• Главный архитектор Москвы Сергей Кузнецов в программе «Хороший вопрос» 22 августа 2018 года

    11:00 Авг. 22, 2018

    В гостях

    Сергей Кузнецов

    Главный архитектор Москвы

    С. РЫБКА: 11.05 Доброе утро, всем. Меня зовут Сергей Рыбка. Я и вы свои вопросы сегодня задаем главному архитектору Сергею Кузнецову. Сергей Олегович, доброе утро.

    С. КУЗНЕЦОВ: Доброе утро.

    С. РЫБКА: Сергей Олегович, давайте не будем притворяться. Я вас еще до эфира поздравил со вчерашним награждением. Мы читаем на лентах информагентств сообщения о том, что Вы награждены медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени. Это значит, что Вам до ордена нужно еще одну медаль сверху получить орден «За заслуги перед Отечеством» IV степени. Вы сказали, что Вы далеко не первый узнали о том, что в Вашем же окружении далеко не первым, что награда нашла Вас.

    С. КУЗНЕЦОВ: Да. Утром мне прислали ссылку на новостной ресурс, который опубликовал. Я до этого тоже узнал утром. То есть пару часов как.

    С. РЫБКА: Вы говорите об этом, в таком настроении и смотрите вниз, уклоняясь от микрофона.

    С. КУЗНЕЦОВ: Я посмотрел просто на часы, чтобы просто не ошибиться.

    С. РЫБКА: Сам факт на Вас видимого впечатления не произвел. Вы так застенчиво, между делом рассуждаете: «Ну да, есть медаль за заслуги».

    С. КУЗНЕЦОВ: Да. У меня первая медаль. Во-первых, мне еще ничего не вручили, только написали. Правда, нет оснований сомневаться. У меня первый опыт, не знаю, как реагировать. Конечно, это приятней, чем когда тебя ругают. Пока это все, что можно ответить.

    С. РЫБКА: Понятно. Сегодня, мы, вероятнее всего, упомянем  конференцию “Открытый город”. Крупнейшее событие в сфере архитектурного образования. Некое мероприятие, которое, в том числе, Москомархитектуры курирует, проводит. Это все будет 28-29 сентября. Там, наверное, молодые архитекторы соберутся. Они будут представлять дипломные работы какие-то. Для архитекторов в Вашем сообществе, довольно герметичном, кстати, интерес к наградам насколько заметен? Все статуэтки акриловые, которые раздают довольно часто.

    С. КУЗНЕЦОВ: Вы знаете, если серьезно отвечать на этот вопрос. Во-первых, я, правда, считаю, мероприятие очень хорошее. Сейчас стали появляться подобные. Но долгое время оставался единственным в своем роде, направленный на интеграцию, взаимоинтеграцию молодежи, знающей свой путь в профессии. Опытных людей, которые в индустрии строителей, девелоперов. Как, мне кажется, очень полезная такая выставка-ярмарка ВУЗов. Можно, так еще сказать. Там проходит куча разных событий, направленных на обмен опытом, эмоциями, информацией.

    С. РЫБКА: Я про ценность наград спрашивал.

    С. КУЗНЕЦОВ: Про награды, да. Первая часть была про мероприятие. Я стараюсь быть последовательным. К наградам у меня отношении не однозначное. Почему я так реагирую? Потому что я вырос в системе координат архитектурной, где к наградам всегда было отношение очень сложное. Потому что еще относительно до какого-то срока недавнего, пока я недавнюю практику получал, как архитектор, а не чиновник. Было общее мнение, что награждение официальными наградами и качество, которое делают архитекторы - вообще не связаны друг с другом. Награждали одних, а архитектуру, которая всем нравилась и которую принято обсуждать и считать модной, делали другие люди. Можно, сказать, что я это впитал вместе с молоком матери. Я сформировался, как архитектор. В то время, как вместе с формированием, с такой установкой, что не всегда, практически никогда - я знаю много людей, со званиями и наградами, которые, так сказать «а покажите какое-нибудь здание, которое всех поражает и может гордиться», показывать было нечего или показывали такое, что даже, скорее является объектом насмешек. Не хочется сказать, что я теперь попал в разряд тех, кто занимается какой-то фигней, за них еще награды дают. Так не хочется думать. Хочется думать, что это заслуженно. Наверное, можно отметить, что ситуация меняется к лучшему. Хотя, наверное, тоже будет звучать не очень скромно, поэтому я не очень знаю, как реагировать.

    С.РЫБКА: К строго московским вопросам перейдем. Раз уж было упомянуто мероприятие, которое будет. Там, судя по информации, у Вас на сайте, Вы будете читать лекции студентам, а потом будет какая-то инспекция, анализ их дипломных работ, иных работ, которых они готовы представить. Путь архитектора к работе, начинается с чего-то такого? Есть какая-то практика? Наверняка всех пристегивают ко всяким бюро, конторам еще на курсе на 3-4.Просто сейчас Вы про свою биографию говорили, так что это интересно.

    С.КУЗНЕЦОВ: У нас сейчас нет системы распределения, как в Советском Союзе. В ней были свои плюсы, свои минусы, на мой взгляд. Минусов больше, чем плюсов. Сейчас люди предоставлены, можно сказать, сами себе. Это где-то сложнее, но где-то, я считаю, и лучше. Это позволяет не выходить наверх не принудительно, не в результате какой-то лотереи - кого удачно распределили, кого нет. Все-таки действительно выявлять способных, талантливых людей. Я считаю, способные и талантливые пробиваются, однозначно лучше. Тем не менее, чтобы создавать некие возможности, подставлять им некие лесенки, по которым можно карабкаться наверх, в том числе, это мероприятие проводится поэтому. Очень разные возможности есть. Никто никого специально никуда не приглашает сегодня. Сказать, что есть некая программа, по которой какая-то организация собирает себе людей молодых и начинает их натаскивать. Такого не существует.

    С. РЫБКА: Это даже странно немного звучит. В большинстве сфер сейчас работают так.

    С. КУЗНЕЦОВ: Я не знаю, как в большинстве сфер. Я всю жизнь проработал в одной сфере, я должен сравнить. В нашей индустрии такого нет. Многие молодые люди хотят такого опыта и сами приходят. И к ним довольно отзывчиво относятся. Например, компания, которую, я возглавлял многие годы, всегда относилась к этому достаточно с пониманием. Брали ребят на практику. На разных условиях. Кто-то бесплатно готов был что-то делать. Кому-то, если он что-то полезное делал, приплачивали. Обычно это нагрузка. Человек, который приходит поучиться, ты скорее тратишь лишнее время, чтобы обучать, чем получить некую пользу. Тем не менее, разные есть способы, кто-то становится самостоятельным архитектором, практикующим свои проекты, часто в сотрудничестве с более опытными архитекторами. Собственно, это мероприятие тому и посвящено. Мы разговариваем на темы: «А как вообще двигаться в профессии? Какие использовать возможности?» Можно в большую компанию устраиваться. Тут много вариантов.

    С. РЫБКА: Можно запускать свое бюро.

    С. КУЗНЕЦОВ: Я, в свое время, пошел этим путем. Я еще был на 5-ом курсе института, в МАрхИ учатся 6 лет, кто не знает, для справки. То есть это был не последний курс, когда мы с моими сверстниками, тоже еще студентами или заканчивающими ВУЗ, открыли свою компанию.

    С. РЫБКА: Кредит или инвестиции полноценные? На что Вы открыли?

    С. КУЗНЕЦОВ: Открыли. Сначала были свои какие-то микро заработки. Работали все, как наемные сотрудники, Скинулись, арендовали какое-то дешевое помещение под офис, работали сначала сами, потом наняли одного, двух человек. Такая была раскачка. Никаких кредитов. Это был год двухтысячный. Мне было 23 года, получается.

    С. РЫБКА: Раз уж мы о Вас, как о персоне, а не только, как о чиновнике строго говорим. Вы архитектором главным стали в 35?

    С. КУЗНЕЦОВ: В 35 лет.

    С. РЫБКА: Вы осознаете, что это довольно юный возраст для такой позиции или в самый раз?

    С. КУЗНЕЦОВ: Я считаю, что, во-первых, нет никаких стандартов, кому как. Тут можно признать, в этой связи, что у нас было плохо с выбором, как мне кажется. Одна из проблем, которой я занимаюсь, как главный архитектор, это колоссальный разрыв поколений. Есть некая когорта людей, уже довольно возрастных, и почти нет поколения, которое во всем мире становится самым плодотворным и главным носителем мощи профессиональной. Люди между 30 и 40 годами, может быть, между 35-ю и 50-ю. У нас этого поколения, особенно, на тот момент, когда я заканчивал институт, было, крайне мало людей в профессии чего-то достигших в этом возрасте, как ни странно. Во всем мире, это является нормой. Сейчас уже ситуация сильно изменилась. Можно сказать, что у нас много таких.

    С. РЫБКА: Например, при проектировании Зарядье, проектирования ряда других объектов, извините, конкретный сейчас не укажу, привлекали всё равно иностранные компании, иностранных специалистов. Это связано со здешним дефицитом или это внешний конкурс?

    С. КУЗНЕЦОВ: Во-первых, «привлекают» слово не очень верное. Они завоевывают это право в конкуренции. Я бы считал, что в этом есть разница некая. Люди, которых привлекают и те, кто, получил это право в борьбе. Да, я считаю, что задача, когда делается важный объект. В этом залог его успеха. Мне часто задают вопрос, почему до Зарядья строили, были же знаковые события в России и заметные строились объекты. Но ничего так не прозвучало. Я считаю, что важным становится создание конкурентных условий и соблюдение неких процедур. То есть, соблюдение неких правильных действий. И то, что мы собирали серьезный конкурс, с очень авторитетными членами жюри, отсюда были топовые участники со всего мира. И в этой насыщенной очень борьбе победила вот эта компания -  консорциум Соединенных Штатов. Хотя там были разные и россияне, в том числе. Это говорит о том, что они правда сделали лучше предложение. В этом можно не сомневаться. Все что мы могли получить от этой площадки, мы получили по максимуму. Это дало такой резонанс.

    С. РЫБКА: Если позволите, Вы несколько недель назад стали ньюсмейкером. Это стало главной новостью дня. Вы сказали, что в Зарядье люди занимаются сексом. Можно уточнить, чтобы понять, как это происходит в медийном мире. Вы сами, откуда узнали, что таким случаев стало больше? Вам просто коллеги на какой-то рутинной встрече об этом сказали.

    С. КУЗНЕЦОВ: Я сам не такой специалист в медийной сфере, чтобы понять, как это работает. Во-первых, это вообще не секрет. Тем, кто хоть как-то интересуется, не отношусь я к таким людям, но, если вы забьете на Youtube «секс в Зарядье», то у вас будет куча всяких примеров. Скажем так. Это случайно возникший разговор. Тут несколько совпадений. Мы были на одном мероприятии, где директор парка, мой хороший товарищ Павел Трехлеб, который мне полушутя, но, тем не менее, всерьез сказал: «представляешь, такая интересная вещь». Совпало, что на следующий день мы были на открытии эстакады. Там рядом парк, где с Сергеем Семеновичем посещали Тюфелеву рощу. И журналисты задали вопрос: “Город побуждает, вызывает в людях любовь. Что это за любовь? Как это происходит?” Я ответил вот этим свежим примером, который был у меня в памяти. С предыдущего буквально вечера. И эта новость буквально так разошлась.

    С. РЫБКА: То есть это совпадение? Согласитесь, вопрос довольно экзотический. Город, как он порождает любовь?

    С. КУЗНЕЦОВ: Я сам удивился.

    С. РЫБКА: А у вас такая заготовка.

    С. КУЗНЕЦОВ: Рояль в кустах оказался. Бывает. Жизнь часто изобилует сюжетами, которыми, когда расскажешь, думаешь, да-нет, этого не может быть. Даже для придумки довольно банально, так не бывает.

    С. РЫБКА: Вы строго и четко говорите, что это не пиар умысел такой. Еще добавить чего-то к портрету Зарядье. В том числе, это такой парк. Это было задумано и спланировано. Все случайность?

    С. КУЗНЕЦОВ: Я могу точно сказать, что все это, конечно, случайность. Хотя, безусловно, я, как человек, занимающийся информационной политикой, в силу необходимости, поднатаскавшийся в пиаре, я знаю, что такие новости вызывают резонанс. Их не вредно говорить время от времени. Поддерживать в людях интерес к происходящему в городе.

    С. РЫБКА: История пошла на пользу имиджа проекта?

    С. КУЗНЕЦОВ: Я думаю, что да. А что в этом плохого?

    С. РЫБКА: Нет, ничего.

    С. КУЗНЕЦОВ: То, что я сказал, это действительно важно, чтобы люди чувствовали себя, действительно, свободными. Им было комфортно в городе. И такое тоже можно. Нас многие вещи, например, когда человек спит на улице, вызывает пока еще негативную коннотацию. А если вникнуть в градостроительную литературу, то выяснится, что это наоборот хороший признак, как ни странно. Есть вещи, которые звучат для слуха немножко резковато и не привычно. На самом деле, являются  позитивными сигналами.  Я этим занимаюсь, я – специалист. Могу об этом сказать, а что такого?

    С. РЫБКА: Если говорить про то, что Вы сказали «про возможность спать в городе». Вы допускаете, что какие-то места публичные будут специально под это заточены? Это не значит, что там люди будут штабелями укладываться и спать. Объекты создаются именно с прицелом на то, что вот там можно вздремнуть. Идея такая?

    С. КУЗНЕЦОВ: Идея другая. В городе должно быть много зоны комфорта. Не только твоя личная квартира, или максимум подъезд, который вы с соседями привели в порядок. Вот, ты вышел за дверь, а там комфортно. Чем больше таких зон комфорта, тем комфортнее город. У комфорта есть некие отличительные маркеры, как понять, что здесь всем хорошо. Если в лесу есть хищники, значит, здесь всех хорошо. Так вот, если человеку комфортно, и он прилег вздремнуть посреди дня. Его не обворуют, не заберут в милицию, потому что он бомж. Это говорит о здоровье среды. В этом нет необходимости делать специальное для этого место в городе. Мы хотим, чтобы весь город был приятным местом. Тут чуть-чуть другая логика есть.

    С. РЫБКА:  Тюфелеву рощу Вы упомянули, недавно парк открылся. Там есть некий объект. Не знаю, как он, по-вашему архитектурному, инженерному называется. Некая имитация конвейера.

    С. КУЗНЕЦОВ: Пергола.

    С. РЫБКА: Пергола. Зная про эту штуку, грех не вспомнить, что как-то обсуждается план реорганизовать монорельс. Технически, я понимаю, что по масштабам это разные вещи. Визуально представить, что с монорельсом будет нечто подобное. Будет прогулочная некая территория. По, крайней мере, это так обсуждают. У вас что?

    С. КУЗНЕЦОВ: Была инициатива архитекторов. Я считаю, что такие инициативы надо приветствовать, когда людям не безразлична судьба некоторых объектов в городе. И они выходят с инициативой. Это мировая практика. Пока она не получила никакого развития. Просто частная компания выступила с такой идеей. И идея получила определенный резонанс.

    С. РЫБКА: Это тоже пока медийная история.

    С. КУЗНЕЦОВ: Просто медийная история. Это показывает интерес людей к тому, что происходит в городе. Что это позитивный сигнал. Пока нельзя это дополнить никакой фактурой. Что какие-то будут планы переоборудовать и так далее. Можно констатировать, что монорельс не очень загружен работой. Не самая востребованная корреспонденция транспортная, поэтому можно допустить, что такое когда-нибудь случится. Пока рано говорить об этом. Нет таких планов.

    С. РЫБКА: А кто запускает такие проекты на уровне чиновников, руководства? Обращение чье?

    С. КУЗНЕЦОВ: По-разному бывает. Можно констатировать, что часто общественное мнение является драйвером таких проектов. То есть не нужно ничье обращение. Как у Булгакова персонаж соткался из жирного теплого летнего воздуха, то есть соткалась из суммы мнений, некая идея. Такое может быть, поэтому бывает по-разному. Кому-то идея приходит с команды в голову. По-разному. Не бывает одного рецепта.

    С. РЫБКА: Напоминаю публике, что можете присоединяться к разговору. Наш SMS-портал +7-925-88-88-948. Telegram  govoritmskbot . И звонки в прямой эфир, вероятно, будем принимать во второй половине передачи, номер 73-73-948. Собеседник наш - Сергей Кузнецов, главный архитектор Москвы. 92-й слушатель ругается: «Смотровая площадка в Зарядье - мерзость. Почему пиарится, как венец творения?» Не знаю, готовы ли Вы отвечать на эту реплику. У меня вопрос такой. Нет ли в Москве такой тенденции, в принципе, организовывать площадки именно смотровые? И история с Тюфелевой рощей, пергова, чтобы с высоты что-то взирать? И мост в Зарядье, и само Зарядье, в котором есть несколько точек, с которых можно на что-то смотреть. Это тенденция? В Москве еще много всего смотрового усмотрим?

    С. КУЗНЕЦОВ: Просто есть общая тенденция, не в Москве, а в мире, делать общее пространство, где людям комфортно, интересно и куда хочется выйти проводить время.

    С. РЫБКА: Обязательно для этого забираться повыше?

    С. КУЗНЕЦОВ: Есть инструменты, которые позволяют сделать времяпрепровождение на улице более интересным, насыщенным и анимированным. В том числе смотровые площадки. Это один из инструментов, который используется. Лондон, например, поставили London Eye, в самом центре колесо. Вообще в Лондоне много всего происходит, и происходило в Москве. Я думаю, многие люди бились бы в истерики, как относятся к московскому силуэту и пейзажу. Немножко апеллируя к реплике, насчет мерзости, смотровой площадки и прочее. Всегда кому-то что-то не нравится. С другой стороны, Зарядье идет на прогнозируемую цифру 12 миллионов посещений в год. А смотровая площадка стала топовой в Instagram и везде. Плюс парк Зарядье стал во время чемпионата мира №1 объектом по оценке Яндекса по интересам приехавших туристов в Москву. Можно спорить о вкусах, можно посмотреть цифры. Я за более сухую оценку. Хотя у меня тоже оценка всегда эмоциональная. Я на своей работе не могу на нее полагаться. Я считаю, что нужно на более четкие замеры, факты ссылаться. Поэтому тут можно. Да, это кому-то не нравится. Я готов это принять. 

    С. РЫБКА: Слушатели 375-й спрашивает совсем просто: “Зачем нужна канатка в Лужниках?” Ее кстати 5-6 сентября собираются запускать.

    С. КУЗНЕЦОВ: Да.

    С. РЫБКА: Зачем? Это просто смотровой интертеймент такой?

    С. КУЗНЕЦОВ: Рассказываю. Была инициатива частная. Люди предложили сделать такую дорогу. Считают, что она будет для них неким предприятием. Такая синергия. Кто-то на этом сможет заработать, а городу будет создан новый транспортный маршрут, который был изучен и оценен, как, возможно, полезный.

    С. РЫБКА: Можно точнее? Большие раскаченные городские медийные проекты создаются и  вот по такому принципу. Приходит частный сторонний инициатор и предлагает, и город говорит: «да, хорошо, давайте».

    С. КУЗНЕЦОВ: Да. Опять же, в Лондоне появилось такое смотровое колесо, вы что думаете? Там примерно похожая была история. Я не знаю деталей, но могу легко предположить, что это так. Да, есть бизнес, который заинтересован в инвестициях, в том числе в такие проекты, потому что это коммуникации востребованные. Да, была произведена оценка. Есть 2 популярных точки, которые стали популярны, благодаря сегодняшним действиям властей. Лужники развиты, где бывает очень много народа. Я там сам часто бываю, спортом занимаюсь. Вижу, какая посещаемость. У Воробьевых гор традиционно. Смотровая площадка, там всегда полна людей. И соединить их, сделать такую корреспонденцию, связь, по которой можно легко и быстро проследовать. Оказалось полезным. Я думаю,  что это будет востребованный маршрут. Тем более, город тут не потратился, он только согласился с этим проектом. Мне кажется, что получилось взаимное такое сотрудничество.

    С. РЫБКА: На экспертном уровне вопросы безопасности, экологичности, всего прочего. Город здесь, разумеется, как-то работает?

    С. КУЗНЕЦОВ: Конечно. Это, безусловно, территория парка на Воробьевых горах, чтобы там опоры ставить и прочее. Все сделано нормально, корректно.

    С. РЫБКА: По цене проезда Вам не известно случайно?

    С. КУЗНЕЦОВ: Я, случайно, честно говоря, не знаю. Это совершенно, массовая история. Я не думаю, что там будут какие-то запредельные деньги. Опять же. Это рыночно регулируемая цена. Людям выгодно, чтобы этим пользовались. Поэтому все само собой как-то устаканится.

    С. РЫБКА: Чемпионат мира, который прошел что-то дал для понимания того, как, может быть, локально реорганизовать инфраструктуру, какие-то объекты, за которыми Вы присматриваете, за которые, может быть, Вы в ответе? На какие выводы Чемпионат навел?

    С. КУЗНЕЦОВ: Во-первых, я считаю, что Чемпионат дал очень хороший эмоциональный заряд, потому что произошел колоссальный культурный обмен. Беспрецедентный для страны, для Москвы тоже, потому что такого события еще не проводилось за историю города. Это можно сразу сказать, не с чем сравнить, и по количеству медийного интереса и людей посетивших. Во-вторых, не то, что это скорее, дало некую уверенность, что проект новый реализован и что стадион Лужники, в целом, оказался устойчив, к неприятным ситуациям, стычек с правоохранительными органами или друг с другом этих болельщиков. Случилась некая экспертиза, которая показала некую устойчивость и позитивное развитие города, которое признается не только внутри себя начальством, но и москвичами, и приезжими людьми. Сказать о каких-то вещах, которые родились на этой почве.

    С. РЫБКА: Может быть, какие-то улицы, на которых, по сей день, остается, проезжая часть, обратить в пешеходную, учитывая, как выглядят потоки людей.

    С. КУЗНЕЦОВ: Лично сам не являюсь сторонником, что именно уход транспорта с улицы, является панацеей для ее оживления. Часто, это скорее, бывает наоборот. Для меня уход транспорта со Старого Арбата все еще является открытым вопросом, к примеру. То, что я говорю, не всегда отражает общие мысли, всех членов команды Сергея Семеновича. Могу сказать, что есть вещи абсолютно не очевидные.

    С. РЫБКА: Можете объяснить обывателю, почему именно на Старом Арбате неплохо было бы сохранить какое-то движение.

    С. КУЗНЕЦОВ: Я считаю, что в машинах есть своя прелесть. Люди любят машины, движение нормальное корректное со светофорами на невысокой скорости улицу скорее оживляет, чем отнимает у нее что-то.

    С. РЫБКА: Дисциплинирует?

    С. КУЗНЕЦОВ: Дисциплинирует, в том числе. Где-то дает возможность работать тем функциям,  которые нуждаются в подъезде транспорта. В более платежеспособных покупателях и прочее. Это такой вопрос не простой. У меня нет однозначного ответа, что я прав, что у меня есть какие-то факты на это. Нет, я допускаю. Старый Арбат, на мой взгляд, длинноват для пешеходной зоны. Ей немного тяжеловато, слегка маргинализируется где-то. Это мое мнение частное. Вызванное моими личными наблюдениями. Я бы где-то обсуждал не только пешеходизацию, но и где-то наоборот. Нет пока четкого ответа, когда будут идеи.

    С. РЫБКА: Коротко, что Никольская стала пешеходной, что она была так востребована в период Чемпионата.

    С. КУЗНЕЦОВ: Показал правильность этого решения, я считаю.

    С. РЫБКА: Сергей Кузнецов наш гость, главный архитектор Москвы. Продолжим разговор после информационного выпуска.

     

    С. РЫБКА: 11.34 продолжаем. Меня зовут Сергей Рыбка. Мы задаем свои вопросы Сергею Кузнецову, главному архитектору Москвы. У нас сегодня, оказывается, День флага. Если бы не логотип Яндекса, честно говоря, я бы об этом не узнал. И, казалось бы, в День флага, наверное, по городу должно быть погуще флагов развешено. Есть какие-то установки, рекомендации на этот счет? Как с государственным символом вообще следует в городе обходиться? Понятно, что они есть. Может быть, есть теория, почему мы сегодня ничего этого не видим?

    С. КУЗНЕЦОВ: Сложно сказать. Я кстати про День флага узнал, прочитав статью, почему про День флага никто ничего не знает, и, выяснилось, что День флага действительно происходит. Я считаю, что тут надо немножко подумать над публичной политикой государственной, чтобы такие праздники были более известными. И почему флагов нет, тоже не понятно. И идей тоже никаких. Возможно, мы сейчас с этого ракурса смотрим здесь в окно, ничего не видно.

    С. РЫБКА: Да. Если по улицам пройтись, тоже нет. В целом, как это у Вас называется, какие-то коды, архитектурный код?

    С. КУЗНЕЦОВ: Дизайн-код.

    С. РЫБКА: Дизайн-код. В отношении флагов эти рекомендации существуют?

    С. КУЗНЕЦОВ: Нет.

    С. РЫБКА: Вообще нет?

    С. КУЗНЕЦОВ: Вообще.

    С. РЫБКА: То есть, когда по случаю государственного праздника,  всё-таки флаги появляются, это стихийно, это на совести тех управляющих компаний, которые эти дома опекают?

    С. КУЗНЕЦОВ: Украшение государственными флагами городских магистралей. Этим занимаются городские службы. Это не входит в мою компетенцию, поэтому я не готов дать точную справку, как это происходит. Кто-то видимо размещает самостоятельно. Наверное, я бы спонтанно сказал, что это не возбраняется. Если это прилично выглядит.

    С. РЫБКА: Должно быть это отрегулировано, с Вашей точки зрения? Должны быть какие-то документы, регламентирующие, как это должно выглядеть?

    С. КУЗНЕЦОВ: Я считаю, так. Проблему просто я не наблюдаю. Если бы люди вдруг спонтанно все завешали флагами российскими, и перестали быть  видны фасады зданий, то я считал бы, да, в такой ситуации стоит регулировать, но очень аккуратно. Людям не портить настроение, потому что это бы произошло по поводу не очень приятного события, я, надеюсь, или просто при подъеме градуса патриотизма. Поэтому, зачем сбивать? Флаг им нравится. Пока такой не наблюдается тенденции. Это уж точно не несет никакую угрозу. Во многих странах мы примеры знаем. Где вывешиваются флаги государственные. У нас такого нет. Хотя сам я помню в детстве, отец работал в Южном Йемене. Такая страна, которая публично вроде не известна тягой к патриотизму своему. Мало про нее что-то известно. Флаги висели на каждом доме постоянно. И это всегда меня удивляло. Думал, ничего себе. Я такого не видел никогда. Но такого тогда, нигде и не было, кроме Москвы. У нас так еще не происходит.

    С. РЫБКА: Говоря о том, что происходит у нас с различными вещами, которые у нас на фасадах появляются, на зданиях. Для вывесок какие-то коды были заданы, и теперь они выглядят так, как выглядят. Отдельно стоящие, навесные, выпуклые буквы и прочее. Это и вывески учреждений, коммерческих предприятий и так далее. Почему вывески, на которых названия улиц написаны, почему их подобному виду не привели?

    С. КУЗНЕЦОВ: Почему? Есть стандарт по вывескам, который их обозначает улицы по этому стандарту. Это просто несколько иначе сделано. Таблички, у них, тоже есть стандарт.

    С. РЫБКА: Отдельно стоящие навесные буквы. Там этого нет. Всегда такая монолитная нашлепка.

    С. КУЗНЕЦОВ: Когда мы занимались вывесками, адресация просто не входила в этот перечень. Мы занимались коммерческого характера информацией. Нумерация домов несколько к другому относится, поэтому так получилось. Я, честно говоря, не могу сказать, что это как-то режет глаз или вызывает проблему. Наверное, можно сделать что-то лучше, интересней. Я считаю, что когда название улицы явно отличается и по графическому характеру от вывески на магазине, это правильно.

    С. РЫБКА: Хорошо. Давайте к слушателям теперь обратимся. Наш SMS-портал +7-925-88-88-948. Telegram govoritmskbot. Юрий рассуждает и спрашивает: «А как бы Вы относились к тому, что город застроен панельными домами, бетон ведь может принять любую форму. Почему бы не заставить застройщиков создавать фасадам домов какой-нибудь стиль?» Когда речь идет о такой панельной массивной застройке, согласовывается именно эстетическая часть с городом?

    С. КУЗНЕЦОВ: Да, конечно. У нас в Москве. Москва первая из городов страны приняла стандарт по комфортной застройке, который был направлен на работу с массовой застройкой, типовой, то есть панельной, грубо говоря. В 2015 году вышло постановление № 305. Это публичный документ. Его можно легко найти, что там написано. Соответственно, с постановлением мы и работаем вот уже несколько лет. И если Вы посмотрите новое массовое панельное домостроение, просто его часто не относят к панельному, потому что оно уже так не выглядит. И люди смотрят и говорят: «о, смотрите какие дома», и не понимают, что это панельные дома. А старые дома, что предлагается? Говорится, что все снесется и заменится на новые дома. Это не быстрый процесс.

    С. РЫБКА: Предавать им какой-то новый внешний облик. Эта идея не обсуждается?

    С. КУЗНЕЦОВ: Это уже сделано. У них уже новый облик.

    С. РЫБКА: Обшивка различными панелями, различного типа.

    С. КУЗНЕЦОВ: Смотрите, архитектуру лучше показывать, а не рассказывать, поэтому я интересуюсь этой темой. Могу адресовать к нашему сайту Архсовета archsovet.msk.ru. Книга даже вышла на эту тему про массовое домостроение. Ее тоже можно найти на этом же сайте и много примеров. Я просто допускаю, что люди просто не понимают, новые панельные дома, которые выпускаются после модернизации. 10 комбинатов модернизировали оборудование для того, чтобы соответствовать стандарту. Идея была в том, чтобы не выглядело, как панельный, а выглядело, как архитектурное, разнообразное, интересное и качественное. Я допускаю, что люди, когда видят эти дома, не понимают, что это панельный дом. И привычно ругают то, что является старого образца панель. То, что уже не строится в городе.

    С. РЫБКА: Вы использовали словосочетание «нормальное архитектура», если речь идет о строительстве в 20 плюс этажей. Речь идет, как правило, о панельном, модульном доме. Они же на общем московском фоне все равно пока выделяются такими зубами.

    С. КУЗНЕЦОВ: Чем выше дом, тем меньше вероятность, что он панельный. Как раз в панели есть ограничение технологическое в 22 этажа. Есть случай 25. Панель до 25 делают, но в целом, это не часто встречающееся явление, поэтому, как раз, высокие дома не панельные. Я еще раз могу повторить уверенность. Я вообще не сомневаюсь.  Я с лекциями иногда выступаю на эту тему с профессиональной аудиторией, ВУЗами строительными, или на каких-то мероприятиях, посвященных этой теме, российских или московских. Как правило, люди просто не понимают, когда им показывают, что это панельный дом, даже профессиональные. Почему это выглядит так, и это служит предметом рассказа отдельного. Если бы мы говорили про конкретные дома, мне было бы проще, показать картинку, сказать, что это за дом. Я бы рассказал. Вот так абстрактно. Все , что выглядит, как панель – это в основном, дома постройки до 2015 года.

    С. РЫБКА: Я хочу сказать о том, что Сергей Собянин предлагал, и манифестировал некую попытку уровнять уровень жизни в целом, в центре города, и на окраинах, имея ввиду, именно, какие-то решения, и строительные тоже, судя по всему. Вам известно что-то о каких-то проектах, как уже готовятся? Есть поручения, есть идея. То есть это будут какие-то универсальные решения, чтобы по периметру привести все к некоему виду, либо это как раз совершенно конкретное решение для каждого района и будут наняты отдельные какие-то бюро, которые будут этим заниматься? Что вообще известно о попытке выровнять то, что уровнем жизни зовется?

    С. КУЗНЕЦОВ: Смотрите, я могу сказать, что потому что идет по моей линии, потому что опять же все, что происходит в городе, знает только у нас мэр. В основном, люди работают по своим направлениям. 305 постановление, которое я привел в пример, дает стандарт застройке, не позволяя строить ниже определенного количества нигде в городе. В том числе, на любой окраине, не может появиться дом не соответствующий стандартам. Я считаю, что это четкий и ясный шаг в этом направлении. Это направление, уравнивание качества, скажем так, периферии и центра. Во-вторых, проект, который недавно, можно сказать повторно анонсировался Сергеем Семеновичем на тему, выступал он Москва река, которая, мы знаем, у нас весь город пересекает. С северо-запада на юго-восток тоже, когда будет развито так, как планируется по концепции. Даст качество центру районному, в общем и целом, периферийному. Это тоже, я считаю, большой и правильный шаг. И интеграция пространства вдоль речки, то есть движение вокруг реки свободное. Как по улице по одной, даст такое качество городу. Потом действительно была анонсирована программа «Мой район». Я пока не знаю, что будут ли там привлекаться отдельно архитекторы или нет для создания качественных и разнообразных проектов на периферии, что добавило бы веса этим местам. Я, надеюсь, что так и будет. Просто говорю, пока деталей нет. Это не та тема, которой я занимаюсь. Мне сложно ее комментировать. Это совершенно четко идейно направлено на работу, прежде всего, с качеством среды на периферии города, а не в центре.

    С. РЫБКА: Вопросы есть совсем бытовые от слушателей. 51-й спрашивает «А скажите, пожалуйста, зачем красят фасады кирпичных домов?»

    С. КУЗНЕЦОВ: Сложно сказать. Я не сторонник красить фасады кирпичных домов. Хотя сказать, что в архитектуре есть приемы, когда кирпич красится. Я уверен, что в данном случае, речь идет не об этом. Видимо, о каком-то ремонте, который делали какие-то городские службы. Может быть, им кажется, что так проще. И я даже допускаю, что это может портить архитектуру. И, скорее всего, так и происходит. Но опять же, это не то, чем я занимаюсь, сложно комментировать, зачем это делается. Наверное, это вызвано необходимостью какого-то ремонта. Может быть, не лучшим образом делается, но жизнь не совершенна.

    С. РЫБКА: Слушайте, Великий немой напоминает, что премьер Дмитрий Медведев давал поручение Правительству. Немой так пишет «Медведев ратовал за деревянное строительство в Москве. Это будет?», спрашивает он. «Я помню, что премьер давал поручение Правительству разработать предложение по регионам до октября, по возможности, как-то с деревянным строительством разобраться и начать как-то интенсивно работать в этом направлении». Для Москвы это актуально? И актуально, в каком качестве?

    С. КУЗНЕЦОВ: Смотрите, это вопрос, на который коротко не ответишь. Могу про деревянное строительство очень вкратце изложить, но я постараюсь очень вкратце изложить. Вообще деревянное строительство – это то, чем я занимаюсь усиленно, развитием этой темы много лет. Начиная с довольно знакового для моей карьеры проекта «Дворец водных видов спорта» в Казани, который является одним из крупнейших сооружений в дереве, выполненных вообще в мире. 180 метров в длину – деревянная конструкция, 70 метров пролетом и 27 метров - стрела подъема.

    С. РЫБКА: Можно нам, дилетантам, объяснить, деревянная конструкция, когда становится деревянной? Какой объем массы должно занимать дерево? Что делает деревянную конструкцию деревянной конструкцией?

    С. КУЗНЕЦОВ: Деревянную конструкцию делает то, что она полностью сделана из дерева.  В мире чисто деревянных конструкций, чтобы было чисто дерево, конечно, такого уже не делают. Сегодня деревянное строительство – это намного более высокотехнологичный и сложный способ создания объектов. Есть крепежи, есть армирование определенное, есть траверс. Я не хочу тут засыпать терминами, с другой стороны, я не очень знаю, как объяснить, всю эту терминологию простыми словами. Я не уверен, что у меня это получится.

    С. РЫБКА: Если нет, то нет. Скажем, так.

    С. КУЗНЕЦОВ: Это конструкция, выполненная из дерева более, чем на 90%. Я бы так сформулировал, чтобы было понятнее. Я, безусловно, всегда говорю, есть элементы, которые заставляют ее более эффективно работать. Если уменьшать сечение конструкции. Занимался я и занимаюсь активно этой темой. Есть ряд проблем. И я даже допускаю высказывание, что премьера, может быть, связана с этой активностью моей, в том числе, и коллег из Министерства строительства, которое с готовностью откликалось на такие инициативы. Пока сложно идет. В Москве и в России есть все предпосылки для развития этой темы. Правильное перспективное направление. Я просто люблю эту тему сильно.  

    С. РЫБКА: Живое деревянное строительство возможно в старой Москве?

    С. КУЗНЕЦОВ: Вы про многоэтажное говорите сейчас?

    С. РЫБКА: Насколько, я знаю, в России вообще многоэтажного деревянного строительства особо и нет. До 3 этажей, по-моему, только.

    С. КУЗНЕЦОВ: Потрясающая история в том, что дерево вообще лучший строительный материал по многим показателям. Из него возможно при сегодняшних технологиях, много, если не сказать все. Проблема в том, что нормативная база наша российская, очень душительно, к этому относится.

    С. РЫБКА: Вопросы безопасности в основном?

    С. КУЗНЕЦОВ: В основном, это пожарные нормативы, очень архаичные, устарелые, которые вообще не хотят знать и видеть в упор. То, что сегодня изменилась технология. Дерево по противопожарной безопасности лучше стали, например. Стальная конструкция, которая не возбраняется абсолютно ни для чего, дерево же возбраняется. Поэтому тут много еще надо преодолеть. Дерево потрясающий материал, из которого, возможно, очень и очень много. Да сегодня в мире, есть опыты высотного строительства уже деревянного.

    С. РЫБКА: Конкретно к вопросам от нашей публики. Олег спрашивает: «Какова судьба заброшенного долгостроя – большого спортивного комплекса в парке Левобережный?» Знаете что-нибудь про это?

    С. КУЗНЕЦОВ: Не готов.

    С. РЫБКА: Если нет, то нет. Там рядышком, кстати, Ховринская больница, которую до конца года обещали снести.

    С. КУЗНЕЦОВ: Это известный такой долгострой, который будут сейчас убирать.

    С. РЫБКА: Вы по поводу многих объектов и локаций, которых мы здесь упоминали: «Я был не уверен, что это решение было идеальным и лучшим». Снос Ховринской больницы, с Вашей точки зрения, единственно правильное решение в отношении этого объекта?

    С. КУЗНЕЦОВ: Я считаю, я опять же не всезнающий. Из-за того, что известно, как это выглядит, да. Там других вариантов не вижу. Надо разбирать и иначе использовать участок.

    С. РЫБКА: И на этом участке, что будет? Жилая застройка или что? Жилая застройка, да будет. Это анонсируется. А что-то еще кроме?

    С. КУЗНЕЦОВ: Я справочную информацию Вам не выдам. Но это легко, кстати говоря, проверить, если обратиться в комитет, там дадут справку.

    С. РЫБКА: Но одно дело анонсы, другое дело.

    С. КУЗНЕЦОВ: Сейчас я еще раз говорю, что точнее, чем в СМИ не скажу.

    С. РЫБКА: И обвинят, возможно, меня слушатели в некотором пристрастии к этой территории. В Ховрино еще ТПУ строятся и на Профсоюзной тоже ТПУ. И вот сейчас и по картинкам, которые по сети гуляют и по тому, что можно взять, здание этажа в 4. Что там будет, если ТПУ, ориентированное на прием автобусов международных, междугородних. Вот эти все оставшиеся 4 этажа, они кому?

    С. КУЗНЕЦОВ: Вы знаете, как правило, в проектах ТПУ закладывается коммерческая составляющая, чтобы снизить нагрузку на бюджет городской, государственный. Я сейчас не готов конкретно сказать, что будет по этим этажам, что там будет то-то и то-то. Но вообще, когда делается ТПУ, проектов ТПУ довольно много. Там не всегда, но часто закладывается коммерческая составляющая. Если это целесообразно и потенциально будет иметь спрос и привлекаются инвесторы к строительству, чтобы еще раз снизить нагрузку на бюджет города.

    С. РЫБКА: Но проекты, которые внутри этого ТПУ, потом могут завестись, вызревать. Это что-то, ориентированное на потенциальных пассажиров? Жителей прилегающих улиц, территорий? Или это, может быть, офис?

    С. КУЗНЕЦОВ: Это может быть аналитика быть и то, и другое в целом. В целом есть тренд в мире, который называется в переводе на русский язык транспортно-ориентированный или девелопмент, когда все функции и плотность города ориентированы на транспортно-пересадочные узлы. Очень хорош в этом плане, известен город Токио. Те, кто изучают этот опыт, делает лучшую реализацию такого проекта. Когда вокруг транспортных узлов фокусируется и деловая активность. И жилье, кстати говоря, тоже и торговля, просто даже, в силу того, что людям сокращается количество дистанций, которые надо преодолевать. Приехал и тут же сразу все получил. Не уходя далеко от транспортных артерий, поэтому Москва тоже следует этим путем. Он признан в мире очень верным и правильным для развития городской, поэтому да разные функции могут быть.

    С. РЫБКА: Вы при этом наблюдаете какой-нибудь интерес компаний или организаций, чтобы из центра куда-то перемещаться? Будет в Ховрино, у самого МКАДа, будет этот транспортно-пересадочный узел, возможно, с офисами. Многие ли захотят там работать?

    С. КУЗНЕЦОВ: Знаете, строительство офисов даже за МКАДом, в Москве есть большие комплексы, которые уже начинают использоваться.

    С. РЫБКА: Спрос на них есть?

    С. КУЗНЕЦОВ: Спрос, будут лукавством сказать, что он какой-то сумасшедший. Спрос развивается постепенно. Тема децентрализации города. Одно из самого сложного в градостроении, в градполитике. Да, это сложно. Не сразу находит своего покупателя, потребителя. Это нельзя не делать, иначе излишняя децентрализация будет душить город. Коллапс. Это тупиковый путь. Надо двигаться наружу.

    С. РЫБКА: Анонсируется открытие 24 новых станций метрополитена до конца этого года. Почему в последние годы мы наблюдаем такие темпы строительства метро? Технологически вещи на это влияют? Просто персональное решение руководства города? Почему так интенсивно, как никогда?

    С. КУЗНЕЦОВ: Это часть стратегии городской транспортной, вообще развития города, которую мэр избрал. И мы видим, что все по нарастающей идет. Скажем так, когда намечались пути развития, метро было выделено, как один из приоритетов. Действительно, это важнейший вид городского транспорта. Просто сразу не было возможности не по развитию бюджета города ни технологическом взять и начать с очень маленьких темпов стройки.

    С. РЫБКА: Это не избыточная нагрузка на весь комплекс, который занимается  метростроительством? Перед ними поставлена задача. В таком строгом, командном, ультимативном режиме, открыть 24 станции. Они не надорвутся?

    С. КУЗНЕЦОВ: Я среди этих людей нахожусь. По ним вообще не скажешь, что они могут надорваться от чего-то. Это очень крепкие выносливые люди. Я уверен, конечно, же нет. Задача, когда ставится, ставится не просто так. Производится оценка возможностей. Просто возможности растут. И финансовый город зарабатывает больше. Городской бюджет растет. Может себе больше позволить. И технологически опыт набирается, потому что да постепенно, база технологическая развивается, которая занимается этим. Идет по нарастающей. Возможно, мы наблюдаем пик. Может быть, выясниться, что это действительно много и будет слегка поменьше. Но опять же, то, что сегодня спланировано, не говорит о том, что это какой-то шаблон. Нет, это выверенная позиция.

    С. РЫБКА: Дизайн этих станций, этих платформ, он всегда индивидуальный? Сейчас он пока индивидуальный. К чему-то типовому не планируете двигаться? Учитывая количество таких объектов? Я имею в виду интерьеры.

    С. КУЗНЕЦОВ: Много на самом деле, типовых узлов и решений. В метро, даже то, что мы делаем через архитектурные конкурсы и стараемся сделать так лихо и интересно. Все равно изобилует определенным уровнем стандартизации.

    С. РЫБКА: То есть, есть разница подходов? Где-то привлекаете художников-художников и проводите конкурсы. А где-то более или менее стандартно действуете прагматично?

    С. КУЗНЕЦОВ: Станций одинаковых точно нет. И станций, совсем повторяющихся тоже нет. Еще раз говорю. Да, действительно где-то архитектура делается более яркая. Это каждый раз решается по месту. Как собственно, всегда было. И в метро и вообще в городе и везде все одинаково. Стараемся, чтобы просто в целом проект метро имел свою архитектурную изюминку. Это я бы охарактеризовал коротко. Традиционно московское метро, не просто метро. И очень важный архитектурный элемент городской. Просто продолжаем эту традицию, чтобы она не терялась. Тем более, часто для, метро, особенно не на центральных станциях, а на периферии .Уже было сказано, я забыл это упомянуть для развития периферии. Вот новые станции метро интересные, яркие такие запоминающиеся, являются важным элементом развития. Вот мы в Солнцево открывали новую станцию метрополитена , которая была по конкурсу сделана. Интересная такая модная классная станция. И в окружении, которое там есть в Солнцево, это безусловно стало событием, которое добавляет людям очень многое в плане локального патриотизма. То есть узнаваемости и адреса того места, где они живут. Чем больше в нем идентики, тем больше, в нем любви из этого, и складывается, собственно, престиж района.

    С. РЫБКА: Вы про традиции московского метро тоже рассказали, а вот то, метро, которое мы наблюдаем в центре. Те стили, которые мы наблюдаем в центре, их нет никакой идеи воспроизводить где-то и на периферии тоже? Контраст слишком очевидный.

    С. КУЗНЕЦОВ: Смотрите, во-первых, воспроизводить точно нет. Это вообще путь не творческий, никакой. Что-то делать реплики. Это безусловно было бы полной ерундой. Плюс надо сказать

    С. РЫБКА: Вы когда сказали, было, имели в виду что? «Маяковскую», например?

    С. КУЗНЕЦОВ: «Маяковская» приводится, обычно как пример крутой харизматичной станции. Понятно, что такие вещи делать еще раз… Это все равно, что Собор Василия Блаженного построить в том же Солнцево и сказать, что теперь это крутой район. Но это было бы комично. Поэтому нет. Они архитектурные шедевры единственные в своем экземпляре таковыми и останутся. Это, я считаю, хорошо. Надо сказать, что еще добавить к этому важную оговорку, что вообще, когда создавались эти станции, отношение к труду человеческому, к жизням человеческим, к отношениям государства и людей. Я считаю, что сегодня это все намного лучше и позитивней. Я думаю, что мы бы ужаснулись тем методам, которыми создавалось то, метро. И вообще проекты строительные, которые были в период поздних 30-х, например. Поэтому да, были другие возможности. Для меня цена имеет значение. Я считаю, что если бы сейчас сказали, давайте, вот так теперь загоним всех в лагерь и будем бесплатно строить станции «Маяковские» повсюду. Я бы уверенно сказал, что нет, спасибо, не надо.

    С. РЫБКА: Около полуминуты у нас остается. Из тех 24 станций, которые нам обещают в этом году, у вас есть какой-то проект, к которому Вы особенно нежно относитесь? И рекомендовали, может быть, за ним присматривать и как откроют съездить посмотреть?

    С. КУЗНЕЦОВ: Я бы рекомендовал, я очень боюсь, пролететь с датой. Есть очень много, станций строится, можно не попасть в эти 24. Станции, которые мы выбирали и свежие из таких резонансных, я считаю, «Кленовый бульвар», «Нагатинский затон», «Терехово», «Мневники». Я бы такие, назвал.

    С. РЫБКА: «Кленовый бульвар», «Нагатинский затон», «Мневники».

    С. КУЗНЕЦОВ: Да. «Стромынка» по-моему.

    С. РЫБКА: Принимаем к сведению. Спасибо, Это был Сергей Кузнецов, главный архитектор города Москвы. Спасибо, приходите еще.

    С. КУЗНЕЦОВ: Спасибо.

    Версия для печати

Видеоблог Сергея Доренко

Связь с эфиром


Сообщение отправлено
Система Orphus