЕНКО: Плюс под столом берут за то, что они сдают помещение какому-нибудь ханурику.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это даже не обсуждается. Но суть в другом, насколько я понимаю. Они могут каждому персоналу по тысяче рублей меньше платить, которая будет незаметна. И себе в конце месяца начислить хорошую премию. Живем, наслаждаемся и ни в чем не нуждаемся.

С.ДОРЕНКО: «Это Россия. Начальство получает в десять раз больше». Ну, если в десять. Андрей Спасатель: «Так у Бюрюкова информация, что дворники в Москве по 60 тысяч рублей получают».

Э.ХАСАНШИНА: Смешное сообщение от Камаля Талама, он пишет: «Знаю главврача, который завел себе любовника и сделал из него любовницу. В больнице на Пресне находится. А этот человек очень богатый».

С.ДОРЕНКО: Больница на Пресне, давай в Гугле напишем просто.

Э.ХАСАНШИНА: Зачем нам отгадывать?

С.ДОРЕНКО: Мы должны бросить тень на всех главврачей Пресни, немедленно. Больница на Пресне, пишу.

Э.ХАСАНШИНА: Многие указывают, что у главврачей берут взятки и откаты, какие-то сторонние услуги, страховки через главврачей.

С.ДОРЕНКО: Пресненская набережная. Медицинская клиника «Красная Пресня», 16. «Весна на Пресне», медицинский центр. Дальше «Медси» больница общего типа, Благовещенский переулок. «Чилдрен сити клиник хоспиталь №9». А? ГБУЗ ДКГБ №9 Сперанский. «Медси», «Артмед», «Интернэшнл серджерис сентер», «Медси», «Медси»… вся Пресня захвачена «Медси». Мы не знаем, что это значит, но неважно.  

Э.ХАСАНШИНА: Там же, по-моему, связано со скандалом… гематологом Мисюриной.  

С.ДОРЕНКО: Наоборот. Она сама не из «Медси», но ее посадили в угоду кому-то из «Медси». Филатовская больница. Ага! Опять «Медси». Детский центр педиатрии на Пресне. «Клиник Сигал» и так далее. Я хотел сказать, что мы их разоблачили. Поехали дальше.

Я хотел про Печатникова, вспомнил. Он сказал, что четвертую и третью стадии рака надо лечить за свой счет. Это очень интересно. Мне кажется, это надо в армию тоже ввести. Если ранение какое-то серьезное — пусть за свой лечатся. Давайте подумаем.

 

С.ДОРЕНКО: У тебя есть эта новость про Печатникова? Мы ее не брали в верстку, но мне кажется это поразительным. Как Печатников сам это обосновывает? Что рак надо лечить за свой счет? Получается, если тебе совсем плохо, ты должна быть…

Э.ХАСАНШИНА: Ну, он имеет в виду рак в терминальной стадии.

С.ДОРЕНКО: Ну и что, что терминальной? У нас у всех жизнь в терминальной стадии. Может быть, Печатников об этом не знает. У нас жизнь в терминальной стадии. Мы живем медленную смерть, на самом деле. Ну, что, нет? Мы живем свою смерть, которая продолжается 80 лет, условно, 60. Если повезет — 80, не повезет — 60. Не повезет — 40. 

Э.ХАСАНШИНА: «Интерфакс» эту цитату Печатникова откорректировал и потом удалил фразу и принес извинения за некорректное цитирование.

С.ДОРЕНКО: Агентство «Интерфакс» изменило новость, в которой вице-мэр Москвы Леонид Печатников говорил, что рак на последней стадии нужно лечить за счет больного.

Э.ХАСАНШИНА: Он ссылался на опыт азиатских стран.

С.ДОРЕНКО: На Южную Корею, в частности. В новость внесены поправки, существенно меняющие ее смысл. «Интерфакс» приносит свои изменения и Леониду Печатникову тоже за некорректное цитирование. Печатников заявляет, что находит разумным опыт азиатских стран, где человек, у которого обнаружен рак на поздней, запущенной стадии, лечится за свой счет. «Если человек не прошел диспансеризацию вовремя, условия его медицинской страховки надо пересмотреть. Но это мое личное мнение, не мне решать», — приводились ранее слова заммэра. А теперь по-другому он говорит. Все меняется. Нам необходимо стимулировать выявление онкологических заболеваний на ранней стадии.

Д.ПЕРЕС: То есть раньше он говорил, что сами виноваты. А теперь говорит…

С.ДОРЕНКО: Подонок, сам лечи. А теперь, говорит, надо материально стимулировать. То есть все время подстегивать. Вот как материально стимулировать? Чтобы ты понимала, что ты должны ходить обследоваться непрерывно, а если подзагуляла, цапанула — и сама плати. Помимо этого Печатников приводит в пример Южную Корею, в которой человек, не прошедший плановую диспансеризацию, получает пересмотренные финансовые условия… Ну что ты думаешь?

Д.ПЕРЕС: Это жестокое какое-то наказание за то, что ты не пошел куда-то.  

С.ДОРЕНКО: Не по-человечески. Условно говоря, я иду в бой. Можно, я сравню с военными? Я вырос в гарнизонах, меня все время на военную тему тянет. Я иду в бой. Мне говорят потом, по результату. Везут меня в госпиталь — опаньки, мимо везут. Куда? На ветеринарку. Я спрашиваю: ребятки, почему? Они говорят: старичок, а тебе как задача стояла, ты помнишь? Тебе вот так и так, а ты в пяти метрах шел от этого. А вот здесь был дот. Ну, извини. Понимаешь, да? всегда могут найти, почему я виноват. Ты тут должен был посмотреть налево, а ты посмотрел направо. Тебе оторвало ногу, но мы тебя в ветеринарку. Почему? Ты же не выполнил приказ. И так к каждому можно придраться.

Э.ХАСАНШИНА: Можно даже не придираться. Стариков можно вообще не лечить. А какой смысл лечить стариков, если они все равно умрут?

С.ДОРЕНКО: Я не знаю. Больница на Заморёнова, та, в которой видный чиновник сделал из любовника любовницу и продолжает оставаться очень богатым человеком.

Д.ПЕРЕС: И довольным, видимо.

С.ДОРЕНКО: Да, Ярослав. Ну, теперь у него все в ажуре. Денис из Самары. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Про зарплаты вы уже закончили тему. Про рак. Я сам не онколог, как вы знаете. Но у меня товарищ работает в онкологии. Здесь ситуация, как бы сказать, двоякая и троякая. На самом деле, диспансеризация сейчас бесплатная во всех поликлиниках.

С.ДОРЕНКО: А что можно продиспансеризировать?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Практически… томографию разве… но можно записаться и на томографию тоже бесплатно. Но очередь ждать. Маркеры на рак принимают бесплатно. Вы понимаете, что это такое?

С.ДОРЕНКО: Нет. Я знаю, что если у тебя находят Хелико Бактер, они делают квадратные глаза и говорят: у вас Хелико Бактер, вы последние дни доживаете и так далее. Мне это говорили…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это в платных. Сергей, не надо утрировать. То, что в платных клиниках… Здесь просто показано. Диспансеризация, она, конечно, необходима. Потому что человек может сам… вы понимаете, что такое третья, а особенно четвертая стадия рака?

С.ДОРЕНКО: Нет, не понимаю. Я понимаю, что такое терминальная жизнь. Мы с вами умрем. Денис, вы же не сомневаетесь в этом?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Хотелось бы сомневаться. Но нет. 

С.ДОРЕНКО: Поэтому надо прекратить лечение, говорит Печатников. Мы умрем все равно, зачем лечить-то?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я не читал полностью его выступление. Это вообще глупое заявление, если он такое сделал.

С.ДОРЕНКО: При этом профессор Скулачев вчера сделал заявление о том, что они вообще умирать перестанут… Есть Скулачев, который, по слухам, на деньги Дерипаски разрабатывает механизмы физического бессмертия для нашей элиты. Для олигархов… С голым землекопом и так далее. Они продолжают эти исследования. То есть они будут бессмертны. А людям говорят: вы же… что с вас проку, хануриков? Все равно сдохнете.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мало ли что они исследуют. Маск вон тоже много чего исследует. И огнемет выпускает, и ракеты…

С.ДОРЕНКО: Ребята, давайте все-таки попробуем суммировать эту простую вещь. Мы получаем каскад новостей, почти в один день, вчера. Дает заявление профессор Скулачев, он говорит о продвижении к физическому бессмертию и так далее.

Э.ХАСАНШИНА: Что они проводят испытания этого своего препарата.

С.ДОРЕНКО: Когда человек зарабатывает миллиард долларов, он не может понимать, почему он должен умирать, как какая-то собачка. Ну, странно, у него же миллиард долларов. И он думает. Вот у тебя, допустим, есть… 100 тысяч долларов есть?

Д.ПЕРЕС: Нет.  

С.ДОРЕНКО: Сколько примерно есть?

Д.ПЕРЕС: Сейчас? Тысяча рублей в кошельке.  

С.ДОРЕНКО: Нет, всего.

Д.ПЕРЕС: Ну… мало.

С.ДОРЕНКО: Квартира-то есть?

Д.ПЕРЕС: Нету. Ничего нету.

С.ДОРЕНКО: Господи. Вот это да, я понимаю. У Дианы ничего нет. Но что-то, один доллар.

Д.ПЕРЕС: О, есть. Прямо сейчас.

С.ДОРЕНКО: 15 долларов есть. А у него миллиард. Это девять нулей.

Д.ПЕРЕС: Конечно, умирать не хочется с такими деньгами.

С.ДОРЕНКО: Он в миллиард раз богаче тебя. Если ты будешь жить сто лет, дай бог тебе здоровья, чтобы ты сто лет жила, то он хочет жить в миллиард раз больше. На каждый твой год он имеет больше в долларах и должен иметь больше в жизни. Это их мечта, русского правящего класса, главная мечта русского правящего класса заключается в том, чтобы каждый доллар, который они имеют, воплотился в пропорциональной жизни. У тебя один доллар — ты живешь одну жизнь, сто лет. Им не жалко, живи сто лет. А они тогда в миллиард раз больше. А у кого десять миллиардов — в десять миллиардов раз больше жить хотят. И вот это главное, что у них тикает в голове. И они нам говорят, Печатников, совершенно справедливо, что мы заняты бессмертием, Леонид Печатников говорит… правильно делают. Физическим бессмертием. А вам зачем? Вы же голь перекатная? Вы же маргиналы, вы отбросы общества, вы же дрянь и тряпка? Зачем вам жить рядом с нами? Ну, новое какое-то мясо подрастет. Ты умрешь в сто лет, я тебе желаю минимум сто лет. Ты умрешь. Но новые какие-то понарожаются. А эти бессмертные будут. Поэтому вы давайте за свой счет и так далее. Ты понимаешь, к чему дело идет? Эля, ты понимаешь или нет? Она кивает! Она кивает, как будто она стажерка. Ты чего киваешь? Говори.

Э.ХАСАНШИНА: Я даю вам возможность высказаться.

С.ДОРЕНКО: Это ведет к дифференциации, к прямому отражению материального положения на количестве жизней. Вот эти все чудесные люди наши, Александр Македонский какой-то и так далее, правители, великие правители, они жили немножко дольше, чем обычный человек. Ну, не немножко, может быть, в два раза дольше. Обычный человек умирал в 30-40. А правитель умирал в 60-65, в древности. То есть он жил как бы две жизни. Но не три, а две. В современном мире мы стоим на пороге титанических, страшных научных открытий, когда они получат преимущество в жизни не в два — в тысячу раз. Они будут регенерировать друг друга, они будут непрерывно оцифровывать себя и так далее. Мы — мясо, пехота, мы будем жить и умирать на задворках. А они, и Леонид Печатников здесь абсолютно прав, должны жить вечно. Это очень правильно действительно.

Все. С нами была Диана Перес. Вам чего, клево, нет?

Д.ПЕРЕС: Отлично!

С.ДОРЕНКО: Мы пойдем и проживем его, этот четверг, 22 марта.