С.ДОРЕНКО: 8 часов 40 минут. Вторник, 22 мая. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Эльвира Хасаншина — ведущая этой программы.

Э.ХАСАНШИНА: И Сергей Доренко.

С.ДОРЕНКО: «Ивантеевка, Пушкино, Ярославка! Достало!» «Почему анимация? — говорит Армен Саргсян, — куда пропала наша красивое слово мультфильм?» Мультфильм — это фильм. А тут же нет фильма, Армен.

Э.ХАСАНШИНА: На самом деле аниматоры сами свое слово…

С.ДОРЕНКО: Фильм — это пленка. Фильм по-русски значит «пленка».

Э.ХАСАНШИНА: Аниме — это душа. У меня есть знакомые аниматоры, они любят больше это слово просто потому, что он такое, одухотворенное.

С.ДОРЕНКО: Я вчера смотрел несколько лекций по Houdini. Я не знаю, что это такое. Houdini, программа канадская есть такая. Мне в этой программе ужасно нравится, что там можно разрушать — там можно разрушать здания, можно разрушать горы, можно разрушать небоскребы. Смотрю, например, на «Москва-Сити» мечтательно и т.д., то есть мне нравится…

Э.ХАСАНШИНА: Где-то внутри вас живет Кинг-Конг, да?

С.ДОРЕНКО: Нет. Ты знаешь, что я в 2001 году, в сентябре, «засадил» два здания в мэрию города Москвы? Один самолет… Сейчас не помню, какой был, бимотор какой-то я «засадил» в мэрию на Тверской, а в «книжку» Ил-76-й врубил.

Э.ХАСАНШИНА: Это что, игра-симулятор?

С.ДОРЕНКО: Нет, тогда Houdini не было. Houdini вообще тогда не было. Maya не было, 3D MAX не было, ничего такого не было. И пришлось нам сделать следующее, мы поехали в Шереметьево с оператором и там поставили на штатив камеру (тогда еще Betacam) вертикально на месте подлета самолетов, когда они садятся. И проводили вот так с вертикальным планом самолет, идущий на подлете, на глиссаде уже, брюхо как бы сняли. По-разному сняли садящиеся самолеты. И потом, вот эффекты тогда позволяли, мы его захреначили в «книжку» СЭВ, то есть в мэрию города Москвы. Меня обвинили тогда в терроризме или в призывах к терроризму, сейчас не помню. Володя Платонов, это мой однокашник, из Университета дружбы народов, он вреднючий, с другого факультета. Володя Платонов тогда возглавлял Московскую городскую думу, и он обвинил меня в терроризме. Но я по крайней мере два здания в Москве «уничтожил» — это мэрия на Тверской и мэрия на Новом Арбате. Эти два здания я «уничтожил» надежно. Причем я на следующий день поехал посмотреть, целы ли они. После эфира. Потому что у меня впечатление было настолько офигенское, настолько радостное и т.д., что я верил в то, что их нет. Поехал, думаю, так, посмотреть хоть, они есть. Есть, точно. Думаю, ну, ладно, фигня вопрос, в следующий раз «уничтожу».

Я вчера стал смотреть Houdini, это разрушение твердых объектов. Я думаю, что я обучусь все-таки. Там с математикой связано, мне очень нравится. Я обучусь, я потом буду держать вас в курсе.

Э.ХАСАНШИНА: Хорошо. А зачем?

С.ДОРЕНКО: Чтобы разрушать. Destroy.

Э.ХАСАНШИНА: А зачем разрушать?

С.ДОРЕНКО: Я destroy-мастер.

Э.ХАСАНШИНА: Я понимаю, зачем разрушать, если ты хочешь посмотреть сейсмические характеристики здания. О'кей, да, это полезно.

С.ДОРЕНКО: Можно я тебе скажу правду сейчас?

Э.ХАСАНШИНА: Зачем вы, мужчины, играете в игры, у которых нет цели?

С.ДОРЕНКО: Я тебе скажу правду. Вот когда чувак подходит здоровый и начинает рушить стену, в Game of Thrones, когда эти чуваки мертвые, белые ходоки подходят и начинают рушить стену, они ползут по ней, она крошится, как ты думаешь, на чем это сделано? Вот это и есть Houdini, разрушение твердых поверхностей, разрушение твердых предметов. Твердое с мягким, мягкое с твердым, мягкое с мягким и так далее. Понимаешь?

Э.ХАСАНШИНА: Да, я понимаю. Зачем им это?

С.ДОРЕНКО: Я научусь. Можно, я тебе расскажу? Я научусь этому. За год, за два я точно научусь. Я Vex научусь, я Python научусь. За три, хорошо. Научусь Python, Vex и Houdini. Через три года вы меня здесь не увидите.

Э.ХАСАНШИНА: Ага!

С.ДОРЕНКО: Я вас в гробу видал, в хорошем смысле.

Э.ХАСАНШИНА: Вот какая цель.

С.ДОРЕНКО: Совершенно верно. Вы найдете меня где-то в испаноязычном месте с неплохим интернетом в обнимочку с моим Mac. Кстати говоря, Houdini на Mac «шепчет», я имею в виду, что другие программы любят «винды», а эта спокойно работает на Mac. Вы меня найдете в обнимочку с моим Mac а может быть даже и с «виндами». Я куплю себе MSI с водяным охлаждением, 64 гига оперативку, или я куплю себе Republic of Gamers ASUS, 64 гига оперативку врублю. Я возьму этот комп. Пусть у меня Mac будет просто так, для порнухи, правильно? Я возьму этот комп, засяду где-нибудь на Лансароте или еще где-нибудь. Да какая вам разница?

Э.ХАСАНШИНА: И будете для наших сериальчиков разрушать.

С.ДОРЕНКО: И я буду разрушать вам Москву, пожалуйста, хотите, Вашингтон, не имеет значения. Я буду специалистом, я буду единственным в мире, я буду лучшим. Я хочу быть лучшим. Знаешь, китайцы? Помнишь, эту историю, я рассказывал, который рисовал всю жизнь креветок? Только креветок. Всю свою жизнь. У него там сколько-то креветок, он нарисовал в результате. Но смысл в другом, считалось, что этот чувак лучший по креветкам на планете Земля. Есть планета Земля, на этой планете Земля кто чего делает, кто море рисует, Айвазовский, но он помер уже, а кто-то еще что-то. А есть лучший чувак по креветкам, лучший на планете Земля. Кто это чувак? Вот он! Его имя все знают — Сунь-сунь, пожалуйста. А я буду лучший, я буду the best destroy master in this planet, я буду рушить к чертовой матери все. На Houdini. Нормально?

Э.ХАСАНШИНА: Да. Это круто.

С.ДОРЕНКО: Эта цель как креветочного мастера. Вот это очень хорошая пенсионерская работа. Я буду пенсом. «Винду можно на Mac установить». Нет! Неправильно. Если мы хотим нормальную «винду», надо брать MSI с водяным охлаждением, 5 кг, совершенно верно. И хорошо с ним летать, нормально, ничего страшного. И садовник со мной поедет, конечно. В Бегуре! А вот в Бегуре! Только не в Бегуре, Димитриус, а в Сатуно, на море прямо, прямо в бухточке. Ха-ха! Буду сидеть в бухточке нога на ногу. «Винду можно на Mac». Нет, нет, «винду» на Mac это не то, это неправильно. Я уже прицелился, я беру MSI, 64 гига оперативка, или Republic of Gamers ASUS, все мне уже понятно. Ребят, дорожка, весна, она светится, Sendero Luminoso, светящийся путь. Знаешь, была такая троцкистская организация Sendero Luminoso в Перу. Не знала?

Э.ХАСАНШИНА: Нет.

С.ДОРЕНКО: Они много взрывали, убивали и прочее. Sendero Luminoso.

Э.ХАСАНШИНА: Название какое красивое.

С.ДОРЕНКО: Да. Все, что по-испански, красиво. «Мир дикого Запада» второй сезон мы смотрим. Это же по понедельникам. Сегодня не понедельник никакой, правильно? Сегодня вторник.

Э.ХАСАНШИНА: Однозначно, сегодня вторник.

С.ДОРЕНКО: Мы вчера смотрели. Слушайте, люди, вы же не сморите главное. Где Камбербэтч играет? Новый фильм вышел. Камбербэтч играет, братцы! Охренительная вторая серия! Я вчера не мог заснуть. Ты смотрела кубанскую многодетную матерь.

Э.ХАСАНШИНА: Да, я смотрела фотографии.

С.ДОРЕНКО: Элеонора посмотрела вечером фотографии замученной и убитой группой подростков на Кубани женщины, говорит, поэтому не спала. А я вчера посмотрел вторую серию, Камбербэтч, вот эту последнюю. Да, «Патрик Мелроуз». Ребята, я не украл софт Houdini, я учебный софт скачал на … Не надо, Андревтун, на меня катать, ладно? Я apprentice с сайта… Ку-ку. Это почему? Потому что я два часа пытался хакнуть, такой я хотел, взломанный, 16-й Houdini, именно 16-й. Два часа мучился, потом думаю, да пошли вы в ж… Apprentice поставил абсолютно элементарно, просто дал им свою почту и все, ничего страшного.

Как называется? «Патрик Мелроуз». Всем советую. Первая серия, вы смотрите, думаете, что он играет этого самого все время. Он играет дурака какого-то, который пьяный наркоша. А когда вы смотрите вторую серию, вы понимаете, что вы не уснете, вас просто трясет, там такой гнет, там такой ад во второй серии. Вчера она вышла. Ну, ладно, кино что ли должен пересказывать? Вы чего, ребят? Вы что, в школе для умственно отсталых, сами не можете поставить? «Рассказ служанки» разве второй сезон уже есть?

Э.ХАСАНШИНА: Я не знаю.

С.ДОРЕНКО: «Вершину озера» смотрите, там главная служанка играет полицейскую. «Вершина озера», в Новой Зеландии происходит, там главная служанка (из рассказа служанки) играет полицейскую. Все, «Патрик Мелроуз» смотреть, смотреть. «Мир дикого Запада» смотреть, смотреть. «Вершину озера» смотреть, смотреть.

Дмитрий там сидит, в Сатуне. Он говорит: «В Сатуне встретимся, я сижу там в переулочке». Ты была в Сатуно?

Э.ХАСАНШИНА: Нет.

С.ДОРЕНКО: Она не была в Сатуно.

Э.ХАСАНШИНА: Должна?

С.ДОРЕНКО: Да, конечно. Ты походишь на корабле в Сатуно, в бухточку прямо в городчках, как будто ты подходишь на лодочке. Перед тобой городочек. А надо сидеть, справа вот здесь домики. Там есть бетонная такая пристань небольшая справа, там спуск к воде свой, вот там надо сидеть в Сатуно. Никто не знает, хорошо. Очень хорошо, что вас там не будет, спасибо. Спасибо, товарищи. Я знаю, где вы будете. Вы будете показывать свою жопу небу в собственных огородах, выращивая картоплю. Правильно? Они будут картошку выращивать, а я буду разрушать здания, в этом у нас будет различие. Дмитрий: «Это Айгуафреда». Хорошо. В смысле, сам порт так называется.

«Перед Осташкой на МКАД загорелся движок в машине. Водители побежали тушить все вместе». Чем, ладошками? Cinema 4D — это тоже, конечно, вещь, согласен. Перед Осташкой на МКАД загорелся движок в машине, они побежали. У всех что ли есть огнетушители? Да ничего нет. Они срывают с себя майки, наверное, и бьют, бьют. Нет, Харьковчанин говорит, есть огнетушители.

Э.ХАСАНШИНА: Молодцы водители, организованные люди.

С.ДОРЕНКО: Товарищи, минуточку, я хотел вам рассказать новости. Вы хотите новости или вы хотите просто трепаться? Я не знаю. 21 мая издание BBC получило информацию о том, что прямая линия с Владимиром Путиным впервые с седьмого года пройдет без зрителей.

Прямая линия, а, я вспомнил, это когда я про Кадырова спрашивал. Путин мне сказал, что они недавно бегали по горам с автоматами. Да?

Э.ХАСАНШИНА: Да, по-моему, да.

С.ДОРЕНКО: «Гаишники уже подлетели только что», — говорит нам Пень. Это к той машине, которую тушат огнетушителями на Осташке. Перед Осташкой на МКАД загорелся движок в машине.

Вот до седьмого года прямые линии, они были… И первая была, кстати говоря, в седьмом году 18 октября, ты будешь смеяться. Они были вместе с Катей Андреевой и чуваком, которого зовут Сергей Брилев. Сергей Брилев и Катя Андреева, они вдвоем сидели. У них был экран, это как бы такой кабинет, и с этого экрана задавали вопросы. А потом переехали когда в Гостиный двор, на Ильинку, 4, там уже появилась публика. Ну, большое помещение, как-то странно, если оно будет совсем пустым. Как это решить вопрос? А теперь как будто бы BBC говорит, что снова пройдет без зрителей.

Э.ХАСАНШИНА: Интересно, они переместятся или будут в большом пустом помещении?

С.ДОРЕНКО: «Вы с прессухой не путаете?» — говорит Александр Фельдман. Нет, не путаю. Все прямые линии проходят по четвергам, как ни странно. Есть какая-то вера в приметы. Он всегда восходит на трон 7 мая. Только 7 мая.

Э.ХАСАНШИНА: Почему?

С.ДОРЕНКО: Привык и все, ему нравится. Ему нравится некая традиция и приверженность какая-то, датам, числам, цифрам.

Э.ХАСАНШИНА: Это неплохо на самом деле.

С.ДОРЕНКО: Никто не говорит, что это плохо. Это просто некая особенность.

Э.ХАСАНШИНА: Мне кажется, это как отмечать годовщину.

С.ДОРЕНКО: Я вам хочу напомнить прямую линию седьмого года прекрасную.

С.БРИЛЁВ: Последний раз сейчас выходим на связь с телефонным центром, так что давайте пока продолжим общение с Натальей Семенихиной и с теми, кто дозванивается до нее. Пожалуйста, Наташа.

Н.СЕМЕНИХИНА: Спасибо. Мы готовы вывести в прямой эфир еще один вопрос. Здравствуйте! Представьтесь, пожалуйста.

ОТВЕТ: Я не буду с Вами разговаривать, а только с президентом.

Н.СЕМЕНИХИНА: Владимир Владимирович вас слушает, задавайте вопрос.

В.ПУТИН: Слушаю вас. Добрый день!

ВОПРОС: Это вы?

В.ПУТИН: Я. Добрый день. Да.

ВОПРОС: Это правда, вы?

В.ПУТИН: Правда.

ВОПРОС: А раньше тоже были вы, да?

В.ПУТИН: И раньше был я, да.

ВОПРОС: Ой, господи, спасибо вам большое за все, огромное спасибо.

С.ДОРЕНКО: А?

Э.ХАСАНШИНА: Мне так нравится. Мне кажется, эта фраза «а раньше тоже были вы?», она какая-то … актуальная.

В.ПУТИН: Собственно говоря, оценка моей работы, оценка работы тех людей, с которыми я бок о бок тружусь за последние годы. Но уверяю вас, что мы чувствуем, что еще очень многое не сделали, и обещаю, что предпримем все необходимое для того, чтобы реализовать те цели, которые ставим перед собой.

С.ДОРЕНКО: Мне хочется еще повторить эту женщину. Можно, повторю?

Э.ХАСАНШИНА: Ха-ха-ха-ха!

С.ДОРЕНКО: Ну, правда, вкусняшка просто. Она потрясающая. Еще раз, ребят.

Н.СЕМЕНИХИНА: Мы готовы вывести в прямой эфир еще один вопрос. Здравствуйте! Представьтесь, пожалуйста.

ОТВЕТ: Я не буду с вами разговаривать, а только с президентом.

Н.СЕМЕНИХИНА: Владимир Владимирович вас слушает, задавайте вопрос.

В.ПУТИН: Слушаю вас. Добрый день!

ВОПРОС: Это вы?

В.ПУТИН: Я. Добрый день. Да.

ВОПРОС: Это правда, вы?

В.ПУТИН: Правда.

ВОПРОС: А раньше тоже были вы, да?

В.ПУТИН: И раньше был я, да.

ВОПРОС: Ой, господи, спасибо вам большое за все, огромное спасибо!

С.ДОРЕНКО: И она плачет, она уходит в слезы. «Это Фрекен Бок», — говорит Спасатель, который несется из города по Новой Риге и наблюдает пробку, которая идет в город. Это не Фрекен Бок. Нет, это Фрекен Бок, которую уже обломали после приведений, правильно? После приведений жуликов, когда она сделалась доброй. Потому что вначале она была о-ля-ля. «Хорошая актриса», — говорит Степанида. Ничего не актриса. Зачем вы это говорите?

Э.ХАСАНШИНА: Вы просто не верите в искренность людей.

С.ДОРЕНКО: Не постановка это никакая. Что вы говорите?

Э.ХАСАНШИНА: Мне кажется, это очень хороший…

С.ДОРЕНКО: Люди, как давно вы видели людей? Вы сидите в своей мизантопии, вы сидите поглощенный по уши… Ваша мизантропия булькает вокруг вас, издавая сероводород, и вы в этой булькающей мизантропии сидите. Вы не знаете людей. Русский человек простодушен. Спросите Хасаншину, вот она даже простодушна. Откуда, я забыл?

Э.ХАСАНШИНА: Из Оренбурга, Оренбургской области.

С.ДОРЕНКО: Дай мне название. Плешаново. Скажи, как надо, Плешаново.

Э.ХАСАНШИНА: Плешаново.

С.ДОРЕНКО: В Плешанове есть такие бабки?

Э.ХАСАНШИНА: Я уверена, что есть.

С.ДОРЕНКО: Не просто есть, а все они до единой, все как одна!

Э.ХАСАНШИНА: Не все, но.

С.ДОРЕНКО: Есть желчные с… Мы не должны ругаться.

Э.ХАСАНШИНА: На бабушек тем более.

С.ДОРЕНКО: Нет, старые.

Э.ХАСАНШИНА: Отряды Путина смотрите?

С.ДОРЕНКО: Так это же кубанские, это другое.

Э.ХАСАНШИНА: Это вот тоже, искренние, бескомпромиссные люди.

С.ДОРЕНКО: Нет, не искренние. Я тебе объясню, кубанцы — это переселенные украинцы на самом деле. Они все время ищут выгоду. А вот оренбургские наверняка те такие простодушные, да? Правильно я рассуждаю?

Э.ХАСАНШИНА: Конечно.

С.ДОРЕНКО: О'кей. Сравни меня и себя, я ищу выгоду, ты — нет, вот в чем разница. Это как Кубань и Оренбург, примерную разницу поняла?

В ДВИЖЕНИИ

НОВОСТИ

С.ДОРЕНКО: 9 часов 5 минут. Вторник, 22 мая. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Эльвира Хасаншина — ведущая этой программы.

Э.ХАСАНШИНА: И Сергей Доренко. Доброе утро.

С.ДОРЕНКО: Нам поставили какие-то метки, которые мы должны достичь в футболе. Я говорю об этом, потому что я уже второе утро вижу гостей. Приехали люди на чемпионат мира по футболу.

Э.ХАСАНШИНА: Очень хорошо.

С.ДОРЕНКО: Я вижу этих гостей. Я вижу съемочные группы. Вчера я видел группу, сегодня опять.

Э.ХАСАНШИНА: Сейчас девчонки будут знакомиться.

С.ДОРЕНКО: Да, да, да. Счастья искать. Иностранец — счастье. Любая русская женщина хочет выйти замуж за иностранца. Я не знаю, почему.

Э.ХАСАНШИНА: У меня был интересный случай как-то. Со мной пританцовывал в одном из баров, где мы праздновали Новый год, юноша, очень симпатичный. Я подумала, латиноамериканец. Но поскольку определить его принадлежность не очень могла, кто именно, даже не знаю, почему латиноамериканец я решила, я почему-то, не знаю, я придумала, что он доминиканец.

С.ДОРЕНКО: Сама себе?

Э.ХАСАНШИНА: Да.

С.ДОРЕНКО: Женщина живет выдумками.

Э.ХАСАНШИНА: Доминиканцев я никогда не видела, вообще ничего не знаю, поэтому я решила, что он доминиканец. А он так танцевал, так задорно! Весь жгучий, прекрасно.

С.ДОРЕНКО: Оказался, что он из Воронежа.

Э.ХАСАНШИНА: Нет. А потом он сказал: «Я здесь, магазин, Лубянка, Узбекистан. Пиво, сигареты не проблема».

С.ДОРЕНКО: Оказалось, что он из Узбекистана.

Э.ХАСАНШИНА: Я не расстроилась, просто была удивлена.

С.ДОРЕНКО: Нет, ты расстроилась. Но вообще, теоретически женщины севера устремляются к мужчинам юга. Понимаешь, да, в чем дело? Это как инь и ян.

Э.ХАСАНШИНА: Все логично.

С.ДОРЕНКО: Потому что женщины юга, они уже сморщенные к тридцати годам, как мы хорошо знаем. Они уже сморщенные к 27 годам. Я уже забыл это христоматийное определение Астахова, к 27 годам они сморщены. А северянки, они как раз наоборот — все такие пухленькие, хорошие, розовенькие к 27 годам. А мужчина юга — он олицетворение вот этой остроты, пронзающего какого-то яна, это топи, болота вот этих северных, бесконечные озера глаз северные и т.д. Страстный юг пронзает рыхлый север, рыхло упругий. Как мне кажется, в этой сути, конечно, русские девушки сейчас наставят рога русским мальчикам. Мы посмотрим, будут ли они сбивать троллейбусные пути рогами. Русские юноши, будете ли вы сбивать троллейбусные пути рогами? Может, да, может — нет. Я же не говорю, что да, я говорю, может быть попробовать.

Э.ХАСАНШИНА: Это, как, знаете, в той удаленной инструкции для аргентинцев, в которой как ухаживать за русскими женщинами. Там была такая фраза: имейте в виду, аргентинцы, у вас есть преимущество перед русскими мужчинами, вы экзотика, вы необычные, рассказывайте о своей стране и будьте уверены.

С.ДОРЕНКО: Да, да, да, совершенно верно, надо врать.

Э.ХАСАНШИНА: Зачем? Нет, врать мужчине не положено, это низко.

С.ДОРЕНКО: Врут, врут.

Э.ХАСАНШИНА: Неблагородно.

С.ДОРЕНКО: Мужчины только врут.

Э.ХАСАНШИНА: Ах! Вы сейчас мне прямо в сердечко просто посылаете иглы реальности.

С.ДОРЕНКО: Только и всегда врут.

Э.ХАСАНШИНА: Нет.

С.ДОРЕНКО: Вся эта шелуха, просто никогда вообще не слушай. Мужики все козлы, им одного надо.

Э.ХАСАНШИНА: Ха-ха-ха-ха!

С.ДОРЕНКО: Это одно он знает, где. Все остальное это полная требуха, шелуха, чепуха. Вообще забудь об этом слушать, никогда не слушай.

Э.ХАСАНШИНА: Подождите, мужчины — это ранимые создания, самость которых нужно периодически поддерживать.

С.ДОРЕНКО: Мужчины ранимые создания.

Э.ХАСАНШИНА: Очень тонкие.

С.ДОРЕНКО: Которые думают, что оно…

Э.ХАСАНШИНА: Лучшие в этом мире.

С.ДОРЕНКО: Терпит фрустрацию непрерывно, если его не хвалят каждые 10 минут и все такое. А теперь слушай внимательно: они все козлы, и им всем одного надо, больше ничего. Когда ты это усвоишь, наконец… «Он зеркалит», — говорит Вадим. Ну, конечно.

Э.ХАСАНШИНА: Ха-ха-ха-ха!

С.ДОРЕНКО: Министр спорта Павел Колобков заявил, что задача минимум для российской сборной на домашнем чемпионате мира по футболу — это выход из группы. Вот это задача наша — выход из группы. Я хотел вот эти перспективы обсудить с вами.

Э.ХАСАНШИНА: Насколько это вообще реально?

С.ДОРЕНКО: 73-73-948. Министр спорта РФ Павел Колобков заявил, что мы должны выйти из группы, вот это главная задача. Я так понимаю, что из этой группы трудно выйти что ли? Надо быть вторым. А там единственная страна, которая играет в футбол, — это Уругвай.

Э.ХАСАНШИНА: Я тоже где-то слышала, что вроде как нам очень хорошая группа досталась.

С.ДОРЕНКО: Наша группа Уругвай, Египет, Саудовская Аравия. В футбол играет только Уругвай. Таким образом, быть вторыми очень легко. Это быть последними, значит быть вторыми. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Михаил. Доброе утро.

С.ДОРЕНКО: Михаил, верно же, только Уругвай умеет играть в футбол, все остальные не умеют.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы немножко, конечно, отстаете. Дело в том, что в сборной Египта есть четыре игрока, играющих, ведущих английских, в Премьер-лиге. И, конечно, игрок, который сегодня входит в пятерку действующих — это Салах.

С.ДОРЕНКО: Салах?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, из Ливерпуля. Это фантастический игрок просто. Он сейчас будет играть в финале, 26-го, в субботу можете посмотреть на него, в финале… Лиги чемпионов против «Реала». Салах великий футболист. К сожалению, в последние мундиали мы встречаемся с командой вроде тихой и спокойной, в которой есть один игрок, два, который играет на высшем уровне в испанском или в … клубе. Гамшик обыграл нас на чемпионате Европы один, он забил два гола. И вот эта проблема есть…

С.ДОРЕНКО: Нильс говорит: «Салаху всего 25. Он еще будет играть и играть».

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Салах великий игрок. Забить в Англии 30 голов в сезоне и вообще, всех просто раздевает.

С.ДОРЕНКО: Все понял.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Теперь об аналогах. Есть в истории чемпионатов мира два таких крепких аналога, когда чемпионат получали страны такие… Ну, пример такого уровня в мировом футболе, как СССР, это было при СССР, — это Швеция и Чили. Дома они играли. Швеция в пятьдесят восьмом году дошла до финала и проиграла бразильцам, 2:5. Но там был Пеле, который в 17 лет просто раздевал всех. И Чили в шестьдесят втором году, которые у себя дома играли, обыграли, кстати… И шведы, и чилийцы в первом матче плей-офф обыграли сборную СССР, это было удивительно. И чилийцы дошли до полуфинала, вошли в четверку.

С.ДОРЕНКО: Это все-таки латиноамериканская страна, там футбол совершенно на другом уровне.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Чили, правильно, они играли дома, были сильные игроки. Санчес, Рохас, они и забили Яшину. Но шведы, в финале они играли с бразильцами в пятьдесят восьмом году. Но там был Хамрин, конечно, и … Хамрин огромный игрок. Поэтому вот на что. Но из группы, конечно… Вы знаете, как с Египтом сыграют. Второй матч с Египтом, берегите Салаха, он может сделать пенальти, даже два, потому что его удержать практически невозможно. Но, я думаю, что выход из группы вполне реален. В советские времена за второе место в группе сильно критиковали. Поэтому сборная СССР в основном выходила с первого места в плей-офф в чемпионатах мира. Кроме первого, пятьдесят восьмого года, в Чили. Первое место в группе в Англии в шестьдесят шестом. Первое место, итальянцев даже обыграли, они вообще не вышли, в семидесятом. Первое место, и вообще пока не сравнимы результаты.

С.ДОРЕНКО: А то, что Рамадан? Вот мне Григорий и СПБ пишет.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, есть такое дело. Я не знаю, все эти Салахи, которые в Англии живут, я думаю, что все-таки Аллах позволит им как-то и даже может быть поможет. Да, там идет месяц, когда они только ночью едят. Но 25-летнему парню… Вы знаете, Сергей, вы себя вспомните. Вы сейчас рассказываете… Мы с вами в 25 лет по пять ночей не спали и хоть бы что, правильно?

С.ДОРЕНКО: Но это вы. Вот я сейчас не знаю. Нет, нет, я не такой. Я был изнеженный в 25. Нет, я не мог не спать столько, я не мог пить столько, я все время имитировать.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ой! Я как вспомню, какие были силы! Поэтому Салах очень опасен. Вообще команда крепкая, Египет.

С.ДОРЕНКО: Я видел Рамадан, им можно постоянно сосать леденцы, вот они это делают.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я далек от понимания, как действует Рамадан, но ведь с другой стороны, вера как бы наоборот поддерживает. И исправление всяких вероученческих ограничений наоборот дает дух, прибавляет духа. Почему же он должен быть слабым? Я это не совсем понимаю. Вообще, по-моему, это не та тема.

С.ДОРЕНКО: Еще в походе можно есть. Спокойно, на походе можно есть.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А это может быть представлено как великий поход.

С.ДОРЕНКО: Да, да, великий поход. Вот Абдул знает. Абдул, здравствуйте. Ведь будет Рамадан. Есть некие надежды, что у него будет сахар в крови низкий, у Салаха, и так далее. Поясните нам, пожалуйста.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, вы про футбол или про Рамадан?

С.ДОРЕНКО: Здесь сочетание. Рамадан воспринимается нашими слушателями как военная хитрость.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Насколько я информирован, насколько я понимаю, но если ты пропускаешь вот этот день, когда кушаешь, после окончания праздника там несколько дней, ты можешь их возвращать. Еще есть такая штука интересная, если ты больной, если ты путешествуешь или едешь… Раньше же караваны ходили, помните, по пустыне?

С.ДОРЕНКО: Да, да, да.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Если ты в пути, ты можешь Рамадан не держать.

С.ДОРЕНКО: А чемпионат — это очевидно поход.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Он же не в Египте, он же не у себя, он куда-то уехал, он вдали.

С.ДОРЕНКО: Это в походе, конечно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ему это могут прощать. Тем более три игры, если они выйдут. А потом он может обратно возвращать, там никаких проблем.

С.ДОРЕНКО: Конечно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Типа он же защищает там страну.

С.ДОРЕНКО: Да. Иншаллах голами вернет он.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Он же воин, пошел в поход. Это же тоже война, футбольная война.

С.ДОРЕНКО: Спасибо вам огромное. А по футболу?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Знаете, мы говорим, Египет… Саудитов. У них же вообще непонятна манера игры. Это приехали куда-нибудь, не знаю. Вы же хорошо знаете Африку, я приехал, я не могу понять их повадки, как с ними общаться. Вот так они играют в футбол. Салах, там другие футболисты европейские, их можно… А остальные, о них вообще мы ничего не знаем. Как они…? В прошлом чемпионате бывшая Югославия играла, по-моему Черногория, они вообще играли… тем более с нашими. Вообще непонятно было. Играли вообще супер!

С.ДОРЕНКО: Интересно. Давайте ждать. Мы выйдем из группы или нет?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Честно сказать, в последние время очень сильные разочарования.

С.ДОРЕНКО: Давайте проголосуем.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Давайте проголосуем.

С.ДОРЕНКО: Мы выйдем из группы или нет? Как вчера было очень емко сказано, мы от одного позора идем к другому, от хоккейного позора идем напрямую к футбольному позору, это понятно.

Но все-таки мы выйдем из группы или не выйдем? 134-21-35 — выйдем. 134-21-36 — не выйдем, нет.

Павел Колобков, министр спорта Российской Федерации заявил, что задача — выйти из группы. Уругвай, Египет, Саудовская Аравия. Уругвай, если я правильно припоминаю, играет в футбол, они умеют. А в Египте есть Салах. Примерно с нами все понятно.

Скажите, мы выйдем из группы? Да — 134-21-35. Нет, не выйдем — 134-21-36.

А для того, чтобы выйти из группы, достаточно занять второе место в группе. Например, Уругвай первый, а мы на втором. То, что говорят люди, расстановка в группе, все почему-то настаивают, во всяком случае громадное большинство настаивает, что первый будет Уругвай, второй Египет в группе. Пока вот так люди хотят видеть. Не знаю. Я больше вам скажу, я лично 20 копеек не поставлю на наш футбол.

Э.ХАСАНШИНА: Ага.

С.ДОРЕНКО: 20 копеек не поставлю.

Э.ХАСАНШИНА: Я бы вот тоже не поставила. Нет, 20 копеек я бы, конечно, поставила, но вот на группу — нет.

С.ДОРЕНКО: При слове «футболист» у меня никогда в голове даже не было идеи прилагательного «русский». Вообще никакой. Я понимаю, что такое французский… что такое испанский.

Э.ХАСАНШИНА: А раньше, когда мы еще были близки?

С.ДОРЕНКО: Никогда. Раньше никогда. Французский футболист — я понимаю, немецкий — понимаю, итальянский — понимаю, голландский — понимаю. Все эти слова можно подставлять, например, португальский — отлично, английский — отлично совершенно, Латинская Америка — то же самое.

Э.ХАСАНШИНА: С чего бы?

С.ДОРЕНКО: Уругвайский, бразильский, мексиканский — чума.

Э.ХАСАНШИНА: Люди — две ноги, две руки, почему они бегают, а мы нет? Это ведь такие разные нации, разные климатические пояса, экономические составляющие совершенно разные.

С.ДОРЕНКО: Не знаю. Ты была сколько-нибудь долго в Европе?

Э.ХАСАНШИНА: Сколько-нибудь, это сколько?

С.ДОРЕНКО: Не знаю, две недели, три недели.

Э.ХАСАНШИНА: Да, две недели. Ну, как? Сицилия считается у вас за Европу? Не совсем, да?

С.ДОРЕНКО: Нет, Сицилия не считается, они медленные. Там, где абсолютно быстрые люди, где абсолютно быстрое течение событий, не знаю. Просто пойми, они быстрее. По нервной системе, по голове, по взаимодействию, у них все быстрее. Представь себе, что эти люди просто быстрее, как устройства.

Э.ХАСАНШИНА: Вы хотите сказать, что бразильцы, они…

С.ДОРЕНКО: Быстрее.

Э.ХАСАНШИНА: Почему? Они же расслабленные, они же как и все южные люди очень…

С.ДОРЕНКО: Тебе кажется. Какие они быстрые, что ты говоришь? Латиноамериканцы все…

Э.ХАСАНШИНА: У меня такое ощущение, что танцы, веселье.

С.ДОРЕНКО: Да, но это скорость адская. Все равно на адской скорости, Эльвира. Они вскормлены молоком белки, как они друг о друге говорят. Они двигаются как белка, говорят как белка, все делают как белка. Я в Бразилии когда был, я возвращался в гостиницу, ложился мертвый, потому что 2-3 часа разговор с бразильцами, я, возвращаясь, вот так сидел. Я бил себя по лицу. Вот эта мышца, которая идет вот от сих до сих, вот эта мышца на лице, она у меня каменела от того, что я постоянно разговаривал с бразильцами, как они — именно зеркалил полностью собеседника и разговаривал как они. У меня потом лицо было такое, что мне надо было массаж лица делать, потому что я просто умирал от ужаса. Они так делают постоянно по 16 часов в день, абсолютно не уставая, на завтра опять шарашат и т.д. Это другой темп.

Э.ХАСАНШИНА: То есть, вы думаете, что футбол выигрывают быстрые люди?

С.ДОРЕНКО: Да, я так думаю, футбол выигрывают быстрые люди. А в шахматы может быть тоже быстрые.

Э.ХАСАНШИНА: Интересная мысль.

С.ДОРЕНКО: Да все выигрывают быстрые люди. А все проигрывают медленные.

Э.ХАСАНШИНА: Шахматисты-то у нас есть.

С.ДОРЕНКО: Нет, медленные выигрывают вечность, я думаю. Я думаю, что медленные выигрывают вечность. Какие шахматисты, евреи? Они, кажесь, южане, это южане.

Э.ХАСАНШИНА: Наши, живут-то у нас.

С.ДОРЕНКО: Правда?

Э.ХАСАНШИНА: Да. А вот этот, норвежец, по-моему, да, Магнус Карлсен?

С.ДОРЕНКО: У них тоже какая-то быстрая очень нервная система. Посмотри, финны как ездят на ралли-рейдах, посмотри, как финны ездят на гонках, у них какая-то нервная система тоже быстрая. А у нас медленная нервная система, я тебе объясняю. Кто на «Формуле-1» русский ездит?

Э.ХАСАНШИНА: Был мальчик очень молодой.

С.ДОРЕНКО: Был мальчик, я знаю. И все. Я тебе объясняю, северные народы, но нерусские, например, прибалты, у них быстрая нервная система, потому что они прекрасные гонщики и так далее. Русских нет, нет просто, нет и все, нет их. Мы понимаем это и все. 73-73-948. Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей. Действительно, есть такая игра, называется «футбол в зале». Наши постоянно проходят до финалов в чемпионатах мира, там игра в два раза быстрее, чем на большом поле. Очень быстрые ребята.

С.ДОРЕНКО: Хорошо. Но объясните мне тогда феномен, почему они на в два раза большем поле ничего подобного.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я думаю, что изначально все связано с коррупцией и проходом туда игроков, в сборную.

С.ДОРЕНКО: Есть, например, пинг-понг, там китайцы держат. Я не знаю, почему-то мне мой пример все равно нравится, хотя вы меня побили, конечно. Но может быть это частность какая-то, может быть там просто сплотилась какая-то маленькая группа невероятно быстрых ребят?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, это тоже футбол, и там тоже клубы. И у нас много сильных клубов. Но в большом футболе, туда не проходят люди, мало отборов. Футболистов много, но заходят туда только избранные.

С.ДОРЕНКО: Я понимаю. Спасибо. 73-73-948. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Сергей. Москва. В принципе, являюсь спортсменом. Я вам объясню, почему происходит.

С.ДОРЕНКО: Почему?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Можно начну с вопроса? Сколько времени вы посвящаете вашей работе вообще?

С.ДОРЕНКО: На самом деле, меньше 24… Я сейчас скажу некое преувеличение, но меньше 24 часов в сутки невозможно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Меньше 24 часов в сутки невозможно. Понимаете, разница между нашим спортсменом и иностранным знаете, в чем заключается? У нашего спортсмена на его работу уходит 2 часа в день, это тренировка. Дальше он занимается семьей, детьми, еще чем-то, чем угодно. А иностранные спортсмены, в том числе топ-звезды такие как Роналду в футболе или Сидни Кросби, канадец, хоккеист, они живут этим, то есть они едят для игры, они спят для игры.

С.ДОРЕНКО: Абсолютно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Была программа про норвежца, Уле Айнар Бьорндален, это биатлонист известный, легенда. Он говорит: я только два часа в день перед забегом погулять хожу, а все остальное время я сплю, ем и т.д. Он готовится к старту, это его жизнь.

С.ДОРЕНКО: Конечно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вот и все. А у нас немножко другой менталитет. У нас вышел, оттренировался кое-как, на часы глядя, скорее бы она закончилась, эта тренировка, и пошел дальше заниматься какими-то делами.

С.ДОРЕНКО: Я когда-то давно вот эту формулу для себя разработал, будучи студентом. Ко мне подошел мой приятель, который спросил меня, сколько часов в сутки надо изучать испанский язык. Я там работал уже переводчиком. Он говорит: сколько часов в сутки? Я тогда разработал эту формулу, я посмотрел на него, его Серега звали тоже, я говорю: «Серег, меньше чем 24 часа в сутки не имеет никакого смысла». Просто нет смысла затеваться, если ты делаешь это меньше 24 часов в сутки. Когда тебе будут сниться сны на испанском, когда ты будешь каждый свой диалог переводить, каждое свое слово переводить синхронно в голове другим полушарием, вот тогда считай, что ты более-менее начал заниматься.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В этом причина. И опять же, если даже взять нашу недавнюю историю, когда наши (хоккей) выигрывают. Ведь как было? Они по 9 месяцев на сборах были. Их закрывали, на сборах, они там тренировались. Как бы это преподносилось как некая каторга, вот они там претерпевали. А иностранные спортсмены не претерпевают, они сами создают для себя такие условия, потому что они знают, что они должны быть готовы. У нас какая подготовка? У нас есть сезон, потом наши отдыхают, потом у них предсезонные сборы. А сборы для чего? Чтобы сделать задел на весь сезон, вывести из этого отдыха. Так вот иностранные спортсмены, они не растренировываются вообще. Я просто знаю их программу тренировок, они вообще не растренировываются. Они тренируются даже в отпусках, причем тренируются очень интенсивно.

С.ДОРЕНКО: Я понимаю. Я сейчас начну хвалить русских, русские — геройские дети. В моем понимании, извините, я говорю только о своем мнении, это мое мнение, мое мнение, что русские — геройские дети. Народ очень честный, русские, очень самоотверженный, очень народ правды, настоящей правды, которые за правду готовы драться. И они герои на самом деле, русские — герои. Но слово «дети» здесь важно. Слово «дети» означает, что если не сказали отжиматься — ну, не сказали. А когда сказали — что же, сказали отжиматься. А потом — ну, не сказали. Мы геройские дети. Я говорю «мы» расширительно, инкорпорируя себя в это прекрасное сообщество, в это красивое сообщество русского народа. Может быть не по праву, но я как-то рядом же все время. Я сибиряк, я дальневосточник, поэтому я очень хорошо знаю русских. Русские — геройские дети. Поэтому то, что говорил сейчас слушатель, это очень важно. Потому что если нам не сказали — не сказали, чего? Лежи тогда, чего?

Э.ХАСАНШИНА: Да. Но это дело, которое тебе нравится, которое у тебя получается.

С.ДОРЕНКО: Нет. Потому что американец делает — живет. Американец, он делает — живет. Он да, делает, живет. А мы как-то кантуемся. Сказали, нормально все. А потом говорят: ну, давай, это. Сказали делать. — Ну. Потом, не сказали — Ну, не сказали. То есть мы не делаем живем, это с нами происходит, это разница огромная.

Э.ХАСАНШИНА: Да, я понимаю.

С.ДОРЕНКО: Американец делает живет, а с нами жизнь происходит, ну, вот случилось. Смотри, чего случилось? Новости случились.

НОВОСТИ

С.ДОРЕНКО: Ребят, мы про футбол поговорили. Я, честно говоря, хотел сказать, что очень много сейчас сообщений, не сдавайте квартиры, не сдавайте квартиры.

Э.ХАСАНШИНА: Почему это?

С.ДОРЕНКО: Потому что все говорят, что англичане… Репостят, несколько человек прислали, что в группах «ВКонтакте», в WhatsApp люди перекидывают друг другу с ужасом, что англичане разгромят квартиры, на чемпионате. И это становится таким трендом, с одной стороны хочется за 40 тысяч в день сдать квартиру, ужасно хочется.

Э.ХАСАНШИНА: Вот именно, это просто оправдание для того, чтобы сдать свою квартиру за 40 тысяч, понимаете, у нас риски такие высокие.

С.ДОРЕНКО: В день.

Э.ХАСАНШИНА: Я не понимаю на самом деле, что происходит с людьми.

С.ДОРЕНКО: 40 тысяч в день.

Э.ХАСАНШИНА: Жажда наживы, что она такая привлекательная?

С.ДОРЕНКО: А почему это плохо, жажда наживы? 40 тысяч в день! Каждый день!

Э.ХАСАНШИНА: Это отвратительно. По этим квартирам судят о стране, да?

С.ДОРЕНКО: Почему?

Э.ХАСАНШИНА: О людях. Я приезжаю, например, фестиваль, День святого Патрика. Я еду в Ирландию, такая довольная и счастливая. Мне неожиданно сдают в 10 раз дороже, например, да?

С.ДОРЕНКО: Почему в 10? Сколько ты заплатишь? Я в Риме жил в квартире один раз, я снимал, в смысле, квартира, превращенная в гостиницу. У меня была комната с туалетом, с душем своя. Даже breakfast не было никакого, поскольку я мог выйти просто и позавтракать на улице. В Риме. Сейчас не помню, сколько мы платили, может быть евро 70-80 за ночь. Ну, хорошо, если, например, 100, то это сколько получается? Например, если бы за 100. Это было бы, соответственно, 7 тысяч, правильно? 7,5 тысяч в сутки. Без всякого чемпионата я в Риме. А тут чемпионат, извини.

Э.ХАСАНШИНА: Это Рим. Я снимала в Питере квартиру в центре на Старом Невском за 3 тысячи в сезон.

С.ДОРЕНКО: В сутки.

Э.ХАСАНШИНА: Да.

С.ДОРЕНКО: Я не знаю. Но я тебе прямо скажу, что это третий Рим, четвертому не бывать, во-первых. Во-вторых, Москва сегодня прикольная. Правда, давай прямо скажем, что Москва прикольная, тут погулять есть где и все, хорошее местечко Москва. Ну, не ужасное.

Э.ХАСАНШИНА: Нет, не ужасное, сейчас весьма приятное.

С.ДОРЕНКО: Солнца мало, но неважно, все равно клево. Сегодня климат чем хорош? Можно на мотоцикле в куртке ездить в тяжелой и нормально будет. Сегодня будет плюс 20 максимум. Москва прикольная. 40 тысяч в день. А что? Если нет гостиниц, если это место такое, полувоенное. Москва же полувоенное место, такое, по ощущению.

Э.ХАСАНШИНА: Во-первых, где в Москве нет гостиниц?

С.ДОРЕНКО: Нет их. Где? Нигде. Их нет просто.

Э.ХАСАНШИНА: Везде они.

С.ДОРЕНКО: Гостинцы?

Э.ХАСАНШИНА: Даже напротив моего дома есть гостиница.

С.ДОРЕНКО: Да их не хватает. Ты что, смеешься?

Э.ХАСАНШИНА: Не знаю, кто вообще там селится.

С.ДОРЕНКО: Скажи мне, где? Их нет, не хватает номеров.

Э.ХАСАНШИНА: Как не хватает? Вся Москва в гостиницах.

С.ДОРЕНКО: Я умоляю, вся Москва в китайских туристах и их автобусах. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей. Мне кажется, это будет некрасиво лицо свое показывать такое. Потом будут выставлять в таком плане, вот сдавать квартиры за такие деньги.

С.ДОРЕНКО: А почему? Они предлагают эти деньги. Это же агентства. К вам приходит милая девушка с говорком какая-то, нашенская, которая говорит: наше агентство снимает для иностранцев, вы будете получать 40 тысяч в день. А чего плохого, я не понимаю.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Потом столько разговоров будет.

С.ДОРЕНКО: Я умоляю! За 10 дней 400 тысяч и пусть говорят. Помните эту песню? Андрей Спасатель звонит. Андрей, здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе.

С.ДОРЕНКО: Андрей, вы уже удаляетесь, вы уже к Минску подъезжаете, я думаю. А? Едете от Москвы и едете.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Качу и качу. Да, по Новой Риге хорошо. Но гостиниц нет действительно. Потому что те гостиницы на ВДНХ, там большой комплекс..

С.ДОРЕНКО: Да, да, абсолютно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Они сейчас работают в гостиничном варианте, то есть там заселены строители то ли метрополитена, то ли чего-то еще… там живут, в таком варианте… Короче говоря, все торгово-офисные центры.

С.ДОРЕНКО: Все, гостиниц нет. Почему-то Хасаншина думает, что полно гостиниц. Их нет просто, нет. Либо они скандально дорогие.

Э.ХАСАНШИНА: Напротив моего дома гостиница, приезжайте, живите.

С.ДОРЕНКО: Гостиница будет стоить тоже 30 тысяч, 40 тысяч, только номеров нет. За ночь номер. Серьезно говорю. Она не понимает ничего.

Э.ХАСАНШИНА: Для меня она кажется неоправданно дорогой, не стоит таких денег.

С.ДОРЕНКО: Если тебе платят 400 тысяч за 10 дней, 1 млн 200 за месяц, то пусть говорят. Помнишь эту песню? Я пытаюсь вам напомнить эту песню, которая называется «Пусть говорят». Вы, конечно, помните. Ты помнишь эту песню? Она не помнит.

Э.ХАСАНШИНА: Надо послушать.

С.ДОРЕНКО: Откуда взялась эта фраза «пусть говорят»? Это перевод вот этой песни, серьезно говорю.

ПЕСНЯ

С.ДОРЕНКО: «Пусть говорят все остальные». Ты не знаешь этой песни?

Э.ХАСАНШИНА: Нет. Нас осудят, ну и пусть, да?

С.ДОРЕНКО: «Пусть говорят. Цветов больше, чем скал. На свете больше цветов, чем скал, пусть говорят». «Пусть говорят все остальные». Это примерно как «пусть идут в ж…», то же самое. Ты не знала этой песни прекрасной. Это поет Рафаэль. Он уже умер от старости к тому времени, как я родился. Это какая-то древность. Но одна из древних моих педагогов на испанском языке все время напевала. Я спросил: что это значит? Она сказала, что это значит «пусть говорят».

Э.ХАСАНШИНА: Я буду среди тех, кто говорят. Осуждать буду.

С.ДОРЕНКО: Не надо осуждать никого.

Э.ХАСАНШИНА: Укоризненно глядеть на сцены.

С.ДОРЕНКО: Все зависит от цены. Я тебе объясню. Если тебе платят 5 тысяч в день, тогда стыдно. Если тебе платят 40 тысяч в день, стыд проходит, на этом закончили стыд. Миллион 200 в месяц, я умоляю!

А кто сдал? Позвоните, кто сдал. Вы уже сдали квартиру или нет? Здравствуйте. Вы сдали квартиру англичанам.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, не англичанам. Просто у меня соседка, ей предложили через агентство ровно 1 млн рублей на 30 дней.

С.ДОРЕНКО: И все. И правильно, вот надо сдавать и точка. И пусть они ее сожгут.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Квартира большая, на Бауманской, 160 квадратов.

С.ДОРЕНКО: Нет, 160 надо больше брать. Скажите, что она продешевила. Значит агентство взяло себе половину. 160 квадратов, ни фига себе! На Бауманской. Вы сдали англичанам. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, сдал.

С.ДОРЕНКО: Скажите, сколько примерно?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я не англичанам сдал, я сдал французам, потом испанцам и американцам.

С.ДОРЕНКО: Вы ставили какие-то условия, что не курят в квартире?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, да. Есть агентства, ставят.

С.ДОРЕНКО: Они, например, паркет сфотографировали или нет? Или это так, ну, как получится?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я выставил фотографию своей квартиры, они видели, что снимают.

С.ДОРЕНКО: А вот по результатам, если они будут шаркать сапогами, а в сапоге будет торчать какой-то гвоздик сапожный, они покарябают паркет, еще что-то, вы же это понимаете, да?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я страховой депозит закладываю. Если будет что-то не так, то они мне оплатят.

С.ДОРЕНКО: Вы же понимаете, что они не разумши будут ходить и так далее, курить там.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я проверял. Я сначала отзывы о них посмотрел. Они снимают по всему миру, то есть это распространенное дело. Я сам пользовался, ездил в Таиланд, снимал такую квартиру, очень удобно. Естественно, относишься достаточно трепетно к этому всему, хотя я с детьми ездил. И, соответственно, от них тоже, наверное, прошу этого.

С.ДОРЕНКО: Как вас зовут?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Меня Ренат зовут.

С.ДОРЕНКО: Ренат, но это же холостяки. Там будут какие-то курящие шлюхи, которые в постели, отвернувшись, станут курить. Нет?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, вы же знаете европейцев. Почему вы так к ним относитесь?

С.ДОРЕНКО: Я не знаю, если бы…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Они нормальные люди.

С.ДОРЕНКО: Я по себе сужу. Ха-ха-ха-ха!

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Стремно будет сдавать нашим, чем им. Потому что я сам езжу в Европу и вижу интеллигентных людей, которые на любую агрессию в ступор впадают.

С.ДОРЕНКО: Это правда. То, что вы сказали, верно. У меня была в древности квартира в Минске, которую я сдавал посуточно. И туда приезжали командировочные. Мне рассказывали соседи, что там частенько окно моей квартиры на третьем этаже распахнуто, и там сидит обнаженный по пояс мужчина с гитарой и сигаретой и, кажется, не очень трезвый, и он там проводит выходные. Но это был в Минске белорус. Конечно, европейцам, мне кажется, в этом смысле поспокойнее.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Поспокойнее. Я сдавал квартиру нашим, девочке с мальчиком, я думал, что они пара. Но потом мне рассказали, что там и негры приходили.

С.ДОРЕНКО: Сложная семья, да? Ха-ха-ха-ха!

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да.

С.ДОРЕНКО: Open family это называется.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сейчас кто думает, что вот такие большие расценки… Кстати, ажиотаж был месяца два назад, сейчас очень много предложений вот этих летних, дачных, квартир, которые съезжают на дачи, и, конечно, они обрушили достаточно рынок.

С.ДОРЕНКО: Спасибо. Держитесь.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Кто успел, тот…

С.ДОРЕНКО: Я вам желаю удачи во всем.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Спасибо.

С.ДОРЕНКО: Ура, ура! Это был Ренат, который сдал французам, а также испанцам. По 10 дней у него. Не верю, что Михаил сдал. Михаил, вы сдали квартиру англичанам.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Есть квартира там рядом, никто там не живет десятилетиями. Нет, конечно, сдавать не буду. Во-первых, спасибо вам за Рафаэля. Это были баснословные времена. Это совсем не древность, это начало семидесятых.

С.ДОРЕНКО: Что вы говорите?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Фильм «Пусть говорят» назывался. Исполненный романтики любовной. Это шикарно было! Они были одеты модно. Семидесятый стиль. Мы еще тут носили черт знает что, а они уже по той моде, французской. Квартира есть, не сдаю, потому что для меня футбол — это футбол и больше ничего. Скажу вам так, 48 предварительных матчей, они разбиты на 11 городов. В Москве будет всего сначала 3, а потом 16 плей-офф матчей, поэтому всего количество матчей в Москве, оно небольшое, совершенно небольшое. Поэтому этот ажиотаж действительно был нагрет и т.д. Второе, что хочу сказать. Вот в обычном режиме, без чемпионата мира, на первом месте по востребованности арендаторов квартир стоят иностранцы, хотят японцев, китайцев, американцев. Я не знаю, откуда… Да, английские болельщики давно присмирели. Их обкорнала федерация международная давно. Они уже себя ведут более-менее приличной.

С.ДОРЕНКО: Я бы японцев пустил, они ходят в белых носочках, все время разуваются и так далее.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Во всяком случае, правильно сказал предыдущий выступающий, звонивший, что в среднем если взять без флюктуаций, без отклонений, то, конечно, намного рейтинг западного обывателя, который снимает, выше, по чистоплотности, по морали и так далее. Это просто понятно, почему.

С.ДОРЕНКО: Ну, да. Спасибо. Ребят, мы выяснили, кто чего сдает, кто как сдает и кто чего разнесет. Вообще какое-то сладостное предвкушение денег… У тебя есть сладостное предвкушение этого прекрасного чемпионата? Есть какое-то сладостное предвкушение денег, торжества. Я всегда уезжаю. В восьмидесятом году уехал.

Э.ХАСАНШИНА: Да?

С.ДОРЕНКО: Когда умер Высоцкий и Джо Дассен. И была Олимпиада здесь, в Москве. Я свалил.

Э.ХАСАНШИНА: Это было принципиальное решение?

С.ДОРЕНКО: Принципиальное, да. Тем более что меня кооптировали потом, хотели переводчиком… Сначала меня выгнали, я не ходил на занятия. Были специальные переводческие занятия, мне сказали: это высочайшая честь, раз ты не ходишь, то мы тебя выгоним. И выгнали. А через три недели сказали: так, быстро ты тоже переводчик. — Почему? — Мы там недобираем. Ты переводчик. Я сказал: ну, это вам только кажется. У меня уже билет, я еду на море. И я сидел на море в этот момент, страшную тризну устраивал по Высоцкому, пьяную и т.д. Но нет, я не хотел. И сейчас тоже я уезжаю.

Э.ХАСАНШИНА: А почему? Что вам не нравится? Улицы будут полны шальной радости может быть, но не факт, да?

С.ДОРЕНКО: Я не знаю. Когда все собираются куда-то, я разворачиваю кобылу хвостом к событию. Как только все куда-то соберутся, я разворачиваю свою кобылу хвостом к этому событию. Всегда так. И в этот раз я тоже уезжаю. Они будут в июле. Хасаншина, ты отпашешь.

Э.ХАСАНШИНА: Я все отпашу.

С.ДОРЕНКО: С Оношкой. Я не весь чемпионат, только в июле я уеду, на июль. И ты отпашешь спокойненько. А я там буду с Димитрием Houdini изучать в Бегуре.

Э.ХАСАНШИНА: А мы тут с Оношкой будем толкать плечами иностранцев.

С.ДОРЕНКО: Вы будете толкать, вы будете рассказывать про футбол, вы будете рассказывать всякие чуждые вам вещи. Тем не будет никаких, как ты понимаешь. Все будет чушь какая-то собачья.

Э.ХАСАНШИНА: Ха-ха-ха-ха!

С.ДОРЕНКО: Тем настоящих не будет для обсуждения, никаких политических, ничего.

Давай поговорим о золоте Москвы. Меня очень интересует золото Москвы и эта тема с нашим… Ремчуков поразительную написал вещь. Константин Ремчуков. Он написал удивительную фигню. Он написал, что Brexit стоил сколько-то денег, 10 млрд долларов, или фунты, это неважно, наверное, будет корректнее. Он написал, что за счет русских заплатят. Вот это то, что сейчас Романа Абрамовича не пускают в Великобританию, то это означает… Я ищу его телефон. Константин Ремчуков. Давай позвоним, но, я думаю, он спит, естественно, как всем либералам положено. Либералы в это время спят.

Э.ХАСАНШИНА: Каким образом заплатит? Заморозит активы и конфискует их? Что?

С.ДОРЕНКО: Фактически. Это очень интересная мысль на самом деле, что они попробуют сначала Абрамовича деньги забрать. В том числе заморозив активы. В том числе отобрав активы и продав их, не знаю. То есть окажется, что все эти дома по 100 млн фунтов на нечестные деньги, и все это можно будет реализовать, все это можно будет продать и т.д. Я пытаюсь дозвониться Константину Ремчукову, который это написал. Для того чтобы он подтвердил на самом деле. На самом деле нам Константин Ремчуков, если честно, не нужен.

Э.ХАСАНШИНА: Но ведь тогда они потеряют. Потеряют инвестиции, потеряют, собственно, бизнес.

С.ДОРЕНКО: Как тебе сказать? Они же все это обрамляют в некую позицию гиперчестности. И с этой точки зрения их похвалят американцы, их похвалят на рынке везде, скажут: ну, посмотрите, какие люди. На самом деле совсем не нужны им деньги, то есть они отказываются от русских денег. А на самом деле, говорит Константин Ремчуков, они их только получат.

Э.ХАСАНШИНА: Да. Но я имею в виду, все остальные, те же, например, арабы, те же китайцы и прочее.

С.ДОРЕНКО: Ремчуков полагает, что и за ними придут тоже.

Э.ХАСАНШИНА: Исход не начнется ли из Англии?

С.ДОРЕНКО: Начнется. Ну и что?

Э.ХАСАНШИНА: В перспективе они потеряют.

С.ДОРЕНКО: Потеряют… Они потеряют несколько сотен богатеев из каждой страны. Ну и что? Ничего страшного. Я не считаю, что это какая-то большая заметная потеря, так что нет. Эта мысль мне кажется чрезвычайно интересной, и я в этой именно связи пытаюсь дозвониться Константину Ремчукову, который, разумеется, не берет трубку. Ну, потому что он спит. Либералы спят просто сейчас.

Э.ХАСАНШИНА: Нет, он просто, наверное, на работу идет.

С.ДОРЕНКО: Либералы знаешь как делают? Они встают в 11-12, потому что они ложатся в четыре. Потом они идут в гимнастический зал, где упражняют мышцу, до двух примерно, бассейн, все дела. Потом они завтракают в половине третьего где-то, такой рабочий день у либералов.

Э.ХАСАНШИНА: Мне нравится. Ха-ха-ха-ха!

С.ДОРЕНКО: Я хотел сказать, что Лондон и золото Москвы это очень интересная тема, которую я хотел бы обсудить. Великобритания беспокоится за национальную безопасность, и здесь есть два взгляда. Вы знаете, что Роману Абрамовичу не продлили инвесторскую визу. Впрочем, и не отказали. Но он теперь должен будет доказывать свое право на продление инвесторской визы, что, надо полагать, для него странно, потому что прежде это продлевалось как-то автоматически. Сейчас надо доказывать.

Э.ХАСАНШИНА: А сейчас придется поднапрячься.

С.ДОРЕНКО: Был опубликован, как вы знаете, комитетом по международным делам британского парламента доклад «Золото Москвы: российская коррупция в Великобритании», который говорил о грязных деньгах россиян. И этот доклад говорит об опасности экспорта и, соответственно, импорта Великобританией коррупции из России. То есть как бы вместе с русскими и русскими деньгами в Великобританию перетекает коррупция ужасающая. Есть реплика Михаила Ходорковского, который уже тоже говорит об этом. Он тоже говорит, что Россия экспортирует коррупцию и преступность. И преступность на самом деле преступность сознания, то есть преступность…

Э.ХАСАНШИНА: Но ведь кто-то же вот как раз недавно говорил о том, что в Великобритании совершенно невозможно дать кому-то взятку или с кем-то договориться. И за само такое предложение поговорить неформально тебя могут посадить.

С.ДОРЕНКО: Об этом написал недавно Чичваркин. Очень интересно. По-моему Чичваркин, я может быть ошибаюсь.

Э.ХАСАНШИНА: Я где-то в другом месте читала.

С.ДОРЕНКО: Не у Чичваркина? Прекрасная фраза была, что с англичанами вообще нельзя договориться. Вот подумай сейчас не о взятке, подумай о другой категории. Договориться.

Э.ХАСАНШИНА: Да, да.

С.ДОРЕНКО: Вот Восток… Подожди, я Чичваркина сейчас продолжу быстро. С ними нельзя договориться. Их можно только убедить, англичан. А если нельзя убедить, то можно засудить. Если с англичанином имеешь дело, ты можешь его убедить, договориться невозможно. Договориться на основе всяких, давай договоримся, невозможно. Убедить можно. А если не убедил, можно засудить. Эта фраза Чичваркина. И вот подумай об этой самой категории, что такое договориться. Почему в Египте можно договориться? Понимаешь? Почему в Арабских Эмиратах можно договориться? Можно, реально можно. Я думаю, Владимир из Дубая может быть меня опровергнет, в Иране можно договориться. В Китае есть целый ряд, гигантская часть жизни, к сожалению, не все, где можно договориться. В России можно договориться почти по любому вопросу. Вот это категория «договориться», она в Англии отсутствует.

Э.ХАСАНШИНА: Каким образом тогда, встречный вопрос, можно экспортировать… сознание?

С.ДОРЕНКО: Сейчас к нам приедет принцесса, говорит мне Борис Березовский. Я у него жил в имении рядом с Виндзором. Сейчас к нам приедет принцесса ты приоденься. Я: хорошо. В смысле, рубашку какую-нибудь надень что ли. Ходил в майке всегда. Но можешь не появляться, пожалуйста, я сам ее приму. Я говорю: а что будет делать принцесса? Он говорит: пить чай. Ленка придет, я, принцесса будет, и ты приходи, но рубашку надень. Я говорю: хорошо. Приезжает принцесса, пьет чай. Принцесса Дома Виндзоров. Пьем чай, едим печенюшки. Потом она встает и уезжает, все. Сколько она провела? Я тебе скажу, минут 40.

Э.ХАСАНШИНА: Зачем?

С.ДОРЕНКО: Может быть около часа. Боря мне объясняет: я ей подписал чек на разминирование минных полей в Африке. Но это не Диана была, а другая. Важно, что Диана занималась разминированием полей. Он говорит: я ей подписал на какую-то хрень вот такую, типа разминирование минных полей в Африке чек на 30 млн фунтов стерлингов.

Э.ХАСАНШИНА: Неплохо.

С.ДОРЕНКО: Я тогда пересчитал, что 40 млн долларов, 1,54 был, наверное, 25 млн фунтов стерлингов. Короче, он подписал принцессе. Она за это попила чай. Коррупция это или не коррупция, не знаю. Потом он говорит: я не мог определить детей в школу. Вообще, там дедушки должны записывать внуков, такая вот школа. Говорит, построил им библиотеку, построил здание за 20 млн фунтов стерлингов. Взяли Глеба с Ариной. Там нет коррупции, но там как бы вот, то есть как бы пролезть все равно можно.

В ДВИЖЕНИИ

НОВОСТИ

С.ДОРЕНКО: 10 часов 6 минут. Вторник, 22 мая. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Эльвира Хасаншина — ведущая этой программы.

Э.ХАСАНШИНА: И Сергей Доренко. Доброе утро.

С.ДОРЕНКО: 61,45, у нас сильный рубль, товарищи! Хороший. 72,28, пожалуйста, по евро. Что вы хотите, это вам не 73 с лишним. 79,50, нефть как вчера. И, наконец, главная пара 1,1761, здесь в диапазоне. Мы вчера видели доллар чуть дороже, на 1,1728, 1,1761, все равно он здесь, в диапазоне. И посмотрим, 8311 — это биток.

Давайте говорить о деле. Трамп потребовал от режима Мадуро… С этим Мадуро, конечно, удивительная, потрясающая вещь.

Э.ХАСАНШИНА: Какая?

С.ДОРЕНКО: Я, не шутя, удивлен тем, что при Мадуро инфляция 14 тысяч раз, то есть не процентов, или 14 тысяч процентов, но что-то ужасное. Но с другой стороны в Зимбабве инфляция еще больше, а люди, в общем, рады голосовать за своего диктатора.

Э.ХАСАНШИНА: … мне кажется, немножко другая.

С.ДОРЕНКО: А в чем?

Э.ХАСАНШИНА: Не знаю, по каким-то ощущениям. Почему-то воспринимаешь ее как-то, как развитую страну.

С.ДОРЕНКО: Нет, вот зря ты.

Э.ХАСАНШИНА: Развивающуюся.

С.ДОРЕНКО: Прямо зря и все. То, что ты говоришь, ты говоришь зря. Серьезно. Ростислав. Я звонил некоторое время назад, как вы помните, Ростиславу Ордовскому, который венесуэлец, для того чтобы он мне пояснил… В тот раз это был вопрос про Кубу, не про Венесуэлу. Но на самом деле я мог бы спросить у него и про Венесуэлу, насколько я понимаю, если я правильно информирован, он не скрывает, что он не за вот нынешнего диктатора.

Э.ХАСАНШИНА: Но его там, видимо, любят.

С.ДОРЕНКО: Кого?

Э.ХАСАНШИНА: Мадуро.

С.ДОРЕНКО: Ордовского?

Э.ХАСАНШИНА: Ха-ха-ха-ха! Нет, Мадуро. Венесуэльцы.

С.ДОРЕНКО: Что значит любят?

Э.ХАСАНШИНА: Это как-то странно, согласитесь, в стране все плохо, вы можете обкладываться деньгами, нет продуктов, но вы избираете этого же президента еще раз. Что, вы думаете это от безысходности?

С.ДОРЕНКО: Что-то происходит с людьми. Я не говорю о стокгольмском синдроме, но что-то происходит с людьми, в тревожные времена им хочется как-то замереть окуклиться. Ростик, привет.

Р.ОРДОВСКИЙ-ТАНАЕВСКИЙ БЛАНКО: Привет.

С.ДОРЕНКО: Я звоню с радио. Это радио. Ты в эфире. Скажи, пожалуйста, два слова о перевыборах в Венесуэле. Это на 6 лет. Ситуация за 6 лет, если она все время близка к краху, то 6 лет еще выдержит режим?

Р.ОРДОВСКИЙ-ТАНАЕВСКИЙ БЛАНКО: Этот вопрос очень трудный. Здесь будет зависеть от состояния населения, насколько население готово это выдерживать. Но то, что Венесуэла будет продолжать, к сожалению, катиться вниз, и очень быстрыми темпами, то есть мы не достигли дна, дно очень далеко.

С.ДОРЕНКО: Но проголосовали, тем не менее, сколько-то миллионов человек за Мадуро, там 9 млн, я не помню, заметное число людей проголосовали за Мадуро так или иначе, значит он популярен в некоторых прослойках.

Р.ОРДОВСКИЙ-ТАНАЕВСКИЙ БЛАНКО: Я могу так ответить. В прошлом году, когда были выборы в эту новую квазиассамблею…

С.ДОРЕНКО: Извини, надо пояснить людям, нашим слушателям, не все в курсе, что там два парламента.

Р.ОРДОВСКИЙ-ТАНАЕВСКИЙ БЛАНКО: Один официальный парламент.

С.ДОРЕНКО: Есть конституционный парламент, и есть еще придуманный Мадуро отдельный парламент-ассамблея.

Р.ОРДОВСКИЙ-ТАНАЕВСКИЙ БЛАНКО: Да. И на выборы именно того парламента, придуманного, компания, которая управляла всей системой автоматизации машин по принятию избирателей, они все уехали их страны на три дня после выборов, и уже в Лондоне объявили, что они не могут гарантировать правильность результата.

С.ДОРЕНКО: Я понял.

Р.ОРДОВСКИЙ-ТАНАЕВСКИЙ БЛАНКО: Сегодня очень трудно говорить о том, что голосовали 9, 5 или 3 млн, информация не аудитирована и не проверена.

С.ДОРЕНКО: Это трудно понять. Скажи, пожалуйста, мы знаем, что, тем не менее, в странах с неразвитой демократической культурой, как правило, решает не народ, а элиты. Неважно, что думает народ, важно, что думают элиты. И особенно важно, раз мы говорим о Латинской Америке, что думают военные. Что думают военные? Он их кормит хорошо?

Р.ОРДОВСКИЙ-ТАНАЕВСКИЙ БЛАНКО: С одной стороны, он их кормит хорошо. С другой стороны — за эти 17 лет было несколько чисток. Последняя была в прошлом году. И, конечно, сети военные, которые в какое-то время были с Чавесом, и в какой-то момент подняли голос, что надо делать все по-другому, они все в тюрьмах. А элита политической оппозиции, она либо в тюрьмах, либо не разрешено ей выезд из страны, либо … возможность голосования по…

С.ДОРЕНКО: Ростик, извини, что я так фамильярно, Ростислав Вадимович, да, насколько я понимаю Латинскую Америку, военные в Латинской Америке, как правило, также участники экономики. То есть они из старых семей… В Венесуэле вот эту связь экономики, старых семей и армии удалось разорвать или еще существуют генералы…?

Р.ОРДОВСКИЙ-ТАНАЕВСКИЙ БЛАНКО: Во время 40 лет демократии Чавеса местная связь была разорвана, и у Венесуэлы была в большом состоянии профессиональная армия, хорошо обеспечена, хорошо оплачиваемая.

С.ДОРЕНКО: На новых людях, на новых кадрах.

Р.ОРДОВСКИЙ-ТАНАЕВСКИЙ БЛАНКО: Уже на уровнях генералов, конечно, там уже играла политика. И Чавес просто это все смог убрать, он сам военный. И сегодня тоже надо понять, что есть очень большое влияние Кубы, очень много прописано из Кубы… и каким-то образом управляют.

С.ДОРЕНКО: Так надо начинать с Кубы, да?

Р.ОРДОВСКИЙ-ТАНАЕВСКИЙ БЛАНКО: Надо начинать с Кубы.

С.ДОРЕНКО: Начнем с Кубы. Спасибо тебе. Удачи. Счастливо. Ростислав Ордовский-Танаевский Бланко. Я хотел сказать, что на самом деле надо начинать с Кубы, поскольку Куба рулит в Венесуэле, в сущности это Куба рулит в Венесуэле, то надо начинать с Кубы, смотреть, что там с Раулем, как там крутить тему. Ты же знаешь, что Чавес…

Можно я чуть-чуть посвящу время Латинской Америке, которую я очень люблю? Чавес еще с Фиделем договорился о такой программе народных докторов. Он привез огромное число кубинских докторов, которые на самом деле работали за нищенскую зарплату на Кубе. Но медицина на Кубе хорошая, она традиционно хорошая. И вот эти доктора, они пошли в кварталы Каракаса, других городов Венесуэлы, и они дали ощущение совершенно новое бедноте. То есть беднота могла как бы обратиться к терапевту, который жил рядом в квартале. Вот здесь, в соседнем подъезде есть терапевт, чего раньше никогда не было. И вот эти кубинские доктора вызвали абсолютный восторг в отношении Кубы. И кубинцев действительно много, которые рулят сейчас Венесуэлой. Но надо понимать, что это такая агония, непрерывная агония, которая все равно ведет страну не к развитию, а к выживанию, к субсистенции. То есть состояние, при котором страна как субъект что-то может, консолидируя все свои средства, но не может поддерживать собственное население. То есть, понимаешь в чем дело, послушай сейчас внимательно.

Э.ХАСАНШИНА: Да.

С.ДОРЕНКО: Это относится и к Ирану. Когда страна может выступать как субъект в международной политике, консолидируя все свои средства, но уже не может поддерживать собственное население выше уровня выживания, одним словом, население становится платой за…

Э.ХАСАНШИНА: Участие в международном праве?

С.ДОРЕНКО: За международные амбиции страны, да. Иран, Венесуэла, Куба, их участие в мире обеспечивается субсистенцией населения. Население на уровне выживания, и консолидация ресурсов дает возможность… или во внутренней политике сосредоточение на армии, только армия и спецслужбы, все остальные до свидания, отдыхают. Все остальные кормитесь, как хотите, щелкайте зубами, идите к черту, никого не интересует. Армия, спецслужбы должны быть обеспечены более-менее, хоть карточками, хоть, я не знаю, тушенкой, но обеспечены таким образом, чтобы семьи офицеров были больше довольны, чем обычное население, чтобы они смотрели свысока на население и рассматривали население как бунтующую чернь. Вот ровно так это и обстоит в Иране, наверное, я в меньшей степени знаю. На Кубе и в Венесуэле точно да.

Э.ХАСАНШИНА: Как вы думаете, как долго в Венесуэле это может продлиться, существование?

С.ДОРЕНКО: Я тебе скажу странную вещь. Что возникает замкнутый мир. Я сейчас прямо в разговоре с тобой пытаюсь это определить. Что происходит в Венесуэле? Предположим, что ты венесуэльский военный или жена венесуэльского полковника какого-то.

Э.ХАСАНШИНА: Хорошо.

С.ДОРЕНКО: Возникает некий замкнутый мир тебя и твоего населения. Ты уже теряешь привычку летать в Майями, вот это все, то есть тебе не с чем сравнивать. Ты теряешь привычку летать еще куда-то, все, не надо. А если внутри страны там проживает сколько-то десятков миллионов человек; я сейчас не помню в Венесуэле население, но около 30 млн, около 30 было, одним словом, вот так — десятки миллионов человек… И вы, ваша полковничья семья, и ты, как полковничиха, чувствуете, что чернь пробавляется как-то, в основном они, конечно, жулики, потому что они хотят чего-то украсть со склада, два раза получить курочку по одному талону, и, в общем, подлецы. А офицера твоего кормят два раза на службе, он еще домой приносит сервилатик, еще хорошие вещи какие-то, а они подлецы. То есть ты не чувствуешь своей общности со своим народом. Но ты никогда не сравниваешь себя в международном плане, потому что тебе это не нужно. Железный занавес, он ведь защищает, в сущности, элиты от соблазна. И вот ты венесуэльская полковничиха, например, у тебя муж в спецслужбах или в армии, что там одно и то же. Там армия огромную роль играет во внутренней жизни традиционно. Латинская Америка тем и характерна, что армия сращена с экономикой, как у нас спецслужбы, и не просто сращена с экономикой, но и играет гигантскую роль в политике. И когда тебя отсекают, ты постепенно начинаешь жить в неком новом мире, в этом мире тебе, в общем, все понятно.

Э.ХАСАНШИНА: Да. Чернь как-то прижилась, как-то она там существует.

С.ДОРЕНКО: А как долго можно лететь на парашюте? Чернь прижилась, она где-то что-то украдет, где-то чего-то потырит, где-то на карточку получит, где-то что-то, как-то они кантуются. Людей пока что не едят же? Каннибализма нет же, нормально, значит живут.

Э.ХАСАНШИНА: При отсутствии каких-то крупных социальных катастроф в плане голода какого-то сильного…

С.ДОРЕНКО: Если катастрофа, вы их подавите, вы их перестреляете просто, армия выйдет и перестреляет. Расстреляют просто, выйдут на улицу и откроют огонь, весь на этом скандал закончится, все.

Э.ХАСАНШИНА: Значит, речь, как минимум, идет о десятках лет. Потому что я, если бы была вот этой генеральшей, я бы обеспечила себе существование и, наверное, своему ближайшему поколению, детям.

С.ДОРЕНКО: Я вообще не понимаю, почему такие системы могут рухнуть. А почему они могут рухнуть? Почему?

Э.ХАСАНШИНА: Я думаю, что это какое-то вмешательство извне может быть.

С.ДОРЕНКО: Да.

Э.ХАСАНШИНА: Споры какие-то, завезенные брожения.

С.ДОРЕНКО: Спасибо, правильно, «оранжевая революция». Если не будет «оранжевой революции», то как эта система может рухнуть? Я настаиваю, я сейчас настаиваю, я внутренне полемизирую со многими своими знакомыми, которые считают, что система, дойдя до предела, до истощения, народ перестанет молчать, народ устанет молчать. Ребят, я настаиваю на своей позиции — такие системы могут существовать вечно. И действительно, без усилий извне их… А как их раскачаешь?

Э.ХАСАНШИНА: Просто я смотрю, например, на Гаити, да? Все очень плохо. Но люди как-то питаются.

С.ДОРЕНКО: Привыкли.

Э.ХАСАНШИНА: Вот какие-то фрукты, не знаю, что-то там. Я сомневаюсь, что им нужен какой-то бунт. Зачем? Они получают подачки из ООН, средства.

С.ДОРЕНКО: Нет никакой конечности испытаний. Испытания бесконечны. И приживляемость человека бесконечна, абсолютно бесконечна. Это очень важно понимать.

И если у вас есть население, лишенное политической культуры, а оно есть в Венесуэле, и есть наделенные пониманием своей особенности, элитности военные, спецслужбы, которые наделены пониманием особой миссии, особой роли, то есть у них особая роль. Они вчерашние тоже крестьяне, это мальчики из крестьянских семей. Но они наделены точным пониманием особой роли, они защищают революцию, в данном случае боливарийскую… Им объясняют начальники и вокруг них создается некая информационная среда, в которой то, что они делают, хорошо. Они будут стрелять, обязательно будут стрелять. Как можно раскачать? Вот мне кажется…

Я начинаю думать о России начала XX века. Вот если бы не война, мне кажется, сочетание войны… Я больше скажу, сочетание войны, и сейчас я скажу парадоксальную вещь — войны как открытости системы, то есть война открыла зияющую брешь в системе, война дала новую информацию низам. Братания, губные гармошки вот эти, обмен табачком с немцами. Война была частью открытости системы, взлом закрытости системы. Если бы не война, царская Россия могла бы существовать вечно, ровно вечно. Потому что народ всегда найдет, куда падать, еще можно падать и еще падать. Падать можно бесконечно, не существует конечности, ее нет, вот это очень важно понимать. Если ты это понимаешь, ты понимаешь, что Венесуэла будет существовать вечно вот так. И только внешнее воздействие может что-то изменить в этом равновесии прекрасном.

Э.ХАСАНШИНА: А вот это поколение, которое сейчас, которое еще помнит инфляцию не 14 тысяч, они еще пока могут сравнивать.

С.ДОРЕНКО: Каждый день идет пропаганда из телевизора, как ты не понимаешь? Идет пропаганда. Ну, что 14 тысяч инфляция, ну и что? А тебе говорят: а что это, это же абстракция.

Э.ХАСАНШИНА: Как это абстракция? Захожу в магазин и не могу купить то, что раньше я брала.

С.ДОРЕНКО: А тебе говорят: ты хочешь подчиняться диктату Соединенных Штатов? Я буду пропагандист, а ты венесуэлка.

Э.ХАСАНШИНА: Да.

С.ДОРЕНКО: Я тебя спрашиваю: ты хочешь подчиняться диктату Соединенных Штатов?

Э.ХАСАНШИНА: Нет.

С.ДОРЕНКО: Я тебе объясню: не можешь. Почему? Потому что информационная среда это отвергает, то есть там телеканалы качают тебя так, что ты в раскачке все время в бреду, что ты должна бороться с Америкой.

Э.ХАСАНШИНА: Да.

С.ДОРЕНКО: Идет постоянный бред.

Э.ХАСАНШИНА: Хочу быть независимой.

С.ДОРЕНКО: Конечно, суверенитет. Ты не можешь подчиниться Америке. Если ты не можешь подчиниться Америке, то национальное достоинство или тряпки, что дороже? Я тебя спрашиваю.

Э.ХАСАНШИНА: Национальное достоинство.

С.ДОРЕНКО: Есть вещи, за которые твои предки отдавали жизнь — за знамя. Симон Боливар поднял восстание, а сейчас жили может быть как Андалусия, Венесуэла. Если бы он не поднял восстание, они по-прежнему были бы частью Испании, они были жили как Канарские острова. Ни хрена! Они подняли восстание. Почему? Национальное достоинство выше всего, превыше всего. Симон Боливар. Понятно, да?

Э.ХАСАНШИНА: Да. Но тут я скажу, но моя мама жила лучше.

С.ДОРЕНКО: Твоя мама жила лучше, потому что она не понимала…

Э.ХАСАНШИНА: Я хочу много, я хочу просто жить как мама.

С.ДОРЕНКО: Это неправда, ты лучше мамы. Потому что когда она вспоминает старую жизнь, она вспоминает не обстоятельства жизни, она вспоминает свое молодое тело и т.д. А ты сейчас молода, тебе не нужна одежда для красоты, твоя красота сама идет впереди тебя. Зачем тебе одежда? Зачем это все? Это не нужно все. Это бред, это придумали капиталисты, это придумали империалисты для того, чтобы вымогать из трудящихся деньги, так что забудь об этом.

Э.ХАСАНШИНА: Да, но я хочу электричество и стиральную машину и может быть интернет.

С.ДОРЕНКО: Я понимаю. Пропаганда всегда тебя упрессует. Создается трезвенная система, на самом деле двухзвенная, но давай все-таки ее усложним и поставим трехзвенную систему. Есть быдломасса, которая сверкает золотым зубом из электрички, которую никто ни о чем не спрашивает. Просто когда надо будет, выйдут расстреливать их же дети. Их же дети, забритые в солдаты. Их же дети будут их расстреливать. В Латинской Америке масса таких примеров. Вот в Никарагуа сейчас расстреливали. Только что расстреливали на улицах в Никарагуа, 30 трупов. Только, три недели, сколько? Месяц назад, меньше. Будут снова расстреливать, элементарно, их же дети, которые в солдатской форме. Таким образом, нужна трехзвенная система: первое — быдломасса; вторая — некая среда военная, спецслужбистская, которая может прессовать быдломассу. Для них нужно создать некую идеологему, которая будет работать, которая будет показывать их священную функцию, священный долг.

Э.ХАСАНШИНА: Да, да.

С.ДОРЕНКО: Священный долг в условиях атаки со стороны Запада, в условиях атаки со стороны Америки. Америка атакует, поэтому надо защищать родину. Как Симон Боливар, как все предки до вас. Как священные могилы нашей земли, все они дрались за нашу свободу и независимость. Правильно? Вас поставят на корячки и будут насиловать, вы этого хотите? Этого хотел Симон Боливар? Нет. Значит драться, драться. Национальное достоинство выше, чем деньги, это очевидная вещь. Это вторая прослойка, это армия и спецслужбы в условиях Латинской Америки, да? И третья прослойка нужна — совсем элиты, которые принимают решения. Совсем небольшая. Там нужно полное согласие и полное понимание.

Э.ХАСАНШИНА: И как среди них достичь этого полного понимания?

С.ДОРЕНКО: А там очень простое понимание, что сдадимся, всех посадят. Ребята, это же абсолютно понятно.

Э.ХАСАНШИНА: Ха-ха-ха-ха!

С.ДОРЕНКО: Абсолютно четко понятно. Ребята, ездим на хороших тачках, хорошую жизнь имеем, хорошая выпивка, хорошая закуска, хорошие подружки, все хорошо у вас, о'кей. А по ту сторону тюрьма. Как только облажаетесь, посадят, вот и вся песня. Это трехзвенная система работает вечно, хочешь, 50 лет, хочешь, 100 лет, хочешь, 200 лет, она бесконечна, она не имеет конца. И действительно только толчок извне, когда открытость системы, если система приоткроется, как она приоткрылась в результате Первой мировой войны в России, она приоткрылась, вот открытость системы сразу ведет систему к слому. А если она остается закрытой, хрен она когда ломается, я серьезно говорю, правда.

НОВОСТИ

С.ДОРЕНКО: Да, несколько вещей произошло одновременно. В Иркутске раздели догола и выпороли казачьим ремнем так называемым (мы не знаем, что это значит, ремень какой-то) мошенника, насколько я понимаю, человека, который подозревается в этом во всяком случае. А Тесака освободили. «Суд отменил приговор националисту Тесаку, осужденному за экстремизм и разбой». Он нападал на жителей Москвы, которых подозревал, и обоснованно.

Э.ХАСАНШИНА: В торговле спайсами.

С.ДОРЕНКО: Спайсами и там еще было педофилия и еще что-то.

Э.ХАСАНШИНА: Я так поняла, это дело именно Оккупай-Наркофиляй.

С.ДОРЕНКО: Наркофиляй, да? И Педофиляй у него еще было.

Э.ХАСАНШИНА: Педофиляй, да, было.

С.ДОРЕНКО: Его трижды признали виновным. А теперь Московский городской суд отменил приговор ему, Максиму Марцинкевичу, известному как Тесак. Давай просто скажем, что есть точка зрения некая народная, с точки зрения народной Тесак осуществлял правосудие и действовал правомочно и правильно, гонялся с дубинкой за людьми, которые, в сущности, подсаживали на наркотики и отправляли на тот свет детей. И с точки зрения народного понимания…

Э.ХАСАНШИНА: Народного возмездия.

С.ДОРЕНКО: Народного понимания, да, он, в общем, осуществлял правосудие. И это не вызывает никаких сомнений в обычной среде.

Э.ХАСАНШИНА: Потому что человек хочет справедливости.

С.ДОРЕНКО: Он хочет справедливости. Справедливость в том, что есть возмездие плохим. Это тоже новость сегодняшняя, но на самом деле вчерашняя, но сегодня о ней все еще пишут. А в Иркутске раздели… Тут другая, тоже народная справедливость. Что очень важно, вот это явление последних лет в России, народ при согласии государства осуществляет юстицию, осуществляет делегированное насилие. Но теперь уже получается так, что граждане делегируют право на насилие государству (обрати внимание), а государство в свою очередь делегирует специальным полувоенным организациям. Вот это интересное явление России, которое начинается, наверное, где-то с пятнадцатого, может быть с четырнадцатого года. И поразительным образом Россия наследует эту схему бытия у Украины.

Э.ХАСАНШИНА: Хорошо. Просто, мне кажется, что это настолько древняя традиция. Потому что очень опасная и ведущая к судам Линча.

С.ДОРЕНКО: На самом деле она может быть и древняя, и действительно была черная сотня в России, был союз русского народа, все это было. И они устраивали погромы. Это все древняя традиция, еще более древняя. Но в советской России и в постсоветской России этого не было. Если это было, то это было криминально — измайловские, солнцевские.

Э.ХАСАНШИНА: А вот эти дружинники, которые за порядком следили на улицах?

С.ДОРЕНКО: В советское время?

Э.ХАСАНШИНА: Да.

С.ДОРЕНКО: Я такого не помню. Я ходил в дружину, мы здесь были у «пьяного дома» на Новокузнецкой улице, у нас здесь был пункт милиции, пункт опорный дружины. Мы приходили, получали повязки, отходили в магазин, через ровно 10 минут, когда старый пердун из парткома уходил… Старый пердун из парткома следил, что дружина начала. Через 10 минут он уходил. Оставался наш, Витек, неважно. Кирилл был. Мы ему говорили: повязки забери. Мы сдавали повязки, чтобы не обременять, и уходили. У меня машина рядом стояла, у «пьяного дома», в арочке, я в машину и понесся домой, все.

Э.ХАСАНШИНА: Я просто периодически смотрю «Бриллиантовую руку», и там Нона Мордюкова.

С.ДОРЕНКО: Я тебя умоляю, все это было абсолютно покрыто густейшим слоем цинизма. Это все мы воспринимали как приставание в наше личное пространство и плевали с омерзением. Все это было абсолютной фикцией. Это была страна, построенная на фикциях, как ты не понимаешь. В 70-80-е, все было ложь, просто черная ложь. Я тебе про другое говорю, что появляется делегированное от государства насилие. Государство делегирует насилие полувоенным организациям, с моей точки зрения, впервые после 2004 года, после «оранжевой революции» на Украине. Еще раз, я не один раз делал этот экскурс. Когда существует РНЕ Александра Баркашова в девяностые годы, государство его подтравливает, ему сочувствует МВД, поэтому Баркашов тренируется на базах ОМОНа. МВД ему сочувствует, любит его, но на уровне среднем, ниже среднего. А на высоком уровне его шельмуют, его обижают и в конце концов сажают. Понимаешь, да? А вот делегированное насилие от государства передается полувоенным организациям, начиная с 2004 года, сначала через болельщиков, а с 2014-2015 годов мы наследуем… Каждый раз перенимаем это у украинских революций, только наоборот. Украинская революция создает такие отряды для борьбы с властью, а мы создаем ровно такие же отряды для борьбы за власть.

Э.ХАСАНШИНА: Да, да.

С.ДОРЕНКО: То есть мы ровно зеркально делаем то, что делают украинцы. И мы идем за украинцами, мы следуем за украинцами, но делая все наоборот, у них Майдан, у нас — «Антимайдан», если коротко. Вот эти отряды, они становятся уже сегодня законной силой по осуществлению насилия.

Что интересно в Иркутске, где раздевают догола и порют мужчину? Приезжает полиция, смотрит, вникает в обстоятельства, разворачивается, уезжает. Вот это уникальность… Ребят, я говорю вам об уникальных явлениях в жизни вашей страны. В вашей стране появилось уникальное явление: вы делегируете насилие власти, а власть делегирует насилие полувоенным организациям, в данном случае казакам. В Москве были казаки, которые пороли людей. Власть делегировала им насилие почему? Потому что полиция стояла и смотрела, как казаки это делают, и полиция не вмешивалась. То есть полиция делегировала право на насилие полувоенным организациям.

Смотрите, что происходит. Здесь есть жулик, который наверное жулик, мы суда не знаем, но по ощущению жулик. Этот жулик, который одевался в военную форму, говорил, что он из Крыма. Он приехал из Крыма к возлюбленной женщине в Иркутске, он полюбил иркутянку. А она украла у него деньги.

Э.ХАСАНШИНА: А она такая, бессовестная, опоила его, деньги забрала, и он не может уехать домой.

С.ДОРЕНКО: Обращался к мужчинам в Иркутске с просьбой отправить его назад в Крым. «Крым» чрезвычайно популярное слово, само слово «Крым» вызывает сочувствие, тепло и приветливость. Иркутянка, эта баба, стерва, она создает некий комплекс вины в иркутянах, что вот ваша баба. Сибиряки вообще люди щедрые, сибиряки — люди, желающие довериться, они как бы желают довериться человеку, люди такие, сугубые, грубовато строгие, сами по себе.

Э.ХАСАНШИНА: Я бы сказала, люди слова и дела.

С.ДОРЕНКО: Слово и дело государево — это опричнина. Спасибо.

Э.ХАСАНШИНА: Ха-ха-ха-ха!

С.ДОРЕНКО: Каждому свое. «Билайн» употребил «каждому свое», а ты «слово и дело». Какие-то мемы из истории выскакивают. «Слово и дело» — это опричнина.

Э.ХАСАНШИНА: Я имею в виду, что они не просто говорят.

С.ДОРЕНКО: Они вообще без слов, они люди дела.

Э.ХАСАНШИНА: Следят за словами.

С.ДОРЕНКО: Сибиряки — люди дела просто. Ты вообще с Урала южного.

Э.ХАСАНШИНА: Да.

С.ДОРЕНКО: Как ты можешь судить о сибиряках, когда ты не сибирячка?

Э.ХАСАНШИНА: С удивлением сталкивалась. У нас-то на Урале не так.

С.ДОРЕНКО: У вас жулики и пройдохи.

Э.ХАСАНШИНА: А то!

С.ДОРЕНКО: Сибиряки люди сугубые, строгие, и в то же время невероятно по-детски доверчивые. Один чувак взял этого офицерика, повел в банк, снял все деньги и ему отдал. 40 тысяч рублей. И потом он увидел, что он снова просит, то же самое, та же история, то есть он просто обманывает жителей Иркутска. Он сказал товарищам: ребята, надо его наказать. Его раздели догола, здесь мы видим голого мужчину. Он такой мужчина, корпулентный.

Э.ХАСАНШИНА: Весьма. Я всегда думала, что Питер из «Гриффинов», герой мультфильма, это чисто нарисованный персонаж. А это реальный прототип, да.

С.ДОРЕНКО: Мужчина корпулентный, поэтому у него гениталии прячутся в складках жира, в общем, их не видно, в этом смысле картинка целомудренная.

Э.ХАСАНШИНА: Весьма, да.

С.ДОРЕНКО: Целомудренная, потому что у него все прячется в складках жира, он такой жирненький. Но здесь послушайте, как с ним разговаривают казаки, осуществляя насилие. Я прослушал раз 600, мата нет, до какого-то места я попробую вам это дать.

— Видишь, чего написано?

— Казачий ремень.

— Реально. Вещь такая.

— А у тебя нагайки нет?

Э.ХАСАНШИНА: В этот момент парень уже перекрещивается и плачет.

С.ДОРЕНКО: Толстый, Гриффен.

Э.ХАСАНШИНА: Да. Во всяком случае, он делает такое движение.

С.ДОРЕНКО: Начинает креститься, да. Здесь все говорится с упором на традицию, обратите внимание, какие мемы используются: «Это казачий ремень. Вот видишь, здесь написано: казачий ремень. А у тебя нагайки нет?» То есть, есть казачий ремень в качестве наказания, а есть нагайка в качестве наказания, и это чуточку различные наказания.

Э.ХАСАНШИНА: Молодому человеку повезло, что нагайки не было.

С.ДОРЕНКО: Нагайку можно еще, болт какой-нибудь прикрутить, шайбочку прикрутить, чтобы металлом как-то рубить, не знаю.

Э.ХАСАНШИНА: Но тут не ради жестокости.

С.ДОРЕНКО: Слушайте дальше.

— Это как бы…

— Масло есть у кого-нибудь в машине моторное?

С.ДОРЕНКО: «Масло есть у кого-нибудь в машине моторное?» Зачем-то им нужно масло. Мне кажется, они думают, что будут рубцы на коже, и можно моторным маслом смазать рубцы, чтобы они не загнили. Мне кажется, что они хотят его лечить после того, как изрубят спину.

— Глубоко.

— Нет.

— У меня! У меня!

— Давай.

С.ДОРЕНКО: «У меня! У меня» — это значит, что у кого-то обнаружилось моторное масло.

— Сиди не дергайся, а то хуже будет.

— А! А!

— Тихо, тихо, рот закрой.

С.ДОРЕНКО: «Рот закрой». Дальше есть некие реплики издалека, которые «что-то в рот». Я думаю, что может быть там мат кто-то расслышит, поэтому…

Э.ХАСАНШИНА: Нет, ему дают деревянную дощечку, чтобы он закусил.

С.ДОРЕНКО: А, деревянную дощечку! Оттуда есть подозрительные слова, вероятно, мат, поэтому я боюсь вас угощать этим звуком, я только самое начало. Но суть в том, что приезжает полиция. «Он в ноги упал, разобнимал, расцеловал. Я ему сотовый свой дал». А, это когда 40 тысяч. Приезжала полиция. Они изучили ситуацию и сказали: бейте его дальше. Но единственное, что полиция сказала: когда закончите, верните ему нижнее белье, а одежду не возвращайте. Военную форму, в которой он промышлял, мошенничал… «Верните ему нижнее белье, когда закончите пороть».

Надо сказать, что сама порка очень слабая. Сам замах, сам удар — все это, конечно, абсолютно… все это смешно.

Э.ХАСАНШИНА: Я согласна, крики мужчины несколько театрально выглядят.

С.ДОРЕНКО: Несколько театрально.

Э.ХАСАНШИНА: Но замах, мне кажется, там не слабый.

С.ДОРЕНКО: Нет, нет, замах ерундовый.

— Казачий ремень.

— Реально как бы.

— А у тебя нагайки нет?

— Вот смотрю…

— Это как бы глубоко.

— Масло есть у кого-нибудь в машине моторное?

– Нет.

— У меня! У меня!

— Давай!

— Сиди, не дергайся, а то хуже будет.

— А! А!

— Тихо, тихо. Рот закрой.

С.ДОРЕНКО: Всё, там дальше уже начнется, вербальные какие-то дерзости. Это нужно обсудить. 73-73-948. Государство поручает полувоенным организациям и общественности насилие. Государство не хочет заниматься этим. 73-73-948. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, доброе утро. Сергей. Москва. Вы знаете, вот сейчас прослушал, вот эти казаки. Знаете, сказать, что шок, это практически ничего не сказать. Они кем себя возомнили, вот эти казаки?

С.ДОРЕНКО: Как? Они осуществляют юстицию, это юстиция.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, Сергей, это полный бандитизм. Мы живем в правовом государстве, это раз. Это понятно все, но вот то вот… Сначала на Пушкинской немножко они палочкой помахали, нагаечкой, теперь они взяли на себя функцию наказывать… А с чего они взяли? Они доказали?

С.ДОРЕНКО: Нет.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я просто сам работал раньше в органах, это недопустимо. Нам со всех экранов кричат, что мы правовое государство. Во-первых, надо разобраться, кто такие казаки, и вообще, какое они отношение имеют к юриспруденции.

С.ДОРЕНКО: На сегодня можем сказать, кто такие казаки. На сегодня это форма организации населения, основанная на традициях. Коротко, что такое казаки: форма организации населения, основанная на традициях.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Также можно отнести к какой-то секте религиозной, то же самое получится.

С.ДОРЕНКО: Иркутск, там же были когда-то казаки, там забайкальские казаки и т.д. Там какие-то были переселенцы даже с Украины и т.д. Во время Столыпина очень много. Так что вот это форма их организации. Полиция боится вмешиваться, полиция не хочет, полиция стесняется и им передает, в сущности, юстицию, то есть они становятся юстицией.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Просто банда, сборище каких-то непонятных… Себя казаком, я так понимаю, можно объявить кто угодно, да? Я сейчас могу взять прутик, выйти, стегануть кого-нибудь.

С.ДОРЕНКО: По-казачьи.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И сказать: я казак.

С.ДОРЕНКО: Но нужно, чтобы у вас была атрибутика соответствующая.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Одену, Сергей.

С.ДОРЕНКО: Лампасы какие-то. Если вы то же самое будете делать в трениках Adidas, то вы будете бандитом.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ха-ха-ха-ха!

С.ДОРЕНКО: А если в правильных лампасах, то будете казаком, то же самое.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, если честно, это ненормально. На самом деле, это уже все рамки переходит, когда так происходит.

С.ДОРЕНКО: Я спрашивал одного большого человека в свое время: «Зачем все это делать? Зачем вы их организуете? Зачем вы даете им деньги?» А им давали же деньги.

Э.ХАСАНШИНА: Да, да.

С.ДОРЕНКО: Он говорит: «А куда мы их можем канализировать? Где точка их сборки, чтобы мы их всех видели?» Я говорю: «Их точка сборки — дисперсия». Их не должно…

Э.ХАСАНШИНА: Да. Зачем их собирать?

С.ДОРЕНКО: Я говорю: а зачем их собирать?

Э.ХАСАНШИНА: Вот праздник они свой провели отдельно, провели.

С.ДОРЕНКО: Никакого праздника не надо, вообще ничего не надо.

Э.ХАСАНШИНА: Не надо их звать на мероприятия охранять.

С.ДОРЕНКО: В том-то и дело. Я повторю эту фразу, он сказал: «Люди возвращаются из Донбасса, где они воевали, и нам нужно их куда-то канализировать, чтобы они были в какой-то точке, где мы их наблюдаем». Я сказал: но есть второй способ — дисперсия. Их распылить. Распылить так, чтобы они не собирались вообще. И то же самое будет нормально для вас. В смысле администрирования, для власти, это тоже удобно. Зачем их обязательно собирать в одном месте и давать денег? Это странно. Значит, вы хотите их снова использовать, вот смысл. Если вы их собираете и даете им денег, значит вы хотите их снова использовать, это очевидная вещь. Они пойдут снова в ход, они пойдут в атаку. Он сказал: ну, нет; ты преувеличиваешь. Я: ну, пожалуйста, что значит преувеличиваю? Просто есть какие-то законы. Политика — это такая же точная наука, как математика, там нет «может быть». Если может быть, значит это специально обозначено, что это может быть. Но тут-то точно. Вот они и работают на Пушкинской. Вот они работают в Иркутске. Вот они работают везде.

Э.ХАСАНШИНА: Тут же дело не только в ветеранах, условно, воевавших где-то, в точках, а под это все подтягиваются люди, которые просто несут свою внутреннюю мораль, как высшую норму справедливости, которая выше закона, и которую они сами себе назначили как миссию исполнять.

С.ДОРЕНКО: Да, совершенно верно.

Э.ХАСАНШИНА: И это пугает. Потому что это уже много людей, тех, кто…

С.ДОРЕНКО: Я думаю, что всегда маятник качнется… Если мы с вами знаем законы политики и законы истории, то всегда, обязательно маятник качнется в другую сторону. Всегда, обязательно, это точно произойдет. Но как они их потом будут упаковывать, интересно.

Э.ХАСАНШИНА: Мало того, ведь это же в значительной степени подрывает доверие к самой системе, силовой системе.

С.ДОРЕНКО: Почему?

Э.ХАСАНШИНА: Если кто-то защищает тебя вместо тех, кто должен это делать… Они же все равно не будут решать этот вопрос.

С.ДОРЕНКО: Да.

Э.ХАСАНШИНА: Мелкое мошенничество, никто не будет его брать, мы сделаем это вместо них.

С.ДОРЕНКО: Ну, да.

Э.ХАСАНШИНА: И ты понимаешь, ну, да, они не будут, потому что им лень или у них, не знаю, нет времени или еще что-то.

С.ДОРЕНКО: Мы с вами будем свидетелями этого. Поскольку эта тема мне близка, абсолютно интересна, мне это на самом деле очень интересно, я буду за этой темой присматривать и буду вас информировать. Эта тема, делегирование насилия, право на насилие, делегирование от населения к государству и от государства к полувоенным организациям, тема исключительно интересная. Абсолютно наследованная, то есть заимствованная, то есть мы ее заимствовали у Украины, только наоборот. Мы взяли у Украины зеркальное отражение, там эти полувоенные организации, осуществляющие справедливость в 2004 и 2014 году осуществляли так называемую справедливость против власти; а у нас полувоенные организации, осуществляющие справедливость, последовательно осуществляют ее в интересах власти. Ну, это ужасно интересно.

Есть рейтинг матерящихся городов. Знаете, что я последовательно выступаю против мата, категорически, об этом, надеюсь, известно. Вот города, которые матерятся. Как ни странно, на первом месте Пермь, на втором месте Воронеж. Как вам не стыдно? Я сейчас говорю абсолютно серьезно. На третьем Иваново. Причем в самом Иванове говорят, что они первый раз такое слышат.

Э.ХАСАНШИНА: Это все невесты.

С.ДОРЕНКО: Не знаю. Это агентство Zoom market. И как будто бы проведен как социологический опрос в мае 2018 года, вот сейчас. Я не уверен, я не знаю, насколько это все было точно, научно произведено, тем не менее я опираюсь на публикацию.

Э.ХАСАНШИНА: Мне, кстати, тоже очень интересно. Ведь очень много этих опросов публикуется, телефонные, разные. Мне ни разу за всю мою взрослую жизнь никто не звонил.

С.ДОРЕНКО: Задавалось три вопроса: первый: скажите, вы ругаетесь матом?; второй: как часто вы ругаетесь матом?; третий: сегодня вы ругались матом? На первом месте Пермь. На втором месте Воронеж, на третьем Иваново, на четвертом Оренбург ваш.

Э.ХАСАНШИНА: Ха-ха-ха-ха!

С.ДОРЕНКО: Далее Тамбов, Челябинск, Кемерово, Брянск, Ростов-на-Дону, Липецк. На втором месте, вторая десятка: Саратов, Екатеринбург, Чебоксары, Саранск, Волгоград, Хабаровск, Краснодар, Москва, Томск, Тверь. Третий десяток, меньше всех: Ставрополь, Иркутск, Санкт-Петербург, Ижевск, Нижний Новгород, Киров, Новосибирск, Омск, Владивосток, Казань. Нижайшее место в мате занимает Омск, Владивосток и Казань.

Э.ХАСАНШИНА: Татары, а?

С.ДОРЕНКО: У меня здесь вызывает огромное сомнение город Владивосток. Мне казалось всегда, что Владивосток абсолютно в этом смысле просто… У меня, короче, Владивосток вызывает гигантское сомнение.

Э.ХАСАНШИНА: 64-й, можно сказать, вторит вам: «В Перми и Воронеже просто самые честные».

С.ДОРЕНКО: Абсолютно верно. Владивосток? Нет! Владивосток ругается… Просто они в опросе не говорили этого и все. Омск и Казань, наверное, самые чистые города России в этом смысле. Давайте восхвалим их и восславим, товарищи! Мы пойдем и проживем его, этот вторник, 22 мая.