• Диспетчеры требуют освобождения задержанных по делу крушения Falcon

    Диспетчеры требуют освобождения задержанных по делу крушения Falcon

    20:05 Окт. 23, 2014

    Диспетчеры требуют освобождения задержанных по делу крушения Falcon

    В гостях

    Игорь Кирилюк

    Авиадиспетчер "Московского центра автоматизированного управления воздушным движением", член Федерального профсоюза авиационных диспетчеров России

    В. КАРПОВ - 20 часов и 6 минут. В эфире программа «Отбой». У микрофона Владимир Карпов. Всем ещё раз доброго вечера. Напомню телефон прямого эфира: 84957373948. СМС: +79258888948. Наш Twitter: @govorit_msk. И сайт govoritmoskva.ru.

    Сегодня в программе «Отбой» гость. Сегодня с нами Игорь Кирилюк, авиадиспетчер Московского центра автоматизированного управления воздушным движением, член Федерального профсоюза авиационных диспетчеров России. Здравствуйте, Игорь.

    И. КИРИЛЮК: Добрый вечер.

    В. КАРПОВ: Я так понимаю, вы среди тех, кто сегодня обратились в Следственный комитет России с требованием освободить ваших коллег, задержанных по делу о крушении самолёта Фалькон. Погиб Кристоф де Маржери.

    И. КИРИЛЮК: Да, правильно, потому что нам кажется, что идёт полный беспредел в нашей великой Российской Федерации.

    В. КАРПОВ: Давайте поясните. Потому что мне, откровенно говоря, непонятно. Насколько я погружаюсь в это дело, слежу за сообщениями, которые следуют из Следственного комитета, от адвокатов. Я вижу, что идёт некое разбирательство. Я вижу, что руководство аэропорта тоже уходит в отставку в связи с произошедшим. Я вижу, что там есть ряд подозреваемых, по которым ведётся какая-то работа.

    Когда вы говорите о беспределе, что вы имеете в виду?

    И. КИРИЛЮК: Я имею в виду, что если вы говорите, что какие-то должности снимаются в высшем руководстве, но почему они не арестовываются? Ведь если просто снимают девочку-стажёра, которая только что закончила высшее учебное заведение, которая стажируется, она даже сейчас не может быть привлечена к административной ответственности на работе, потому что она просто стажёр, её арестовывают и водят в наручниках, в течение двух суток не выпускают из здания Внуково, постоянно допрашивают. Нигде это не регламентировано. У меня ещё вопрос к профсоюзу – почему он только через двое суток начал предоставлять адвокатов? Они должны были с первой секунды тут же быть.

    В. КАРПОВ: Смотрите, там, насколько я понимаю, с вашей стороны и со стороны авиадиспетчеров 2-3 человека арестованы?

    И. КИРИЛЮК: Руководитель полётов, авиадиспетчер и девушка-стажёр.

    В. КАРПОВ: Руководитель полётов Роман Дунаев, девушка-стажёр Светлана Кривсун и диспетчер-инструктор, который как раз и курировал работу Светланы, Александр Круглов. И с каждым из них сейчас проводятся следственные действия. Они, я так понимаю, сейчас под стражей находятся.

    И. КИРИЛЮК: Они находятся в КПЗ, они практически находятся в заключении, в нечеловеческих условиях, особенно для этой девушки. Ладно ещё для мужчины. Мы, мужчины, можем кое-что выдержать, но девушка двадцатилетняя. Я это просто не представляю. Они что, террористы? Они отказывались сотрудничать со следствием.

    Я просто очень хочу, чтобы почувствовали на своей шкуре работники прокуратуры, работники следственного комитета, если их дети попали бы в такую ситуацию, если бы министр транспорта оказался просто рядом во время работы авиадиспетчера, его бы тоже арестовали?

    Начнём от девушки отталкиваться. Она просто стажировалась. Не работник, не отвечает ни за что. Она может делать всё, что угодно. Отвечает только авиадиспетчер. За что её арестовывать, за что одевать наручники?

    В. КАРПОВ: Человек на вышке ни за что может отвечать?

    И. КИРИЛЮК: Мы можем сейчас с вами поехать и договориться, и пойти на вышку – нас тоже арестуют?

    В. КАРПОВ: Я не знаю. Если мне дадут порулить, то, наверное, я буду отвечать.

    И. КИРИЛЮК: Арестуют не вас. Арестуют того, кто вам даст порулить. У вас нет ни лицензии, ни образования, ничего. Давайте порулить кому-то самолётом. Пилот встанет, скажет – на, хочешь – порули. Вас арестуют, что вы рулили самолётом? Вас пилот посадил.

    В. КАРПОВ: Пилота и арестуют. Тогда Александра Круглова за дело взяли, насколько я понимаю, поскольку он инструктировал эту девушку, Светлану Кривсун.

    И. КИРИЛЮК: Они что, уклонились от следствия? Зачем брать их под стражу? Они собирались сбежать?

    В. КАРПОВ: Не знаю. А с ними удалось как-то связаться вообще?

    И. КИРИЛЮК: Лично мне – нет. Потому что я в это время постоянно работал, просто не успеваю. И тем более, естественно, связь с ними… С ними связываться могут только адвокаты. Я так понимаю, что вообще им запретили с кем-то связываться. Потому что я работаю в Центре управления гражданской авиации, а в двух-трёх километрах находится сам аэропорт и сама вышка. Поэтому, естественно, мы с ними непосредственно не  можем контачить.

    В. КАРПОВ: Будут приходить и вопросы, и комментарии наших слушателей. 757-й уже интересуется: «То есть стажёр имеет право на смертельную ошибку?».

    И. КИРИЛЮК: Естественно, да. Стажёр может делать всё, что угодно. Поэтому когда человек учится кататься на велосипеде, он может падать. Но его инструктор не имеет права на ошибку. Поэтому когда идёт стажировка, она должна проходить только ночью, когда маленькое движение. Никто вас никогда не допустит во время огромного движения стажироваться. Это нереально. Он должен вас успеть поймать, если вы будете делать ошибки. А стажёр обязан делать ошибки, если, конечно, он не идиот. Он не может прийти и просто правильно сразу работать. Это будет странно. Такого не бывает. Кто не ошибается, тот дальше и не растёт.

    Поэтому, естественно, это было ночью. Двойной контроль усиливается. Он следит за ней, он следит за тем движением, за тем, что она говорит и за всю обстановку. Был туман 350 метров. Никакая видимость, как они обычно сморят на лётное поле через стекло, не поможет. Тот обзорный локатор поля тоже не помог. Это отдельная история, мы сейчас тоже об этом поговорим.

    В. КАРПОВ: Про локатор мне рассказывали уже ваши коллеги. То есть он как будто бы есть, но его как будто бы нет. То есть на него смотрят на всякий случай, и то иногда, причём, не очень доверяя его показаниям. Я правильно понимаю?

    И. КИРИЛЮК: Всё правильно поняли, потому что он не такой уж плохой, Термоскантер-2001, ему 13 лет. Не самый плохой, не буду говорить, что поставили плохое оборудование. Это будет глупо. Нет, нормальный локатор. Но это то же самое сравнить: вам подарили крутой хороший телефон, но, правда, сотовой связи нету. То же самое: он есть, отображает просто меточки, отображает любые сугробы, любые вещи, но малую движущуюся цель, как машина, он может не отображать. Или отображать как сугроб.

    Но если бы была подключена вторичная радиолокация, что и предусмотрено, что это такое? Как в такси. Буду проще для радиослушателей. Любое такси, которое едет по городу, оператор видит, где находится их машина. Это стоит копейки. Для гражданской авиации это практически ничего не стоит. Нужно на каждую машину, которая находится на территории аэродрома – на полосе, на аэродроме, на перроне, у каждой машины должен быть ответчик.

    И диспетчер руления или диспетчер старта должен видеть позывной и должен видеть, что какая-то меточка, что это какая-то движущаяся цель. Не просто какое-то колёсико или какая-то чёрточка крутится и ездит. Что сейчас получилось? Это даже диспетчеры выложили в интернете. Показывают этот радиолокатор Термоскантер, который показывает какие-то цели, что что-то движется. Тут же он поднимает камеру, смотрит в окно – никого нету. Но компьютер показывает, что есть какие-то самолёты, что-то там движется. То же может быть и наоборот.

    В. КАРПОВ: А что это может быть? Это просто голуби были?

    И. КИРИЛЮК: Да, это может какой-то сугроб лежать, какой-то снег. Он тоже может отображаться как какое-то препятствие. А, может, на самом деле это будет ехать самолёт, а, может быть, там вообще ничего нету. То есть там светится каждая консервная банка на этом локаторе. Почему это происходит?

    Потому что диспетчер не может использовать его полностью. Он просто не подключен. То есть вам дали крутой компьютер, а вы в него просто играете в игры. И всё.

    В. КАРПОВ: Слушайте, если я сейчас на телефоне открою карты, то там на некоторых дорогах я даже увижу движение маршрутных такси.

    И. КИРИЛЮК: 21 век. Где спутниковая навигация, которая может быть использована?

    В. КАРПОВ: Я как раз хотел у вас уточнить. Где это всё?

    И. КИРИЛЮК: Вот именно. И каждый раз это спрашивают у диспетчера. Почему сейчас очень выгодно, чтобы все были пьяные? Как же нас все хотят к этому алкоголю склонить? Как же всем очень выгодно…

    В. КАРПОВ: Пока я видел только водителя снегоуборочной машины.

    И. КИРИЛЮК: Вы просто, может быть, не смотрели телевидение и не слышали предыдущие эфиры, что было прямо сразу после катастрофы. А вы знаете, ведь накануне у авиадиспетчеров был международный праздник. А не праздновали ли они? Ещё раз повторяю: авиадиспетчер – сложнейшая профессия в мире. Я как авиадиспетчер трезвый еле-еле справляюсь. Куда там пить? Это как канатоходец ходит по канату. Напейтесь – вы же грохнетесь через два шага. Мы же это прекрасно понимаем. Как можно пить спиртное…

    Объясню радиослушателям, что такое авиадиспетчер. У него может быть на связи до 25 самолётов одновременно. Это буквально 6-7 тысяч жизней. И авиадиспетчер решает, кому набирать, кому снижаться, кому отворачивать влево, кому отворачивать вправо. Не летчик. Пилот может только запросить. А авиадиспетчер решает, разрешить ему это или нет. И он решает ежесекундно задачи. А не пили ли вы? Ну выпейте и работайте.

    В. КАРПОВ: Я не знаю. Может быть, у вас такие есть мэтры, которые себе позволяют иногда.

    И. КИРИЛЮК: Это физически невозможно.

    В. КАРПОВ: Хорошо.

    И. КИРИЛЮК: Конечно, возможно всё. Можно напиться, прийти и сказать – дайте. Но есть РП, есть медконтроли.

    В. КАРПОВ: Коллега мгновенно вас сдаст, если увидит, что с вами что-то не так.

    И. КИРИЛЮК: Конечно. Во-первых, у нас есть как первый пилот, второй пилот. Просто хочу для слушателей, чтобы было проще понятно, что такое работа авиадиспетчера. Ты сидишь, непосредственно управляешь за индикатором. Рядом с тобой сидит помощник, процедура контроля, который тебя контролирует. Естественно, если вы неадекватный, у вас какие-то действия, не дай Бог запах или что-то, во-первых, этому человеку не дадут садиться даже за пульт. Есть руководитель полётов, до него ещё есть старший авиадиспетчер. Немерено контроля за тобой. Это физически невозможно. Во-первых, это некрасиво. Во-вторых, вы просто не сможете управлять самолётами. Да, вы выпьете, допустим, у вас час не будет движения. А потом будет нереальное движение.

    В. КАРПОВ: Почему запретили переговоры с диспетчерами? Как часто так поступают? Видимо, Абдулхамит имеет в виду – засекретили. Нет в открытом доступе.

    И. КИРИЛЮК: Какие именно переговоры?

    В. КАРПОВ: Диспетчеры друг с другом общаются. Снегоуборочные машины, какие-то радиопереговоры ведутся?

    И. КИРИЛЮК: Они обязаны вестись.

    В. КАРПОВ: Почему их не публикуют? В интересах следствия?

    И. КИРИЛЮК: Я думаю, да. Это же следственные действия сейчас проходят. Естественно, никто этого пока раскрывать не будет. Я думаю, чисто из-за этого.

    В. КАРПОВ: Наверняка коллеги уже как можно подробнее всё выяснили друг про друга, и вы примерно знаете, возможно, даже точно знаете, что именно произошло и почему именно произошло.

    И. КИРИЛЮК: Я заступил на следующий день в ночную смену. Естественно, авиадиспетчеры там мне рассказывали три версии, которые были после этого. После ночной смены ещё было две смены. Но, сложив эти три версии в общее одно, что у авиадиспетчера старта разрешения о пересечении полосы никто не запрашивал, потому что авиадиспетчер старта не идиот. Если у него занята полоса, пересекает машину, в это время у него французский борт запрашивает взлёт, он говорит – взлетай. Тем более, сидя со стажёром, которой он каждое действие объясняет. И когда работает стажёр, в это время он корректирует действия.

    Расскажу, что было, так как это практически всё подтвердилось на 99,9%, что одна машина заблудилась. Водитель машины пытался связаться с командиром колонны. Там было несколько штук, 5 или 6 машин. Но почему-то командир ему не ответил.

    И опять же что получается? Водитель, нарушив технологическую инструкцию движения на аэродроме, обязан был запросить разрешение выезда на полосу. Но был туман, и, как он говорит, что заблудился, никакого разрешения не получил, до своего старшего колонного он не дозвался, и он просто поехал… Аэродром – это огромный город, огромная деревня. И он выехал на полосу, естественно, в это время разбегался самолёт.

    В. КАРПОВ: Он чётко знал, что выезжает на полосу? Ошибиться можно?

    И. КИРИЛЮК: Можно. Как он говорит, что был сильный туман. Это с его слов. Конечно, всё можно. Если он заблудился, потерял ориентировочную машину из виду. И почему он один остался? Почему он заблудился? Машина подбавила газу. Хотя есть инструкция. Они имеют право двигаться по полосе в сложных метеоусловиях более 20 км/ч. Поэтому, может быть, были и нарушены какие-то технологические условия. В общем, смысл в том, что водитель машины, из-за которого произошла катастрофа, заблудился и выехал на полосу. Любой выезд на полосу строго прописан. Он должен быть по разрешению диспетчера.

    Обязательно должен остановиться на определённом месте. Есть ночная маркировка. Должны остановиться что самолёт, что машина. И запрашивать у диспетчера старта – разрешите мне пересечь полосу. Этого не было сделано. Но самое страшное: командир колонны, я не знаю, как он называется, я не убирал снег на аэродроме, главный колонный, который отвечает за всё это, доложил диспетчеру, что полосу мы освободили. Диспетчер ничего не видит, в окно туман 350 м, компьютер ни фига ничего не показывает. Что должен делать диспетчер? У него в это время запрашивает борт. Ему доложили – полоса свободна, все машины выехали, мы освободили. Диспетчер говорит – взлёт разрешаю. Почему не прослушивал радиостанцию, которая обязана быть в машине у каждого водителя, я не знаю. Знает ли хотя бы 10 слов водитель: take off – это взлёт, landing – это посадка. Знает ли – я тоже об этом не знаю. Нужно это знать? Нужно. Нужны радиомаяки, которые установлены на такси в каждой машине? Должен быть позывной и так далее.

    Аппаратура есть. Ничего этого не сделано. Виноват кто? Виноват диспетчер. Вы садитесь в плохую машину, у вас нет колеса, у вас пробито стекло, у вас сломан двигатель, вы попадаете в аварию. Что же вы сделали? Вы виноваты. Находим водителя. Кто эту машину сделал? Кто это всё сделал? Это сделали наши верхние люди, которые до сих пор почему-то не арестованы. А мутузят трёх авиадиспетчеров: что же вы наделали?

    В. КАРПОВ: Мутузят прежде всего водителя, насколько я понимаю. А авиадиспетчеров подробнейшим образом допрашивают, для того чтобы выяснить всю картину. Сергей пишет например: «Девушка – важный свидетель, поэтому её изолировали от давления руководства». Как вариант.

    И. КИРИЛЮК: Молодцы. Очень хорошо изолировали. И девушке вызывали скорую помощь. Изолируйте, пожалуйста. Самое главное, в нашей Российской Федерации очень плохо прописано в уголовно-процессуальном кодексе, сколько можно допрашивать. Двое суток без передыху.

    В. КАРПОВ: Вы же с ней не общались, вы же не знаете.

    И. КИРИЛЮК: Я разговаривал с адвокатами, что происходит. Не прописано, сколько можно допрашивать. Хочу ночью, хочу днём. Вот, посадил вас, и 48 часов, сколько мне надо будет с вами трындеть, столько будет трындеть. И могу привести кого угодно, и через 24 часа любая девочка, любой мальчик сознается. Я пил, я пила, и вообще я не мальчик, я девочка, понимаете? Вот, что можно сделать за 48 часов, изолировав любого работника. Почему с первой секунды не было адвоката? Почему постоянно все эти были вещи? Это происходит в нашей Российской Федерации. На этом месте может быть каждый ребёнок, каждый человек. Это больше всего меня возмущает. И второе, что меня возмущает – это неуважительное отношение к профессии авиадиспетчера. «А не пили вы там?», «А не алкаши ли вы там все?».

    В. КАРПОВ: Мне кажется, это нормальный вопрос.

    И. КИРИЛЮК: Это ненормальный вопрос.

    В. КАРПОВ: Почему ненормальный?

    И. КИРИЛЮК: Нас некоторые сравнивают с водителем маршрутки, как на телевидении происходило вчера.

    В. КАРПОВ: В российском государстве никто ничему уже давно не удивляется. Поэтому на всякий случай задают даже самые, казалось бы, фантастические вопросы. А как этот автомобиль мог оказаться на взлётно-посадочной полосе? Ну тоже же что-то из области фантастики. Но он там оказался.

    И. КИРИЛЮК: Знаете, почему оказался? Потому что нет системы. Я на аэродроме не работал, но я про это знаю. Специальная защита от несанкционированного выезда на полосу. Это же вообще ничего не стоит. То есть если вы подъезжаете к полосе ближе, чем на 2-3 метра, происходит сигнал. Доложили, что освободили. Но вдруг произошёл сигнал, диспетчер это слышит, диспетчер это видит. Секундочку, стоп, взлёт запрещаю, давайте разберёмся. На эту полосу, как мне сказали авиадиспетчеры, ежедневно несанкционированно выезжают разные автобусы, которые просто заблудились. Вы находитесь на огромной деревне.

    В. КАРПОВ: Можно я сразу просто уточню, для того чтобы вы чётко сейчас артикулировали. Ежедневно на полосу в аэропортах…

    И. КИРИЛЮК: Я имею в виду Внуково.

    В. КАРПОВ: Внуково.

    И. КИРИЛЮК: И не то, что лично я, а об этом мне говорили коллеги.

    В. КАРПОВ: Ежедневно на рабочую полосу, где осуществляются взлёты и посадки, несанкционированно выезжают автомобили, автобусы и прочая техника, которая просто едет так, потому что заблудилась?

    И. КИРИЛЮК: Это практически, как мне сказали, бывает ежедневно. И их ловят авиадиспетчеры. То ли наблюдают визуально, то ли, может быть, используют какие-то другие вещи, кто-то им докладывает, или, может быть, порты, которые проезжают по соседней рулёжной дорожке, об этом говорят.

    Но это огромная деревня – аэродром, с рулёжными дорожками, с магистральными дорожками. Светофоров нету. Управляет этим авиадиспетчер, диспетчер руления. Не бывает таких ситуаций, что почему-то вдруг какая-то машина не туда почему-то поехала. То ли сложная маркировка, как некоторые докладывают, что то ли зелёного, то ли синего цвета, то ли недостаточное количество щитов указательных, тоже об этом проблема, какие-то светосигнальные системы, может быть это. На этом экономить нельзя. Но обвинить всегда, конечно, можно крайнего. Вот и всё.

    В. КАРПОВ: У меня создалось ощущение, когда я беседовал раньше с вашими коллегами, что из-за цеховой солидарности или по каким-то другим причинам вот эти из ряда вон случаи чаще всего не становятся достоянием не то чтобы общественности, но даже руководства, для того чтобы не подставлять коллег, возможно, из службы аэропорта, да? Там покрывают в том числе и друг друга, для того чтобы не подставлять, для того чтобы не увольняли людей. Это есть или нет?

    И. КИРИЛЮК: Мне кажется, нет, потому что такого сильного взаимодействия авиадиспетчера с технической службой просто нету. Что там делают техники? Вы же не знаете, кто ваши компьютеры обслуживает. Как вы подставляете? Если у вас микрофон не работает, вы же пожалуетесь, скажете – у меня какие-то проблемы с микрофоном. Уволят его, не уволят, вы об этом будете сильно переживать? У вас постоянно включается во время эфира микрофон. Вы об этом не будете жаловаться?

    В. КАРПОВ: Я буду жаловаться.

    И. КИРИЛЮК: Естественно. То же самое делает авиадиспетчер. Они пишут…

    В. КАРПОВ: Я спрашиваю. То же самое делает авиадиспетчер? Докладные записки они отправляют наверх руководству?

    И. КИРИЛЮК: Вы думаете, я так подробно, не работая в самом аэродроме Внуково, это знаю? Потому что об этом мне говорят коллеги. Коллеги, постоянные руководители полётов, пишут администрации какие-то докладные, но ничего не происходит. А происходит знаете, что? Говорят – знаете, вы уже капельку задолбали своим этим нытьём, что это не то, не то. Не нравится – увольняйтесь, возьмём другого, который будет согласен на всё. И самое главное – найдутся.

    Потому что сейчас в Москву очень много набрали авиадиспетчеров с разных городов, которым нравится всё – только дайте мне московскую прописку. Я уже это встречаю не первый год, которым нравится всё.

    В. КАРПОВ: С нами Игорь Кирилюк, авиадиспетчер Московского центра автоматизированного управления воздушным движением, член Федерального союза авиационных диспетчеров России. Телефон прямого эфира: 84957373948. Будем принимать звонки. Алло, слушаем вас, здравствуйте.

    СЛУШАТЕЛЬ: Алло, здравствуйте.

    В. КАРПОВ: Да, вы в эфире, пожалуйста, как вас зовут7

    СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Александр. Я просто хотел сказать, что до авиации дошёл тот беспредел, который у нас творится в стране – несоблюдение трудовых кодексов, несоблюдение инструкций и всего остального. Я сам был недавно на аэродроме ночью. В технической поддержке, в машине службы сопровождения, которая за мной приезжала, водитель был никакой. В обратную сторону, чтоб выехать с аэродрома, приезжал другой водитель, он опять был никакой. Это я лично видел.

    В. КАРПОВ: Спасибо, принято. Инструкции там вообще просо так для формы в аэропортах российских, или как? По вашим наблюдениям.

    И. КИРИЛЮК: Я работаю 23 года авиадиспетчером. И перед заступлением на работу у нас каждый раз медконтроль. И ты его серьёзно проходишь. Тебе меряют давление, смотрят. Не то что даже ты можешь как-то заесть, чтобы не было запаха.

    В. КАРПОВ: Я сейчас не про медконтроль.

    И. КИРИЛЮК: А про что?

    В. КАРПОВ: Я про инструкции. То есть есть определённые правила, алгоритмы, согласно которым нужно действовать в любом случае, ситуации. Вообще отступать влево, вправо нельзя – расстрел, всё, на месте. Вот эти инструкции – можно ли сказать, что они чётко и неукоснительно соблюдаются?

    И. КИРИЛЮК: Все правила, которые касаются управления воздушным движением, касаются авиадиспетчеров, я отвечаю за них, они написаны кровью. И любое уклонение от них ведёт практически на 90% к катастрофе. Поэтому авиадиспетчер не то что хочу – не хочу, это просто облегчает работу, а, во-вторых, это нужно обязательно, чтобы не случилось авиакатастрофы. Поэтому неукоснительно, согласно технологии, прописано каждое рабочее место. Рабочее место ассистента, процедурного контроля (помощник) и работа основного локаторщика.

    В. КАРПОВ: Одна из крупнейших авиакатастроф в Советском Союзе случилась примерно так же, как случилась с самолётом Фалькон. Так же техника на взлётно-посадочной полосе, самолёт. Я не помню сейчас, при взлёте или посадке, но так же задевает, и дальше авиакатастрофа, и погибли… человек. Это были 1980-е годы ещё.

    И. КИРИЛЮК: Где это было?

    В. КАРПОВ: По-моему, в Омске.

    И. КИРИЛЮК: Мы это изучаем.

    В. КАРПОВ: Это тоже кровью написано.

    И. КИРИЛЮК: Правильно. Но никто не задаётся вопросом – почему это произошло? В расследовании написано: потому что он спал. А давайте спросим – почему он спал? Почему авиадиспетчер спал? Потому что в это время (нигде это не написано и никто об этом не говорил) авиадиспетчер работал по наитупейшему графику в галактике, внимательно сейчас послушайте: авиадиспетчер работал с 8 утра до 2 часа дня, шёл куда-то отдыхать, ну хорошо к себе, этот авиадиспетчер снимал в общежитии комнату с маленьким ребёнком, естественно, он не отдохнул. Это его проблемы, хорошо. До 2 часов дня отработал. И с 9 вечера заступал в ночь. Имея такие проблемы, авиадиспетчер пришёл и подошёл к РП при заступлении на смену и сказал: руководитель полётов, я не могу сегодня пойти на старт, потому что там сидишь в одиночестве, я могу заснуть. Руководитель полётов сказал: иди, работай. Приказы сначала выполняются, потом обсуждаются. Парень пошёл. Аэропорт был закрыт. Говорю про случай 1984 года, почему произошло. Не просто – да, он заснул. Почему он заснул? Никто не спал, а именно он заснул. Он что, дебил, что ли, какой-то? Там такое движение началось, а он спал.

    Почему вышестоящее руководство не услышало? Если я приду на работу уставший, у каждого человека-авиадиспетчера может уйти жена, может сгореть дом, может дочь забеременеть неизвестно от кого, это будут нереальные проблемы, и я выхожу на работу, не я, другой диспетчер, и как? Он говорит – извините, меня трясёт, я не могу работать. Он трезвый, всё, но он не может выполнять свои действия, понимаете?

    В. КАРПОВ: И какое решение принимает руководство сегодня?

    И. КИРИЛЮК: Оно просто обязано сказать – отдохни, сядь на второе место или будь ассистентом. Его тут же уберут на самую простую работу. Могут вообще дать отгул. Но никогда в жизни – а нас не интересует, иди, садись за локаторы и управляй самолётами. Никогда такого не будет. Что произошло в Омске.

    Если бы руководитель полётов услышал бы его и хотя бы передвинул, посадил бы на круг, посадил на сектор подхода, но не оставил его одного в этой будке.

    В. КАРПОВ: Смотрите, вы сейчас мне рассказываете подробным образом про 1984 год.

    И. КИРИЛЮК: Кто ответил за график?

    В. КАРПОВ: А меня интересует 2014, который на дворе. Например, после 1984 с авиадиспетчерами выводы были сделаны. А с наземными службами, по вине которых в том числе случилась эта авиакатастрофа, выводов не было, что ли?

    И. КИРИЛЮК: В аэропорту Внуково находится новая вышка, где находится старт, новая, которую приняли год или два назад. Она буквально новая, полгода назад. Кто ответит за то, кто её принимал? Почему такое оборудование? Почему компьютер не подключен7

    В. КАРПОВ: Кто?

    И. КИРИЛЮК: Есть фамилии. Вышестоящее руководство. Почему оно не арестовано? Кто-то же эту вышку принял с таким оборудованием, с никакущим, из которой ничего не видно или видно, но совершенно не то, а информация просто ложная на этих индикаторах обзорного поля.

    В. КАРПОВ: А как же авиадиспетчеры работают?

    И. КИРИЛЮК: Кто-то же принял. А как хотят Московский центр сейчас принять, в который Дмитрий Анатольевич Медведев приезжает в 2011 году в октябре, устраивает совещание. И ему докладывают, что через 2 месяца в декабре будет введён Московский новый центр узловой. Сколько прошло? 2011, 2012, 2013. Что произошло? Ничего не произошло. Доложили, ничего не сделали, ничего не произойдёт.

    В. КАРПОВ: С нами Игорь Кирилюк, авиадиспетчер Московского центра автоматизированного управления воздушным движением, член Федерального профсоюза авиационных диспетчеров России. Сейчас будет информационный выпуск, после которого мы вернёмся и продолжим.

     

    НОВОСТИ

     

    В. КАРПОВ: В эфире программа «Отбой», с нами сегодня Игорь Кирилюк, авиадиспетчер Московского центра автоматизированного управления воздушным движением, член Федерального профсоюза авиационных диспетчеров России. Я напомню информационный повод, из-за которого мы здесь собрались в таком составе в студии.

    Дело в том, что коллектив диспетчеров аэропорта Внуково обратился в Следственный комитет России с требованием освободить их коллег, задержанных по делу о крушении самолёта Фалькон. Напомню, были задержаны руководитель полётов Роман Дунаев, диспетчер-стажёр Светлана Кривсун и диспетчер-инструктор Александр Круглов.

    Сегодня преимущественно, конечно, говорим о работе диспетчеров. И Игорь уверяет нас, что к диспетчерам не подкопаться точно. А я всё пытаюсь для себя прояснить: ну так не бывает, например, что авиадиспетчеры работают всегда идеально.

    И. КИРИЛЮК: Нет, конечно, нет. Есть человеческий фактор, бывают ошибки, поэтому почему и придумана технология работы авиадиспетчера. Но в данный момент…

    В. КАРПОВ: Которая не нарушается, по вашим словам?

    И. КИРИЛЮК: В данный момент она не была нарушена. Конечно, документ как закон придуман для того, чтобы его нарушать. Но, к счастью, авиадиспетчеры пытаются не нарушать, потому что если ты нарушишь, то это повлечёт дальнейшие последствия.

    В. КАРПОВ: Я продолжу свою мысль. На мой взгляд, всё-таки так не бывает, чтобы один отдел на предприятии каком-то работает исключительно, другой отдел вообще не пойми как работает, третий отдел чёрт его знает, как работает. Так не бывает. Или всё предприятие, или как-то.

    И. КИРИЛЮК: Видите, один отдел нарушил технологическую функцию, и всё посыпалось. Если бы внимательно посмотрел командир колонны, что у него одна машина отстала, как думаете, он доложил бы, что полоса освобождена? Нет, конечно. Мелочь: взял и повернулся. Но что он должен был? Посмотреть, пересчитать машины. Как у него вместо 4-5 машин 4 машины? А где ещё пятая? Должен был связаться с ней по рации. Дальше идём.

    Водитель машины знает инструкцию. Чтобы пересечь полосу, он должен получить разрешение. Он запрашивает? Запрашивает у своего старшего колонного. Тот молчит, не отвечает. Что он должен делать? Остаться на месте. Взял и поехал дальше. А тот уже доложил – полоса свободна. Видите. два человека просто как будто нарушили какую-то мелочь, но эта мелочь прописана в каждом документ: строго категорически запрещается пересекать полосу. Остановиться на полосе стоп-сигнала, обязательно запросить пересечение полосы. Это написано в каждом пунктике по 6-8 раз.

    В. КАРПОВ: Можно ли предусмотреть всё? Мне кажется, это главный вопрос. Хорошо, будут датчики движения по полосе, где будет прописана каждая машина, где она в какой момент времени находится. Могут быть какие угодно предупреждающие сигналы, всё остальное. Но можно ли предусмотреть всё? Вот, о чём спрашивают.

    И. КИРИЛЮК: Я думаю, что всё предусмотреть, конечно, нельзя, но в данном случае можно. Потому что ошибётся один – его может дублировать второй. Допустим, тот случай. Возвращаемся назад. Если бы существовали ответчики на этих автомобилях, которые чистят. То есть диспетчеры, получается, на индикаторе это видят, который есть, но который не подключен к вторичной радиолокации. Этих ответчиков нет на этих машинах.

    В. КАРПОВ: GPS завис, что угодно может произойти.

    И. КИРИЛЮК: GPS – это уже вторая, резервная система. Ну всё одновременно, конечно, не может зависнуть. У него есть локатор, у него есть визуальный обзор лётного поля. Был туман, смотреть визуально нельзя. Через 350 метров ничего не видно. Полоса находится в километре от этого. У него, допустим, есть индикатор, который, как я уже сказал, до конца не используется не по вине авиадиспетчера. Третья вещь – должна быть спутниковая навигация, которая тоже может быть. То есть три вещи. Одна отказала, вторая есть, вторая отказала – третья есть.

    Естественно, любой человек может приехать в плохом настроении, может напиться, спрятать бутылку водки. И ему вдруг сбрендило выехать – всё равно поеду на полосу. Значит, сработают какие-то вещи системной защиты от несанкционированного выезда на полосу. Какие-то датчики, которые вообще ничего не стоят. Любой предмет, подъезжающий к полосе – тут же происходит сигнал «стоп, прекратить взлёт».

    4-5 вещей. Но чтоб совсем всё совпало – тогда давайте не будем летать самолётами.

    В. КАРПОВ: Параллельно, если позволите проведу. А параллель, которая напрашивается по крайней мере для меня – это недавняя катастрофа в Московском метрополитене, где, казалось бы, тоже все датчики вообще, которые возможно, стоят – предупреждающие, запрещающие, автоматическое торможение, там те же диспетчеры сидят, которые регулируют движение, и тоже всю картинку там должны видеть. И такого, что случилось, точно не должно было произойти.

    И. КИРИЛЮК: А почему это случилось?

    В. КАРПОВ: Потому что человек, как рассказывают нам, стрелку прикрутил проволочкой.

    И. КИРИЛЮК: Вот видите. Но кто-то отвечает за этого человека? Вот это – самое натуральное разгильдяйство.

    В. КАРПОВ: Так вот я и пытаюсь понять. Смотрите, такое ощущение, что вы сейчас призываете к тому, что мы сейчас должны предусмотреть всё, и руководство нужно посадить за то, что они не смогли защититься от человеческого фактора.

    И. КИРИЛЮК: Я не говорю ­– посадить. Я так думаю, менять.

    В. КАРПОВ: «Почему не посадили?», - вы спросили, как только вошли.

    И. КИРИЛЮК: Почему не арестовали?

    В. КАРПОВ: Не арестовали, хорошо.

    И. КИРИЛЮК: Почему не арестовали? Почему не занялись этим вопросом? Что это повлекло? Почему сразу «кто был крайний» - он, он, он. И ещё она тоже рядом сидела, и ты иди сюда как важный свидетель.

    Есть видеозаписи, есть фоновая запись, есть видеосъёмки, то, что видеокартинки, всё. Это я даже слово не могу подобрать. Как бы нам поцеловать и расцеловать всех и отчитаться, какие мы молодцы, всё это классно расследуют. У меня лично вот такое ощущение, понимаете? Не дело хотят сделать. «А не пьяный ли он был?», «А это что сидела, делала?». Вот к этому идёт. Никто в проблеме разбираться не хочет. «Да он был пьяный», и всё, проблема решена. Да он там проволочку прикрутил. Может быть, дело не в проволочке. Кто набирал этих людей? Почему эти люди, которые прикручивают проволочку, вообще оказались в этом метрополитене? Кто проводил профотбор, как вообще с ними…

    Там же не то, что «он прикрутил проволочку». Почему он эту проволочку прикрутил? Это что, какой-то придурок? Кто взял этого придурка на работу? Отвечай, кто взял этого придурка на работу… - А я… да он пьяный был. И всё, проблема решена. А, пьяный. Какие корпуса мы для вас построили, телевизор вам дали, а вы взяли и напились. Ну ёпрст, понимаете? Так чтоб если не пили вы, руководству очень выгодно, чтобы наша страна вся ходила алкоголиками.

    В. КАРПОВ: Идеальных условий всё равно быть не может. 7373948 – телефон прямого эфира. Слушаем вас, здравствуйте.

    СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Игорь, Москва. У меня вопрос к диспетчерам всей России: ну если так всё плохо – и локаторы не работают. Вы же представились как представитель профсоюза. Где забастовки? Вы же за людей отвечаете?

    И. КИРИЛЮК: Отличный вопрос.

    СЛУШАТЕЛЬ: А тут одни эмоции у вас, и всё, не больше.

    И. КИРИЛЮК: Не эмоции. Просто третьи сутки уже не сплю, и я везде на всех каналах практически всё это объясняю. Единственный инструмент во всём мире, который существует в демократических обществах, инструмент, когда можно как-то влиять на вышестоящие организации – на правительство, на развитие страны – это забастовка. Этот инструмент несколько лет назад у работников транспорта отобрали. Вы можете писать куда угодно, что угодно. Вы думаете, диспетчер не требует, чтобы нам сделали это, это, это? Никто ничего. Говорят – ну знаете, что? Я уже повторял. Не нравится – увольняйтесь. Какие эмоции? Эмоции у меня здесь. На работе я не могу включать эмоции.

    В. КАРПОВ: Профсоюз тогда чем вообще занимается? Что он может?

    И. КИРИЛЮК: Я профсоюзной крутой деятельностью не занимаюсь, к сожалению, а, может быть, и к счастью. Но, насколько я знаю, наш основной костяк пытается что-то пробить. К ним относятся, знаете – ну… К профсоюзным движениям, я не очень хорошо знаю эти законы, почему-то не очень серьёзно относятся. Там влияние на коллективный договор тоже минимальное стало. И к ним как-то прислушиваются, но это уже стал не тот орган. Забастовка запрещена. Неужели вы думаете, что если бы что-то хотели продвинуть, мы бы просто собрались, перестали работать, и всё. Так, как происходит в Европе. Что-то у них не получается – взяли, прекратили работу на 24 часа. И всё, и вдруг начали с ними разговаривать. Что происходит в России? Нужно, чтоб обязательно шандарахнулось, чтоб погибли люди, чтоб разбились – ну-ка, ну-ка, что там у авиадиспетчеров нету? Ах, у них датчиков нету на машинах. Ну ладно, задолбали, будут вам датчики, хорош.

    В. КАРПОВ: Внимание, вопрос – а будут датчики?

    И. КИРИЛЮК: А вот это вопрос не ко мне. Я думаю, они скорее всего испугаются. Но главное, чтоб меня услышали. Это главнее записки по поводу образования всех этих новых оборудований в аэропорту. Они есть. И, наверное, все пишут. Не наверное, я точно знаю – люди пишут. Но почему-то… знаете, выросло какое-то небольшое поколение старшее, не хочу никого обидеть, но просто так получается, что я вижу – лишь бы не уволили, дайте доработать ещё лет 5, и подготовили себе уже такую смену: хоть бы назначили. И их, к сожалению, у нас в России многовато стало. Не надо ничего, пожалуйста, писать. Всё нормально, всё работает. Сидят же 20 человек работают. Что вам троим чего-то не нравится? Вот эти 20 человек… ну ничего, не пусть. А вдруг назначат. Он уйдёт, и буду я.

    В. КАРПОВ: А там расклад какой? Те самые 20 человек – они довольны всем, и только 3 – возмутительное спокойствие? Примерно так это и происходит?

    И. КИРИЛЮК: Не могут сразу орать все – дайте нам это. Обязательно находится один-два-три…

    В. КАРПОВ: Какая-то цеховая солидарность есть?

    И. КИРИЛЮК: Есть, есть, ты пиши, ты всё делай, ты сам всё делай, а мы рядышком. Если получится – правильно, мы сразу… а не получится – видишь, тебе же могут, во-первых, выговор влепить, тебя могут как-то это… Поэтому ты давай, давай. Почему на радио сижу здесь я один? Где ещё оставшиеся люди? Почему я прихожу на телевидение один?

    В. КАРПОВ: Ваш коллега Андрей Булин…

    И. КИРИЛЮК: Два человека, хорошо.

    В. КАРПОВ: Два.

    И. КИРИЛЮК: Хорошо, два. Где ещё? Не каждый человек может открыто так просто говорить, что у нас как-то, ребята, что-то не получается.

    В. КАРПОВ: Слушайте, мы вчера, когда касались слегка этой темы, вопрос поставили ребром, задрали ставки по максимуму и попытались спросить сами себя: мы читаем в каких-то предварительных выводах, мы слушаем вас, ваших коллег, адвокатов, много кого и делаем какие-то выводы для себя. А если задрать ставки по максимуму, а если в качестве наказания рассматривать расстрел, кого расстрелять?

    И. КИРИЛЮК: Во-первых, это покажет следствие. Я думаю, если рассматривать расстрел…

    В. КАРПОВ: Вы-то на 99,9 уже для себя какие-то выводы точно сделали, примерную картину нарисовали.

    И. КИРИЛЮК: Я могу сказать точно, что авиадиспетчеры не виноваты, это могу сказать точно. А то, что кто там докладывал в хозяйственной службе по обеспечению поддерживания полосы аэродромной – я этого не знаю. Я думаю, вот эти люди, которые… ну как расстрелять? Я не хотел бы людей расстреливать. Это лично моё мнение.

    В. КАРПОВ: Та скотина, которая виновна в том, что гибнут люди. Здесь мы конкретно говорим о погибших в результате чьей-то или оплошности, или саботирования работы, или я не знаю чего.

    И. КИРИЛЮК: Тогда, мне кажется, нужно брать всё это выше. Я думаю, это те люди, которые знали об этом, им докладывали, а они ничего не делали.

    В. КАРПОВ: Их не жалко?

    И. КИРИЛЮК: Я сказал – мне вообще расстреливать никого не хочется. Конечно, жалко. Муху убьёшь на стене – тоже жалко. Просто слушайте меня. Взрослое поколение, которое находится у руководства – они думают: дайте мне ещё доработать 5 лет, понимаете? И ты не можешь пробить эту стену.

    В. КАРПОВ: Это на каком уровне?

    И. КИРИЛЮК: На уровне, вот, руководящие работники предприятий, какие-то государственные компании. Понимаете, что происходит? Ты долбишься к ним, стучишься, пытаешься что-то сделать, что-то организовать, а тебе говорят – знаете, что? Сейчас я буду слушать вас…

    В. КАРПОВ: До вас работали – ничего, нормально. Вы поработаете тоже.

    И. КИРИЛЮК: Это получается я должен сейчас с замминистра встречаться, что-то ему говорить… а если он меня снимет? Ну дай мне ещё 5 лет доработать… А после меня – пожалуйста, делайте всё, что угодно. И ты не можешь пробить… Можно пробить, можно, если была бы забастовка. И нужно связаться с госдепутатами, чтобы они всё-таки постарались заново всё это возродить, чтоб вернули нормальный европейский инструмент урегулирования отношений. Это забастовка.

    В. КАРПОВ: Повышать заработную плату будете просить, а никак не датчики.

    И. КИРИЛЮК: Я думаю, заработную плату тоже можно просить, но это не самое главное. К нам не будут серьёзно относиться, если мы будем просить только заработную плату. Я уже в эфире практически час – я про заработную плату что-то говорил? Другая проблема, другая. Что все ребята могут, работают профессионалы, есть и оборудование. Но просто почему-то некоторые люди что-то не подключают, что-то не докупают и что-то не делают. Я уже сказал – Дмитрий Анатольевич Медведев приезжал в 2011 году в Московский центр. Ему доложило всё руководство, включая министра, что он будет введён через 2 месяца в декабре. Естественно, он сказал –а почему тогда мы сидим не в новом здании? Прошёл 2012, 2013… и?

    В. КАРПОВ: И ничего. Нормально, да?

    И. КИРИЛЮК: А почему нет таких вопросов к министру. А если, допустим, завтра произойдёт катастрофа из-за старого оборудования, на котором мы работаем? У вас есть что-то из оборудования, которому 35 лет дома? Холодильник, телевизор, пылесос, магнитофон? Что у вас есть из оборудования, которому 35 лет?

    В. КАРПОВ: Я. 7373948 – телефон прямого эфира. Слушаем вас. Алло, здравствуйте.

    СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Михаил, Подмосковье.

    В. КАРПОВ: Да, Михаил, пожалуйста.

    СЛУШАТЕЛЬ: Я бы хотел попробовать некую аналогию привести. Я думаю, она вполне логично подойдёт к сегодняшней беседе. Есть некая крупная российская организация по приборостроению, не буду называть. И там есть инженера, которые выученные грамотные специалисты строят эти приборы, и есть менеджмент, договорной отдел, который и получает больше, и зарабатывает, и социальные условия у них лучше. Они являются руководителями технического персонала. Соответственно, дают какой-нибудь контракт, договор – давайте быстрее, быстрее, быстрее делаем. Не разбираясь в сути, как, что должно быть в технической части. В итоге всем известно, что у нас происходит в результате.

    А что, в результате менеджмент и управленческий состав, который есть, они отвечают – вот, инженера, они все плохие, и так далее. Вердикт такой, что любая рыба всё равно гниёт с головы, как оно было, есть и будет, и так всегда. Система.

    В. КАРПОВ: Спасибо, принято. Система выстроена так, что у нас люди, которые менеджеры, и организуют некое производство или деятельность, не отвечают ни за что. У вас такая же история? У авиадиспетчеров.

    И. КИРИЛЮК: Если случится не дай бог авиакатастрофа, кого сразу арестуют? Кого арестуют? Допустим, отказало оборудование. Вот не дай бог. Мы работаем на оборудовании. Отказало оборудование. И не дай Бог диспетчер не смог справиться, используя вспомогательные системы, у него столкнулись два борта. Ну почему у него отказало оборудование? Почему он работает на этом допотопном, старом уже, которое изжило себя, 35-летней вот этой вещи? Кто не ввёл? Кто не сделал оборудование? В чём вопрос? Кто будет сидеть в тюрьме?

    В. КАРПОВ: У авиадиспетчеров тоже же есть какой-то высший начальник, который курирует вашу деятельность вообще как цеховую именно?

    И. КИРИЛЮК: Что-то у них там не получается. Как мне Андрей Булин рассказывал, председатель нашего профсоюза, то, что хотели вообще по-быстрому ввести, как по-быстрому ввели вышку во Внуково. Да ладно, что вы там возмущаетесь, что вам там не нравится, всё нормально. Вечно авиадиспетчерам что-то не нравится. Во-первых, вы мышкой очень быстро работаете, во-вторых, вы там айфоны рядом свои рядышком, а айфоны очень сильно… Донесут такую вещь, что, пожалуйста, ничего не надо говорить, надо быстро ввести Московский центр, что перед Дмитрием Анатольевичем нужно отчитаться. Правда, почему Дмитрий Анатольевич никого не снимает и никаких выводов не делает?

    Да, да, мы всё делаем, всё делаем. Прошёл год. Да, мы всё делаем. Прошёл два, три. И?

    В. КАРПОВ: Слушайте, придите к своему начальнику, за грудки его потрясите и скажите…

    И. КИРИЛЮК: Создана комиссия, где они постоянно…

    В. КАРПОВ: Комиссия создаётся, для того чтобы спустить всё на тормозах.

    И. КИРИЛЮК: Нет, к комиссии сейчас, слава Богу, прислушались и взяли именно авиадиспетчеров. Не те, которые поддакивают – да, да, всё нормально, а нормальных разбирающихся профессионалов-ребят. И благодаря этой комиссии, благодаря этим ребятам до сих пор Московский центр не принят. Потому что приняли, как вышку, допустим, эту во Внуково, а потом говорят – это не работает. И поэтому, к сожалению, во время сложных метеоусловий вот такая-то ситуация получилась.

    В. КАРПОВ: Пока мы здесь с вами беседуем, слушатели уже делают ставки на то, как скоро вас уволят с работы, после сегодняшнего эфира и всех предыдущих, которые у вас уже были.

    И. КИРИЛЮК: Собственно, как это проще сказать? Мы ж воюем. Можно, конечно, просто сидеть и молчать. Но мне так просто не интересно.

    В. КАРПОВ: Вы рискуете, когда приходите сюда к нам сейчас?

    И. КИРИЛЮК: Естественно. Если бы никто не рисковал… если бы это было так всё просто, здесь у вас уже были толпы, понимаете, и, может, что-то изменялось. К сожалению, не так много людей, которые готовы и хотят об этом говорить, понимаете?

    В. КАРПОВ: Вы сейчас заступаетесь, требуете, просите освободить ваших коллег – Дунаева, Кривсун и Круглова. А когда вас, например, будут увольнять, за вас ваши коллеги заступятся или нет?

    И. КИРИЛЮК: Я думаю, у нас будет серьёзнейший разговор с профсоюзом, который во Внуково находится, почему с первой секунды не был адвокат. Нужно грамотно подходить к каждому вопросу. Нужно, чтобы адвокат присутствовал с первой секунды: почему их задержали, сколько имеют право их допрашивать, почему девочке вызывали скорую помощь? Когда ко всему подходят грамотно, тогда будет всё нормально. Если со мной не дай бог что-то такое случится, профсоюз должен отреагировать немедленно. Но чтобы он отреагировал, мы должны дать конкретно по башке тем людям в этом профсоюзе, которые этого не сделали. Нужно за каждого человека бороться. Не через два дня, когда им одевают наручники, а с первой же секунды, что делается во всём мире. Если вы безграмотный, как, допустим, нищий и бедный, как это в западных странах, то к вам и относятся все эти следователи как к нищему. Но если вы более-менее обеспеченный и грамотный человек, тут же с вами начинают лояльно аккуратно – извините, прошло время, нужно клиента отпустить.

    И он отпускается. Или иначе можно в нашей Российской Федерации 72 часа мучить и проводить разные следственные эксперименты, что, собственно, происходит с этим водителем. В 5 утра закончился следственный эксперимент, а в 8 утра или в 10 у него уже был суд. Нормально? Он просит скорую помощь. Скорой помощи пока не дадим, не до этого. Нужно срочно вас посудить.

    В. КАРПОВ: Давайте успеем звонок принять. 7373948. Напомню, сегодня Игорь Кирилюк с нами, авиадиспетчер Московского центра автоматизированного управления воздушным движением, член Федерального профсоюза авиационных диспетчеров России. Слушаем сейас вас внимательно. Алло, здравствуйте.

    СЛУШАТЕЛЬ: Да, здравствуйте. Да это не вся проблема. Меня зовут Виктор.

    В. КАРПОВ: Да, Виктор.

    СЛУШАТЕЛЬ: Я живу недалеко от этого аэропорта. И по моим подсчётам, где-то за 8 минут пролетает около 20 самолётов. Представляете, какая нагрузка? Это первое.

    Второе. Эта проблема с нашими диспетчерами стоит в ряду всех тех проблем, которые уже у нас наметились. Это и образование, это и медицина. То есть кто-то хочет поменять специалистов.

    В. КАРПОВ: Хорошо, попробуем сейчас ответить. Игорь попробуем.

    И. КИРИЛЮК: Что значит поменять специалистов?

    В. КАРПОВ: Имеется в виду следующее. Что сейчас на смену специалистам и профессионалам идёт поколение троечников, то есть люди, которые скорее подведут, чем не подведут.

    И. КИРИЛЮК: Нет, я не согласен. Потому что что касается авиадиспетчеров, уровень образования молодых 20-летних ребят, которые приходят, очень хороший. И к нам очень серьёзно относятся. Мы как вечные студенты, потому что мы каждые 3 месяца проходим какие-то тесты, пишем какие-то зачёты, у нас какие-то тренажёры, медицинское обследование каждые полгода мы проходим, сдаём все эти анализы. То есть ты, как космонавт, постоянно в этом крутишься, что-то всё сдаёшь, сдаёшь, что-то учишь, идёт постоянный образовательный рост, начиная от 20 и до пока ты работаешь. И молодые ребята, которые приходят, я не согласен, очень достойные. И самое интересное, что их не сразу допускают, они стажируются по 6-9 месяцев.

    В. КАРПОВ: Я как раз хотел уточнить: Светлана Кривсун сколько в качестве стажёра ходила или ходит.

    И. КИРИЛЮК: Этого я не знаю. Я работаю в Московском центре, а это аэропорт. Но сразу их никто не допускает. Как вы отпустите человека, который натворить не знаю каких дел. Никто на это не пойдёт, и никто никого не гонит, самое главное. Слава Богу, хоть это у нас присутствует.

    В. КАРПОВ: Ну и важный вопрос: как выглядит вообще эта стажировка? То есть приходит Светлана, садится в кресло диспетчера, сама управляет, или с ней рядом всё время вообще у неё за спиной находится её инструктор.

    И. КИРИЛЮК: В сантиметре от неё слева или справа сидит инструктор, который в любую секунду может дать ей по рукам, в любую секунду может нажать кнопку и перебить её команду, допустим, «разрешаю взлёт», тут же – «взлёт запрещаю».

    В. КАРПОВ: То есть кофейку он…

    И. КИРИЛЮК: Этого делать ни в коем случае нельзя. Опять спросите – а можно? Ну, конечно, всё можно, понимаете, можно и с девушкой этой любовью заниматься, но что, мы же нормальные здоровые образованные люди. Это очень серьёзный момент стажировки: контроль за обслуживанием воздушного судна во время стажировки удваивается, потому что ты следишь за стажёром и смотришь, что происходит вокруг тебя.

    В. КАРПОВ: Игорь, время нашей программы подошло к концу. Спасибо за то, что смогли ответить на некоторые наши вопросы. Мы внимательно смотрим за тем, как развивается ситуация, ну и, конечно, я надеюсь, встретимся ещё в этой студии, для того чтобы посмотреть, как те самые события развиваются. С нами был Игорь Кирилюк, авиадиспетчер Московского центра автоматизированного управления воздушным движением, член Федерального профсоюза авиационных диспетчеров России. Спасибо. 

    Версия для печати

Видеоблог Сергея Доренко

Связь с эфиром


Сообщение отправлено
Система Orphus