С.ДОРЕНКО: 8 часов 39 минут. Понедельник, 15 октября. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Анастасия Оношко, ведущая этой программы.

А.ОНОШКО: И Сергей Доренко. Доброе утро всем.

С.ДОРЕНКО: Насть, вчера имел спор в соцсетях, сейчас не помню, по-моему, в Instagram, с кем-то, который сказал, что нет, это Нью-Йорк следует за нами, а мы вот такие клевые всю жизнь. А другой сказал: да нет, я помню, в середине 90-х два года было, когда 1 октября было солнечно. Правильно, было такое, с росами и так далее. Правильно, товарищи, вы вспомнили, молодцы. Это было в 1989 году, правда, а не в 1995. Все перепутали к чертовой матери. Это всегда со старыми хрычами. Вот это ощущение хрычей, которые сидят в домино и все путают, во две щелкают, заскорузлыми пальцами раздирая какой-то чирей.

Да, было два года хороших — 1989-1988-й, по-моему, когда действительно 1, 2, 3 октября было солнечно. Я поперся в Минск по этому случаю на своей машине. И я помню эти прекрасные росы, я помню этот иней на машине. Тоже было солнечно, только был минус ночью. Росы замерзали. Ты вставал, у тебя машина вся была в росе, которая замерзала. Потом было солнечно и было красиво. Но 5 октября это говно закончилось… в смысле, началось настоящее дермище, 5-го. Такого, чтоб тянулось до середине, до 15-го, вот такое солнце — не было ни одного раза. У меня полно друзей с днями рождения в конце сентября. Новогодние пьяные зачатия — конец сентября – начало октября. У меня полно друзей, выше крыши, и я помню все их дни рождения. Снег я помню на 21 сентября, на 27 сентября. Я не буду перечислять своих  друзей, ладно, у которых дни рождения. 21 сентября — снег, я помню, 27 сентября  — снег, я помню, 15-го — снег, 6 октября, день рождения Леннона, на самом деле, и Бориса Немцова 9-го числа — чертов снег и так далее. Не надо рассказывать, что у нас всегда такая чудесная погода. Первый год за тысячу лет, который такой хороший.

«Я помню снег на 21 сентября, но это только на Алтае». Нет! Здесь, в Москве. Он, конечно, не лежит ни фига. Он не лежит, но он падал, на 21-е. Я помню день рождения своих приятелей, чего вы мне рассказываете. Все так.

Теперь слушайте. Я решил посмотреть погоду и инстинкт меня дернул посмотреть доллар. Мы смотрим американский прогноз. Внимание, все прогнозы погоды должны всегда принадлежать морским нациям. Россия — не морская нация, Россия — континентальная нация, поэтому Россия о погоде знать ничего не может. Бог послал и хорошо. Мы на бога уповаем… нет, это они на бога уповают. Но они знают погоду как морская нация.

Смотрите. Сегодня — 19, завтра — 17, среда — 16, четверг — 15, пятница — 15 и ажник только в субботу 11. Вы понимаете, про что я вам рассказываю? То есть до субботы мы имеем прекрасную погоду. В воскресенье 9, потом 9, 9, 8, 8, 8, 8… про зимнюю резину можно забыть. Русские люди, главное, русские женщины, главным образом, я забочусь о женщинах в первую очередь, всю свою жизнь, покупают демисезон. Что такое демисезон, спрашиваю я?

А.ОНОШКО: Это пальто.

С.ДОРЕНКО: Дорогая, демисезон — это полусезон, если мы переводим на русские. В переводе на русский с натовского — французский же натовский язык, НАТО, агрессивный блок. В переводе с натовского французского на мирный русский язык демисезон — это полусезон. Но поскольку в России полусезон длится три дня обычно, то на хрена покупать лишнее пальто? Так ты спрашиваешь, глядя: нельзя, распахнувшись, в зимней куртке пройтись? Но в этом году демисезон бесконечен. Зимняя резина не нужна, забыли сразу.

Итак, я вам рассказал, будьте счастливы. Еще раз повторяю для себя. Мотоциклы не ставим, ездим до включая пятницу, 15 градусов. В субботу утром раненько тихонько спокойно едем на дачу. Тихо, аккуратно свои 90-100, не шевелясь практически, едем на дачу, ставим в гараж. А кто-то, мужественные люди, еще при 9 градусах будут ездить. Зачем у меня костюм мотоциклетный, куртка моя Clover, написано до минус 10. Но если оно написано, мы же верим написанному.

А.ОНОШКО: А минус десять, я с ваших рассказов поняла, когда плюс десять и ты едешь на мотоцикле — это чувствуется как минус десять.

С.ДОРЕНКО: Да-да. Я тебе хочу сказать, куртка-курткой, но если щитков нет, защищающих руки, любой обогрев, рукоятки греются, у тебя ощущение, что внутренняя часть руки у тебя уже сжарилась, как яичница, а внешняя превратилась в кусок льда, если нет щитков. А у меня сейчас, простите, Café Racer — даже ручки не греются.

А.ОНОШКО: Кошмар. Вы не участвовали в этом параде?

С.ДОРЕНКО: Я не стал, у меня была хвороба, у меня была душевная тоска, я был вместе с этими людьми духовно, но я был разгромлен. У меня депрессия перед днем рождения. Почему я должен оправдываться? Что такое, я не понимаю.

С.ДОРЕНКО: МД прекрасен. МД говорит С-700, про который объявил Жириновский. Ты знаешь, Жириновский объявил, что у нас есть С-700, который накрывает все до Новой Зеландии, пингвины все накрытые и все. Это когда к С-400 приматывают изолентой С-300. Если к С-400 изолентой примотать С-300, то получится С-700.

Я хотел сказать, тяжела доля сотрудников ФСО. То рыбаков изображать, то садоводов. 

А.ОНОШКО: А, это…

С.ДОРЕНКО: Не надо, пожалуйста, я очень прошу.

А.ОНОШКО: Не буду. Но могли бы пригласить меня, журналистов всяких

С.ДОРЕНКО: Вот кого бы ты? Кого может изображать журналист, но не журналиста? Журналиста, изображающий кого, более-менее достоверен?

А.ОНОШКО: Дизайнера, фотографа может изобразить легко, идиота какого-нибудь. 

С.ДОРЕНКО: Какого-нибудь хипстера. Причем хипстера недалекого ума.

А.ОНОШКО: На электрическом самокате с хорошо подвернутыми джинсами.

С.ДОРЕНКО: Пресс-секретаря. Нет, пресс-секретаря может изображать только журналист, у которого запор двухнедельный. О чем вы говорите? Журналисты — люди жизнерадостные. Журналисты, очень хорошо сказала Настя, они могут изображать идиота хипстерской направленности с подвернутыми джинсами на электровелосипеде. Это самое лучшее. Ты представь, что какой-то большой боярин, сановник, вельможа появляется среди людей и вокруг снуют, снуют самокатчики…

А.ОНОШКО: И бороды у них развеваются через плечо.

С.ДОРЕНКО: Да. Директора Роскосмоса может изображать журналист. На самом деле, да, Рогозин же нас.

А.ОНОШКО: Я, кстати, часто вдохновляюсь образами Леонтьева, Рогозина и всеми прочими.

С.ДОРЕНКО: Скажи мне про С-700. Я привык тешить себя мыслью о русском могуществе.

А.ОНОШКО: Вы скажите, откуда берутся эти цифры в названиях ракет?

С.ДОРЕНКО: У меня был старший друг и наставник Миша Троянский. Он потом был некоторое время пресс-секретарем МИДа, а затем он стал послом в Перу. Набери, Михаил Троянский, кто он сейчас, интересно. Это был мой старший наставник в Анголе. Он все время, всхлипывая, восхищался мною, например, когда я один тащил 40-килограммовый кондиционер перед собой, прижав к туловищу, для него, для Миши. Миша бежал впереди, всхлипывая: Сережа, ты настоящий герой, неужели ты справишься? Я ему говорил: Миш, может, ты поможешь?

А.ОНОШКО: Российский дипломат. В Анголе был, потом советник посольства…

С.ДОРЕНКО: Сейчас он кто?

А.ОНОШКО: С 2014 года декан факультета повышения квалификации дипакадемии.

С.ДОРЕНКО: Охренеть! Миша бежал впереди меня, дергая себя за пейсы, я в хорошем смысле имею в виду, и кричал: Сережа, неужели ты справишься? Я говорю: Миш, может, ты возьмешь хоть за угол этот кондиционер. Мне тяжеловато. Он говорил: нет, я открою перед тобой дверь. Это было очень смешно.

Так вот, он меня учил, почему Советский Союз победит Америку. Он говорил: понимаешь, они раздроблены, эта их демократия, говорил мне Миша, делает их рыхлыми. А мы мобилизованная команда. Он в то время преподавал в высшей партийной школе ЦК МПЛА Партии труда, а до этого в высшей партийной школе    ЦК КПСС. И он говорил: это делает нас единой командой, мы крепки единством. Мы мобилизованы как военная организация. Я говорил: примерно похоже. Все это говорилось в 1982 году за три года до краха Советского Союза с приходом Горбачева, мне кажется. И до развала к чертовой матери Советского Союза девять лет оставалось. Миша очень хлопотал по поводу того, что мы сильнее, и поэтому мы победим Соединенные Штаты. Я серьезно говорю. Миша Троянский.

А.ОНОШКО: Еще не вечер.

С.ДОРЕНКО: Мы победим. Знаешь, почему? Спросите Мишу Троянского. Он говорил: потому что они раздроблены, Соединенные Штаты, их силы разбросаны. Сейчас не надо глумиться, не надо стебаться, не надо делать вот этот интеллигентский вид. Послушай меня серьезно. Как Миша Троянский тебе рассказываю. Мы сосредоточены, наши силы сосредоточены, Россия сосредоточена. Как на походе военном. Все как один, я бы даже сказал, как фасции, товарищи, не будучи фашистом, как фасции, в одном пучке. Вот это Россия. А что такое Америка? Америка — это рассыпанные фасции. Кто-то уронил фасции и они рассыпались всюду по дороге. Каждая начинает спорить друг с другом, стукачество какое-то грязное между собой, грызня, межпартийная борьба, уходят деньги в Китай, бизнесы уходят в Китай, вся эта грязь и так далее. Поэтому мы обязательно победим Америку. Мне кажется, что если бы я мог Мишу Троянского свести с Жириновским, с Жириком — в хорошем смысле, Жирик — я имел в виду ласковое упоминание, по-ласковому если бы вместе с Троянским сели, они бы такого нарассказывали бы, и про С-700, и про что хочешь. И я верю, главное, в тот момент, когда мне рассказывают. Но превосходство русского оружия очевидно. Россия — сжатая пружина, абсолютно.

Товарищи, скажите мне, превосходство русского оружия безусловно очевидно, правильно? Мы как кулак сжатый, мы прочнее. Америка как будто как растопыренные пальцы, да еще разных рук. А мы единая рука, единый кулак, такой хабибовский. Мы Хабиби, мы твердые люди. А они нет. И поэтому мы победим.

Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Владимир. Расскажу, за что купил, по поводу С-400 и относительно F-35 израильских. Дело в том, что летчик, пилот, сидящий в кабине, он же не в глазок смотрит за целями, это определяет автоматика. Так вот, это можно прибавлять, приматывать, в том числе, к С-400, С-300, но F-35 определяет на несколько порядков, на расстояние больше и может цель выпустить раньше.

С.ДОРЕНКО: Но ведь мы сейчас сказали с полной серьезностью, то ли мы, то ли, я сейчас не помню, но я читал об этом в пятницу, что расчеты, которые сядут за С-300, будут иранскими. То есть русских туда ни одного не посылают, имея в виду, что иранцев поубивают израильтяне, и хорошо, ладно, что же теперь.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Совершенно верно. На текущий момент, когда там сидели русские или кто, не знаю, нас там нет. А была условная договоренность, что Израиль не уничтожает ни С-300, ни С-700, ни С-1000. Потому что истребители израильские определяют из Тель-Авива уже цель эту и уничтожают ее. Вот и все. Никому не нужна война на ближнем в Сирии, серьезная война. 

С.ДОРЕНКО: Ну, да. Но давайте скажем, как люди военные, товарищ полковник, что Израиль — маленькая страна, и в этом смысле тоже, как вы говорите, из Тель-Авива, он определяет все, что хочешь, но и Тель-Авив как на ладони, если разобраться. Поэтому, кстати, Израиль должен наносить упреждающие удары, потому что иначе он будет раздавлен.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Кем?

С.ДОРЕНКО: Ираном, например.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну, да, уже была одна попытка, по-моему, в 1960 каком году?

С.ДОРЕНКО: Значит, надо наносить упреждающие удары. Потому что, товарищ полковник, нам нужна нефть по 120. Давайте же нанесем этот упреждающий удар. Я столько лет об этом прошу. Израильская военщина не выполняет моих просьб. Я говорю: ребята, вам нужна нефть по 120? Нам точно нужна. Ну давайте как-то упреждающий удар, нет? Как-то не получается и не получается, все время задержка какая-то.

Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Есть такое определение — массированный налет. В комплекте С-300 48 ракет. Выстреливаются они обычно попарно, то есть это 24 цели. После целей станция становится сама целью. Все. Бывает расширенная до 72 комплектов.

С.ДОРЕНКО: То есть они пускают сколько-то ракет, наши противоракетами их сбивают, после чего расстреливается комплекс. Поэтому там сидят иранцы, персы.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну, иранцы, понятно, что наши не хотят туда…

С.ДОРЕНКО: Нам не хочется. Мы для святого дела иранцев не пожалеем, правильно, мне кажется? А что? Дело наше святое, мы же списали эти С-300. Ты знаешь, откуда они взялись? Мы их списали. У нас были подразделения с С-300. Мы понимаем со всей неблаговидной очевидностью, что если мы не успеем засунуть свои, то батька продаст свои. Ты знаешь, он продает черт те что и сбоку бантик, как только мы не видим? Стоит нам только отвернуться хоть в полглаза, как батька продает кому хочешь любое наше оружие.

А.ОНОШКО: Наше?

С.ДОРЕНКО: Да, наше. Ну, у них на вооружении. Он его продает за милую душу.

А.ОНОШКО: Правильно делает.

С.ДОРЕНКО: Самое современное, самое охренительное, которое стреляет по нам, в том числе. Поэтому у нас соревнование с батькой — то ли мы успеем, то ли он успеет, кто-то должен успеть. И мы перевооружаем несколько подразделений наших военных на С-400. Ну раз их выпустили, они же не могут паутиной покрываться, их надо туда-сюда гонять, правильно? Хорошо. Мы поставили С-400, а куда деть С-300? Давайте воткнем их в Сирию так, чтобы на них сели иранцы, и их распердолили израильтяне. Наша мысль простая, как божий день. Я считаю, никаких сложностей драматургических тут нет. Мы уже все равно их списали, эти С-300.

А.ОНОШКО: А новые мы сможем продать? Потому что это как еда, их нужно продавать постоянно. Одни кончатся, потом следующие надо.

С.ДОРЕНКО: Я не знаю, честно. Может, я не столько силен в геополитике. Я силен, но не настолько.

Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я бы хотел высказаться по поводу… Здесь надо рассматривать противовоздушную оборону, которую выставили в комплексе, поскольку не одна какая-то маленькая мобильная установочка, которая бегает туда-сюда. Это огромный комплекс, включающий систему РЭБ, который возьмет на себя часть целей, которые будут идти потом с системы «Тор», системы «Панцирь С-1», которые возьмут еще какую-то часть на себя. А С-300 будут уже просто…

С.ДОРЕНКО: А «Панцирь»  это же 400, которые на кораблях, вы имеете в виду?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет. «Панцирь» — это система ближней обороны, которые берут на себя ракеты, подлетающие в радиусе 20 километров, просто расстреливающие их, грубо говоря, как пила. 

С.ДОРЕНКО: Я не знаю про вас, вы, наверное, человек содержательный, а я циник, и я к этому отношусь, как к компьютерной игре и все жду, когда же она начнется. Как-то меня истомили уже. Пора Enter нажать, товарищи.

Никто не нажимает, что ты будешь делать. Когда начнется компьютерная игра С-300 против израильской авиации? В хорошем смысле, потому что так уже нельзя, истомились все. Слишком долго.

В ДВИЖЕНИИ

НОВОСТИ

С.ДОРЕНКО: 9 часов 5 минут. Вы же не видите, очень жалко, что камеры нет на Оношку. Когда я говорю: Анастасия Оношко, она часто-часто хлопает ресницами, от вежливости.

А.ОНОШКО: Которых почти нет, да.

С.ДОРЕНКО: Скажи, что ты от вежливости это делаешь.

А.ОНОШКО: Конечно. От вежливости и от страха, от всего.

С.ДОРЕНКО: Страх из вежливости такой.

Ты знаешь, что пьяных футболистов заарестовали, схватили…

А.ОНОШКО: Да, конечно.

С.ДОРЕНКО: Не про Кокорина и Мамаева, это уже другие.

А.ОНОШКО: Да, которые водили пьяные.

С.ДОРЕНКО: Евгений Башкиров и Георгий Тигиев.

А.ОНОШКО: Теперь, когда я слышу о футбольных победах наших и других, я начинаю вздрагивать, потому что мне кажется, что это все хулиганы бегают по полю, а мы просто еще не знаем об этом.

С.ДОРЕНКО: Так и есть, шпана всякая.

А.ОНОШКО: Это совершенно отвратило меня от идеи футбола вообще. Только что был чемпионат мира и радость, все…

С.ДОРЕНКО: Можно я тебе вопрос задам? Кого ты ждала увидеть в футболе?

А.ОНОШКО: Уважаемых людей, миллионеров?

С.ДОРЕНКО: А я интеллектуальных ублюдков.

А.ОНОШКО: Нет. Это очень сложная игра. У них там стратегия…

С.ДОРЕНКО: На уровне гиббонов.

А.ОНОШКО: А потом попасть в ворота, это очень тяжешло. Вы пробовали?

С.ДОРЕНКО: Ты видела гиббонов? Представь себе, что ты оказалась в стае гиббонов, и ты самка гиббона, то есть твое сознание переместилось. Ты будешь удивлена. Нет, ты должна оказаться в собственном теле в стае гиббонов. Гиббоны это какие — узконосые или широконосые? Я не знаю, обезьяны. Я имею в виду, они обитают в Латинской Америке или нет? Мне нужно привязать тебя к какому-то месту. Ты должна скакать по ветвям, ты смогла бы? Гиббоны — человекообразные обезьяны, где они живут?

А.ОНОШКО: Где только они не живут. Юго-Восточная Азия, Китай.

С.ДОРЕНКО: Пожалуйста. Правильно, один из этих ублюдков пытался отнять у меня фотоаппарат, я хорошо помню. И он белорукий, чернорукий и так далее, это разные команды футбольные. Белощекие и всякие другие футбольные команды. Они такие угрюмые, лица у них угрюмые. Я помню, кампучийский гиббон.

Представь себе, что ты гиббон и ты прыгаешь по веткам. Ты думаешь, это труднее, чем играть в футбол или легче?

А.ОНОШКО: Я знаю, что это очень трудно.

С.ДОРЕНКО: Прыгать по веткам труднее. Под пологом пьяного леса… ты помнишь? Ты скачешь на высоте, может быть, 50 метров, абсолютно без страховки, без всего. Поэтому поэтизировать то, что делают футболисты, не надо. Для того чтобы стать действительно серьезным спортсменом, ты должна вернуться из состояния человека в состояние гиббона. И чем ты ближе к гиббону, тем ты лучше как спортсмен, поверь мне.

А.ОНОШКО: Тем лучше я разнимаю драки.

С.ДОРЕНКО: Нет, я тебя возвращаю к разговору. Чем больше ты похожа на гиббона, тем больше твои успехи в спорте. И далее, чем меньше ты похожа на гиббона, тем хуже твои успехи в спорте. Я хочу, чтобы ты поняла: истинный акробат чистый гиббон должен быть, в идеале. Поэтому когда ты говоришь о футболистах как об интеллектуалах, пойми ты, есть некие сопряжения от спинного мозга, команды от спинного мозга, которые чрезвычайно развиты у этих животных (я говорю о футболистах)…

А.ОНОШКО: Их надо держать в клетках и перевозить в вагончиках с турнира на турнир. 

С.ДОРЕНКО: Конечно! Вычесывать, как кобелей перед выставкой.

А.ОНОШКО: Выпускать на поле, а потом, стуча по мискам ложками, приглашать их обратно.

С.ДОРЕНКО: В том-то и дело, мать, ты права. Вот пошла правда. Конечно. Эти люди недалеко ушли от гиббонов в смысле того, что они столь же атлетичны, акробатичны и прекрасно развиты физически. И поэтому для того чтобы рассчитать, куда улетит мяч, они рассчитывают быстрее тебя в разы. Вообще, все, что связано со сноровкой, у них, безусловно, быстрее. Ты видела, каким ударом превосходным Кокорин бил стулом? Ведь это удар, который ты могла тренировать лет десять, и все-таки ты не смогла бы так шмякнуть сноровисто и разворачивая стул прямо в полете. Ты бы не смогла, дорогая. Потому что ты нелепость рядом с Кокориным. А рядом с гиббоном ты еще большая нелепость, вот в чем дело, я тебя объясняю. Поэтому не надо искать там мозг. Там мозг весь спинной, никакого другого нет — у гиббонов, я не говорю о футболистах. У гиббонов есть спинной мозг, больше никакого. Весь остальной мозг только вредит. Представь себе, что он задался бы рефлексией, летя с ветки на ветки, гиббон задал бы себе вопрос: а что это означает, применимо к судьбам русской интеллигенции?

А.ОНОШКО: Нет, он думает: кто я? Летя с ветки на ветку. И что я такое?

С.ДОРЕНКО: В чем мое предназначение и каковы судьбы в преломлении судеб русской интеллигенции? А русская интеллигенция выиграет от этого или нет? Трагически, может быть, пойдет на Голгофу? Что-нибудь такое. Если гиббон начнет задавать все эти вопросы, он отвратительно упадет, он шмякнется, расшибется и превратится в добычу для низко идущего ягуара, леопарда, не знаю. Поэтому ему не надо думать ничем, кроме как спинным мозгом. Вот и все.

Вы футболист? Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Дмитрий. Физкультпривет. Я хочу подтвердить слова Анастасии, что это действительно сложное дело, я про игру в футбол.

С.ДОРЕНКО: Понятно. Я не говорю, что это простое дело. Нам это недоступно, а вот гиббоны справились бы. Любые стайные действия с перемещением в пространстве это действительно сложно, но это оттачивается…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Хорошо. Мы же с вами гиббоны, но летать при этом не умеем, правильно?

С.ДОРЕНКО: Я скорее орангутанг в этом смысле, такой одинокий орангутанг…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это уже нюансы в нашем понимании. То, что касается футболистов — это действительно непросто, то, что они делают, хотя бы восприятие самой игры и установки, которую им дают. 

А.ОНОШКО: У вас не возникло нового чувства после последней недели, что…

С.ДОРЕНКО: А их стали ущемлять. Вот что вам кажется? Этих двух поймали пьяными. Они же привыкли ездить пьяными. Большой спорт без пьянства и наркотиков, насколько я понимаю, невозможен.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Есть какие-то эпизоды, есть какие-то персоналии, которые допускают то или другое.

С.ДОРЕНКО: Это новшество. Новшество в том, что их ловят. Их раньше просто отпускали.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это верно. Вы говорили про их развитие, их нейронную систему.

С.ДОРЕНКО: Да, спинной мозг у них превосходно развит. Больше того, против спинного мозга любого футболиста из высшей лиги я просто червь. Рядом с целой… может быть, ряд систем каких-то, у него лучше митохондрии… я просто преклоняюсь перед этими людьми в смысле развития спинного мозга. У них действительно вероятно он лучше развит. Я убежден в этом. Но спинной мозг футболиста… то есть, условно говоря, я хуже футболиста во столько же раз, во сколько футболист хуже гиббона. Любой гиббон лучше футболиста, а футболист лучше меня в смысле развития спинного мозга.

Я сейчас про другое. Мать, я спрашиваю тебя про другое. Было такое понятие у гаишников — «уважаемые люди». Берем это в кавычки. Они когда останавливали, говорили: ну, уважаемые люди, ну, вы поаккуратнее, смотрите, ладно? Ты такой говоришь: ага. То есть они уважаемых людей не тормозили. Я пользовался этим несколько раз. Не потому что был пьяным. Я никогда не водил пьяным вообще в принципе. За рубежом только, а в России ни разу. Но я пользовался как. Например, я выхожу из машины или притормаживаю: ребят, можно я здесь развернусь? Там пусто. — Ну, поаккуратнее. — Я аккуратно, да. Мне хочется здесь развернуться. Они меня узнают из окна: ну, вы поаккуратнее. Хорошо, под вашим контролем. Разворачиваюсь. То есть уважаемые люди это все равно какая-то категория. Так вот, эта категория сужается. Ты чувствуешь, что эта категория сужается. То есть футболисты уже не уважаемые люди. Были уважаемые…

А.ОНОШКО: Наоборот, сейчас будут ловить везде.

С.ДОРЕНКО: Два игрока клуба Российской премьер-лиги, «Крылья Советов» Евгений Башкиров и Георгий Тигиев были задержаны в ночь с субботы на воскресенье за пьяное вождение. Башкиров признал свою вину, Тигиев не признал свою вину, включил Кокорина и Мамаева, стал угрожать. В его крови обнаружили амфетамин и так далее. Понимаешь, в чем дело. Они ездят бухими. Видишь, большой спорт — это пьянство и наркотики. Я не знал этого, честное слово. Их носят черти пьяными постоянно и под амфетаминами. Это удивительные люди, как выясняется, то есть у них двойная нагрузка. Их бедное сердце… мало того что они постоянно бегают на тренировках, они вдобавок постоянно пьют и обдолбанные с ног до головы.

И вот их стали ловить. Это значит, что элита сокращается. Элита становится меньше, компактнее. Ты это понимаешь? Вы это приветствуете?

Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Конечно, я это не приветствую. Тут такой момент. Предположим, этот Тигиев, он вообще футболист «Спартака», он в аренде находится у «Крыльев». Ситуация такая: был молодой парень, тренировался, попал в команду, тот же «Спартак», условно, или в «Анжи» он был. И он попадает в эту команду, там уже есть такие ребята, условные Мамаев и Кокорин, которые уже известные футболисты, ведут себя соответствующим образом, и все нормально. Получается, что это типа круговом поруки, что ли.

С.ДОРЕНКО: А вы приветствуете сокращение числа уважаемых людей, что их стали ловить вообще, что полиция стала их ловить?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я считаю, что это очень правильно, очень хорошо, конечно.  

С.ДОРЕНКО: Можно вопрос: а докуда ловить? Допустим, этот у нас, как, Черкесов или Черчесов?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Черчесов.

С.ДОРЕНКО: Спасибо. Если его поймать, ловить или не ловить? Условно говоря, мы все, святого ничего не осталось? Или все-таки что-то святое должно остаться для полиции? Если Черчесов кого-нибудь шмякнет стулом, нормально?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это ненормально. Нужно ловить всех, и Мутко… За высказывания неуместные нужно даже серьезно разбираться. Общественность должна разбираться, должен быть общественный запрос. А общественного запроса нет, поэтому у нас так все и происходит.

С.ДОРЕНКО: Да. Во-первых, я не хотел бы служить в ГАИ. Ты представляешь, сколько лиц надо помнить? Это же какой-то ад.

А.ОНОШКО: Мне кажется, они так примечают на глаз, определяют. Зачем помнить?

С.ДОРЕНКО: Они как-то помнят.

А.ОНОШКО: По повадке, по машине, по всему.

С.ДОРЕНКО: Побоятся.

А.ОНОШКО: Я все время думаю, почему они останавливают. Вот ты едешь, они опять стали документы проверять, последние полгода, им дали это право. Теперь они опять стоят. И вот он стоит и смотрит тебе как в глаза и ты думаешь: остановит или не остановит? И ты такая, как этот Кокорин, улыбаешься все время, и ты проезжаешь мимо. И ты видишь в зеркало, что он останавливает следом едущий автомобиль. И я думаю все время, почему он это делает?

С.ДОРЕНКО: Я знаю, почему. С бабой связываться не хочет.

А.ОНОШКО: Меня тоже иногда останавливают. Я люблю подложить ему прошлогоднюю страховку, чтобы посмотреть его реакцию. Она у меня лежит сверху, я достаю, он смотрит… а у вас тут… а ты такая: да, сейчас.

С.ДОРЕНКО: Настя, обрати внимание на различия между нами. Между тобой и мной. Оно связано с тем, что я концептуалист, а вы уходите в частности, Анастасия Эдуардовна. Я задаю вопрос концептуальный: должны ли полицейские вообще перестать уважать уважаемых людей? Это внутреннее дело. Вообще перестать уважать. То есть строго относиться к данному биологическому субъекту, как к функции в данную секунду. Смотри, ты биологический субъект, который в данную секунду пересекает двойную сплошную. А перед этим ты спасла родину. Я тебя спрашиваю: полиция должна принять в расчет, что ты спасал родину? Или должна механически врубить тебе штрафешник, потому что ты биологический субъект в момент нарушивший правило.

А.ОНОШКО: Я за последнее, конечно.

С.ДОРЕНКО: И я спрашиваю: насколько не должно остаться ничего святого? Кокорин — уже этот авторитет порушен. А это был авторитетище. Эти, прости мою душу грешную, Башкиров и второй… Тигиев, они тоже порушены как авторитеты. А если Черчесов? Я правильно произношу эту фамилию? Если Черчесов напьется и будет ехать, нарушая правила, бухой, а потом кого-нибудь шмякнет стулом? Что делать внутренним делам? Я спрашиваю. Мне кажется, что что-то должно остаться святое.

А.ОНОШКО: Так мы останемся без уважаемых людей, вы имеете в виду?

С.ДОРЕНКО: Да, конечно. А если Эдита Пьеха стукнет кого-нибудь стулом, например, шмякнет, что есть силы. Что, ее тоже сажать? А если Алла Пугачева кого-нибудь харкнет в лицо? Тьфу на тебя, мерзость. Ее тоже сажать? А если Игорь Иванович Сечин? А если Шувалов? Так вот же я спрашиваю, что-то святое должно остаться на родине? Или мы все порушим в угоду так называемой западной демократии?

Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Владислав, Москва. Я не согласен с Анастасией. Потому что все-таки должно приниматься во внимание статус человека и его заслуги перед отечеством.

С.ДОРЕНКО: В том-то и дело. Ведь по закону распяли Христа.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Абсолютно нет. И на самом деле, здесь важен предел, до которого воспринимаются заслуги. Кокорин и Мамаев...

С.ДОРЕНКО: Такие, как Оношко. Синедрион чертов. Прошу вас, продолжайте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Кокорин и Мамаев, конечно, герои в свое время были, когда выступали в 2008-м за сборную, триумфальный год, который мы все помним. Но, во-первых, все забывается, а во-вторых, не надо переступать какую-то черту. Если ребята где-то превысили скорость или что-то вроде того, ладно, хорошо

С.ДОРЕНКО: Если я заслонил своим туловищем, стреляли, я даже боюсь сказать, в кого, а я туловищем заслонил, например, и от Кремля потом побрел не по «зебре», а прямо наперекосяк, меня что, остановят и оштрафуют? Нет.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Приблизительно у этом же ключе.

С.ДОРЕНКО: Понимаешь, Настя, стреляли, мне страшно сказать в кого, а я подставил себя, и мне прострелили ключицу. И я с простреленной ключицей сказал: не надо, отставить скорую помощь, я пойду домой. И я иду домой, шатаясь, меня сносит с тротуара, и я иду поперек машин, через море машин, весь пьяный от счастья, от того, что я подставил собственное тело в защиту страшно сказать кого. И я защитил его, приняв на себя пулю. Да, пулю. Не Золотов, а я! Золотов мечтал об этом, но пуля досталась мне. И я иду поперек движения, меня обтекают машины, они гудят, какой-то лающий мат я слышу…

А.ОНОШКО: А на заднем фоне Золотову жмут руку…

С.ДОРЕНКО: Нет, Золотов мне жмет руку, именно простреленную руку, чтобы мне было больнее, жмет Золотов, впившись в больное место зубами. Начинает терзать за то, что я поймал пулю, которая предназначалась ему, как ему кажется. И я иду домой, весь счастливый, а в конце меня останавливает гаишники и говорит: вы оштрафованы, Говно ваша фамилия. Я говорю: как это? Я только что спас страшно сказать кого в Кремле.

А.ОНОШКО: Кого?

С.ДОРЕНКО: Президента. Я спас президента.

А.ОНОШКО: Но ведь в суде это учитывается, разве нет? Он вас берет…

С.ДОРЕНКО: В каком суде? Имей понятие, хватит идти за нормой закона.

А.ОНОШКО: А там ваш адвокат расскажет, а судья удалится для принятия решения.

С.ДОРЕНКО: Имя ваше — Синедрион. Имя ваше — Понтий Пилат. Чудовища, вот вы кто! Надо учитывать заслуги человека перед наказанием. Может быть, он расстроился…

Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Привет. Очень опасная тенденция про футболистов. Очень всем понравилось так их легко рвать. Они беззащитные, денег много. То, что они ездят пьяные… ну, поймали их, зачем про это показывать в новостях? Особенно футболистов «Крыльев Советов», таких…

А.ОНОШКО: А что вы в понятие «беззащитность» вкладываете?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Они не чиновники. Они не военные, они не менты.

С.ДОРЕНКО: Это, в сущности, канализация ненависти и поиска справедливости на полностью беззащитных ублюдков.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это как «дело врачей», но «дело футболистов». Как удобно, эту тему можно развивать до бесконечности. Их не ловили гаишники? Это все фигня. Ловили так же, договаривались они так же, как и мы все договариваемся. Не надо придумывать, что они одним своим лицом себе путь прокладывают. Кто знает Тигиева в лицо, интересно?

С.ДОРЕНКО: Никто. Нет, ну гайцы знают. Гайцы подозрительно много знают. Я думаю, что гайцы какие-то андроиды, они все знают.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, ничего они не знают. Просто он едет на хорошей машине, они его также остановят, сделают свое дело и отпустят.

С.ДОРЕНКО: С 1985 года я все два раза встретил гайцев, которые меня не знали. Два раза. Я думаю, что это специальные олигофрены. Гайцы потрясающих умственных способностей, они всех знают абсолютно. Я помню, когда я вел программу «Время» на Первом канале, меня останавливали и говорили: какая у вас хорошая программа «Итоги» на НТВ. А сейчас нет, они говорят: мы видели фильм с вами, вы потрясающий актер.

А.ОНОШКО: А вы спрашиваете хоть, какой?

С.ДОРЕНКО: Мне кажется, драматический. У меня амплуа, я играю драматические роли, мне кажется. Нет, они все помнят, гайцы потрясающие люди.

Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здрасьте. Деревенский Парень. Я представил вот эту картину, я сейчас так ржал. Мне вас был жалко.

С.ДОРЕНКО: Когда я иду раненый?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ужас прям!

С.ДОРЕНКО: Вот это было: «голова обвязана….» это же про меня, «кровь на рукаве, след кровавый тянется по сырой траве…»

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мир чего-то стал меняться. Буквально вчера еду, не поверите, у себя в городочке небольшом, и летит бородач на «Газели». Я останавливаюсь, он правила нарушил. Я стекло опускаю, и он опускает: братан, извини. Я ему: ты нарушаешь правила. Он такой: извини. Что поменялось, не понимаю.

С.ДОРЕНКО: Мы стали вежливее. Меня тут один урод отдавил, я вышел, он думал, что я ему буду бейсбольной битой бить. Я подошел к нему и говорю: вы знаете, а мы в Москве при сужении съезжаемся веером через одного. Он говорит: как? Я говорю: веером, через одного. Он говорит: а то, что у вас знак? Я: ну вы поймите, если я буду слушаться знака, то я простою здесь пять часов. Я его научил. Он реально из сакли приехал.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Он был шокирован. А этот реально из сакли приехал с бородой, но он извинился.

С.ДОРЕНКО: Сакля становится лучше тоже. Смотрите, что творится. Сакля… кого же нам ненавидеть? В конечном итоге останутся только футболисты. Все становятся вежливыми, все становятся добрыми. Сакля хорошая, вежливая, добрая, но дикая. Но ничего, они все равно вежливые. Я остановил его, там была пробка, я вышел, мы давились-давились, там уже пять сантиметров между крыльями, я его пропустил, потом вышел и говорю: знаете, мы в Москве съезжаемся веером через одного. Он говорит: да? Я говорю: да. Он говорит: ну, не знаю. Я говорю: ну подумайте об этом потом. Прям сейчас ничего не отвечайте, договорились? Он говорит: хорошо. Сакля вежливая, ну что ты будешь делать. Времена меняются, товарищи.

НОВОСТИ

С.ДОРЕНКО: Стивен Хокинг сказал, что будет выращена раса господ, которые будут иметь иное ДНК и вообще… вы знаете, что Стивен Хокинг умер, но его книга выйдет 16 октября, завтра. И в этой книге будет речь идти, в частности, я не знаю, вся ли книга посвящена этому, но в частности, речь будет идти о будущих суперлюдях с измененным ДНК. По мнению ученого, состоятельные жители Земли смогут модифицировать ДНК, что приведет к повышению уровня интеллекта, увеличению продолжительности жизни и улучшению здоровья и памяти. Скажи, ты бы поддержала создание расы господ такой?

А.ОНОШКО: Ну, я думаю, что это неизбежное развитие, наверное, во-первых. А во-вторых, я сейчас быстро подумала, с лекарствами, по сути, то же самое, мы уже с вами как-то говорили. Есть формулы, есть люди, которые могут за них платить, есть, которые не могут, и их жизнь становится хуже.

С.ДОРЕНКО: Не будет ли им одиноко?

А.ОНОШКО: Не будет ли хакерство в этой сфере распространяться?

С.ДОРЕНКО: Во-первых, хакерство, а во-вторых, чувство одиночества.

А.ОНОШКО: Ну как одиночество?

С.ДОРЕНКО: Я тебе объясню.

А.ОНОШКО: Богатым людям одиноко без бедных?

С.ДОРЕНКО: Одиноко. Я тебе могу раскрыть страшный секрет богатых людей. Тебе только кажется, что они герои Датлера. Они, они не герои Датлера. Они видятся на каких-то Fashion week Mercedes Benz, они видятся даже и часто на всех этих специальных балах. Но по-настоящему все богатые люди живут со слугами, как с семьей. То есть их семья — это слуги. Это очень важно понять. Когда это поймешь, на самом деле, качество жизни богатого человека — это … каждый экстрим смыкается, качество жизни богатого человека среди 30 филиппинских нянь каких-то — это, в общем, казарма. Смотри, ты бедна, представим себе крайнюю степень бедности. Ты бедна, ты дочка какой-нибудь женщины, которая прислуживает в харчевне при борделе при вокзале. При вокзале есть бордель, в борделе есть столовка и там есть уборщица. В привокзальном борделе в столовке есть уборщица. Это твоя мать. Отец неизвестно где. А ты дочка и ты прекрасная женщина. И ты живешь среди людей, которые абсолютно случайные, постепенно вычленяется твоя стая какая-то. Ты знаешь пару добрых проституток, ты знаешь пару добрых охранников, ты знаешь уже каких-то постоянных клиентов, ты знаешь повариху, которой ты помогаешь почистить картошку. Ты знаешь повариху, которая чуть понаваристее тебе положит, с косточкой, что-нибудь хорошее, из супа мясца тебе вытащит. Ты уже начинаешь знать кого. И вот ты живешь. Теперь тебе дали денег. Ты пошли где-то сняла квартиру — все еще пока сняла, внимание — но с подругой вместе пополам, чтобы подешевле. Понимаешь, о чем я говорю? По пятнашке сбросились, сняли квартиру у метро в жопе мира, в Бутове каком-нибудь. И вы вдвоем живете. Твой круг общения уже становится уже. Ты уже с подругой и на работе. Потом если начальник злой, он тебе не разрешает волыниться и болтать. Ты все время работать должна, работать. Подружку увидела вечером — ты устала. У тебя начинается одиночество. При крайней бедности, я тебе просто даю иллюстрацию. При крайней бедности одиночества нет. Ты тусишь среди проституток, негодяев. При крайней бедности, когда ты дочка уборщицы в столовой при борделе при вокзале, ты, в общем, в обществе вращаешься. И это последняя стадия человека, в котором есть общество. Потом его нет. Потом ты снимаешь квартиру с подругой и работаешь в офисе. Уже общества нет, уже осталась только одна подруга. Все. Все остальное уже на свинячестве и на бегу. Потом ты покупаешь квартиру, становишься еще богаче. У тебя появляется муж, который постоянно бросает вонючие носки и который хамит тебе время от времени, потому что что-то недосолено, и ты не подала тарелки, вилки. Он просто сидит, расставив ноги, хамло, и говорит: Насть, а есть я чем буду? Ты говоришь: что? — Ну ты борщ подала, говорит тебе этот хамло, а жрать я чем должен? А ты говоришь: Петь, чего, извини, я бегу…

А.ОНОШКО: Нет, я говорю: вилку или ложку?

С.ДОРЕНКО: Ну ты ложку не подала? — Секундочку. — А что у тебя в раковине срач? Ты чего, помыть не можешь? Пришел домой, а в раковине срач. Насть, ты чего? Такой типа… понимаешь. Это у тебя третья стадия повышения социального уровня. У тебя была куча друзей, когда ты была дочерью уборщицы при столовой при борделе при вокзале, и кусок жирной говядины из супа тебе доставала повариха, потому что ты шпана местная, все тебя знают. Потом у тебя начался ужас — у тебя осталась одна подруга, когда ты снимала квартиру. Потом ты вышла замуж — подруги закончились, у тебя нет подруг. Все. Хамло, которое говорит тебе «подай ложку», это муж твоя. Дальше представь себе, что ты стала на самом деле богатая. У тебя дом 30 комнат. Я тебе просто показываю ужас богатения — чем сильнее ты богатеешь, тем тебе хуже. У тебя дом 30 комнат здесь, другой дом 30 комнат в Ницце, третий дом 30 комнат в Майами. Я избежал Лондона специально. Обойдемся в этот раз без Лондона, на фиг его. Хорошо. Ницца и Майами, все. В Ницце 30 комнат обслуживаются какими-то прекрасными мулатками, которых трахает твой мажордом, который тебя презирает. Он презирает, француз всегда так делает — француз всегда презирает всех, кто богаче его. Когда ты выходишь к своему французу, стараясь выглядеть как можно лучше, для француза, не для мужа, муж где-то в Москве. Для француза-мажордома ты стараешься выглядеть как можно лучше: ты надеваешь что-то в цветочек, такая вся Прованс-Прованс, с букетиком выходишь таким, с мелкими цветочками сиреневыми, шляпка. Ты выходишь к мажордому, он оглядывает тебя с ног до головы, а потом с головы до ног, потом фыркает, как лошадь, увидевшая что-то омерзительное, и не глядя в тебя, говорит: мадам будет есть на веранде или в столовой? С отвращением. Ты говоришь: на веранде. Он говорит: сейчас так свежо, никто не ест на веранде в эту пору. Тебе становится стыдно. Но ты хочешь поссориться с мажордомом и ты говоришь: а все-таки я буду есть на веранде. Он, насвистывая что-нибудь парижское, уходит, нагло. И час его нет. И ты не знаешь, что делать? Жрать хочется, делать не знаешь, что. Потом через час приходит какой-то унылый батлер, который англичанин по счастью, и говорит, что тебя покормят где-то на кухне. Окей? Это когда у тебя 30 комнат. Говорить вообще не с кем, тебя все презирают, когда ты богата. Поэтому участь богатого — богатый живет хуже, чем дочка уборщицы при столовой при борделе при вокзале.

А.ОНОШКО: Вы меня уговорили.

С.ДОРЕНКО: Я знаю одного богатого. Он звонит мне из-под Аликанте. Он едет в Аликанте, потом мне оттуда звонит. Не буду говорить фамилию. Был депутатом Госдумы недавно, потом ушел, потом что-то опять. У него там дом, под Аликанте, 30 комнат. Это казарма, населенная филиппинками. Казарма, внимание. Ты понимаешь, что такое казарма? Рота, подъем! Это скотство.

А.ОНОШКО: У них гимн в шесть утра играет?

С.ДОРЕНКО: Играет. И он звонит мне: Серега, ты к нам не это самое… Я: нет. — А чего?  — Да у меня дела здесь. — А можно быть, все-таки мимо? Мимо чего это Аликанте? Я не помню. Это странное место, я был там, но я был там в 1987 году, и с тех пор у меня ни разу не было потребности съездить в Аликанте. Меня обгавкал какой-то говнюк тогда в Аликанте, я шел в плавках с пляжа, и он сказал, что в таком виде люди не должны появляться на улице. Я говорю: хорошо, но я иду по пляжу. Он говорит: но вы ведете себя не как кабальеро, вы ведете себя как иностранное говно. Я говорю: хорошо, окей. Меня обосрали. Это было, правда, в Торревьехе, неважно. Это Аликанте, Торревьеха это все одно.

Смысл в том, что он одинок. Он богатый, он все свое время тратит на защиту собственного богатства, чтобы обеспечивать 30 филиппинок. Ты понимаешь, да? 30 филиппинок растят нагулянных где-то по дороге до Филиппин детей за его счет. И он все свое время посвящает тому, чтобы обеспечить эти 30 филиппинок. И больше ему не хрена делать абсолютно. И он мается по 30 комнатам и ждет, когда Серега к нему заскочит. Поскольку я был там в 1987 году, то я ни разу не заскочил, обрати внимание. Значит, он там воет и лезет на стену. От одиночества. Участь богатых людей — кошмар, ад.

Теперь слушай меня внимательно. Мы возвращаемся к Стивену Хокингу и его посмертным изданиям, который говорит о том, что будет измененное ДНК и будут великолепные сверхлюди. Эти великолепные сверхлюди будут обслуживать своих слуг. 

А.ОНОШКО: Прям какие-то помещики с крепостными практически.

С.ДОРЕНКО: Дорогая, а что им делать будет? Друг друга они будут ненавидеть, потому что они будут видеть, что каждый из них хитер, умен и подл в десятки, тысячи раз больше, чем он сам. Они будут обращаться: добрая старушка, где же кружка? Они будут обращаться к своей няне: выпьем няня, где же кружка? Сердцу будет веселей. Понимаешь, в чем дело? Потому что с равными им будет тяжело. Потому что уровень подлости будет слишком высок. Поэтому они будут идти к обычным людям.

А.ОНОШКО: И ничего не поменяется, короче говоря.

С.ДОРЕНКО: Я знаю одного человека, и это не я. Сейчас будет догадка, что я — нет, не я. Я знаю одного человека, который идет просто к собственному садовнику поужинать. Я тебе серьезно говорю.

А как дети богатых? Дети богатых живут со слугами, с охраной. Дети богатых…

А.ОНОШКО: Друг с другом они, что, не общаются?

С.ДОРЕНКО: Они разделены территориально. Они друг друга навещают, дети богатых. Но когда они навещают друг друга, там все время какие-то обстоятельства. Пришла первая жена папы друга, потом пришла вторая жена папы друга, захотела выпить, потом пришла третья жена папы друга… Я говорю: так это, которая сейчас? Он говорит: нет, сейчас он живет, но не с женой, а с другой, неважно, но у нее ребенок. А есть еще первые три жены, которые время от времени их навещают, потому что они, мне кажется, материально от него зависят, поэтому они его навещают и пытаются увлечь в спальню все время, чтобы их зависимость переросла во что-то более нежное. И сам друг общается с охраной папы. То есть охранники папы — это друзья друга. Они тусят с охраной и так далее. Жизнь богатых — это настоящий сущий ад. И то существование, в сущности, с челядью. Любой богатый человек живет с челядью. Поэтому если кто-то вырвется космически в смысле интеллекта, то он будет жить все равно с «выпьем, няня, где же кружка?» Он будет жить с челядью. Это правда. Я говорю действительный факт. Жизнь богатого это жизнь в казарме с челядью.

Алло, Гурген, здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро, Сергей. Я с вами не просто полностью, а тотально согласен. Потому что нет ничего ужаснее сидеть где-то в районе в посольской школе в Нью-Йорке и не иметь возможности выйти в этот самый Нью-Йорк. Чем он вам не Малаховка в самом худшем случае? Так я с вами согласен во всем. Имея круг общения, чем беднее человек, тем он, может быть, менее избирателен, я имею в виду, сам по себе круг более пестр. И не всегда это хорошо, естественно. Потому человек и движется по своей социальной лестнице, мня некий идеал в конце. Что в компании себе равных. Да нет, такого быть не может. Это будет компания действительно «выпьем, няня, где же кружка?»  Это именно фактор долгожительства. Видите ли, люди настолько устают от своего положения, о котором вы только что сказали, что им уже жить не особенно хочется.

С.ДОРЕНКО: Но они считают, что они должны в этом победить всех. Когда первый миллиардер достигнет 200 лет, мне хотелось бы его проинтервьюировать.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Очень интересно, перед кем, кто его референтная группа. Вот это поразительно, что его референтной группой являются те самые филиппинки.

С.ДОРЕНКО: Конечно, они живут со слугами, в том-то и дело.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я встречал в Лондоне людей, которые действительно там живут припеваючи достаточно. Бы припеваючи, по нашему мнению. А на самом деле, не имеют…

С.ДОРЕНКО: Я в Лондоне знал человека, который обедал со своим охранником, потом шел в сауну со своим охранником, а потом по бабам со своим охранником. Это же ужас. Это же ад настоящий. Твои друзья… у тебя больше нет друзей. Ты живешь с охранниками. Ты живешь как какой-нибудь князь киевский, который живет тоже, в сущности, с охранниками. Почитай былины. С кем живет князь киевский? С дружиной. То есть с охранниками. Со своими охранниками. Со своими охранниками он идет трахаться, выпивать, все делать, бражничать, купаться. Все время с охранниками. Его жизнь — это ад, он не имеет равных никого. Поэтому племя сверхлюдей, которое пророчит Стивен Хокинг, что будет создано, оно будет жить с тем, что обслуживать охранников. В конце концов они скажут следующее, вот эти сверхлюди. Например, их будет десять. Но десять не будет все равно, потому что для того, чтобы любая вакцина, любая операция развивалась, нужно хотя бы десять тысяч. За любые деньги, неважно. Десять — что, они будут по миллиарду платить в нынешних деньгах? Нет, это абсурд. Значит, надо десять тысяч, которые будут платить, я не знаю, по миллиону, по два за операцию, долларов. Десять тысяч таких людей. Они будут все равно разбросаны по земле. И когда ты будешь одной из них, например, в Москве будет пять таких, как ты. Но вы видеться не можете все равно, вы будете со слугами. Хорошо, ты скажешь: я накоплю и сделаю для этих любимых слуг то же самое. Пусть они тоже живут 200 лет, вот эти любимые мои слуги, которые тебя торжественно пошлют на фиг, и тебе придется еще каким-то другим слугам это сделать. В результате возникнет снова средний класс тот же самый, который тоже будет бессмертен. Просто для того, чтобы этим людям было с кем поговорить. Ведь кошмар одиночества… ты знаешь эту старую присказку про гаражи? Я уже рассказывал тебе. Когда-то в советское время я навещал Мишу Мирника, он сейчас живет у Нью-Йорке, он уехал по израильской визе в 1989 году. Я его навещал на Алтушке, где Алтушка подходит к МКАД, если смотреть на МКАД, со стороны Алтушки по левую руку были гаражи. И я ходил к нему в гараж, и мы сидели в гараже мечтательное что-то такое… И рядом с нами был гараж доктора наук, через один был еще доктор наук, а напротив был директор какого-то научно-исследовательского института. Вот мы сидели в гаражах: я, Миша Мирник, ювелир, я журналист соответственно телевизионный, два доктора наук и какой-то директор какого-то института, уже не пойми чего и так далее. И мы сидели и чего-то такое гутарили. Если ты сегодня зайдешь в эти же гаражи, ты найдешь там полный человеческий мусор, в хорошем смыслы, ты знаешь, я никогда не ругаюсь. Ты найдешь там на самом деле биоотходы. Проблема — поговорить не с кем.

А.ОНОШКО: Не проблема ли это не статуса, а возрастная? Потому что есть период, когда ты общаешься, тебе в 15-16 лет ты равен, все стоят на старте, и ты больше ничего не видишь, кроме своих друзей и общения, и ты этому посвящаешь… Но потом ты естественным путем приходишь к тому, что…

С.ДОРЕНКО: То, что ты сейчас сказала, я могу сказать более сжато, но минут на десять. Я могу тебе сказать: в 15 лет ты бросаешься на всех, кто к тебе приветлив, и ты говоришь со всяким человеческим мусором. В 25 ты все еще общается со всеми, но стараешься сделать шаг в сторону. В 35 они тебя бесят, потому что они говорят все одно и то же и половина из них кретины, как выяснилось. В 45 ты чистишь в полете в Нью-Йорк…

А.ОНОШКО: Я вам хочу заметить, одиночество — оно на кухне, перед мойкой, когда все ушли в комнату из кухни…

С.ДОРЕНКО: Это у нее бабье.

А.ОНОШКО: И ты драишь эту сковородку жирную. Ты понимаешь, что ты не хочешь действительно видеть никаких подруг, ни школьных друзей, тебе плевать на них. Это все неинтересно.

С.ДОРЕНКО: Аналог: ты летишь в Нью-Йорк в самолете в бизнес-классе, который тебе достался за баллы, не за деньги, а за баллы, либо по блату. Ты летишь в бизнес-классе лежа, стираешь к чертовой матери телефонную книгу в своем смарте, от всех школьных и студенческих друзей. Абсолютно не хочешь знать. Вот это мой друг по Анголе — delete. Это мой друг по университету — delete, delete, delete. И ты думаешь: а почему нельзя придумать такой софт, в App Store закачать: уничтожение старых друзей. Маленькая программка: заходишь туда и просто delete студенческие друзья, пошли в жопу. Delete друзья по Африке и по первой работе — пошли в жопу. И ты просто delete, и все это делается за три секунды. Было бы очень удобно. Delete все друзья старше десяти лет, очень хорошо, пошли в жопу. И так далее. То есть такой софт, он бесконечно ценен.

Поэтому, внимание, любой человек, я еще раз возвращаюсь к Хокингу, который провидец, но он просто не знал, как скучно будет великим людям. Великие люди будущего, которые генномодифицированные сверхлюди, они будут умирать от скуки, общаться со слугами, жить со слугами, ходить по бабам со слугами, пить со слугами. Одинокие, ужасно одинокие. Они будут сидеть на сраных кухнях со слугами, они будут спускаться, как баре в прошлом, они будут спускаться в людскую, чтобы пошутить над девками, понюхать квашеной капусты и так далее, украсть у поварихи. Их жизнь будет уныла и сера, и они будут искать красочку, спускаясь в столовую при борделе при вокзале, для того чтобы понюхать жизнь, на самом деле. Вот в чем кошмар. Потому что мы стайные обезьянки, и без стайки нам как-то необезьянисто. Нам грустно. Все. Я сказал. Нет, давай дадим что-нибудь такое.

В ДВИЖЕНИИ

НОВОСТИ

С.ДОРЕНКО: 10 часов 6 минут. Ты переживаешь по поводу… там все время Порошенко обвинили, Константинополь… нет, на все на фиг, сначала музыка. Товарищи, вы все должны понять, что вы отстали от жизни, если вы не танцуете скибиди. Вы пляшете скибиди? Я убежден, что большинство нет. Товарищи, вы должны призадуматься. Это правильная движуха последних, может быть, двух недель. Боюсь, что вы не в курсе.

МУЗЫКА

С.ДОРЕНКО: 65,73 доллар. 76,02 по евро. 81,15 нефть. 1,1567 главная пара.

А.ОНОШКО: Настоящая питерская музыка.  

С.ДОРЕНКО: Это Петербург, товарищи, и это питерская группа. 23 млн просмотров с 6 октября.

А.ОНОШКО: Я такое еще в школе слушала, когда утром собиралась.

С.ДОРЕНКО: С 5 октября 23 млн это много или мало?

А.ОНОШКО: Это нормально для нашего маленького узкого рынка. Еще посмотрим, может быть, вырвется…

С.ДОРЕНКО: Надо, чтобы это вырвалось куда-нибудь в Корею, чтобы корейцы, они любят такую фигню, чтобы они зачесали.

А.ОНОШКО: Японцы любят, вы ошибаетесь. Корейцы такое не любят. Корейцы любят такое «Журавли», вот это… А это японцам подойдет очень. Японцы совершенно сумасшедшие, чокнутые люди, которым такие вещи нравятся. Так же, как и петербуржцам. Но и Европа вся должна слушать.

С.ДОРЕНКО: Какие вы молодцы. Питерцы молодцы. Вы знаете, что я все время тайно любил Питер. Это прекрасное место. Там архитектура, там добрые люди. Там когда-то я застрял в Петродворце так называемом, это что, Петергоф?

А.ОНОШКО: Петергоф. Петродворец это одно и то же.

С.ДОРЕНКО: Я застрял там на маленькой вокзальной станции, потеряв электричку. Следующая электричка была в пять утра, может быть, в четыре, я сейчас не помню. И мне пришлось с часу ночи то ли с двух и до четырех или до пяти, коротать время на станции. Какие-то добрые господа, в обществе щедрых женщин, они поили меня медицинским спиртом. Это запомнилось, я хочу сказать.

С.ДОРЕНКО: Расскажи мне эти страсти по поводу комедии про блокаду Ленинграда. Настя знает, она петербурженка.

А.ОНОШКО: Начали и закончили сейчас, собственно, скандал, потому что завершили съемки комедии про блокадный Петербург. Концепция такая, если коротко, что живет некая семья…

С.ДОРЕНКО: Хочешь, я прочитаю? Блокадный Ленинград, 31 декабря, в загородном доме Воскресеньских, живущих на особом положении, собираются шесть человек и курица, которую некому приготовить. Раньше этим занималась кухарка, но ее у Воскресенских накануне забрали. Снаружи наступили тяжелые времена, ситуация тоже нелегкая. Младший сын привел голодную девушку, старая дочь — незнакомого мужчину, за которого собирается замуж. До Нового года остаются считанные минуты, но количество проблем растет снежным комом, потому что без кухарки эти прекрасные люди не знают, как приготовить курицу. Они должны ее поймать, вероятно, и с ней что-то делать. Но как делать, они не очень понимают.

Комедия про блокадный Петербург. Как ты думаешь, такое можно снимать? Скажи мне как петербурженка. Мне за вас стыдно.

А.ОНОШКО: Стыдно как москвичу? Конечно, можно. Можно и нужно снимать. Потому что комедия, она показывает то, над чем уже можно смеяться и что есть до сих пор.

С.ДОРЕНКО: Разве можно смеяться над страданиями? Рядом мы видим фотографии Петербурга блокадного, где на санках везут трупы.

А.ОНОШКО: Любая комедия — это смех над страданиями, замечу я вам. Это смех над страданиями, которые, конечно же, трагедия, если их по-настоящему сыграть в жизни. Там любовь… Комедия положений тоже. Ошибка, драка. Можно ли снимать боевики, я вам задам вопрос? Я уж не говорю…

С.ДОРЕНКО: «Бесславные ублюдки» какие-нибудь?

А.ОНОШКО: Да. Это же не меняет нашего отношения к войне. Кто посмотрел комедии про Гитлера, вы как-то растаяли или изменили, что-то у вас поменялось? Нет, вы просто посмеялись. А может быть, для себя какой-то вопрос решили внутренний.

С.ДОРЕНКО: В сериале «Причер» есть комедийный такой персонаж — Гитлер в аду. Там ад, куда попадает Рожа-Задница… ты не смотрела «Проповедник?» Посмотри. И вот там есть Гитлер, который вырвался из ада даже в какой-то момент, создал опять ячейку национал-социалистическую, запрещенную на территории Российской Федерации.

Можно ли делать комедии? Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Мы продаем свою культуру, христиане, мы падаем ниже и ниже. Просто если бы про Беслан сейчас сняли комедию, как там детей убили, думаю, осетины бы просто этих людей зарыли. 

С.ДОРЕНКО: Почему осетины? Осетины христианская нация, как мне известно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Горячая христианская нация. Мы-то русскоязычная в основном попроще — ну и ладно… пока Родину-мать не заденут, на печи лежим, так скажем. А когда женщину задевают, закипает. А так продаем, продаем — да ладно. Безразличие, сами знаете, страшно…

С.ДОРЕНКО: Можно, скажу, как для дискуссии. У меня нет точки зрения. Я пытаюсь именно объединить точки зрения. Наиболее жесткие, с вашей точки зрения, или вскипающие нации, бедны как церковные крысы, а наиболее безразличные нации весьма богаты. Вы не находите здесь закономерности?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нахожу. Но очень любопытно то, что в любом случае богатые нации деградируют, хотят они этого или не хотят, и потом бедные у них будут это все забирать.

С.ДОРЕНКО: Но они деградируют веками.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Я Хазина тоже иногда слушаю. Любопытно, что религии, которые не христианские, у них развитие сообразно 8-9 веку, они какой-то глубокий капитализм постичь не могут. А более отвязные как раз двигают прогресс. Но к сожалению, они как Византия или Третий Рим…

С.ДОРЕНКО: Однажды они погибнут. Но через века — века пышного увядания. Не знаю, ребят. Можно, я не буду занимать позицию?

Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Афоризм: у человека, висящего на кресте, спрашивают: тебе больно? — Когда я смеюсь, больно.

С.ДОРЕНКО: Да, было такое. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Москва, Олег. Хотел бы рассказать такую версию. Может быть, это попытка перед людьми, которые не в курсе, что такое Великая Отечественная война, обесценить российский вклад? Например, у них же там Ленинград, они голодали, блокада… я смотрел, там смешно, ничего такого нет. У них же там Сталин, который непонятно, чего творил… У них есть фильмы про пиндосов, которые тоже такое абсолютно вытворяют.

С.ДОРЕНКО: Есть, да. И про американцев есть, и про немцев есть, уже давно. Они смеются. Они много смеются, и на самом деле, для меня это иногда… как это сказать, то есть я не говорю, что я рад, когда я вижу, как они смеются. Я не могу сказать про себя, что я рад, нет. Это небесспорно все.

Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Я хотел бы обратить внимание на то, что возможно…

С.ДОРЕНКО: Вы говорите в телефон прямо?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да.

С.ДОРЕНКО: Так тихо получается.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Так лучше слышно?

С.ДОРЕНКО: Все лучше и лучше.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я бы сказал, что если это будет сатира, я только за, чтобы такое снималось.

С.ДОРЕНКО: А почему? Действительно известно, что в голодном Ленинграде тем не менее были какие-то люди, которые снабжались по более-менее обычному гражданскому пайку. Об этом уже много было публикаций. И вот представить себе ситуацию, когда такая… не знаю… для меня это слишком остро, понимаете.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Так в этом все и дело.

А.ОНОШКО: Но ведь комедия не про блокадный собственно Ленинград, а про то, как люди особые. Мы же провозглашали, что все равны. А как особые люди справляются с особенно ужасной ситуацией. Комедия про это. Вы смеетесь же не над голодом, а над тем, как люди могут оказаться неподготовленными к таким вещам.

С.ДОРЕНКО: Есть действительно дневники Николая Рябковского, в которых написано… 5 марта 1942 года инструктором отдела кадров горкома ВКПб. Он говорит: «Вот уже три дня я в стационаре горкома партии. Каждый день мясное — баранина, ветчина, кура, гусь, индюшка, колбаса, рыбное, лещ, салака, корюшка жареная, отварная и заливная. Икра, балык, сыр, пирожки, какао, кофе, чай, 300 граммов белого и столько же черного хлеба на день. И к тому же по 50 граммов виноградного вина, хорошего портвейна к обеду и ужину». Дальше… мифический пир описывал человек… может быть, что это он сошел с ума. Он сошел с ума. Может быть, это неправда. Но так или иначе, вероятно, предположим, что проходит за день сколько-то грузовик. Можно один грузовик везти мяса? Ну, один грузовик, с Большой земли. Это мясо может быть разделено на всех жителей Петербурга? Нет, не может быть. Потому что будет с ноготок каждому. И не каждый день. Можно сделать так, чтобы каждый получил по стейку? Нет. А можно сделать, чтобы малое число получило по стейку? Ну, наверное. Ты понимаешь, в чем дело?

А.ОНОШКО: Я-то понимаю. Тут уже такие проклятия в мою сторону понеслись от слушателей. А кто бы на станции метро «Новокузнецкая»? Видели панно мозаичное? Они были сложены как раз в блокадном Ленинграде. Начало работ было до войны, потом эти художники складывают, там Академия художеств, и началась война, началась блокада. А они… уже отопления нет, но они продолжали делать эту работу. Приходить, по 15 минут отдыхать и докладывать это панно. А потом это панно было вывезено и здесь установлено на станции метро «Новокузнецкая», вместо того, чтобы, например, вывезти оттуда каких-то людей, допустим, везли по Дороге жизни, по льду, по Ладожскому озеру замерзшему. На самом деле, если так копнуть и разобраться, почему так вышло, почему блокада Ленинграда, что происходило с людьми, как они были в такие условия поставлены.

С.ДОРЕНКО: Наши предки во многом были надчеловеческими. И вот то, что ты рассказываешь, что грузовиками по Дороге жизни вывозили панно для станции метро «Новокузнецкая», которые и сейчас стоят на станции метро «Новокузнецкая», вот это панно вывозили по Дороге жизни вместо живых людей, это подтверждает только мое утверждение, что наши предки были людьми надчеловеческими. Экстра-человеческими. Они считали, что есть вещи поважнее жизни. Как бы ценность жизни была ниже, если позволишь.

А.ОНОШКО: Да и сейчас у нас ценность жизни не очень высокая.

С.ДОРЕНКО: Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Николай из Москвы. Блокада была везде, по всей стране, во время войны. И если вы посмотрите, кто полетел в космос, то почему-то полетели не те люди, которые жили на территории, которую контролировал Сталин, а полетел Гагарин с территории оккупированной, полетел Попович, Гречко…

С.ДОРЕНКО: А какая связь?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Секундочку. Я хотел сказать, что когда брали в космос чтобы полететь, настолько дети были ослабленные, потому что блокада была по всей стране. Но хотел бы заметить, если помните, там «Летят журавли», по-моему, и одна девушка, которая делит хлеб или где-то там в торговле, устраивает праздники, приходит эта девочка, приносит белку с орешками, ее врач привел, и раскрывает эти орешки, гуляет во время войны. Находят письмо, и потом просят их покатать. На чем можно покатать? На госпитальном автобусе. Мы любим кататься в Новый год и все прочее. И постоянно в произведениях наших советских это обыгрывалось, смотрели эти рожи торговцев и прочее. При Советском Союзе было же много комиксов и прочее, про Холокост…  

С.ДОРЕНКО: Простите, мне кажется, вы несколько путаете. Я хотел вернуться к этим панно, которые вы можете увидеть на станции метро «Новокузнецкая». Вот я сейчас вижу. Это что имеется в виду? Плитка или что?

А.ОНОШКО: Потолочные украшения. Там как раз плодородие изображается, счастливые рабочие люди…

С.ДОРЕНКО: Потолочные украшения и вот эти барельефы. Это очень интересно. Это говорит о надчеловечности наших предков, иной человечности.

Я прочитаю вам по источнику mos.ru, это правительство Москвы пишет. «Интересные мозаичные панно, расположенные на своде станционного зала «Новокузнецкая». Эскизы панно изготовил А.А. Дейнеко, а собирал их художник Фролов в Ленинграде. Работа началась перед войной, а завершена была в блокадном городе в 1942 году. Больной, голодный, полуослепший Владимир Александрович (Фролов) отказался от эвакуации. Работал в промерзшей мастерской и сумел закончить работу. Мозаики были вывезены на Большую землю баржей через Ладожское озеро под обстрелом немцев. Художник нашел в себе силы дойти до пристани, проводить свое творение. Через несколько дней он умер. Мозаики предназначались для станции метро «Павелецкая». Но из-за войны отказались сначала… задержалось строительство именно такой «Павелецкой», под руководством архитекторов Весниных. И поэтому мозаики, поскольку они уже были готовы и их привезли по Дороге жизни этой баржей через Ладожское озеро, то пришлось их поставить на «Новокузнецкой». На самом деле, прежде планировалось, что такая будет «Павелецкая».

Я вам хочу сказать надчеловечности наших предков. Это действительно абсолютно важный пример, который сейчас привела Настя. То есть эта баржа могла везти живых людей, детей могла выручать эта баржа. Но эта баржа везла плитку с мозаикой. Посмотрите станцию «Новокузнецкая», сколько трупов означает эта станция. Сколько мертвых людей означает станция «Новокузнецкая». Сколько людей умерли от голода и болезней…

А.ОНОШКО: Когда «Новокузнецкую» открыли, какого числа? Во время войны, по-моему, она была открыта.

С.ДОРЕНКО: Не очень понимаю. Дата открытия 20 ноября 1943 года. Когда вы пройдете по «Новокузнецкой», пожалуйста, подумайте, сколько трупов, сколько человеческих жизней было заплачено за то, чтобы баржей везти не людей, а плитку, строительный материал для станции «Новокузнецкая». И нет ли в этом жестокости?

А.ОНОШКО: В то время как в Москве открывались станции метро, блокада Ленинграда продолжалась. То есть силы и ресурсы были направлены не только на то, чтобы освободить Ленинград.

С.ДОРЕНКО: Силы и ресурсы были направлены на пышность Москвы, красоту Москвы, чтобы она была пышно красивая.

А.ОНОШКО: Чтобы делать вид, что ничего не происходит, может быть.

С.ДОРЕНКО: Чтобы люди видели праздник, открытие новых станций, чтобы как бы жизнь кипела, как будто ничего не происходит, в том числе не происходит блокады Ленинграда. А блокада Ленинграда происходила. Но всем было по фиг — здесь открывали «Новокузнецкую». Вы обратите на это внимание, в этом жестокость, в этом античеловечность или в этом надчеловечность? Экстрачеловечность? Я не знаю, что это, как это охарактеризовать?

Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Сергей, Москва. Маленький пример, как относились те люди тогда к той ситуации, можно ли смеяться. 1943 год. Моя мать учится в энергетическом техникуме в Москве. И получает усиленный дополнительный паек учащегося, сокращенно — УДП. Знаете, как они его называли? Умри днем позже.  

С.ДОРЕНКО: Значит, они улыбались.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Но понимаете, ситуация: 1943 год, Москва — умри днем позже.

С.ДОРЕНКО: Сколько ей было лет?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Она 1929 года.

С.ДОРЕНКО: Видите, они находили в себе силу, чтобы улыбаться.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Помимо лицемерия в этом отношении и этих криков, что все погибло, мы все потеряли, все забыли, мы не такие, как они. Они были такие же.

С.ДОРЕНКО: Спасибо. Они были улыбчивые люди.

Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Есть хороший фильм, «Эксперимент» называется, о попытке смоделировать конец света, если в бункере, условно, можно спасти только 20 человек, каких людей можно при этом взять. И сначала люди подходят рационально и берут только важные профессии. Оказывается, что бункер вымирает через какое-то время, потому что нет художника, нет психиатра, который, они сказали, что в постакопалиптическом мире уже будет не нужен. Я к тому, что может, не так уж и плохо, что в Москве продолжалась жизнь для того, чтобы отвлечь людей от этой войны. Не перенаправлять все только на войну и оружие.  

С.ДОРЕНКО: На самом деле, действительно же нищие люди построили пирамиду Хеопса, скорее всего, рабы. Нищие люди строили храмы и так далее. С одной стороны, здесь, конечно, величие духа. А с другой стороны, представим себе баржу, мы подошли, мы с вами лениградцы, стоим на пристани, а туда грузят камень. И она уходит, а мы здесь умрет. Черт! Ну, согласитесь.

НОВОСТИ  

С.ДОРЕНКО: Вот подвиг женщины. Это Хиллари Клинтон.

А.ОНОШКО: Что она сделала?

С.ДОРЕНКО: Она сейчас опять высказалась о том, что ее муж прав с Моникой Левински и все.

А.ОНОШКО: А ей вопрос задали соответствующий?

С.ДОРЕНКО: Да. Ей задали вопрос, прав ли был Билл Клинтон, который отказался уходить в отставку после скандала с Моникой Левински. Она сказала: абсолютно прав, не надо было уходить в отставку и все. Дальше ей говорят: но это же было злоупотребление властью? Она сказала: нет, Моника Левински была взрослой на момент отношений с главой государства. А то что он работодатель, можно же было трактовать это как-то. То, что она дитя, а он такой опытный. Что она восхищенное дитя, стажерка, а он такой опытный волчара, такой негодяй, и к тому же он работодатель, она от него зависит, он ее может перевести из кабинета №25 в кабинет №24, а потом и в 23, если вдруг она что-то такое. С другой стороны, он же не воспользовался ею, ее девичеством, ее честью, так сказать.

А.ОНОШКО: Наверное, мы не знаем.

С.ДОРЕНКО: Что наверное? Она сама же его атаковала. Мы знаем, что она его атаковала, чтобы биоматериал получит на платье, она падала перед ним на колени, производила вакуумные какие-то упражнения. Ну а он-то причем тут? Причем тут вообще мужчина? Мне кажется, ни при чем.

А.ОНОШКО: Особенно президент.

С.ДОРЕНКО: Нет, а что президент? Любой мужчина. Ты идешь, некая особа падает на колени — ты боишься споткнуться. Правильно?

А.ОНОШКО: Да. И останавливаешься.

С.ДОРЕНКО: Ты останавливаешься, потому что ты боишься споткнуться и причинить вред. Если это узкое место, то тебе трудно через нее переступить. И потом неловко, ты переступая, можешь задеть ее органами, которые, вероятно, могут причинить ей обиду. Она очень ловко все это делает дальше и начинает упражняться  с вакуумом. А ты, собственно говоря, делаешься соляным столбом, дорогая. И потом это с тобой случается, и тебе говорят: вольно, оправиться, боец, иди дальше. И ты идешь дальше. Ну, как сказать… Вольно, оправиться, следуйте дальше. Ты говоришь: хорошо. Он так и сделал. А? В этом смысле, мне кажется, что он жертва этой коварной Моники.

А.ОНОШКО: И можно подать в суд.

С.ДОРЕНКО: Хиллари молодец. Вот подвиг женщины. Она все время его оправдывает. И правильно делает. А он что? В какой-то момент тыкал ей сигарой. Ну и что? Что такое сигара? Ни в кодексах Хамурапи, нигде не написано, что нельзя тыкать сигару. Везде сказано, что сигару пожалуйста. Наверняка притом была не сигара, а упаковка от сигары такая алюминиевая.

А.ОНОШКО: Еще подвиг в том, что она же не развелась с ним после этого.

С.ДОРЕНКО: Потом впоследствии в конечном итоге развелась. Совсем потом.

А.ОНОШКО: Я, кстати, подумала, что фамилию она не сменила.

С.ДОРЕНКО: Моника?  

А.ОНОШКО: Хиллари. На девическую. Документов слишком много надо было менять.

С.ДОРЕНКО: Документов много, кредитные карточки. Потом ходи…

А.ОНОШКО: Они разведены? По-моему, они все еще в браке.

С.ДОРЕНКО: Я убежден, что нет.

А.ОНОШКО: Я не знаю. Это как анекдот, когда какую-то даму спрашивают: а как вам удается сохранить ваши отношения 50 лет? Она такая: милочка, мы просто не разводимся.

Супруг Билл Клинтон, пожалуйста.

С.ДОРЕНКО: Так она замужем?

А.ОНОШКО: Так я и говорю, они не развелись. В этом подвиг, мне кажется.

С.ДОРЕНКО: Подожди. А где написано жена, дети?

А.ОНОШКО: Выше, в табличке.

С.ДОРЕНКО: Замужем. Дочь Челси. Одна дочь у них. Она замужем. Как это прекрасно! Вот подвиг женщины. Вот с нее и брать пример всем-всем женщинам.

А.ОНОШКО: Особенно жене этого, предательница, которая ушла от главы МВФ, помните, которого спалили?

С.ДОРЕНКО: С горничной?

А.ОНОШКО: Негритянка пожаловалась. Та вроде сначала поддержала, а потом все-таки развелась.

С.ДОРЕНКО: Стросс-Кан, известный трахальщик. А куда он делся, кстати говоря? Сейчас он на пенсии. 

А.ОНОШКО: Ездит, наверное, от университета к университету, рассказывает, как было на самом деле.

С.ДОРЕНКО: Прекрасная цитата прозвучала однажды на радио, на самом деле, но не на нашем. Когда Евтушенко, его спросили, у вас был так много романов, и он сказал одну очень важную фразу — я до сих пор люблю всех своих женщин. То есть всех, с кем он переспал, он любит. Любит интенсивно, каждую минуту. Если Стросс-Кан, например, мог бы повторить слова Евтушенко и сказать: люблю всех своих горничных. Всех-всех. Он может их теперь навещать. Такой, знаешь, от одной горничной к другой горничной, перелетая.

Она молодец, Хиллари Клинтон. Это и есть двойная мораль. Президент принудил стажерку и все. Она говорит: это была взрослая телка, которая напала и подоила моего мужа, скотина, паскуда. Вот это Хиллари. Молодец.

С.ДОРЕНКО: Что нам делать с православными, которые сделались неуправляемыми?

А.ОНОШКО: Вы про которых?

С.ДОРЕНКО: Я про украинских. Они хотят некую самостоятельность, мне кажется, до известной степени развязность.

А.ОНОШКО: Они теперь не наши стали? Насколько глубоко зашел этот скандал, я так не могу оценить.

С.ДОРЕНКО: Он зашел так, что уже скоро не будет скандалом, потому что все закончится. В Киево-Печерской лавре… Печерской или Печёрской?

А.ОНОШКО: Печёрской.

С.ДОРЕНКО: Печерской. Запомни.

А.ОНОШКО: А разве не Печёры?

С.ДОРЕНКО: Нет, Печёры это в другом месте. Потому что пещера. Печера как пещера. Киево-Пещерская лавра, в сущности.

А.ОНОШКО: Ничего себе! Я сейчас за сердце…

С.ДОРЕНКО: Не надо так сильно фиксироваться на своих ошибках.

А.ОНОШКО: Иначе я не запомню.

С.ДОРЕНКО: В Киеве-Печерской лавре задержали более сотни человек. Какие-то пришли физкультурники, постояли, их увела полиция и все. Они никак не сопротивлялись, вообще ничего не говорили, никаких лозунгов не было. Все в трениках. Кто эти люди, непонятно. Очень странно. 122 человек. 122 молодых мужчины пришли в Киево-Печерскую лавру, встали и стоят. Полиция говорит: вы кто? — Мы знаем. — А, ну ладно, мы вас забираем. — А что вы хотите? — Мы не знаем. — Когда вы этого хотите? — Немедленно. Помнишь про женщин?

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: Вы кто? — Женщины. — Чего вы хотите? —Мы не знаем. — Когда вы этого хотите? — Немедленно. Вот так же были и эти 122 человека в Киево-Печерской лавре. Чего вы хотите? Мы не знаем. Их просто увезли и все.

Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Михаил.

С.ДОРЕНКО: Михаил! Успел соскучиться.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Скандала нет. Вопрос серьезный, вопрос, имеющий серьезные исторические корни. Хотя знаменитый термин «папоцезаризм» был придуман историками 19 века, он очень точно отражает тенденции, которые веками существуют во взаимоотношениях церкви и светская власть.  Ричард Львиное Сердце, кстати говоря, всем это известно, давал вассальскую клятву императору, который одновременно был и главным понтификом. Федор Романов так же продемонстрировал этот папоцезаризм, он в течение нескольких лет был одновременно и главой церкви. Я к чему это говорю. Автономия, так же, как любой этнос, стремится к государственности, история однозначно это трактует, вспомните Карла Великого, Аквитанию, Лангибардию и как вообще строилась Европа. Это всегда так было. Так и любая каноническая территория, будучи канонической не полностью, она всегда стремится к автокефалии, когда речь идет о православной церкви. Но давайте на трезвую голову скажем. Ну что вы хотели, речь идет об имуществе. Это Франциск Ассизский

С.ДОРЕНКО: Извините… А, Франциск Ассизский, это очень интересно. Прошу вас. Я тотчас прервался и передал слово вновь вам, потому что однажды наш президент говорил о том, что он делает жизнь с Франциска Ассизского. Продолжайте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Франциск прямо понимал учение. И когда он пришел, его фактически вызвали на судилище прелатствующие бароны, когда он бросил им обвинение: что вы же, живете в роскоши, ведь Иисус Христов был совершенно беден? Один из прелатов не выдержал и при всех бросил ему в лицо: дело не в том, был ли Иисус беден, а в том, будет ли богата церковь. Я не понимаю наших людей тоже. Я, например, к Крыму отношусь просто, ну, он уже российский, ничего с этим не сделаешь, можно что угодно говорить. Вся собственность автоматически перешла к России. Что же вы после этого хотите? Чтобы храмы хозяйственного управления патриархии, которая штопала миллиарды на свечках и на всем… это же видно без очков…

С.ДОРЕНКО: Кравчук начал, началось сразу… на самом деле, вопрос, почему это так долго шло. А я вам скажу, почему так долго шло. Потому что они доходы от свечек оставили там, на той территории. И поэтому эти себя чувствовали вполне комфортно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нам с вами, таким чистым душам, как мы, кто мимо проходит всего этого, конечно, их взаимоотношения не совсем понятны. Но что бы они хотели? Дело в том, что совершенно ославили незаконно Варфоломея. Филарет Денисенко, когда был жив Владимир Сабодан, он был ярый сторонник РПЦ, Московского патриархата, сильная была фигура, кстати, в Одессе. Ему еще кто-то возражал. Но в общем-то, так он жизненно-то прав. Ну почему церковь не может получить автономию? Дело в том, что, например, нехалкидониты-армяне, которые...

С.ДОРЕНКО: Можно, я вам скажу? Вот Филарет — достаточно сильная фигура, он проиграл Алексию, как мы знаем. Филарет мог бы стать патриархом всея Руси, именно Филарет Киевский. Он проиграл Алексию. Давайте попробуем сослагательное наклонение. Если бы Филарет стал патриархом всея Руси и, например, такая бредовая мысль, как я говорил однажды, столица Российской Федерации оказалась бы в Киеве, и все, тема была бы закрыта. Никакой оранжевой революции, ничего бы не было. Ребят, если бы Филарет Киевский стал бы патриархом всея Руси со штаб-квартирой в Киево-Печерской лавре стал патриархом всея Руси, а Киев стал бы столицей Российской Федерации, без всякой автономии, просто Киев — столица Российской Федерации, вот ты выходишь из Киева, а что там? Российская Федерация. Киевская область Российской Федерации. А если поехать туда? Полтавская область Российской Федерации. А если на юг? Криворожская область Российской Федерации. Киев — столица Российской Федерации, а Киево-Печерская лавра — резиденция патриарха всея Руси. Они бы офигенски вообще никаких вопросов не ставили бы. И Россия была бы 200 млн человек, понимаешь, да? Но…

А.ОНОШКО: Искусство терять друзей, как вы однажды правильно у себя написали.

С.ДОРЕНКО: Я знаю, что я не буду услышан. Я никогда не буду услышан. Never forever. Поэтому южная Россия… у меня есть стройная теория, что России как бы две. Я сейчас говорю не о государственных образованиях, успокойтесь, прокуроры. Я говорю о мистических Россиях. Их как бы две: есть одна южная Россия, части которой, южная Россия большая, чуть ли не до Астрахани, такая вот южная Россия. Части, туда входит и Ставрополь, и Белгород, части которой случайно зачем-то, а может быть, и неслучайно, большевики присвоили государственность. Есть огромная южная Россия. И вот эта южная Россия, на самом деле, она идет от Киева до Ставрополя. Не от Львова, потому что Калитско-Волынское княжество, это другая фигня полностью. Но от Киева до Ставрополя такая южная Россия. И вот части этой южной России была присвоена государственность, которую они пытаются обосновать каким-то образом, размежеванием и так далее. И все более успешно, кстати говоря, то есть их успех очевиден. Те люди, которые говорили со мной по-русски в 90-е, уже в 2000-е говорили со мной по-украински. И при мне говорили по-украински. И так далее. То есть как бы переход происходит. Причем на одних и тех же людях. А молодежь так та вообще полностью уходит от нас. Эти люди, они в общем, если бы южной России, которая более населенная, которая такая яростная вся и ужасно энергичная, и ужасно витальная, ужасно навитаминизированная, если бы ей отдать первенство, то раскола бы не было. Ну не было бы раскола. Раскол потому, что северяне первенство отдавать не хотят. Они говорят: нет, первенство у нас, а вы младшие братья. Те говорят: тогда на фиг. Ну, тогда надо просто сказать себе… я же предлагал это, говорил: давайте столицу Российской Федерации в Харькове. Никакой Украины нет. Пойдете на это? И был период, когда это можно было сделать. А сейчас период, когда это уже нельзя, все, поздно, проехали. Но можно было. А сейчас нельзя.

Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Сергей. Там все-таки куда более важный вопрос, это вопрос денег. Вся эта автокефалия киевская, она имеет поток в Москву.

С.ДОРЕНКО: Я как раз не знаю. Можно вопрос, Сергей? Я, во-первых, думаю, что константинопольский патриарх, он, конечно, сидит на больших, заветных денежных потоках, потому что за ним православная церковь Канады, Соединенных Штатов и почти всей Европы.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, не так.

С.ДОРЕНКО: Ну, давайте, это просто частность, неважно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Часть Америки, часть Канады, часть Эстонии и Константинополь, всего-навсего.

С.ДОРЕНКО: Хорошо. У него потоки из-за рубежа. Если он получает под свою власть, под свою руку, 40 млн православных, которые, как мы знаем, привержены, например, ритуалам доктринальным просто тупо ритуалам, в два раза больше, чем русские. Просто мы знаем, что примерно 40 процентов церкви — это украинцы, до сегодняшнего дня. И они при этом в два раза больше по проценту привержены ритуалам доктринальным, то есть следуют доктрине, чем русские. Русские холоднее к религии, чем украинцы.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, конечно.

С.ДОРЕНКО: У нас ходят максимально до восьми процентов, у них до 15-20 процентов участвуют во всех ритуалах обязательно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: 23-24, по опросам.

С.ДОРЕНКО: Если эти 40 миллионов начнут кормить константинопольского патриарха, он, конечно, будет существенно богаче.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это без сомнений. Общий приток денег, понимаете, да. Условно, она не дотационная, эта епархия, если взять Украину как целое, а она реципиент, она дает деньги в Москву.

С.ДОРЕНКО: Я этого не знаю. Вы говорите об этом с уверенностью, я не могу этого подтвердить. Мне кажется, я если позволите, поспорю с вашим утверждением, что украинцы могли уйти от нас в 1991-м, по религии, а проторчали у нас, пробыли с нами еще десятилетия, именно потому, что на их деньги не сильно наезжали. Если бы у них сильно изымались деньги, они бы давно отчалили.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет так, Сергей. Там же все-таки две церкви. Во-первых, там Московский патриархат…

С.ДОРЕНКО: Я знаю. Там их даже три, четыре, на самом деле, еще греко-католики. Извините. Я хочу сказать, вопреки мнению, что украинская УПЦ МП платила сюда в Москву, я должен сказать, послушайте меня, хохла. Я хохол, а вы нет. Так вот, если бы с украинцев Москва требовала бы деньги, так украинцы ушли бы еще 28 лет назад, 27. Послушайте меня внимательно. Я украинец, у меня инстинкты украинские, мозг мой украинский, культура моя, несмотря на то, что я жил на Дальнем Востоке, я жил все время со своими родителями-украинцами. Отец мой украинец из-под Луганска, село Папасное, мать моя украинка, родилась в Житомире, потому что отец военнослужащий. На самом деле, ее корни между Днепропетровском и Одессой, от ее родителей. Я украинец и я вам говорю как украинец. Если бы  Москва требовала какие-то деньги, украинцы ушли бы еще в 90-е, ни упаси господи. Ну что вы говорите! Москва еще, может, и помогала. Москва еще, может, и давала деньги вдобавок. Я серьезно говорю.

Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Хочу тоже сказать свое слово. Что все-таки духовная власть передается совершенно по другим законам, которые мы не знаем.

С.ДОРЕНКО: По благодати, мы знаем. Но неужели вы думаете, что украинцы сюда снабжали Москву деньгами? Я не верю в это.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Абсолютно нет. Я вижу, насколько богатая Киево-Печерская лавра. А потом, знаете, такой анекдот, это реальная история, когда Псково-Печерский монастырь хотел закрыть Хрущев. А настоятелем там был бывший ветеран войны. И он сказал: танки тут не пройдут, вы начнете бомбить, у меня монахи пришли исполнять свой обет господу, у меня оружие в подвалах. Вы начнете бомбить, это будет скандал на весь мир. Они там посмотрели, там такие стены. Если там занять оборону, мало не покажется.

С.ДОРЕНКО: Извините, вы же не хохлушка, а я хохол. Хохлы точно сюда денег не посылали. Если бы они посылали, хоть раз бы Москва попросила у них денег, я вам как хохол отвечаю: ушел бы назавтра. Да ну их на фиг, я бы еще стал денег в Москву посылать. Конечно, сейчас, ага, разогнались. Да ну нет. Не выдумывайте вы ерунды. Украинцев можно держать только одним — ваши деньги ваши, все, что за межою, ваше, все, что за забором, ваше. Украинец по-другому устроен, ну поймите вы однажды. Переступил через межу — пуля в лоб. Вот весь украинский склад. Вы можете отнять у украинцев государство, вы можете отнять чего хочешь, но через межу вы не можете переступить. Переступил через межу — ровно в лоб, на, получи. Вот и весь украинский мозг, он так устроен. Он хуторской. Поэтому чтобы вы у украинцев взяли деньги? Ну, я не знаю. Покажите мне таких артистов. Этого не существует в мире. Дать украинцу денег еще можно. Хотя он тоже как-то подозрительно будет относиться. Но попросить у него денег, чтобы он переслал в Москву? Я умоляю! Тю на вас, боже мой.

В ДВИЖЕНИИ

С.ДОРЕНКО: Мы пойдем и проживем его, этот понедельник, 15 октября.