• Интервью с Максимом Ликсутовым за 03.10.2018

    09:00 Окт. 3, 2018

    В гостях

    Максим Ликсутов

    Глава департамента транспорта и развития дорожно-транспортной инфраструктуры Москвы

    С.ДОРЕНКО: 9 часов 7 минут. У нас гость анонсированный, Максим Ликсутов, заммэра города Москвы. И вот мы впервые сегодня увидели семь баллов в 9 утра.

    М.ЛИКСУТОВ: Сколько? По-моему, поменьше.

    С.ДОРЕНКО: Уже шесть. Вы вошли и все. Тяжеловато стало ездить. Можно, я сделаю краткий острополемический вывод, а вы мне прямо сразу отпарируете. Острополемический вывод мой такой: вы предприняли целый ряд мер, чтобы затруднить или сделать неверным такое решение, как использование частного автомобиля. Что вы сделали: вы дали хороший общественный транспорт, это правда. И вы дали эти платные парковки. Хороший общественный транспорт остался, а платные парковки больше не работают. Я объясню, почему. Я вчера видел, как стояло три Мерседеса с поднятыми багажниками, они не интересуются больше вашими парнями с планшетами, они поднимают багажники, а передний номер тряпочкой какой-то завешиваешь.

    М.ЛИКСУТОВ: Хочу сказать по этому поводу, поясню…

    С.ДОРЕНКО: Я быстро закончу. Было две меры: одна плохая, ну, как бы что не ездите сюда, а вторая хорошая — вот вам хороший автобусы, хорошие троллейбусы, хорошее метро. Хорошая осталась, а плохая больше не работает. Она перестала работать. Я ошибаюсь?

    М.ЛИКСУТОВ: Нет. Во-первых, давайте вернемся к машинам, которые с багажником открытым и прочим. У нас для многих это точно не секрет — установлено много камер, которые фиксируют весь момент подъезда машины, открытия багажника, завешивание этого номера тряпкой либо кто-то этот номер вообще забирает. Но мы видим, с каким номером подъехала машина, соответственно, у наших служб есть информация о том, какой номер, кто владелец. Даже неважно, он забрал этот номер, потом заново повесил — это все видимо, штраф этому человеку всегда придет. Это уже на 70 процентов улиц такая система стоит.

    С.ДОРЕНКО: Надо бы на сто. Будет?

    М.ЛИКСУТОВ: Задачи, наверное, такой — 100  — нет, но 70 — это очень много.

    С.ДОРЕНКО: У Дома на набережной нет… сегодня утром стоит автобус 58 региона, туристический. Лупит дизелем, вонь, как в 58 регионе. У нас такой вони не бывает.

    М.ЛИКСУТОВ: Если ему там нельзя стоять, значит, штраф ему точно придет за парковку в неправильном месте. Но если можно стоять, конечно, значит, можно. Там вообще место такое туристическое достаточно, активно используется. 

    С.ДОРЕНКО: Да. Он работает двигателем, хотя это, наверное, плохо, для тех, кто живет на втором этаже и с открытым окнами или форточками.

    М.ЛИКСУТОВ: Вообще, не должен это делать, тем более если там нет пассажиров. Второй момент, с точки зрения парковок. Мы сейчас делаем мониторинг платных мест, которые у нас являются платными уже давно достаточно, в центре города. И мы всегда говорили, и у вас я неоднократно говорил на радио, что есть такой коэффициент загруженности: если коэффициент 85 процентов превышается, то целесообразно рассматривать вопрос о повышении стоимости парковки. Это просто базовое…

    С.ДОРЕНКО: 200 мало.

    М.ЛИКСУТОВ: Ну, у нас не везде 200.

    С.ДОРЕНКО: Есть на Якиманке «Кофемания».

    М.ЛИКСУТОВ: Там нет парковок вообще.

    С.ДОРЕНКО: Там нет. Они забивают весь тротуар, после чего развязно, нагло начинают мешать троллейбусам.

    М.ЛИКСУТОВ: Там камеры есть как раз, там выделенная полоса есть.

    С.ДОРЕНКО: Тем «Роллс-Ройсам», которые там останавливаются, ваши три тысячи — это как комариный укус.

    М.ЛИКСУТОВ: Ну, когда эти три тысячи пять раз по три тысячи в день, это достаточно существенно даже, думаю, для людей, которые владеют достаточно дорогими машинами.

    С.ДОРЕНКО: Вещь, которую я говорил, и снова повторю, так как знаю, что вы не сделаете точно и никто не сделает никогда. Если бы, у нас есть океаны, море, сотни тысяч пенсов в этом прекрасном городе, если бы вы дали нам, людям, 500 рублей с этих трех тысяч — дайте 500, много не надо, 500 — мы бы сбивались в шайки человек по шесть, чтобы нас не отметелили охранники, и мы бы их постоянно ходили фотографировали на «Помощник Москвы». Я бы сбил шайку, у меня бы была шайка.

    М.ЛИКСУТОВ: Во-первых, тех людей, которые скачали себе на телефон «Помощник Москвы», 220 тысяч, из которых 70-80 тысяч человек достаточно регулярно присылают нам данные по нарушениям, которые они увидели около своего дома, в первую очередь, места, где он ходит, работает.

    С.ДОРЕНКО: Я боюсь. У «Кофемании» они стоят, они стоят на тротуарах и на дороге, загораживая троллейбусы. Все, что на Якиманку едет, они автобусную полосу загораживают. Я боюсь. Я боюсь, что по роже надают. Я серьезно. Там такие охранники, по-моему, они с оружием. Если бы выдавали мне по 500 рублей, я бы за это пошел на смерть.

    М.ЛИКСУТОВ: Лучше это сделают наши инспектора, которые имеют, во-первых, это должностное лицо, которое охраняет федеральное законодательство. Поэтому если есть, не дай бог, конфликт, делать этого не нужно. Есть наши сотрудники и сотрудники полиции, но есть и автоматическая система видеофотофиксации, которая это сделает четко и безболезненно.

    С.ДОРЕНКО: Вы не планируете повысить цены, потому что 200 уже мало?

    М.ЛИКСУТОВ: Сергей, работа постоянно идет с тем, чтобы оценить уровень загрузки парковок, мы данные получаем в ежедневном режиме. Если коэффициент 85 процентов будет превышен, конечно, мы будем рассматривать вопрос о повышении стоимости парковки. От этого никуда не деться, есть в этом смысл. Если этого не делать, то тогда это называется просто банальный какой-то транспортный налог дополнительный, который не нужен. То есть цель у нас — через регулирование стоимости парковок влиять на загруженность уличной дорожной сети.

    С.ДОРЕНКО: То есть повышать будем?

    М.ЛИКСУТОВ: Если превышение будет 85 процентов, конечно, надо делать.

    С.ДОРЕНКО: Я очень надеюсь. Потому что у нас с одной стороны улицы 60, а с другой — 200. Там, где 200 — меньше, там, где 60 — все туристические автобусы прямо у меня под подъездом, в два слоя.

    М.ЛИКСУТОВ: Тут вопрос: для туристических автобусов действует несколько другая система тарифообразования на парковке. Цель какая — это привезти людей, дальше их забрать, но не отстаиваться на период, пока идет экскурсия. Потому что в центре города очень мало мест, где мы можем позволить оставить туристические автобусы.

    С.ДОРЕНКО: Вдоль Болотной много стоит.

    М.ЛИКСУТОВ: Вдоль Болотной, на Манежной есть ряд мест, ну, еще ряд мест, которые мы приспособили для этого. Но без туристических автобусов, к сожалению, не работает туристическая отрасль, поэтому здесь нужен баланс.

    С.ДОРЕНКО: Такой вопрос, как каршеринг. Это серьезное, большое преимущество. У меня многие знакомые рассказывают, как они ездят на каршеринге. Оставляют теперь на семью одну машину. Ей — ее машину, потому что она везет детей в школу, и вторую машину продают. Это правда здорово. Но есть зоны, где сосредоточено очень много ресторанов, в частности, Красный Октябрь, куда люди стекаются в огромном числе на каршеринге, а назад они уже датые уезжают на такси. Поэтому каршеринг туда просто как в черную воронку втягивает, а назад они едут на такси, и у нас весь дом обставлен окаянным каршерингом.

    М.ЛИКСУТОВ: На самом деле, каршеринг работает несколько по-другому. Если приезжает много людей, действительно, на Красный Октябрь, точка такая важная притяжения в городе, на автомобилях каршеринга, то компании каршеринга, когда видят, скажем, что у них вечером машины оставили, утром спроса на них не будет, они за ночь переставляют эти машины в места, где есть спрос утром. То есть компании каршеринга заинтересованы, конечно, чтобы их машины использовали фактически 24 часа. Поэтому эту логистику, так же, как мы делаем с велосипедами, которые оставляют вечером в определенных местах, мы их за ночь переставляем туда, где они потребуются утром. Это движение такое, оно происходит.

    С.ДОРЕНКО: Это регулируется рынком или можно как-то регламентировать, чтобы они не бросали всюду?

    М.ЛИКСУТОВ: Во-первых, если они оставляют машины сверх какой-то нормы, они платят за парковку так же, как другие. Там есть, правда, абонемент несколько дешевле, чем остальные, но они все равно платят, это не бесплатно. Это первое. А второе, у компании каршеринга есть своя аналитическая система, которая управляет парком машин и подсказывает, где их надо расставить утром, чтобы машина была загружена максимально целый день. Это первое. Второе, у нас машин примерно в неделю — примерно 300 новых машин каршеринга появляется в Москве.

    С.ДОРЕНКО: 300?

    М.ЛИКСУТОВ: 300 в неделю, да. И это количество мы ожидаем до конца года около 15 тысяч.

    С.ДОРЕНКО: Кранты! Если у нас не будет резидентной парковки, значит, мы все…

    М.ЛИКСУТОВ: Если требуется решение по резидентной парковке, то большинство жителей дома говорит о том, что есть около нас парковка, мы хотим, чтобы она была только для резидентов, мы рассмотрим такие, и не только от вас, конечно же, Сергей — от любых граждан, которые считают, что территория около дома должны быть только для резидентов.

    С.ДОРЕНКО: Потому что мы живем в центре, и получается… понимаете, эти понаехавшие замкадыши, была какая-то статья некоторое время назад — кого-то из на Патриках кто живет, что, дескать, приезжают к нам тут писать, мочиться.

    А.ОНОШКО: Это в кругах Божены Рынски, не она, но кто-то рядом.

    С.ДОРЕНКО: Я тогда смеялся над этим, потому что жил на Новой Риге. А сейчас, когда я живу в центре, я понимаю следующее, просто пожаловаться хочу. Если у тебя есть машина дизельная, то заправить ее вообще нельзя, просто нет и все, дизеля нет в центре города в принципе. Если ты хочешь вообще просто заправить машину, ты должен ехать куда-то на Яузу или одна на Коровьем Валу около МВД есть заправка лукойловская и все, больше ни одной заправки.

    М.ЛИКСУТОВ: На набережных много заправок.

    С.ДОРЕНКО: Да-да, я говорю, приходится ехать на Яузу. Но в Замоскворечье заправок ноль, внутри Садового кольца заправок ноль, на Красном Октябре…

    М.ЛИКСУТОВ: Есть, Сергей. На память не приходит, где, но думаю, что есть.

    С.ДОРЕНКО: На Красном Октябре была заправка, ее закрыли. Я вспоминаю город Рим, вот так вот пиццерия и вот так одна колонка, дверь в пиццерию, входишь, и одна колонка.

    М.ЛИКСУТОВ: У нас, к сожалению, нормы строительства не позволяют.

    С.ДОРЕНКО: Другие?

    М.ЛИКСУТОВ: Там есть даже внизу заправка, а сверху жилой дом. Вы много видели, наверное. В Италии много такие заправок, вообще, в Европе достаточно много. У нас запрещено категорически подобные вещи, даже соседство ближайшее с жильем или какими-то общественными местами.

    С.ДОРЕНКО: Если мы говорим о том, что центр должен жить, центр должен жить как город, не как специальный Диснейленд, а как город, то у нас должны быть заправки — но их нет, у нас должны быть парковочные места — их нет, потому что их забивает каршеринг и туристы, и так далее. Нам нужно чувствовать, что это наш город, а не что мы в Диснейленде индейцы.

    М.ЛИКСУТОВ: Вы совершенно правы. Но при этом, если парковку вам надо выбирать как жителю дома в центре, что вы хотите вокруг своего дома? У вас есть улица, на которую все равно с парковки дальше поедете. Здесь нужно найти, очень сложно, баланс, сколько парковочных мест должно быть, чтобы вы… сколько уличной дорожной сети вы занимаете при этом. То есть можно все заставить парковками, но вы с этой парковки выехать не сможете, потому что улицы не хватит.

    С.ДОРЕНКО: Я понимаю. Нам нужен платный въезд в центр. Во что нам нужно, центру: нам нужны заправки, нам нужны хорошие магазины и платный въезд в центр.

    М.ЛИКСУТОВ: Это достаточно радикальные предложения, которые имеют место быть, конечно.

    С.ДОРЕНКО: Я говорю, что меня спасло бы.

    М.ЛИКСУТОВ: Между прочим, вопросы, которые вы задаете, задают нам достаточно много людей, и предложения есть еще более радикальные, даже помимо платного въезда. Например, такие, я даже список этих уважаемых экспертов, чтобы голословным не быть. Много коллег, которые говорят о том, что мало выделенных полос у нас в Москве, надо вводить не 30-40 километров в год, как мы делаем, а, не знаю, сто сразу. Говорят какие-то улицы, показывают. Некоторые из них улицы выглядят действительно достаточно важными с точки зрения работы городского транспорта. Здесь проблема в том, что вводить выделенные полосы можно не 30-40 километров, а больше, но важно привыкание. Это же вопрос еще комфорта, психологического, в том числе. Эти изменения, надо быть готовыми к этому. А некоторые товарищи говорят о том, что платность – неплатность, это второй вопрос, а вот на выходных вообще запрещайте движение в центре города, пусть люди ходят, потому что замечательный город, много различных объектов.

    С.ДОРЕНКО: А как мы ездить-то будем?

    М.ЛИКСУТОВ: У нас метрополитен есть. А вообще, запрещайте движение в центре. И требуют от нас какого-то ответа, почему мы этого не делаем. Почему это делают в Риме, почему это делают в Париже периодически, в Лондоне, почему в Москве не делают.

    С.ДОРЕНКО: Но резиденты могут ездить?

    М.ЛИКСУТОВ: Здесь это сделать тяжело. Если перекрывается дорога, как вы проедете, если там люди ходят? Когда у нас мероприятия, День города, по Тверской как вы проедете?

    С.ДОРЕНКО: Тогда надо бросать центр и делать Диснейленд из него. Хорошо, но что нам нужно? То, что вы обещали в «Коммерсанте», в нашумевшем интервью, я без преувеличения, нашумевшем интервью, потому что мне по этому вопросу звонила Тина Канделаки рассказывала: Ликсутов такое написал…

    М.ЛИКСУТОВ: Плохое?

    С.ДОРЕНКО: Наоборот, она в восторге. Тина в восторге абсолютно. Она мне звонила рассказывать статью в «Коммерсанте». Как вы думаете, вполне себе занятая женщина звонит: Сережа, ты читал Ликсутова? — Да, я читал. Что такое? — Я тебе расскажу. — Да я читал. — Но я тебе расскажу. Абсолютный восторг. 40 километров…

    М.ЛИКСУТОВ: Да. Есть некоторые улицы… тогда расскажу подход. Мы готовим сейчас постановление правительства, я об этом говорил, оно еще проходит некоторые согласования. В первую очередь оно требует согласования с органами полиции. Это об изменении скоростного режима по ряду улиц. Я их уже озвучивал, примеры этого. Но некоторые улицы, которые мы рассматриваем, на некоторых это увеличение скоростного режима, потому что когда на участках дорог вводится какая-то реконструкция, перекладка сетей, строительство эстакад и съездов, вводится ограничение движения, обычно снижается скорость. Дороги сделаны, геометрию улиц поправили, целесообразно восстановить скоростной режим. Примеры таких, там, где требуется восстановить скоростной режим, это Варшавское шоссе, на участках от Нагатинской улицы до Каширского шоссе и от МКАД до Молодогвардейского проезда, за исключением дублеров, конечно. Там мы считаем целесообразным скорость увеличить с 60 до 80 км/час. Например, на Симферопольском шоссе на участке от Варшавского шоссе до границ с Московской областью также увеличить до 80 км/час. Но есть ряд улиц, где, мы считаем, что скорость целесообразно ограничить. Я об этом тоже говорил, не буду повторяться, какие улицы это делается, я приводил ряд примеров, перечень достаточно большой, где повышается скорость, где мы рекомендуем повысить, так и снизить. Почему снизить — это очаги аварийности, которые уже стали очагами аварийности, где есть большое количество дорожно-транспортных происшествий, в первую очередь, с пешеходами. А второе, это дорожно-транспортные происшествия с автомобилями. Поэтому это выявленные очаги аварийности, которые требуют изменений.    

    С.ДОРЕНКО: Есть какая-то география? Чтобы вы прямо сказали: Бульварное кольцо, допустим.

    М.ЛИКСУТОВ: Улицы внутри Садового кольца.

    С.ДОРЕНКО: В том числе Якиманка, например?

    М.ЛИКСУТОВ: Нет, Якиманка туда не входит. Но делятся эти улицы, где мы предлагаем менять скорость, на две, где снижать скорость. Первое, это  очаги аварийности, и где мы обязаны изменить скорость движения. Вторая часть — по ним решение не принято, это те улицы, которые несколько лет назад выносили на голосование, где спрашивали у москвичей, согласны ли с тем, чтобы снизить скорость. Москвичи приняли решение — нет. Было голосование, большинство проголосовавших сказали: нет, мы не хотим менять скоростной режим, снижать его. Поэтому по тем улицам, которые были на голосовании, которые не входят и режим очагов аварийности, мы готовим повторное голосование, стараемся объявить в этом году, где постараемся дать дополнительные аргументы, почему мы считаем, что скорость снижать надо. Но дальше принимать решение все равно будут граждане.

    С.ДОРЕНКО: Сегрегацию надо вводить. Я сейчас объясню. Почему Черемушки должны голосовать по Якиманке? Я не понимаю.

    М.ЛИКСУТОВ: Потому что жители Черемушек так же едут периодически, а может, и достаточно часто, по Якиманке.

    С.ДОРЕНКО: Они едут, а я хожу. Я в аптеку иду, товарищи.

    М.ЛИКСУТОВ: Тогда всегда делается так. Если вас вопрос действительно волнует, как жителя Якиманки или человека, который ходит достаточно часто, то, наверное, если это действительно проблема, жители более активно будут выражать свою точку зрения, именно как жители Якиманки.

    С.ДОРЕНКО: Может быть. Знаете, это как в старое время, ну, и сейчас до сих пор, когда старая Ленинградка, едешь через Бологое, ты понимаешь, что ты-то едешь в Петербург, а они-то идут в аптеку. Вот это огромная разница. Ты когда едешь в Петербург, я несся на мотоцикле тут в Петербург, и я пролетаю эту деревню, и я думаю, когда я вижу милую женщину, которая идет просто в магазин за хлебом, что она смотрит на меня, как на окаянную напасть какую-то.

    М.ЛИКСУТОВ: Если это не выделенный хайвей, как это делается во всем мире, то на шоссе, даже с достаточно широкими полосами и хорошей инфраструктурой, если вы въезжаете в населенный пункт, который, может, дорогу делит на две части или какую-то часть, то обычно всегда во всем мире, в Европе и даже в Америке, есть знаки, ограничивающие скорость.

    С.ДОРЕНКО: За слабых. И вот центр живет так же, мы деревня.

    М.ЛИКСУТОВ: Просто некомфортно, потому что шум и прочее, некомфортно проживать в таком. 

    С.ДОРЕНКО: Мы, центр, мы — деревня на вашем шоссе. Я хочу обратиться к москвичам. Милые москвичи, вы ездите из Медведково в Черемушки, а посередке есть деревня, центр. И вот мы деревня, мы идем в аптеку. Я иду в «Риглу» купить от насморка какую-то фигню, а вы несетесь там 120, и я думаю про вас, что вы окаянные идиоты. Я не против вас, пожалуйста, но я вас ненавижу, в хорошем смысле. Это так.

    М.ЛИКСУТОВ: Город должен жить в условиях, комфортных для большинства людей.

    С.ДОРЕНКО: Позвольте некоторые вопросы. Ребят, извините. И так 9:27, и я обещал вопросы. «В спальном районе Москвы Ясеневе вводят платные парковки, называя их перехватывающими, — спрашивает 15-й. Передача земли происходит по весьма сомнительным документам, парковка будет расположена в непосредственном близости к жилым домам и заменит бесплатную для жителей. Логичности в таких действиях нет. Трафик минимален…. и так далее. Жители готовятся к протестам».

    М.ЛИКСУТОВ: Я отдельно посмотрю. У меня такой информации нет, что есть проблема, связанная с жителями Ясенева. Пока не могу ответить ничего. Конечно, если жители будут против введения парковки, муниципальные депутаты не выражали свою точку зрения, и это действительно парковка является перехватывающей, обычно мы для местных жителей вводим специальные абонементы, которые достаточно по формальной цене и наоборот, охраняют их места, сохраняя их именно для жителей. Отдельно посмотрю на вопрос, и вам в программу передам, как мы это иногда делаем, ответ на вопрос. 

    С.ДОРЕНКО: Джей-Джей: «Когда, наконец, будут штрафовать мотоциклистов за рев моторов?» За трубы, за флейты?

    М.ЛИКСУТОВ: Это вопрос к органам полиции, это их компетенция в этой части. Тяжело это фиксировать, мотоциклисты у нас, как вы знаете, достаточно быстрые.

    С.ДОРЕНКО: И out low, наглые.

    М.ЛИКСУТОВ: Некоторые из них… стараются, но большинство ребят, которые ездят на мотоциклах, очень законопослушные и такие очень единые с точки зрения оказания помощи на дороге друг другу. Поэтому, пользуясь случаем, хочу напомнить, что у нас 13 октября закрытие мотосезона городского.

    С.ДОРЕНКО: Ой.

    М.ЛИКСУТОВ: Да. Мы вас приглашаем, Сергей. И конечно, всех слушателей радио «Говорит Москва».

    С.ДОРЕНКО: На Сахарова?

    М.ЛИКСУТОВ: Да. Это Сахарова, традиционное место. И далее маршрут будет до Воробьевых гор, будет подготовлена программа, выступление спортсменов, выступление артистов, выступление специального батальона ГИБДД, профессиональных ребят, которые тоже заканчивают сезон вместе с нами. Поэтому всех будем рады видеть. Это городское мероприятие — закрытие мотосезона.

    С.ДОРЕНКО: Я ж теперь на Тракстоне. А он, гад такой, прыгающий. Приходится с выжатым сцеплением все время ехать. Спасибо за приглашение.

    «Вы будете ставить дорожные знаки «Ярмарка выходного дня» с информацией о запрете парковки на это время?»

    М.ЛИКСУТОВ: Вообще, у нас стоят знаки обычно. Если знак не работает, он зачехляется, если знак работает, то он работает. Изменение схемы движения на период ярмарки выходного дня мы всегда публикуем на сайте transport.mos.ru, на mos.ru, на портале мэра и правительства Москвы. Всегда передаем эту информацию в «Яндекс» также, они вставляют в карту.

     

    С.ДОРЕНКО: Мы продолжаем. С нами заммэра города Москвы Максим Ликсутов. Вот есть объявление важное Анастасии Оношко.

    А.ОНОШКО: За часовую программу невозможно на все вопросы приходящие ответить. Я лично копирую все приходящие в Telegram, смс и Twitter вопросы, отправляю их в канцелярию Мосгортранса. И на сайте transport.mos.ru в разделе «Обратная связь» вы найдете ответы на каждый вопрос, называется этот раздел «Ликсутов отвечает». Это не просто в пустоту. Я самые адекватные вопросы передаю, конкретные. Это я просто тем слушателям, которые обижаются, что не успевают все зачитать.

    С.ДОРЕНКО: Павлуха на Весте пишет уже не первый раз. «Когда решится ужас с движением по Щелковскому шоссе на выезде из Москвы? Каждый вечер невозможно проехать ни по Щелковскому, ни по МКАД, всех держит пробка».

    М.ЛИКСУТОВ: Ну а какие предложения есть? Что сделать надо? Скажите, я с удовольствием.

    С.ДОРЕНКО: Вертолеты.

    М.ЛИКСУТОВ: Я готов услышать любые предложения разумные, которые направлены на то, как улучшить движение с что нам нужно сделать. Я буду очень признателен.

    С.ДОРЕНКО: 21-1: «Почему усадьба Черемушки и пруд, прилегающий к ней парк, закрыты для москвичей?» Не знаю, почему они закрыты. Разве это относится к движению?

    Бобалех спрашивает: «Зачем, кто умный и хитрый сделал стоянки на Петровке, у Столешникова, «Мариотта» для грузового транспорта?» А что, они там загораживают движение?

    М.ЛИКСУТОВ: Там, во-первых, есть парковки для машин небольших, которые обслуживают прилегающие рестораны, гостиницы, и они могут стоять там фактически 30 минут, уехать и приехать. И этих мест не так много, мы эти места определяли вместе с логистическими компаниями и теми организациями, которые работают в городе. По-другому просто не завезти.

    С.ДОРЕНКО: Также верно, что они не соблюдают тайминг.

    М.ЛИКСУТОВ: Их штрафуют, Сергей. И еще могу сказать, мы подводили статистику, как было в 2011 году с грузовиками и как в 2018 году. Если в среднем грузовая машина свыше, скажем, полутора тонн, которая ездит в городе, у нее загрузка была 25 процентов. То есть даже большая фура ехала, загружена на 25 процентов. Такая логистика была своеобразная в Москве. Сейчас этот показатель увеличился почти в два с половиной раза. И машин, соответственно, стало в два с половиной раза меньше.

    С.ДОРЕНКО: Хорошо. Мышь у меня. Я хочу сказать Оношке. Она дергает за мышь и не дает мне читать вопросы. Не трожь мышь! Я хотел сказать, что они не соблюдают время. И должен сказать, что даже сами водители бывают разочарованы. Я подошел к одному водителю, который тоже лупил дизелем под окнами у нас, грузовая машина, чтобы разгрузиться в этой пресловутой «Азбуке вкуса». И я ему сказал: знаешь, ты здесь стоишь, я уезжал, ты стоишь, и я приезжаю, ты стоишь (я ездил на час), и лупишь движком все время. Он говорит: движком я луплю, потому что у меня охлаждаются продукты, а стою я здесь час, потому что они меня не разгружают. Я говорю: я тебя сфотографирую в «Помощнике Москвы», три тысячи тебе врублю. Он говорит: я тебя умоляю, сделай это, пожалуйста. Потому что управы на них никакой нет. Я очень хочу, чтобы ты сделал это и меня оштрафовал, я тогда пойду с этой бумажкой им тыкать в лицо, потому что они не разгружают по полтора часа, я здесь стою.

    М.ЛИКСУТОВ: Странный аргумент, конечно. Мог себя сфотографировать сам, если хочет.

    С.ДОРЕНКО: Они не соблюдают ничего. Они на пять минут должны заехать или сколько там, не знаю, для загрузки – погрузки.

    М.ЛИКСУТОВ: 30 минут дается льготный период обычно. В зависимости, правда, от мест. Но обычно 30 минут есть, и мест этих не так много, но они все нужны и достаточно серьезно востребованы.

    С.ДОРЕНКО: Хорошо. «Когда что-нибудь сделают на зигзаге возле метро «Лухмановская»? Пробки жуткие, в Некрасовку не проехать, мучаемся уже четыре года».

    М.ЛИКСУТОВ: Я посмотрю, что можно сделать, пометил.

    С.ДОРЕНКО: «Даешь московский каршеринг по области». Нам нужно каршеринг московский распространить по области.

    М.ЛИКСУТОВ: Мы понимаем, что он распространяется потихоньку, потому что зона действия машин каршеринга сначала была до МКАД, теперь до аэропортов. И насколько я знаю, часть компаний работают и в крупных городах Московской области. Я думаю, этот процесс не за горами, и каршеринг, конечно, там будет в полном объеме.

    А.ОНОШКО: Можно будет на дачу ездить.

    С.ДОРЕНКО: Как на дачу, дорогая, ты на ночь его оставишь, там три рубля минута, ты будешь спать беспокойно.

    М.ЛИКСУТОВ: Есть возможность, насколько я знаю, у некоторых операторов забронировать машину. Когда вы платите намного меньше, но она стоит в ожидании вашего прихода. Есть разные формы.

    С.ДОРЕНКО: Валентин: «Каршеринг — это зло. Девять-десять баллов пробки, в том числе, благодаря пассажирам общественного транспорта, которые пересели на чужие дешевые машины. Так спокойно они ездили на автобусах, а теперь вы их соблазняете дешевыми машинами, они забивают все. 

    М.ЛИКСУТОВ: Могу сказать, что если сравнивать машину каршеринга, первое по статистике, более 80 процентов людей, которые используют машину каршеринга, это люди, которые пересели с личной машины. И примерно 20 процентов людей — это те, которые использовали раньше городской транспорт, на какую-то поездку, на часть пути используют машину каршеринга. Все-таки в первую очередь это переключение с личной машины. Это раз. Второе, по статистике, которую мы собираем, одной машиной каршеринга в день пользуются от пяти до семи человек. Это значит, примерно 5-7 машин в сутки не выезжают на дороги личные, потому что люди начинают больше пользоваться машинами каршеринга. Поэтому в этом логика есть большая.

    С.ДОРЕНКО: Юрий Бигов: «Почем на СВХ (это Северо-Восточная хорда?) от МКАД в сторону города 60 километров? А с виду скоростная дорога».

    М.ЛИКСУТОВ: Во-первых, дорога в городе. Во-вторых, там достаточно большое количество съездов, и 60 километров плюс наши 20, которые законодатель дает возможность ездить без нарушений и штрафов фактически, это, в общем, 80 км/час.

    С.ДОРЕНКО: «Неуютно, но в Текстильщиках, — пишет Тор, — сделали развязку для машин, интервалы светофоров для машин, а вот про общественный транспорт не подумали. Вечером троллейбусы становятся неуютными. От остановки нужно идти в снег и дождь по 700 метров. Вся дорога перед метро забита таксистами из бывших республику. Автобусная полоса на Люблинке есть, но камеры начинают действовать только у самого метро, и автобусы стоят на прилегающих улицах по 20 минут на поворот. Приходится выбирать машину». То есть как бы говорит: хорошо на машине, но плохо на общественном транспорте.

    М.ЛИКСУТОВ: На Люблинке камер намного больше, чем около станции метро, это я точно знаю. С точки зрения того, что есть таксисты — постоянно с этим боремся. Которые, к сожалению, бросают машину где ни попадя, мешают работе городского транспорта — эта проблема есть. Около метро «Люблинская», одно из самых крупных мест, большее количество штрафов именно для автомобилей такси. Мы контролируем этот вопрос. Я думаю, что месяц – два и эта история будет снята.

    С.ДОРЕНКО: Есть какие-то болевые точки, как мне представляется со стороны, которые абсолютно типичны и они похожи на беспорядок. И мы, граждане, горожане, когда смотрим на них, думаем: бардак какой-то. О, долго этого бардака тут не потерпят. Не потерпят, говорим мы, через год мы видим то же самое. Какие-то невероятные, не знаю, в семь-восемь утра в том же Красном Октябре все забивается грязно, в четыре ряда, там Якиманка, мост, всевозможными ханыжками, которые приезжают под видом такси, но они не такси. Там стоит такси штук сто, и не такси штук сто. И когда ты смотришь, думаешь, а, нет, такой бардак долго не продержится, кто-то скажет: все, хватит. И через год то же самое, ты думаешь: ага, всем плевать. Почему? Потому что нам хотелось бы не только, как бы сказать, инструментального воздействия, я понимаю, что вы человек систематический и очень как бы, я вас хвалил словом «четкий». Ликсутов — четкий. Но мне кажется, что нужны меры и какие-то реактивные, такой быстрой реакции. Не сделать, сто процентов увешать камерами, а просто взять и дать по шапке один раз.

    М.ЛИКСУТОВ: Сергей, мы все-таки органы госвласти, и по шапке — это не наш стиль. Есть закон, который четко регламентирует наши полномочия и наши возможности. Могу сказать следующее: есть, в моем понимании таких около десятка, мест проблемных в Москве. Их раньше было в 50 раз больше. Которые являются проблемными с точки зрения станций метро. Такое как «Аннино», такое как «Домодедовская», такое как «Теплый Стан», где наши экипажи, сотрудники дежурят каждый день, фактически 24 часа в сутки. Но оштрафовали машину, он не заплатил, эту машину забрали на спецстоянку, на его место приехала новая машина. И вот это, видимо, просто требуется время, когда все те, кто хочет… люди бросают машины, этот водитель, который там работал на такси, уезжает в другую страну, обратно к себе домой, штрафы все эти бросил на владельца машины. Владелец машины этой поменялся. Этот круговорот, видимо, должен пройти какое-то время, чтобы все те, кто пытается работать не по правилам и неправильно, они увидели то, что эта системная работа, которую мы делаем, она приносит результат, и она именно системная, а не набегами, что вот сегодня прибежали, кого-то оштрафовали и навели порядок, а завтра снова никого нет. В этих проблемных точках наши сотрудники дежурят каждый день. Задача — навести порядок. 

    С.ДОРЕНКО: Есть страны, где мы предполагаем древнюю многовековую культуру, какая-нибудь Исландия. Я не был в Исландии, но люди рассказывали. Или какая-нибудь фламандская Бельгия. А есть страны, куда приезжает всякая шваль человеческая, например, Нью-Йорк, Америка. Гаити, разбойники, какие-то негодяи, мафиози, все негодяи. И тем не менее Нью-Йорк за счет жесткости, избирательной жесткости, если ты испортил файл, то ты испортил его на всю жизнь. Как сейчас этот парень в Верховный суд пытается, что он в 17 лет присутствовал на каком-то неразрешенном сексе на вечеринке, его обвиняют. То есть файл портится на всю жизнь, навсегда, причем задним числом. И вот есть какие-то страны. И у нас тоже очень много иммигрантов, которые в разной степени привыкли к порядочности. Есть очень порядочные, есть разные. Мне кажется, что наши законы, ваши законы в частности, касающиеся движения, они чересчур либеральны. Я вам говорю правду: они абсолютно либеральны. Для них просто подтереться — 250 штраф, вы выписываете ему 500, а он 250. Это цена бутерброда. Никак это его не воспитывает. Надо же его воспитать, должна дидактика быть. Может быть, ему гвоздь в темечко, не знаю. Дидактика должна быть.

    М.ЛИКСУТОВ: Помимо того что штрафы, есть еще и вопрос, связанный с безопасностью движения, с аварийностью. И если говорить о такси, то, к сожалению, те граждане, которые имеют право работать в Москве и в России, соответственно, с национальными правами, к сожалению, по статистике, они больше всего попадают в дорожно-транспортные происшествия. Наша была позиция, правительства Москвы, что все-таки, как это сделано практически во всех цивилизованных странах, все-таки сделать обязательной работу на коммерческом транспорте только с национальными правами, то бишь российскими. Потому что разные, во-первых, государства бывшего Советского Союза отделились, кто-то что-то поменял в правилах дорожного движения. И если ты работаешь в Москве, это все равно отличается, даже если ты законопослушный водитель где-нибудь у себя в стране и в городе, манера вождения, правила дорожного движения все-таки отличаются. И надо, по нашей точки зрения, сдавать на права в Москве, получать национальное водительское удостоверение.

    С.ДОРЕНКО: С какого числа вы это введете?

    М.ЛИКСУТОВ: Мы не имеем права это ввести, мы можем только предложить федеральным органам это сделать. Мы такие предложения направили в министерство внутренних дел, в Федеральное Собрание Российской Федерации.  

    С.ДОРЕНКО: Это давно было?

    М.ЛИКСУТОВ: Это было в этом году. С тем, чтобы законодатель посмотрел на это с несколько другой точки зрения.

    С.ДОРЕНКО: Можно это проталкивать как-то?

    М.ЛИКСУТОВ: Мы стараемся, по крайней мере, объяснить и дать аргументы, почему мы считаем это важным. Потому что за этим стоят человеческие жизни.

    С.ДОРЕНКО: Добавьте еще один аргумент: я точно знаю, я говорил с человеком, который мне говорил: ах, черт, я вожу 20 лет, а моим правам всего полтора года. Я спросил, почему так? Он сказал, что у него что-то было с теми правами, он просто поехал назад в свою родную Киргизию и просто купил новые права. Поэтому когда вы видите, что они как бы новые водители, это не новые водители — это люди, негодяи, которые имели проблемы с законом, в том числе именно водительские, и которые просто съездили домой и в родном кишлаке купили новые права, на девичью фамилию матери, не знаю еще. И они такие являются сюда со словами: мы новые водители. Нет, ребята, вы старые жулики.

    М.ЛИКСУТОВ: Среди водителей из Киргизии есть очень порядочные и толковые водители, которые являются где-то образцовыми даже. Но я считаю одно, что у сотрудников полиции должна быть возможность проверить, что эти права выданы законно, что они действительно есть в базе данных министерства внутренних дел то страны, в которой их выдали. Ну и во-вторых, все-таки общемировая практика направлена на то, что если ты работаешь на коммерческом транспорте — подчеркну, на коммерческом транспорте, — то целесообразно все-таки требовать необходимость получения национальных водительских прав.

    С.ДОРЕНКО: Тем более что в России, слава тебе, господи, с этим налажено. Вот сейчас купить права в России нельзя. Мне последний раз года четыре назад какой-то парень предлагал на Северном Кавказе купить права, или пять.

    М.ЛИКСУТОВ: Если даже сейчас предлагают, во много это жулики просто, которые пытаются изъять у вас деньги и ничего не сделают.

    С.ДОРЕНКО: В Москве абсолютно невозможно, а про Северный Кавказ говорят, но я не пробовал. Но на самом деле, здесь навели порядок, это правда.

    Очень много людей целятся на выделенки. Такой соблазн, они свободные. «Когда каршеринг, как общественный транспорт, пустят на выделенки?»

    М.ЛИКСУТОВ: Наша принципиальная позиция — этого не делать. Объясню еще раз. Все-таки на выделенных полосах работают водители автобусов, водители электробусов, появившихся у нас, водители троллейбусов. И все-таки большинство таксистов являются профессиональными водителями, все  равно большинство этих людей. Поэтому на выделенных полосах работают профессиональные водители, у которых есть достаточный стаж работы, которые профессионально занимаются перевозкой пассажиров. Поэтому допускать туда автомобили каршеринга, наша принципиальная позиция — нет.

    С.ДОРЕНКО: Вы собираетесь увеличить количество камер, которые фиксируют нарушения на выделенке в автобусах? Потому что мы побаиваемся, что в автобусах есть камера, когда нарушают.

    М.ЛИКСУТОВ: У нас их более ста. Количество будет увеличено в два раза в течение следующего года. Камер становится больше, вы видели, наверное, документацию, она в открытом доступе находится. Мы объявили несколько конкурсов на аренду дополнительного количества камер, в первую очередь эти камеры будут установлены на выделенные полосы.

    С.ДОРЕНКО: На выделенные полосы, в автобусах в том числе?

    М.ЛИКСУТОВ: Нет. На выделенных полосах стационарные видеокамеры, в местах, где есть проблемы. В автобусах сейчас более ста, количество их будет увеличиваться, мы их поставим, конечно. Это нужно.

    С.ДОРЕНКО: Что делать с водителями, которым вообще плевать на штрафы? Представьте себе бизнесмена, который летит по делам подписать бумагу, которая будет давать ему, ну, немного, не знаю, сто тысяч долларов в месяц. Вот он подпишет и все. Он садится и говорит своему водителю: Михалыч, гони. Тот: тут три тысячи стоит…. Да какая ему разница?

    М.ЛИКСУТОВ: Дело в том, что по некоторым полосам, мы понимаем здесь проблемы, совместно с сотрудниками полиции устанавливаются уже рейды. Когда останавливает такого водителя сотрудник полиции и уже, соответственно, совершенно другая история, связанная со временем, со штрафом и всей процедурой оформления этого административного нарушения.

    С.ДОРЕНКО: Кутузовская разделительная используется такими «Михалыч, гони», сколько хочешь, я постоянно вижу.

    М.ЛИКСУТОВ: По крайней мере, то, что я вижу, там очень часто, практически каждый день, проходят какие-то рейды сотрудников полиции. Они занимаются своим делом. Во-вторых, там нарушителей крайне мало, так визуально, по крайней мере. Я рано утром еду и особо их не вижу. И вообще количество машин, которые там проезжают по разделительной полосе, очень мало.

    С.ДОРЕНКО: Я этим летом наездил на автомобиле 140 километров, за четыре месяца. То есть не ездил вообще, только на мотоцикле. И я там, ну, можно я на себя стукну чуть-чуть? Я еду в центр как будто по Кутузе, потом сюда на Новый Арбат, там тесные ряды вдруг становятся, и я где-то чуть-чуть вроде касаются разделительной, ну, так, три сантиметра, господи. На мотоцикле. Аккуратненько объезжаю. Я тихонечко! Я боюсь, что какой-нибудь больной влево вырулит, меня ударит. Не надо! Я тихонечко. Боже, сколько идиотов там ездит, у которых совсем никаких оснований! Ни АМР, ничего. Просто они видят, что полиции нет, и все, пошли-пошли. Они сзади меня пролетают один за одним.

    М.ЛИКСУТОВ: Я обязательно сотрудникам полиции скажу об этом.

    С.ДОРЕНКО: Скажите. И еще существует целый ряд людей, для которых 3 тысячи и 30 тысяч не штраф, ну не штраф это. Если я бизнесмен, еду подписывать бумагу, которая мне даст сотку баксов в месяц, эти 3 тысячи, 30 тысяч — какая мне разница? Что такое 30 тысяч? 500 долларов. Забыли, проехали, разговор ни о чем. Надо успеть. Вот у меня есть чиновник, он сейчас подпишет, а потом через час он уедет. Все. «Михалыч, гони!» Михалыч: «Как?» — «А вот как хочешь. Ты у меня волшебник, Михалыч, я же тебе плачу 100 тысяч в месяц, пошел!»

    М.ЛИКСУТОВ: Поверьте, таких людей, которые получают с каждой камеры по штрафу, когда он едет по выделенной полосе, у меня есть достаточно большое количество друзей, которые занимаются бизнесом, вот практически никто не занимается этим. По крайней мере, из моих знакомых таких людей, если поначалу как-то пытались — а вот тут камера есть, а тут нет, какие-то смотрели на радары, навигаторы, а сейчас тот радар пикает все время, камер действительно на выделенных полосах стало сейчас намного больше. Мы слушаем наших водителей автобусов, троллейбусов, электробусов, которые говорят нам, где есть проблемы, связанные с движением на выделенных полосах, где заезжают. Конечно, мы туда устанавливаем в первоочередном порядке камеры. Потому что не надо забывать, что в автобусе проезжает и 50, и 70 человек, эти заезды, маневрирование по полосе, он создает иногда и аварийные ситуации, помимо штрафа, надо об этом тоже думать.

    С.ДОРЕНКО: Это правда. Про автобусы можно? Извините, я всем пользуюсь. Настя молчит, потому что она на электросамокате катается, а я нет.

    А.ОНОШКО: И на каршеринге.

    С.ДОРЕНКО: Я езжу и на автобусах, и на троллейбусах очень часто. Я хотел вам на них пожаловаться и похвалить. Во-первых, дико предупредительные люди. Просто я удивляюсь, мне кажется, что вы наняли туда психотерапевтов, какие-то настоящие доктора. Они изумительные, такие спокойные, предупредительные, приветливые, «здрасьте», «пожалуйста» «до свидания», все, чего хочешь. Но тут был случай: дождь, адский дождь. И я еду в 4-м троллейбусе, а ему надо развернуться под мостом здесь Большим Каменным, и назад поехать к кинотеатру «Ударник». И я ему говорю: брат, высади меня у моего подъезда, тебе же по фиг, ты там едешь. Он мне говорит: ты не представляешь степень контроля — если я где-нибудь приторможу и открою дверь, то мне пять тысяч премия до свидания. Клади сюда пять тысяч и поехали. Я говорю: нет, пять тысяч не дам. 50 рублей дам. Взятку 50 рублей даю тебе. Ты просто откроешь дверь, а я на ходу выскочу. Нет. Не разрешил. Я пошел под дождем и так далее. Вышколенные. Как вы их отбираете?

    М.ЛИКСУТОВ: Действительно, водители нашего городского перевозчика — это люди, к которым я лично отношусь с большим уважением, очень профессиональные ребята. Они прежде чем пойти работать к нам, даже если у него есть водительские права профессиональной категории, все равно проходят необходимый курс обучения. Это наше правило. У нас есть учебный комбинат специальный, где мы обучаем водителей автобусов, трамваем, троллейбусов, всего, что движется у нас в городе. Многие частные организации у нас пользуются нашим комбинатом. Недавно мы открыли там даже мотошколу, которая работает, между прочим, 24 часа на семь, можно и ночью кататься и научиться ездить. С точки зрения водителей, при этом при всем у нас все-таки есть недостаток водителей, примерно три тысячи человек мы бы с удовольствием наняли на работу. Заработная плата, я считаю, что достаточно неплохая, это примерно от 60 до 75 тысяч. График работы разный, мы стараемся подстроить…

    С.ДОРЕНКО: Я жену агитирую идти на троллейбус, я серьезно говорю.

    М.ЛИКСУТОВ: На электробус даже можно.

    А.ОНОШКО: Они работают, электробусы?

    М.ЛИКСУТОВ: Электробусы работают. Какие-то проблемы, которые есть у водителей, решают. У нас сервисный контракт заключен на 15 лет с производителем.

    С.ДОРЕНКО: Кац как вам с электробусами, портит кровь?

    М.ЛИКСУТОВ: Нет. Мы всегда за разумный диалог. Любая разумная критика, если она подкреплена какими-то аргументами, чем-то еще, мы всегда за.

    С.ДОРЕНКО: Я за. Скажу, почему. У меня идея совершенно простая. Большой Каменный мост создает нагрузку 100 децибел на мои уши. Ну их на фиг. А когда они будут электрические, я буду смотреть на них так, как будто они немое кино. И мне это будет приятно.

    М.ЛИКСУТОВ: Будущее за электробусами, будут работать, работают уже, 90 тысяч человек провезли за первый месяц работы. Какие есть нюансы, мы их видим, знаем. И с дизельными автобусами периодически случаются проблемы, это техника, ничего страшного нет. Производители у нас ГАЗ и КамАЗ, у них знаний и опыта хватает на то, чтобы оперативно реагировать и вносить необходимые изменения, доработки. Точно будущее за электробусами.

    С.ДОРЕНКО: Народ, ядовитейшая Настя Оношко все это время потратила на то, чтобы копировать ваши вопросы и тупо отправлять их Ликсутову в департамент транспорта. Он сейчас придет и у них будет тысяча вопросов, товарищи дорогие.

    Я хочу сказать, что мне лично не хватает жесткости. Я очень надеюсь, завершая эту передачу, на то, что выборы закончились, президента выбрали, мэра выбрали. Дайте же кузькиной матери, я вас умоляю, прошу об этом. Уже пора. Заклеенные номера достали, заклеенные, поднятые багажники достали.

    Версия для печати

Видеоблог Сергея Доренко

Связь с эфиром


Сообщение отправлено
Система Orphus