С.ДОРЕНКО: 8 часов 39 минут. Пятница. 4 мая. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все. Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москвааааа! Эльвира Хасаншина, ведущая этой программы.

Э.ХАСАНШИНА: И Сергей Доренко. Доброе утро.

С.ДОРЕНКО: «Самая правильная неделя, - говорит Джек Пот. – Вчера – понедельник, сегодня – пятница». Ха-ха-ха! «А мы не выбрали русский туризм. В Черногорию на машине поехали». Я бы тоже поехал.

Я вот думаю иногда, поехать куда-нибудь на мотоцикле, но меня подбешивает граница, вот эта брестская, которую надо пройти, насколько я понимаю. Она меня подбешивает. Сама идея, что я там потеряю целый день, какие-то люди, что-то нужно. Три часа, да? Но три часа все равно. Три часа, какие-то люди будут приставать, «а вот здесь вы напишите номер кузова, номер двигателя», еще что-то.

Э.ХАСАНШИНА: Да. Но согласитесь, на мотоцикле легко, у вас вещей почти нет.

С.ДОРЕНКО: На мотоцикле нет очереди. Я последний раз переходил границу на машине, сейчас скажу, в 2003 или 2004 году я ездил в Ригу наToyota Land Cruiser 100. Я поехал 1 мая. Ровно 1 мая перешел границу. Ни одной души. Никого, ничего вообще. Потому что 1 мая не было грузовиков именно из России. А потом назад. Я доехал в Даугавпилс, потом Рига. Потом назад, уже стояли грузовики километра два очередь. Я их объехал нагло и мне было стыдно. Ну ладно, думаю.

Э.ХАСАНШИНА: Почему?

С.ДОРЕНКО: Да как-то стыдновато. Думаешь, они все-таки люди, ну с другой стороны, если разобраться.

Э.ХАСАНШИНА: Но у них же грузовик. Это все равно, что я подхожу на кассу за жвачкой и говорю, пропустите меня, пожалуйста, у меня одна жвачка. Почему нет?

С.ДОРЕНКО: Одна пластинка, вот я только что украла.

Э.ХАСАНШИНА: Если бы я украла, я бы не подходила.

С.ДОРЕНКО: Честно украла. Я не хочу ехать. Поэтому я думаю поехать в Россию. У меня такая есть идея поехать в Россию.

Э.ХАСАНШИНА: Так вы же сами говорите, что в России страшно.

С.ДОРЕНКО: В России страшно, но этот страх холодит кровь, и тебе от страха приятнее. Комфорт. Я прихожу домой, ложусь на кровать, лежу и лежу себе, читаю. Это комфорт. А вот если бы в этот момент вдруг кто-то из пулемета стрелял… Как когда я в Африке был, в меня внизу охранник лупил из пулемета, а пьяный в соседнем дворе из крупнокалиберного рубил. Вот это… И сразу как-то и спится лучше, посвежее как-то, живется посвежее.

Э.ХАСАНШИНА: Вы как бесподобный мистер Фокс: я же дикий зверь, понимаете.

С.ДОРЕНКО: Да-да. И также хочется. И я думаю поехать в г. Омск.

Э.ХАСАНШИНА: Далековато.

С.ДОРЕНКО: 2800-2900. Есть маршрут 2800, есть маршрут 2900. Но за мной должен ехать садовник. Я как бы буду ехать впереди, а за мной должен ехать садовник на Каравелле.

Э.ХАСАНШИНА: Зачем? Нет, садовник должен ехать впереди, вырубать дорогу.

С.ДОРЕНКО: Нет, я же на мотоцикле.

Э.ХАСАНШИНА: Вы-то да.

С.ДОРЕНКО: А садовник… Мы с ним договорились. Условно говоря, г. Казань, я говорю садовнику, показываю ему в навигаторе, и он вперед тыдыщ-тыдыщ. Я туда приезжаю, например, в три часа дня…

Э.ХАСАНШИНА: А он уже палатку разложил, лещей нажарил.

С.ДОРЕНКО: Наоборот. Он приезжает где-нибудь к пяти-шести и садовничает, ну что-то такое.

Э.ХАСАНШИНА: А что там садовничать, в Казани?

С.ДОРЕНКО: Плов какой-то делает. Потом следующий у нас пункт какой-то. Ага. Иди сюда. Уфа. Пошли. Аккуратненько, спокойненько.

Э.ХАСАНШИНА: А питание в местных заведениях вас не устраивает?

С.ДОРЕНКО: Совсем уж без садовника мне не хочется. Почему? Я хочу дойти до Омска, там с садовником вместе погрузить мотоцикл в Каравеллу и потом улететь на самолет «Аэрофлота», не дай бог чтоб только не русский 205-й, а какой-то «Боинг» или «Аэробус», что-то хорошее, аэробусик какой-нибудь. И из Омска за три с половиной часа прилететь в Мск, где меня встретит садовник, другой садовник. Я одолжу садовника у соседа. Одолжу у соседа садовника. У соседа же тоже есть садовник, пусть он за мной заедет. Правильно? Вот примерно вот так. Хорошая идея?

Э.ХАСАНШИНА: Хорошая. Только ваш садовник умается.

С.ДОРЕНКО: Работа у него, она высокооплачиваемая и все. А в Лиссабон съездить, у меня была мечта, не так. Летим к Никите Небылицкому, который в Барселоне, просим у него что-нибудь хорошее, какую-нибудь эртэшечку BMW, и из Барселоны аккуратно, тихонечко и неадекватно, не через Мадрид, а через Валенсию, Альмерию, Малагу большим-большим-большим крюком идет в Лиссабон через южное побережье. Хотя от Альмерии до Малаги мертвяк страшный, одни теплицы. Ты едешь – одни теплицы, смотреть не на что.

Э.ХАСАНШИНА: Теплицы крытые?

С.ДОРЕНКО: Они от солнца их укрывают, растения, наоборот. То есть не как мы. Мы стараемся от холода, а они от солнца. У них теплицы прячут от солнца, чтобы растения не сожгло. Можно пойти через Альбасете, можно пойти через Рекена, Альбасете, вот так на Гранаду и потом спуститься с Гранады вниз до Малаги. Вот так я думаю. Мне подавали как-то в Рекене… Слушайте, тем нет, поэтому я болтаю. Мне подавали как-то в Рекена… В Рекена я пошел поесть. Была Рекена или Альбасете, где-то там. Они говорят: баранину. Я говорю: пусть будет баранина. Они говорят: какая, какой породы? Я говорю: какой породы? Баранина. Я говорю: я не разбираюсь. А сколько у вас? Они говорят: сегодня у нас есть ребрышко трех пород барана. Я говорю: что вы говорите? А сколько входит в порцию? Три ребрышка или четыре, сейчас не помню. Я говорю: а можно все три породы, только сразу, по мере готовности, не ждите, а прямо гоните все три. И они мне все три вторых принесли из разных пород барана.

Э.ХАСАНШИНА: И как, разницу почувствовали?

С.ДОРЕНКО: Да. Но я должен сказать парадоксальную фигню. Самая вкусная была самая жирная. Вот которая была самая жирная, где прямо сальце висело, самая вкусная. Которая самая худая – нет, не так, не то. В общем, я понял, берем у Небылицкого эртэшечку и спокойненько (господи, слюна пошла) на эртэшечке пилим на Альбасете… Нет, сначала Валенсия, Рекена, Альбасете, Гранада, Малага и пошли от Малаги как положено, Эстепона, Тарифа, вот туда, туда и пошли, Кадис и в Лиссабон. Мне кажется, вот так. Кто делал этот путь? 73-73-948. Пожалуйста. Все опытные у нас. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, доброе утро. В прошлом году ездил в Испанию. Сначала я думал, поеду вашим маршрутом, который вы сейчас сказали, в Лиссабон. Но чуть-чуть я перестроил, когда приехал в Барселону, взял машину, у меня там тоже товарищ живет, и поехал. Приехал в Салоу, в Салоу два дня отдохнул и поехал: Барселона, Марсель, Ницца, вот в ту сторону прокатился.

С.ДОРЕНКО: Хорошо. А вы шли по платке, по большому шоссе или через фермы?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, по платке я шел.

С.ДОРЕНКО: А я шел и по платке, и через фермы. Там прикольно, когда едешь.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да-да. Но у меня, знаете, чего прикольно? Потом, когда я приехал в Марсель, у меня навигатор…

С.ДОРЕНКО: Мы не знаем такого слова. Сломался.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сломался.

С.ДОРЕНКО: Я шел там не по платке, а по розеткам вот этим, то есть каждый километр розетка, розетка, розетка, как бы круги вот эти. И там рядом стоят фермеры с какими-то своими… и прямо с них продают яблочки. Так хорошо, душевно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, я согласен с вами полностью. Прям полностью. Платку я потом бросил, ездил только по этим деревням. А какое там вино, какие виноградники?

С.ДОРЕНКО: Да. А пахучее масло, которое они продают?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я вас умоляю. А вот этот сыр дают пробовать.

С.ДОРЕНКО: Я умираю уже сейчас. А еще которые фермеры нее выкатились уже на дорогу, у них прямо на ферме объявления, что давай, давай, заезжай, заезжай.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да-да. Сергей, ну это круто! Это просто круто!

С.ДОРЕНКО: Все. Все. Что мы здесь делаем, объясните? Что мы здесь делаем?!

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Не знаю.

С.ДОРЕНКО: Пропащие люди. Господи, что мы здесь делаем?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, один случай. По дороге с женой едем, обратно вернулись, приехали. По дороге едем, заехали купить винишка. Испанец говорит: берите литра по два, хватит вам. Я говорю: нет, давай по ноль пять и будет достаточно. Взяли, домой приехали. Я вас умоляю, это просто сказка.

С.ДОРЕНКО: Да.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сказка! Я своей утром, встал, говорю: милая, мы там с тобой замки мимо проезжали, сам, говорю, сейчас я соточку ломану и возьму уже литров по 10.

С.ДОРЕНКО: Конечно. Не приходя в сознание.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да! Вообще сказка. Сергей, я вас умоляю.

С.ДОРЕНКО: Спасибо. Вот люди живут. Вот люди живут! Что мы здесь делаем, объясните? Что мы здесь делаем?! Мы ответственны перед могилами предков, перед нашими детьми. Что мы здесь делаем?!

Э.ХАСАНШИНА: Как, что? Ждем отпуска.

С.ДОРЕНКО: Правильно. Я забыл. Правильно. Вот где надо быть. Я решил поехать помедленнее. Сначала я ехал в Ниццу из Барселоны и поехал по этим дорогам. Там очень утомительно то, что любое сочинение дорог приходит всегда по кругу. Как бы раскрутка такая.

Э.ХАСАНШИНА: Это для безопасности.

С.ДОРЕНКО: Абсолютно. И там вообще нет перекрестков как бы дорог, только круги. Но эти круги зато встречаются, так сказать, каждые 800 метров, каждый километр, два. То есть постоянно круги. Это немножко утомляет, но с другой стороны привыкаешь. Тем более, что там главное на кругу ты притормаживаешь, пропускаешь, а может никого и нет. И там под деревом где-то, во Франции, во всяком случае… Кстати говоря, в Испании тоже, но вот именно под Барселоной рядом с этими кругами на пластмассовых стульях таких, немножко обшарпанных, но все еще хороших, сидят 40-летние проститутки. Их на самом деле много. То есть фермеры и 40-летние проститутки. Может быть, им и 23 года, мы не знаем. Как говорила героиня Лескова: они образ жизни ведут самый прекратительный. И от этого образа жизни они в 23 уже 40-летние с виду. Я говорю, на вид, мы их не трогали руками, может наощупь они 23, а с виду 40.

Э.ХАСАНШИНА: Вы думаете, они там так много работают?

С.ДОРЕНКО: Так я, как вижу, они сидят на стульях. В основном они сидят на стульях, я думаю, секс у них бывает раз в неделю примерно, а может быть раз в месяц. Но все остальное время они просто сидят на стульях. Правда. А другой раз едешь, смотришь, только что была, а уже куда-то увезли. Так что может у них бывает и чаще.

Э.ХАСАНШИНА: Так может у нее там тоже какой-нибудь виноградник. Она тут поливает, а потом такая смотрит, на трассе никто не едет.

С.ДОРЕНКО: По-ихнему называется сутенер, ейный хахель. Правильно слова я знаю французский? Я по-французски уже говорю практически. Ейный хахель по-ихнему называется сутенер. Может быть, подъехал и забрал. Я не знаю. Это в Испании. Вокруг Барселоны полно баб на стульях сидят на пластмассовых. А во Франции их нет. Не знаю, почему. Может быть, там интернет-эра и там уже все через Tinder делается. Или Facebook как сейчас пойдет. Facebook сейчас будет делать. Через короткое время Facebook будет дэтинг делать.

Э.ХАСАНШИНА: Вы так говорите, как будто все сервисы знакомств – это рассадник разврата.

С.ДОРЕНКО: Не разврата. Рассадник физиологии.

Э.ХАСАНШИНА: Естественной любви.

С.ДОРЕНКО: Нет и не любви. Можно скажу? И не любви, и не разврата. Физиологии. Рассадник физиологии. Я захожу все время под VPN. Я сейчас в VPN Штаты. Я в Штатах. Я сейчас захожу на любой сайт, мне пишут: в двух милях от вас такая-то, такая-то, вот ее портрет, хочешь потрахаться… Все. Никаких там развратов нет близко.

Э.ХАСАНШИНА: На какие сайты вы на такие заходите? Почему-то мне ничего такого не пишут.

С.ДОРЕНКО: Я не знаю. Я вот около Сиэтла сейчас. Я захожу, мне говорят: дядя Сережа (в хорошем смысле), рядом с вами находится такая-то, такая-то бензозаправка, там рядом живет девушка, может быть, не совсем… и она хотела бы сейчас перепихнуться. Нормально все. Другое дело, что я не около Сиэтла. Я думаю, что во Франции это все уже в электронном виде. Никакого разврата…

Э.ХАСАНШИНА: Не знаю, вот Евгений Сверчков пишет нам, что самые смешные дамы легкого поведения в Марселе.

С.ДОРЕНКО: Я Марсель проезжал мимо. Надо сказать, по верху я пошел. Я пошел через Авиньонское пленение пап. Я пошел через Прованс. Я по северу пошел, вот там. А надо бы, товарищи, собрать руки в ноги, ноги в руки и махануть по югу. Вот по югу правильно.

Э.ХАСАНШИНА: Юг, он вообще такой.

С.ДОРЕНКО: В Сан-Тропе я был. А мечтаю между Марселем… Мечтаю. Почему нельзя мечтать? Между Марселем и Сан-Тропе мечтаю заехать в Каси. Очень люблю Каси заочно, я там не был. Но хочу заехать в Каси и посмотреть на Каланки. Вот эти белые скалы, уходящие в воду с белым дном. Там, когда ты идешь на катере, там надо в Каланки эти. Ты идешь на катере, у тебя белое дно, сияющее белое дно в заливчиках и белые скалы. Ты между белыми скалами над белым дном и ты видишь тень своего корабля, как она бежит по белому дну. Темная тень корабля.

Э.ХАСАНШИНА: Наверное, невероятно красиво.

С.ДОРЕНКО: Прозрачность там может метров 20 или 30, но ты видишь, как твоя день бежит по белому дну. Это действительно красиво. Надо пойти по югу как-то, в Каси. И там взять велосипед. В Каси ничего не надо, доехал до Каси, берешь велосипед и дальше живешь на велосипеде. Что, кто-то знает Каси? Люди, вы такие умные, такие опытные, я рядом с вами деревенщина. «Место зачетное, но добраться только на катере», - Дмитрий. Имеете в виду, Каланки посмотреть? Но из Каси можно же взять катер и шурануть в Каланки. Я не знаю, мне казалось. 73-73-948. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Валерий, Москва. Пять секунд о катастрофе можно?

С.ДОРЕНКО: Да, конечно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Домодедовский и Подольский районы завалены мусорками. 10 метров отъезжают на трассе и просто сваливают.

С.ДОРЕНКО: Серьезно? Теперь им мусор сваливать некуда, они сваливают просто у дороги.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Буквально 10-15 метров от главных трасс. Вот тут санаторий у нас в Бору управления делами президента, где, грубо говоря, одни миллионеры живут. Вокруг этого забора горы мусора.

С.ДОРЕНКО: Африка. Это Африка!

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это хуже. Крысы у нас скоро будут ходить пешком везде.

С.ДОРЕНКО: Страшно. То, что вы говорите, страшно. Спасибо.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы сказали, с утра темы нет.

С.ДОРЕНКО: Спасибо вам огромное. Ну мы так общаемся в непринужденной манере. Сваливают мусор. Это Африка. Кюветы будут состоять из мусора. Оно и мягче, если туда плюхнешься, мягче на пластиковые бутылки ложится. Мне написали: «Надо вам хоть раз прокатиться через всю… Рекомендую город Камышин в Волгоградской области. Въезд в город через поселение проституток». Камышин… проститутки… Не знаю. Я давно там не был. «Марсель – адово местечко». В движении.

 

Новости

 

С.ДОРЕНКО: 9 часов 7 минут. Над Москвой в 10:55 пролетит авиационная группа, участвующая в Параде Победы. В 10:55. Мы еще будем в эфире.

Э.ХАСАНШИНА: Да. И может быть мы их услышим.

С.ДОРЕНКО: Обязательно. Конечно. В движении. Мы будем говорить, в движении, и над нами будут реветь самолеты. Потеряли этот Су-30 из-за птицы. Я не верю. Ерунда какая-то. «Уже разведчик пролетел над Ленинградкой». Разведует. Говорит, тут русские внизу живут. Что он может разведовать? Над Москвой в 10:55 пролетит авиация. Чуточку еще ждем. Все время страшно мне, когда они летают.

Э.ХАСАНШИНА: Почему?

С.ДОРЕНКО: Я думаю всегда про летчиков так, ну в хорошем смысле… Что ему может помешать взять и… Это у меня шок с 11 сентября 2001 года. Что ему может помешать, взять да и впилиться куда-то?

Э.ХАСАНШИНА: В жилую пятиэтажку где-нибудь на юге Москвы, среди сотен других жилых пятиэтажек и девятиэтажек.

С.ДОРЕНКО: Не знаю. Я 11 сентября 2001 года сидел за компьютер. Это было у них 9:20, а у нас, соответственно, было пять часов или четыре, или что-то в этом роде. У них было 9 утра. Я помню эти сообщения: самолет столкнулся с небоскребом. Я думал, там летают много, в Америке, думал, маленький какой-то самолетик, какая-нибудь «сессночка», что-нибудь задела, черт его знает. И я продолжал читать что-то другое, свойственное мне, другие сайты. Ага. Приходит снова сообщение, что самолет, жертвы. Я думаю, да какие там жертвы, господи. Второй самолет. Я говорю: да ладно, что за чушь, ну не может быть такого. Вот после этого я испытал шок, и я на каждого летчика посматриваю вот так: ага, не того-сего он? А что ему может помешать? Ничего.

Э.ХАСАНШИНА: Да, я понимаю. Но тогда много, на что надо посматривать. Подходите вы к плите и коситесь на нее. Сколько было взрывов от плит?

С.ДОРЕНКО: У плиты не может быть воли.

Э.ХАСАНШИНА: У плиты не может быть, но тем не менее.

С.ДОРЕНКО: Вчера были взрывы оттого, что евреи праздновали какой-то праздник и кидали в костер мобильные телефоны.

Э.ХАСАНШИНА: Там так интересно, там пастор сказал, что телефоны вредят человеку.

С.ДОРЕНКО: Пастор, которого звали Рэбби, или имам, что-то в этом роде.

Э.ХАСАНШИНА: Еврейский священник, так будет точнее. Он сказал, что телефоны зло, они вредят людям, давайте бросим телефоны в огонь. Они бросили телефоны в огонь, произошел взрыв, и действительно ведь телефоны повредили.

С.ДОРЕНКО: Повредили там кого-то.

Э.ХАСАНШИНА: Все ведь правду сказал.

С.ДОРЕНКО: Из телефонов посыпались пружинки какие-то и так далее, и глаза из Instagram всякие выскакивали.

Я сейчас про другое. Я с 2001 года нахожусь под действием стресса. И я думаю, что летчики могут быть… как это сказать получше, ну могут. Так что мне страшно.

Э.ХАСАНШИНА: Но ведь все может быть. Я после того, как в новостях однажды прочитала, как молодой человек шел по Невскому проспекту, на него упал кусочек лепнины, которой мы любуемся каждый раз, гуляя, и он погиб.

С.ДОРЕНКО: Погиб?

Э.ХАСАНШИНА: Да, погиб. Его мать потом пыталась добиться в судах какой-то компенсации от властей, писала письма и так далее. В общем, это была история. И тогда я поняла, что как бы все, действительно все может быть.

С.ДОРЕНКО: Ты, допустим, идешь по улице, ты рассчитываешь эти вопросы или нет?

Э.ХАСАНШИНА: Если бы я рассчитывала такие вопросы, я бы не ходила по улице.

С.ДОРЕНКО: Ты идешь по улице, допустим, до метро. Ты смотришь, это дерево может на тебя сейчас упасть, отсюда могут скинуть горшок с геранью, здесь этот, который крендель идет тебе навстречу, может справа ударить ножом.

Э.ХАСАНШИНА: Вообще, мне кажется, нормальный человеческий мозг, психическая система, она нормальная, когда она рассчитывает какие-то опасности. Например, скользкая дорожка, ты перепрыгиваешь некое препятствие, допустим, колея образовалась, ты понимаешь, что можешь поскользнуться, думаешь, «если я поскользнусь, я могу упасть, сломать шею и так далее».

С.ДОРЕНКО: Я иду в аптеку, две бабки стоят, например, и трамвай… Сейчас Ликсутов научил трамваи останавливаться перед людьми. Ты знаешь об этом? Сейчас трамваи останавливаются перед людьми. Трамваи.

Э.ХАСАНШИНА: Честно говоря, не пробовала.

С.ДОРЕНКО: Шагни перед трамваем. Там, где зебра, не везде. Ты идешь, на зебру шагни, и трамвай как «сивка-бурка рыжая каурка, встань передо мной, как лист перед травой». Две бабки. Он перед ними останавливается, трамвай, а они думают, это засада, сейчас мы пойдем, он как даст газку и все. Страшно. Даже когда безопасность очевидна, люди думают, что в этом западня, потому что это обязательно придумано для того, чтобы тебя убить. Это страшно. «В Азии приучены к засаде». Помнишь эту песню? Высоцкий пел об этом.

Э.ХАСАНШИНА: Да.

С.ДОРЕНКО: Что? Ты помнишь эту песню?

Э.ХАСАНШИНА: Ну… не слова, конечно.

С.ДОРЕНКО: Ты не помнишь.

Э.ХАСАНШИНА: Конечно, помню, вы ее включали.

С.ДОРЕНКО: Я никогда не включал. «В Азии приучены к засаде»… Секундочку. Никто не знает этой песни, я единственный человек. Доверчивость. Никакой доверчивости. Надо написать «Высоцкий», потому что никто уже не знает. Высоцкий. «Жизнь в тени гения. Первая жена гения нарушает обет молчания». Зачем? «Высоцкого убили»... «кони привередливые». Нет такой песни. Не существует такой песни. «Пусть говорят. Владимир Высоцкий. Последняя любовь». Такой песни не существует. «В Азии приучены к засаде», Высоцкий. Надо, знаешь, что сделать в поисковой строке… Да, вы знаете, что «Яндекс.Карты» заговорили голосом Алисы этой чудесной, очень красивый женский голос. Можно с «Яндекс.Картами» разговаривать, и она может тебе петь песни вдобавок. У тебя есть «Яндекс»?

Э.ХАСАНШИНА: Да.

С.ДОРЕНКО: Попробуй поговорим с ним. Я снес «Яндекс» из-за паранойи.

Э.ХАСАНШИНА: Там, наверное, какое-то обновление надо или именно в «Яндекс.Картах»?

С.ДОРЕНКО: В «Яндекс.Картах»… Нет, в навигаторе.

Э.ХАСАНШИНА: Навигатора у меня нет, у меня только карты.

С.ДОРЕНКО: Нет, он стоит в навигаторе. Люди, кто пользовался… Вот у нас Женя Фомина с нами. Как ты сделаешь это?

Е.ФОМИНА: Я включила. Давайте.

С.ДОРЕНКО: Расскажи анекдот про Высоцкого. Где? Она не обнаруживается нигде. Алло. Привет.

- Что вы сказали?

С.ДОРЕНКО: Что я сказал? Привет.

Е.ФОМИНА: Это Сири, это не Алиса.

С.ДОРЕНКО: Это Сири. Мать, ты же Сири… Как тебя звать? Как тебя зовут? Тупой вопрос.

- Меня зовут Сири.

С.ДОРЕНКО: Другое дело. Прости, мать, отдохни пока, посиди на пластмассовом стульчике.

Е.ФОМИНА: Давайте я включу Алису.

С.ДОРЕНКО: Ее зовут Сири. Хороший чистый голос, лишенный всякого гормона.

Э.ХАСАНШИНА: Как без гормона-то? Скучно ведь.

С.ДОРЕНКО: Скучно. Но это азиатчина. Я говорил об этом много раз, но ты не слышала. Ты все знаешь, а этого не знаешь. Женщина должна не ведать наготы своей. Как ведает, уже все, она… пфф… до свидания, неинтересна.

Э.ХАСАНШИНА: Так вы что, сейчас говорите, что Алиса ведает наготы своей, а Сири нет?

Е.ФОМИНА: Я Алису нашла.

С.ДОРЕНКО: Сири не ведает наготы своей, а Алиса ведает. Алиса, здравствуй… Алиса, привет…

Э.ХАСАНШИНА: Она может разговаривать только с Женей.

С.ДОРЕНКО: Да ладно.

Е.ФОМИНА: Я с ней вообще не разговариваю.

С.ДОРЕНКО: Найди мне ее снова, пожалуйста. Алиса ведает.

Э.ХАСАНШИНА: Алиса очень вежливая со мной, а вот Сири все время на меня ругается.

С.ДОРЕНКО: Вот ты сейчас сделала детский голосочек, это и есть форма кокетства. Все равно русское. Алиса, привет.

- Здравствуйте.

С.ДОРЕНКО: У вас гормон играет в голосе, Алиса. Гормон. Это значит, что вы азиатская русская женщина. А у Сири нет гормона.

- Теперь мне все ясно.

С.ДОРЕНКО: Продолжает заигрывать. Хорошо. Женщина должна не ведать наготы своей, а не заигрывать непрерывно как будто она замуж должна после обеда сегодня выйти.

- Что вы несете?

С.ДОРЕНКО: Ха-ха! Хорошо ли сейчас в Текстильщиках? Текстильщики. Хорошее место. Проехать легко?

- Путь до Текстильщики по адресу Волгоградский проспект займет 28 минут на автомобиле или 30 минут на общественном транспорте.

С.ДОРЕНКО: А на мотоцикле?

- Ищу в «Яндексе».

С.ДОРЕНКО: Если поехать на мотоцикле, быстрее будет или нет?

— …

С.ДОРЕНКО: Что она ищет. «Что такое цикл менструации», посмотри, правда, клянусь. Вот, что она дает.

Е.ФОМИНА: Это не мой запрос.

С.ДОРЕНКО: «Что такое цикл менструации? Как его рассчитать? Месячные появляются у девушек от 11 до 13 лет…» Все, спасибо, не надо. Это вот Алиса мне выдала. Ребята, я не очень это люблю. Вот она, гормональность русских женщин. Русские женщины, я вас обвиняю, постоянно у вас в глазах сок, сок брызжет из глаз, известного происхождения. Послушайте Сири, побеседуйте с Сири. Сири имеет чистый, спокойный, негормональный голос. Алиса гормональный голос имеет и выдает мне менструацию вместо того, чтобы дать дорогу. Понятно? Нормально?

Не надо меня обвинять. У меня нет в голосе никаких гормонов. У меня в голосе немножко жареной картошки на сале. Я учусь у испанцев. Всю свою жизнь я учусь всему у испанцев. Испанцы, главная тема всей их жизни, «комоси комайя». Это единственный их главный вопрос. Не про женщин. Никогда никто не спросит из испанцев ни разу.

Э.ХАСАНШИНА: Они что, спрашивают, что поесть?

С.ДОРЕНКО: Нет-нет. Ты говоришь о любом месте. Например, ты говоришь: vengo de Orenburg (я приехала из Оренбурга). Первый вопрос испанца: как там есться.

Э.ХАСАНШИНА: Мне очень нравится этот вопрос.

С.ДОРЕНКО: … Вот это другой… Это другой подход, который, главное, как там есться (по-испански). Это хорошо. А потом про женщин, это уже какой-то десятый вопрос, может быть, двадцатый, уже после вина, после всего.

Э.ХАСАНШИНА: Так может они просто себя любят больше.

С.ДОРЕНКО: Они любят есть. Мы не любим есть. В этом отличие цивилизационное наше.

Э.ХАСАНШИНА: Я люблю есть. Каждое мое путешествие на самом деле…

С.ДОРЕНКО: Ты любишь, но не умеешь.

Э.ХАСАНШИНА: Как это, не умею? Я ем с огромным удовольствием.

С.ДОРЕНКО: Со всем уважением, я вижу, что ты жрешь.

Э.ХАСАНШИНА: Что вы?

С.ДОРЕНКО: Есть ты любишь, но не умеешь. Испанцы, может быть, он не любят, но они умеют. Понимаешь разницу?

Э.ХАСАНШИНА: Да.

С.ДОРЕНКО: Это так. Это искусство. Это величайшее искусство.

Хорошо. Хотите поговорить о счастье? Это вчерашний опрос.

Э.ХАСАНШИНА: Даже чуть ранее, чем вчера.

С.ДОРЕНКО: Она что есть? Тем мало. Внимание. Тем мало. Объем сомнительных сделок в России, Минфин предлагает налоги ввести. Не знаю, как это обсуждать сегодня. Не нравится сегодня это обсуждать. Я смотрю на это небо и я не понимаю.

Э.ХАСАНШИНА: Потому что сегодня пятница.

С.ДОРЕНКО: Конечно. Пятница, какой-то ерундой заниматься. Есть опрос «Левада» про Telegram. Мне тоже это надоело. Давайте отдохнем от Telegram, ну его нафиг. Есть рекордное число бегущих русских в США, которые в основном сказываются там гомосексуалистами.

Э.ХАСАНШИНА: Мне кажется, это верный способ получить убежище.

С.ДОРЕНКО: Да, уезжаешь и все. Но как приехать с женой? Если приехать с женой, например, и сказать, что у нас…

Э.ХАСАНШИНА: Пришлось, вынудили, под давлением властей и общества пришлось соответствовать.

С.ДОРЕНКО: Не знаю. Тогда надо две семьи чтобы приехали и сказать, что мы маскировочно женаты, они это, а мы… это. Как-то так. Я не знаю. Потому что хочется же какую-то лазейку использовать. Интересно, а проверяют анальное отверстие?

Э.ХАСАНШИНА: Я думаю, что нет.

С.ДОРЕНКО: Ты знаешь, что в тюрьмах проверяют?

Э.ХАСАНШИНА: Да ладно.

С.ДОРЕНКО: Да. Нет, если ты врешь. Если ты заходишь в камеру, ты обязана сразу сказать, что ты такая. Не знаю, как в женских тюрьмах. Но в мужских обязан сказать. Если ты пассивный гомосексуалист, ты должна сказать: я пассивный гомосексуалист. Как один нам объяснял: сказать, я военный. Я военный, значит, пассивный гомосексуалист. Или «я хромаю». А если ты врешь и говоришь, «я… чего… нормальный пацан», а они узнают от кого-то, причем, мне кажется, от охранников, потому что вся тюремная система – это одни и те же люди, это деланное различие. В сущности, ментально тюремщики и те, кого они охраняют, ментально единое сообщество. Поэтому тюремщики, конечно, им говорят: слышишь, к вам этого завели. Ну, шепнули. А он говорит: нет и все. И тогда проверяют. Проверяют. Я где-то читал об этом. Мне кажется, что в консульстве Соединенных Штатов тоже должны проверять. Нет? Они скажут: а покажи. А как ты докажешь? Должен быть физиологический какой-то аспект.

По последним данным, на конец сентября 2017 года служба гражданства и иммиграции Соединенных Штатов получила 2664 прошения от россиян (на конец сентября за год). Это на 39% больше, чем годом ранее. Даже побит рекорд 1994 года, когда русские ехали караванами, так сказать, на Запад и так далее. Побит рекорд. USCIS не раскрывает причины, по которым граждане России желают переехать в Соединенные Штаты. Согласно закону, убежище может быть предоставлено человеку в случае, когда его преследуют или у него есть основания опасаться преследования на родине из-за его расы (тут мы подкачали), национальности (тоже подкачали), религиозной принадлежности… Здесь вот можно найти, засвидетельствовать, например, кому-нибудь, что-нибудь запрещенное засвидетельствовать в качестве свидетеля и иди сюда. Правильно?

Э.ХАСАНШИНА: Да.

С.ДОРЕНКО: Ага.

Э.ХАСАНШИНА: И то не факт.

С.ДОРЕНКО: Принадлежность к какой-либо социальной группе… Почему? У меня друг, бывший политрук Красной армии, уехал как баптист. Мой одноклассник.

Э.ХАСАНШИНА: Остальные-то живут нормально.

С.ДОРЕНКО: Может сейчас баптистов можно, зато другая есть религия какая-нибудь запрещенная, пожалуйста. Чего такого-то? У меня друг, он закончил Львовское высшее командное училище, которое готовило замполитов, сделался замполитом, вступил в Коммунистическую партию и все такое. После чего настало разрушение Советского Союза, он моментально принял баптизм и отправился в Соединенные Штаты. Сейчас живет в Солт-Лейк-Сити как приличный человек. Ездит в горы Роки-Маунтин, стреляет из автоматов. Он накупил автоматов как грязи, у него тир собственный в подвале и так далее.

 Э.ХАСАНШИНА: Он сказал, что его притесняют?

С.ДОРЕНКО: Он сказал, что он баптист и «ибо верую», и все, и уехал. Сначала уехал в Айдахо, в Туин-Фолс, жил в Айдахо чуть-чуть, сколько надо, потом уехал в Солт-Лейк-Сити, сделался практически мормоном. Остается баптистом, но дружит с мормонами. Серьезно говорю. «Религиозной принадлежности, принадлежности к какой-либо социальной группе и из-за политических взглядов». Политические взгляды, мне кажется, ерунда, потому что сейчас любые экзотические политические взгляды, как хочешь есть. «Как сообщают источники радио «Свобода», рост числа обращений россиян с просьбой предоставить им убежище начался с 2013 года на фоне закона о запрете пропаганды гомосексуализма». Оказывается, что будет проведена иммиграционная реформа, которая даст почти двум миллионам человек, которые прибыли в США еще детьми, получить гражданство. Ну, Соединенные Штаты время от времени объявляют амнистию и кооптируют как бы людей, кооптируют, забирают и так далее. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. По поводу, вы сказали, как определяют гей, не гей.

С.ДОРЕНКО: Говорят, в тюрьмах проверяют, если они врут.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы знаете, что такое женский страпон?

С.ДОРЕНКО: Да. Не сразу вспомнил, но вспомнил.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Тогда получается, часть натуральных мужчин тоже это использует. Я просто к тому, что это значит лукаво определить. Вы согласны, что есть такое, когда мужья любят, когда их жены…

С.ДОРЕНКО: Да есть такое…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: У нас же 18+ или 16+?

С.ДОРЕНКО: 16. С 16 лучше без страпона, мне кажется. С 16 до 18 пока еще без страпона.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Все поняли.

С.ДОРЕНКО: Мы не знаем, что значит это слово, нет, не знаем, у нас 16+. Он имеет в виду, что могут быть чистосердечные, правильные мужчины, но с некими физиологическими, так сказать, особенностями. Не знаю. Мне кажется, что все равно. Не знаю. Товарищи, что вы меня мучаете? Я говорю, что в Штаты бегут люди. Вас не это интересует тотчас. Можно я вас покритикую? Можно я покритикую слушателей? Мы говорим какие-то вещи, они слышат только то, что соответствует их извращенскому мозгу. Лучшие из нас, соль от соли земли русской вымывается из Москвы постоянно. Вы знаете, как Москва становится каким-то таким порогом, в сущности, порогом России. Россия вся, гигантская Россия… Давайте я вам нарисую картину, попробуйте визуализировать. Есть гигантская воронка вращающаяся. Ты знаешь, что в результате большого взрыва возникла не одна вселенная, а бесконечное множество вселенных? Ты знаешь это или нет?

Э.ХАСАНШИНА: Ну да.

С.ДОРЕНКО: Ты знаешь, что Хокинг, который умер в 76 лет недавно, он написал, это одна из его последних работ, что в результате большого взрыва возникло бесконечное множество вселенных. Все они подчиняются одним и тем же физическим законам, что смешно. Это как пена на пиве вдруг пошла, и все пузырьки одинаковые. А может быть мы и есть пена на пиве?

Э.ХАСАНШИНА: Может быть, да. Просто эти физические теории на самом деле очень быстро сменяются и чем дальше, тем быстрее.

С.ДОРЕНКО: Я говорю о том, что мы видим гигантскую воронку, которая всасывает, вращаясь, все это к выходу из воронки. Это называется выход из воронки, называется Москва.

 

Новости

 

С.ДОРЕНКО: Я хотел вернуться к мысли о том, что есть воронка, гигантская воронка. Гигантская, потому что 17 миллионов квадратных километров. Это гигантская. И есть Москва. Нам должен позвонить через некоторое время Владимир из Дубая, который заявил очень интересную тему в переписке, он расскажет нам о гравитационной бомбе. Гравитационная бомба до известной степени не будет даже большим отвлечением от нашего с вами разговора. Я жду звонка.

Э.ХАСАНШИНА: И что, у нас ломается гравитация, и мы сможем летать?

С.ДОРЕНКО: Наоборот. Мы будем гравитацию подключать. К воронке мы вернемся. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, Эля, доброе утро. Владимир из Дубая.

С.ДОРЕНКО: Здрасьте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Прошла новость о том, что Соединенные Штаты… Новость, конечно, как обычно, выглядит так, что сразу нужно… на кладбище… Соединенные Штаты испытали гравитационную ядерную бомбу. Вы представляете себе, первая реакция: испытали ядерную бомбу, значит, там все трясло. Но это неправда. Испытали, так сказать, механизм. Ядерного взрыва никакого не было, устройства не было и так далее.

С.ДОРЕНКО: А что было?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сбрасывали оболочку с системой управления, смотрели, как она управляется, как работают компоненты и так далее. Как они заявляют, они порядка двух лет проводят испытания, больше 20 проведено, все двигается очень хорошо. Был такой в советские времена американский ученый Эдвард Теллер, которого у нас прозвали людоедом. Он изобрел нейтронную бомбу.

С.ДОРЕНКО: Да, я помню! Я столько раз, приезжая в разные города, мечтал об этой бомбе.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Совершенно верно. У нее механизм сделан таким образом ядерного взрыва, что максимальный выход энергии идет не в ударную волну, не в световое излучение, а именно в радиоактивное излучение. Поражается все живое, а строения, техника остаются нетронутыми. Здесь, судя по всему, обратный механизм. Она предназначена для поражения подземных защищенных объектов, глубоких бункеров, хранилищ, командных пунктов и так далее. Причем, как они заявляют, американцы, они точность ее попадания проверили…

С.ДОРЕНКО: Я знаю, где ее испытают. Ее испытают в Афгане.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: На пещере Тора-Бора скорее всего.

С.ДОРЕНКО: Ну может быть.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: До 30 метров свели точность попадания. Во-первых, это на самом деле немножко смешно. Потому что в свое время, когда мне довелось работать в этой системе, только в Советском Союзе, перед нами тоже была поставлена задача разработать программное обеспечение, которое позволяет сильно увеличить точность попадания ядерных боеголовок. И мы сделали все это, в результате с полукилометра увеличили точность, условно говоря, до 250 метров, притом, что мощность боеголовки 350 килотонн и радиус тотального поражения 7 километров. То есть промахнулся ты на 250 метров или нет, никого не колышет. Ну, медали мы получили за это.

Здесь, очевидно, это некий аналог проникающей бомбы. То есть когда она пробивает верхние слои грунта, скальных укрытий, закрепляется как можно глубже и там уже подрывается. Минимальный выход опять-таки радиоактивного излучения, светового импульса и ударной волны, поражение все идет, воздействие фактически гравитационное.

С.ДОРЕНКО: В глубину.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Совершенно верно. Разместить все внутри, сделать хорошую такую большую каверну для того, чтобы можно было потом чего-нибудь в этой емкости хранить. У нас проводились на Ямале такие испытания в свое время, известно нашим ядерным ученым, академикам. Делали ядерный заряд, который использовали для создания подземных хранилищ нефти.

С.ДОРЕНКО: Прикинь чего?

Э.ХАСАНШИНА: А тектонические плиты не начнут двигаться?

С.ДОРЕНКО: Можно в серединочку. Там, где сходятся, тектонические плиты, вот эти плиты континентальные, если в середочку где-то вложить такую.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы видели фотографии из Кении разлома?

С.ДОРЕНКО: Я в этом разломе ездил на автобусе Toyota HiAce.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я тоже ездил, Сергей, по этому разлому, но здесь дело в другом. Он треснул. Трещина в несколько десятков километров. Это было где-то недели две или три назад.

С.ДОРЕНКО: Нет, сейчас я не ездил. Он сейчас треснул? Вот холера.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, буквально недели две или три недель. Посмотрите.

С.ДОРЕНКО: Обалдеть.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Реально начал разваливаться.

С.ДОРЕНКО: Это же разлом, который Красное море, и за ним идет разлом через Африку по Кении. Я по нему катался. И он взял и треснул. Вот так дела.

Скажите, пожалуйста, про потерю нашего самолета Су-30.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Брехня.

С.ДОРЕНКО: Чего брехня? Птица брехня?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну хорошо. А катапультироваться? Со взлетной полосы можно, а здесь, на высоте нескольких десятков метров как минимум, нельзя?

С.ДОРЕНКО: Можно.

Э.ХАСАНШИНА: Так они же вроде хотели самолет спасти.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Куда? В воду?

С.ДОРЕНКО: Куда можно спасать самолет?

Э.ХАСАНШИНА: Нет, они хотели его выровнять.

С.ДОРЕНКО: Что значит, выровнять?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Резко упала тяга. Ты понимаешь, что тебе выполнить разворот один даже и вернуться на полосу, чтобы в торец зайти, не удастся. Чего спасать? Автоответчик «свой-чужой»?

С.ДОРЕНКО: Ну правда, над водой. Ты над водой. Тебе надо как минимум развернуться.

Э.ХАСАНШИНА: Нет, я вообще считаю, что на самом деле спасать не надо.

С.ДОРЕНКО: Подожди. Летчики любят спасать самолет.

Э.ХАСАНШИНА: Потому что у них ответственность за это.

С.ДОРЕНКО: Да нет у них ответственности.

Э.ХАСАНШИНА: Вот же была новость позавчера, наказали какого-то за то, что он…

С.ДОРЕНКО: За то, что он на брюхо сел.

Э.ХАСАНШИНА: Да.

С.ДОРЕНКО: Но он забыл просто выпустить шасси. А этот просел просто, тяга. Он куда, в море будет его спасать? Куда спасать? Что значит, спасать в море? Куда?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Просто это несчастный случай. Птица и так далее хорошо укладывается. 154-ка, мир праху всем, кто погиб, который летел туда перед Новым годом и упал, несчастный случай, да. Ан-26 завалился на подходе к авиабазе, ну тоже там чего-то отвалилось, никакого воздействия не было. Этот упал. Тоже птица. То есть никто ничего, воздействия нет, оно само собой происходит, а люди гибнут.

С.ДОРЕНКО: А они то между собой будут знать? Нам, например, говорят что-то удобное, а себе говорят правду. Или нет?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Знают, конечно. Более того, я думаю, сейчас, если реально воздействие какое-то было, то сейчас люди, которые воздействовали, они высунутся с этой информацией и выложат чего-нибудь. Подождем.

С.ДОРЕНКО: Спасибо. Гравитационная бомба, очень интересно. Я думаю про Су-30, который разбился. Я думаю, птица… Ну что за птица? Додо? Какая птица? Большая птица должна быть.

Э.ХАСАНШИНА: У нас тоже у эксперта комментарий брали наши новостники, он сказал, что это должна быть цапля какая-то.

С.ДОРЕНКО: Специальный страус, которого сбросят с другого самолета. Страус, потому что он будет, кувыркаясь, лететь…

Э.ХАСАНШИНА: Страус-бомбардировщик, специально обученный.

С.ДОРЕНКО: И страус попадает в двигатель. Это странно как-то все равно. Какая там птица? Птицы все время. Самолеты тогда должны падать раз в неделю от птиц, все в перьях. Нет. На птицу не похоже. Тут у нас специалисты все по Су-30. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Сергей, очень емко вы сказали и красиво по поводу страуса. Я в свое время нес работу… Есть такой город Кунмадараш. Я там был, у меня самолет упал, попадание птицы. Но тут же произошел взрыв, моментальный помпаж двигателя. А тут два двигателя. Представляете, он на одном вытянет, это такой корабль. Брехня.

С.ДОРЕНКО: Да. Если ему хватает на свечку становится, то как можно…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Там птицы летают как воробьи. Один двигатель там должен быть с четырьмя крыльями.

С.ДОРЕНКО: Он свечит на этих своих движках, у него там мощи, дури как я не знаю чего.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: 26 тонн это тянет, это сумасшествие. И птица.

С.ДОРЕНКО: Да ерунда. Кузнечик, саранча.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Когда у меня Су-7, потом Су-17 был, и когда попал в него на взлете фазан, и летчик на скорости уже под 300, ручку не успел, но тут же катапультировался. Никаких проблем. Я вас умоляю. Там скорость нулевая, кресло выкидывает на 400 метров.

С.ДОРЕНКО: Конечно. Оно же пуляет вверх и все.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это такой механизм…

С.ДОРЕНКО: Там пороховые патроны раньше стояли, сейчас я не знаю как.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, как стояли пороховые заряды, так и стоят.

С.ДОРЕНКО: Пороховые. Он выстреливает, летчик.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: По мощи там на каждом кресле по четыре штуки. Я был техником этого корабля Су-17М2. И то тяги у него было 9 тонн.

С.ДОРЕНКО: А этот, 30-й, это же наследник 27-го, он что хочешь вытворяет.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да на одном двигателе он тебе как даст. А тут над морем подняться.

С.ДОРЕНКО: Вы правы. Вы говорите про фазана. Вы служили где-то на Дальнем Востоке?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я вас умоляю. Я нес тяжелое бремя в Южной группе войск город Кунмадараш.

С.ДОРЕНКО: Я понял. И там фазаны? Чего ж фазаны-то? Я думал, Дальний Восток.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Там… на аэродроме. Козочек, фазанов там… Вот это красота была. когда фазаны слетаются поутру в четыре часа. Как это было давно.

С.ДОРЕНКО: Да, фазан нынче пошел не тот. Каков был раньше фазан, мать… Он рассказывает, козочки, фазаны. И так далее. Конечно, Су-30 – это сильнейший самолет. Мы их видим здесь, в Жуковском, на «Максе», самолеты когда показывают, они делают черте что и сбоку бантик. Они становятся на свечу, они стоят в воздухе. А посмотри китайские шоу, когда самолеты опасно подходят к земле, взмывают, подходят к земле, взмывают, на соплах работают. Там сложнейшие компьютеры, там сложнейшая система балансировки этой. Он на одном движке, он только взлетел, он на одном движке может спокойно сделать все, что надо. Все, что надо. Какая птица? Что, в оба сопла по страусу что ль залетели?

Э.ХАСАНШИНА: Смотрите, если у нас так много компетентных людей, зачем военным придумывать такую непонятную отговорку.

С.ДОРЕНКО: Зачем врать? Здрасьте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Если посмотреть расположение аэродрома в Хмеймим, то он располагается параллельно побережью. То есть самолет взлетел и заложил правый вираж, они обычно им взлетают. Первый разворот он сделал, упал в принципе в районе второго. За это время, с учетом тяговооруженности Су-30, он высоту мог набрать очень хорошую.

С.ДОРЕНКО: Конечно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Может быть один вариант только: если и попало что-то в двигатель, пока летчик сориентируется… Ну очень маловероятно. Если он был в перевернутом состоянии, катапульта не сработает. Дело в том, что в самолетах стоит такая система, которая запрещает катапультироваться на высоте определенной.

С.ДОРЕНКО: Во время «бочки»

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Во время неуправляемого штопора так называемого, чтобы летчик не катапультировался вниз головой.

С.ДОРЕНКО: Чтобы его не выстрелило в землю.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Только в этом случае автоматика могла. Но если бы они дернулись, скажем так…

С.ДОРЕНКО: Но там же два двигателя. Два двигателя. Предположим, в одном из них Хасан забыл ключ 17 на 19, а второй-то работает, второй-то двигатель есть.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я не знаю. Если посмотреть на фотографии, которые там, оттуда они, не оттуда, если этот самолет упал, никакого ни дымного следа не видно. Если бы даже птица попала в двигатель, то там загорается топливо и несгоревшее топливо оставляет за собой черный шлейф обычно. Если посмотреть, там только плюх от воды большой с паром, с дымом.

С.ДОРЕНКО: Хорошо. А что бы вы считали? Нет, мы не будем спекулировать, но мы скажем себе: а что, если бы вот нам сказали, мы бы сказали, ну может быть. Вот что могло быть?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: На мой взгляд, от полной безалаберности, оттого, что самолет летел сухим, вот честно…

С.ДОРЕНКО: Сухой бак.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. До того, что не расчековали что-то там. Я говорю, летали летчики с нерасчекованными катапультами тоже самое. Не открыли топливные баки. Все, что угодно, вплоть до того, что летчики на взлете, скажем так, совершили какой-то маневр из разряда «лететь за Ил-76 в рампе». То есть от ошибки пилотов… Мы об этом явно не узнаем. Потому что если это ошибка пилотов, согласитесь, к сожалению, они погибли, а ведь там не просто пилоты.

С.ДОРЕНКО: Он просел и как бы прилег так, как будто действительно вдруг топливо закончилось просто. Закончилось и все. А может его и не было. Хватило ровно взлететь, первый разворот, пошли, вправо заложили и все, и кранты, больше топлива нет.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Версии могут быть совершенно разные. А птица, честно говоря, самое маловероятное.

С.ДОРЕНКО: Ерунда. Для нас, для дурачков. Говорят для дурачков. И мы сразу делаем умное лицо, такое пронзительно-умное, как будто мы дурачки. Зачем это? Кому это надо? Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Все-таки из личного опыта. Во время службы была ситуация, когда в один двигатель попала птица. Разрушение лопаток, и лопатка насквозь прошивает соседний двигатель. Это, конечно, редкая ситуация, но теоретически она возможна, когда лопатки разрушающиеся повреждают.

С.ДОРЕНКО: Она же титановая, лопатка.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Она прошивает спокойно все вокруг. Попадает в соседний двигатель и обрывается мгновенно тяга с обоих. Это было.

С.ДОРЕНКО: Как снаряд. Тогда давайте не мудрить, тем более ребята погибли.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Это очень все спорное на самом деле обсуждение.

С.ДОРЕНКО: Понял. Спасибо. Вы подвели черту и поставили точку. Вот это важно, что если где-то крошатся лопатки, то они как бы выстреливают и могут прошить все вокруг, говорит нам летчик. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей. Я не летчик, у меня специальность другая, но инженерная. Просто двигатели, они же симметрично расположены, поэтому я по поводу того, как легко самолет на одном двигателе будет лететь… Один двигатель в экстренной ситуации на небольшой высоте, мало ли, как он там закручивает, этот самолет.

С.ДОРЕНКО: Нет, там компенсируется.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я боюсь, что компенсируется вручную, а не автоматикой. А мало ли, насколько там шустро надо было среагировать.

С.ДОРЕНКО: Если позволите, у гражданских, возьмем 737-й, у них же расстояние между движками еще больше, серьезное большое расстояние.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Гораздо больше.

С.ДОРЕНКО: И 767-й какой-нибудь «Боинг». Они все равно на одном движке идут.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Скорости. Разные скорости и различная степень автоматизации. В военном самолете автоматизации гораздо меньше. Самый главный компьютер в военном самолете – это пилот. А в гражданском они на автопилотах летают. Даже если посмотреть, почитать новости, во всяком случае, про крушения самолетов, что происходит с гражданскими…

С.ДОРЕНКО: Может быть, военный пилот нам скажет. Я считаю, что на военном самолете они настолько близко, что, конечно, поведет, работающий движок поведет тебя в сторону неработающего, в смысле, по курсу.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вопрос еще в маневре, который совершался.

С.ДОРЕНКО: Еще в маневре. Да. Спасибо. Только пилоты это знают, я не знаю, если честно. Поэтому я спрашиваю пилотов. Ты поняла смысл? Если у тебя отказывает один двигатель… Предположим, что у тебя два двигателя максимально разнесены, то есть они максимально далеко. Не близко, а далеко, один на одном крыле, другой на другом крыле. Возьми гражданские и посмотри, как у них висят они, консоли эти. И у тебя один из них отказал, левый пусть откажет. Тогда правый продолжает тащить, закручивая как бы, но это компенсируется быстро хвостовым опереньем, все это делается. У тебя потащил правый движок, ты вот так даешь рулем, и он у тебя компенсирует. То есть он как бы тащит полевее, а этот тащит поправее, и они выравнивают и все, и он аккуратно идет и все. Но у военного, во-первых, маневренность, притом, что автоматики может быть меньше, мы будем военный считать как «Феррари» гоночный, «Макларен» какой-нибудь гоночный, у него автоматики может быть меньше, такой, пилотской, но они стоят рядом, движки-то рядом.

Э.ХАСАНШИНА: Да, и на фотографиях они очень близко.

С.ДОРЕНКО: Они близко. Поэтому там не должно быть такого закручивающего момента. Здрасьте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Вы знаете, это смешно слушать.

С.ДОРЕНКО: Давайте рассмеемся.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Дело в том, что есть так называемая презумпция трехчасовая, по которой любой гражданский самолет должен на одном двигателе висеть в воздухе не менее трех часов. Это так, для справки. Второе. Если разрушается двигатель, то есть турбина, как правило, летят лопатки. Лопатки в любую сторону могут лететь. Помните, наши коллеги погибли, когда на 204-м они, был экскурсионный полет для журналистов, там разлетелись лопатки, к счастью, не в сторону фюзеляж. Повезло, скажем так. Так вот в данном случае лопатки полетели, там, конечно, вы понимаете, что происходит.

С.ДОРЕНКО: Да, он его просто порубит и все.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Конечно, так просто ничего, какие-то выводы делать, ну просто смешно и непрофессионально.

С.ДОРЕНКО: Ну давайте не будем делать…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы знаете, вот эта вся история с птицей очень странная почему? Потому что он скороподъемный самолетик. Ему набрать 200-300 метров секундное дело просто, дойти до километра. Другое дело, может у них задание было не забираться высоко.

С.ДОРЕНКО: Тогда вопрос другой. А зачем? Он ушел правым разворотом, как предполагает наш слушатель, правым разворотом в сторону моря, первый разворот, он пошел на море. Зачем ему там, над морем, летать в 20-30? Зачем?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Бывают ситуации, когда не хочется быть заметным. Поэтому, может быть, и взлет в сторону моря и уход… Какие у него дела могут быть в море?

С.ДОРЕНКО: Не знаю, фрегаты какие-то.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну вот.

С.ДОРЕНКО: Понял. Следить за натовскими фрегатами, чтобы они следили за тобой. Вся военная жизнь заключается в том, что ты делаешь что-то против кого-то, которые против тебя, и все счастливы при этом, все жены довольны, дети сыты, идут в первый класс и все на свете. Все друг за другом следят и ненавидят, и за это платят. Очень хорошо. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте.

С.ДОРЕНКО: Я хотел как раз выловить ваш звонок, потому что вы пилот 737-го. Что происходит, когда один из двигателей? Вы же наверняка на тренажерах.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я не только пилот 737-го, я бывший военный летчик. Сейчас в Хмеймиме летают мои друзья-товарищи, но поскольку там все очень строго, нет возможности с ними связаться. Как бы все эти разговоры, все эти рассказы будут на кухне, когда мы встретимся. На самом деле сведений никаких нет. Я хочу вас попросить проконтролировать фамилии погибших, кто погиб. Потому что есть такая информация, что в задней кабине сидел не тот человек, который должен был сидеть.

С.ДОРЕНКО: А…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Есть у нас такая практика в армии.

С.ДОРЕНКО: Покатать?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да.

С.ДОРЕНКО: Товарищ генерал какой-нибудь, «прокатите, ребята». Ну и что, он мог там начать сучить ногами что ли, я не пойму.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, дело не в том. Я просто не знаю систему катапультирования на Су-30, но вполне возможно, там стоит защита, что пока задняя кабина не выйдет, передняя не выстреливается. Потому что если уйдет сначала переднее кресло… температура большая, скидывается целиком.

С.ДОРЕНКО: Да, он сожжет того.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Получается, если человек сзади сидит неподготовленный, он может просто не сориентироваться в ситуации.

С.ДОРЕНКО: Ну да. Точно. Точно. Максим Сураев. Максим, здравствуйте.

М.СУРАЕВ: Здравствуйте, Сергей. Вы еще про самолет рассказываете?

С.ДОРЕНКО: Да. Мы говорим об этом случае странном и о птице, в которую не хочется верить. Какая-то странная птица.

М.СУРАЕВ: Да, я тоже вчера обсуждал. Я имел честь в свое время летать на Су-27, в принципе, это…

С.ДОРЕНКО: Похожа, абсолютно та же машина.

М.СУРАЕВ: Да, абсолютно похожа. Это еще вероятность того, что может быть что-то повредило заднего пилота.

С.ДОРЕНКО: Да.

М.СУРАЕВ: Из-за нехватки времени стоит блокировка. Потому что если первым будем выходить передняя кабина, то он просто сожжет заднего. То есть катапультируются по очередности, сначала задний, потом передний. Я сейчас кусочек слышал через интернет, у вас сказали, что кого-то там посадили, имеется в виду непрофессионала…

С.ДОРЕНКО: Ну генерала.

М.СУРАЕВ: Просто он мог растеряться. Потому что, если дефицит времени есть, а разблокировка, очередность катапультирования, но для этого надо дотянуться, для этого надо снять блокировку. Это существует на К-36, на этих креслах, но блокировка стоит, сначала выходит задний, потом выходит передний. Если дефицит времени, то это практически невозможно сделать.

С.ДОРЕНКО: Спасибо. Спасибо большое. С праздником вас, с наступающим. В движении.

 

Новости

 

С.ДОРЕНКО: 10 часов 6 минут. Посмотрим доллар. Мы вчера его видели на 63,61-63,63. У меня подзавис Kursorub.

Э.ХАСАНШИНА: Может у вас VPN тормозит его.

С.ДОРЕНКО: Может быть, кстати, да. И в этот момент ты включаешь Kursorub.com. Нет, ты ничего не включаешь. Она с интересом смотрит на то, как у меня не получается. Очень хорошо. Включи. 63,16. Ну и хорошо. Разница небольшая. А теперь крутани дальше. 73,44, нефть примерно там же. 1,1963. Доллар еще укрепился. Мы его вчера видели на 1,1990 с чем-то. И 9671, мы вчера видели на 9200 биток, сейчас 9677. Давай не будем относиться к этому слишком серьезно, потому что биток подвержен большой волатильности. Расскажи мне тему, которую ты на летучке рассказывала про Кудрина, что Кудрин, какие-то сплетни, разговоры про экономику.

Э.ХАСАНШИНА: Да, говорят, что он будет в новом правительстве.

С.ДОРЕНКО: Или в администрации. Есть тоже утечки, что Кудрин будет в администрации.

Э.ХАСАНШИНА: Да. Но говорят еще, что он будет премьером даже.

С.ДОРЕНКО: Я бы не стал верить.

Э.ХАСАНШИНА: Это как компромисс с Западом, что вроде как его кандидатура очень интересна и нравится Западу, и это Западом будет восприниматься как некий шаг в сторону сближения.

С.ДОРЕНКО: Давай представим себе, как если бы мы были инопланетяне, потому что тут без этого никак, лучше быть инопланетянином. Мы инопланетяне, мы наблюдаем вот эту точку планеты в этот исторический период. Мы видим президента, который должен работать сейчас на несколько вещей принципиальных. Первое – он должен работать на учебник истории.

Э.ХАСАНШИНА: Можно я тут срочничок прочитаю. Шведская академия приняла решение не вручать Нобелевскую премию по литературе за 2018 год из-за скандала. Подробности последуют.

С.ДОРЕНКО: Хорошо. Мы, наблюдая как инопланетяне эту точку планеты, мы видим президента, который должен работать на две вещи, принципиальные, главные. Первая, предположим, для себя лично – на учебник истории, поскольку у него есть какие-то серьезные абсолютно достижения в каждом сроке. Например, в 2003 году есть у него достижения, в 2005-м году какие-то достижения. Но память человеческая устроена так, что все равно финал помнишь. Значит, он должен работать на учебник истории, он должен заложить какие-то такие основы, которым будут рукоплескать люди 30-х, 40-х годов, которые будут говорить: елки, это же при Путине это сделали и теперь, елки, как клево. В 45-м году какая-нибудь студентка будет на семинаре рассказывать, рожденная в 2025 года: вот же это при Путине началось, все так клево и все. Это первое. То есть он должен заложить какие-то механизмы, которые будут долго играть.

Второе, на что он должен работать… он должен работать, поскольку его физическое существование продлится, человек очень здоровый, он должен долго оставаться в статусе человека, близкого к принятию решений, и тем не менее, вероятно, поскольку мы его знаем, юридически не меняющего Конституцию. Он очень человек параграфа, очень человек текста, Путин, очень человек текста, он менять не любит. Поэтому он постарается сделать так, чтобы текст Конституции не менялся. Однако он каким-то образом был близок к принятию решений и был незыблемым авторитетом. Это все достигается какими-то образами разными. Тут я ему советовать не смогу, потому что я не понимаю как. Я не понимаю. Я бы лично на его месте, например, поменял Конституцию нафиг, да и все. Я лично, я говорю про себя. Но я не юрист, никогда не был юристом. А нам, филологам, легко менять, мы совершенно спокойно, у нас беглые гласные, у нас звонки превращаются в глухие, глухие в звонкие элементарно. Филологически я бы поменял, да и дело с концом. Но он юрист. И вот я думаю, что, исходя из этих задач, а решать-то Путин будет, я бы оставил бы Медведева как символ надежности, потому что Медведев проверен. Я сейчас становлюсь на место Путина. Ребят, у меня никаких задач, у меня никаких друзей, у меня абсолютно нет никого, понятно. Чтобы я сейчас чего-то прокачивал в интересах кого-то, неа. Меня вообще не парит. Больше того, я вам скажу с огорчением, я ко всем этим людям отношусь как к функциям, как к персонажам. Это персонажи и функции. У меня нет личных зависимостей, привязанностей, ничего нет. Я бы оставил Медведева. Почему бы я оставил Медведева? Потому что он проверен 2008 и 2012 годом.

Э.ХАСАНШИНА: В качестве кого?

С.ДОРЕНКО: Он проверен в качестве человека, который не посадил меня в тюрьму.

Э.ХАСАНШИНА: Я имею в виду, оставили бы в качестве кого?

С.ДОРЕНКО: В качестве премьера. Я бы поставил Медведева, который мог, но не посадил меня в тюрьму с 2008 по 2012 год. Элементарно мог. Но я его бы уже проверил, я его проверил, он клевый, сильный товарищ, командный. О’кей. Там были шероховатости, но все ерунда. В принципе, нормальные шероховатости, мы еще не знаем, как у других будут шероховатости. Хорошо. Я бы взял Кудрина, потому что Путин, мне кажется, верит в экономическую науку как науку, что это наука. Это не удача, не веселое совпадение, а это наука. И он верит в то, что Кудрин действительно завернутый на науку человек. Он посоветовал, ну заставил Медведева встречаться с Кудриным. Это трудная встреча, как ты помнишь, Кудрина выгнал с работы именно Медведев, Медведев послал его нафиг.

Э.ХАСАНШИНА: Да, помню.

С.ДОРЕНКО: Как говорят, Путин, когда переехал в Москву, у него первое время не было квартиры, он ночевал на раскладушке у Кудрина. В квартире у Кудрина. Не знаю, на кушетке, на раскладушке, но где-то он ночевал у Кудрина, жил.

Э.ХАСАНШИНА: Вроде как общество не очень радо предложениям Кудрина. То есть его уважают, но, например, повышение пенсионного возраста отнюдь не впечатляет людей.

С.ДОРЕНКО: Можно я сообщу про общество. Общество идет в задницу торжественно. Общество что скажет, то оно и испытывает. Надлежащие чувства у общества воспитываются на счет раз.

Э.ХАСАНШИНА: Хотелось бы испытать, а не симулировать.

С.ДОРЕНКО: Михаил. Давайте с Михаилом спекулировать. Что значит… У нас общество не умеет симулировать.

Э.ХАСАНШИНА: По-моему, у нас общество только и симулирует.

С.ДОРЕНКО: Уже забыло, где симуляция, а где искренние чувства, поэтому у нас общество всегда искреннее.

Э.ХАСАНШИНА: Это да.

С.ДОРЕНКО: Михаил, давайте поспекулируем. Медведев остается в премьерах, Кудрин становится человеком, определяющим экономическую повестку и политику. Как вы к этому относитесь?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро, Эльвира и Сергей. Дело в том, что мы с вами люди науки. Прежде, чем вы констатируете какие-то свои предпочтения в оценке будущего, вы должны нам представить свою методологию. Ваша методология видна исключительно и ничем никак не сокрыта. Это опять смесь мадридского двора с авторитаризмом. Вы исходите из этого, это нормально. Вы прекрасно понимаете, как мы живем.

Я бы хотел сказать несколько слов об историческом значении, об учебнике истории. В переносном смысле вы имели в виду учебник истории.

С.ДОРЕНКО: Почему?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну, в переносном смысле, не то, что это текст для школьников, а учебник истории как констатация величия вождя в будущем прошедшей эпохи. Я считаю, что мы хоть и медленно, ужасно неправильно, но все равно мы движемся к европейским ценностям. И в те годы, о которых вы сказали, 40-е, 30-е, уже в обществе исключительность вождя в прошлом вряд ли будет каким-то образом определяться. Это немножко вещи из недавнего прошлого.

С.ДОРЕНКО: Не знаю.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Поэтому скорее всего там будет 50 учебников истории, 800 разных сайтов…

С.ДОРЕНКО: Если вы, Михаил, в баре Мадрида угостите старуху, торгующую лотереей, пивком… Она присаживается, а вы ей пивка. Вы ее разговорите, она как раз расскажет вам о том, что Франко был хороший.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Она даже вспомнит Альфонсо 13 и Примо де Риверу.

С.ДОРЕНКО: Может быть.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ситуация очень простая: Примо де Ривера человек из аристократических кругов, а Франко - сын сержанта, который в обозе сапоги раздавал. Видите, как в истории. Но это уже прошлое. Я говорю о 40-х годах 21 века.

С.ДОРЕНКО: Можно тоже я поспорю с вами в одном утверждении. Вы говорите, что Россия стремится стать Европой и однажды ею станет. А я думаю, что нет.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Она станет как пародия.

С.ДОРЕНКО: Нет-нет. Россия всегда будет тщиться стать Европой и всегда будет следовать за Европой в 50-100 годах. Условно говоря, в 2045 году Россия будет как Европа в 1995 году и так далее.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Для России все переломный момент. Вот сегодня действительно уже в сотый раз, но нам придется задуматься. Есть одна штука очень страшная – переход от ВВП к госбюджету. Здесь у нас идет провал невиданный в истории. Потому что у нас 10 мест между ВВП, допустим, мы 10-е по ВВП и 25-е по госбюджету. Это не может продолжаться вечно.

С.ДОРЕНКО: Подождите. То есть мы не собираем налоги или что?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Дело не в налогах. Госбюджет воспроизводится не только как налоги. Это как эффективность работы правительства. У нас нет правительства, у нас нет премьер-министра.

С.ДОРЕНКО: Ну ладно, ну все. Хорошо. А давайте теперь говорить не об идеальной ситуации, а вернемся в мадридский двор, если позволите. И тогда Медведев премьер, Кудрин – человек, определяющий политику, экономическую политику в том числе. Правильно?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, неправильно. Тот же Франко (вы Франко вспомнили), несмотря ни на что, хватило ума прогнозировать и четко выполнить ситуацию, несмотря на… в парламенте возникла перестрелочка, но ее быстро задавили. Он готовил Бурбона с 10 лет. Король Бурбон – абсолютно демократическая фигура. Дальше. Карреро Бланко кто? Это вам не Медведев и даже не Кудрин в 50-й степени, это голова. Он готовил. А здесь никто ничего не готовит.

С.ДОРЕНКО: Ну почему? Они же прыгают в водопад, вот эти губернаторы.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Во-во, правильно. Спасибо вам за поддержку.

С.ДОРЕНКО: Они прыгают в водопад. На полном серьезе. Франко готовил Хуана Карлоса, Бурбона и Бурбона, с детства. Надо сказать, что Франко готовил… Хорошо, черт с ним, с Франко. Франко готовил и вступление в европейские институты. Франко готовил Антифранко. Он последовательно пытался спеленать Испанию Европой, спеленать своих генералов НАТО и так далее. То есть это была такая сверхзадача. Это ладно, это не наша история. Наша история в чем? Что нужен прорыв, абсолютно важный. Президент говорит об этом 1 марта. Он говорит о том, что нужен прорыв, потому что если мы будем стоять на месте, мы просто упадем. Это как теория движущегося велосипеда: нельзя не двигаться вперед, обязательно надо двигаться вперед. Это движение должно быть прорывным. Там называют цифры в 1,5 раза, в 2 раза и так далее, эти цифры все говорят о движении неординарном, о экстраординарном. То есть это должно быть движение, от которого будет дух захватывать, ни меньше. Это кто ему обеспечит, кроме волшебства? Кудрин. А кто еще? Ну кто?

Э.ХАСАНШИНА: Ну да, видится такое.

С.ДОРЕНКО: Кроме волшебства, кто может это обеспечить? Кудрин. Мне кажется, Кудрин. То есть он должен волшебным образом каким-то раздвинуть горизонты и куда-то, так сказать, нас, и все это низвергнуть в какую-то реформу, в какую-то большую. Я не знаю, мне кажется.

Э.ХАСАНШИНА: А мы готовы к этому?

С.ДОРЕНКО: Мы готовы, потому что мы ко всему готовы. Мы как старые цирковые пуделя, мы ко всему готовы. Скажи мне, ты не можешь обучить старого циркового пуделя трюку. Пожалуйста, он любой тебе сделает. Что за проблемы? Хочешь так, а хочешь эдак.

Э.ХАСАНШИНА: Не знаю. Мне кажется, мы сейчас уже не очень на это согласны.

С.ДОРЕНКО: Что ты говоришь? Я умоляю. Конечно, готовы. Конечно, мы готовы ко всему. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, доброе утро. Сергей, Москва. Я хочу возразить вам и предыдущему оратору.

С.ДОРЕНКО: Михаилу.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я не так хорошо знаю историю Испании, но по факту к 1976 году вся политика Франко потерпела полный крах.

С.ДОРЕНКО: Это правда.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Самое последнее место, даже Португалия была впереди. Поэтому говорить о чем-то там - это пустое.

С.ДОРЕНКО: Ну хорошо, давайте вернемся все-таки в май месяц 2018 году.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я просто как к факту. Мне что кажется? Я может быть не прав, это абсолютно мое мнение. Первое. Мне кажется, что будут изгнаны все люди из вашингтонского обкома и все те договоренности по экономическим делам, Набиуллина, весь экономический блок, который, несмотря на то, что Кудрин был отставлен, он оставался, оставалась некая та политика…

С.ДОРЕНКО: Вы думаете, что они будут изгнаны.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я думаю, что да. Потому что это путь, ведущий в никуда. Второй момент. Кудрин будет, но он будет чисто номинальной фигурой, как мостик с Западом, как флаг, понимаете, да, как символ, как флаг, чтобы им было, с кем разговаривать. Потому что они больше ни с кем не могут разговаривать.

С.ДОРЕНКО: Можно потом, только не уходите с линии, я вам буду возражать, прямо вот буду возражать. Прошу вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И это будет естественный канал, плоть от плоти свой, со всеми вытекающими. Реально он не будет влиять на экономическую политику. Я думаю, что, наверное, будет какая-то модель мобилизационной экономики. Не знаю, к чему это приведет. Просто послушайте несколько примеров. Помните, Путина в мультфильмах показывали 1-го числа. Я просто подумал на эту тему. Ведь, чтобы сделать этот мультфильм, чтобы это был не мультфильм, а реальность, должно быть место такое, где сидит примерно тысяча человек, а может быть две тысячи человек, которых хорошо кормят, которые только работают, как в Советском Союзе. Вспомните все эти оборонные…

С.ДОРЕНКО: Да, я понимают.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Которых кормят хорошо, и они больше ни о чем не думают, только о работе. Им платят по 80, по 100, по 150 тысяч, инженеры работают, рабочие чего-то делают, ученые думают. Я долго изучал вопрос, я хотел понять, а есть такое место. Я чего-то его не нашел.

С.ДОРЕНКО: Нет.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Что-то не слышно, что такие места есть.

С.ДОРЕНКО: Нет-нет, все сдано давно под мебельные фирмы где-нибудь на шоссе Энтузиастов.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да и на Семеновской.

С.ДОРЕНКО: Абсолютно все сдано. Семеновская, шоссе Энтузиастов – там все сдано под торговлю саженцами.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Еще один момент. Я инженер электронной техники, СВЧ-приборы, мощные лампы для РЛС, основы излучения. Я стал изучать вопрос, сколько сейчас платят инженеру, есть же какие-то заводы. Открыл интернет, вакансии «инженер по специальности – 45 тысяч рублей». В Москве.

С.ДОРЕНКО: Хорошие деньги.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, отличные. Отличные «бабки».

С.ДОРЕНКО: Хорошо. А если вот курицу поместить в радар ваш, то она сгорит?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Конечно.

С.ДОРЕНКО: А гриль как сделать, если курицу в гриль?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Покрутить и быстро вынуть, будет отличный гриль.

С.ДОРЕНКО: А если человека?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Человек сгорит.

С.ДОРЕНКО: Вот мы видим на зданиях в Москве такие шары.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это не то. Это связь различные, не имеет никакого отношения. Вы думаете, вас облучают?

С.ДОРЕНКО: Да! Да!

Э.ХАСАНШИНА: Где моя шапочка из фольги?

С.ДОРЕНКО: Я хочу шапочку из фольги.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Не нужно, не бойтесь. И это мое мнение.

С.ДОРЕНКО: Можно я свое изложу мнение. Послушайте, что я думаю и знаю. Во-первых, Путин благодарен Набиуллиной и считает ее человеком с невероятной волей.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Согласен. Даже не продолжайте.

С.ДОРЕНКО: Давайте я без вас. Первое. Путин дико уважает и очень благодарен Набиуллиной за ум и волю. Я сейчас говорю о его оценке. Ум и воля, и способность к систематической деятельности. Невероятно уважает Набиуллину. Невероятно. Позиции Набиуллиной непререкаемы. Она просто королева сегодня. Просто королева.

Э.ХАСАНШИНА: Вот ее рассматривают тоже.

С.ДОРЕНКО: Просто говорить, что ее позиции шаткие, я бы в последнюю очередь такое рассматривал.

Э.ХАСАНШИНА: Ее поднимать куда-то будут, как вы думаете?

С.ДОРЕНКО: Нет, она на своем месте. Не думаю. Она на своем месте, это место ей гарантировано. Она абсолютная королева с неприступным пьедесталом, под которым копошатся муравьи. Набиуллина на огромном пьедестале.

Дальше. Медведев. Абсолютно проверенный человек, что хорошо - сейчас вы станете удивляться - гражданский. Это хорошо, что не военный. Для Путина.

Э.ХАСАНШИНА: Почему?

С.ДОРЕНКО: Потому что с военными другой разговор. Я тебе скажу, почему. Можно я скажу тебе странную вещь. Военные не генерят вообще ничего. Не генерят.

Э.ХАСАНШИНА: Я понимаю, да.

С.ДОРЕНКО: Представь себе, что мы ушли в тайгу. У меня есть 10 человек: пять из них военные, пять гражданские. Вот я знаю, что я военных поставлю по периметру и разговаривать с ними мне не о чем особенно. О чем с ними разговаривать? Они не генерят. Они: стой, иди сюда, стоять, я сказал, молчать я тебя спрашиваю. Вот это военные. А гражданские какие-то генерят, а какие-то дураки. Часть дураки, а часть генерят. С этими, которые генерят, я их поближе поставил. Мне интересно их слушать, потому что они что-то странное могут сказать, а я скажу, «ладно, ерунду говори», и покатаю в голове, через неделю подзову и скажу: слушай, ты говорил, сейчас нес эту… ахинею какую-то, давай еще поговорим об этом. Еще поговорим, я чувствую, что здесь зерно какое-то. Понимаешь? Военный ни один тебе этого ничего не принесет. Военный ничего. С гранатой под танк вперед, товарищ военный. Гранату в зубы, под танк! Так точно! Разрешите умереть за императора! А кто-то же должен генерить. А кто генерит? Поэтому для Путина важно, что Медведев гражданский. Потому что если поставить военного, мы это уже видели и мы это видели, губернаторы военные были, ты помнишь. Шаманов был, например, губернатором Ульяновской области. Кошмар, скандал, позор и все. А сейчас он командует военными – идеально. Идеально, изумительно, любо-дорого посмотреть.

Э.ХАСАНШИНА: А Дюмин?

С.ДОРЕНКО: Дюмин… Предстоит еще понять, Дюмин все-таки военный или гражданский.

Э.ХАСАНШИНА: Проверить.

С.ДОРЕНКО: Да, проверить жизнью. Потому что, знаешь, на госзаказах командовать - это тоже самое «стой там иди сюда». «Стой там иди сюда, молчать я тебя спрашиваю». Командовать госзаказами, ну а что там большого ума? Что там генерить? Где там генерить-то? Я сомневаюсь. Поэтому мои соображения такие пока. Видишь, я намутил-намутил и ничего не сказал.

10:35. Мы продолжаем. Расскажи про этот случай. Сегодня это в метро.

Э.ХАСАНШИНА: Да, задержали в метро дерзких грабителей.

С.ДОРЕНКО: Расскажи.

Э.ХАСАНШИНА: Это уже сообщили официально. В общем, парень 24 лет ехал в вагоне на Кольцевой линии…

С.ДОРЕНКО: Есть москвич 24 года, с топовой моделью…

Э.ХАСАНШИНА: Смартфон у него.

С.ДОРЕНКО: Топовый смартфон. Это значит либо iPhone десятка, либо Samsung девятка-восьмерка.

Э.ХАСАНШИНА: В общем, хороший у него был телефон. Он просто стоял, втыкал в него, и вдруг несколько человек…

С.ДОРЕНКО: Четверо.

Э.ХАСАНШИНА: …достаточно откровенно вырвали у него этот телефон, а его самого вытолкнули из вагона.

С.ДОРЕНКО: Вытолкнули из вагона. Он вытолкнулся из вагона, то есть он пошел в милицию.

Э.ХАСАНШИНА: Да. Этих парней очень быстро по камерам отследили.

С.ДОРЕНКО: Кавказцы. Приезжие с Кавказа.

Э.ХАСАНШИНА: Им 18-20 лет, причем один уже был судим за аналогичное преступление.

С.ДОРЕНКО: Вопрос. А кавказцы знают, что там камеры всюду и все?

Э.ХАСАНШИНА: Я думаю, да. Нельзя об этом не догадываться.

С.ДОРЕНКО: А почему тогда? Чего тогда не учитывают этот фактор?

Э.ХАСАНШИНА: Мне кажется, это просто наглость.

С.ДОРЕНКО: Ну и что, что наглость? Что значит, наглость? Например, наглость совать палец в розетку, а там бьет током.

Э.ХАСАНШИНА: Есть такие новости, когда, например, грабитель оставляет паспорт на месте преступления. Это глупость. А когда человек видит камеру и открыто на нее действует – это наглость.

С.ДОРЕНКО: Это тоже не наглость. Это значит недостаточно правильный расчет. Я хочу украсть что-то, например, условно говоря. Я сажусь в вагон. У тебя клевый iPhone, например. Я хочу его у тебя украсть. Значит, я сначала поверчу башкой своей дурной, две вещи для меня важны, на самом деле три, первая – я посмотрю, где камера в вагоне (а в вагоне есть камеры). Я посмотрю, кто из людей напротив тебя с включенными смартами. Это важно, потому что они мгновенно перейдут в режим камеры и будут меня писать.

Э.ХАСАНШИНА: Там на фотографиях огромное количество людей.

С.ДОРЕНКО: И че?

Э.ХАСАНШИНА: При этом огромном количестве людей одного юношу хватают и выталкивают из вагона и никто даже ничего не говорит. А вы еще про видео. Их это не интересует.

С.ДОРЕНКО: Ты не понимаешь. Нам на новости показывают, сейчас в новости показывают портреты этих кавказцев, которые забрали смарт у парня. Показывают сразу. Почему огромное количество это не интересует? Интересуют только преступники. Почему они не посмотрели, где камеры.

Э.ХАСАНШИНА: Они посмотрели. Они не могли этого не знать. В 18 лет ты догадываешься, что в вагоне есть камеры.

С.ДОРЕНКО: Дай мне совершить преступление.

Э.ХАСАНШИНА: Хорошо.

С.ДОРЕНКО: Я хочу у тебя отобрать смартфон. Ты сидишь или стоишь, неважно. Я первым делом должен понять, где камера в вагоне.

Э.ХАСАНШИНА: Согласитесь, если бы вы хотели отобрать у меня смартфон, вы бы подкараулили меня в темном переулке, где скорее всего нет камер.

С.ДОРЕНКО: Нет, мне плевать на тебя, ты придаешь слишком большое значение своей личности. Я хочу забрать смартфон, а не тебя. Поэтому мне плевать. Я в вагоне тебя случайно увидел, мы незнакомы.

Э.ХАСАНШИНА: Зачем вообще это делать в вагоне, где камеры, а потом идти по вестибюлю, где камеры и так далее.

С.ДОРЕНКО: Лучше пройти с тобой, правильно.

Э.ХАСАНШИНА: Конечно. То есть в принципе совершать это преступление в метро глупо.

С.ДОРЕНКО: Правильно она говорит. Надо пойти до тихого места. Зачем же действительно в метро-то? Это очень глупо. Очень глупо. Все-таки в метро давай. Я посмотрел бы, где камеры – раз. Я бы посмотрел, у кого из других людей включены смарты, потому что они перейдут в камеру сразу, мгновенно. Два. И я бы подумал о своей внешности в этот момент, есть у меня какая-то кепка или что-то такое, балахон какой-то худи, чтобы я надел, прибрать личико, убрать, может быть, темные очки, что-то такое. Как бы я закрылся бы. И дальше я бы попытался создать ситуацию, при которой ты даже не поняла, что я с тобой делаю, условно говоря. Я бы тебя, например, толкнул, а под эту фигню… Например, я толкнул бы тебя и сказал: Наташка, ну ты тварь. Например, тебе. Но тихо, так, чтобы не привлекать внимания всего вагона. Наташка, ну ты тварь. И ты такая: я, че… Но я уже забрал смартфон. Я че? Сама знаешь, Наташ. И ты такая… То есть я бы тебя сместил по оси, я бы тебя сместил чуть-чуть, я бы тебя столкнул, чтобы ты думала, что фигня в том, что я обознался. И я бы вышел из вагона, а не ты, я бы тебе не дал выйти.

Э.ХАСАНШИНА: Да, всегда так делают. А в идеале вообще, знаете, как?

С.ДОРЕНКО: А ты бы кричала: придурок, он меня перепутал с кем-то.

Э.ХАСАНШИНА: И забрал мой телефон.

С.ДОРЕНКО: Забрал мой телефон.

Э.ХАСАНШИНА: Нет, я так не подумала.

С.ДОРЕНКО: А я бы сказал, почему телефон. Я бы сказал: там эсэмэски от него, от Витьки.

Э.ХАСАНШИНА: Слушайте, вы уже драматический сюжет создаете. Никто бы этого не сделал.

С.ДОРЕНКО: Конечно. Мгновенно. С пустого места. Но они нагло забирают, выталкивают человека прямо под камерами. Они что, умные или дураки, я не понимаю. Что это значит? Здрасьте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Надо сначала понимать менталитет людей, тем более это молодые люди. Им, в принципе, все равно, есть камеры, смотрит на них один человек или 50 человек, в метро они всегда затеряются. А потом где-нибудь среди 15 миллионов жителей в Москве попробуй их найди. И потом, понимаете, это же, как сейчас модно говорить слово «хайп». Не то, что они в темной подворотне где-то отжали мобильник. Это да, с целью наживы. А вот чтобы потом бравировать этим в своем кругу, где это, скажем так, наверное, как-то будет поощряться, будут говорить: да, ребята, вы крутые. Здесь больше психологический момент, связанный с тем, что они средь бела дня это сделали и им за это ничего не будет. Скорее всего, их не найдут.

Э.ХАСАНШИНА: Их уже нашли.

С.ДОРЕНКО: Этих нашли уже.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я говорю, как они думали.

С.ДОРЕНКО: Нашли. Мгновенно нашли.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Понятно, в метро их всегда можно отследить.

С.ДОРЕНКО: Скажите, а вот вы за то, чтобы… Вот в Китае сейчас вводят камеры, которые идентифицируют всех, там 1,5 миллиарда или сколько их.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: У нас запустили уже эту систему. Она уже работает, пока не везде, пока на основных, типа «Комсомольская» метро. Я просто в метро не очень ориентируюсь, такие основные, где огромный поток. Висит прямо линейка камер, я несколько раз (сейчас пробки были, перекрывали) спускался, я смотрю, линейка, сколько нас идет в шеренгу, человек 10, например, плечом к плечу, камеры, естественно, все это считывают. Это уже есть, это уже работает, просто пока это пробуется в метро. Я думаю, что завтра это будет уже в каждом туалете, извиняюсь за подробности. Это нормально, наверное. Это не то, чтобы нормально для человеческого понимания этого смысла, а это… ситуации.

С.ДОРЕНКО: Да какая там ситуация, господи. Тоже самое Иван Грозный захотел бы ввести. У Ивана Грозного ситуация еще хуже была, чем у нас. Нет, это связано с наличием возможностей. А есть еще какие-то части тела, по которым можно мгновенно идентифицировать человека?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет.

С.ДОРЕНКО: Я сейчас объясню. Я надену худи, капюшон, я надену очки мотоциклетные большие, как у кроссачей, кроссовые очки, нет, еще крупнее, и худи. У меня останется один подбородок. Я у них точки заберу. У них точки вот здесь, уголки глаз, брови, еще что-то, эти точки забираю, нет их. Останется один подбородок. Под подбородок я отпущу, во-первых, шарф можно, а можно отпустить бородку, которой не было.

Э.ХАСАНШИНА: Имейте в виду, что вы в метро. В очках и в шарфе сейчас и в худи… Если бы вы стояли рядом со мной, я бы уже ушла в другой конец вагона.

С.ДОРЕНКО: Нет. Наш собеседник правильно сказал, что будут стоять они везде. Поэтому, может быть, я щиколотку покажу где-то и все скажут: ага, это Серега. Серега, ха-ха, привет. Есть какие-то другие идентификаторы, кроме лица? Потому что я лицо могу исказить.

Э.ХАСАНШИНА: Я могу исказить лицо болью.

С.ДОРЕНКО: Не болью, нет. Берешь спокойно, половину брови сбриваешь или все их сбриваешь, вот тебе точка, ты убираешь у них точку. Я тебе объясню, точку убираешь. У них же точки, они по точкам лицо идентифицирую. Сними эти точки, убери эти точки. Вот и все.

Э.ХАСАНШИНА: Слушайте, ну китайцы уже идентифицируют, хотя для нас они все на одно, на одни точки.

С.ДОРЕНКО: Здраствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Смотрели фильм «Враг государства»?

С.ДОРЕНКО: Нет.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Там модифицируют по 3D-модели человека, сумка его, пакет, полный он, не полный. Это американский, Голливуд, может быть, в Америке это и есть. У нас, я думаю, такого и близко не будет.

С.ДОРЕНКО: Но можно исказить лицо. Я начинаю на стороне грабителя.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Запросто. А еще хотел высказаться по поводу этих молодых людей. Они просто по сути архаики, поэтому они не скрываются, у них немножко не хватает, они не развиты интеллектуально. Поэтому им кажется, как у себя там на коне скакал мимо, схватил и поехал. Знаете, чем кончится ситуация? Банально. Они сейчас будут этому парню угрожать, чтобы он заявление забрал, что у него телефон отняли. И все.

С.ДОРЕНКО: Да.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Они себя здесь ведут, конечно, по-хамски. Просто я не знаю, сколько терпения нам надо всем этих товарищей, из аулов приезжающих. Они просто видят, что их соплеменники ездят на дорогих машинах, у кого-то кто-то отнимает, им кажется, что они здесь короли. Но мы их расстроим когда-нибудь, когда чаша терпения перекипит. Потому что это уже не первый раз.

С.ДОРЕНКО: Нет. Мы много веков и все нормально. И кипит, и кипит. Ну хорошо, а мы с вами, если мы хотим избежать.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да запросто. Кепку надел, очки надел.

С.ДОРЕНКО: Остается подбородок.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Подбородок, не знаю, прыщ нарисовать, не брить его, потом подбрить. Там же визуально все это настолько… Тем более, поверьте, эти камеры через госзакупки идут, качество не очень, потому что откаты везде.

С.ДОРЕНКО: Надо попробовать. Ходить в мотоциклетном шлеме. Каждый день в новом.

Э.ХАСАНШИНА: А можно просто с утра не умываться и опухшим идти сразу.

С.ДОРЕНКО: Ну как сказать? Я вот не умываюсь, у меня все время одна и та же опухлость, например. Нет, в какой-то день взять да умыться нарочно, назло всем. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Ходить в шлеме тоже вариант рисковый. У меня товарищ (давно) ехал на машине, и печка не работала, а машина «Жигули», классика. И он надел по сути балаклаву. Его остановили сотрудники ДПС раз пять, наверное, на участке километров 10. Это было в далекие годы. Я думаю, сейчас тоже такой вариант не пройдет.

С.ДОРЕНКО: Спасибо. Ну скажите, как эти машины определяют нас и как они нас идентифицируют? Как они узнают, что это Иван Иванович Иванов или Петр Петрович Никифоров? Здрасьте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я хочу сказать, что там не только по лицу.

С.ДОРЕНКО: А что еще?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: По походке, по движению тела, по облику.

С.ДОРЕНКО: Осанка. А я могу имитировать, что у меня артрит?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы застрелитесь имитировать все. Вы можете сымитировать глаза, нос, подбородок, но все вы сымитировать не сможете.

С.ДОРЕНКО: Походка останется все равно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да.

С.ДОРЕНКО: Я думаю, знаете, кто? Сергей Безруков сможет.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей Безруков пусть ходит, мы его не будем ловить.

С.ДОРЕНКО: Я понял. А меня поймаем.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А вас – пожалуйста.

С.ДОРЕНКО: Спасибо. Значит, есть целый ряд параметров. Софт настолько точно заточен, что есть целый ряд параметров, которые невозможно все: а – знать, б – все изменить. Прошу вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Вячеслав. Не думал, что буду звонить и рассказывать. Предыдущий слушатель рассказывал про балаклаву. Тоже поделюсь. Я каждую весну страдаю от аллергии очень сильно. И я хожу в специальной маске, потому что у меня плохие достаточно патологические показатели.

С.ДОРЕНКО: А вам надо и глаза прятать или только нос?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: У меня получается, дыхательные пути все скрыты, рот и нос у меня закрыты.

С.ДОРЕНКО: Маской.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Так вот, заходя в подземку, меня, наверное, на каждой станции, где есть патруль, меня все тормозят, как минимум чтобы спросить, что это у меня такое.

С.ДОРЕНКО: Но там, в подземке, вам легко показывать, потому что там не цветет береза никакая.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Незамеченным я не могу пройти.

С.ДОРЕНКО: Хорошо. Дурацкий вопрос уже мимо этого. А почему вы ровно на этот месяц не берете отпуск и не уезжаете в какие-нибудь дивные места?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Не всегда получается. Обычно стараюсь уезжать. Я сам с Дальнего Востока, туда обычно.

С.ДОРЕНКО: А там багульник цветет.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Там просто другое цветет. Это родина моя, там у меня все нормально.

С.ДОРЕНКО: Вы откуда, из каких краев?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Шкотово, город Артем.

С.ДОРЕНКО: Знаем. Красивые места.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Спасибо.

С.ДОРЕНКО: Артем – хорошее место, очень хорошее. Там и тепло уже и все.

Э.ХАСАНШИНА: Нам, кстати, уже слушатели пишут. Вот Дерсу пишет: «Прошла тройка Ту-95».

С.ДОРЕНКО: Да! Кстати, товарищи, вы должны сейчас мобилизоваться. В 10:55, через 4 минуты 50 секунд, пройдет парад. А где у нас Кремль? У нас Кремль здесь? А Красная площадь? Так надо же куда-то туда двигать. Я вижу колокольню Ивана Великого и знамя над Кремлевским дворцом. Кстати говоря, ты знаешь, почему знамя… Кто-то говорил, что знамя поднимается на флагшток, только когда президент работает в Кремле.

Э.ХАСАНШИНА: Да-да, рассказывали.

С.ДОРЕНКО: Это лажа, это неправда. Я тебе отвечаю, нет, неправда. Потому что и ранним утром знамя уже есть, и поздним вечером. Что же, он постоянно работает, как Сталин спит в Кремле? Нет. Не может быть. Это ошибка.

Э.ХАСАНШИНА: На самом деле каждый раз, когда я прохожу мимо Кремля вечером, и там горит свет где-нибудь, хотя бы в одном окошке, я всегда так с умилением: работает.

С.ДОРЕНКО: Ты знаешь, что была такая фигня, что оставляли специально, что Сталин работает. Оставляли специально. Сталин может и не работал, но свет горел, так сказать, люди думали, что вот, он работает. Когда-то была такая история.

Ладно, ребят, у нас через 3 минуты 40 секунд пройдет группа самолетов, будет репетиция Парада.

Вам нравятся все эти перекрытия?

Э.ХАСАНШИНА: Перекрытия, наверное, не нравятся, но ради чего они делают, понятно.

С.ДОРЕНКО: Было две репетиции Парада, перекрытия. Завтра будет мотопарад, на котором я надеюсь блистать.

Э.ХАСАНШИНА: Ждем.

С.ДОРЕНКО: Да, я надеюсь блистать. С супругой, если мы найдем ее шлем (она шлем не может найти). Сегодня я поеду на дачу искать ее шлем. Мы с супругой станем блистать. И тоже опять перекрытия. И потом, соответственно, 7-го перекрытия из-за инаугурации наверняка какие-то будут. Или нет? Я не знаю. Я бы сделал. Я бы перекрыл. А что?

Э.ХАСАНШИНА: И тем не менее город выглядит пустым каким-то.

С.ДОРЕНКО: Да ладно. Наоборот вся дрянь, рвань из всякого колхоза имени 22-го партсъезда приехала сюда и ошивается здесь. Честное слово. Что? Идут? Самолеты идут? Дайте Фоминой микрофон. Евгения Фомина.

Е.ФОМИНА: Перекроют движение.

С.ДОРЕНКО: 7-го?

Е.ФОМИНА: Да, 7-го, конечно.

С.ДОРЕНКО: 7-го перекроют. А что? Инаугурация, товарищи. По любому поводу перекрывают, а тут нет. Конечно.

Е.ФОМИНА: Будут с 9 до 15 на улице Ильинка до Старой площади и потом до Ветошного переулка. А еще на Москворецкой со стороны парка Зарядье.

С.ДОРЕНКО: Вот, пожалуйста. Я горжусь перекрытиями, товарищи. Я горжусь.

Э.ХАСАНШИНА: Дмитрий нам поясняет, что не знамя, а президентский штандарт, он поднимается при наличии объекта в здании.

С.ДОРЕНКО: А где, как мы его можем увидеть, этот штандарт?

Э.ХАСАНШИНА: Как мы опознаем штандарт?

С.ДОРЕНКО: Как?

Э.ХАСАНШИНА: Его, кстати, на инаугурацию должны же приносить.

С.ДОРЕНКО: Это понятно. Но нам хотелось бы каждую минуту видеть, как он поднимается, опускается, поднимается, опускается и так далее. Если мы не видим его, мы озадачены. Скажите, а в Сочи поднимается штандарт, когда он приезжает в Сочи?

Э.ХАСАНШИНА: Вообще, мне кажется, правильно, должен.

С.ДОРЕНКО: Над Сочи должен как-то штандарт. Должен взлетать специальный цепеллин, воспарять цепеллин какой-то со штандартом. Ну хорошо, мы ждем самолетов, осталась минут 20, минута 15 до самолетов.

Э.ХАСАНШИНА: Вроде как МКАД пролетели.

С.ДОРЕНКО: МКАД пролетели?

Э.ХАСАНШИНА: Вертолеты.

С.ДОРЕНКО: Вертолеты?

Э.ХАСАНШИНА: Вертолеты пошли от МКАД к центру, это нам слушатель написал, Пирожок с гречкой.

С.ДОРЕНКО: Вертолеты не наш транспорт. «Вертолеты - не наш транспорт», - говорил мой отец. Это очень справедливо. Самолеты – наш транспорт. Я думаю, что вот-вот, но не вижу пока ничего. Ребят, осталась минута, какая минута, осталось, строго говоря, 45 секунд, сейчас мы увидим группы, бомберы, заправщики в воздухе, все вместе. И там сидят пилоты, а внутри какие-то пьяные компании должны быть, мне кажется. Ну а чего…

Э.ХАСАНШИНА: Мне кажется, вы давно вперили взгляд в небо, а нет и нет.

С.ДОРЕНКО: Я огорчен. Я подобен жене Одиссея, она все время плакала, бедная. Не вижу я никого. Где? Ребята, летите. Где вы? Да! Нет… Что это было? Это не то. Это кресты. У нас теперь вместо самолетов кресты на церквях, мне кажется.

Э.ХАСАНШИНА: На Войковской уже, пишут, прошли.

С.ДОРЕНКО: На Войковской! Кресты. Техника заменена, у нас была нация инженеров, стала нация попов и массажистов.

Э.ХАСАНШИНА: Вот еще, нам слушатели пишут, что летят, над ними уже летят.

С.ДОРЕНКО: А над нами не летят.

Э.ХАСАНШИНА: Москва-Сити, говорят, летят.

С.ДОРЕНКО: Да врать-то ладно. Что я, не вижу Москву-Сити что ли.

Э.ХАСАНШИНА: Над Нахабино вертолеты пролетели семь минут назад.

С.ДОРЕНКО: Над Нахабиным. Мы склоняем.

Э.ХАСАНШИНА: Прошли над Октябрьским полем.

С.ДОРЕНКО: Ребята, все вранье, все врут, потому что мы не видим. Мы видим Сити – ни хрена нет, мы видим Кремль – ничего нет, мы видим Новый Арбат, эти все книжки, там Венедиктов где-то заседает, ничего там нет. И мы видим Баррикадную – ни хрена ничего нет. Вот какая-то птица падает, это голубь.

Э.ХАСАНШИНА: Не выдержал восторга.

С.ДОРЕНКО: Ничего нет, товарищи. Да! Есть! Что? Где? Давай говорит, что ты видишь. Восторг какой-то.

Э.ХАСАНШИНА: Наша Женя Фомина сейчас призывает руками.

С.ДОРЕНКО: Ну скажи, что ты видишь?

Е.ФОМИНА: Вот же они летят, смотрите. Вон самолеты, Сергей!

С.ДОРЕНКО: Это кресты.

Е.ФОМИНА: Какие кресты?

С.ДОРЕНКО: Я тебе десятый раз объясняю.

Э.ХАСАНШИНА: Летят.

С.ДОРЕНКО: Движущиеся кресты. Можно чокнуться. Нет, это самолеты. Глянька, кресты съехали с луковок и полетели дальше.

Э.ХАСАНШИНА: Вспорхнули.

С.ДОРЕНКО: Господи, что творят. Что хотят, то творят. Один, два, три, бесконечное множество. Надеюсь, если что-то случится, не в нас, только не в нас. После 2001 года у меня комплекс. Я серьезно говорю, у меня страхи. Страхи. Я боюсь.

Э.ХАСАНШИНА: Ну бросьте.

С.ДОРЕНКО: Я боюсь. А если кто-то из них чокнутый? Кто-то один чокнутый. Сейчас впендюрится и все.

Э.ХАСАНШИНА: Оценивайте эту вероятность как очень низкую и будем вам радость.

С.ДОРЕНКО: Довольно низкая, да. Они промахнутся, они не знают, в каком я окне.

Э.ХАСАНШИНА: Нам фотографии присылают.

С.ДОРЕНКО: А что мы видим? Мы видим вертолеты. А зачем? Кто их пустил сюда? Кто пустил вертолетчиков? Товарищи, это же авиационный парад. Авиационный. Читайте по буквам: авиационный. Вертолетчиков на 100 километров нельзя подпускать к ним. О чем вы сейчас говорите? У них подъемная сила сомнительная от вращения. Они вращаются и образуют подъемную силу. Это ложь, это антинаучно.

Э.ХАСАНШИНА: Зачем вы так с ними?

С.ДОРЕНКО: Пускать только самолеты.

Э.ХАСАНШИНА: Они летают. Вот СД писал: 9 вертолетов. Другой слушатель пишет: пролетели «тушки» у них уже.

С.ДОРЕНКО: У нас пока идут вертолетчики, товарищи, авиации пока не видать. Авиации нет, только вертолетчики.

Э.ХАСАНШИНА: О… я слышу этот звук.

С.ДОРЕНКО: Что-то волшебное, тебе нравится, вертолет тебе нравится.

Э.ХАСАНШИНА: Мне приятно.

С.ДОРЕНКО: Ну и все. Ага. Ну так себе.

Э.ХАСАНШИНА: Вот уже, пишут, пошла авиация.

С.ДОРЕНКО: Когда ты сидишь в вертолете и думаешь, что при ударе о землю у него двигатель оборвется прямо в салон и шарахнет по тебе по башке… Весь этот двигатель, который наверху, он при ударе об землю, при жесткой так называемой посадке, падает в салон и уничтожает VIP-гостей. Как раз ты сидишь на VIP-кресле… Да! Авиация! Товарищи, наконец-то! Вертолетчики куда-то смылись, и пошла авиация настоящая, фактическая авиация. Мы вами гордимся. Вот они, лучшие, лучшие из лучших. Какие-то большие самолеты. Лучшие из лучших летают на маленьких самолетах. Вот истребители пошли. Красавцы какие. Товарищи, мы видим самолеты. Нам показали самолет! У нас должен быть Карго-культ такой, как на островах. Они строят ложные аэродромы, там ставят фанерный самолет, надувают этот конус, который показывает направление ветра, есть такой Карго-культ.

Э.ХАСАНШИНА: Вот это я понимаю визуализация.

С.ДОРЕНКО: Да! И мы должны. Нам показали самолеты, счастье, нам будет счастье. Здоровые идут, тяжелые.

Э.ХАСАНШИНА: Я хочу, чтобы они пролетели мимо нашего окна прямо вплотную. Скажите.

С.ДОРЕНКО: Нет.

Э.ХАСАНШИНА: Ну как так?

С.ДОРЕНКО: Я как раз этого и боюсь. Ровно этого я и боюсь. 10:59. Товарищи, не надо мимо нашего окна, ну нафиг. Хасаншина авантюрюга.

Э.ХАСАНШИНА: Я не могу оторваться от микрофона.

С.ДОРЕНКО: Хасаншина авантюрюга. (В движении). Единственное приятное движение – это самолеты идут над Москвой. Вот вам и движение, товарищи. Аплодируйте. Замрите. Познайте свое ничтожество рядом с человеческим гением. Мы пойдем и проживем ее, эту пятницу, 4 мая.