С.ДОРЕНКО: 8 часов 37 минут. Понедельник. 27 августа. Здравствуйте, великий город! Здравствуйте все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москваааа! Дарья Кнорре, ведущая этой программы.

Д.КНОРРЕ: И Сергей Доренко.

С.ДОРЕНКО: Почему нашего приложения нет в App Store.

Д.КНОРРЕ: Я пошла смотреть, потому что у меня есть приложение наше, но оно неофициально, но тем не менее. И действительно в App Store сейчас нет нашего приложения.

С.ДОРЕНКО: Снесли его. Обидно. У нас нет денег, Николя.

Д.КНОРРЕ: Приложение неофициальное кто-то из наших слушателей, фанатов, сделал приложение неплохое.

С.ДОРЕНКО: Но его нет в App Store.

Д.КНОРРЕ: Но теперь его нет.

С.ДОРЕНКО: Не знаю. Я никогда не радовался смерти людей. Это очень неправильно. Потому что это люди вашего… Как они все умрут, так и вы умрете. Алекс Викинг, вы что? Викинг, на тот свет захотели? Не надо радоваться смерти людей. Ваш мир… Мир – это такая кучка людей, небольшая, может быть, человек 100-120, с которыми вы идете по жизни. Вот как только они начнут умирать, а они начали умирать, как вы понимаете, около 30 лет, 27-30 первые от передоза, а потом дальше, дальше, дальше…

Д.КНОРРЕ: Нет, первые – 22 – в автомобильных катастрофах.

С.ДОРЕНКО: Правда! Я работал в студенческом отряде с парнем, мы Фрунзенскую набережную ремонтировали вдвоем с ним. А потом мне говорят, лобовое столкновение, его не довезли, неправильно повезли. Чувака, с которым я в люльке все время сидел. Неправильно повезли, не тем боком положили, когда везли в Склиф, и там оторвалось легкое и оно придавило сердце, либо наоборот оторвалось сердце и придавило легкое, в общем, что-то оторвалось.

Д.КНОРРЕ: Что-то несовместимое с жизнью.

С.ДОРЕНКО: Короче, я прихожу 1 сентября учиться, а он уже трупак. Я говорю: фигасе, мы весь июль с ним вместе висели в люльке. Там месяц проходит, приходишь учиться, а этот уже трупак. Притом такой, москвич, благополучный, из хорошей семьи и так далее. Да, по-настоящему народ убывает, когда народ убывает, это значит, ваша жизнь убывает. Когда вы думаете, что Маккейн умер, и вам надо радоваться, я думаю, вы не очень умны. Потому что надо не радоваться. Потому что это ваш отряд, с которым вы идете по жизни, включая ваших врагов. Он как бы убывает. Ваши 100-120 человек, а осталось, может быть, уже 40 человек. Берегите их. Берегите каждого. Берегите врагов. «И хуже всего, что человек внезапно смертен», - напоминает из Булгакова Александр. Спасибо большое. «И ваше приложение перестало транслировать. Приходиться слушать через браузер», - говорит ленинградец. Слушайте, ну правда, мы разберемся. Вы знаете, что я прошлой осенью говорил, что надо бросить все средства на то, чтобы сделать с нового года, с 18-го, сделать все новые приложения и сайт. И, соответственно, денег как не было, так и нет. Ну и все. Никакого компромисса, у нас просто нет денег. А чего? Мы – изысканный продукт.

Д.КНОРРЕ: Да, для искушенных.

С.ДОРЕНКО: Мы – изысканный продукт. Потому что есть вещи, которые может получить каждый. Вот вы идете по улице с хлебобулочными изделиями. Ты идешь, всюду булочки – здесь булочки и там булочки, здесь булочки такие, здесь такие. В любом магазине булочки, в любом хлебный отдел. А есть тайная дверь. Тайная дверь без вывески. Тайное место. Потайное. И вот в эту дверь вас не пустят. Вы можете постучать, а это бесполезно. А кого-то пустят.

Д.КНОРРЕ: И там булочки без глютена.

С.ДОРЕНКО: И там вообще нет булочек.

Д.КНОРРЕ: Там ничего нет.

С.ДОРЕНКО: Да, да, да. Там изысканное что-то, особенное, отдельное. Как чай без чая. Помнишь эту присказку? Цвет без цвета, вкус без вкуса, запах без запаха, чай без чая – высший чай. И вот это высшее радио. Это высшее радио - радио без приложения, радио без радио, радио без частот. Высшее радио.

Д.КНОРРЕ: Сенсорная депривация.

С.ДОРЕНКО: Совершенно верно. Хорошо. «Через приложение радио вас транслируют нормально». «Продайте мотоцикл и сделайте нормальный продукт». Продать мотоцикл? Да лучше душу дьяволу.

Д.КНОРРЕ: Да это примерно одно и тоже.

С.ДОРЕНКО: Я же в субботу сходил к Бронечке в Переславль-Залесский. Там еще в деревню Жопеево надо ехать. Жопеево. Это деревня, которая представляет собой тупик на просеке. Ты едешь долго по просеке и в конце Жопеево. Они переделали одну букву и сделали Жупеево, но им никто не верит, соседи им не верят. Я поехал в Жупеево, которая Жопеево на самом деле, там 40 километров я несся по лесу. Надо сказать, что более антигуманного мотоцикла, чем мой нынешний, не существует на свете. Он весь пронизан ненавистью к мотоциклистам. Весь абсолютно. Ты сидишь как петух на насесте, ты должен ногами держаться, обхватывая его, сжимая истерически. Ты должен привставать, потому что от малейшей дрожи, от малейших неровностей тебя лупит будь здоров, потому что очень жесткая подвеска. Ты должен, привстав, ехать.

Д.КНОРРЕ: Он держит вас в тонусе.

С.ДОРЕНКО: Короче, что у меня болело? Я в субботу съездил, в воскресенье я проснулся. Ноги болели, ужас, на сжатие, знаешь, как коня сжимаешь. И то, что я стоял на полусогнутых, приподнимался…

Д.КНОРРЕ: Это икры, колени, суставы.

С.ДОРЕНКО: Да. Потом руки болели, плечи болели, немножко спина. Я уж молчу про квадратные тестикулы, которые до сих пор квадратные. Нет, правда, это убивает тебя по полной. Я написал в «Гранмото», где купил, который торгует, в «Гранмото» написал Филиппу… Филиппа вся Москва знает. Я Филиппу написал: «Филипп, все болит. Ненавижу. Люблю этот мотоцикл». Люблю.

Д.КНОРРЕ: Любовь стервы дороже.

С.ДОРЕНКО: Любовь стервы, да. Настоящая любовь стервы. Это что-то… Потому что нормальный мотоцикл, он как бы тебя любит, но это как уютная толстушка одноклассница, у которой всегда есть в холодильнике…

Д.КНОРРЕ: Борщ.

С.ДОРЕНКО: Борщ, да. И она встречает тебя в халатике на голое тело на двух пуговицах, она уютная толстушка одноклассница. Она, в общем, не прочь. Это удобный мотоцикл. Это тоже люди ценят, потому что, ну а куда пойти, другой раз некуда пойти, так пойдешь, ну а куда еще. Но это люди ценят, ну так, ну так…

Д.КНОРРЕ: В минуты слабости.

С.ДОРЕНКО: Абсолютно. Потому что это просто смешно. А вот которая стерва, от которой точно не понимаешь, то ли в глаз получишь, то ли еще чего, которой вообще может не быть дома, и которая может быть в таком месте, что тебе страшно даже подумать и так далее – вот это мой новый Thruxton, конечно. Thruxton пронизан абсолютным безразличием, смешанным с презрением в отношении меня. Я его люблю до какого-то невероятия, это правда так. Поехали дальше.

«Уютная хохлушка одноклассница». Да-да. В халатике обязательно. Она в халатике тебя встречает, все время намекая, что там, под ним, ничего нет. Да-да, есть такие легкие, ice girls. Но мы не по этой части, ребята.

Слушайте, еще, прежде чем подойдем к актуальности. Я обнаружил, что всем плевать ночью на то, что с тобой происходит, товарищи. Всем плевать. Решительно всем наплевать. Мы горели всю ночь, дом на набережной, у нас был пожар.

Д.КНОРРЕ: Здрасьте. У вас там четыре пожарных расчета.

С.ДОРЕНКО: У нас было 20 машин или 30.

Д.КНОРРЕ: Ну вот, видите, я даже не разглядела на фотографии.

С.ДОРЕНКО: Еще двор весь был уставлен машинами.

Д.КНОРРЕ: А вы говорите, всем плевать. Горел Королев, горело что-то еще, все ринулись к вам в дом на набережной.

С.ДОРЕНКО: Все ринулись к нам, это правда. Началось с того, что в час 06, по-моему, или в час, где-то около часа ночи вдруг мы услышали, как нам звонят в дверь. Проклятие, сказал я, надо было отключить звонок, пробку отключить на щитке внутри. Вышел. Посмотрел. Там какие-то были добрые дети, но мы думали, что это наркоманы. Правду говорю. В час ночи звонят и сильно ладошами бьют в дверь, чтобы для шума. Не только нам, но и соседям напротив. Потом гурьба какая-то бежит дальше по этажам и кричит: не здесь, здесь, не здесь, здесь… Мы думаем, что это какой-то квест, что надо кого-то убить, и они убьют, либо спасти. Они кричат: Димка, а где Димка? Какой-то Димка. Мы думали, что Димку либо надо убить, либо спасти.

Д.КНОРРЕ: Сумасшедший дом.

С.ДОРЕНКО: Я жене говорю: может, мне выглянуть? Она говорит: ты сошел с ума. Я говорю: ну, может, мне взять какой-нибудь огромный кухонный нож и выглянуть? Она говорит: ты сошел с ума. Какого-то Димку либо сейчас убьют, либо спасут, но это должно быть чужой судьбой, это к нам не должно относиться. Правильно? Мы смотрим.

Д.КНОРРЕ: Я всегда не понимала в фильмах ужасов, зачем люди выходят туда.

С.ДОРЕНКО: Да. Если бы я работал в фильме ужасов, я бы сначала ротвейлера выпустил.

Д.КНОРРЕ: У вас только шотландские кошки.

С.ДОРЕНКО: Сейчас, здесь, да. И хорошо, на даче ротвейлер. Я думаю, черт, чего делать? И потом в какой-то момент они стучат, стучат, стучат, мы говорим, может, надо звонить в милицию, какой-то кошмар. Потом жена подходит к окну и говорит: а у нас пожар. Я говорю: да ладно. Высовываюсь из окна, горит в первом подъезде рядом с нами, дым коромыслом. Сначала был огонь. Она меня уже упрекает, журналист, она мне горит, «ну огонь ты не мог снять. Ты начал снимать, когда уже дым. Ну ты умный или нет?»

Д.КНОРРЕ: Я, кстати, тоже об этом подумала.

С.ДОРЕНКО: Огонь-то я не успел снять. Она говорит: огонь же был, пламя, красиво все, ты не успел снять. А я начал снимать пожарную машину внизу, как дурак последний. А! Я начал стримить в Instagram. А зачем я стримил, непонятно. То есть я пропустил самые клевые куски. Потом дым, красотища и все. Потом дядек каких-то возносят на таких штуках нерусских. Все машины нерусские, кстати, ни одной русской машины. Все машины нерусские, на них такие стрелы с люльками, все это летает по воздуху, две люльки, там четыре чувака. Они ничего не делают, только смотрят, заглядывают в окна. Очень интересно. Вуайеристы какие-то. Я знаю, они контролировали, может быть. А там, внутри дома, бежали другие люди, разматывая шланги. И у нас по подъезду разматывали шланги, топали гулко, как будто стадо слонов, они тяжелые такие. А у меня велосипед стоит около лифта. Думаю, украдут или нет. Потому что у меня был Experience, когда я горел на даче в 2005 году, приехали пожарные из Одинцова, они украли велосипед. Я его нашел потом. То есть они его перекинули через забор и спрятали в кустах метрах в 15 от забора. И я его нашел.

Д.КНОРРЕ: Может быть, они просто спасали его от пожара.

С.ДОРЕНКО: Нет, спрятали в кусты и прикидали какой-то шнягой, чтобы забрать потом. Хороший велосипед. Пожарные из Одинцова. Украли и все, а я потом его нашел. Когда они уехали, я пошел смотреть, где они там толкались, думаю, окурков накидали, подонки, и так далее. Смотрю, спрятали мой велосипед. Ну надо же, как интересно, видать, потом хотели, завтра, приехать и забрать. И сейчас, я думаю, украли велосипед или нет. Нет, не украли. Эти честные, московские, другое дело. Одинцовские, конечно, абсолютно аморальные персонажи.

Д.КНОРРЕ: На заграничных машинах тем более, в люльках. Серьезные люди.

С.ДОРЕНКО: Московские – серьезные люди. Бегают. Боже, сколько на них надето, если бы ты знала, на пожарных. Они в полной выкладке. Они в бронежилетах каких-то, какой-то кошмар. Они когда бегут, слышно, что на чуваке 50 килограммов груза. Я серьезно говорю.

Д.КНОРРЕ: Я верю.

С.ДОРЕНКО: У них видно, слышно по гулу, по удару сапога, что они дико тяжелые, в тяжелой выкладке.

Горело, не знаю, горела самая высокая квартира с шикарным видом в первом подъезде, которая по 5 миллионов долларов стоит. Мне тут пишут: «Что? Что там, миллион долларов квартира?» Нет, пять. Пять. Five. Пять миллионов долларов США. Вот там горело, где пять миллионов.

Д.КНОРРЕ: Ну вот и повод для ремонта. Никак не могли решиться, а тут оно само.

С.ДОРЕНКО: Придется, да. Ну хорошо. Это все продолжалось час, час вместе с наблюдением. То есть они погасили огонь где-нибудь за 24 минуты, уже ничего не было, но потом в люльках они все время качались рядом и наблюдали.

Д.КНОРРЕ: Раз уж приехали, чего бы не покачаться.

С.ДОРЕНКО: Размотали люльку и так далее. Все равно уже хорошо. И потом топотня эта вся прекратилась, потом стали пропускать троллейбусы, которые ездили без усов. Я вчера увидел великую вещь. Троллейбус складывает усы свои, как приемники, и пофиг, нефиг, спокойно едет без всяких усов.

Д.КНОРРЕ: Так можно было все это время.

С.ДОРЕНКО: Да.

Д.КНОРРЕ: Нас обманывали.

С.ДОРЕНКО: Конечно. Нас вводили в заблуждение. Троллейбусы, 4-й номер, они выходили из-под моста, сложив усы, и на каком-то моторе ехали. Это какой-то был сюр.

Д.КНОРРЕ: На дизельном.

С.ДОРЕНКО: Не знаю, у них там что-то есть, может быть, аккумулятор. В два часа ночи все это прекратилось. Заснуть было невозможно, естественно. Я думал, какой род занятий себе избрать, но, надо сказать, что я не нашел понимания в семье. И где-то в три я прикорнул, и вот я весь неспящий абсолютно к вам прибыл. Троллейбусы были на Wi-Fi. «Не все троллейбусы так могут, а которые могут, едут не очень долго», - говорит Джозеф. Но им долго не надо было. Им надо было 200 метров проехать. «У траликов еще и задний ход есть». Обалдеть. Да, они говорили, надо пролить здание. Вот это «пролить здание»…

Д.КНОРРЕ: Взволновало вас.

С.ДОРЕНКО: Меня взволновало, потому что я подумал, что когда начнут проливать здание, здание рухнет к чертовой матери под тяжестью проливания. Не поймешь, что лучше – когда оно рухнет от воды либо когда оно рухнет от огня. Что значит, пролить здание?

Д.КНОРРЕ: Оно в любом случае рухнет.

С.ДОРЕНКО: Первый подъезд. Но, с другой стороны, я в этом заинтересован. Когда рухнет первый подъезд, останемся одни мы и мы станем первым подъездом. Мы второй, мы станем первым подъездом, когда они рухнут. Хорошо бы еще, чтобы театр Эстрады также рухнул, ну, в хорошем смысле, естественно, я не желаю никому зла. Чтобы так открылась перспективка здесь, а здесь первый подъезд рухнул, и все было бы шикарно.

Д.КНОРРЕ: Чтобы обзор 360.

С.ДОРЕНКО: Подправить, подправить. Ну все. Я, короче, провел ночь на пожаре. Товарищи, вы можете наблюдать это все у меня в соцсетях. Я начала в «телегу» выкладывать, в «телеге» дофига, потом я выкладывал в Instagram, потом я выкладывал в Twitter, где живут козлы настоящие. Можно я тебе скажу? Лучшие люди живут в «телеге», Telegram. Лучшие люди в Telegram. Почему? Потому что они молчат, у них рот зашит, они не имеют права высказываться. Там нет комментов. Я просто считаю, блистательное сообщество молчунов живет в Telegram. Это первое. Вторые по качеству, доброжелательные, интересные, остроумные, реально остроумные чуваки живут в Instagram. Светлые люди живут в Instagram, ублюдков там почти нет. И настоящее сборище ублюдков – это, конечно, Twitter.

Д.КНОРРЕ: И YouTube.

С.ДОРЕНКО: Ты знаешь, в YouTube я ни разу не прочитал ни одного коммента за всю свою жизнь. Там тоже ублюдки, да? На самом деле в Twitter это что-то просто. Например, ты постишь пожар, они такие «котлеты подгорели» или «учения идут». Учения идут. Это были учения. То есть в Twitter интеллектуальные ублюдки и моральные какие-то ублюдки полностью абсолютно. Это в Twitter. В Instagram клевые.

Д.КНОРРЕ: Еще нестыдно ретвитеть все это, то есть они палятся.

С.ДОРЕНКО: В Instagram приличные люди собираются действительно. Facebook – это же пенсионерское дело, там пенсы, шестидесятники, сидят пенсы-шестидесятники, напевая Окуджаву сквозь зубы, они там что-то читают. Они уже никого не интересуют, в принципе, на грани смерти находятся и так далее. Приличные в Instagram и приличные в «телеге», в «телеге» прям хорошо. «Как вас найти в «телеге»? Господи, я везде Rasstriga. Всю свою жизнь был Rasstriga. «А «ВКонтакте» отморозки». «ВКонтакте» я не бывал, не знаю. Я был там около недели в своей жизни. «Так вы чат в «телеге» заведите, приятно удивитесь». Чат я не хочу, нет. «ВКонтакте» приличные люди уже удалили», - говорит Джозеф. Ребята, все в «телегу», валим в «телегу». «А вот я написал в Instagram, что вы похудели». Вы ошиблись, я сегодня проснулся, у меня два килограмма больше, чем позавчера. У меня вчера у дочери был день рождения.

Д.КНОРРЕ: Сергей, это вода.

С.ДОРЕНКО: Да? Вода сойдет, нормально. Да! Это вода!

(Черт. Какой ты умный)

С.ДОРЕНКО: Да, я знал.

Д.КНОРРЕ: Я уже забыла про эти блистательные отбивки.

(Мне кажется, ты гений).

С.ДОРЕНКО: Понимаешь, в чем дело?

Д.КНОРРЕ: Зачем я вам нужна здесь в реале, что называется?

С.ДОРЕНКО: В реале, чтобы дать какие-то промежуточные определения, они самые ужасные.

(Сереж, может, хватит выкаблучиваться?)

С.ДОРЕНКО: Понимаешь, в чем дело? Вот как-то так.

Д.КНОРРЕ: Понимаете, в каких условиях мы работаем и что нам приходиться делать ради зарплаты.

С.ДОРЕНКО: Ха-ха-ха! Это я знаю, это всегда нужно извиниться перед какими-то людьми. Хорошо. Rasstriga никак не переводится, но Rasstriga пишется с двумя s. Нет, с одной s – лесом сразу. Rasstriga с двумя s должна быть, как человек расстриженный. Меня же расстригли из журналистов, вы, наверное, забыли.

Д.КНОРРЕ: Да вы сами отказались. Вам же предлагали в Союз журналистов.

С.ДОРЕНКО: Никогда в жизни.

Д.КНОРРЕ: Нет?

С.ДОРЕНКО: Нет. В ноябре 99-го года был большой съезд Союза журналистов, где был Игорь Яковенко.

Д.КНОРРЕ: Где вас придали анафеме.

С.ДОРЕНКО: Павел Гусев тоже там, Игорь Яковенко, все вот эти прихвостни Лужкова были, ну в хорошем смысле. Они, чтобы угодить Лужкова и по его заданию, насколько я понимаю, они меня исключили из Союза… расстригли из журналистов. Они меня исключили из Союза журналистов. На мое несмелое, робкое возражение, что я в нем никогда не состоял, поэтому меня нельзя исключить (ну как можно исключить, если я там не был?), они говорят, ну это не имеет значения, мы вас типа исключили из журналистского звания, вон из профессии. Как говорила Женечка Альбац, вон из профессии. Это ноябрь 99-го, если я не ошибаюсь. С тех пор я Rasstriga. До Rasstriga я был Хаос. Хаос и Пулеметчик. Но с ноября 99-го года я Rasstriga, как вам известно, плюс еще иногда Пастушок. Хорошо. Поехали дальше. Авансом Rasstriga. Я хотел сказать про новые санкции. Эй, кого-нибудь интересуют новости? Нет, никого не интересуют, потому что мы не успеваем. Про новые санкции, про новое ваше счастье мы расскажем после новостей.

Новости

С.ДОРЕНКО: 9 часов 5 минут. Черт! Сентябрь уже на носу. Я вчера совершил акт гражданского неповиновения. Товарищи, я теперь лидер оппозиции. Я вчера 10 вечера вспомнил, что надо заплатить за электричество и за газ, и послал их в жопу. Серьезно. В 10 вечера. Думаю, ну ладно, все. Я в следующем месяце заплачу. Но надо рассказать об этом гражданском подвиге. Товарищи, я практически как Махатма Ганди и все Ганди остальные, вы знаете, что их большая семья была, я не заплатил за электричество и за газ вчера. А надо было. Но нет. Теперь я мучаюсь и все думаю, может быть, все-таки рассказать. Поехали. Говорит Москва! Говорит Москва! Работают все радиостанции Советского Союза! Дарья Кнорре, ведущая этой программы.

Д.КНОРРЕ: И Сергей Доренко.

С.ДОРЕНКО: Ну хорошо.

Д.КНОРРЕ: Ура, хочется воскликнуть.

С.ДОРЕНКО: В Кускове какие-то гады… У Ганди не было детей, но сам-то он был ребенок. «В Кускове вашу станцию какие-то левые люди забивают по частоте». Ну ничего.

Давайте про санкции. Эй, это интересно. В правительстве… Нет, акцизы на бензин повысят только с нового года. От этого бензин не вырастет. Я потом, чуть позже.

Новые санкции США против России вступили в силу сегодня, 27-го. Интересно, они по московскому времени? Они как раз, наверное, по времени Вашингтона, у нас же 7 часов разницы, и поэтому тот же мне Родина говорит, ну все, вступили в силу. Правда. Они по времени Вашингтона 27-го, сегодня утром. Санкции США, введенные против России в связи с делом об отравлении в британском Солсбери экс-полковника ГРУ Сергея Скрипаля и его дочери Юлии, вступили в силу. Эти ограничительные меры Госдеп анонсировал еще в начале августа. Санкции будут вводиться двумя этапами: сейчас вступил первый этап. А второй этап, который гораздо интереснее, планируют ввести через несколько месяцев, ну на самом деле через 90 дней. Если Москва не предоставит гарантии неприменения химического, биологического оружия. Эти санкции будут касаться снижения уровня дипломатических отношений и жесткое ограничение экспорта, импорта. Я хочу сказать, что снижение уровня дипломатических отношений – это речь идет о том, что через 90 дней Соединенные Штаты приостановят дипотношения с Российской Федерацией. Приостановят. То есть будут отозван посол.

Д.КНОРРЕ: А как же поездка Путина в октябре в Вашингтон?

С.ДОРЕНКО: Так вот, собственно…

Д.КНОРРЕ: Съездит и все?

С.ДОРЕНКО: Нет, не съездит. Я вместо него съезжу. Меня пошлют. Хотя октябрь прелестный месяц, индейское лето. Надо подумать об этом.

Ну что, это может касаться приостановления дипломатических отношений с Америкой, что, наверное, как мне представляется, абсолютно серьезно. И тогда, кстати, будут востребованы дурочки. Можно, я расскажу историю из жизни, как краеведческий музей (меня уже обвинили). Был такой Сережа Благоволин. После того, как убили Влада Листьева, Сережу Благоволина посадили на место Листьева. Он был председателем ОРТ. Председатель или гендир. Генеральный директор ОРТ он был. Сергей Благоволин. А до этого он занимался в Институте США и Канады сближением с Америкой. Он немножко заикался, но это, кстати, очень придавало ему шарм. Он заикался. Он все время приглашал меня выпить… Но это и у Эрнста есть, кстати говоря. Придете к Эрнсту, узнаете, там комната отдыха сзади. И там, где Благоволин все время приглашал меня поговорить о коньяке и о сексуальности Александра Македонского, намекал все время. Сергей Благоволин занимался перед этим отношениями с Америкой.

Д.КНОРРЕ: И его интересовал Александр Македонский.

С.ДОРЕНКО: Нет, это потом уже, со мной все время забрасывал удочки, Александр ли я, в смысле, Гефестион ли я. Гефестион ли ты, о, отрок, сидящий предо мною? Сейчас расскажу.

И он мне объяснял. «По-по-понимаешь, - он говорил, вот когда-когда с-с-с… плохие, дипломаты, они наделены огромной ответственностью. И всегда, что дипломат сказал, можно за язык поймать, сказать: ага, вы это заявили». Дипломат, что ни скажет, это же заявил. «А я, - говорит, - из Института США и Канады Сережа Благоволин. Вот так если наши, русские, советские, захотят отречься от меня, они скажут, да это дурачок какой-то. Чего мы с ним вообще разговариваем?» Условно говоря, он наделен гигантской важности миссией, важнейшей миссии, но официальный статус его нулевой, никакого статуса. И МИД может ему поручить какое-то дело абсолютной важности, разрулить, но если он облажается, сказать, что…

Д.КНОРРЕ: Ответственности он не несет.

С.ДОРЕНКО: Если облажается сказать: а мы тут причем? А мы то причем тут? И чего? Ну вот он сказал. Ну и что? Ну он сказал и сказал, он частное лицо. Вот Сережа Благоволин мне рассказывал, что это ужасно выгодная позиция, что ты: а – ведешь переговоры, б – на очень высоком уровне и с – ты никто, ты просто ученый, исследователь, который пишет статью про Америку.

Д.КНОРРЕ: Класс.

С.ДОРЕНКО: Я тебе больше скажу. Я уже об этом говорил в эфире. Абсолютно деликатные поручения Лаврова, насколько мне известно, насколько я догадываюсь, выполнял Алексей Венедиктов. Абсолютно деликатные поручения, которые нельзя было доверить дипломатам.

Д.КНОРРЕ: Алексей Венедиктов летал туда, чтобы эти поручения исполнить?

С.ДОРЕНКО: Нет, не в Америке, нет. Он занимался делами… Он летал в Киев по абсолютно важным вопросам. Время от времени Лавров, если я правильно понимаю, просит его разрулить некоторые вопросы, Лешу. Я не шучу. В этот момент, когда страны порушат дипломатические отношения, статус дурачков, клоунов всяких, людей рек и озер возрастет. То есть и я смогу чего-нибудь сделать для родины. Для родинки сделай что-то. А что? Я – да. Я же летал в Нью-Йорк, я же разговаривал с потенциальными претендентами на роль посла Соединенных Штатов Америки. Еще полтора года назад я изучал этот вопрос и я встречался в Нью-Йорке с разными людьми. А официальный статус мой какой? Да никакой, дурачок. Сережа-дурачок, пастушок какой-то. Это же клево. Это выгодно. Мать, это нас поднимает, наконец. Надо разрушить дипломатические отношения, и мы с Лешей будем заниматься дипломатией. А?

Д.КНОРРЕ: Наконец-то.

С.ДОРЕНКО: Наконец-то, мы обретем крылья. Наконец-то, мы воспарим по серьезке. Что, нет?

Д.КНОРРЕ: Начнется настоящая дипломатия.

С.ДОРЕНКО: Да!

Д.КНОРРЕ: Хардкорная.

С.ДОРЕНКО: Мы по-настоящему будем вести страну твердой поступью.

(Господи, что он несет?)

С.ДОРЕНКО: Хорошо. Ха-ха-ха! Ну правда. «Не палите, это же гостайна», - говорит Иван Александрович. Иван Александрович, голубчик мой, в том-то и дело, что надо чуть-чуть подпалить, чтобы придать серьезности нашей миссии. Ездим туда устриц пожирать на Central. Едем на Central, пожираем устриц! Да, две дюжины, на Central, разных. На Central Station я устриц ем обычно. Но! С глубоким дипломатическим смыслом. Товарищи, я хотел бы обсудить.

Д.КНОРРЕ: Есть какая-то… Я стала думать, как вы едите устриц, а потом встречаетесь с какими-то претендентами в послы. А есть какая-то игра?

С.ДОРЕНКО: Никакой. Всегда надо быть честным. Честным идиотом надо быть и ничего не помнить, сразу забывать. Надо говорить всегда все честно.

Д.КНОРРЕ: А я представила, как вы сидите на лавочке, кормите голубей… человек в сером пальто.

С.ДОРЕНКО: Какая-нибудь негритянка топлес. Нет-нет. Такого не бывает. Нет. Надо сразу честно все забывать и не помнить никаких секретов. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Сергей. Конечно, на роль дурачка Киссинджер 90-летний, который летит в Москву 9 часов, вот ему больше делать нечего.

С.ДОРЕНКО: Можно, я скажу. Киссинджер, во-первых, прилетает со штабом. А штаб Киссинджер – это не 90-летние дурачки.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, конечно, еще спецназ высокопоставленных, высококвалифицированных людей, помощников и референтов.

С.ДОРЕНКО: Весь его… прилетает.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. И его сам принимает, делает паузу в своем расписании, весьма плотном, и с ним беседует полтора часа.

С.ДОРЕНКО: Конечно. Совершенно справедливо. А вы знаете, кто ошивается в штаб-квартире Киссинджера в моменты, когда Киссинджеру не до того?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мы не знаем.

С.ДОРЕНКО: Знаем, я. Продолжайте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Понял. Так вот я слушаю не только, к сожалению, вашу радиостанцию…

С.ДОРЕНКО: К счастью. Для разнообразия слушаете.

Д.КНОРРЕ: Как вам не стыдно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Для разнообразия слушаю, признаюсь.

С.ДОРЕНКО: Ну хорошо. Не черните себя.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Так вот на одной радиостанции вытащили очень толкового эксперта-американиста, которого очень редко вытаскивают. Он совершенно сказал другие слова. Причем человек явно в теме глубоко. Я не читаю все эти сайты госдепа и прочих. Он сказал, что эти санкции ни о чем.

С.ДОРЕНКО: Я умоляю, «ни о чем». Конечно. Понижение дипломатического уровня отношений и так далее.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Разрешите сказать.

С.ДОРЕНКО: Давайте вы свою точку зрения, прошу вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Так вот этот эксперт объяснил, что совершенно санкции ни о чем, потому что повод совершенно идиотский, и все это в Америке понимают, это исключительно знак в сторону союзника Великобритании. Те санкции, которые будут приняты 27-го, они, может быть, будет приняты с огромным количеством оговорок. Эти санкции тоже с огромным количеством оговорок. В реальном тексте, не то, что нам передают ТАСС и РИА Новости, а с огромным количеством наработок. И самое главное, что решение о введении этих санкций принимает клерк в министерстве финансов и в Госдепе. Клерк, даже не начальник.

С.ДОРЕНКО: Ну и что? Послушайте меня. Я думаю о том, что я своему садовнику за последние несколько лет подарил зимних курток. И я думаю, не заныкал ли их куда-нибудь он, чтобы он, может быть, передарит их мне назад. Я вам серьезно говорю. Вы не представляете себе. Сергей, извините, конечно, я знаю, что вы человек очень-очень опытный, умный, эрудированный и все на свете. Вы понимаете, дерьмо придет внезапно и совсем ласково, вы проснетесь в чем-то теплом.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я согласен, дерьмо обычно в теплой ванне сразу…

С.ДОРЕНКО: Абсолютно. Вы почувствуете, что стало тепло, приятно…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Даже не надо это, абсолютно полностью с вами согласен.

С.ДОРЕНКО: Ну и все. Это последнее БМВ, это последний мотоцикл, это последняя куртка, это последние джинсы. Все. Кранты. Придет это понимание в один прекрасный день и все.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну, Сергей, мы же это все проходили в августе 98-го, 20 лет назад.

С.ДОРЕНКО: Нет, я очень кайфово жил в 98-м. У меня была синяя карта «Мост Банка», которая работала, весь август я провел в Ницце в это время.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А я поехал, у меня дети были маленькие, поехал покупать памперсы про запас на год.

С.ДОРЕНКО: Вот видите.

Д.КНОРРЕ: А сейчас, что вам мешает переждать в Ницце?

С.ДОРЕНКО: Эти меры, санкции, могут быть такими, что вы просто поменяете полностью качество жизни. Просто полностью.

Д.КНОРРЕ: Например, что могут сделать?

С.ДОРЕНКО: Отключение банковской системы, запрет на экспорт энергоносителей. Ребят, вы чего? Запрет на экспорт энергоносителей. Ну и все. У нас же нет Дубая, который позволял иранцам химичить. Дубай позволял иранцам химичить, переклеивать ярлыки, переклеивать накладные, все это переделывать, переписывать и выдавать иранскую нефть за какую-то еще. У нас-то этого нет. Кто вам все это будет делать? Лукашенко что ли?

Д.КНОРРЕ: Почему нет?

С.ДОРЕНКО: Может, Лукашенко белорусскую нефть будет продавать?

Д.КНОРРЕ: Почему нет? Моцарелу продавали.

С.ДОРЕНКО: Здрасьте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Хочу сказать, что гладко стелют, да спать будет больно.

С.ДОРЕНКО: В том-то и дело. А почему-то Сергей убежден, что все фуфел. Я не знаю, я привык к засаде.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Как с Януковичем. Они ему все наобещали с три короба, а потом об него ноги вытерли.

С.ДОРЕНКО: Конечно. Абсолютно верно. Я жду засады.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Она будет внезапна, четко, аккуратно. И правда будет такая: ну извините, как-то…

С.ДОРЕНКО: Так получилось.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Так получилось.

С.ДОРЕНКО: Я тоже жду засады. Не верю я, что все это ля-ля.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Раскручивается маховик конкретно, пружинка может не выдержать и лопнуть.

С.ДОРЕНКО: Бульдожка жует, жует, смотришь, он жует, жует, смотришь, он не оставляет.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вода камень точит, народная примета.

С.ДОРЕНКО: Да. Я наблюдаю мягкое, спокойное пережевывание. Идет пережевывание. Вы чего, ребят, надо просто быть серьезными. У нас есть, конечно, мобилизационный путь, гимнастерки… Есть песня про гимнастерки? Гимнастерка… тари-тари-дари-дариии… товарищ совесть. Неважно. Совесть самое глупое, что может прийти в голову в этот момент. Ну неважно. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Михаил. Чтобы понять, почувствовать все, что происходит в связи с санкциями, в связи с нашим положением надо, как всегда, обратиться к искусству. Альфред Хичкок поразительно точно показывают, что главное – это не само отрицательное, не сам ущерб, а саспенс – ожидание. Ожидание, которое съедает в человеке все, ожидание зла, ожидание какого-то ущерба, который на тебя упадет. В этом смысле человек парализуется. Так вот наделение нас статусом недружественной страны, страны опасной для некой культуры политической уже само по себе ущербно настолько, что мы сами начинаем ежедневно культивировать свою неэффективность. Потому что все время говорим о возможном, что наступит через несколько часов, через несколько дней. Страшно сковывает любые инициативы. Это дает человеку лазейку оправдывать свою неэффективность, оправдывать свое непонимание, незнание. Вот мы целый день об этом говорим, и это уже страшный эффект, от этого ожидания. Ожидания чего-то такого, что придет…

С.ДОРЕНКО: Позвольте я вам покойного Маккейна об американцах, «какие мы», говорил Маккейн об американцах. «Мы пылкие, нетерпеливые. Мы подчас беремся за дело, не понимая, что мы делаем. Мы спорим из-за мелочей и раздуваем их в огромные противоречия. Мы можем быть эгоистичными, мы можем быстро сваливать вину за наши ошибки на кого-то другого. Но мы от такие, и другими нам не бывать», - сказал Маккейн.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вот и мы такие. Показывать универсальность вот этого классического ожидания, ожидания плохого, ожидания ущерба. Это явление психологическое, оно нам присуще. И если абстрагироваться от этого, если кто-то найдется очень хладнокровный, он должен себе сказать, что не санкции страшны, а неэффективность, ежедневная неэффективность нашей политической, государственной, экономической системы. Отсюда все проблемы. Поэтому надо искать все, конечно, в себе и не замыкаться на внешних факторах. А ситуация действительно тяжелая. Доллар будет расти. Это очень плохо для этого самого уровня жизни, о котором вы нас все время предупреждаете.

С.ДОРЕНКО: Да! Спасибо. Поэтому я стараюсь тратить как можно больше, покупать мотоциклы немедленно и так далее. Ну правда, потому что это… и все. Это мотоцикл, который я отдам внуку. Да!

Д.КНОРРЕ: Может быть, надо было покупать доллары.

С.ДОРЕНКО: Внуку надо купить несколько мотоциклов, еще надо купить. Это мотоцикл, который я отдам внуку, когда ему исполнится сорок. Ну правда. Машина. Я берегу машину. У меня четыре месяца машине, уже четыре месяца, она прошла 149 километров за четыре месяца. Пробег не растет. Это в первый день 149.

Д.КНОРРЕ: Вы бережете машину для внука, я чувствую.

С.ДОРЕНКО: Конечно. Это будет дедушкина БМВ. Как сейчас на Кубе. Они ездят на машинах, которые купили до 1961 года, эти машины все ездят и ездят. Так и будет у меня, естественно. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я как потребитель, скажем так, информации… В общем столько информационного шума про эти санкции, что уже такое ощущение, что уже воевать еще рано, а вот морды бить в самый раз. Правда, сейчас это немножко приутихло.

С.ДОРЕНКО: Ага. Раскройте план или ощущение.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вот этот постоянный накал страстей, знаете, как в театральном представлении, все-таки долго ждем, что какая-то кульминация, и все, финал, и потом занавес, актеры кланяются. Вот мы дошли до этой кульминации, а дальше что? Какая-то пауза повисла.

С.ДОРЕНКО: Это правда.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: С другой стороны, ощущение, что со стороны Америки, у них еще действует, до кульминации не дошло, и мы можем много чего ждать.

С.ДОРЕНКО: Абсолютно. Конечно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: У них поле возможностей шире. Если, опять же, мы будем консолидироваться вокруг, скажем так, противостояния США и так далее, то мы должны внутри себя целиком поменяться, и будет востребована, наверное, какая-то идеология. И тут уже неэффективность, про которую говорил предыдущий слушатель, мы ее будем выдавать как потворство…

С.ДОРЕНКО: Врагу.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, то, что на руку врагу. И начнется такая охота на ведьм, что… Поэтому не хотелось бы всего этого, честно скажу.

С.ДОРЕНКО: Но придется. Придется и все. Я вчера вспоминал овощебазы и всякие другие советские… советскую жизнь я вспоминал. Овощебазы, свободу Анжеле Дэвис, прочую хрень.

Д.КНОРРЕ: Овощебазы, между прочим, и сейчас актуальны. Я хожу на овощебазу.

С.ДОРЕНКО: Для чего?

Д.КНОРРЕ: Покупать овощи.

С.ДОРЕНКО: Покупать – это другое. Работать.

Д.КНОРРЕ: В смысле, таскать.

С.ДОРЕНКО: Да.

Д.КНОРРЕ: Нет, там не так уже теперь, Сергей. Сейчас уже вы не прорветесь на этот рынок.

С.ДОРЕНКО: Пойдет по-другому, да. Хорошо. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, здравствуйте. Александр, Москва. Я вот что хотел бы сказать. Передо мной сейчас были три странички «Нью-Йорк Таймс», «Индепендент», «Гардиан», такие три кита медиа. Так вот во всех этих трех медиаисточниках о России нет вообще ничего.

С.ДОРЕНКО: Интересно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А в «Нью-Йорк таймс» очень интересная статья. Я думаю, вам будет очень интересно.

С.ДОРЕНКО: Но это же старая, то, что вы мне хотите сказать.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет-нет, это новая. Завещание Маккейна американскому бомонду следующее: «Самой большой угрозой для Соединенных Штатов является Республиканская партия США». Представляете, да? О нас ни слова вообще. Это первый момент. И второй момент. То, что сейчас варится и в Европе, и в Соединенных Штатах…

С.ДОРЕНКО: Извините, я добавлю. Я читаю заголовки в «Эль Паис», испанской «Эль Паис». Тоже ни полслова.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я об этом же. По-моему, тот, кто звонил ранее, человек, который сказал, что это такое небольшое мерси англичанам, потому что у англичан сейчас очень плохо, потому что все кричат о Brexit. Все основные медиа сейчас о Brexit. Потому что Англия, непонятно, сколько они будут платить за то, что они будут уходить.

С.ДОРЕНКО: Разрешите, я вам скажу некоторую тоже парадоксальную вещь, пытаясь рассуждать в вашем ключе. Иногда, когда они говорят только о себе, для того, чтобы отвлечь от этих разговоров о себе, от горьких разговоров, они начинают бомбежку Белграда. Например, когда Билл Клинтон упражнялся с сигарой и с Моникой, ему же собирались объявить импичмент. Причем импичмент не за сигару и не за минет, а импичмент собирались объявить за то, что он лгал под присягой. Он лгал под присягой. И он начал бомбить Белград по приколу, чтобы…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Чтобы сменить тему.

С.ДОРЕНКО: Мы понимать должны следующее. Когда у них есть внутренние темы, и действительно они никак не связаны с Россией, они могут для того, чтобы отвлечься и немножко размяться, начать действовать совершенно в другом направлении.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я с вами согласен. Чуть-чуть в сторону. Я знаю, что вы любите телесериалы… Еще один момент. То, что варится в Европе, связано с кризисом, с эмигрантами и так далее, возросшем количестве преступлений. Если вы не смотрели, обязательно посмотрите шведский телесериал, который называется «Мост».

С.ДОРЕНКО: «Мост» я смотрел, все сезоны, обязательно. Спасибо.

Белоусов все-таки встретился с представителями российского бизнеса, но на их территории. То есть он поехал к ним, чтобы их не пугать совсем ужасно. Белоусов, который собирался 500 миллиардов рублей у них забрать, у представителей бизнеса, чтобы помочь этим - учителям и врачам. Мы все хотим туда скинуться и все такое. И бизнес тоже хотел. Теперь сказали, что изымать Белоусов не будет денег, нэт, а он предложит им такие фантастические, клевые инвестиционные проекты… Так бы и начинал бы с этого, что джентльмены решили заработать на учителях и врачах. Понимаешь, в чем дело? Вот эта благотворительность всегда заканчивается вот этим. Белоусов правильно сказал: ребята, мы сейчас в перспективные проекты инвестируем, идиоты вы несчастные, и получим с этого, с учителей и врачей, настоящий, реальный баблос. Вот это же хорошо.

Д.КНОРРЕ: Да.

С.ДОРЕНКО: Вот если бы я был бизнесмен, ведь это сказать одно и тоже. Белоусов сказал бы: мы заберем у вас 500 миллиардов рублей. Я бы сказал: ага… ну плохо, че, ну плохо. Надо как-то это, прикинуться бедным, распихать их куда-то и все. Теперь он по-другому говорит: учителям и врачам нужно помочь и на этом хорошенечко заработать. Конечно, милое дело.

Д.КНОРРЕ: Так это и есть настоящая помощь. Она другой не может быть.

С.ДОРЕНКО: Я просто рад за свою страну. На помощи нищим всегда делались настоящие, большие деньги. Белоусов, конечно, гений абсолютный и так далее, идет проторенной дорожкой, все очень правильно.

Про Узбекистан хотел сказать. Каримова запрещают. Я читаю «Медузу». На телеканалах Узбекистана запретили упоминать бывшего президента Ислама Каримова. Все, побаловались в увековечивании памяти и хватит. Ты понимаешь, в чем дело? После каждого диктатора, в хорошем смысле этого слова, приходит человек, который правит под его портретом. Это обязательно. Просто поверь мне. Вот ты приходишь после диктатора, ты сразу вешаешь портрет на стену. Почему? Потому что от него исходит как бы луч власти, луч света, луч счастья, луч твоей легитимности. Твоя легитимность покоится на его постаменте, на слезах умиления, которые ты проливаешь, читая его книги и так далее. И у этого есть срок.

Д.КНОРРЕ: Книги тоже должны стоять на полке.

С.ДОРЕНКО: Потом ты его запрещаешь потихонечку или нет. Вот Сталин же так и не запретил Ленина, продолжал лить слезу по поводу Ленина. Но тут есть варианты. А можешь запретить, вот как сейчас.

На телеканал Узбекистана запретили упоминать бывшего президента Ислама Каримова, его книги сдают в макулатуру, портреты снимают со стен. Так велено. Редакторам всех телеканалов в составе подконтрольной государству Национальной телерадиокомпании Узбекистана запретили упоминать в эфире имя бывшего президента страны Ислама Каримова. Об этом узбекистанской службе радио «Свобода» сообщил ведущий, работающий на одном из телеканалов. Это поступило от аппарата нынешнего президента Узбекистана. Приказ издан еще месяц назад, а 20 августа снова напомнили о нем. Стало намного опаснее упоминать Ислама Каримова, чем главаря религиозных экстремистов. То есть Ислама Каримова вообще нельзя и все. Дальше. Книги его сдают в макулатуру. Из Бухарского государственного университета вывозят все книги первого президента Узбекистана и сдают в макулатуру. Портреты тоже поручено уничтожить.

Д.КНОРРЕ: А там боятся принимать эти книги.

С.ДОРЕНКО: Нет, там все положено, положено принимать. С настенных панно стирают тексты, в которых упоминается имя Ислама Каримова. Около 10 портретов вынесли во двор института рукописей. В каждом конкретном месте. В Самарканде прошел рейд против торговцев сувенирами с изображением Каримова. Их оштрафовали и конфисковали товар. Кустарные сувениры с искаженным изображением первого президента запрещены. Запрещены и все. И так далее. Скажи, что это ирония. Это потрясающая ирония.

Д.КНОРРЕ: Да.

С.ДОРЕНКО: Еще из Узбекистана приходят новости о том, что «Пахтакор» будет поддержан Алишером Усмановым. Потрясающий человек. Я когда думаю об Алишере Усманове, о том, что он потрясающий человек на самом деле.

Д.КНОРРЕ: А что, разве нет? Это же правда потрясает.

С.ДОРЕНКО: Меня потрясает. Меня потрясает почему? Я вчера ехал по улице Островитянова и я увидел дом, я помню, где квартира моего одного приятеля, у которого сейчас примерно 500-600 миллионов долларов. Приятель. Он был в Латинской Америке. Он вернулся из Латинской Америки, мы у него сидели, ужинали, и он меня зазвал на балкон: Серег, давай, Серег, давай, через Даугавпилс металлы, заниматься металлами. А я вел программу «Время» в это время. Программу «Время» вел, можешь себе представить? Причем вел не так, как сейчас они ведут, читают чужие тексты, а я сам верстал, сам все делал, сам посылал корреспондентов, давал задания и так далее. То есть это была абсолютно серьезная должность. Я ему сказал: не пойду, не годится. И потом я несколько раз совершал вылазки в бизнес. Один раз продул 200 тысяч долларов, ну там 180 и потом еще 30, 210. Потом еще сколько-то продул. Потом я погорел в 97-м году, как положено было, в 97-м качнуло рынок, я погорел. В 2000-м я погорел на деткомах. При каждом движении рынка я горел обязательно, обязательное условие. И Алишер Усманов. Ровно наоборот. То есть все, где я горю, он не горит.

Д.КНОРРЕ: Везение.

С.ДОРЕНКО: Не везение.

Д.КНОРРЕ: У него везение, у вас – нет.

С.ДОРЕНКО: Не везение. Провидение. Что-то ведет ими, им кто-то шепчет в ухо. Какой-то бог шепчет им в ухо. Я тебе серьезно говорю.

Д.КНОРРЕ: А ваш друг с Островитянова?

С.ДОРЕНКО: 600 миллионов долларов у него. 600 миллионов долларов, дом в Калчуге, сосед президента. Сосед. Президент у него через стену. Понятно? Через стену. Ну там овражек на самом деле, через овражек. Алишер Усманов. 100 миллионов «Пахтакору», сидит на яхте, клянет этого Навального простыми словами: ты играешься в этот самый, в интернет, а я его делаю просто, я просто его делаю. Сейчас подписывается с «Алибабой», с китайцами, сделает еще 10 миллиардов на этом.

Д.КНОРРЕ: Понимаете, если вы уже не погорели на первом, втором этапе, когда качнулся рынок…

С.ДОРЕНКО: Я горю на любом этапе. Я умею гореть на любом этапе.

Д.КНОРРЕ: Вы на первых этапах горите, понимаете, на первых ваших этапах. А Усманов пережил первые три, а сейчас уже, конечно, все…

С.ДОРЕНКО: Есть такие дети, которые зайдут за угол школы закурить сигарету, их сразу тащат к завучу. Это я. Ха-ха-ха! А есть Алишер Усманов, которому пофиг, он просто спокойно все делает.

Д.КНОРРЕ: Курит в учительской.

С.ДОРЕНКО: Мне кажется, он может зайти в учительскую, положить ноги на стол и закурить спокойно, и все скажут: Алишер, удобно сидишь, хорошо сидишь, все нормально? Понравилось тебе? Чай подать? Вот как умеют, не знаю, я не понимаю. Я очень им завидую, с одной стороны. С другой стороны, я думаю, это не без дьявольской силы как-то делается. Сейчас с «Алибабой» еще сделает 10 миллиардов, еще потом 10 миллиардов. Перешел к Путину под крыло – еще сделает 10 миллиардов. Ну он забрал из офшоров все деньги, перевел сюда. Еще будет 10. Я просто прусь от этих людей. Черт! Что делать?

Д.КНОРРЕ: Да ничего не делать.

С.ДОРЕНКО: Ничего не делать? Будем нищими?

Д.КНОРРЕ: Почему нищими? Мы будем теми, кто умеет радоваться простым вещам.

С.ДОРЕНКО: Ты не права, знаешь, почему? Я всегда так думал. Лучше всего быть могильщиком, который смотрит, как тащат олигархов в могилу мимо тебя, а ты вот этот могильщик. Но это неправда. Это неправда. Правда в том, что они принимают решения, касающиеся нашего будущего. Вот в этом правда.

Д.КНОРРЕ: Это страшно.

С.ДОРЕНКО: Послушай меня. В нулевые годы... Я очень хорошо помню, и Герман, который помнит, когда у нас еще «Нокиа» были. Например, была запрещена VOIP-телефония. Запрещена. Был запрещен скайп на телефонах, ну просто запрещен. То есть корпорации, когда мы думаем, корпорации - просто богатые, а мы - просто счастливые, это неправда. Это неправда. Когда мы думаем, Алишер Усманов просто богатый, а мы типа счастливые. Вот он не может танцевать на острове в дискотеке какой-нибудь, джипси, он не может, а мы можем. Мы можем, потому что мы свободные и счастливые, а его держат его деньги. Это неправда. Правда заключается в следующем. Эти чертовы корпорации, они просто рисуют нам будущее, и Усманов рисует нам будущее. Рисует наше будущее. Ты думаешь, что ты свободна, и ты бежишь по коридору такая ааа… А кто стены коридора построил? Усманов. Ну кто? Ну ты бежишь по коридору, такая ааа… в конце коридора цветы, бассейн, чего-то еще, ты бежишь по коридору и ты говоришь, а вот он так не может. Да он сидит, улыбается, он построил этот коридор сраный, он его построил просто.

Д.КНОРРЕ: Тут другой вопрос, хотите ли вы строить коридоры, по которым будут…

С.ДОРЕНКО: Бежать люди, которые даже не знают, они даже не знают, кто им построил коридор, который ведет их в построенное будущее. Ты понимаешь это или нет?

Д.КНОРРЕ: Понимаю прекрасно.

С.ДОРЕНКО: Ну все. Потом «Нокия» разрешила скайп поставить, но не разрешила свой софт, а разрешила через боковые софты и так далее. То есть мы все равно живем в их мире, они строят чертов мир. Они чертов мир строят нам.

Д.КНОРРЕ: Вы хотите власти?

С.ДОРЕНКО: Я хочу власти. Хорошая фраза, надо ее посмаковать. Поехали дальше.

Я хотел сказать про Гефестиона. Ты знаешь эту историю про Гефестиона?

Д.КНОРРЕ: Про какую историю про Гефестиона?

С.ДОРЕНКО: Был председатель ОРТ. Когда Листьева убили, поставили Сергея Благоволина.

Д.КНОРРЕ: И он интересовался Александром Македонским.

С.ДОРЕНКО: Он звал меня в комнату отдыха. Он считал меня перспективным с точки зрения…

Д.КНОРРЕ: Понятно, да.

С.ДОРЕНКО: …по этой части. Я тебе серьезно говорю. Он звал меня в комнату отдыха. Он все время выпрашивал у секретарши коньяк. Где-то в час дня он шел к секретарше и говорил: Ма-ма-ма-машенька, ну-ну-ну вот бы-бы-была же бутылочка. Она ему говорит: Сергей Евгеньевич, так вы ее уже выпили, вы выпили бутылочку-то. Он в час дня такой говорит: ну я не… я не… вы на-напрасно сейчас это. Он секретарше говорит: не-неси другую. Она говорит: я позвоню жене. Например, не знаю, Татьяне Евгеньевне. Я сейчас позвоню вашей супруге. Он: ну за-за-зачем вы так-так-так.

Д.КНОРРЕ: Прекрасно, когда любовница в коалиции с женой.

С.ДОРЕНКО: Ха-ха-ха! Секретарша, любовница, не знаю. Она такая: я сейчас позвоню вашей супруге. А он такой: ну не-не-не не надо.

Д.КНОРРЕ: Машенька, и запомните, пожалуйста, после супчика обязательно две таблеточки.

С.ДОРЕНКО: Да. И хорошо. Дальше. Он меня сажает и говорит: ну, Се-се-Сергей, тогда чайком ограничимся, она не-не-не не дает коньяк, не дает.

Д.КНОРРЕ: И что, нет загашника что ли?

С.ДОРЕНКО: Ничего у него не было. Честный человек был. Сергей Евгеньевич был честный человек. И вот он мне говорит: ну как вы думаете, полити-полити-политическая обстановка, есть у вас соображения? Я ему говорю: вы знаете, мне кажется, что санкции… Ну, например, санкции или разрядка… Он меня сразу перебивал и говорил так: ну вот вы про разрядку, Се-Сереж. А я вот хочу вам сказать, что вот Александр Македонский мог иметь любую женщину в мире, в Алькумене, в обозримой ойкумене, любую женщину мог иметь, лю-лю-любую, а ни одна не посмела бы никогда.

Д.КНОРРЕ: А дружил с Гефестионом.

С.ДОРЕНКО: А вот никто не был ми-милее для него, чем любимый друг Гефестион. Вот что вы ска-скажете об этом? Ха-ха-ха! Серьезно. Клянусь. Я говорю: да мне нечего сказать. Я говорю: разрядка. Он говорит: видите, вам нечего сказать, видите. Он так огорчался очень. Очень огорчался. Я думаю, что он всем рассказывал эти истории. Потом он все-таки подружился с Костиковым, бывшим… не с Костиковым. С кем же он подружился?

Д.КНОРРЕ: Нашел своего Гефестиона.

С.ДОРЕНКО: Сергей Евгеньевич как-то нашел, не знаю, кого-то нашел. Сейчас я не помню, не буду говорить. Но он мне несколько раз втюхивал историю про Гефестиона. Ему казалось, что подобно героям древности мы должны стать боевыми педерастами.

Д.КНОРРЕ: Так это его фраза про боевые педерасты?

С.ДОРЕНКО: Про боевых педерастов, это мне Генделев рассказал анекдот в Иерусалиме. Миша Генделев, поэт, петербуржец, ныне погибший, в смысле, умерший, он умер на операционном столе. Он рассказывал мне про боевых педерастов. Это другая история.

Д.КНОРРЕ: Не надо.

С.ДОРЕНКО: Ха-ха-ха! Вот это приговор, все время повторять слова, это у Примакова так же было, все время повторял, повторял слова. И Сергей Евгеньевич из вежливости, из вежливости повторял слова.

Д.КНОРРЕ: А потом вошло в привычку и в правила русского языка.

С.ДОРЕНКО: Любимый друг Гефестион, ну конечно.

Бочкообразная дисперсия мне вспоминается со словом «Костиков». У меня был глумливый… Извините, что я рассказываю всякую хрень. У меня был очень глумливый оператор Михалыч. Михалыч, он и есть, он и сейчас оператор. Мы приходили к Костикову в кабинет, и Костиков нам говорил: у меня на щеках жилочки, вот здесь жилочки, это не от злоупотребления алкоголем, поверьте, это от папы у меня жилочки на щеках. Жилочки на щеках проступают, кровеносные сосудики, он говорит, проступают. «Так неудобно, все операторы, - говорит он моему оператору, - все операторы показывают мои жилочки, ну так неудобно. Зачем вы жилочки показываете? Жилочки вот эти, кровеносные сосудики». А оператор Михалыч на него смотрит и говорит: это враги демократии. Враги демократии. Он говорит: «Как? Я вот чувствовал, но я не могу объяснить». Он говорит: «А вы теперь вооружены. Я вам сообщу, и вы каждому оператору это говорите, прошу вас, без бочкообразной дисперсии. То есть надо обязательно говорить оператору». Он Костикову говорит: «Когда вас будет снимать оператор, вы прямо строго с самого начала поставьте, бочкообразная дисперсия, дисперсия». Или дисторсия? Дисторсия. Может быть дисперсия, а может быть дисторсия, кстати говоря.

Д.КНОРРЕ: Операция дисперсия и дисторсия объектива.

С.ДОРЕНКО: Дисторсия и дисперсия бывает. Короче, он Костикову говорит: «Прямо заходит оператор вас снимать, особенно если русские, они враги демократии, патриоты, черно-коричневые, красно-коричневые, вся эта сволочь, вы им прямо сходу говорите, без бочкообразной дисторсии и дисперсии». Строго и все. «Они поймут, что вы знаете их секрет, и когда они поймут, им станет стыдно. Вы их сразу раз и все, к ногтю». Я думаю, Костиков даже записал эти слова и дальше продолжал. Ну это глум такой, люди глумятся друг над другом, бывает. Нам обидно, а что делать, приходиться, посмеяться-то хочется. Вот такая история. Ладно. Поехали дальше.

Когда мы говорим о том, что Америка нами не интересуемся, справедливо замечал наш слушатель, который звонил в 9:29, справедливо говорил наш слушатель, что Америка не интересуется, западный мир нами не интересуется, мы на периферии сознания западного мира, это правда. Это правда. Но также правда гигантская заключается в том, что Запад время от времени применяет отвлекающие какие-то действия. По-моему, на «Газете.ру» сегодня есть публикация на эту тему, что они напоминают, что в момент сексуального скандала и лжи во время присяги Клинтона по поводу Моники Левински, была угроза импичмента. Причем угроза импичмента была из-за лжи под присягой, он лгал под присягой. Но потом, ты знаешь, они признали это не сексом.

Д.КНОРРЕ: Да, я что-то читала, я уже не помню.

С.ДОРЕНКО: О господи, не делай, пожалуйста, высоконравственное лицо. Для того, чтобы импичмента избежать, Клинтону пришлось доказать, что сование сигары во влагалище и минет не были сексом, это не был секс, потому что не были воздействованы гениталии двух сторон, вот и все. То есть они были, но каждый раз или, или.

Д.КНОРРЕ: Односторонние.

С.ДОРЕНКО: Да, или, или. А если сразу и те, и те, не были задействованы, таким образом, это не секс. Вот и все. И тогда он выкрутился. Но перед этим он бомбил Белград. Вот же в чем дело. Мы понимаем, что Америка может не интересоваться Россией, больше того, считать, что Россия, я уже говорил, на месте России просто океан, просто океан, нет тут ничего, никакой страны нет, ничего нет, они так могут думать какое-то время. Но когда им понадобится какая-то страна для того, чтобы поупражняться в отвлечении собственного электората…

Д.КНОРРЕ: То есть мы козлы отпущения?

С.ДОРЕНКО: Мы можем быть. На первом месте Иран, конечно. Иран прямо аж просится. Можно я скажу? Я с 2005 года прошу об этом, израильскую военщину нанести правильный удар по ценам на нефть, чтобы они до 160 пульнули. Израильская военщина, вот под рукой и все. Иран рядом и все рядом, сунниты все будут в восторге, все тихо, тайно будут в восторге, Америка будет в восторге, мы будем тайно в восторге, потому что нефть будет 160. С 2005 года, 13 лет подряд, я прошу израильскую военщину сделать этот маленький подвиг во имя человечества. Никто не хочет.

Д.КНОРРЕ: Вы как-то по дипломатическим каналам с ними связывались?

С.ДОРЕНКО: Я в эфире постоянно прошу. В эфире постоянно прошу. Имеющий уши да услышит. Иран на первом месте. Но Россия не на последнем месте. Не на последнем. Если они превратят Россию в страну-изгоя, то бить по России, оскорблять Россию, уничижать ее всячески, обижать, вести себя так, знаешь, заклевывать, как курицу заклевывают, это будет просто общим место, это будет постоянно. И это не есть перспектива хорошего мира для нас тоже. Мы можем обижаться, сколько хочешь, мы можем говорить о том, что это несправедливо. О’кей, говорите. И чего дальше? В мире жизнь устроена таким образом, к сожалению, я сейчас скажу с известной долей цинизма, что следование квадратным принципам не всегда приводит к результату. Мы можем просто говорить, это несправедливо. Ну и все. И следующие 50 лет так говорить, что это несправедливо, а потом 100 лет говорить, что это несправедливо. Ну и что? А толку-то?

Д.КНОРРЕ: Эта ситуация с какой-то стороны может быть нам на руку?

С.ДОРЕНКО: Я не вижу. Я не вижу. Мы берем 19-й век. Мы видим две страны, которые имели примерно равный уровень развития, Аргентина и Соединенные Штаты Америки. Где сейчас Аргентина? Где сейчас Соединенные Штаты Америки? Примерно равные. Когда вы думаете, почему так много людей ехало в Аргентину, почему так много, почему половина Буэнос-Айреса носит итальянские фамилии, почему туда русские устремлялись в конце 19, начале 20 века, почему? Знаете, почему? Потому что Аргентина была изумительно богатым место. Изумительно богатым, таким же, как Америка, ничем не уступала Америке по возможностям, было то же самое. Эти две страны пошли разным путем. Одна пошла практическим путем, другая пошла мечтаниями, иллюзиями, чванством и всяким заигрыванием с плебсом. И что? Результат какой?

Д.КНОРРЕ: А мы изумительно нищая страна и сейчас свои неудачи очень удобно можно списать на всякие разные экономические санкции и давление извне.

С.ДОРЕНКО: Да. А если нас строго научно назвать, мы страна с низким уровнем потребления населения, с нижайшим, в течение многих веков. В течение многих веков уровень потребления населения нижайший. Не сравнивайте с ВВП, на танки денег хватает, на людей – нет. Вот мы такая страна. Поэтому вот такая страна, она сталкивается сейчас с тем, что придется сколько-то десятилетий обижаться. Что для нас привычно, наверное.

Д.КНОРРЕ: И сваливать вину.

С.ДОРЕНКО: Не знаю. Ну да. Новости.

Новости

С.ДОРЕНКО: 10 часов 5 минут. Вот наш источник. «Есть такой шейх Султан бен Халифа без Зайед аль Нахайян, сын правителя Абу-Даби. Ведет плотно дела с Усмановым». Я не знаю, можно ссылаться. Можно на вас сослаться? Владимир из Дубая написал мне просто в Telegram. Ну, наверное, можно, не знаю.

Д.КНОРРЕ: Вы не дождались ответа.

С.ДОРЕНКО: Я не дождался ответа, взял, да и сослался. И все. Ничего страшного. Владимир из Дубая написал, что, оказывается, есть такой шейх, который типа уже теперь наш. Султан бен Халифа бен Зайед аль Нахайян, сын правителя Абу-Даби, и в том числе он ведет бизнес с Усмановым в России и там, в Эмиратах тоже. Ну надо же? Ну что делать? Хорошо. Ничего не поделать. Надо как-то это самое…

Д.КНОРРЕ: Крутится.

С.ДОРЕНКО: Надо как-то крутиться… Как-то так крутиться, чтобы… Ну ладно, посмотрим. Ну правда.

Д.КНОРРЕ: У вас в глазах доллары так тынь-тынь-тынь.

С.ДОРЕНКО: Да-да. Мне много не надо. 67,28 – рубль. На самом деле очень достойный уровень для ужаса, который царит. 78,07 – по евро. И 75,69 – нефтица. Нефтица подросла еще, она молодец. Евро подрос в паре до 1,16, мы его провожали на 1,15 в пятницу. 1,1606. И 6700, а в пятницу было 6600, биток. Все растет. Хорошо. Давайте радоваться чему-нибудь еще.

Акцизы на бензин повысят с 1 января, сказал Дмитрий Кóзак, который Козáк. Он теперь Козáк. Вообще, Кóзак с Украины.

Д.КНОРРЕ: По-украински Кóзак. По-русски Козáк. Не знаю, почему так, кстати говоря.

С.ДОРЕНКО: Нет, по-русски нет такого, Козáк.

Д.КНОРРЕ: В словаре собственных имен русского языка зафиксировано Дмитрий Козáк. Ударение при склонении переходит на окончание.

С.ДОРЕНКО: Я тебе скажу, как было. Когда он приехал из Петербурга, он еще был Кóзак или Козáк, как хотите. Я его спрашивал, как ударение. Он говорил, как хотите, и так, и так годится. Он сам наш брат-хохол. Он из Кировоградской области, по-моему. Кировоградская область, это если ехать от Киева по водам полураспада Днепра с Припятью, туда вниз по водохранилищу, там будет Кировоград. Он, по-моему, оттуда. Я сейчас боюсь ошибиться, но это давние сведения, может, он уже перенес, может, он теперь из Подмосковья, мы не знаем. С людьми всякое случается. Он сначала был Кóзак из Кировограда, а потом он сделался Козáк…

Д.КНОРРЕ: Из Подмосковья.

С.ДОРЕНКО: Может, из Подмосковья, мы не знаем. Мы не знаем. Хороший человек на самом деле, надежный такой, в общем, он эффективный… как это, эффективный администратор. Вот Чубайс носит это имя понапрасну, потому что Чубайс никакой не эффективный администратор. Чубайс – это воронка для денег такая, черная воронка, уносит деньги. А Козáк, который был раньше Кóзак, он эффективный администратор реально. Ну правда. Он такой, серьезный человек. Ну хорошо. Он повысит акцизы на бензин, нет, не он. Придется повысить акцизы на бензин, но это ни к чему не приведет. С 1 января 2019 года… Товарищи, у вас не только сентябрь на носу, у вас еще 19-й год на носу. Начнется завершение налогового маневра с соответствующим повышением НДПИ. Все будет повышено и все будет улучшено таким образом, что цены на бензин останутся, где сейчас и есть.

Д.КНОРРЕ: На АЗС.

С.ДОРЕНКО: Не верю. Врут.

Д.КНОРРЕ: Ну просто они повысятся, а так они будут такие же.

С.ДОРЕНКО: Они повысятся, но будут такие же. Ха-ха-ха! Спасибо тебе большое за эту прекрасную формулу. Они просто повысятся, но будут такие же, как говорит Даша. Это прекрасная формула.

Ребят, они повысят акцизы, они повысят НДПИ, они все повысят, но цены никто не повысит. Все будет хорошо. Ля-ля не надо своим ребятам. Ну зачем эту ерунду говорить? Понимаешь, в чем дело? Мы льем мерзость. У нас хорошие двигатели сейчас, так повезло. Так повезло, что мы не ездим на ваших машинах, мы ездим на машинах приличных, на немецких. У нас хорошие двигатели. То говно, которое вы продаете под видом бензина нам на ваших заправках, оно вызывает огорчение. И к тому же грязь. Грязь цилиндра, грязь на клапанах, грязь на поршнях, ну грязь просто. Вы продаете нам грязь. Пленку нефтяную снимаете с лужи и продаете нам это говно. Вы говорите, зато цены не повысились. Ну можно перестать издеваться? Ведь на самом деле бензин дрянь, да к тому же дорогой, что мы в действительности понимаем.

Д.КНОРРЕ: У нас вообще нет хорошего бензина?

С.ДОРЕНКО: Бензин дрянь и к тому же дорогой, примерно так. А если ты хороший покупаешь, 50 с лишним рублей. Я вот заливал чего-то такое, с названием нерусским, таким длинным, на Shell, я заливал мотоцикл, 50,28, совершенно спокойно. Но это еще как-то что-то едет, эта дрянь. А все остальное – просто мерзость, мусор. Мусор. Залейте его себе куда-нибудь. 73-73-948. Здрасьте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, доброе утро. Сразу обо всем хочется сказать.

С.ДОРЕНКО: Скажите.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И о бензине, потому что это все в одной копилке. Самое интересное, что за последние годы цены выросли на все абсолютно в несколько раз, но всем вокруг пофиг, честно скажем. Вообще пофигу абсолютно. Будет мясо стоить, условно, 500 рублей или оно будет 5 тысяч рублей, его как будут накладывать в тележки, так и будут накладывать. Я смотрю, у меня разница довольно большая по слоям, на работе с одними людьми, за городом другие. И те, и те... Сказать, что кто-то из них стал бедствовать или менять машины реже двух раз в год, да нет.

С.ДОРЕНКО: Сказать вам секрет. Секрет в колоссальной, невероятной отчужденности. Мы не видим как бы связи вообще между собой и устройством организации жизни. Мы не видим связи. Мы с вами как бы живем в компьютерной игре. Как вас зовут?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Станислав.

С.ДОРЕНКО: А меня Сережа. И вот мы идем с вами плечом к плечу в какой-то командной компьютерной игре и нам говорят, а теперь мы будем вам на головы валить какие-нибудь камни. Мы говорим, прикольно, дайте джойстик получше, мы будем уклоняться. А теперь мы будем в вас стрелять из огнемета. Мы говорим: елочки ж с палочками, давай купим костюм какой-нибудь. Понятно, да? То есть мы исходим из того, что игра от нас не зависит. И тогда все понятно, все нормально. Игра от нас не зависит.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ответа на этот вопрос, почему так и где люди берут все эти ресурсы, я понять не могу.

С.ДОРЕНКО: Игра от нас не зависит. Почему мы спокойно относимся к игре, Даш? Потому что она от нас не зависит. На тебя валятся валуны…

Д.КНОРРЕ: Но вы играете на своем уровне все равно. Потому что не все покупают немецкие машины, кто-то покупает корейские машины.

С.ДОРЕНКО: А кто-то покупает. Потому что у нас неравенство абсолютно дикое в стране, огромное неравенство. Неравенство у нас превышает неравенство в Соединенных Штатах, которая страна очень большого неравенства. С Европой вообще нельзя сравнить. Кто-то покупает. Кто-то продолжает делать миллион долларов в месяц. На работе, не в бизнесе, миллион долларов в месяц. Не как бизнес, а на работе. Есть такие работы, где люди так получают.

Д.КНОРРЕ: Кто-то переходит с «Перекрестка» на «Дикси». А чего делать?

С.ДОРЕНКО: Переходит. Переходит. Сейчас я начинаю вспоминать, куда я перешел. Я никуда не перешел особо, нет, не могу сказать. У нас открыли «Мираторг», я хожу туда за мясом.

Д.КНОРРЕ: Ужасный, просто кошмарный. Абсолютно неоправданные цены.

С.ДОРЕНКО: Там, да?

Д.КНОРРЕ: Да. И честно сказать, «Мираторг» как-то разочаровал… Ну ладно, это уже вкусовщина.

С.ДОРЕНКО: Да?

Д.КНОРРЕ: Ну не знаю.

С.ДОРЕНКО: А я беру там мясо и ничего, другой раз пожаришь и жрешь, смотрю, рожа лопается.

Д.КНОРРЕ: Иной раз нормальный кусок попадется.

С.ДОРЕНКО: Да.

Д.КНОРРЕ: Ну вы-то знаете, где я покупаю.

С.ДОРЕНКО: Она-то покупает в этом самом…

Д.КНОРРЕ: Дешевле, кстати, чем в «Мираторге».

С.ДОРЕНКО: В «Азбуке»?

Д.КНОРРЕ: Да.

С.ДОРЕНКО: Вот как, научи.

Д.КНОРРЕ: Их «Наша ферма» дешевле, если возьмем стейки, чем стейки «Мираторга».

С.ДОРЕНКО: Да ты что?

Д.КНОРРЕ: Да.

С.ДОРЕНКО: Научите меня жить.

Д.КНОРРЕ: Вырезка свинины дешевле, чем вырезка в «Мираторге» и вкуснее.

С.ДОРЕНКО: Научи меня жить. Какой-то преподай, коуч, сделайся коучем.

Д.КНОРРЕ: Я, можно, уже «Азбука вкуса» мне начнет платить, тогда я вообще все объясню.

С.ДОРЕНКО: «Азбука», платите ей, она действительно у вас покупает. Я много раз говорил, что все, кто покупает в «Азбуке вкуса», на них на выходе надо надевать наручники. Наручники. Потому что они наверняка люди… во всяком случае, проверить их надо. Я бы всех их проверил бы и в том числе Кнорре. Кнорре там все время покупает. Пожалуйста, начните ей за это платить, она будет рассказывать, что вы клевые. Научи меня жить, я серьезно говорю. Я хожу мучительно в «Мираторг», мне дальше намного.

Д.КНОРРЕ: Вот, понимаете, в том-то вся и проблема.

С.ДОРЕНКО: Из чувства протеста, плачу там, не глядя. Вот есть магазин, где я плачу, не глядя. Маленькая психологическая фигня. Я плачу, не глядя вообще, не смотрю на цены в принципе, в «Мираторге», в «Глобусе», обычном «Глобусе», не «Гурмэ», и в «Метро».

Д.КНОРРЕ: Говорят, что надо возвращаться в «Метро». Потому что в какой-то момент в «Метро» стало так же дорого, как и в той же «Азбуке вкуса», мясо я имею в виду, а сейчас, говорят, классная рыба и классное мясо, и действительно можно выгодно.

С.ДОРЕНКО: Я не смотрю на цены вообще, в «Перекрестке» зеленом тоже не смотрю цены. А в «Азбуке» меня тошнит при входе. Как только прихожу, сразу меня тошнит. Мне кажется омерзительным там все. Потому что тебя встречают в «Азбуке», когда ты входишь, всегда фрукты, которые ровно в три раза дороже, чем… Ровно в три раза.

Д.КНОРРЕ: Фрукты нельзя покупать в «Азбуке».

С.ДОРЕНКО: Ровно в три раза дороже. Это какой-то бред просто. Бред.

Д.КНОРРЕ: Нет магазина, в котором можно купить все, к сожалению. Нет такого магазина. Нужно что-то покупать там, что-то здесь, что-то сям.

С.ДОРЕНКО: Почему тебе не стать коучем? Ты знаешь, насколько это сейчас популярная профессия? Абсолютно. Коуч.

Д.КНОРРЕ: Мне надо заниматься продвижением?

С.ДОРЕНКО: Нет. Просто учить людей жить. Заведи канал на YouTube. Единственное, что тебе не хватает, это матерится. Если у тебя есть канал на YouTube, ты обязана материться через слово.

Д.КНОРРЕ: Это правда. Но вы меня научили не материться, поэтому…

С.ДОРЕНКО: Тебе надо это развидеть и расслышать. На самом деле она не чужда острого словца.

Д.КНОРРЕ: Александр Фельдман, я была в питерской «Ленте». Это совершенно другая «Лента», нежели в Москве. Хорошая «Лента».

С.ДОРЕНКО: Не в этом дело. Надо просто коучем. Тебе надо для этого чуть-чуть поучиться коучингу отдельно, психологии отдельно и ты будешь просто заколачивать какие-то адские деньги. Конечно. Ты олицетворяешь успех. Посмотри на себя. Ты олицетворяешь успех. У тебя лицо человека, который успешен. Видно, что Кнорре богатая, от тебя просто пахнет деньгами, достатком.

Д.КНОРРЕ: Очень смешно, да.

С.ДОРЕНКО: Какой-то интеллигентностью и так далее, и так далее. Твоя внешность вся изобличает тебя. Ты вся навитаминенная, богатство. Тебе надо идти в коучеры, конечно.

Д.КНОРРЕ: Люди мне поверят, да?

С.ДОРЕНКО: Конечно, в этом-то и дело. Ладно. Поехали дальше.

Я думаю иногда о микроскопических долях людей, которые побеждают в результате, но мы не знаем, вообще говоря, они победили или нет. Я говорю о 50-летии демонстрации семерых на Красной площади. В 68-м году, когда Советский Союз ввел войска в Чехословакию, в Прагу, ввел танки в Прагу, было понимание у всех советских людей, наверное, мне кажется (не знаю, кто жил в 68-м году), что мы сделали что-то плохое. Ну было, плохое что-то сделали. Я очень хорошо помню, что мои предки отдыхали перед этим на Красной поляне с чешскими офицерами, и все эти офицеры перешли на сторону революции. Все. Пражской весны. Те, которые в Красной поляне… Мои предки отдыхали с чешскими офицерами, с семьями. Например, они в 67-м году отдыхали. В 68-м году все эти чехи были против нас, все были против нас. Насколько я понимаю, может быть, я сейчас интерпретирую, что у моих предков сложилось странное ощущение, что типа положено говорить, что они плохие, положено говорить, но они же друзья. Это были друзья, ку-ку, просто друзья, отличные чуваки, с которыми шли в Красной поляне, спали в палатках, там шли, из ножика вырезали палочку какую-то, костры, ну фигня какая-то. Они шли 21 день или что-то по горам, семьями и так далее.

Д.КНОРРЕ: Есть примеры и посвежее, когда друзья становились как будто бы какими-то противниками.

С.ДОРЕНКО: Дай пример посвежее.

Д.КНОРРЕ: Это в 2014 году.

С.ДОРЕНКО: В 14-м, да. С Прагой была трагическая история. Трагическая. Потому что, я помню, что надо было сломать мозг. Понятно было, что Советский Союз сделал что-то ужасное, ну что-то ужасное, но, наверное, так надо. Но поскольку ломаются судьбы друзей, конкретно твоих друзей, ты понимаешь, что это говно полное и так далее, как бы это мерзко. И вот я помню, вот это ощущение.

Д.КНОРРЕ: Друзей судили?

С.ДОРЕНКО: Их уволили из армии, как-то с ними расправились и все такое, с ними нельзя было контачить, но если контачить, то только тайком, потому что это может повлиять на службу и так далее, и так далее. Целая была история с этим. Я помню, как это было неприятно. Так у меня вопрос. Когда говорят, что вот эти семеро в результате победили… Во-первых, в результате, мы не знаем, какой результат. Смотря, на какой год равняться, на 91-й, 92-й или на 2018-й. Вот эти семеро людей, которые вышли протестовать, они победили в результате или нет? 5 августа 1968 года Константин Бабицкий, Татьяна Баева, Наталья Горбаневская, Лариса Богораз, Вадим Делоне, Владимир Дремлюга, Павел Литвинов, Виктор Файнберг вышли к лобному месту на Красной площади с плакатами в знак протеста против ввода советских войск в Чехословакию, совершенного, чтобы подавить «пражскую весну». Они подействовали каким-то образом на мозги, на образ мышления советских людей или нет? Для меня это не очевидно. Я считаю, что не подействовали, нет. Нет.

Представь себе, что ты порезала палец, когда тебе было 11 лет, а потом, в 99, ты умираешь. Извини за дурацкий пример.

Д.КНОРРЕ: Нет, неплохой пример, 99 – это очень хорошо.

С.ДОРЕНКО: В 99 ты умираешь. Хорошо, в 109 ты умираешь. И ты говоришь: вот я же порезала палец в 11, вот это сказалось. А я тебе отвечаю: Даш, нет, не сказалось, пофиг, что ты порезала палец, вообще пофиг просто, абсолютно никак не подействовало. Подействовала совершенно другая вещь, потом и не эта, а эта вообще пофиг просто.

Д.КНОРРЕ: Или даже если эта, то это было в совокупности.

С.ДОРЕНКО: В том-то и дело. Вот это для меня вопрос всегда был. Я пытался на него ответить. То есть это что? Это полет бабочки? Это что? Это взмах крыльев бабочки, который тогда, 5 августа 68-го года подействовал или нет?

Д.КНОРРЕ: Нет, тогда он точно не подействовал.

С.ДОРЕНКО: А мог он заронить в сердца советских людей что-то, этот полет бабочки, взмах крыльев, и потом, дескать, оно подействовало? Или это вообще фуфел, ничего никак не подействовало?

Д.КНОРРЕ: Тогда ничего не заронило, но это впоследствии использовалось как дополнительный аргумент, «а еще, кстати говоря, вспомним, в 68-м году…»

С.ДОРЕНКО: Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Михаил.

С.ДОРЕНКО: Михаил, у вас наверняка другая точка зрения, обратная моей, но мне интересна ваша аргументация.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Во-первых, я постарше. Для нас «пражская весна», интересовалось ею огромное количество людей, не в день, 25-го, не 21-го, когда ввели войска, а еще годами раньше. Когда «Литературные лифты», знаменитая газета чехословацкая, писательская газета, опубликовала манифест «2000 слов». Тот, кто следил за Думчиком, за всеми операциями, которые происходили, у того полная картина есть. Это было настолько естественно. Взрыв свободной мысли, который в Чехословакии привел к «пражской весне», означал глобальное начало деструкции того влияния, которое оказывал Советский Союз на Восточную Европу, на все человечество. С одной стороны, это был пример какого-то взлета социального, а с другой стороны это была деструкция, потому что поведение старшего брата было просто несносным.

С.ДОРЕНКО: Ну хорошо. А мой пример с умирающим человеком в 109 лет, который в 11 лет порезал палец, можно же говорить о том, что это связанный процесс или это чушь собачья?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Все-таки социология это не физиология. Вы знаете, что именно тогда развал Советского Союза начался, если не брать Венгрию...

С.ДОРЕНКО: Почему 56-й тогда, Венгрию вы не берете?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я сказал, если не брать, в прямом смысле, Венгрию, когда наших солдат, к сожалению, оплевывали… Вот они шли через какое-то селение, им запрещено было стрелять и так далее, стояли люди вокруг и просто плевали. Вот один человек свидетель, я его прекрасно знал, член партии, очень умный человек, говорил: я весь был оплеван, моя гимнастерка, все в слюне. Понимаете, такие вещи просто так не проходят. Дело в том, что «пражская весна» - это одно из краеугольных событий 20 века. Дальше были гонения на профессию, запреты на профессию, были процессы в Чехословакии, но в конечном счете… Генерал Свобода там и так далее, и так далее, Гусак. Но в конечном счете то, что мы имеем сегодня, а мы еще добавили в эти 25 лет отчуждение с нашими бывшими сторонниками, это все лежит в той плоскости. Это была огромная прививка от тоталитаризма. В Чехословакии он невозможен. Свободная страна, и мы никогда ее не получим назад. С Украиной происходит то же самое. Вот эти все маленькие события, казалось бы, они колоссальные, это мировоззренческие вещи. Потому что интеллигенция, вот вы, например… Я отношу вас к тем, кто влияет на сознание людей, пусть не самой большой группы, но группы критически важной, интеллигенция, интеллигенция очень много решает.

С.ДОРЕНКО: Извините, для меня секрет все-таки движения масс. Массы в 68-м году даже не замечают этого, ну не замечают никак.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да не массы стоят в основе социальных процессов, а небольшая группа. Вспомните 1917 год. Массы тоже ни черта не понимали и не знали. Всегда решает кто? Вот эта критическая масса небольшая, десять, пять, четыре процента интеллектуалов, людей пассионарных. Так было всегда. Вспомните, близкие вам боливарианцы…

С.ДОРЕНКО: Все равно важно, когда миллионы просто… Знаете, самый важный момент какой? Когда солдаты отказываются выходить из казарм.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вот они и отказались тогда. Друзья ваших родителей отказались. И это будет так всегда. И в 91-м году отказались. Знаете, есть знаменитая присловица: можно какое-то время держать всех в неведении, можно большое время держать кучку в неведении и тоталитарно воздействовать, но невозможно бесконечно и всех держать в узде. Это невозможно. Жизнь показала правду «пражской весны».

С.ДОРЕНКО: Я продолжаю думать об этом. Я, честное слово, до сих пор убеждения у меня нет такого… Я очерчу. Я хочу понять, почему тысяча капель воды, вообще ничего не происходит. Вот вода камень точит. Но мы видим, как вода камень точит. Когда мы смотрим в пещере, как она точит, мы видим, что появляется углубление какое-то, потом проток какой-то, вот вода камень точит. А с людьми все происходит иначе. Вода не точит камень с людьми. Эти капли бессмысленны. Просто бессмысленны. И потом падает 10-миллионная капля, одна, и камень раскалывается просто пополам.

Д.КНОРРЕ: Нет, это оценка ваша. Вы оцениваете сегодня эту каплю бессмысленной, завтра эту каплю бессмысленной, а потом, когда 15 капель капнуло, все это вам покажется важным.

С.ДОРЕНКО: Для меня это огромный вопрос, который до сих пор, я не знаю, как на него ответить. У меня нет ответа. Я понимаю, что вода камень не точит, нет. Просто падает 10-миллионная капля, и камень к чертовой матери раскалывается пополам, а связи с предыдущими каплями нет никакой, как бы очевидно, ее нет.

Новый сезон True Detective важно по-настоящему в этой жизни. Понятно? Пожалуйста. Следователь черный. Как мы ждем True Detective, ребята.

Д.КНОРРЕ: Это же из этого… героиня другого сериала. Что мы недавно смотрели?

С.ДОРЕНКО: Какая музыка там всегда. Как мы ждем True Detective, ребята.

Д.КНОРРЕ: «Мир Дикого Запада».

С.ДОРЕНКО: Это она?

Д.КНОРРЕ: Мне кажется, это она.

С.ДОРЕНКО: True Detective мы очень ждем. Очень.

Д.КНОРРЕ: Хороший актер.

С.ДОРЕНКО: В том числе из-за музыки. Я все жду, когда музыка будет. Ну скажи, что это большое событие.

Д.КНОРРЕ: Да.

С.ДОРЕНКО: Гигантское событие в жизни любого простого советского человека. Великое событие – True Detective и Game of Thrones, вы же знаете. Скажи, что музыка… Я ее скачиваю, между прочим, в смысле, я покупаю эту музыку.

Д.КНОРРЕ: Я тоже.

С.ДОРЕНКО: Я покупаю ее в iTunes, мне кажется. Я хочу какую-то музыку вам напомнить. Конечно, они абсолютно феноменальны. Ролик начнется после рекламы. Но мы все вытерпим. Я к чему клоню? Есть вещи… Конечно, мы смотрим западные сериалы из-за блистательных детективов, из-за блистательной игры, из-за блистательных диалогов, которых нет вообще в русском. В русском нет диалогов вообще никаких, никогда не было. И, конечно, из-за блистательной музыки, которой никогда не было в русских тоже.

Музыка

С.ДОРЕНКО: В русских фильмах музыки нет, как вы знаете, вообще никакой, даже сроду не было. Какая-то была в советские времена, что-то было, в советские времена чего-то сочиняли, правда, какая-то была музыка в советские времена. Потом с этим было покончено и все. А это Nevermind.

Д.КНОРРЕ: Леонард Коэн.

С.ДОРЕНКО: Но это же оттуда же.

Д.КНОРРЕ: Да, это оттуда.

С.ДОРЕНКО: Оттуда. Nevermind.

Д.КНОРРЕ: Да, шикарная вещь.

С.ДОРЕНКО: Это вы помните.

Музыка

Д.КНОРРЕ: Вот это единственный лишний момент.

С.ДОРЕНКО: Ты думаешь, лишний?

Д.КНОРРЕ: Да.

С.ДОРЕНКО: У тебя это самое… Сейчас выяснятся про тебя всякие подробности.

Д.КНОРРЕ: Не надо.

С.ДОРЕНКО: Почему? Это шикарно.

Д.КНОРРЕ: Это здесь не к месту.

С.ДОРЕНКО: Конечно, к месту, эклектика прекрасная. Мне нравится. Мне кажется, здесь все прекрасно. Мы ждем третьего сезона, прямо ждем, ждем и копаем землю копытом. Когда будет, декабрь, январь, 19-й все-таки, не декабрь значит. Когда? В 19-м году, по-моему, зимой они выложат. В ноябре мы очень ждем все-таки карточный домик, мы в начале ноябре получим без Кейси, но тем не менее будет завершающий сезон 4 ноября или когда, выкладывается весь сезон обычно. Потом, соответственно, зимой мы ждем True Detective и мы его получим. И в апреле, я настаиваю, несмотря на то, что все думают, что летом, в апреле я жду Game of Thrones наконец. Белые ходоки должны все-таки надрать им жопу, мне кажется. Ну не знаю, может, я ошибаюсь.

Д.КНОРРЕ: Вместе с Серсеей. Серсея должна выйти за короля ночи и прекрасно всех победить.

С.ДОРЕНКО: Серсея за Короля ночи. Она же кучеряшка, победит наоборот в результате, займет… Он же Таргариен, он займет трон. И все. А Дейнерис что, она его племяшка?

Д.КНОРРЕ: Тетя.

С.ДОРЕНКО: Тетя. Она его тетя. Можно жениться на тете?

Д.КНОРРЕ: Ну у них вообще кровосмесительная тема нормальная, у Таргариенов.

С.ДОРЕНКО: Мне кажется, они могли втроем жениться, чтобы был Дрого, кучеряшка и three… А почему? Она уже привыкла к Дрого. Все время под рукой Дрого, выпить или еще что-то.

Д.КНОРРЕ: А еще же должен, когда солнце взойдет на западе, что-то такое, вода встанет на дыбы… Помните, это первый ее муж.

С.ДОРЕНКО: Да.

Д.КНОРРЕ: Кхал Дрого.

С.ДОРЕНКО: Почему первый? Он и есть законный муж ее. Законный Кхал Дрого.

Д.КНОРРЕ: Она нагадала ей, что он вернется к ней.

С.ДОРЕНКО: Конечно, вернется. Вернется. Какие-то позы для Дрога, а какие-то позы для Сноу, у Сноу другие позы. И все будет по кайфу и хорошо они устроятся, в духе деконструкции современного буржуазного мира, все будет хорошо.

Многодетность. Можно я скажу что-то про многодетность? Многодетность губит женщин. Это на самом деле важная информация, потому что существует много предрассудков о переустройстве организма женщины, о том, что каждая беременность приносит им какой-то всплеск правильного очищения гормонального и прочая хрень. Не верьте этому. Все это очищение ведет женщину напрямую к смерти.

Ученые Северо-западного университета США пришли к выводу, что у женщин, имеющих несколько детей, наблюдаются признаки ускоренного клеточного старения. Клеточного. То, что вы рожаете непрерывно, не нравится вашим митохондриям. У них была целая куча филиппинских женщин, которых они исследовали, 20-22 года. У 102 филиппинских женщин было один-два ребенка, 28 – трое детей и так далее, 507 вообще не были беременными. Изучали у них биологические маркеры старения, длину теломер и эпигенетический возраст. И выяснилось, что когда ты постоянно нерестишься как кошка в подъезде, то ты стареешь моментально, у тебя клетки стареют и все, и статус клеток постоянно демонстрирует признаки старения. Разваливаешься от этого. Что тут еще можно добавить? Добавим к этому искусство брачных покоев даосов. Даосы, что говорят?

Д.КНОРРЕ: Что?

С.ДОРЕНКО: Что надо для выкачивания энергии инь использовать нерожавшую женщину. Даос же, он не просто с потом на лбу это самое. А даос, что делает? Выкачивает энергию инь. Понятно?

Д.КНОРРЕ: Угу.

С.ДОРЕНКО: Наполняя себя энергией инь, которую он перевоплощает в энергию янь, прокачивая по большому кругу, по большому космосу. Откуда берется больше всего хорошей энергии? Из нерожавшей женщины. Это искусство брачных покоев. Почитай китайцев. Почему? Потому что когда она рожает, она отдает свою ци, отдает, отдает, отдает и в конечном итоге становится бессмысленной для выкачивания из нее энергии. Ты выкачиваешь, а там нет ничего, все уже, пустая бутылка, пора бежать снова в магазин.

Д.КНОРРЕ: Вот как оно все происходит.

С.ДОРЕНКО: У даосов это написано, извини.

Д.КНОРРЕ: Большой круг, космос.

С.ДОРЕНКО: Конечно, космос. Впитываешь энергию и гоняешь по большому кругу, гоняешь, гоняешь. Потом чувствуешь, уже не впитывается, черт. Понимаешь? А что случилось? Опять в магазин, пора догоняться.

Мы с тобой хотели поговорить о ксенофобии и опрос «Левады». Лозунг «Россия для русских». Социологи узнали о росте популярности лозунга «Россия для русских». И, между прочим, «Левада» обращает внимание на то, что этот лозунг укрепился сейчас. Об этом также сообщает газета «Ведомости» со ссылкой на «Левада-Центр». «Россия для русских». Популярность этого лозунга выросла после чемпионата мира парадоксальным образом и парадоксальным образом среди нежелательных отмечают почему-то китайцев. Именно китайцев.

Д.КНОРРЕ: А почему парадоксальным образом? Мне кажется, что вполне логично все.

С.ДОРЕНКО: Они милые такие.

Д.КНОРРЕ: Большинство людей, те, кто радовались тому, что приехали гости разные иностранные, так и остались при своем. А те, кто тихо ненавидели, теперь активно ненавидят.

С.ДОРЕНКО: Нет, подожди. Отношение к людям в США и в Европе улучшилось. Я прочитаю так, как написано в тексте. Я читаю с сайта РБК, который ссылается на «Ведомости», которые ссылаются на «Леваду». Видите, я всех поцеловал в попу. «В России впервые за несколько лет выросла популярность лозунга «Россия для русских», следует из данных социологического опроса «Левада-Центра». Доля граждан, одобряющих этот лозунг, возросла с 10 до 19 процентов. Помимо этого, увеличилось негативное отношение к представителям отдельных национальностей. Так, с 17 до 32 процентов выросла доля тех, кто выступает за ограничение проживания в стране цыган». Как можно ограничивать цыган, если цыгане русские граждане, ку-ку? Они здесь живут столетиями. И чего? Дальше читаю. «Другими нежелательными этносами опрошенные назвали китайцев, доля таких увеличилась с 15 до 31 процента, а также вьетнамцев – с 12 до 26. Кроме этого, 39 процентов опрошенных положительно отозвались о дискриминации в объявлениях о сдаче жилья или о работе. С 58 до 67 процентов выросло число тех, кто уверен, что власти должны ограничивать приток мигрантов. Ксенофобию к этническим меньшинствам вытесняло прежде негативное отношение к Западу». Очень интересно. Абсолютно интересная вещь, напрягитесь, вот это надо услышать. Раньше было негативное отношение к Западу, поэтому была огромная симпатия к людям с Востока. Но после чемпионата мира по футболу отношение людей к США и ЕС, европейскому сообществу, резко улучшилось. То есть американцы и европейцы, как выяснилось, хорошие, сейчас, на чемпионате мира так выяснилось, и поэтому граждане стали искать источник раздражения среди людей других национальностей. И, наконец, нашли китайцев. Это же несправедливо. Китайцы тут причем?

Д.КНОРРЕ: Память короткая.

С.ДОРЕНКО: Китайцы прелестны. Я рассказывал, как я их приветствую из окна машины, вывалившись по пояс? Я Ni hao кричу. Но поскольку надо пропеть какие-то ноты, а я не пропеваю ноты, я вываливаюсь по пояс из окна машины на Пречистенкой набережной…

Д.КНОРРЕ: Ni hao.

С.ДОРЕНКО: Вот как-то так, да. Я вываливаюсь на Пречистенской набережной по пояс, огромное мое тулово высовываю в окно и кричу. А они ждут автобуса. Ni hao! Ni hao! Как будто спешу сообщить что-то такое непристойное. И они на меня смотрят с лицом ученых, которых увидели панду или гориллу какую-то, смотрят на меня с таким лицом ученых таких. С пятого крика моего кто-то из них вдруг догадывается, что это имеется приветствие, и отвечает мне. И тогда все такие а… типа эта обезьяна имела в виду «Ni hao». То есть они по-другому как-то проговаривают, там другие ноты просто. Чуть-чуть нота не та. И все. Но я не могу попасть никогда в правильную ноту, ни разу я не был опознан.

Д.КНОРРЕ: Говорите hello просто, вас поймут везде.

С.ДОРЕНКО: Hello Chine… happy… welcome, какие-то слова такие надо говорить. Я все время приветствую их, но они меня не понимают. Вот это проблема. 73-73-948. Почему вдруг злоба переключилась на них? Что это? Или мы не верим этому опросу. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я работаю в одной из компаний с китайцами. Все-таки, наверное, негативное отношение к китайцам и позитивное к европейцам и американцам связано с тем, что американцы и европейцы у нас, скорее всего, не останутся, а китайцы начинают нас…

С.ДОРЕНКО: Мы боимся поглощения.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Абсолютно верно. Опять же, разность в культуре существенно чувствуется. То есть китайцы, они действительно прекрасные, они замечательные, но проблема в том, что простота их жизненного быта заключается в том, что… Справление естественных своих нужд, без какого-либо стеснения, для нашего человека это достаточно сложно.

С.ДОРЕНКО: А что они справляют? Мне кажется, они только харкают постоянно. Они харкают, но их, когда они выезжают за границу, их предупреждают, что харкать не надо. Они стараются хотя бы 14 из 15 раз не харкать.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Но есть у них, насколько я знаю, есть у них такая штука, нельзя держать мусор рядом с собой. Они постоянно мусорят, когда едят за столом, скидывают все это на землю, к примеру.

С.ДОРЕНКО: Они, да, у них есть ощущение, что надо постоянно чиститься. В том числе для этого они и харкают, кстати, чтобы очиститься.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, чтобы не было грязи рядом.

С.ДОРЕНКО: Почистить небо. Они харкают непрерывно. Но их предупреждают, что это нежелательно, и тогда китаец попадает в когнитивный диссонанс. Проблема в чем? Он чувствует, что у него на небе скопилась грязь, с его точки зрения, и его из вежливости обязуют ее проглотить. Прикинь, как это мерзко с точки зрения китайца. Стань китаянкой на минуточку. У тебя на небе грязь. Тебе надо харкнуть, но тебя предупредили, что этого делать нельзя. Значит, ты эту грязь должна проглотить внутрь своего чистого желудка. Зачем? Это же глупо. Значит, ты должна зайти куда-нибудь за дерево и все-таки харкнуть. Ну правда.

Д.КНОРРЕ: Но куда-нибудь за дерево. У нас, пожалуйста, люди открывают дверь на светофоре…

С.ДОРЕНКО: И харкают.

Д.КНОРРЕ: Да, сплевывают смачно.

С.ДОРЕНКО: Это та же самая традиция.

Д.КНОРРЕ: Традиция очень мощная, кстати.

С.ДОРЕНКО: Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей, Дарья. Могу сказать, ненавижу китайцев.

С.ДОРЕНКО: Что вы говорите?! Нельзя! Нет! Мы не можем. Это 282-я статья – ненависть.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет-нет, они играют хорошо в покер. Я игрок, я всегда им проигрываю.

С.ДОРЕНКО: Вы имеете в виду это. Спасибо. Потому что мы уже напряглись. Ни в коем случае, 282-я. Они идеально играют в покер. То есть наоборот, мы их любим за это, что они выигрывают постоянно у Дениса. Мы поощряем это, мы очень их хвалим. В любом случае, товарищи, что случилось? Мне кажется этот народ слишком простым. Можно, я сделаю свое наблюдение? Вот народ слишком простой. Если их так легко зарядить на ненависть, а потом также легко зарядить…

Д.КНОРРЕ: А что, есть сложный что ли? Общественное мнение, во-первых, это усредненная оценка. Эти соцопросы – это лукавая вещь.

С.ДОРЕНКО: Есть народы, более стойкие в заблуждениях. Русский народ, как мне представляется, может быть, я ошибаюсь, способен быстро как бы менять…

Д.КНОРРЕ: Мы все время в поиске истины.

С.ДОРЕНКО: Это в поиске, да?

Д.КНОРРЕ: Конечно. Вот это заскорузлое сознание, стереотипы, которые веками сидят, кому это надо?

С.ДОРЕНКО: Я вижу, как эти люди ненавидели американцев. Потом вдруг приезжает чемпионат мира, 46 тысяч или сколько американцев…

Д.КНОРРЕ: Среди них подавляющее большинство – это мексиканцы, живущие в Америке.

С.ДОРЕНКО: Латины, да, но они американцы. И вдруг все, клевые, сразу клевые. И мы все испокон веку их любили, понятно, что мы все это придурялись раньше, и они клевые. Латиноамериканцы вообще просто, мы готовы рвать рубашку, тельняшку и чего хочешь, звать в дом, кормить и поить, и привечать, и как хочешь.

Д.КНОРРЕ: Правильно. Потому что когда ты встречаешься с человеком лицом к лицу, совершенно другой разговор с ними.

С.ДОРЕНКО: Женщина одна говорит… Я расскажу просто, в хорошем смысле. Она говорит… Ей, по-моему, около 50. И она нашла какого-то африканца во время чемпионата. Ходит, спрашивает, хотел, чего хотел. Я говорю: ну, гостиницу ищет. Она мне звонит и говорит: хотел чего-то, он хотел, hotel, чего хотел? А я подтрунивать решить, я говорю: вы его заберите себе, ну а чего, пусть будет, пусть поживет. Ну а что плохого-то? Сколько же мы видели короткометражек про африканцев, так сказать, какие они дивные бывают в некоторых применениях. Я говорю: вы себе его затащите, в обмен на жилье какие-то услады. Это шутка была, но мне показалось, что в какой-то момент я услышал нотки, может быть, не знаю. Как-то так. Все равно мы иностранцев полюбили мгновенно ровно потому, что мы их всегда любили.

Д.КНОРРЕ: Понимаете, одно дело ненавидеть какого-то мифического американца, который сидит за океаном, и мы его в глаза не видели. А другое дело – встретиться с ним, выпить.

С.ДОРЕНКО: Да любили мы их всегда. Знаешь, как мы ненавидим иностранцев? Мы ненавидим иностранцев, как колхозники ненавидят москвичей. Когда москвичи приезжают, широко, красиво, все наоборот, говорят, господи, ну как там у вас, в Москве, мы так любим Москву.

Д.КНОРРЕ: Да ладно. Ничего подобного.

С.ДОРЕНКО: Абсолютно. Мы любим иностранцев так же и ненавидим. Мы ненавидим иностранцев так же, как жители колхоза 22-го партсъезда ненавидят москвичей. Мы точно понимаем, что они нас, в общем, за кого они нас держат.

Д.КНОРРЕ: Я вас умоляю.

С.ДОРЕНКО: Они нас держат за жителей колхоза имени 22-го партсъезда.

Д.КНОРРЕ: Почему тогда советовали в Иркутске ни в коем случае не говорить, что «я из Москвы»? Лучше сказать, что ты из Питера.

С.ДОРЕНКО: Лучше сказать, что ты из Питера.

Д.КНОРРЕ: Конечно. А еще лучше, сказать, из какого-нибудь Воронежа.

С.ДОРЕНКО: А чемпионат мира, когда много приехало москвичей, 100 тысяч, 200 тысяч в Иркутск и все, город пал бы, сердца бы растаяли. Я тебе серьезно говорю. Мы ненавидим западный мир, как жители колхоза имени 22-го партсъезда ненавидят Москву, ровно так же. Потому что мы думаем, что они нас презирают, и мы думаем, что поделом. Это тайное ощущение не дает нам покоя. Мы думаем, что нас презирают, и думаем, что, в общем, имеют основания к этому. Если бы мы так не думали, нам бы легче жилось, но мы так думаем по-настоящему. Клянусь. И поэтому мы думаем, что раз они нас презирают, мы их будет не любить за это. И все. А когда они нас не презирают, просто нам широко улыбаются в лицо, мы говорим, елки с палками, да они же клевые. Понимаешь?

Д.КНОРРЕ: Да.

С.ДОРЕНКО: Вот и все. Ну хорошо. В любом случае это наука, это какой-то опрос, который был произведен, вероятно, с выборками и так далее. Давайте этому верить. И наше общее ощущение оттого, что мы видим в жизни, оно совпадает с этим.

Мы пойдем и проживем его, этот понедельник, 27 августа.