С.ДОРЕНКО: 8 часов 39 минут. Четверг, 3 мая. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Эльвира Хасаншина — ведущая этой программы.

Э.ХАСАНШИНА: И Сергей Доренко. Доброе утро.

С.ДОРЕНКО: Я сломал бошку. Сегодня катался, между прочим, хорошая погода, вот это хорошо.

Э.ХАСАНШИНА: Да, погода чудесная.

С.ДОРЕНКО: Товарищи, давайте подумаем две мысли в связи с погодой. Первая мысль — как это прекрасно! Эта прекрасная земля в начале мая, еще нет комаров.

Э.ХАСАНШИНА: Да!

С.ДОРЕНКО: Еще нас ждут соловьи. О, соловьи!

Э.ХАСАНШИНА: Не знаю кто, но у нас, например, на моей улице, в четыре утра так сильно поют птицы, что сложно спать. Просто иногда я ложусь в это время.

С.ДОРЕНКО: О, соловьи, о томный бред сирени! Это все впереди.

Э.ХАСАНШИНА: А мне очень нравится именно сейчас момент. Знаете, сейчас, наверное, он уже проходит, но вот еще вчера улицы не полностью покрылись зеленью, и они как будто в бледной дымке салатового цвета. И ты идешь сквозь вот этот зеленый туман.

С.ДОРЕНКО: Да, да, да.

Э.ХАСАНШИНА: И особенно ночью! Это так красиво! Эти запахи, ты их так остро после зимы чувствуешь.

С.ДОРЕНКО: Мы вчера ехали где-то и вдруг открыли окно, и вдруг пахнуло тополями! Они так резко! И невероятно свежо.

Э.ХАСАНШИНА: Я с удивлением обнаружила, что Москва, оказывается, так вкусно пахнет.

С.ДОРЕНКО: Да!

Э.ХАСАНШИНА: Пьянящая ночью, густая какая-то.

С.ДОРЕНКО: Но недолго. Москва красивая, но недолго.

Э.ХАСАНШИНА: Это может оценить только тот, кто пережил зиму в Москве. Кто не пережил, уже не оценит.

С.ДОРЕНКО: Вторая мысль. Я сегодня катался, я проснулся без десяти пять, без десяти пять уже начал ездить. Поехал на Новую Ригу, мотанулся. Я сегодня 120 км где-то с утра, до шести, прокатал. В полседьмого приехал на работу. Кайфово. И действительно запахи. Надел открытый шлем, такой, без подбородка, как бы без модуляра вот этого, носился, запахи, все это, действительно сказочный город.

Первая мысль — сказочный город. Хорошо. Вторая мысль. Разрешите мне вторую мысль подумать. Ребята, а вы не идиоты, жить в месте, где это бывает в году месяц?

Э.ХАСАНШИНА: Ха-ха-ха-ха!

С.ДОРЕНКО: Вы не идиоты? Я в хорошем смысле. Ну, хорошо, полтора месяца.

Э.ХАСАНШИНА: Может мы аскеты до некоторой степени.

С.ДОРЕНКО: Нет, в августе уже свежо вечерами, вы уже наденете ветровку в августе. Вот этого кайфа… ну, хорошо, полтора месяца без насекомых, а потом полтора месяца будет с насекомыми и потом зима. Вот вы не идиоты? То, что сейчас происходит с Москвой — это сказка, сказка, сказка! Вы не идиоты, жить в месте, где все это на полтора месяца и все, и до свидания. Есть места, где это целый год.

Э.ХАСАНШИНА: Да, но ты же к ним привыкаешь.

С.ДОРЕНКО: Я не знаю. Я вчера читал медицинскую статью. Нет, это не медицинская статья, это как раз о больших big data. То, что я выложил в корпорат, можно почитать. Там книга на самом деле. Несколько лет ей, года два этой книге. Анна Федорова в Facebook, я с ней дружу, она выложила это у себя где-то и потом через разные ссылки мне прикатилась эта книга. Там сказано, что только 20% депрессий вылечиваются медикаментозно. То есть у людей депрессия, мир закатился, солнышко закатилось, все плохо, и вот они начинают пить таблетки, от которых им типа кайфово должно стать, обратный захват серотонина препятствует, дофамин и все это. 20% только действительно излечиваются. Вторая статистика. 40%, правда только 40 тоже, не 80, излечиваются от депрессии простым фактом переезда в Гонолулу. Люди переезжают в Гонолулу… При этом я обращу ваше внимание, что все Соединенные Штаты, кроме Неаполиса, расположены в зоне, похожей на Воронеж и южнее, Воронеж, Сочи. Вот Соединенные Штаты, это все равно очень южное, да? Нью-Йорк южнее как бы Воронежа по климату, но, тем не менее. Когда они из этого своего Воронежа условного или Ростова-на-Дону американского переезжают в Гонолулу, 40% депрессий проходит не медикаментозно.

Э.ХАСАНШИНА: Гонолулу, я так понимаю, это метафора.

С.ДОРЕНКО: Нет, в прямом смысле.

Э.ХАСАНШИНА: Или конкретно?

С.ДОРЕНКО: В прямом смысле Гонолулу, да. Плохо — и понеслась.

Э.ХАСАНШИНА: Наверное, должно же быть… Что? Переехать за рубеж, переехать в определенный климат, да?

С.ДОРЕНКО: Каждый божий день солнце! Каждый день ты ходишь в сланцах, тебе не надо одеваться. Вот эта все тема, когда ты одеваешься зимой… Например, просто выйти из дому, ты пинком открываешь дверь, которая, в общем, и не закрыта, и в сланцах идешь, куда тебе надо, не знаю, пива купить, хлеба. Теперь другое, ситуация наша — ты надеваешь сверх еще что-то, зимние сапоги, еще что-то и потом шубу, дубленку или длинную куртку и ты пошла. Так ты думаешь, может и не ходить, да ну его на фиг это пиво и этот хлеб, правильно?

Э.ХАСАНШИНА: Ха-ха-ха-ха! Да.

С.ДОРЕНКО: Тяжеловато зимой.

Э.ХАСАНШИНА: Конечно.

С.ДОРЕНКО: Другая жизнь просто. Ребята, когда вы смотрите на сегодняшний климат, поверьте… Таких мест на земле мало, немного, но есть такие места, где это 365 дней в году, постоянно.

Э.ХАСАНШИНА: Но вы же сами говорили, что тогда они наблюдаются течением времени.

С.ДОРЕНКО: Да, я жил в Африке, и я не мог понять…

Э.ХАСАНШИНА: Как будто событийно ничего не происходит.

С.ДОРЕНКО: Да, это проблема, это действительно проблема. А где у меня телефон? Мне звонят какие-то бывалые путешественники. Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Хочу, чтобы вы приехали станция Березки, Октябрьская железная дорога.

С.ДОРЕНКО: Там красиво, да?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И послушали бы многоголосье птиц.

С.ДОРЕНКО: Но еще нет соловьев. А? Скажите мне про соловьев. А соловьев пока нет еще?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Соловьи все были абсолютно!

С.ДОРЕНКО: О чем вы говорите?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Заболевание, я не могу.

С.ДОРЕНКО: Будьте здоровы и выздоравливайте. Но соловьи, вы считаете, что уже появились? Да ладно!

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ни море, ни океан просто было птиц. Я сама удивилась, я никогда не просыпалась в это время, теперь проснулась, я обалдела, я хотела всех своих разбудить. Ну, просто, не может быть!

С.ДОРЕНКО: Я вас поздравляю! Какая вы восхитительная. Выздоравливайте скорее. Она потрясающая. Товарищи, соловьи! Не путайте соловьев с просто птицами.

Э.ХАСАНШИНА: Но у нас то же самое на Соколиной горе, я вам точно говорю.

С.ДОРЕНКО: Нет. У вас соколы, у вас не может быть. На Соколиной горе должны быть соколы, откуда там соловьи?

Э.ХАСАНШИНА: Все соколы спят в четыре утра.

С.ДОРЕНКО: Их съели. У нас тоже во дворе поют птицы. Я вставал довольно рано сегодня, и птицы пели. Но потом они перемежались криками пьяных женщин. Интересно, что пьяные женщины тоже примерно в четыре утра…

Э.ХАСАНШИНА: Еще с первомая?

С.ДОРЕНКО: В четыре утра какие-то пьяные женщины во дворе орут. Но им хорошо, то есть спасать не надо. Крики пьяных женщин у нас во дворе довольно счастливые, в позитиве. Соловьев не должно быть, ребята. Я помню хорошо, соловьи…

Э.ХАСАНШИНА: Может это соловьи-бунтари, они нарушают правила!

С.ДОРЕНКО: Все бывает. Черт, всякие ситуации, я сегодня пошел в одно место в лесочек, хотелось советскую жизнь вспомнить, не на заправке сходить, а в лесочек. Я пошел в лесочек и там все в пластиковых бутылках, все изгажено, испаскужено, тропы все уделаны. То есть люди, которые туда ходят из фур, они не утруждают себя даже метр от тропинки отойти, а гадят прямо на тропинку. Я думал, зачем эта изысканность, почему именно на тропинку? Я подумал, вот почему, может быть роса или мокрая трава, им неприятно и они хотят прямо на тропинке. И там уже проступают, начинают расти эти гигантские дождевики или как их называют.

Э.ХАСАНШИНА: Борщевики?

С.ДОРЕНКО: Борщевики, да, которые будут потом как птеродактили.

Э.ХАСАНШИНА: Оставлять нам химические ожоги при соприкосновении.

С.ДОРЕНКО: Все время ждешь, что оттуда выпрыгнет птеродактиль и т.д. «Для соловьев рано».

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, Дарья, доброе утро.

С.ДОРЕНКО: Элеонора.

Э.ХАСАНШИНА: Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ой, простите. Иван. Прекрасное утро. Соловьи есть.

С.ДОРЕНКО: Есть, да?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Всю ночь! Два дня подряд всю ночь и даже утром, сейчас выезжал в Мытищи, соловьиные трели.

С.ДОРЕНКО: Потрясающе!

Э.ХАСАНШИНА: Горлопанят, да? Спать мешают приличным людям.

С.ДОРЕНКО: Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей.

С.ДОРЕНКО: Максим.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я сегодня полночи слушал на втором этаже…

С.ДОРЕНКО: Так вот разобраться, рановато же для них. Нет?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это, я так думаю, зависит, наверное, не от дня.

С.ДОРЕНКО: От температуры?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: От тепла, конечно, конечно. Подтверждаю, Ногинский район, соловьи есть.

С.ДОРЕНКО: Спасибо большое. «В траве присасывается такая пакость, как клещ», — говорит мне…

Э.ХАСАНШИНА: Я однажды поймала клеща, энцефалитного причем.

С.ДОРЕНКО: На себе? На теле?

Э.ХАСАНШИНА: Да. Энцефалитного.

С.ДОРЕНКО: Где? За ухом, где? Я у собак нахожу за ухом.

Э.ХАСАНШИНА: Я поехала на ролевую игру как-то. Знаете, такие есть?

С.ДОРЕНКО: Я знаю, да.

Э.ХАСАНШИНА: Это другие, ха-ха-ха-ха!

С.ДОРЕНКО: В порнхабе, да.

Э.ХАСАНШИНА: Нет, нет, нет. Это реконструкции, где люди бегают с мечами в костюмах. У нас был кельтский праздник какой-то. По сути, это на самом деле был выезд с палатками.

С.ДОРЕНКО: В каком городе?

Э.ХАСАНШИНА: Это под Оренбургом было, там тоже свои сообщества. Мы поехали на такой праздник, в костюмах каких-то. Спали в палатке. Утром я проснулась, а у меня на боку маленький изящный клещ.

С.ДОРЕНКО: Если он маленький, значит он еще не успел напиться.

Э.ХАСАНШИНА: Да, но там просто есть разница, самки, например, могут чуть ли не в 8 раз больше себя раздуваться, а самцы так и остаются маленькими.

С.ДОРЕНКО: Они скромные.

Э.ХАСАНШИНА: У меня его вытащили с помощью ниточки уже наметанной рукой. Потом я поехала в санэпидемстанцию.

С.ДОРЕНКО: Он был энцефалитный?

Э.ХАСАНШИНА: Да. И засунула ее в какой-то пробник. Врач с таким печальным видом сказал: задохнулся, как жаль. Она его проверила, он оказался энцефалитный.

С.ДОРЕНКО: А у тебя что?

Э.ХАСАНШИНА: Мне сказали ехать в больницу, делать прививку.

С.ДОРЕНКО: Вот это, когда ты мне перечишь иногда, я чувствую, что у нее энцефалит.

Э.ХАСАНШИНА: Ха-ха-ха-ха!

С.ДОРЕНКО: Последствия никак не уходят.

Э.ХАСАНШИНА: Там же не факт, что ты заразился. Вроде как особенных лекарств против этого нет, нужна прививка именно иммуноглобулина.

С.ДОРЕНКО: Побольше мужества.

Э.ХАСАНШИНА: Чтобы иммунитет сам задавил этот вирус, если он вдруг поник. Мне не хотели делать эту прививку, потому что у меня был просроченный полис. А для того, чтобы его поменять, тогда надо было ехать в область, даже не в область, а в соседний… потому что там была эта контора. В общем, все было сложно. Я в итоге пошла по полису своей подружки.

С.ДОРЕНКО: Так тебе кололи что-нибудь или нет?

Э.ХАСАНШИНА: Врачи мне сказали: у вас же еще 4 дня есть, что вы переживаете?

С.ДОРЕНКО: Четыре дня, чтобы устранить?

Э.ХАСАНШИНА: Умереть, наверное. Ха-ха-ха-ха! Не знаю.

С.ДОРЕНКО: Можно, я расскажу про себя? Вы жили в приличных местах, спали в приличных палатках. Про себя можно расскажу? Сережа Доренко жил в селе Тайтурка Иркутской области, 200 км от Иркутска, в окончательной жопе мира. Тайтурка, дальше уже все. Люди оттуда живые все сбежали, как ты понимаешь, американские индейцы потом они стали. Сбежали через Берингов пролив и так далее, ушли оттуда. Потом туда приехал я, я там ходил. Я жил в Тайтурке, потом я жил в Омске около завода «Полет», посещал там этот Иртыш и все как надо. Иртыш или там Обь? Неважно, там чего-то прикольное. Потом я переехал в Монино, потом переехал в Саваслейку, потом в Комсомольск-на-Амуре, где мы постоянно тусили в сопках. Потом в Переясловку, которая с ног до головы заросла маньчжурской коноплей. Переясловка, где Путин тигрицу прививал. Я там тусил, это вообще по полям Саркни, спал там в траве, где хочешь и т.д. Рассказываю — ни разу не видел ни одного клеща! Ни одного раза! Ездили в тайгу, на Хор, ездили в охотничьи хозяйства.

Э.ХАСАНШИНА: В белом ходили?

С.ДОРЕНКО: Ходили в любом, абсолютно любом.

Э.ХАСАНШИНА: На белом просто очень хорошо видно.

С.ДОРЕНКО: Ни разу в жизни не видел клеща! Ни разу в жизни не один клещ меня не укусил.

Э.ХАСАНШИНА: Какой вы счастливчик.

С.ДОРЕНКО: Я был в таких местах, где количество клещей, они просто идут лесом, как муравьи, клещи. А я ни разу! Почему?

Э.ХАСАНШИНА: Почему? Не вкусный может быть вы?

С.ДОРЕНКО: Потому что я клещ.

Э.ХАСАНШИНА: Ха-ха-ха-ха!

С.ДОРЕНКО: Единственное объяснение. У меня нет герпеса, и никогда не было, и никогда не было клещей. Объяснение одно: я герпес, я клещ. Просто другого нет объяснения. То есть зараза к заразе не пристает, все очень просто.

«Самцы клещей не пьют кровь» «От Дземги не окончательно….» Но Дземги — это Комсомольск-на-Амуре, товарищи дорогие! Дземги — это наше местечко. А там же еще родился Бронислав Брониславович Виногродский, который ото всех скрывает… Ты знаешь, что официально он всем объясняет, что он родился в Совгавани? Про Бронечку можно рассказать?

Э.ХАСАНШИНА: Это неправильно, надо говорить «я родился из пены морской», если уж идти по этому пути, или «я вышла из раковины».

С.ДОРЕНКО: Конечно.

Э.ХАСАНШИНА: «И стала Венерой».

С.ДОРЕНКО: Там много спирта. Там спирт, лосось, красная икра, чебак и Бронечка.

Э.ХАСАНШИНА: Если бы я приукрашала, я бы приукрашала виртуозно.

С.ДОРЕНКО: Рыба дрянь чебак, но ничего, люди едят, и кошки едят. Он говорил мне все время, что он родился в Совгавани, «да я из Совгавани». Потом выясняется, что он дземгинский, наш, комсомольский чувак. Но у него написано Комсомольск-на-Амуре, а родился он ровно напротив. Там была такая фигня, его мама была на сносях, но как передовица… Понятно, что надо иногда на смену встать, у нас тоже есть такие передовики, на смену. И она поехала на тот берег. А дело было в апреле (он родился 19 апреля), а там как раз примерно 22-23 каждый год одинаково идет лед, лед вскрывается, почти каждый год. И она думала, что она успеет, лед еще крепкий. Они поехали по льду на тот берег. А назад опаньки! А лед пошел, все! И она родила. Она родила его на том берегу, но записали как будто Комсомольск-на-Амуре.

Э.ХАСАНШИНА: Вот почему он так говорит.

С.ДОРЕНКО: Там просто в зарослях я бы сказал маньчжурской конопли и грибов всяких подозрительных был рожден Бронислав Брониславович, это серьезная тема. Да, ребята, нас много.

«Меня тоже за 28 лет ни разу клещ не кусал», — говорит Никита. Никита, мы сами клещи, поэтому все нормально. «В Лосиный остров сходите, там мухи клещевые типа клещи». «Дземги — это пронизывающий холодный ветер. Холод собачий». Дземги? Ровно 6 месяцев в году пронизывающий холодный ветер, а другие-то 6 месяцев комары, дожди, так что там нормально, клево, мне кажется, на Дальнем Востоке.

Э.ХАСАНШИНА: Ха-ха-ха-ха!

С.ДОРЕНКО: Дземги, 6 месяцев адский ветер. Адский ветер такой, что снег не может лечь на землю. Земля выстуженная, земля замершая грудами. Помойки, замершие грудами. Помойки, которые хранят новогодние елки еще в апреле, которые никто не забирает непонятно, почему, вот вся мерзость. И потом 19, 22, 23 апреля, вот здесь, бум, пошел Амур, вскрывается Амур, понеслась! И ветер останавливается. Этот ветер, который был у нас, он останавливается. Как Амур вскрылся, ветра нет. Кайфуешь месяц. Ну, правда, 19 мая спокойно снег идет. Уже не часто. Когда меня в пионеры принимали в Комсомольске-на-Амуре, шел снег, а так не часто, нет. И потом пошли комары, и муссон, и тут уже, мама, не горюй, облака комаров вокруг тебя.

Э.ХАСАНШИНА: То есть до этого было ничего, да?

С.ДОРЕНКО: Чудесный, товарищи, климат! Более-менее раздышишься в сентябре, потому что там начинается осень красивая, а потом опять 6 месяцев ветер.

В ДВИЖЕНИИ

НОВОСТИ

С.ДОРЕНКО: 9 часов 6 минут. Четверг, 3 мая. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Эльвира Хасаншина — ведущая этой программы.

Э.ХАСАНШИНА: И Сергей Доренко.

С.ДОРЕНКО: Лавров заговорил. Много Лаврова. Лавров, Лавров каждую минут. Лавров, МИД РФ. «Скрипали «упрятаны» британскими спецслужбами. Англичане втянули их в провокацию», — заявляет МИД РФ. «Трамп в телефонном разговоре с Путиным предлагал провести встречу как можно скорее». Трамп. Трамп потому что заинтересован во встрече и все, понятно. А мы типа да, мы чего? «Россия хотела бы нормальных, предсказуемых и дружественных отношений с США, но не ценой торговли национальными интересами». «Лондон по-прежнему отказывается сообщать об оказываемой Скрипалям помощи». То есть Лондон нас не информирует. А мы беспокоимся. «Обвинения в адрес России в зачистке места предлагаемой “химатаки” в Думе абсурдны», — говорит Лавров. «Отказ Лондона в консульском доступе к Скрипалям можно рассматривать как похищение». Их похитили. «РФ хочет дружественных отношений с США, но не ценой торговли своими интересами». Это все продолжается. Лавров прямо делает нам день.

«США фактически ведут курс на развал Сирии». Это мы все понимаем. А почему? Конечно, курдам кусочек, туркам кусочек. В сущности, я думаю, что Лавров-то понимает, почему.

Э.ХАСАНШИНА: Да.

С.ДОРЕНКО: Потому что либо вся Сирия будет обслуживать Иран, либо только часть Сирии будет обслуживать Иран. Сирия сейчас, в хорошем смысле, я не пытаюсь никого обидеть, марионетка Ирана. И Аль-Асад тоже марионетка Ирана. И поэтому ему дробят страну… То есть дробят марионетку Ирана, полагая, что лучше пусть будет часть Сирии марионетка Ирана, чем вся Сирия марионетка Ирана. В этом нельзя не признать какую-то практичность.

Э.ХАСАНШИНА: Да, но тогда не получит источник постоянных конфликтов.

С.ДОРЕНКО: Это правда.

Э.ХАСАНШИНА: Из этих конфликтов много чего нехорошего может быть.

С.ДОРЕНКО: Так это контролируемый хаос в том числе, который неоконы американские всегда заявляли как правильную цель, тем более в Евразии.

Э.ХАСАНШИНА: А как же террористы?

С.ДОРЕНКО: Они сидят в Америке, сами неоконы, далеко. Поэтому если в Евразии в какой-то точке есть совсем плохие парни, и они меняются на контролируемый хаос, то американцы говорят: ну и хорошо. Представь себе, что тебе кто-то угрожает, угрожает прямо в доме у тебя, на улице. Ты идешь хлебушка купить, этот человек начинает кидать камни, еще чего-то, выражается, все время рассказывает, что ты ему должна денег каких-то, еще что-то, фигня какая-то. Ты с этой темой должна решить. А представь, что еще нельзя съехать, государство же не может съехать. Ты должна тут решить. А теперь представь себе, что подобный перец живет в Ясневе или в Бутове. Живет и живет. Ты редко бываешь в Бутове, а может вообще никогда не бываешь. И вот там есть такой чувак, который кидал бы в тебя камни, если бы… Но мы знаем, что он там в твои портреты кидает, он развесил твои портреты, кидает камни. Ты говоришь: мне это досадно, давайте мы его подстрелим как-нибудь тихонечко в коленку или в ягодицу, чтобы он там ослабел. Другие бандиты начнут его тоже бить. Это называется контролируемый хаос, когда чувак, который против тебя, он как бы в меньшей силе, попу прострелили, он какое-то время тяжеловато ему ходить. Это и делают американцы в Евразии. Потому что Евразия далеко… Они здесь устроят, в Афганистане, контролируемый хаос, там контролируемый хаос, тут контролируемый хаос — везде контролируемый хаос. Они считают, что это нормально. Лучше пусть будет ничье, чем плохих парней.

Э.ХАСАНШИНА: С циничной точки зрения, наверное, да. Но эти плохие парни периодически будут плевать в их лица.

С.ДОРЕНКО: Абсолютно верно.

Э.ХАСАНШИНА: И это очень неприятно.

С.ДОРЕНКО: А будут появляться новые плохие парни, они будут их убивать и опять устраивать контролируемый хаос. Это концепция неоконов, я тебе серьезно говорю, они разработали не так давно. На самом деле делают они это давно, а сформулировали теорию контролируемого хаоса лет… не плюйте в меня, пожалуйста, товарищи, я сейчас не помню, примерно лет 16 назад. При Джордже Буше-младшем. Сформулировали, они сказали: вот есть плохие пацаны, давайте их убьем. — А тогда будет дурдом. — Ну и хорошо, и пусть будет дурдом, это прелестно. — А зачем нам?

Мы говорим по-другому, наша власть говорит по-другому, говорит: дайте какую-то кристаллическую структуру. Пусть там даже будет негодяй, в кристаллической структуре, но мы можем его интересы обсудить и сделать как-то грамотно, что негодяй будет себя вести пристойно.

Э.ХАСАНШИНА: А со своими негодяями разберется сам.

С.ДОРЕНКО: А хаос нам не нужен, говорим мы. Зачем нам хаос на границах? Мы говорим американцам: американцы, представьте себе, что у вас был бы хаос в Мексике. Ну, с какой-то стати. Вам же неприятно было бы? Неприятно. А вот вы нам на границе делаете хаос, это же нам неприятно. Неприятно. Американцы говорят: но неприятно-то вам, а нам-то нормально, нам, в общем, по кайфу все. Вот и все. То есть они все время рассуждают очень практично. Люди практичного ума. Они говорят: нас устраивает. И они сейчас в Сирии устроят ту же самую бодягу. И эта бодяга будет взрывоопасна. А с другой стороны, если там в стране 7 или 8 лет уже гражданская война, то что уже может быть хуже? Сейчас какой-то город разблокировали в Сирии, 4 года сидели люди, сидели в осаде! Гражданских не выпускали 4 года, можешь себе представить?

Э.ХАСАНШИНА: Честно, я не представляю, как можно жить в таких условиях.

С.ДОРЕНКО: Конечно.

Э.ХАСАНШИНА: Еще люди на какую-то работу успевают ходить.

С.ДОРЕНКО: Да, они ходят на работу, лепешками торгуют, водой, еще чего-то, дети родятся, кто-то умирает, какие-то свадьбы и т.д. 4 года были в изоляции, в осаде! Сейчас освободили. Хуже уже нельзя.

Я, конечно, за Лаврова, вы знаете. Но сам Лавров, безусловно, понимает, что именно делается. И это будет сделано, уважаемый господин Лавров. Американцы это сделают. Раз решили, так сделают.

«Москва разделяет настрой Трампа на выстраивание нормального диалога США и России», — говорит Лавров. Ну, хорошо. С американцами диалог — это… Что такое диалог с американцами? Диалог с американцами — это заявление позиции по поводу твоего согласия или несогласия жить в мире, где они сверхдержава. Ты это заявляешь. Ну, понимаешь, да? Ты согласна с этим или нет, вот и все. Весь диалог — это «да» или «нет». Вы согласны?

Э.ХАСАНШИНА: Это печально.

С.ДОРЕНКО: А какой еще способ? Никакого способа нет.

Э.ХАСАНШИНА: Как же? Мы же продвинутые страны, конструктивное взаимодействие.

С.ДОРЕНКО: У тебя есть квартира или дом. Какое конструктивное взаимодействие? У тебя есть дом, большой, например. В него въезжают какие-то люди, ну, так надо. И ты их спрашиваешь: товарищи, а вы будете за собой посуду? Может быть иногда? Всякий раз? Они говорят: да нет, лишнее, это неправильно, предрассудок. Ты говоришь: тогда я вам буду бить по башке. Потому что ты гегемон. Ты гегемон в этом доме, у тебя все права, ты можешь их выселить или обидеть как-то, или еще что-то. То же самое в мире. Главная сверхдержава, единственная сверхдержава — Соединенные Штаты Америки. Хорошо. Вот это так. Мы же могли, но не стали. Но мы проиграли. Мы же проиграли. На Мальте оформили все это с Рейганом тогда. Ну, Горбачев на Мальте с Рейганом оформил наш проигрыш. Мы проиграли. Они нас спрашивают: вы будете жить по нашим правилам? С учетом, что мы их иногда можем менять. Ну, сейчас так, а потом вы можете по-другому. Посмотрим. На живую ниточку пока, ладно? Мы такие говорим: хорошо. Они говорят: ну, давайте. Мы говорим: нет, но мы в Совете Безопасности вам заявим… Они говорят: так, все, ну, идите, ладно, ну вас к черту. Понятно, да?

Вот это же очень все просто. Поэтому Трамп по-другому говорить не может. Он не может говорить по-другому, потому что он не может говорить глупости. Единственный его вопрос, Трампа, если бы я был на месте Трампа… Каждый из вас поставьте себя на место Трампа. Представьте себе, что вы Трамп. У вас хоть и ограниченная власть, а она ограниченная в Америке, там есть независимая судебная, независимые прокуроры, которые расследуют, независимый парламент, в меру манипулируемый, но независимый тем не менее. То есть власть устроена не так, как в России. В России власть — это абсолютная модель, совершенная. А там она такая, не очень совершенная. Вы Трамп. У вас Pax Americana в сущности. И вы хотите переговоров. Что вы скажете на этих переговорах? Я бы сказал на переговорах просто, если бы я был Трамп, я пришел бы и сказал: да или нет? Все.

Э.ХАСАНШИНА: А как же проявление благородства? Помощи тем, кто менее развит?

С.ДОРЕНКО: Благородство заключается в том, что не надо произносить обидных слов, просто «да» или «нет». Вот если бы я был Трамп, я бы сказал: да или нет? Весь мой разговор. «Нет». — «Хорошо, не надо, до свидания». — «Да» — «О'кей, с богом». О чем еще можно говорить, если ты гегемон? 73-73-948. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Эльвира, Сергей. Я вчера послушал записи Лукашенко, выступление, послание, там 10-минутное, на YouTube есть. Он же всегда говорит по-народному, по-простому, по-мужицки. Он говорит, что в Сирии происходят просто петушиные бои. Я просто говорю слово в слово. Он говорит, вот мировые державы просто используют Сирию как плацдарм для использования своего новейшего оружия и все прочее. Просто уйдите оттуда, и все изменится в мире. Вот я не понимаю. Он также говорит: я не могу понять, почему все держатся за этот клочок земли на планете Земля.

С.ДОРЕНКО: Да, да.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это говорит наш сосед, который дружественная, братская страна. Как вы думаете, это петушиные бои?

С.ДОРЕНКО: Сначала про Лукашенко. Лукашенко — человек хитроумный, то есть он и хитрый, и умный одновременно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Но всех назвал «петушиными боями».

С.ДОРЕНКО: Как мне представляется, он имел в виду «петушиные» не в тюремном смысле, а «петушиные» в смысле задиристости.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Подтекст такой, конечно.

С.ДОРЕНКО: Там решаются некоторые вопросы, связанные…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Главное — нефть, он сказал.

С.ДОРЕНКО: Я так не думаю. Я думаю, что мы должны… Если вы вспомните, что было в пятнадцатом году, то вы вспомните, что в пятнадцатом году нам откровенно плевали в лицо все по поводу Boeing. Все страны мира.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: По поводу чего?

С.ДОРЕНКО: Boeing, который был сбит над Донбассом. И то, что мы 30 сентября зашли в Сирию (а мы 30 сентября зашли в Сирию) сменило повестку дня. То есть все сказали: черт с ним, с Донбассом, черт с ним, с Boeing. Мы отвлекли.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я это все понял. Но вы как считаете, вот он говорит… Я не говорю, что надо поддерживать оппозицию…

С.ДОРЕНКО: Мы отвлекли.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Для чего там все в Сирии? Что там нужно, в Сирии?

С.ДОРЕНКО: У каждой страны там есть свои интересы.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И они, я так понял, будут вечными там, ну, лет на 20-30.

С.ДОРЕНКО: Или веков на 20-30. У турок интерес — сдерживание курдов, потому что курды населяют восток Турции.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Так совпали звезды, извините, скажу так формально, что там всегда это будет.

С.ДОРЕНКО: Да, всегда будет, абсолютно. Там есть Израиль, который беспокоится о собственной безопасности, и точно не хочет, чтобы Сирия стала Ираном. А Сирия уже Иран. Сирия — это уже Иран. Иран захватил как бы Сирию, понимаете? Вся пехота, ну, не вся, заметная часть пехоты Асада — это иранцы. Иранские генералы, иранские офицеры, это иранская армия, это пехота Асада. Соответственно, Израилю там Иран не нужен; Иран, который не признает существование Израиля и право на существование, раз. Там не нужен Саудовской Аравии, Саудовская Аравия ненавидит Иран, соперничает и будет бороться с Сирией столько, сколько там будет Иран, пока Иран не будет изгнан, это понятно. Турки будут захватывать север Сирии, потому что там курды. Потому что им надо каким-то образом контролировать курдов и не давать курдам подняться. Соответственно, там у всех есть интересы, я бы сказал, жизненные, такие, что они должны выжить. У всех. Кроме нас. На нас это никак… Условно говоря, присутствие в Сирии и отсутствие в Сирии на факте существования России никак не скажется.

Э.ХАСАНШИНА: На факте существования США тоже нет.

С.ДОРЕНКО: США гегемон, у них проект, который…

Э.ХАСАНШИНА: Охватывает всю землю?

С.ДОРЕНКО: Во-первых. А, во-вторых, у них там есть собственный проект, который называется Ирак. И этот Ирак тоже противостоит Ирану, де-факто, поэтому это тоже огромная проблема. Поскольку Сирия и Ирак вместе составляли террористическое государство, переплывало вот это образование террористическое государство, «Исламское государство», террористическая организация, запрещенная на территории России, оно плывущее было на территории двух стран. Для них Ирак — это их собственный проект. Для них Ирак — это как подпись. Поэтому для них это было важно. Ну, хорошо.

А для России… Условно, скажите, пожалуйста, если мы в Сирии, то это каким-то образом укрепляет русскую государственность? Нет. Скажите, если мы уйдем из Сирии, например, это разрушит русскую государственность? Нет, нет, нет. А базы вот эти, они принципиально важны? Наши базы. Нет. Потому что до этого при Аль-Асаде и при его папаше Хафезе Асаде у нас там была просто ремонтная база, ну, туда заходили подвинтить чего-то, ракушки почистить. Там не было такой уж прямо военной базы. Не было ее никогда. Просто потому, что у нас база в Новороссийске была в то время. База в Новороссийске, а проливы держит Турция. Турция же в любую минуту просто перекрывает и все на этом, забыли про базы. Выхода-то никакого. Черное море — это ловушка, маленькая ловушечка. Да и Средиземное. Гибралтар держит. Понимаешь? Тоже ловушка. Чего мы получаем? Мы получаем в Средиземном типа базу. И чего? Что она дает, эта база? Что вы в Средиземном развернетесь? Там флоты Соединенных Штатов стоят. Там авианосцы. Там группировка такая, которая нам не снилась. Проехали, ребят.

А Гибралтар держат англичане и простреливают как хотят. Все это детский сад. Все это размышления в параметрах времен Очакова и покорения Крыма. Не XXI век. Хорошо. Мы уходим из Сирии, Россия, что, закроется, России не будет? Будет.

Э.ХАСАНШИНА: Будет.

С.ДОРЕНКО: Будет. Мы Сирию использовали, как мне представляется, это моя оценка, мы Сирию использовали как отвлекающий маневр, как камуфляж после гемора с этим Boeing в Донбассе. Была большая, огромная проблема, а теперь ее все забыли. Задача решена, больше там делать не черта.

Э.ХАСАНШИНА: Вы думаете, тогда США удастся этот проект осуществить?

С.ДОРЕНКО: Удастся. Они раздробят Сирию, как справедливо заметил Лавров, и они ее, вот эту алавитскую будут душить. Алавитскую Сирию будут душить столько, сколько смогут, чтобы высадить Иран. Их опять не так алавиты интересуют, их не интересуют алавиты, их интересует, что там Иран сидит. Вот это надо высадить, с их точки зрения, они его высадят, вот и весь сказ.

Я думаю, что это развитие дальнейшее будет вот ровно в этой сфере. Израиль, Штаты, саудиты, Иран, вот в этой оси будет главное напряжение.

Э.ХАСАНШИНА: Но мы-то пытаемся Иран из-под них выхватить. Нет?

С.ДОРЕНКО: Мы пытаемся полюбить.

Э.ХАСАНШИНА: Как? Вот это соглашение по ядерной программе, мы там, Россия продвигала.

С.ДОРЕНКО: Вся русская политика — это попытка любви. Вся русская политика, всегда, во всех регионах мира. Мы пытались любить Анголу, мы любили ее, любили. Савимби, наш враг, был здесь на съезде партии, приезжал на съезд партии, почетный гость. Потом Савимби снюхался с китайцами, мы его послали куда подальше, сделали Агостиньо Нето, наш друг теперь. Агостиньо, теперь будешь ты друг. Но у него был цирроз печени, потому что он любил жахнуть.

Э.ХАСАНШИНА: Недолговечная его любовь!

С.ДОРЕНКО: Да. Но нет, потом душ Сантуш прекрасный, этот долговечный, все. Понимаешь, в чем дело, наша политика российская, русская, она всегда основана на желании любви. Я позволю себе некоторое художественное отвлечение, мы подобны, как мальчик-сирота, мы ищем, кто нас полюбит.

Э.ХАСАНШИНА: Просто может быть мы себя чувствуем недостаточно устойчиво, поэтому мы ищем союзников, в сущности, а эти союзники, они очень циничные, они все время на сторону посматривают, ну, что там? Там лучше? Сейчас пойдем туда.

С.ДОРЕНКО: У нас есть невероятная боль сиротства и поиск… Мы ходим и мокрыми губами ищем вымя у всех, у турок… А там нет вымени, нет, там другая вещь находится.

Э.ХАСАНШИНА: Если честно, мне кажется, мы пытаемся стать лидерами таких же сирот, которые тоже где-то ищут вымя. Как будто вот эта кучка, она будет сильнее.

С.ДОРЕНКО: Мы не можем быть лидерами, потому что когда мы становимся лидерами, а потом вдруг просто Трамп обращает внимание на Северную Корею, нас посылают на фиг. Там говорят: ребята, свободны, гуляйте пока.

Э.ХАСАНШИНА: Но мы же ищем.

С.ДОРЕНКО: Нет, но по урегулированию Северной Кореи мы были в шестисторонней комиссии. Американцы просто повернули голову и сказали: ой, чего это у вас тут? Как вся шестисторонняя комиссия была послана на фиг, сразу моментально, вместе с Россией. Все сказали: да пошли вы в ж… Мы говорим: да, но здесь же коми… — Что? идите к чертовой матери, Трамп, Трамп, Трамп. То есть как только Америка обращает внимание на любую страну, нас тотчас посылают на фиг. И это говорит о том, что у нас нет практических оснований этой внешней политики. Практических. Я просто Лаврову, ну, так, в порядке полемике. Господин Лавров, в порядке полемики, практических оснований нет. Мы переполнены комплексом сиротства, мокрыми телячьми губами ищем вымя. А находим что-то другое мокрыми губами. И в этом есть хроническая наша неудачливость. Проблема. Лавров, я полемизирую. Я не знаю, как на самом деле. Ларов лучше меня знает в тысячу раз, он министр! А я дерьмо собачье. Я прах под копытами его коней! Я блевотина его псов! Я не заслуживаю права думать о том, что говорит Лавров. Он великий, а я говно. Но я пытаюсь так полемизировать, так, в полслова.

НОВОСТИ

С.ДОРЕНКО: Я просто угораю! Умерла эта студентка, которая, помните, выпала из окна?

Э.ХАСАНШИНА: МГИМО.

С.ДОРЕНКО: Я просто прусь. Да. Я не знаю. Потом выясняется, что у меня есть человек, который знает их всех. Девчонку, которую в Лосином острове зарезали, с седьмого класса знает мой сын. Он говорит, я ее с седьмого класса знал, вот эту девчонку.

Э.ХАСАНШИНА: Печально, да.

С.ДОРЕНКО: И эту пару он знал тоже, из МГИМО.

Э.ХАСАНШИНА: СМИ пишут, что у них была какая-то несчастная любовь. Вроде как со стороны девушки несчастная, а с его стороны говорят, что это сын…

С.ДОРЕНКО: Она тоже оттель, да?

Э.ХАСАНШИНА: Да.

С.ДОРЕНКО: Очень красивая девушка.

Э.ХАСАНШИНА: У нее очень интересный профиль.

С.ДОРЕНКО: Замечаю, как… в общем, целомудренная. Но теперь она умерла. Какой кошмар!

Э.ХАСАНШИНА: Там, конечно, до конца непонятно, но вроде как…

С.ДОРЕНКО: В смысле, он ее выкинул или она сама?

Э.ХАСАНШИНА: Вроде как не выкинул.

С.ДОРЕНКО: Вроде не выкинул?

Э.ХАСАНШИНА: Да.

С.ДОРЕНКО: Хорошо. Мы знаем эти два случая, вторая девушка, которую порезали… Ты читала эту историю?

Э.ХАСАНШИНА: Да.

С.ДОРЕНКО: Мальчик, игрок, игроман, 15 лет, ему просто интересно было ее зарезать. Я понимаю, что ему деньги тоже нужны были. Когда потом его взяли, он сказал: мне было интересно увидеть, как умирает человек.

Э.ХАСАНШИНА: Да. Мне кажется, это такой прямо вопрос Раскольникова, кто я?

С.ДОРЕНКО: Тварь дрожащая? Не знаю. Можем ли мы обвинить в случае с убийством, вот этим убийством, где 15-летний игроман убивает 21-летнюю девушку, студентку, можем ли мы обвинить игры? У тебя было такое, что ты заигрывалась подолгу, не один день, а несколько дней висела?

Э.ХАСАНШИНА: Наверное, не совсем. То есть я, конечно, играла, но не так, что прямо запоем, что я никуда не ходила и т.д., это нельзя назвать игроманией. Вот так, чтобы запоем, скорее, я смотрела мультики только.

С.ДОРЕНКО: Я играл, признаюсь тебе. Я играл неделями. Единственное, что я выходил быстренько купить вискаря и лапши, пожрать. Я играл неделями. Допустим, две недели точно, что я сидел играл. Причем до пяти утра. Потом ты рушишься в какой-то сон странный. Потом ты ищешь лапшу заварить, какую-то молочную лапшу гнудал. Это было в Нью-Йорке. Я жил в Нью-Йорке, я играл месяц, но точно, что я там вырывался на 3-4 дня в Малагу слетать, в Испанию. Я из Нью-Йорка вдруг слетал в Малагу, а потом снова вернулся в Нью-Йорк. И играл вот так. И я должен сказать, что изменение психики, скорее тебя успокаивает игра.

Э.ХАСАНШИНА: Я согласна, что нельзя обвинять в этом огульно игры, но… Определенное, конечно, влияние они оказывают, все равно окно виртуон, это все существует, это правда. Все, что в нас входит, оно действительно в какой-то степени меняет нас.

С.ДОРЕНКО: Не знаю.

Э.ХАСАНШИНА: Если, тем более, это не один раз.

С.ДОРЕНКО: Я играл в цивилизацию с убийствами, там постоянно убивал, но я нет, нет. То есть это отупляет тебя.

Э.ХАСАНШИНА: Первые игры, они, конечно, другие, вот это все.

С.ДОРЕНКО: Не знаю. Мне кажется, что мальчик, который зарезал, это…

Э.ХАСАНШИНА: Я не думаю, что дело в игре, вовсе нет.

С.ДОРЕНКО: Проблема была в нем, а не в игре.

Э.ХАСАНШИНА: Конечно. Когда в 15 лет у тебя появляется желание кого-то убить, это не игра на тебя так…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Мне кажется, в последнее время насилия стало как раз меньше гораздо.

С.ДОРЕНКО: Меньше?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Благодаря компьютерным играм в том числе.

С.ДОРЕНКО: Я с вами согласен.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Что, вы, например, про свое детство рассказываете, про то, что было, сейчас для нас просто немыслимо. Мы сидим дома.

С.ДОРЕНКО: Да, да, вы правы. Потому что если бы у вас не было эти игр, вы бы сидели в подворотне.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Не знаю, где бы я сидел. Может быть как-то иначе все было бы.

С.ДОРЕНКО: Вы бы не смогли.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Из нас сделали домашних мальчиков.

С.ДОРЕНКО: Как вас зовут?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Василий.

С.ДОРЕНКО: Василий, даже если бы вы ходили в читальный зал, представьте себе, что вы в древности живете, были бы читающий мальчик такой, вам бы все равно надо было иметь отношения с подворотней. Для того чтобы вас по пути из читального зала каждый раз не били, вы должны были бы иметь отношения, подойти, что-то спросить ребят, где-то окурок докурить, еще что-то.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Может быть, да.

С.ДОРЕНКО: По крайней мере имитировать, что вы один из них, что вы с этой улицы и т.д. А сейчас вам этого не нужно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Либо мне нужно было бы себя этим ребятам противопоставить и иметь все последствия.

С.ДОРЕНКО: Абсолютно. Это очень тяжелые последствия, пришлось бы съехать, но легче было бы имитировать. Но сейчас вы не обязаны.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Сейчас я могу опять же запустить какую-нибудь вещь и параллельно, не знаю, слушать радио, слушать аудиокнигу. Слушать, например, какой-нибудь YouTube, какие-нибудь экономические вещи и т.д.

С.ДОРЕНКО: Абсолютно верно. И отпускает! Если у вас есть какая-то сильно заводящая вас тема, не знаю, чувствуете, что потеряете деньги или что-то, не знаю, отношения с женщиной, неважно, вот вы садитесь играть… Три часа в игре, вы встаете, все эти проблемы, которые кипели в вас, они как-то отпускают тоже, думаешь, да нормально все.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В принципе, игры это опять же некий вариант эскапизма, но, мне кажется, гораздо более безвредный, чем алкоголь.

С.ДОРЕНКО: Я тоже так… Хорошо, тогда вернемся к убийству. Тем не менее, есть 15-летний парень, который выходит с ножом. Ему интересно убить.

Э.ХАСАНШИНА: Он, конечно, сказал, что он не хотел ее убить.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: … его собственное.

С.ДОРЕНКО: Его собственное свойство. Он говорил, что не хотел, но потом было интересно.

Э.ХАСАНШИНА: Она стала сопротивляться, но вроде как да, он сказал: в принципе, мне было интересно узнать, как это.

С.ДОРЕНКО: Да, да, да. Страшно. Можно, Василий? 21 год женщине. Она молодая женщина, 21 год.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Жалко, конечно, девушку.

С.ДОРЕНКО: Если бы она зарезала его, мне бы не так было жалко. Девчонку жалко. Я не знаю, я всегда почему-то к мальчикам отношусь полегче, ну, мне кажется. Что мальчик? Мальчиков мало что ли, господи, помилуй, а? А девочку жалко, 21 год, она на пороге какого-то расцвета.

Э.ХАСАНШИНА: Большой, красивой жизни.

С.ДОРЕНКО: Она на пороге расцвета какого-то невероятного.

Э.ХАСАНШИНА: Когда ты понимаешь, что это из-за какой-то сумочки, даже на самом деле не за сумочку, а просто потому, что ему было интересно, становится от этого прямо как-то совсем нехорошо.

С.ДОРЕНКО: В том-то и дело. Мы должны всегда помнить, что среди нас есть люди, психопатические личности, у которых нет сопоставления беды, которую они несут, с профитом, который они имеют. Вот я говорю людям, ребят, вот вы оставляете мелочь в машине, в стаканчике у вас мелочь. Видно, что там не одна десятирублевка, а, например, видно, что может быть, что там десятирублевок на 150 рублей. Вот если бы я подошел, я был бы бомжом, одновременно наркоманом, одновременно алкоголиком, и у меня был бы молоток в руке. Я бы сказал: вот лежит 150 рублей. Я бы шваркнул окно и все. Кто-нибудь скажет: Сережа, ты чего? Ну, разум. Зафигачить окно из-за 150 рублей? Просто идиот. Я скажу: а почему я идиот? У меня было ноль рублей, стало 150. Что я сделал, чтобы из нуля сделать 150? Просто шарахнул рукой. И чего? У меня убыло? Нет, не убыло, а наоборот — прибыло. Ваш ущерб серьезный, а ко мне это какое имеет отношение? У меня было ноль, а стало 150. Вот я говорю, ничего не оставляйте. Не оставляете, потому что есть человек, которому разбить вашу машину легко и просто, там просто 150 рублей или 100 рублей.

Э.ХАСАНШИНА: Да. И, тем не менее, в этой ситуации есть какая-то логика. А вот когда ты просто идешь по улице… Становится страшно от того, что нет никакого предписанного сценария. Это мальчик меньше меня ростом с очень нежным лицом.

С.ДОРЕНКО: В 15 лет может быть кабан настоящий. Нет?

Э.ХАСАНШИНА: Там есть фотографии, он очень…

С.ДОРЕНКО: Щуплый, да?

Э.ХАСАНШИНА: Выглядит как… Ну, мальчик. Вечер. Я иду. Я понимаю, что это может произойти не потому, что я плохой человек, не потому, что есть какая-то вселенская справедливость или еще что-то, вообще ни за что! Просто потому, что именно в этот момент я шла в этом месте и все. И все вот эти разговоры, когда, не знаю, смотришь фильмы, читаешь книги о том, какой прекрасный мир, какие добрые люди, что надо помогать друг другу. Ты иногда идешь, путешествуешь по какому-то городу, даже не думая о том, что что-то может быть плохое.

С.ДОРЕНКО: Это как ежик, развернулся… Ежик начитался книжек, что люди добрые, что все хорошо. Развернулся, его мягкий живот. На, иди сюда! Надо свернутой все время быть.

Э.ХАСАНШИНА: Вот для меня новость, то самое, от чего мне каждый раз хочется съежиться.

С.ДОРЕНКО: Ребят, страшно. 73-73-948. Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Еще разговариваете про игры?

С.ДОРЕНКО: Не про игры, а про этот случай. И про игры в частности, да.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я играл в свое время два месяца в жизни, я бы сказал, за месяц игр, наверное, скажем так, моя мысль былая такая, что мог стать, не знаю, свидетелем Иеговы. То есть как бы там ровно наоборот все работает.

С.ДОРЕНКО: Поясните, очертите, как работает.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Грубо говоря, я там прошел 30 шутеров.

С.ДОРЕНКО: Мне кажется, в этом психопатическом обществе надо нам сказать, свидетели Иеговы — это организация, запрещенная на территории Российской Федерации.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это шутка была, я как бы атеист. Наверное, да, запрещенная. Вообще нет, никакой агрессии не появляется, даже наоборот я бы сказал. Про отупение я бы тоже не сказал, в том смысле, как бы может быть если год я играл, то да, а так два месяца никаких изменений.

С.ДОРЕНКО: Это похоже на медитацию.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, да, да.

С.ДОРЕНКО: Я больше скажу сейчас людям, которые занимаются спортом. Ребята, вы зря бегаете. Сядьте, в нормальную игру поиграйте, через два часа у вас ощущение глубочайшей трансцендентальной медитации, бега и то, что вы, считай, побывали в сауне, в джиме, в бассейне — все это в одну игру.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Еще забавно, получил такой навык очень странный, что в любом торговом центре я очень быстро ориентируюсь, как там все устроено, лестницы и так далее.

С.ДОРЕНКО: Ха-ха-ха-ха!

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Серьезно, да. Научился. В очередном образовании, я информатике учился, там много лестниц, одни закрыты, другие нет, там очень быстро реально начинаешь соображать. Это такой странный навык, но он действительно остался.

С.ДОРЕНКО: Спасибо за звонок. Клево.

Э.ХАСАНШИНА: Лариса, кстати, нам тоже пишет, очень интересно: «Жестокость — это не следствие игромании, а ее причина». То есть он играл, потому что в нем была жестокость.

С.ДОРЕНКО: Я не знаю. Я сажусь играть, я встаю, как будто после глубочайшей медитации. То есть я блаженный, счастливый, довольный, пойду себе чайку налью через пару часов, допустим. Абсолютно, меня прет так, как будто я с пробежки вернулся и одновременно с медитации, счастливый какой-то. Правда. Успокаиваешься. Все тревоги уходят, все хорошо становится. Все становится по-настоящему хорошо. Потому что вот эти реакции, когда тебе надо быстро реагировать, у тебя курсор летает быстро туда-сюда. Вот это все тебя забирает целиком, и все твои тревоги уходят, это как-то счастливо и хорошо. Ребята, играть — счастливо. Хорошо, что меня не слышит Минкин.

Хотите ретро? Надо же ретро. Помер парень, в смысле 80 лет ему, но все равно. В какое-то время, в древности был певец, который пел песни, которые может быть даже до сих пор помните. Я точно знаю, что «Трус не играет в хоккей» он пел. Вадим Мулерман. Он умер в Нью-Йорк. Это человек, который пел вот эту песню.

ВАДИМ МУЛЕРМАН «ТРУС НЕ ИГРАЕТ В ХОККЕЙ»

С.ДОРЕНКО: Я когда слушал эту прекрасную песню, я всегда думал, что эта песня специально создана для того, чтобы привить мне комплекс неполноценности. Я не играю хоккей, правда, я никогда не играл. Когда Серега Хуторной звал меня все время играть в хоккей, они там с офицерами играли, я, например, не ходил. Зачем мне это нужно? Я ходил на лыжах, еще где-то. Я трус.

Эта песня специально прививает всем комплекс неполноценности. Правильно? Ты играешь в хоккей?

Э.ХАСАНШИНА: Нет.

С.ДОРЕНКО: Трусиха! Кто играет? Я не играю. Трус! И мы дальше должны уже объединиться, трусы против храбрых, правильно? А что делать? У него еще была прекрасная песня, которая называлась…

Э.ХАСАНШИНА: Вадим Мулерман.

С.ДОРЕНКО: Забыл. Видите, какая долгая память у меня о советских героях. Вадим Мулерман, он еще «Лада» пел. Это была такая полуприличная попса с намеком на сексизм. Мулерман, он из Харькова сам. Но Харьков тогда советский город считался. Послушайте. Он помер. Мы ставим, вы думаете, почему?

ВАДИМ МУЛЕРМАН «ЛАДА»

С.ДОРЕНКО: Тогда еще у женщин не было нарисованных бровей, а наоборот их выщипывали. Сейчас-то все хмурятся, сейчас все нахмуренные такие. Женщины сейчас все до единой похожи на Настю Рыбку. Настя Рыбка — единственная модельная женщина. Когда археологи будущего найдут цивилизацию начала XXI века, Настя Рыбка будет выставлена специально, такая восковая фигура, для того, чтобы дать понимание, какова женщина начала XXI века.

ВАДИМ МУЛЕРМАН «ЛАДА»

С.ДОРЕНКО: Обрати внимание, что в этой песне есть намек, что старость не унизительна. Впоследствии этот тезис был отменен, теперь старость унизительна. А тогда была не унизительна, будешь бабушкой типа да и пофиг. Я тебе скажу, почему. Мне кажется, что в то же время начали делать машину «Лада» и нужно было как-то это легализовать и вспомнить. Потому что есть слова, которые сегодня… Это правда. Тебя сегодня не колбасит от слова «Лада»?

Э.ХАСАНШИНА: Нет.

С.ДОРЕНКО: Нет. Потому что его ввинтили. Когда Олег Добродеев придумал программу «Вести», это звучало адски архаично, невозможно архаично. Олег умный. Я сказал Олегу тогда: Олег, но это адски архаично, это невозможно архаично. Он сказал: Сереж, это пробудет в эфире год-два, никто не вспомнит, что это архаично, то есть мы ввернем это слово. Когда мы ввернем это слово, оно снова будет на ходу. И никто даже не вспомнит. «Как хорошо быть генералом» он пел.

Э.ХАСАНШИНА: Мне кажется, что песня про Ладу, это на самом деле такое у немцев есть понятие, корм для дракона, когда разъяренной женщине дарят какие-то украшения или вкусняшки, чтобы она не обижалась, песня из этого разряда.

С.ДОРЕНКО: Да? Может быть.

Э.ХАСАНШИНА: Ответ на очередное восклицание «ты меня не любишь».

С.ДОРЕНКО: Может быть.

Э.ХАСАНШИНА: Хмуриться не надо, Лада. Даже ты старенькой станешь, ты все равно будешь мне приятна. Убеждает.

С.ДОРЕНКО: Это разговор после адюльтера получается. Нет?

Э.ХАСАНШИНА: Ха-ха-ха-ха! Не обязательно.

С.ДОРЕНКО: «Как хорошо быть генералом» он тоже пел, Мулерман.

Э.ХАСАНШИНА: Здесь это Хиль.

С.ДОРЕНКО: Хиль, назад! Хиль мертвый или живой? Не знаешь?

Э.ХАСАНШИНА: Мертвый уже.

С.ДОРЕНКО: Мертвый? Понятно. Ну, глянь чего, нас окружают мертвые люди.

Э.ХАСАНШИНА: Вот она, первая.

С.ДОРЕНКО: Всюду мертвые, товарищи! У вас нет ощущения кошмара от этого? Он уже на излете поет. Дайте мне того капрала, это не то. «Как хорошо быть генералом», вот он поет. Что такое, Эдуард Хиль!

Э.ХАСАНШИНА: Опять.

С.ДОРЕНКО: А почему написано «Мулерман», а поет Хиль все время?

Э.ХАСАНШИНА: Не знаю.

С.ДОРЕНКО: Нет, Хиль не катит. Хиль давно помер, а этот только что помер.

Э.ХАСАНШИНА: Давайте возьмем…

С.ДОРЕНКО: Микс? Сейчас попробуем. Кто сейчас помер, тот и поет, договорились? Среди мертвых нужно каким-то образом тоже установить очередность. Нельзя, чтобы все мертвые пели наперебой. Один поет, другой молчит, все, только так. Не может завестись. Почему? Интернет плохой.

Э.ХАСАНШИНА: Он думает.

С.ДОРЕНКО: Не сейчас. Пошел!

ПЕСНЯ «КАК ХОРОШО БЫТЬ ГЕНЕРАЛОМ»

С.ДОРЕНКО: Я вспоминаю казарму, я вспоминаю жизнь в казарме и все великую неправду этой песни. Что значит «переживу»? Убьешь капрала в спину?

Э.ХАСАНШИНА: Нет, в смысле, что он капрал сейчас, если он переживет это звание до следующего…

С.ДОРЕНКО: Нет, нет, нет! Ой, нет! Ты не понимаешь военной жизни.

Э.ХАСАНШИНА: Ха-ха-ха-ха!

С.ДОРЕНКО: Он надеется, что капрала убьют в бою!

Э.ХАСАНШИНА: Нет!

С.ДОРЕНКО: Да!

Э.ХАСАНШИНА: Я не верю в это.

С.ДОРЕНКО: Ты не знаешь военной жизни. Он говорит следующее: если капрала переживу. Имеется в виду, что капрала должны убить, и тогда он шагнет на место капрала. Конечно! Или он убьет капрала в спину, тоже может такое быть.

Э.ХАСАНШИНА: Жестокая песня. Нет! Не надо так думать.

С.ДОРЕНКО: А меня комиссовали приятеля из израильской армии, я рассказывал. Он по случаю оказался у врача, он спросил врача: скажите, пожалуйста, а что мне будет, если я застрелю командира? Врач говорит: а что? — Знаете, меня посещают мысли, что я застрелю командира, все время кажется, надо застрелить. Ему говорят: а вы уже что-то сделали? — Нет, ничего не сделал, я просто спрашиваю, что будет? Как вы думаете, что мне будет, если я застрелю командира? Ему говорят: надо вам поговорить с психологом. И тотчас призвали психолога. Он психологу говорит: если я застрелю командира, что мне будет? — Давайте поговорим. И его сразу это и комиссовали.

Э.ХАСАНШИНА: Какой способ верный.

С.ДОРЕНКО: То есть он дня три прослужил в израильской армии, на третий день он сказал, что у него заболел зуб. Его повезли лечить зуб в госпиталь, где он сразу дантисту сказал: знаете, меня посещает мысль застрелить командира. И все, на этом его служба закончилась. А преступление-то он не совершал никакого, ничего не делал, нормально. Его уволили и дело с концом. Так что есть такой способ застрелить командира. Это же способ тоже? Вот где «капрала переживу», вот что он имеет в виду.

В ДВИЖЕНИИ

НОВОСТИ

С.ДОРЕНКО: 10 часов 6 минут. Четверг, 3 мая. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Эльвира Хасаншина — ведущая этой программы.

Э.ХАСАНШИНА: И Сергей Доренко. Доброе утро.

С.ДОРЕНКО: Проблемы в Иране. В Иране на неделе курс доллара вырос в два раза. Местная иранская валюта подприлегла почти в два раза.

Э.ХАСАНШИНА: Как это нам знакомо, да?

С.ДОРЕНКО: Да. В два раза. Причин несколько: разрыв ядерной сделки с Соединенными Штатами на горизонте, удар по иранским базам на территории Сирии. Последний ракетный удар был по территориям иранских ракетных складов. Сумели попасть. Кто стрелял, непонятно. И никто ничего не объясняет. Вот был ракетный удар, может быть Израиль ударил, может кто. Но там были иранские ракеты, на территории Сирии, вот их взорвали. Иранская валюта подприлегла в два раза почти из-за этого всего чудесного.

А наша тоже подприлегла. 63,61. Она была за 64, сейчас 63,61. И 76,16. Я испытываю смешанные чувства. Давай запомним 63,63. 73,24 нефть, которая ушла от максимумов. И доллар дорожает, обратите внимание, в главной паре 1,1972 доллар. Биток 9200.

Я хочу сказать, что на нас действует нефть, насколько я понимаю, из-за нефти, потому что нефть когда отошла от максимумов, рублевич поехал куда ему и положено. А положено ему на 65, ну, там его ждут. 64 прогулялся туда, назад. А сейчас еще люди не вернулись, ничего непонятно. Когда вернутся, там пойдет.

Э.ХАСАНШИНА: 65 будем ждать?

С.ДОРЕНКО: Биржи русские любят ложиться в мае. Май такой месяц, когда люди любят подприложить русскую биржу. Серьезно. Причем это асинхронно с миром делается. Для меня уроком хорошим стал седьмой-восьмой год, когда весь мир упал в октябре седьмого года, потом упал сильно тоже в феврале, Дальний Восток, продолжал падать в феврале восьмого года. А Россия вообще стояла, как будто вообще просто совсем с другой планеты. Потом в мае опа, иди сюда! В мае.

Э.ХАСАНШИНА: Дошло.

С.ДОРЕНКО: Причем не связано было тогда со сменой правительства, ничего. Нет, а тогда была смена правительства! Правильно. Пришел президент Медведев же в восьмом году. Он инаугурировался 7 мая как раз. Не знаю. В общем, никаких тут суеверий, но май месяц такой для биржи какой-то странный. Не знаю, посмотрим.

А что, есть какие-то прогнозы? 73-73-948. Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. У меня четкое есть предчувствие, что 20-25 мая доллар будет опять 56.

С.ДОРЕНКО: Я вот прямо очень молюсь за вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И через полтора года нефть будет опять 90-91.

С.ДОРЕНКО: Это когда Израиль все-таки по Ирану шарахнет?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Не уверен. Там Иран может шарахнуть по Саудовской Аравии, и тогда она будет и 100.

С.ДОРЕНКО: Да, да, да. Мы мечтатели с вами, романтики.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Посмотрим, созвонимся 22-го.

С.ДОРЕНКО: Романтики! Почему 22-го?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: 22 мая доллар будет 55-56.

С.ДОРЕНКО: Почему вы сказали 22?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Посмотрим.

С.ДОРЕНКО: А я вам скажу: 22 июня. И чего? Почему вы сказали? Почему у вас есть основания?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: У меня есть такая информация.

С.ДОРЕНКО: Да ладно! Надо быстро…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Созвонимся.

С.ДОРЕНКО: Я понял. Спасибо. Договорились. «В Иране 30 процентов волатильности в день норма. Они уже привыкли». «По нам никто не лупил в декабре четырнадцатого. У нас был Игорь Иванович, его «Роснефть». В декабре четырнадцатого. А, вспомнили, да, да, конечно, был 36, а потом все это…

Э.ХАСАНШИНА: Да. Всю эту красоту помним.

С.ДОРЕНКО: Алекс Викинг высмеивает ваш прогноз, он говорит, что 22 мая зацветут одуванчики. Я не знаю, ребят. Я заинтересован в том, чтобы национальная валюта была крепкая. Я не шутя. Во-первых, можно было бы чего-нибудь в Испании подприкупить. Я начинаю думать о пенсии и о лучшем климате. Я сегодня начал с этого. И я думаю о климате вот в каких параметрах. Во-первых, просто хочу сказать сразу, вот у меня какие требования. У меня требования такие есть, чтобы местные, когда будут говорить за мой спиной, чтобы я их понимал.

Э.ХАСАНШИНА: Да, это важно.

С.ДОРЕНКО: Например, Шри-Ланка, там сингальский язык. Очень красивый язык. Я его не понимаю.

Э.ХАСАНШИНА: У вас будет много времени, чтобы его выучить.

С.ДОРЕНКО: Нет. Сингальский, не знаю, мне казалось бы, что это трудновато уже, неохота. Я хочу, вот где-нибудь отдыхаю, а местные за моей спиной что-то чирик-чирик-чирик. Я такой оборачиваюсь и говорю: да ладно, чего врать-то?

Э.ХАСАНШИНА: Ха-ха-ха-ха!

С.ДОРЕНКО: Вот я должен на местном языке. Я должен найти место с хорошим климатом, пенсионерское, таким образом, чтобы я их понимал, голубей прекрасных моих. Они должны говорить, например, по-итальянски или по-испански, или по-португальски, или даже по-французски, все равно я понимаю, это нормально будет. По-английски, тоже пусть будет по-английски, я все равно пойму. Хорошо. Это второе условие. Третье условие — это должно быть обязательно место, где холодная вода, к сожалению… Нет, я не люблю холодное море сам, ненавижу. 28 люблю. Но климат правильный там, где холодное течение подходит к пустыне. Подумай об этом сейчас.

Э.ХАСАНШИНА: Поясните. Почему?

С.ДОРЕНКО: Потому, что там зона высокого давления всегда. Там, где холодные воды — Азорские острова, Мадейра, Канарские острова, Гибралтар, Тарифа, Кадис, вот эти места, там, где пустыня или раскаленная какая-то земля сходится с холодным течением, там всегда сухо и солнечно. И там антициклон. И Калифорния. Калифорния, Канары, юг Испании — вот это самое правильное место.

Э.ХАСАНШИНА: Как же купаться?

С.ДОРЕНКО: Купаться нехорошо.

Э.ХАСАНШИНА: Почему? Это же развивает! На пенсии тем более!

С.ДОРЕНКО: Можно построить infinity pool, такой бассейн с бесконечностью, и в виде исключения в этот раз сделать его с морской водой, которая будет просто подаваться и обмениваться. Не какой-то химией, а просто обменом. Не знаю, где это сделать. Может быть в Африке. Не знаю. Вот о чем задумался. И мне нужен тогда доллар по 24 рубля. 24 рубля за доллар очень люблю; люблю, не могу. 23,90, 23,74, 23,70. Примерно как в сентябре 2008 года. В 2008 году был 24. Прямо люблю, не могу.

Э.ХАСАНШИНА: Так не вернемся же. Это, конечно, мечты.

С.ДОРЕНКО: К чему-нибудь вернемся. Все повторяется. Посмотрим.

Да, Иран давят еще и в Йемене, вот мне пишут. Я быстренько вам скажу, потому что вы должны знать новости. В Йемене антихуситская коалиция, то есть саудиты и те, кого поддерживают саудиты, разминировала за два года 300 тысяч мин. Которые, конечно, поставлены были в свою очередь Ираном. Там как бы идет война между Ираном и саудитами, только руками йеменцев. А Ирак провел тендер на три больших нефтеносных блока, выиграли эмиратские и китайские компании. То есть это прекрасное развитие Ирака, который тоже против Ирана. Одним словом, так выходит, что Ирану как-то ежко и неприятно со всех сторон, его начинают теснить. Нас теснят, и Иран теснят, видите как хорошо. А наоборот, корейцам показывают, что такое, когда хорошо себя ведешь. Хорошие мальчики, они сразу… И там трех американцев местный диктатор перевел в гостиницу. Они отсиживают как шпионы. Поймали трех американцев, назвали шпионами. Они сидели в зоне, а сейчас они сидят в гостинице. Сразу потепление.

Э.ХАСАНШИНА: Ветер подул в другую сторону.

С.ДОРЕНКО: Да, да, да. Прекрасно. Что Viber? Что-то про Viber была новость.

Э.ХАСАНШИНА: Никифоров заявил, что в случае, если в суд обратится Роскомнадзор, то, конечно, его тоже при отказе выдать ключи заблокируют.

С.ДОРЕНКО: Мне кажется, я не воспринимаю… Во-первых, Viber я бы с удовольствием заблокировал, потому что там очень много спама, ну, просто спам на спаме.

Э.ХАСАНШИНА: У меня вообще нет Viber.

С.ДОРЕНКО: В старые времена из соображений славянской дружбы я завел себе Viber, в древности. Потому что его белорусы написали, и мой один приятель из Минска прямо вот стоял на том, что поставь Viber и все. Я говорю, чтобы не обижать белорусов, знаешь, белорусы самолюбивые очень люди, я поставил Viber, чтобы ему показывать. Потом сразу стирал. Потом опять ставил. Почему? Потому что там постоянно идет спам, мерзость и так далее. Хорошо, если его забанят, я буду только рад. Секунду, я попытаюсь его открыть. Он у меня вообще без телефонов. Сообщение: «Работа Viber в России восстановлена».

Э.ХАСАНШИНА: Ха-ха-ха-ха!

С.ДОРЕНКО: Ну и жалко, что восстановлена. Ребят, я беседовал недавно с одним человеком, как мне представляется, близким к принятию решений. Ну, что там с Telegram? Я говорю простую тему… О, что там? Вопрос о мерах, как Telegram, Viber к ФСБ… А вот Николай Никифоров: «Вопрос к ФСБ. Если у них будут проблемы с доступом к ключам шифрования, они могут пойти тем же путем». Ребят, я хочу сказать, это Никифоров на самом деле рассказывает… Это сигнал свой-чужой. Никто не собирается его блокировать, просто Никифоров, министр, накануне…

Э.ХАСАНШИНА: Скорее всего, его просто спросили.

С.ДОРЕНКО: Да, да.

Э.ХАСАНШИНА: Он ответил.

С.ДОРЕНКО: ОН считает нужным…

Э.ХАСАНШИНА: Если власти пойдут по этой модели, если действительно…

С.ДОРЕНКО: Будут все сносить.

Э.ХАСАНШИНА: Да, они будут сносить, потому что уже из принципа. И это на самом деле отвратительно, потому что гордыня это…

С.ДОРЕНКО: Прямо запрещает развитие страны.

Э.ХАСАНШИНА: Да, да.

С.ДОРЕНКО: Но ничего страшного, мне кажется, у нас есть нефть, пенька, деготь, дизентерия и другие полезные вещи, так что все нормально.

Э.ХАСАНШИНА: Женщины.

С.ДОРЕНКО: Да, да, русские женщины. Так что все нормально. Я считаю, что развитие нам никакое не нужно, поэтому все очень правильно.

Это ответ Никифорова не угроза. Это ответ Никифорова в адрес ФСБ: чуваки, я свой. Знаете, как бывает у собак, одна собака другой подставляет артерию. У них на шее есть артерия. Собаки очень хорошо знают собственную… у них анатомический атлас выдается, когда рождаются, они очень хорошо знают, где у них на шее артерия. И в знак покорности они так, выгибая шею, подают начальнику артерию, типа хочешь, прокуси, дело свойское. Я твой, прокуси мне артерию, если захочешь, показывает тот, кто покорный. А тот, кто старший, он говорит: вольно, оправиться. Иди уже, гуляй, хватит совать свою артерию, сколько можно? Так с Никифоровым. Никифоров не собирается никому угрожать, он хороший человек. Николай Никифоров. Чудесный человек. Но сейчас, перед назначением нового правительства, перед раздачей судьбы из горшочка специального, он должен будет вытащить бумажечку свернутую или печенюшечку, и там будет написано, кто он после этого.

Э.ХАСАНШИНА: Гриффиндор

С.ДОРЕНКО: Да, совершенно верно. А он боится, Никифоров. Я сейчас серьезно говорю. Он боится. Достает бумажечку из печенюшки, а там написано «говно твоя фамилия», например, просто. Он такой: опа. Он боится. Сейчас такая эпоха, сейчас тяжелая, сейчас назначение. «Да и Viber закроем», — говорит он в отчаянии. Это значит: ребята, я свой.

Э.ХАСАНШИНА: Да. И еще такой жест, не потерять лицо. Странно, если бы он ответил иначе.

С.ДОРЕНКО: Нам понятен ваш страх, Николай. Как хорошо, что мы не работаем в правительстве. Сидишь, все пофиг. Правда же?

Э.ХАСАНШИНА: Конечно. Оцениваем людей как людей.

С.ДОРЕНКО: Да, да. Скажи, пожалуйста, ты про чирлидеров читала? Вот эта женская история очередная.

Э.ХАСАНШИНА: Слышала, да.

С.ДОРЕНКО: Чирлидеры обвинили руководство Washington Redskins в принуждении танцевать голыми. Но не совсем голыми.

Э.ХАСАНШИНА: Наполовинку, да?

С.ДОРЕНКО: Да. Заявление сделали девушки из группы поддержки американской футбольной команды, чирлидеры. Их заставили позировать и танцевать топлес для фотосессии перед спонсорами клуба Washington Redskins. Одна из танцовщиц в интервью The New York Times отметила, что это было необходимым условием для продолжения карьеры. По словам другой девушки, происходящее было почти сутенерством. Что это значит? Я не понимаю. Введи меня в контекст понимания этой темы.

Э.ХАСАНШИНА: По поводу сутенерства она отчасти права. Потому что преференции получают те люди, ради которых они это мероприятие делают. Они же позвали спонсоров для того, чтобы получить деньги. Они показывают им тела этих девушек. Девушки получают, в общем, некий свой процент в виде продолжения контракта.

С.ДОРЕНКО: То есть не процент в прямом смысле, а некие дивиденды, да?

Э.ХАСАНШИНА: Ну, да.

С.ДОРЕНКО: Хорошо. Но они же согласились.

Э.ХАСАНШИНА: Да, но это условия недопустимые.

С.ДОРЕНКО: Почему?

Э.ХАСАНШИНА: Потому что работать хочется каждому. Это команда, они уже привыкли друг к другу.

С.ДОРЕНКО: Ты думаешь, чирлидеры там на зарплате? А, может быть, кстати.

Э.ХАСАНШИНА: Если это профессиональные.

С.ДОРЕНКО: Но есть же вопросы чести.

Э.ХАСАНШИНА: Есть да. А есть еще пустой желудок или квартира, которую ты снимаешь.

С.ДОРЕНКО: Можно я тебе скажу? Это Америка. Просто, чтоб ты понимала. Что такое Америка? Америка — это страна, где если ты работаешь… Дальше слово «работаешь» исчерпывающе. Вообще непонятно где, неизвестно где и не нужно знать где, если ты просто работаешь, если у тебя есть работа, ты имеешь такого же цыпленка на ужин, как президент. Трамп садится, ест цыпленка, и ты садишься, ешь цыпленка. Того же самого, в смысле, брата того, понятно, да? Никакой разницы! Если работаешь. Неважно кем, охранником на автостоянке, чирлидером, не парит вообще.

Э.ХАСАНШИНА: Хорошо, давайте зайдем с другой стороны.

С.ДОРЕНКО: В отличие от России. Здесь ты можешь быть одновременно и нищий, и работать. Об этом говорила Голикова по-моему, что здесь есть нищие, которые работают. То есть работающие нищие в России есть. А в Америке такого не бывает. Если ты работаешь, неважно, что ты делаешь, выносишь мусор, не имеет значения, выгуливаешь собак чужих, неважно, у тебя есть работа. Если у тебя есть работа — у тебя есть цыпленок на ужин, у тебя все есть.

Э.ХАСАНШИНА: Да, хорошо.

С.ДОРЕНКО: У тебя будет корейская машина обязательно, в Америке, у тебя будет жилье и обязательно у тебя будет цыпленок на ужин, если у тебя есть любая работа. Если тебе нравится танцевать, танцуй в другом месте, что за проблема?

Э.ХАСАНШИНА: Вам не понравилось какое-то условие в вашем трудовом договоре. Где шансы выиграть суд, когда нарушение было сделано против вас или когда оно еще не наступило, а вы просто заявили: они хотят сделать вот то-то со мной.

С.ДОРЕНКО: Когда, конечно, было нарушение.

Э.ХАСАНШИНА: Естественно. Поэтому очень логично станцевать, заявить и потом убрать тех, кто тебе неугоден, а самим продолжить работу.

С.ДОРЕНКО: А!

Э.ХАСАНШИНА: Почему я должна терять работу из-за того, что у них вот такой пунктик?

С.ДОРЕНКО: Никто их не уберет. Это когда было?

Э.ХАСАНШИНА: Не уберут, но… Их ведь не уволят.

С.ДОРЕНКО: Их заставили позировать топлес. Они позировали. Сейчас будет бумага, которую они пописали обязательно перед тем, как позировать. Я тебе просто говорю, потому что там тоже не такие Ваньки, там тоже есть адвокаты и так далее. Будет бумага, которую они где-то подписали, что они счастливы были специально, и это был какой-то жест подражания таитянским женщинам и т.д. Причем они в этот момент изображали таитянок, поэтому в виде исключения они просят извинить их за то, что они размахивали сиськами. И это будет подписано, будет написано: уважаемые спонсоры, уважаемые руководители, мы обязательно должны показать грудь в виду этничности, и мы очень просим у вас прощения за то, что мы будем размахивать сиськами.

Э.ХАСАНШИНА: Вот в России такая отмазка действительно бы сработала.

С.ДОРЕНКО: И там сработает.

Э.ХАСАНШИНА: Не сработает. Они скажут: вы знаете, мы под давлением подписали.

С.ДОРЕНКО: В России это будет на полстраницы, а там это будет на 18 страниц, на 20 страниц, убористым почерком, где все это будет написано, что и без давления. И вообще, наоборот — на них давили, чтобы они оделись, но они требовали в рамках феминизма, что они будут размахивать сиськами и т.д., будет все описано.

Э.ХАСАНШИНА: Но Вайнштейна уволили, еще вообще никаких судов не было, а просто пара фраз.

С.ДОРЕНКО: Давай подумаем с тобой, почему Вайнштейна уволили, а этих нет, не будут увольнять, почему?

Э.ХАСАНШИНА: В смысле девушек?

С.ДОРЕНКО: Да. Почему?

Э.ХАСАНШИНА: Девушек не уволят.

С.ДОРЕНКО: Почему не будут увольнять здесь руководство команды, а Вайнштейна уволили?

Э.ХАСАНШИНА: Во всяком случае, этому руководству не дадут уволить этих девушек после этого заявления.

С.ДОРЕНКО: А я тебе скажу, почему. Мне кажется, я позволю себе предположить, хотя не очень разбираюсь. В американской жизни не очень разбираюсь. Но, я думаю, Вайнштейна уволили, потому что все это было в Калифорнии. Вообще сама по себе Калифорния, она как бы очень передовая. Передовая тоже с точки зрения морали, абсолютно передовая с точки зрения общественной жизни, общественного служения, ответственности. Калифорния — отдельное место. А это Вашингтон, другое место.

Калифорния — это место, где все самое передовое — нормы по загрязнению воздуха, выхлопы автомобилей — все самое передовое. Очень высокие налоги именно в Калифорнии, существенно выше, чем в других местах. И, тем не менее, люди хотят платить эти чертовы налоги. Дико дорого стоит, дороже, чем Нью-Йорк и Сан-Франциско, недвижка, уже дороже Нью-Йорка. И люди дико хотят купить во Фриско квартиру, дико хотят переехать во Фриско. Жить там, среди вот всех этих гей-парадов и так далее. Ну, Фриско такое место, да. Нет, они хотят, потому что эта территория свободы, это территория доброжелательности, улыбок, это территория хорошее кухни, это территория хорошего климата и так далее.

Калифорния — другое место. Мне кажется, Калифорния непрерывно живет общественной жизнью. Если ты в Калифорнии, например, у тебя есть деньги, ты обязана… Это не потому, что ты хочешь или не хочешь, это никого не волнует, ты обязана посещать постоянно тусы, которые проводятся в интересах детей Африки, в интересах беременных учительниц Нового Уренгоя. Специально будет какая-нибудь туса в интересах беременных учительниц Нового Уренгоя, ты обязана туда пойти; ты обязана купить носок беременной учительницы из Нового Уренгоя, не знаю, за 10 тысяч долларов, которые пойдут ей и т.д. Будет специальная такая туса. Это в Калифорнии the must, ты не можешь этого упустить. Если упустишь, с тобой перестанут здороваться. И ты умрешь, ты будешь как мертвая.

Э.ХАСАНШИНА: Да.

С.ДОРЕНКО: Все будут говорить: кто? Эля? Какая Эля? А! Но она какая-то странная. И всё! Тебя съедят. Поэтому в Калифорнии Вайнштейна… от него отшатнулись, потому что это как бы место, острие XXI века, Калифорния. Я думаю, так. А в Вашингтоне ничего никому не будет. Вашингтон нормальное место.

Э.ХАСАНШИНА: Мне кажется, дойдет.

С.ДОРЕНКО: Дойдет. Но не сразу. Из Калифорнии сначала дойдет до Лондона, Парижа. То есть Калифорния раздаст этот центам на планете земля как бы свои требования, а потом только, когда-то это докатится до Миссури, например. Вашингтон когда-то тоже… А потом уже до Миссури докатится, в последнюю очередь. Доедет до Миссури уже после Испании. Сначала в Испании все это процветет, потом уже в Миссури. То есть Америка же большая страна, поэтому ничего им не будет. Танцевали и танцевали, все. Сами же танцевали-то. Сами. Могли гордо отказаться.

Э.ХАСАНШИНА: Ну, знаете, подходит в лифте мужчина с ножом и, например, говорит: раздевайся. Ты же тоже сама раздеваешься.

С.ДОРЕНКО: Вопрос сохранения жизни.

Э.ХАСАНШИНА: А здесь вопрос сохранения работы.

С.ДОРЕНКО: Не знаю. Хорошо, после новостей я вернусь к этому, договорились.

НОВОСТИ

С.ДОРЕНКО: Возвращаемся к этой теме быстро. Чирлидеры обвинили руководство Washington Redskins в принуждении танцевать голыми. На самом деле не голыми, а топлес, неважно, хорошо, они это воспринимают как голые, не будем спорить с этим, тут важно собственное восприятие, безусловно. Они говорят, что это было похоже на сводничество, потому что их еще потом подводили к спонсорам, от которых нужны были деньги. Подводили с голой грудью. И они должны были очаровательно им улыбаться и все такое. Те не устояли, дали денег, не знаю. Ты говоришь, что это была попытка сохранить рабочее место. Я тебе утверждаю, что Америка, гигантская экономика, там, где живет 320-330, не знаю, миллионов человек, в Америке. Это гигантская экономика, очень густая экономика, где неважно, какую ты имеешь работу, ты всегда можешь сохранить человеческое достоинство.

Э.ХАСАНШИНА: Да. Но, тем не менее, в принципе, любой человек воспринимает что-то, чем он пользуется, как свое. Да?

С.ДОРЕНКО: Да, да.

Э.ХАСАНШИНА: То есть работа — это твое, твоя некая территория. Приходит какой-то идиот и заставляет тебя что-то делать.

С.ДОРЕНКО: У американцев, ты знаешь, в меньшей степени. Они чаще меняют работу. Американцы в среднем каждые семь лет продают дом.

Э.ХАСАНШИНА: Чаще, но ведь они и чаще отстаивают свои права, то есть они не сдаются, ой, ладно, пойду в другое место.

С.ДОРЕНКО: Я считаю, что это дискуссионная тема. Я даже хотел провести голосование, но может быть и не надо. Смысл в чем? Тебе предлагают что-то недостойное. Полагаю, что если ты женщина, то тебе с какого-то начиная возраста… любой женщине на планете земля, кроме совсем консервативных обществ, патриархальных, где, чтобы поговорить с женщиной, обращаются к папе; ей предлагают. Как сказал президент Путин, наше дело предлагать, их дело — отказываться. То есть они держат дверь, а мы типа стучим в дверь. Давай? — Нет. — Ну, ладно. Понятно, да? То есть вот в это, собственно, стиль жизни. Поэтому когда им предлагают раздеться, вопрос отказа очевиден. Можно просто отказаться. Значит, им не очень хочется отказываться, вот и все. Сергей Зеленов звонит. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей. Привет! Здравствуйте, Сергей Леонидович. Помните, в Шелдоне Купере, его Леонард… Ученые физики, у них там была презентация для богатых мужчин и женщин, чтобы богатые люди выдали денег на научные исследования?

С.ДОРЕНКО: Да.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И Леонард, друг Шелдона, в каком-то эпизоде провел ночь с очень богатой и очень немолодой девушкой.

С.ДОРЕНКО: Молодой или немолодой?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Молодая была немолода, вы помните это.

С.ДОРЕНКО: Да, да, понимаю.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А что касается, в частности, работы балета, например, есть такое заведение забавное «Мулен Руж» называется.

С.ДОРЕНКО: Да, я понимаю. Я там фотографировался.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Эльвира Хасаншина задумает там потанцевать, в «Мулен Руж», в этом нет никакой проблемы, и хореографическое образование, в общем-то, не нужно. Нужно, чтобы в зале сидел мужчина, который будет ей ежевечерне покупать шампанское где-то за 1,5 тыс. долларов.

С.ДОРЕНКО: Не понял. Подождите, перенесем разговор с Хасаншиной, например, на кого бы то ни было. То есть там все равно, кто, в «Мулен Руж»? Там же концерты?

Э.ХАСАНШИНА: «Мулен Руж», наверное, это метафора?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Смотрите, Сергей Леонидович.

С.ДОРЕНКО: Я был в «Мулен Руж», мне кажется, что это варьете, шоу.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это варьете, шоу, совершенно верно. Там ходят барышни с обнаженной грудью и так далее.

С.ДОРЕНКО: Что вы говорите? Мне не показали! Черт, я требую вернуть деньги за билет! Они там дрыгали ногами и все. Ха-ха.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей Леонидович… успешно работала в «Мулен Руж». В зале необходим спонсор, который только для этой девушки покупает бутылочку шампанского за 1000. Ну, такое правило негласное. В контракте это не отражено. Но когда Хасаншина пойдет устраиваться или Доренко…

С.ДОРЕНКО: Неровно к вам дышит.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Или, например, я, пойду устраиваться.

С.ДОРЕНКО: Не наговаривайте на себя. Я понял. Как жизнь в Китае, скажите мне.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Все отлично. Мы празднуем Первомай, у нас золотая неделя. Народу на улице тьма тьмущая, все кушают пельмени.

С.ДОРЕНКО: И все как один китайцы, обратите внимание.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Подождите, вам китаец скажет. Нихао. Говорите с китайцем.

С.ДОРЕНКО: Да, с живым китайцем. А вы окружены там украинками с голой грудью, я знаю про вас все.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, нет, нет. Сергей Леонидович, грудь мы закрываем, потому что смотреть на это невозможно.

С.ДОРЕНКО: Да? Ха-ха-ха-ха!

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мы закрываем грудь, нет.

Э.ХАСАНШИНА: Почему это невозможно?

С.ДОРЕНКО: Зеленов пересмотрел. Зеленов возит в Гуанчжоу цирк. Он антрепренер, Сергей, и он возит цирк. У него труппа, там украинки, русские, вот это все вместе, под куполом. И потом цирковые собираются все вместе и показывают друг другу грудь. Поэтому он говорит, смотреть на это невозможно, вероятно, потому что подпритомился может быть, слишком много.

Группа Queen — самый переоцененный коллектив в истории поп-музыки. Это только что мы слышали в новостях. Портал Vulture составил рейтинг музыкантов, вошедших в Зал славы рок-н-ролла. На последнем месте, 213 строчка, Фредди Меркьюри и его Queen. Я только не понимаю, почему. Они говорят, что только после смерти солиста. Но это неправда.

Худший рок-музыкант.

Э.ХАСАНШИНА: Недолго они говорили, а потом опять заговорили, когда он…

С.ДОРЕНКО: Queen нас огорчал всегда. Вот эта Flash, та та-та, та-та, вот эта вещь была, она ужасная абсолютно. Но все равно Queen II божественный. Давайте простим Фредди все, включая его двух кошек, которым он оставил наследство. «Барселона», во-первых, хорошая у него была, он «Барселону» пел вместе с оперными. И у него прекрасная Queen II. Я не знаю, товарищи, вы не должны придираться к человеку, который сделал Queen II. Это же сильная вещь абсолютно. Мне кажется, в истории музыки Queen II — это важная веха. Может быть я чего-то не понимаю. Я всегда так думал. Я когда-то отдал рубль за эту запись! Ты знаешь, переписать с польского диска на бобину стоило рубль. И вот я отдал каким-то козырным чувакам, мажорам в Волгограде рубль, чтобы они мне перегнали на бобину. Они мне перегнали.

Э.ХАСАНШИНА: А зарплата сколько была?

С.ДОРЕНКО: Зарплата у меня?

Э.ХАСАНШИНА: Или стипендия, что там.

С.ДОРЕНКО: Я был школьником. Мне давали рубль в доме моделей, я же был моделью. Я работал моделью, ку-ку.

Э.ХАСАНШИНА: Круто.

С.ДОРЕНКО: Я имел по 40 рублей в месяц. За каждую примерку мне давали рубль. Накинул на себя рубашку, подошла девочка, иголочку прищепила, расписалась — рубль. Следующая. Следующая. Вот так.

Э.ХАСАНШИНА: Неплохо.

С.ДОРЕНКО: Как это может быть, на 213-й строчке? Это гениальный диск, Queen II.

ПЕСНЯ

С.ДОРЕНКО: Давай я ткну в любое другое место, и все равно будет офигенски.

ПЕСНЯ

С.ДОРЕНКО: Что, плохо что ли?

Э.ХАСАНШИНА: Хорошо.

С.ДОРЕНКО: Я впервые услышал, что он поет. Он сказал, что ты должен понять, что мир порочен. Я вдруг расслышал. Я слышал это 500 тысяч раз, но никогда не слышал слов. Хорошая вещь, господи! Если сравнить с «Как хорошо быть генералом».

Э.ХАСАНШИНА: Ха-ха-ха-ха!

С.ДОРЕНКО: Мы сегодня давали. Правда, Мулерман умер. Мы давали «Как хорошо быть генералом» и «Хмуриться не надо, Лада». Это же полное отстойное говно. В хорошем смысле. С моей точки зрения, извините, я говорю свое мнение. Вы можете сравнить «Как хорошо быть генералом» и «Ладу», это полное отстойное говно, в хорошем смысле, с прекрасным Queen II?

ПЕСНЯ

С.ДОРЕНКО: Вызовите уборщицу промокнуть Сережу. Сережа стек по стулу от счастья! Я стек и превратился в лужицу. Позовите эту милую киргизскую женщину, пусть она с ведром придет. Вот сейчас девочка ходила, пусть она вымакает с пола, я стек, всё. И сердце мое растеклось.

ПЕСНЯ

С.ДОРЕНКО: Пробирает или нет? Просто мне интересно.

Э.ХАСАНШИНА: Хороший.

С.ДОРЕНКО: Хороший. Хороший люблю, плохой не люблю. Что у нас осталось такого, что мы собирались с тобой осветить? Впереди 9 мая. Но мы же можем это оставить на следующую неделю, все равно работать надо будет, Оношечка придет.

Я наблюдал первомайскую демонстрацию. Я хотел с кем-нибудь поговорить, кто 1 мая ходил. Кто хаживал, товарищи? Я наблюдал Кремлевскую набережную, там собралось очень много людей, которые лютовали, лютовали, пытаясь уничтожить капитализм. Пафос же в этом, что вы должны уничтожить капитализм, правильно? Там 3,4 млн человек собралось. И потом прошли довольно жиденькие «красные», но «красные» прошли причем с флагом Венесуэлы, а за это «винтилово» было в Петербурге. Ты знаешь, да? В Петербурге люди пришли с разными флагами, их за это винтили. А в России «красные» прошли с флагом Венесуэлы и пофиг, никого не волновало. Серьезно.

Э.ХАСАНШИНА: В Москве тоже. Психоактивисты. Вроде как.

С.ДОРЕНКО: Да? Кто хаживал, товарищи? Кто 1 мая…? Кто ненавидел капитализм и требовал его немедленной отмены? Расскажите мне, пожалуйста. Под руководством МВД.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я обычно люблю туда подъезжать к окончанию всего дежурного шествия. Оно дежурное 100%.

С.ДОРЕНКО: Да.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Внимательно смотреть не реакции людей, которые в этом всем участвуют.

С.ДОРЕНКО: Но они же против капитализма, правильно же?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Я видел их лица, они просто ждали, когда, наконец, вся эта фигня закончится, и окунуться в какой-нибудь ближайшее кафе выпить рюмашку.

С.ДОРЕНКО: Вы наговариваете на этих добрых людей! Каждый из них по зову сердца.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я хочу сказать, в этом году было все организовано на высшем уровне.

С.ДОРЕНКО: Как это?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Потому что через каждые 100 метров стояли бесплатные туалеты.

С.ДОРЕНКО: Да, кстати, да, да! Их развозили огромными фурами.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Кстати, до этого никогда такого не было.

С.ДОРЕНКО: Не было.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Всё это было разброд и шатания, а в этот раз было все организовано.

С.ДОРЕНКО: Можно, я для вас, вы не будете против, мне кажется, надо обязательно что-то жахнуть такое, чтобы сердца наши вдруг бились в унисон.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Можно сделать орден пофигизма и туда лицо Шмакова.

С.ДОРЕНКО: Нет, нет, нет!

ИНТЕРНАЦИОНАЛ

С.ДОРЕНКО: Как много витамина в этом! Как много страсти! Ты чувствуешь? Сердце твое бьется в унисон? Сейчас это превратилось, это фрик-шествие было.

Э.ХАСАНШИНА: Согласна.

С.ДОРЕНКО: Это было фрик-шествие каких-то странных людей с гармониками. Это все было ужасно. Но когда-то давно звучала какая-то правда над планетой. Было ощущение, что люди, раз они собрались в таких количествах на фабриках, они товарищи. И фабрика принадлежит тем, кто на ней работает, было такое ощущение. И из этого ощущения вылились какие-то на самом деле великие гуманитарные процессы. Правда. Серьезно. Которые действительно воплотились. Они воплощены в Швеции, в Норвегии, в Канаде, в Австралии, в Новой Зеландии и в ряде других мест. Частично в Германии. То есть эти все прекрасные идеалы, воспетые в этой романтике, они воплощены. Но не в России. Россия не смогла. Ну и не хотела. Но это, о чем они поют, это воплощено. В Скандинавии, Канаде и т.д. Это мир справедливости, честная плата налогов там. В Финляндии. Это есть, это работает! Когда вы говорите, эти идеи все это грязная ложь. Нет, конечно! Все эти красивые и прекрасные идеи продолжают работать!

Э.ХАСАНШИНА: Но не у нас.

С.ДОРЕНКО: Но не у нас. Нет, мы не умеем. При каждой возможности гадить друг другу на голову, мы это делаем.

Э.ХАСАНШИНА: Я утром ехала в метро и искала среди этих людей с флагами или в одинаковых каких-то жилетках тех, кто не был бы от какой-то организации. То есть не те, которые по разнарядке выписали, которым…. Вы от завода должны пойти, было вот такое ощущение. Я не могла найти глазами людей, которые действительно сами захотели. 1 мая, какое-то чувство. Может плохо смотрела?

ВАРШАВЯНКА

С.ДОРЕНКО: Понимаешь, в чем дело. Состояние России в то время описано многократно, когда вместо денег давали талоны на предприятиях.

Э.ХАСАНШИНА: Я застала, кстати, талоны.

С.ДОРЕНКО: Нет, нет, ты не могла.

Э.ХАСАНШИНА: Нет, я застала другие талоны. Талоны на еду, их выдавали… Я приехала к бабушке в гости.

С.ДОРЕНКО: Тебе было минус 90 лет тогда. Тебе еще предстояло 90 лет подождать…

Э.ХАСАНШИНА: Нет, это было недавно.

С.ДОРЕНКО: Минус 90 лет. Давали в Петербурге на предприятиях талоны, и они должны были на эти талоны брать гнилое мясо у себя на заводе. Талоны в другом месте нельзя было обналичить как бы, то есть надо было брать плохой товар, плохую хавку. То есть это скотство, которое было до революции, настоящее скотство, оно было нетерпимо. Вот люди бастовали не от того, что у них был Telegram через VPN. Люди бастовали не от Telegram через VPN, люди бастовали от скотства. Скотства непростительного, антигуманного. И их великие идеи, они восторжествовали в результате. Не в России, естественно, в России нет, в Скандинавии, я уже перечислял.

ВАРШАВЯНКА

С.ДОРЕНКО: Под конец должны грянуть по-настоящему. Сейчас накат пошел! Ну, как? Продирает немножко, да? Есть такое ощущение, что им было не очень хорошо. Чего они восстали-то? Было хорошо, но их, наверное, ЦРУ подговорило, потом Telegram закрыли. Дуров, он из Лондона командовал, поэтому они восстали. Но семеновцы их расстреляли на Пресне. Знаешь, что семеновцы расстреливали людей на Пресне. Сейчас это полк восстановлен. Славный полк, расстрелявший Москву. И как бы хорошо всем стало опять, правильно?

Э.ХАСАНШИНА: Конечно.

С.ДОРЕНКО: Какие-то есть песни, которые продирают. Эта «Белая армия, черный…», «По долинам и по взгорьям», прекрасные есть песни. «Песня о Щорсе». «Смело мы в бой пойдем за власть советов, как один умрем». Обещали, не умерли? Дадим еще на минуточку? «Смело мы в бой пойдем» или ты хочешь «Белая армия, черный барон»? Мне кажется, здесь больше фольклора.

Э.ХАСАНШИНА: Давайте.

С.ДОРЕНКО: Жахнем еще что-то. Товарищи, только в честь 1 мая и священных идей социальной справедливости, которыми не пахло, конечно, никогда. Но в Скандинавии, например, это сделали. В Канаде, Новой Зеландии, Австралии, в Германии. Ну, до какой-то степени, как получилось. Не у всех получилось. Это что, современная обработка? Сейчас не будет мата какого-нибудь ужасного?

Э.ХАСАНШИНА: Вряд ли.

С.ДОРЕНКО: Я боюсь просто.

«БЕЛАЯ АРМИЯ, ЧЕРНЫЙ БАРОН СНОВА ГОТОВЯТ НАМ ЦАРСКИЙ ТРОН»

С.ДОРЕНКО: Ребята, а почему мы никогда не можем? Мы провозгласили же великие идеи, но мы никогда не можем. Мы не можем. Знаете, почему? Потому что у нас культуры нет. У нас нет культуры.

Э.ХАСАНШИНА: Культуры чего?

С.ДОРЕНКО: Взаимодействия. Мы не умеем разговаривать друг с другом.

Э.ХАСАНШИНА: Да, это правда, это наша проблема.

С.ДОРЕНКО: В силу того, что у нас абсолютно отсутствует культура взаимодействия, в силу мы не должны… Мы мечтатели, мы великая нация мечтателей.

Э.ХАСАНШИНА: Да? Я думала, мы, кто все время термит.

С.ДОРЕНКО: Не знаю.

Э.ХАСАНШИНА: Терпит, а потом взрывается. Это тоже от неумения говорить.

С.ДОРЕНКО: Бразильцы мечтают о ее теле, вот это… «Ее золотистое тело». А мы мечтаем о том, чтобы справедливость восстановить. У них тела есть, а у нас справедливости нет, вот это диалектика. То есть мы мечтаем о справедливости, и ни хрена. Они мечтают о золоченом теле, и тело есть, пожалуйста, в наличии.

ПЕСНЯ

С.ДОРЕНКО: «Если бы она знала, что когда она проходит, мир улыбается и становится краше», — это поют два развратника.

Э.ХАСАНШИНА: Очаровательно.

С.ДОРЕНКО: Потрясающе.

Мы пойдем и проживем его, этот четверг, 3 мая.