С.ДОРЕНКО: 8 часов 39 минут. Понедельник, 29 октября. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Анастасия Оношко — ведущая этой программы.

А.ОНОШКО: И Сергей Доренко. Доброе утро.

С.ДОРЕНКО: Появились фото и видео с места падения Boeing в Индонезии. 737-й, большой. До 200 человек. О выживших информации никакой. Авиакомпания уточнила, что на борту был 181 пассажир, 4 члена экипажа — 185 всего. Беда. Он летел на Суматру. Lion Air. Фотографию вы можете посмотреть на сайте. Я ее вижу в Telegram-канале радио «Говорит Москва». Вы же подписываетесь в Telegram на всякие хорошие места, такие как, например, радио «Говорит Москва» или Расстрига. Молодцы. Спасибо большое.

Они налетали 11 тысяч часов, оба пилота воздушного судна. В общей сложности 11 тысяч часов. Как это может быть «в общей сложности»? Один, например, налетал 10 тыс. 995 часов, а другой 5 часов? Что это за «общая сложность»? Я не знаю. Так говорят в Индонезии. В Индонезии вот так говорят. Я начинаю бояться опять. 

А.ОНОШКО: Летать?

С.ДОРЕНКО: Да. У меня появляется аэрофобия. У меня был приступ, не приступ, у меня вообще не бывает приступов, я есть образец нормальности, с точки зрения психологии.

А.ОНОШКО: У нас с вами, нормальных, есть аэрофобия, это надо признать. Нет?

С.ДОРЕНКО: Я нормальный человек. У меня вообще никаких нет фобий. Но время от времени, поскольку я впечатлительный, я себя убеждаю, что у меня появляется аэрофобия.

А.ОНОШКО: Когда такие события?

С.ДОРЕНКО: Как бы каскадом когда много идет, я себя убеждаю, говорю себе: черт!

А.ОНОШКО: Но вы же, в отличие от большинства, пилотировали сами, проходили школу и знаете.

С.ДОРЕНКО: Почему я пошел пилотировать? Всегда, когда у меня появляется фобия, я иду в это дело.

А.ОНОШКО: Утвердиться в обратном мнении.

С.ДОРЕНКО: Нет. Ты вообще не понимаешь. Ты не понимаешь человека, sapiens. Дразнят судьбу не для того чтобы убедиться в обратном; а для того чтобы испытать жгучее ощущение.

Когда я понял, что я купался в месте, набитом большими белыми акулами; когда я понял, что мои смешные ножки видели они, акулы, и думали, откусить их или нет, я пошел в дайвинг специально, чтобы насладиться, чтобы стоять напротив хаммерхеда на большом брате в Красном море. Я держался за нос этого судна, и рядом со мной стоял хаммерхед и смотрел на меня, то ли меня съесть, то ли нет.

А.ОНОШКО: И как? Получили, что хотели?

С.ДОРЕНКО: Я для это, собственно, пошел в дайвинг, чтобы стоять напротив хаммерхеда, для этого. Я испытал то, что хотел. Точно для этого же я пошел летать. Потому что я понял, что они падают, и что это круто, и что надо встрясочкой такой пройти, он идет, его же подколбашивает, чуть-чуть есть турбулентность, маленькая, я для этого пошел. Но сейчас я начинаю опять стрематься. Может, не лететь никуда на Новый год?

А.ОНОШКО: Люди не летят, да.

С.ДОРЕНКО: Вы летите или нет на Новый год? Давайте проголосуем. Вы летите куда-нибудь на Новый год? Я имею в виду по-настоящему, на самолете. Так не надо, на машине, куда-нибудь к маме в Урюпинск, это все забыли, нет.

Вы летите куда-нибудь на Новый год? Да — 134-21-35. Нет — 134-21-36.

Дороговато тоже. Я летал в Нью-Йорк в феврале. Если честно, сейчас не помню, но типа как 25 тысяч стоит билет туда-обратно. Сейчас я спросил свою знакомую хорошую: Леночка, посмотри. Она говорит: 80. Эконом! На Новый год, 28 чтобы вылететь. 28 у нас завершающий выпуск. Я говорю: 28 чтобы вылететь. Она говорит: 80 тысяч. Я говорю: Леночка, а как же это так вышло? Было 25. Она говорит: вот так, жизнь такая. Жизнь трудная штука, Сережа, никто не обещал, что будет легко. Я говорю: это правда. 80 тысяч!

А.ОНОШКО: И что, так теперь будет всегда?

С.ДОРЕНКО: Да чтоб они сдохли! 80 мне, 80 жене — 160. Детям по 60 (скидка) — еще 120. 160 и 120, я не в силах это сплюсовать, потому что это получается подержанный мотоцикл. Это я нормальный подержанный мотоцикл могу купить, какую-нибудь Honda, правильно, нет?

А.ОНОШКО: Да. Ездить один.

С.ДОРЕНКО: CBR 600F какой-нибудь. За эти деньги! И я их засуну себе в задницу только за то, что меня будут трясти над Атлантикой? Да идите на фиг. Правильно, нет?

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: Не едут 79%. Я останавливаю это голосование. 21% летит куда-то на Новый год. Куда вы летите? Кто летит, скажите.

Но страшно теперь, когда упал опять Boeing. 73-73-948. Скажите мне, куда вы летите на Новый год. Не знаю, я вам буду завидовать грязно, когда вы будете есть кузнечиков, жареных кузнечиков. Это омерзительно. Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро, Сергей.

С.ДОРЕНКО: Куда вы летите?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мы летим в Сочи, наш родной Сочи.

С.ДОРЕНКО: Там не дадут жареных кузнечиков. Ха-ха-ха-ха!

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Можно найти, если хорошо поискать.

С.ДОРЕНКО: Но там же будет скверный климат в этот момент, а?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я думаю, самое милое дело, с 31 декабря по седьмое число оптимально.

С.ДОРЕНКО: Там будет что, 14-15 градусов, правильно?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Около моря, я думаю, что да, градусов 14-15. В самые хорошие годы до 20 градусов доходило.

С.ДОРЕНКО: Но редковато. А у вас там есть хата какая-то, местечко?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мы сняли домик из оцилиндрованного бревна, экодом. Едем с тестем, с его супругой, с друзьями.

С.ДОРЕНКО: Не выходит дороже, чем за границей?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Из года в год ездили, допустим, куда-нибудь в Андорру, в Италию. А это первый год, когда мы решили вот так семьей.

С.ДОРЕНКО: Говорят, что может и чуть дороже выйдет.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, именно в эти дни, конечно… Просто сейчас родился ребенок, обстоятельства. А так в эти туда…

С.ДОРЕНКО: Мы вас поздравляем с Настёной. Ура! Здоровья ему, здоровья, здоровья и здоровья! Спасибо.

Я не знаю, я в Сочи не езжу. Из-за чего? Из-за противоречия. Ты знаешь, что мы, крымчане, презираем этих сочинцев.

А.ОНОШКО: Да?

С.ДОРЕНКО: О чем ты говоришь, ну, естественно. Сравни наш климат и их климат. Сравни наши пляжи и их пляжи, Северный Кавказ, вот это вот Сочи.

А.ОНОШКО: А там же горы, на лыжах катаются.

С.ДОРЕНКО: Убожество невероятное.

А.ОНОШКО: Они купаются, в каникулы. Нет?

С.ДОРЕНКО: Невероятное, запредельное убожество. Камень, галька на пляже, фу! У нас нет, у нас песок.

А.ОНОШКО: У вас на лыжах нельзя?

С.ДОРЕНКО: Зачем нам лыжи, я не понимаю.

А.ОНОШКО: Зима же на дворе будет. Мы же про Новый год.

С.ДОРЕНКО: У нас нет лыж, потому что мы не знаем ни про какую зиму. Что ты говоришь? В Керчи в самых оврагах… Если ты найдешь овраги, и эти овраги будут лежать с востока на запад таким образом, что будут бросать тень северную, то в этом овраге в Керчи может быть где-то иногда, в какой-то год снег лежит три недели. Но в овраге. Три недели. Это правда, это наблюдают метеорологи. Они нашли овраг специальный, и там три недели бывает снег, всё. Никакого снега у нас нет, сроду никто не видел, ты что? В смысле, он выпал и все, хватит, сколько можно? Несколько дней лежит и все. Ну, как в Нью-Йорке. Но мы же теплые. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Летим, конечно.

С.ДОРЕНКО: Куда?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В Таиланд.

С.ДОРЕНКО: Вы там не первый раз?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Не первый.

С.ДОРЕНКО: А куда вы летите, просто объясните мне.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Поскольку ребенок, надо прямой рейс, поэтому на Пхукет.

С.ДОРЕНКО: Вы летите нашими или «таями»?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нашими. Если пользоваться карточкой правильного банка, на милях копишь и покупаешь бесплатный билет.

С.ДОРЕНКО: А там для детей выход прямо огороженный или надо пересекать трассу, чтобы дойти до моря?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, все прямо сразу, выходишь и море.

С.ДОРЕНКО: И культурненько, аккуратненько и все, и кузнечиков… Хавка нормальная?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, нормальная. Надо только не в очень туристические районы, где толпы народу, как Анапа, реально Анапа. Надо либо крайний север, либо крайний юг.

С.ДОРЕНКО: Дайте нам наколку, мы все туда приедем. Ха-ха-ха-ха! Он не дал наколку.

А.ОНОШКО: Как грибник, никому не рассказал.

С.ДОРЕНКО: Либо крайний север, либо крайний юг, я запомнил. Все, товарищи, туда едем, все до единого. 73-73-948. Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей. Станислав меня зовут. Мы с женой и дочкой летим в Стокгольм на Новый год. 31 числа прямо летим.

С.ДОРЕНКО: Как это экстравагантно. Там же ветрено, сыровато. Нет, не сыро?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Там очень красиво. Может быть немножко, да. Но там просто обалденные салюты, обалденно все. Все эти красоты посмотреть. Там очень здорово.

С.ДОРЕНКО: А снег? Говорят, что климат меняется, и что там бывают в новые годы уже без снега.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я не могу прокомментировать, должен быть снег во всяком случае.

С.ДОРЕНКО: Вы первый раз так делаете?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: На Новый год да. Мы там были раньше, но не на Новый год.

С.ДОРЕНКО: Черт, мне все время хочется на юг. Я считаю, что если не пальмы, то это не заграница. А? Нет пальм — нет заграницы. Это я объявил однажды людям в Берлине. Они говорят: как вам у нас? Я говорю: как у вас, господи, помилуй.

А.ОНОШКО: Так же, как у нас.

С.ДОРЕНКО: В Берлине, я говорю, как в Можайске. Они говорят: почему? Я говорю: а смысл какой? Ходят русские люди какие-то всюду, называют себя немцами. Ну, пожалуйста, очень хорошо. Любят работать. Русские тоже любят работать. Но когда задумываются о своей будущности. Русские любят работать, когда задумываются. Не когда работает, а когда задумывается. Правильно?

А.ОНОШКО: Ну, да.

С.ДОРЕНКО: Я говорю: значит, вы русские и есть. А пальмы где? — Пальм нет. — Все, до свидания. 73-73-948. Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. В этом году никуда, потому что у меня родилась дочь.

С.ДОРЕНКО: Поздравляю, поздравляю!

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А предыдущие два года мы ездили в Ереван на Новый год. Это прекрасно. И очень дешево!

С.ДОРЕНКО: У меня знакомые съездили неделю назад или 10 дней, я сейчас не помню, говорят, было 23 градуса. Дней 10 назад.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В прошлом году зимой на Новый год там было 15, а в горах было минус 3-6. Правда, не сразу выпал снег.

С.ДОРЕНКО: Но они понимают по-русски хоть два слова, хоть что-нибудь?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Все они прекрасно понимают.

С.ДОРЕНКО: Слово «деньги» знают?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Даже без денег. Главное, не задавать им стрессовую ситуацию, в стрессовой ситуации они забывают все, а в обычной как бы нормально. Главное, не менять заказ в ресторане никогда в жизни, вообще никогда этого не делать. Сразу однозначно выбрать, пока не пришел официант, а потом ему однозначно продиктовать.

С.ДОРЕНКО: Вот я недавно читал на сайте, один американец пишет, где бы я жил, если бы у меня была 1000 долларов в месяц. Тысяча и все, больше ничего. На первом месте Армения. Я очень удивился.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я могу сказать, что в прошлом году на 8 дней на 8 человек мы сняли двухэтажные апартаменты за 30 тысяч рублей. Мы взяли Mercedes Vito в аренду еще за 30 тысяч рублей. И за 10 тысяч рублей нам местный экскурсовод в течение полного дня, более 10 часов, делал экскурсию, возил на автобусе и кормил.

С.ДОРЕНКО: Я понял.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Каталка троечная такая, для начинающих или для очень пьяных людей, а в остальном просто прекрасно. Куча культурных мест, очень дешево, очень вкусно, было просто прекрасно.

С.ДОРЕНКО: Я понял. Я удивился этому американцу. Он выбирал места, где жить… Он же американец, у него точка зрения своя. И у него там Никарагуа, понятно, да? Где тоже на тысячу кайфово жить, еще где-то. И он первое место — все равно Армения.

А.ОНОШКО: Как его звали?

С.ДОРЕНКО: Не Саркисян, нет, нет, нет, ни Пашинян никакой, нет, абсолютно. Джон Смит какой-то.

А.ОНОШКО: Армения, да, да, конечно. А вы были когда-нибудь?

С.ДОРЕНКО: Никогда не был. Никогда в жизни не был на Кавказе кроме как в Баку два раза на пересадке. И был в Тбилиси, два раза спал, но не приходил в сознание. Нет, один раз был днем, на два часа прилетел в Тбилиси, и один раз на ночь. Вечером прилетел, меня затащили в какое-то ужасное казино, потом долго кормили, наверное, до трех часов ночи где-то кормили все время. И потом утром отпустили, с несварением желудка, с газами, сказали: все, теперь ты нам больше не нужен.

Но это страшные места. Я не знаю Кавказ. Но приехать в Армению и соблюсти себя, как мне представляется, в смысле диеты, в смысле аккуратности, в смысле умеренности… Есть места, в которых ты должен поехать, чтобы потом себя корить, чтобы раскаиваться. Именно в гастрономическом смысле. Они вкусные. Армения, я абсолютно убежден, очень вкусная.

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: Я убежден просто.

А.ОНОШКО: Наверняка. Без кузнечиков даже, да.

С.ДОРЕНКО: Я убежден, что они очень вкусно готовят, абсолютно, я в них верю. Поэтому туда ехать нельзя.

А.ОНОШКО: Почему?

С.ДОРЕНКО: Ну, потому что надо ехать, где ты будешь себе приятен, в смысле аскезы. Я тебе расскажу. У меня приятель, ты знаешь его, Сережу Кожевникова.

А.ОНОШКО: Видела, да.

С.ДОРЕНКО: У него отняли «Русское радио». Сережа Кожевников, у которого было «Русское радио», но у него отняли. В целях патриотического воспитания. Сережа, его воспитали патриотически, отняли «Русское радио». Он ездил в под Гоа, Керала. Это штат. Там правят коммунисты, там губернатор коммунист. И там есть широчайшие реки, которые впадают куда бы то ни было, но тебе не показывают. Тебя привозят в Кералу, сажают на пароход, дорогая, чтобы ты уже забыла запах земли. И этот пароход, он речной, он курсирует, как вот «Рэдиссон» здесь на Москве-реке. Он курсирует по этой реке все время. Весь в цветах, как в Индии, индийский фильм. Сережа говорит так: на завтрак тебе дают дольку патиссона, такую пареную, ты ее съедаешь. На обед тебе дают целый, но крошечный цукини, но пареный, такой на пару. Цукини на пару, но целый, но маленький. Когда его очистят и потом на пару долго держат, он делается как будто сделанный из чистого стекла. А когда съедаешь, ты не понимаешь, что ел, нет. И все. На ужин тебе просто говорят, что у тебя правая рука теплая и тяжелая, левая рука теплая и тяжелая и ничего не дают. Он говорит, вот так тебя держат неделю, одну неделю. А вторую неделю, когда ты уже пообвыкся и привык, тебе начинают добавлять что-то такое.

А.ОНОШКО: Пюре из моркови.

С.ДОРЕНКО: Чайную ложку пюре из моркови. Он говорит, поскольку ты на пароходе и никаких холодильников не существует, и никакой жрачки не существует, и купить негде, и зайти некуда, и ты все время на пароходе, а прыгать за борт страшно…

А.ОНОШКО: Аллигаторы.

С.ДОРЕНКО: Какие-то беби-крокродал и игуаны какие-то плавают, прыгать за борт страшно, он говорит… Он, худощавый парень, невысокий парень, он за первую неделю потерял 6 кг. 6 за первую неделю! А за вторую еще 4. Ха-ха-ха-ха!

А.ОНОШКО: Но в самолете-то он отъелся, на обратной дороге.

С.ДОРЕНКО: Вот куда надо ехать. Никакой Армении! Товарищи, Армению запрещаю! Куда вы, зачем? Вы должны ехать в место аскезы, чтобы вам было, что вспоминать. Поймите, позитивных впечатлений у человека современности много, слишком много. В том числе гастрономических позитивных впечатлений, картошечка с салом и т.д., тоже много, слишком много. А вот негативных, к сожалению, не хватает. Поэтому ездить надо в места истязаний, в места, где вас будут истязать, истинно истязать. Причем с назидательным укором, что ты дрянь.

А.ОНОШКО: Для этого можно остаться дома.

С.ДОРЕНКО: Нет, дорогая, дома есть холодильник. Выкинь холодильник. Ты не можешь, ты никогда не сможешь. Поэтому дома ты всегда будешь грязным животным.

А.ОНОШКО: Очень интересная идея, выкинуть холодильник.

С.ДОРЕНКО: Выкинуть холодильник. Но у тебя дети, ты не сможешь.

А.ОНОШКО: Могу, наоборот!

С.ДОРЕНКО: Да? 73-73-948. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Согласен полностью с вами. Ездил в Белоруссию как-то зимой на Новый год.

С.ДОРЕНКО: Они тоже очень вкусные и обильные.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет. Дело в том, что там не было у них душа, не было никаких удобств. Мылся на улице, на холоде холодной водой из колодца.

С.ДОРЕНКО: Вот!

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Классно!

С.ДОРЕНКО: Нужно ездить в места истязаний. По крайней мере есть, о чем рассказать, правда же?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Почувствовать и рассказать.

С.ДОРЕНКО: Две недели я хавал, как из бочки, и было все время хорошо, и было все время счастливо. Товарищи, ну и что? И чего дальше? Кого вы удивили? Если вы скажете: «Меня две недели с утра пороли, потом драли, а потом к вечеру кормили пареной морковкой, но одной». Тогда все скажут: «Вау, где это? Черт, сколько это стоит? Мы тоже хотим». Там было уютно, хорошо, сытно и так далее. Все скажут: «Фу, да это и дома также». А зачем ехать куда-то? Вы чего, дураки что ли?

В ДВИЖЕНИИ

НОВОСТИ

С.ДОРЕНКО: 9 часов 6 минут. Что ты?

А.ОНОШКО: Я про девочку волнуюсь. Львица напала на ребенка.

С.ДОРЕНКО: А ты хотела, чтобы девочка напала на львицу.

А.ОНОШКО: Я бы хотела, чтобы в цирке не было животных.

С.ДОРЕНКО: Девочки нападали бы на львиц и загрызали львиц.

А.ОНОШКО: Девочке четыре года.

С.ДОРЕНКО: Всё страшно и противно. Нахрена ходить на такие зрелища, для чего?!

А.ОНОШКО: Я тоже не понимаю. У меня вчера мой четырехлетний ребенок спросил (мы проезжали цирк на Вернадского): какая крыша! Он впервые понял, что это какое-то интересное здание. Он говорит: что это?! Я говорю: это цирк! Он мне говорит: пойдем туда! А я уже давно про цирк и животных для себя всё решила и поняла, посмотрев на жизнь: никакие они не артисты, они не любят аплодисменты, всё это ужасно, боль, страх и страдания.

С.ДОРЕНКО: Товарищи, я обращаюсь к аудитории, вам хочется видеть, как издеваются над животными? Не ходите для этого в цирк, товарищи! Заведите себе чайный гриб и тыкайте в него ножиком. У вас есть наверняка хоть один острый ножик на кухне (не закругленный, а острый) или вилка. Заведите себе чайный гриб и тычте в него вилкой. Нафиг вы ходите в цирк? Вы что, идиоты, в хорошем смысле. Я сейчас правильно сказал?

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: Я всё это сказал, чтобы понравиться Насте Оношко. На самом деле, мне плевать.

А.ОНОШКО: На животных и на детей, которые сидят в первом ряду и слезают с ручек мамы?

С.ДОРЕНКО: На детей мне не плевать. Но всех этих животных мне плевать. Всё, что я сказал выше, я сказал в интересах Анастасии Оношко, чтобы достичь у нее уважения. Потому что если жалобиться по поводу цирковых животных, Настя начнет вас уважать. На самом деле, мне на них плевать. Точка. Чем они отличаются от чайного гриба, я спрашиваю тебя? Если в чайный гриб можно тыкать вилкой, то почему нельзя тыкать вилкой в львицу? У нее глаза умные. Нет, а у курицы глупые, правильно ты говоришь.

А.ОНОШКО: У меня тоже глупые, как у курицы.

С.ДОРЕНКО: Самые умные глаза на свете у коровы.  

А.ОНОШКО: А вы в них заглядывали?

С.ДОРЕНКО: Да, я заглядывал.

А.ОНОШКО: Я без палки мимо коров не ходила никогда.

С.ДОРЕНКО: Я всю свою жизнь подкладывался к коровам и чесал им горло, им так нравится.

А.ОНОШКО: У них же рога!

С.ДОРЕНКО: Не волнуйся, дорогая, они привязанные. Я помню эти чудные мгновения. Сколько коров я перевидал на пляже в Героевке. Но ты не знаешь Керчь и не знаешь Героевку. Там привязывали своих коров или телят какие-то люди (мы не знаем этих людей), сразу находили коров без людей; привязывали, чтобы она объедала там кусты бессмертника, еще чего-то. Там еды мало, но их привязывали всё равно. Вместо того чтобы купать в море, как приличные люди, я приходил к этим телятам и гладил им шею. Когда ты ласково гладишь им шею, они вытягивают ее вперед и кайфуют стоят. И ты долго-долго, может быть полчаса гладишь, потом тебе уже надоест…

А.ОНОШКО: И ты втыкаешь нож, как в чайный гриб.

С.ДОРЕНКО: Нет, никуда не втыкаешь! Но тебе уже надоел этот теленок, его шея, его шелковистый мех, неровно уложенный снизу шеи, он такой разнонаправленный. Тебе всё это надоело, тебе уже противно, и ты уже жалеешь о своей доброте. Так с людьми часто бывает: начнешь кому-нибудь помогать — потом тебе самому противно. Серьезно говорю, сколько раз было. Тебе уже противно, честно слово. Ты думаешь: господи, как бы оборвать эту несчастную связь.

Ты надеялся, что ты раз поможешь и всё, а нож всё лезет и лезет, а нож всё тычется в тебя и тычется, а нож всё время хочет, чтобы ты продолжал помогать. А ты думаешь: пошли бы уже к чертовой матери, я уже насладился собой. Чем ты наслаждаешься в момент доброты? Собой.

А.ОНОШКО: Ну да, конечно.

С.ДОРЕНКО: В момент доброты ты наслаждаешься собой, своей безупречной нравственностью и так далее. Но это не может продолжаться слишком долго. Правильно? Например, ты помог теленку, но он продолжает тянуть шею. И ты думаешь: господи, помилуй, кто-нибудь злой подошел бы сейчас, кинул бы в него кирпичом; это было бы прекрасно, потому что я бы прекратил делать доброе дело. Но никакого злого нет на горизонте! И ты продолжаешь чесать ему эту его шею! И тебе самому гадко, и ты думаешь: пендаля ему, что ли, залепить. В хорошем смысле. Ну так ведь!

А.ОНОШКО: Так!

С.ДОРЕНКО: Всякий раз когда начнешь делать доброе дело, ждешь, когда же ты сможешь залепить этому существу пендаля, чтобы оно от тебя отстало, наконец.

Я тебе про интимность хотел. Мы можем сейчас? Дети не ходят в школу.

А.ОНОШКО: Дети не ходят в школу, я хотела сказать, они слушают.

С.ДОРЕНКО: Вот именно! Дети на каникулах, можем ли мы говорить нечто…

А.ОНОШКО: Я думаю, только на детей и произведет впечатление эта новость.

С.ДОРЕНКО: Нечто отчасти не вполне скромное. Товарищи, зажмите детям уши.

А.ОНОШКО: И рты.

С.ДОРЕНКО: А рты зачем?!

А.ОНОШКО: Чтобы было тише.

С.ДОРЕНКО: Хакеры взломали Instagram-аккаунт актрисы Марии Горбань и опубликовали интимные фотографии российских звёзд и бизнесменов, сразу много.

А.ОНОШКО: Она их собирала в Instagram у себя, под замком, я не пойму. Они телефон ее взломали вроде.

С.ДОРЕНКО: Они взломали iCloud наверняка. А как еще? Это две разные новости, но попробуй их соединить в голове. Ты хакер, ты наполучала где-то интимных фотографий российских звёзд.

А.ОНОШКО: И думаю, как бы использовать это в выборах.

С.ДОРЕНКО: И тогда ты говоришь «куда бы мне их положить», и ты ломаешь аккаунт Горбань и туда выкладываешь. Ты поняла?

А.ОНОШКО: Ужас! Я представляю: я захожу в свои фотографии, а там чужие фото. Страшный сон!

С.ДОРЕНКО: Причем, интимные фото. Опубликовали интимные фотографии российских звёзд и бизнесменов. Бизнесменов тоже, как интересно.

А.ОНОШКО: Средней руки?

С.ДОРЕНКО: Да. Это такой Шалтай-болтай современности.  Киберпреступники предлагают продать весь архив снимков любому желающему. А кто желающий, кому это надо?

А.ОНОШКО: А за сколько можно купить?

С.ДОРЕНКО: Горбань подтвердила, что ее основной аккаунт в соцсети взломан. Там интимные снимки футболиста Павла Мамаева, его супруги Аланы. Алана, которая была, насколько я понимаю, в момент лихого поведения вместе с ним. Жены главы Госконцерта. Кто такая жена главы? Товарищи, при двух родительных падежах я поднимаю руки — сдаюсь. Я не понимаю, жена главы Госконцерта. Она хорошая в этом смысле?

А.ОНОШКО: Сейчас посмотрим. Вы сразу на фото интимные…

С.ДОРЕНКО: Мне интересны интимные фото, конечно.

А.ОНОШКО: Ее имя в такой комбинации только в связи с этой новостью упоминается.

С.ДОРЕНКО: А также жены председателя совета директоров Сергея Бунина. Это две разных жены или одна и та же?

А.ОНОШКО: Одного совета директоров?

С.ДОРЕНКО: Дай прочитать фразу! Я прочитаю фразу, а ты попробуй включить свое лингвистическое чутье. Интимные фотографии жены главы Госконцерта (это одна женщина), а вторая — и председателя совета директоров РМГ Сергея Бунина. РМГ — это «Русская медиагруппа». Это две разные жены, ну не важно. Потом еще певицы Юлии Ковальчук (третья жена). И бизнесмена Дмитрия Якубовского с его женой. Вот это омерзительно! Эта белая прыщавая волосатая жопа Дмитрия Якубовского, когда он лежит на жене! У, господи! Вот это теперь испортит мне аппетит на неделю! Слава богу, я похудею! Дмитрий, пришлите фотку! Можно, чтобы он мне прислал фотку, я тогда похудею, потому что я буду блевать неделю и как раз это скажется — я потеряю шесть килограммов. 

А.ОНОШКО: Вы можете купить весь архив с целью похудеть.

С.ДОРЕНКО: А также жена полузащитника, а также жена защитники и нападающего.

А.ОНОШКО: А мне любопытно, взрослые люди вокруг, кроме школьников, кому это может быть интересно?

С.ДОРЕНКО: Я про другое подумал. Я представил себя. Я подумал, что кто-то…

А.ОНОШКО: Подглядывает.

С.ДОРЕНКО: Не подглядывает, а вмонтировал камеру. Причем я хотел бы, чтобы камеру вмонтировали в спинку кровати, чтобы я обращен был своими могучими плечами.

А.ОНОШКО: Чтобы был портрет. Понятно.

С.ДОРЕНКО: Чтобы мой могучий череп и могучие плечи вошли крупным планом, а всё остальное, что у меня омерзительно (талия, это всё) — не было видно. А если бы это был мой враг, то он бы вмонтировал камеру в потолок. Вот здесь я выгляжу не выигрышно. Я тебе прямо говорю, откровенно, какие-то вещи надо сразу сказать, по-операторски: если бы камера была в потолке, я бы выглядел не выигрышно. Во-первых, у меня талия уже не та; во-вторых, спина, мне кажется, я не видел, но я думаю — она не мускулистая. А нужна мускулистая спина в таких снимках.

А.ОНОШКО: Можно накладную использовать.

С.ДОРЕНКО: Пластмассовую, на батарейках, чтобы мышцы ходили ходуном, чтобы играли лопатки, чтобы вздувалась мышечная масса.

А.ОНОШКО: Диоды и музыка.

С.ДОРЕНКО: Ягодицы должны быть выпуклые, такие африканские.

А.ОНОШКО: Можно актеров засылать в свою комнату, свет выставить.

С.ДОРЕНКО: Ты идешь далеко. «Вот он Доренко, истинный Доренко!» Как это может смутить взрослых людей? 

А.ОНОШКО: Я не знаю.

С.ДОРЕНКО: Давай проголосуем. Товарищи, мы голосуем. Если ваши интимные фото, не с любовницей, а с законной супругой, выложили бы в интернет, вам лично было бы стыдно или нет? Мы с Настей не понимаем, что тут стыдного. Извините, правда, не понимаем и всё. Если ты хорошо выглядишь…

А.ОНОШКО: Даже если нехорошо, какая разница?!

С.ДОРЕНКО: Я нехорошо! Я против! Если будут снимать шпионски, я попросил бы выставить камеру. Я бы сам выставил камеру, чтобы мои рабочие три четверти…

А.ОНОШКО: Можно чб.

С.ДОРЕНКО: Да, волнующие чб. Если бы ваши интимные фото с вашей законной женой или законной подругой выложили в сеть, вас бы это смутило? Да — 134-21-35; нет — 134-21-36. Вас бы смутили ваши интимные фотографии, выложенные в сеть? Да — 134-21-35; нет — 134-21-36.

Меня бы не только не смутило, я бы подкинул какие-то другие еще. У них было бы десять, я бы сказал «возьмите еще двадцать, здесь я лучше, я выигрышнее». Потому что есть ракурсы, в которых, мне кажется, я выигрышнее. Ведь они какие угодно сунут, могут быть неудачные фотографии. 7373-94-8. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Сергей. Я не про семейные, а когда девочки жалуются: ой-ой, я отсылала кому-то, а теперь он меня шантажирует. Как правило, шантажируют ребята с юга. Это проблема, конечно, большая. Я уже устал им объяснять: девчонки, таких как вы у него сотни, и это их бизнес. Ничего он не выложит, успокойтесь и не парьтесь.

С.ДОРЕНКО: А если выложит, ну и что?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну и что!

С.ДОРЕНКО: Что у меня там рога растут? Что у меня не так, как у людей? Два уха, два носа, простите, один нос.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Они замужние. Я говорю: девчонки, вы хоть лица не показывайте, когда делаете свои интимные фото. У ребят с юга это бизнес.

С.ДОРЕНКО: А для чего они посылают, объясните мне как психолог психологу.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это миллионы этим занимаются. Я узнал об этом, просто был в шоке. Получают какие-то эмоции, общаясь с чужим мужчиной, наверно так. Просто миллионы.

С.ДОРЕНКО: Будучи замужними, молодые женщины посылают свои фото в голом виде кавказцам.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну не только кавказцам.

А.ОНОШКО: Не только молодые.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я не разжигаю. Турки и арабы. Посылают по всей стране. Я эти темы каждый день обсуждаю.

А.ОНОШКО: А вы как с ней соприкасаетесь?

С.ДОРЕНКО: Какой род деятельности у вас?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я в Facebook в одной из групп, где делятся разными проблемами, и это одна из проблем.

С.ДОРЕНКО: А вы их учите: в следующий раз, когда они будут посылать интимные фото — по крайней мере, без лиц.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Естественно!

С.ДОРЕНКО: По шею или как?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Как угодно они это делают.

С.ДОРЕНКО: Дайте сейчас совет, у вас сейчас огромная аудитория. Гигантское количество чьих-то жён собирается сейчас фотографироваться голыми, в данный момент. Мужья ушли на работу, голые жёны пошли в ванну. Дайте им совет. Отправлять арабам, какие фотки?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Без лица.

С.ДОРЕНКО: Если обрезать, хотя бы чтобы губы вошли, а нос можно отрезать и всё остальное.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Можно и так.

С.ДОРЕНКО: Девочки, оставьте губы!

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мне прислал один нерусский, выдавая себя за женщину. Прислал мне, требуя от меня своё! Потом женщина мне пишет: Серёжа, это мое фото, пожалуйста, уберите ее. Я, естественно, глаза, рот, губы, всё закрыл. Она нашла меня и говорит: это моё фото, я связалась с одним из южан. Это проблема величайшая, вы не представляете.

С.ДОРЕНКО: Я знаю, как ее решить. Ее решить нужно — всё общество в принудительном порядке прогоняя раз в год через нудистский пляж. Все должны понять, что в этом ничего такого нет. Это мило, это приветливо, это здорово.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Как они объясняют, почему это делают, потому что страсть у мужа пропала, а там выпученные глаза, крики «ох» и «ах». Говорят, что в сетях они получают сильнейший оргазм, чем в реалии.

С.ДОРЕНКО: Насте это незнакомом, она начала причитать.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну пусть заходит в группу, я ей объясню.

С.ДОРЕНКО: Как называется группа?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: «Когда кричит душа».

С.ДОРЕНКО: В Facebook?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Ой, вы меня там увидите.

С.ДОРЕНКО: Вы там покажете что-нибудь голое. Вы заманиваете специально.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Группа не для того, чтобы показывать голое, а чтобы обсуждать всевозможные проблемы, начиная с воспитания детей и заканчивая такими вещами.

С.ДОРЕНКО: Договорились. Женщины цикличны, и приходит время брачеваться второй-третий раз. Ты это должна объяснить сейчас… Но ты чужда этому.

А.ОНОШКО: Совершенно. Я объяснить не смогу это ни с какой стороны.

С.ДОРЕНКО: Послушай меня теперь, многоопытного человека, изучающего шимпанзе. Самка шимпанзе живет достаточно, чтобы брачеваться более одного раза. Она беременеет, достигнув половой зрелости, и долгое время ее сообщество самок-шимпанзе не подпускает к ней никаких самцов, потому что есть некая женская вертикаль в стае. Соответственно, она защищена. И так же она сама избегает самцов по причине того, что это существо маленькое держит ее за шерсть постоянно, она на себе его носит довольно долго. Когда же шимпанзе достигает полового созревания? В восемь лет. Она есть мать, ее детеныш достигает полового созревания в восемь лет, после чего она его отталкивает полностью, дитя уходит во взрослую жизнь, а самка начинает вновь брачеваться. То есть смахивает локон со лба непокорный, смахивает чёлку постоянно, начинает брачеваться, когда ее дитя достигает восьми лет.

То же самое происходит с женщиной, гомо сапиенс. Как только она чуть-чуть освободится от обременительной обузы (от ребенка), чуть-чуть полегче станет, не обязательно ждать полового созревания — она начинает брачеваться. А ее муж в этот момент считывает сигналы иначе: он думает, что ему нужно заплатить ипотеку. У него ошибочная точка зрения. А она брачуется. Это так очевидно и так естественно и, в общем, даже не обидно. Она брачуется, потому что «пришла пора, она влюбилась» — писал об этом поэт. Просто «пришла пора, она влюбилась». То есть у нее циклы: ей пора влюбляться — она влюбляется. В кого? В араба. Что делает? Посылает ему голые фотки. Зачем ты морщишь брови? Это ровно так!

Но другой вопрос, который мы задаем с Настей, что в этом плохого? Например, опубликовали мои голые фотки, и? Что в этом плохого? Почему этим шантажируют, я не понимаю? Ну опубликовали, дальше что? Или твои голые фотки опубликовали.

А.ОНОШКО: Не представляю, чтобы от меня кто-нибудь отвернулся после этого.

С.ДОРЕНКО: Например, мне бы прислали твои голые фотки, я бы посмотрел, я бы не сказал «фу, фу, фу» и отвернулся. Я бы посмотрел. Я бы сказал: ну, я так примерно и представлял. Мы же видим друг друга постоянно. Там же ничего такого странного нет. Он устроен как человек. И что, я сделаю круглые глаза или квадратные, а зачем? Что там у тебя такого? Там тело рыбы или тело…

А.ОНОШКО: Мне кажется, в определенном возрасте, у человек чувство стыда, срама, перейдя в подростковый период… Я в Швейцарию в 19 лет попала, меня пригласили с ребенком посидеть, чтобы практиковать итальянский, на месяц в Лугано. Там две семьи дружили, они взяли меня с собой на пляж, там открытые бассейны, там все загорают на травки. Тётки сняли лифчики (эти две мамы), а я сижу в купальнике. Они говорят «а ты чего?» и начинают ржать надо мной. Я говорю «я не могу», я начинаю густо краснеть, я пионером еще была. 

С.ДОРЕНКО: Какой возраст у тебя был?

А.ОНОШКО: Девятнадцать. Первый курс закончился, и я летом поехала. Я говорю: я не буду. Они говорят: а что такое, ты православная, что ли? Это был 1999 год, интерес к советским людям еще не угас окончательно. Я говорю: да нет, дело не в этом. Они говорят: а что? Я говорю: я коммунистка! Типа я была пионеркой и октябрёнком. Я не успела стать комсомольцем. Я не смогла и не стала. Они подкалывали меня потом, говорили: что такого-то? Прошло время. Теперь на пляже, когда мокрая, и надо переодеться, быстро отвернешь и всё.

С.ДОРЕНКО: Сейчас скажу правду, мало кто следит за собственным телом в идеале. К огромному сожалению, все мы драпируемся каким-то образом, пытаясь скрыть несовершенства. Если бы, например, меня открыли… Аполлона Бельведерского когда открывают, ты думаешь, как же он дрался с Брэдом Питтом. Брэд Питт приехал в войско Агамемнона и должен был победить Гектора. Ты помнишь, у «Трои». Брэд Питт разорил храм Аполлона, отнесся к нему неучтиво, и Аполлон ему всыпал вот этой своей маленькой пиписькой. Дрался с Брэдом Питтом как гигант, а пиписька совсем маленькая.

Одним словом, мы драпируемся, потому что, в сущности, мы вызываем разочарование. Но не стыд. Что тут стыдного? Что стыдного в интимных фото? Мы с Настей не понимаем абсолютно. Может быть, невыгодный ракурс только.

НОВОСТИ

С.ДОРЕНКО: Нам говорят, что сегодня 100 лет Ленинскому Комсомолу. Я должен сказать, я не очень любил комсомол, я всё время прятался от него.

А.ОНОШКО: Но вы же вступили, конечно же, как все. 

С.ДОРЕНКО: Конечно. Ты знаешь, когда я вступил в комсомол?

А.ОНОШКО: Когда?

С.ДОРЕНКО: В поселке Переяславка Хабаровского края. Меня спросили: перечислите ордена комсомола. Я начал очень четким голосом, и на третьем ордене мне сказали «хватит, хватит».

А.ОНОШКО: А вы, правда, знали?

С.ДОРЕНКО: Это единственное, что я знал, мать!

А.ОНОШКО: Из-за комсомольской правды?

С.ДОРЕНКО: Нас заставляли выучить заранее. Нам сказали «будут спрашивать ордена комсомола».

А.ОНОШКО: У всех!

С.ДОРЕНКО: Неважно, какая разница. Откуда я знаю, заходили же по одному, а остальные топтались на крылечке. Это был сельский дом с крылечком, и мы топтались на крылечке, а потом говорили «ну, заходи». Ты заходишь, и тебе говорят: назовите ордена комсомола. — Такой-то в восемнадцатом году… второй орден был присвоен… И тебе говорят: хватит уже, надоел уже!

ПЕСНЯ (Любовь, Комсомол и Весна)

С.ДОРЕНКО: Скажи, что Пахмутова гений. Точка и всё. Пахмутова гений, и до свидания.

А.ОНОШКО: У меня восприятие со временем сильно меняется.

С.ДОРЕНКО: Пахмутова действительный гений. Точка.

А.ОНОШКО: Теперь мне в этом видится только империалистический пафос.

С.ДОРЕНКО: Пожалуйста, «империалистический», никто не спорит. Но Пахмутова с Добронравовым — два выдающихся, великолепных, запредельных гения. И точка. Давай не будем выпендриваться. Надо точно некоторые вещи понимать. Давай я тебе сейчас спою что-нибудь еще.

ПЕСНЯ (И вновь продолжается бой)

С.ДОРЕНКО: А это кто?

А.ОНОШКО: Это он же, по-моему, Лещенко.

С.ДОРЕНКО: Какой-то мужчина поет, мы не знаем.

А.ОНОШКО: Сколько ему тут лет?

С.ДОРЕНКО: Откуда я знаю, дорогая. Ты же знаешь, что я инопланетянин. Я спущен на эту землю был где-то в 1985 году, до этого я был в Африке.

А.ОНОШКО: 1975-й. Так интересно, они все так старо выглядели.

С.ДОРЕНКО: Послушай сейчас чуть-чуть, не надо своим тарахтением забивать гениальную музыку. Тихо!

ПЕСНЯ (И вновь продолжается бой)

С.ДОРЕНКО: Я тебя доведу до экстаза, дорогая! Я пока вижу скепсис!

А.ОНОШКО: Ему тут тридцать три.

С.ДОРЕНКО: Все мужчины того времени старались выглядеть старше. Ему тридцать три, а выглядит он на сорок. Ты так старались. Мы старались, чтобы нас принимали всерьез.

ПЕСНЯ (И вновь продолжается бой)

С.ДОРЕНКО: Я тебя доведу до экстаза и до советского патриотизма! Ты не понимаешь, что делает музыка. Ты охальница, либералочка, абсолютно отвратительный характер, скепсис, в тебе живет деструкция. А ты послушаешь сейчас, тебя расколбасит, и ты сделаешься советской.

А.ОНОШКО: «Тридцатая Маринина любовь».

С.ДОРЕНКО: «Тридцатая любовь Марины», да!

А.ОНОШКО: Да! Да! Да!

ПЕСНЯ (И вновь продолжается бой)

С.ДОРЕНКО: Уже? Или ещё? Тебе добавить?

А.ОНОШКО: Нет, достаточно. Я уже полностью в финале этого произведения.

С.ДОРЕНКО: Теперь, когда я разошелся, я тебе дам еще! Меня не остановить теперь! «Прекрасное далёко», «Пропала собака», «Крылатые качели».

А.ОНОШКО: Давайте «Пропала собака», давно не слушали. «Прекрасное далёко» уже надоело. Собака ощенилась где-то, я помню.

С.ДОРЕНКО: Ты можешь подпеть даже.

А.ОНОШКО: Конечно! Я детским голосом могу, инфантильным. 

С.ДОРЕНКО: Не надо. Давайте «Пропала собака» вот в таком исполнении сейчас жахнем.

ПЕСНЯ (Наша Родина — Революция)

С.ДОРЕНКО: Что ты скажешь?

А.ОНОШКО: Это комедия, пародия на самих себя. Я могу хор КНДР поставить, хотите?

С.ДОРЕНКО: Нет. Причем тут хор КНДР? Тебя не пробивает это?

А.ОНОШКО: Уже перестало, на сто шестидесятый раз.

С.ДОРЕНКО: Посмотри, какие прекрасные люди, какие прекрасные дети, какая у них экспрессия. Ну, кто еще хочет комиссарского тела — у них такая экспрессия. Они готовы стрелять реально в лоб всем, кто думает, что наша Родина не революция. Наша Родина — Революция! Это единственная наша Родина. Вот что они поют, если ты обратила внимание. К нам уже выехал наряд полиции. Нас сейчас заметелят, товарищи!

А.ОНОШКО: Надо «Боже, Царя храни!» Когда войдут, они не посмеют нас взять.

С.ДОРЕНКО: Это сейчас уже, это другое. «Наша Родина — Революция» против «Боже, Царя храни!» Настя предлагает исполнить.

ПЕСНЯ (Боже, Царя храни!)

А.ОНОШКО: Сразу эмиграция какая-то французская.

С.ДОРЕНКО: Это «Боже, Царя храни!» — то, что сейчас.

ПЕСНЯ (Боже, Царя храни!)

С.ДОРЕНКО: Господи, помилуй. Хочется заснуть, да?

А.ОНОШКО: Так все уже спят давно.

С.ДОРЕНКО: Ощущение, когда надо разровнять головой подушку, чуть-чуть сделать вмятинку.

ПЕСНЯ (Боже, Царя храни!)

А.ОНОШКО: Слышите, бас такой красивый.

С.ДОРЕНКО: Скажи, что ужас. Это две эстетики. Поскольку мы работаем 7-го, ты работаешь 7-го, ты в курсе? Это будет среда.

А.ОНОШКО: Да, а что в этом такого?

С.ДОРЕНКО: Нет, ты не работаешь 7-го.

А.ОНОШКО: Так работаю ли я?

С.ДОРЕНКО: Твоя неделя или нет?

А.ОНОШКО: Не думаю.

С.ДОРЕНКО: Сейчас ты отработаешь неделю, следующую ты не будешь работать, дорогая. Поэтому 7-го ты будешь крепко спать, когда мы снова поставим «Наша Родина — Революция».

А.ОНОШКО: Опять?

С.ДОРЕНКО: Опять!

А.ОНОШКО: «Пропала собака» поставьте, это очень кстати будет.

С.ДОРЕНКО: Я не дружу с подобными женщинами.

А.ОНОШКО: Какими?

С.ДОРЕНКО: Мне всё время в Facebook предлагают собачницы-женщины, которые нашли какую-то собаку, раненную одноглазую лахудру, которую надо пристроить. 

А.ОНОШКО: Часто вам пишут?

С.ДОРЕНКО: Они пытаются стать моими френдессами в Facebook, и я их решительно не принимаю.

А.ОНОШКО: Почему?

С.ДОРЕНКО: Мне кажется, что они до известной степени монотонны. Они всё время ищут, куда бы пристроить одноглазую лахудру. Жизнь их не разнообразна, у них всегда одно и то же. Не хочу, нет. Это то же самое что судя Хахалева.

Давай про судью Хахалеву я скажу два слова. Оказывается, она окончила что-то. Она закончила заочно Сухумский государственный университет. Товарищи, абхазцы, я знаю, вы гордый сухумский народ. Товарищи, никаких сомнений абсолютно, мы гордый народ. Но ваш Сухумский государственный университет я приравниваю к курсам кройки и шитья где-нибудь на «Щуке». Даже не на «Щуке», в Строгине где-нибудь есть курсы кройки и шитья. Это примерно равно Сухумскому государственному университету. Я не знаю, я не в курсе. Мне кажется, в рейтинге высших учебных заведений планеты Сухумский государственный университет значится сразу после курсов кройки и шитья на «Щуке».

Она его очно не смогла закончить. Она всё время организовывала свадьбы дочери за 2,5 млн долларов, и поэтому она не могла очно закончить, не до этого было. И она поэтому закончила заочно, она там появилась несколько раз на сессию. Я бы опасался на ее месте ездить вообще, там же могли что-нибудь спросить.

А.ОНОШКО: Могли — назвать ордена комсомола.

С.ДОРЕНКО: Кто такая юстиция?

А.ОНОШКО: А она ордена комсомола может назвать.

С.ДОРЕНКО: Нет. Один чувак в советское время приехал из Туркмении в Волгоград, и его спросили что бы то ни было, и он не знал. Знали, что его надо было брать по квоте. 200 узбеков надо было по квоте взять и например 20 туркменов. И нельзя было не взять, приходилось их брать. Это была квота, Советский Союз. Его спросили: скажите, кто такой был Гиппократ? И тут он посветлел лицом, и было видно, что знает. Он сказал: Гиппократ — это наш герой труда из Ташауза. Это покорило комиссию, и его приняли на терапевтический. Сейчас он наверно в Туркмении какой-нибудь начальник больницы. Я тебе рассказываю серьезные вещи.

Хахалева закончила заочно Сухумский государственный университет, который, мне кажется, в рейтинге стоит за курсами кройки и шитья. И говорят: у нее теперь высшее образование. Товарищи, о чем вы говорите! Никто не сомневался! Ужас! Кошмар! Это приговор!

Я тебе говорил, как мы обменялись репликами с Зюгановым, когда он был еще молод. Я-то всегда был молод и до сих пор остаюсь таковым, а папа Зю стал старым. В 1993 году Зюганов шел в очень хорошем настроении в Думу. Победила на самом деле ЛДПР. Потому что парламент расстреляли, и Дума была в «книжке» СЭВ. Зюганов меня встретил и сказал: ну что, Серёжа… Сказал как-то торжествующе. Это был 1993 год, декабрь. Я ему говорю: Геннадий Андреевич, Россия возвращается к себе! Ты знаешь, что я чужд ложного пафоса.

А.ОНОШКО: Да, да.

С.ДОРЕНКО: На что Геннадий Андреевич сказал мне: Серёжа, золотые слова! На что я парировал: это, Геннадий Андреевич, приговор. Россия возвращается к себе — это, вообще-то говоря, приговор. Тебе жалко Альбац?

А.ОНОШКО: Очень.

С.ДОРЕНКО: Потому что ты либералка.

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: Женя хорошая была в старое время, очень энергичная и была замужем за Выжитовичем. Потом я реже с ней встречался. Давай попробуем позвонить, раз она уже не замужем за Выжитовичем. Можно же позвонить Альбац, она же без Выжитовича уже. Может она опять с Выжитовичем, я не знаю об этом.

А.ОНОШКО: Я тоже не знаю.

С.ДОРЕНКО: Давай позвоним и спросим.

А.ОНОШКО: Я помню, они с мира по нитке собирали на существование своего издания.

С.ДОРЕНКО: Она спит! Как либералка, она должна спать. Либералы спят в это время, либералы спят до часа дня. Жень, привет, это Доренко.

Е.АЛЬБАЦ: Здравствуй, Серёж.

С.ДОРЕНКО: Тебя так слабо слышно. Извини, пожалуйста, я звоню их эфира, хотел спросить: ты будешь бороться и есть ли у тебя надежда?

Е.АЛЬБАЦ: Я буду бороться. Конечно, какая-то надежда у меня есть.

С.ДОРЕНКО: Но судебная перспектива есть, в связи с тем, что это в последний день было подано? Есть какие-то зацепки юридические? Можно бороться, используя юридические аргументы, а можно просто пойти по кабинетам и сказать «ребята, вы что, посходили с ума?»

Е.АЛЬБАЦ: Я никогда не ходила по кабинетам и ни по каким кабинетам не пойду. Но есть решение пленума Верховного суда, которое мировой судья взяла и отменила. Есть решение пленума Верховного суда одно, второе, которое не позволяет появления этого приговора.

С.ДОРЕНКО: Ты давно без Ирены, то есть Лесневский никак не участвует?

Е.АЛЬБАЦ: С тринадцатого года.

С.ДОРЕНКО: Сейчас экстренно помочь они не смогут, добросить денег?

Е.АЛЬБАЦ: Ты что!

С.ДОРЕНКО: Можно еще краудфандинг какой-то устроить.

Е.АЛЬБАЦ: Да, может быть, мы это будем делать. Я была совершенно поражена, я получила в пятницу, за эти два дня, какое-то невероятное количество писем во все возможные мессенджеры и социальные сети. Люди пишут «дайте номер счета, мы переведем деньги».

С.ДОРЕНКО: В том-то и дело. Как главный редактор, как мать, сколько людей от тебя зависят, сколько людей получают у тебя зарплату?

Е.АЛЬБАЦ: Очень мало.

С.ДОРЕНКО: То есть вы небольшой коллектив.

Е.АЛЬБАЦ: Меньше пяти человек. Потому что в последнее время у нас совсем было плохо с деньгами. И я должна признаться, я выполняю функцию верстальщика сайта. Денег совершено не было, и я как раз занималась решением этой проблемы.

С.ДОРЕНКО: Понятно, что перед боем нельзя просчитывать черный сценарий, и, тем не менее.., ты востребованный человек, ты известный человек, ты ведь не пропадешь.

Е.АЛЬБАЦ: Конечно, я не пропаду, слава богу, у меня нельзя отнять ручку. Как-нибудь выживу. Дело же не в этом.

С.ДОРЕНКО: А в чем?

Е.АЛЬБАЦ: Беспредельная ситуация. И смириться с этим, просто признать, что такой беспредел в отношении журнала, в отношении его читателей, в отношении нас всех. Просто с этим надо тогда смириться — это невозможно.

С.ДОРЕНКО: Надеюсь, я тебя не разбудил, и желаю тебе удачи, потому что мы ужасно старые знакомые. Счастливо, пока.

Е.АЛЬБАЦ: Спасибо, Серёж.

С.ДОРЕНКО: Я думаю об этом в рамках политической инженери́и (я правильно сделал ударение?), в неком смысле политической архитектуры. Если взять множество читателей Евгении Альбац, множество читателей «Новой газеты», множество слушателей радио «Эхо Москвы» (кто остался еще?) и нескольких сайтов, которые запрещены на территории Российской Федерации, они питают и дают некое ощущение сообщества и общества, по разным оценкам (но эти пятна не совсем сходятся), от 5 до 10 процентов населения.

А.ОНОШКО: Да, наверное.

С.ДОРЕНКО: Мне кажется, может быть я ошибаюсь, это население главным образом сосредоточено в Москве, Петербурге, Екатеринбурге.

А.ОНОШКО: Но качество какое этого населения.

С.ДОРЕНКО: Сейчас не о качестве. Ну, мы же говорим об электоральной демократии. Что значит «качество»? Про качество я сейчас скажу. Если мы говорим о людях, которые принимают решения, то ты права, действительно, людей, которые читают их и слушают, много, и в том числе в правительстве, и в том числе в тех местах, где принимают решения. Люди, которые их слушают, это не только люди уже на покое, а есть активные деятели тоже.

Надо сказать, что за то время, которое их, в общем, не маргинализирует, а складывается ситуация, маргинализирующая их (я попытаюсь отойти от активного залога, максимально пассивный), количество их не прибыло. Их было от 5 до 10 процентов по разным вопросам. В Москве больше. Внимание! Навальный брал в Москве в тринадцатом году 27 процентов. Мы это знаем. В Москве больше, но в России — 5-10 процентов. И вот как их было 5-10%, так и есть 5-10%, то есть число не прибывает.

И даже когда люди начинают роптать по поводу экономической ситуации, даже когда люди начинают роптать по поводу коррупции, всё равно они ропщут не в этом направлении, ропщут в каком-то другом направлении: жадно ждут слова, но не от этих людей. Они жадно ждут слова против коррупции, против еще чего-то, но не от этих людей. Они, скорее, ничьи. Вот эти новые ропщущие, они ничьи. Они не перешли в лагерь либеральных демократов, западников. Поэтому сказать, что их социальное поле расширяется, наверное, нельзя. 5-10%, до 27% в Москве — это заметно. Наверно эта аудитория питает себя остающейся «Новой газетой», «Эхо Москвы». The New Times не была в центре этого поля, мне кажется, что нет. Хотя они писали интересные вещи, я, помнится, читал.

В ДВИЖЕНИИ

НОВОСТИ

С.ДОРЕНКО: 10 часов 6 минут. Хулиганы повредили более десяти машин во дворе многоэтажки на Алтуфьевском шоссе. Группа молодых людей, по словам местных жителей, развлекалась во дворе дома 26 и устроила погром. У автомобилей повреждены бамперы, крылья и порезаны шины. Я хочу сказать, что так наверно и должно быть, идет деградация ряда районов. Например, мне довелось, посчастливилось я бы даже сказал, в эту субботу побывать на метро «Молодежная», где я проживал.

А.ОНОШКО: Да там неузнаваемо совершенно.

С.ДОРЕНКО: Метро «Молодежная», я проживал, вероятно, с 1980 по 2004 год, 24 года всего. Пользовался метро я совсем мало, конечно, потому что у меня с 1985 года была прекрасная машина. Район деградировал, конечно.

А.ОНОШКО: А как вы эту деградацию определяете?

С.ДОРЕНКО: Социально, дорогая.

А.ОНОШКО: А я там ездила на машине, проезжала только. И вышла из метро, а там неузнаваемые небоскребы жилые стоят.

С.ДОРЕНКО: На речке-вонючке. Там речка-вонючка текла, где люди гуляли с собаками; потом эту речку положили в трубы и на ней построили небоскребы, но под ними течет речка-вонючка. Там находили трупы вечно.

А.ОНОШКО: Она везде течет.

С.ДОРЕНКО: Везде течет речка-вонючка. Дай я быстро скажу про доллар! Потом я тебе расскажу про «Молодежную», которая произвела на меня абсолютно ужасающее впечатление. Рубль 65,91 к доллару. Всё это мы видали в прошлый вторник. Тебя не было, а я видал. 75,11 по евро. 77,21; мне не нравится эта нефть; нет, мне не нравится эта нефть. 1,1398 евро/доллар остается в диапазоне, однако подпирают 1,14.

Мы поехали дальше. Я тебе расскажу про «Молодежную» — это чудовищно деградирующее местечко.

А.ОНОШКО: Кого вы там встретили?

С.ДОРЕНКО: Что такое «Молодежная» — это кремлевская больница и кремлевский крематорий, где сжигают наших вождей; тех из них, которые не хотят, чтобы их съели черви. Есть, которые хотят, чтобы их съели черви, — тех провозят мимо крематория, на Красную площадь. А есть которые не хотят, чтобы их съели черви, они говорят «мы не хотим в червям». Может, не любят червей, всякие же люди есть: есть которые любят червей, а есть которые не любят. Там есть крематорий для тех, кто не любит червей.

Там на Академика Павлова жили всегда врачи кремлёвки. Ярцевская, Академика Павлова. Там железобетонный комбинат на Бобруйской и кремлёвка — это два основополагающих предприятия. Соответственно, жили рабочие железобетонного комбината и врачи кремлёвки. Сразу было видно: кто где, когда стоишь в очереди за минтаем на Бобруйской.

Сейчас там всё поменялось, сейчас там чисто Киргизия. Заходишь в торговый центр «Трамплин»: во-первых, он похож на скотобазу, в хорошем смысле этого слова, то есть там никакого пространства, всё на голове друг у друга, такой шанхайчик. Там есть так называемый restaurant yard и restaurant court. Ты понимаешь, о чем я говорю? 

А.ОНОШКО: Да, я понимаю, о чем вы говорите. Они всегда есть на третьих, последних этажах, ресторанные дворики, фуд-корт это называется по-русски.

С.ДОРЕНКО: И там ощущение, что в Домодедове отменил рейсы в Среднюю Азию, может такой-то тайфун.

А.ОНОШКО: А, может, это врачи вокруг сидят.

С.ДОРЕНКО: Это врачи из кремлёвки?

А.ОНОШКО: Да, и музыканты.

С.ДОРЕНКО: Нет. Тюки, на тюках сидят дети (15, 16, 18 детей), их матери громко переговариваются друг с другом не по-русски. Ощущение — «Молодежная» превратилась в филиал Домодедова, специальный зал вылета, который никуда не летит.

А.ОНОШКО: Можно целый фильм снять, мне кажется.

С.ДОРЕНКО: Специальный зал вылета, куда забыли доставить самолет. И они не полетят никогда, никуда. Это место в Домодедове, откуда нет вылета, nicht вылета. В этом смысле «Молодежная», с моей точки зрения, куда-то дела свою интеллигентность. 

А.ОНОШКО: Давно всё это ушло, всё уже сменилось. Если вы хотите молодости, жизни, огня в глазах…

С.ДОРЕНКО: Нет, я не хочу.

А.ОНОШКО: Знаете, куда надо?

С.ДОРЕНКО: А вдруг бы мне захотелось. Куда? На станцию разведения мальков осетровых. Ты знаешь, мальки полны намерений.

А.ОНОШКО: Мне кажется, что кислотные новостройки заполнены как раз всякими молодыми семьями, только что взявшими ипотеку, им кажется, что всё еще впереди.

С.ДОРЕНКО: Банка с икрой тоже полна намерений. Ну где?!

А.ОНОШКО: Я говорю: в любых новостройках кислотных вокруг МКАД и дальше, в Новой Москве. Вы хоть раз были в новом квартале?

С.ДОРЕНКО: Я был в Пойминской Павше. Пойминская Павша, да, да, абсолютно верно. Я там заходил и ел даже безешку с кофе. Жена куда-то пошла (сейчас не помню), а я ждал ее, поставив машину на газон, как там положено. В Пойминской Павше все ставят на газон или на другую машину. Я поставил на газон интеллигентно, и пошел и выпил кофейку с безешечкой.

А.ОНОШКО: А туда сделали мост или метро? Они там жаловались очень долго.

С.ДОРЕНКО: Ничего нет и никогда не будет. Абсолютно запретное, чудовищное место. Елена из Кунцева, ну как вы испаскудили наш райончик.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, ну что вы клевещете на «Молодежную». Да, «Трамплин» избежал разгрома, который Собянин сделал. Мне там продавцы говорили «мы так писали, так писали, чтобы «Трамплин» не трогали». Вообще, «Молодежной», кроме «Трамплина», позориться нечем. 

С.ДОРЕНКО: Вы считаете?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Там всё расширилось, во всяком случае, всё переместилось в «Кунцево Плаза». «Трамплин» — это последний бастион. Так что вы клевещете на «Молодежную».

С.ДОРЕНКО: Пока есть «Трамплин», в моих словах есть доля правды! «Трамплин» — это какой-то адских Шанхай. Там люди вокруг «Трамплина», вся эта аудитория… Я вам должен сказать, что если вспомнить прежних докторов из кремлёвки, которые гуляли по Академика Павлова, где гастроном, перед стадионом, они интеллигентно покупали мороженый минтай, это был Версаль. Елена, это был Версаль! Дорогая, вы живете на Рабочем Поселке, рядом с хозяйственным магазином. О чем вы говорите?! 

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я даже не знаю, где на Рабочем Поселке хозяйственный магазин.

С.ДОРЕНКО: Где краски продают, там воняет краской.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, не там, ошибаетесь.

С.ДОРЕНКО: А где вы живете?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, вам назвать адрес?

А.ОНОШКО: Да!

С.ДОРЕНКО: Хотя бы улицу.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Около метро «Кунцевская».

С.ДОРЕНКО: В здании префектуры?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Именно в этой окружности.

С.ДОРЕНКО: Вы супруга префекта, вот в чём дело. Я теперь понял, она супруга префекта. С кем мы говорим, боже мой! Естественно у нее всё хорошо!

А.ОНОШКО: А где Версаль?

С.ДОРЕНКО: Какой Версаль?

А.ОНОШКО: О котором вы так плачете. Он теперь где? В Ленинской библиотеке?

С.ДОРЕНКО: Все уехали в Калифорнию.

А.ОНОШКО: И энджоят лайф.

С.ДОРЕНКО: Энджоят в Торонто тоже.

А.ОНОШКО: Они жалуются, в Торонто, что у них там китайцы и очень дорого.

С.ДОРЕНКО: Весь Версаль съехал к чёртовой матери! Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Наталья, Москва. Как раз у нас на соседней улице, через дом, двенадцать машин разбомбили.

С.ДОРЕНКО: Вот, на Алтушке! Ведь на Алтушке тоже жили академики, прекрасные люди.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Возможно, это их дети.  

С.ДОРЕНКО: Нет, в том-то и дело. Москва превратилась в воронку, которая вымывает людей. Она не успевает их окультурить, как они тотчас уезжают куда-нибудь дальше, на Запад. А в каком месте вы на Алтушке?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Алтуфьевское шоссе, 26А.

С.ДОРЕНКО: Так вы довольно близко к центру, уже к Ботаническому саду.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, тут всё рядом.

С.ДОРЕНКО: Если позволите, там как раз какие-то мрачные железные дороги, проезды под железными дорогами; какое-то место, вызывающее сомнение.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Два мусоросжигательных завода еще.

С.ДОРЕНКО: Держитесь изо всех сил.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Стараемся.

С.ДОРЕНКО: Там у вас Руставели, есть еще «Останкинский», где делают сосиски. Это рядом с мусоросжигательными заводами?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: «Карат», плавленые сырки.

С.ДОРЕНКО: Плавленые сырки, сосиски и мусоросжигательные заводы — всё это прелестным образом соседствует так, чтобы вкусы перемешивались, и всё это было похоже на французский сыр в итоге. Мусоросжигательный завод тоже должен быть похож на французский сыр. Здравствуйте, слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Мы зря жалуемся, что мы живем не как в Европе. Похоже, Москва — это единственный город, где происходит (как писал недавно «Коммерсантъ») геттоизация окраин и … центра. Простите, я не хотел ругаться. 

С.ДОРЕНКО: Поясните, тем не менее, для народа, что это значит.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Лучше всего это пояснил Петр Шкуматов у себя в «Телеге». Из ранее благополучных окраин, типа «Молодежной», вымывается вся культурная публика, выезжает в центр или в Европу. На их место заезжает эта самая Киргизия, а потом заезжает Нижний Тагил. В итоге через пару десятков лет… 

С.ДОРЕНКО: Гетто всё-таки возникнут?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это будет как Сан-Паулу, куда полиция без Росгвардии просто не войдет.

С.ДОРЕНКО: Нас будут провожать БТРы, чтобы мы могли заехать на «Молодежную» в будущем. Но это, как в Сан-Паулу, это естественно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Такое, может быть, есть и в Лондоне, но в Лондоне пока на БТРах не ходят.

С.ДОРЕНКО: В Лондоне наверно только бывают эпизоды: вдруг они восстают и начинают бузить, а потом опять тихо.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Пока они только готовятся ввести, извиняюсь, шариат в отдельных районах. А в Сан-Паулу уже ввели, там бандитское правление.

С.ДОРЕНКО: В Рио точно есть.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Туда лучше даже в светлое время не соваться, не то что в темное.

С.ДОРЕНКО: Я понял. Спасибо вам большое. Москва постепенно превращается в гетто, в хорошем смысле этого слова.  

А.ОНОШКО: Вся?

С.ДОРЕНКО: Не вся, нет, но какие-то районы постепенно захватываются.

А.ОНОШКО: Не знаю. Всегда восток был таким рабочим, у приличных людей там дел не бывало. Было же такое в советское время.

С.ДОРЕНКО: В советское время чередовались всё время хорошие районы. Какой-то был период восхода Сокола, Сокол считался лучшим местом в Москве. То есть лучшие места как бы скользят.

А.ОНОШКО: Так и сейчас так же.

С.ДОРЕНКО: Нет. Сейчас довольно долго все-таки точечная застройка центра. Сейчас Остоженка плюс Хамовники, в данный, настоящий момент.

А.ОНОШКО: Какой-нибудь Мичуринский проспект, он такой дорогой и всё такое.

С.ДОРЕНКО: Не надо навязывать нам какие-то старперовские. Нет. Туда уезжают умирать академики и генералы. Умирать на Косыгина интересно, весело, бойко. Туда уезжают умирать, это место смерти. Давай скажем, центр, Остоженка главным образом. Болотный остров сейчас застроят апартаментами, товарищи, взвизгните просто от счастья! И сейчас Хамовники тоже незаслуженно пригреты славой. Потому что ничего хорошего нет, если разобраться, в Хамовниках.

А.ОНОШКО: Особенно ближе к «Спортивной».

С.ДОРЕНКО: Облупившийся мединститут, абсолютно несчастный, кощунственный.

А.ОНОШКО: Вы были на новом Усачёвском рынке?

С.ДОРЕНКО: Я на Пироговке был, там мед, я возил туда попугая, когда сломал ему лапку. Я сломал лапку попугаю форточкой, и возил туда в мед. Я навсегда запомню эти блевотные помещения, этот ужасный мединститут. Это ужасное место — облупившаяся краска, всё чудовищное, кошмарное, всё пахнет плесенью, и там какие-то добрые люди лечат попугаев. Больше ничего не знаю. Что ты хочешь сказать?

А.ОНОШКО: Там огромная территория, там зачищено, там полностью новые кварталы строятся.

С.ДОРЕНКО: В Хамовниках?

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: Невозможно проехать. Это неудачное место. Сколько хотите езжайте в Хамовники, все вместе, взявшись за руки, но меня туда не заманишь. Фрунзенская набережная еще может быть, но туда прилетит ядерная ракета, на Фрунзенскую набережную. 

А.ОНОШКО: Потому что там МВД, внутренних…

С.ДОРЕНКО: Там не «внутренних». Внутренних, дорогая моя, в Лефортове. Ты совершенно не разбираешься.

А.ОНОШКО: Министерство вооруженных сил.

С.ДОРЕНКО: Называется министерство обороны по-русски.

А.ОНОШКО: Точно.

С.ДОРЕНКО: Где мы живем?! Мы живем в России, и есть министерство обороны.

А.ОНОШКО: Но у министерства несколько зданий. А что выше от Кремля, если по односторонней, там тоже министерство обороны.

С.ДОРЕНКО: Самые обидные места в Москве, куда прилетит первая ракета, — это главкомат Сухопутных войск, который стал министерством обороны. Рядом с ним живет Земфира. Значит, будет похоронена Земфира вместе с Ренатой Литвиновой и министерство обороны. Это три человека, которые погибнут первыми. Вторая бомба попадет в Москву-реку между министерством обороны и Парком культуры имени Горького.

А.ОНОШКО: И все хипстеры на набережной…

С.ДОРЕНКО: Именно в реку. Я тебе объясню, почему, потому что там идет подземный ход.

А.ОНОШКО: Куда?

С.ДОРЕНКО: Под Парк культуры. А ты знаешь, что под Парком культуры?

А.ОНОШКО: Нет. А что там?

С.ДОРЕНКО: Министерство обороны водит толпами журналистов в командный пункт, который показывали по телевизору тысячу раз.

А.ОНОШКО: Он под Парком культуры имени Горького находится?

С.ДОРЕНКО: Дорогуша, а где же его вырыли? Ты заходишь в министерство обороны и долго идешь под землей. Интересно, где ты идешь под землей, как ты думаешь? Куда ты идешь под землей? Под Третье транспортное кольцо, на «Юго-Западную» что ли, или под метро «Парк Культуры»? Ты куда-то идешь под землей, хрен пойми. 

А.ОНОШКО: Да. 

С.ДОРЕНКО: Под Парк культуры.

А.ОНОШКО: Точно, наверное.

С.ДОРЕНКО: Третья бомба там. Поэтому надо от этих мест держаться подальше. И ваша Косыгина примыкает к этой хрене! Как только ветерок подует… ну, может быть, вам повезет — какой-то ветерок будет другой. Вы примыкаете к командованию вооруженных сил. Зачем вы это делаете? Подумай сама, ум-то есть.

Давай что-нибудь веселое. Вот есть новый флешмоб: пил, гулял, ходил босой, рос воспитанной козой. В Facebook начался флешмоб, люди придумывают частушки на тему древнегреческой жизни. Екатерина Сировская из Москвы 26 октября опубликовала в Facebook скриншот твита пользователя amtalkingwhat, в котором говорилось: «Одно издательство заказало мне частушки по мифам Древней Греции для школьников», и Екатерина Сировская предложила моментально всевозможные частушки, которые выложила у себя в Facebook. Про Зевса: «Мой милок не то что вы, дочь родил из головы, пил, гулял, ходил босой, рос воспитанной козой». Про Прометея: «Мой миленок Прометей прибыл на конгресс врачей — представить диссертацию про регенерацию». Вы знаете, что ему выклевывали печень, где-то на Кавказе как раз. Репутация у этих мест ужасная, я про Кавказ. Крым намного лучше.

Про аргонавтов, который тоже ездили на Кавказ, как вы помните, местечко то еще. «Аргонавты через Понт ехали за шкурою… Ну а мы тут наслаждайся древнею культурою!» Про Медею. Медею ты помнишь, она с Ясоном крутила. «Вот Медея полюбила, брата и отца убила. Помогла руно забрать, и детей убила, мать!» Про всех троянцев сразу: «Мимо Трои в Дарданеллах мы без шуток не пройдем, то коня под дверь подкинем, то Елену украдем». И про Медузу Горгону: «Шла я полем, шла я лесом; вдруг смотрю — Персей с Гермесом. Они мне: ну что, Медуза? Голова-то не обуза?» И так далее. Еще много, можно я еще прочитаю. Ты не смеешься, тебя не пронять древнегреческим юмором.

А.ОНОШКО: Потому что там нет моих частушек. Надо подумать, напрячься и придумать что-нибудь смешное.

С.ДОРЕНКО: Тебя не пронять древнегреческим фольклором. «Зевс по полису идёт, всем подарки раздаёт. Кому сына, кому дочь, лишь бы Греции помочь!» Не пробивает, нет?

А.ОНОШКО: Нет.

С.ДОРЕНКО: «Как на свадьбе поругались девки из-за яблока, десять лет потом слонялись греки на корабликах». Они же не поругались, там не было никакой ругани.

А.ОНОШКО: А что было?

С.ДОРЕНКО: Совершенно без женщин решался вопрос, кому присудить яблоко. Женщины в этом вопросе не участвовали, их никто не пустил за стол. Дальше: «Я спросил из интереса: есть ли совесть у Гермеса? А он гогочет во всю пасть — было не у кого скрасть». «Обесчестил Зевс…» Тут тебе будет интересно, обрати внимание. «Обесчестил Зевс Данаю, как сумел, пока не знаю. Но мораль, девчонки, та — не гуляйте без зонта». Ты должна была бы знать древнегреческие эпосы.

А.ОНОШКО: Да я их знаю. Надо перед собой видеть гида по Эрмитажу.

С.ДОРЕНКО: Как Зевс обесчестил Данаю?

А.ОНОШКО: В виде дождя золотого. Ее заточил отец, потому что ему было предсказание, что он умрет от руки внука. Он испугался и заточил ее в башню. А Зевс решил проникнуть золотым дождем. Они со служанкой его собирали, а потом она понесла. А сына спрятали, вынесли, передали другим людям. Он вырос, возглавил войско и убил своего…

С.ДОРЕНКО: Отца.

А.ОНОШКО: Деда! Почему отца-то? Отец у него Зевс.

С.ДОРЕНКО: Верно.

А.ОНОШКО: Пожалуйста, в Эрмитаже второй этаж.

С.ДОРЕНКО: Если ты знаешь эпос древнегреческий, то почему ты не смеешься в голос?

А.ОНОШКО: Не смешно.

С.ДОРЕНКО: «Пошла Гера в огород, накопала хрену. Затолкала Зевсу в рот за его измену». Мне кажется, здесь ты должна смеяться. «Мимо Гериного дома я без шуток не хожу — то руно в окно засуну, то Персея покажу». Нет? Дальше: «Ты — Тесей, а я — Персей, с Олимпа выгнали детей. Ни разу не пирожное — быть незаконнорожденным».

А.ОНОШКО: Вот сейчас смешно.

С.ДОРЕНКО: «Течет речка Ахерон, на плоту сидит Харон. Цербер лает и визжит, Орфей с лирою бежит». «В царство мрачное к Аиду я без шуток не хожу…» — это уже не очень. «Менелаева бабенка нашла нового миленка, но у мужа подлинней будет список кораблей». Мне тоже разонравилось. А ты не хочешь перечитать в этой связи «Одиссею»?

А.ОНОШКО: Никогда не хотела, не могла, у меня мозг начинал заворачиваться в трубочку.

С.ДОРЕНКО: Менелай — это же спартанец, да?

А.ОНОШКО: Ну да.

С.ДОРЕНКО: А что там «бабенка наша нового миленка», не было такого, я что-то не припомню. Это Агамемнон когда свалил, его жена нашла нового миленка. И когда Агамемнон вернулся, он же зарезал дочку свою Ифигению. И его бабенка вместе с новым хахалем зарезали Агамемнона. Товарищи, там всё так не смешно, что смеяться совершенно невозможно.

НОВОСТИ

С.ДОРЕНКО: Я сейчас вышел в newsroom, мне сказали: это не юмор и это не смешно. Все частушки, которые мы прочитали, все до единой, написаны женщинами.

А.ОНОШКО: О, господи!

С.ДОРЕНКО: Внимание! Я скажу сентенцию, которая очень важная, запомни ее наизусть. Женщины, дети и собаки лишены чувства юмора, вот в чём дело.

А.ОНОШКО: И попугаи.

С.ДОРЕНКО: Попугаи, не знаю. Рыбы, может быть, тоже. Женщины, дети и собаки лишены чувства юмора. Почему? Я здесь пойду в примитивный биологизм. Потому что женщины, дети и собаки заинтересованы в более-менее стабильном мире, где «да» означает да, «день» означает день, «ночь» означает ночь. Дети, собаки и женщины заинтересованы в четкой критериальности. А чувство юмора размывает эти понятия, оно делает мир зыбким. Поэтому зыбкий мир, мир зыбкой борьбы, где условия не прописаны четко, — противен женщинам. Поэтому весь их сраный, ой, простите, пожалуйста, весь их женский юмор я хотел сказать, он конечно плоский, потому что они всегда стоят, женщины не прыгают с крыши. Человек, который разрушает зыбкость мира, он делает шаг. А женщина не делает шаг, она хочет остаться на твердой поверхности. Она полна практицизма, потому что ей жить. А мужчины не полны такого практицизма.

А.ОНОШКО: Хотите вам в ответ смешной стих?

С.ДОРЕНКО: Непристойный?

А.ОНОШКО: Пристойный.

С.ДОРЕНКО: Прошу.

А.ОНОШКО: Есть такой жанр (его написала, кстати, женщина), когда берется любая вывеска или реклама (бывает, что они рифмованные, двусложные) и к ним приписывается сверху или снизу какой-то текст, который меняет сущность. Есть такой пансионат «Голубые дали» и есть улица, видимо, там же Голубые Дали. В интернете ходит картинка.

С.ДОРЕНКО: Ну скажи уже, я очень прошу тебя. 

А.ОНОШКО: Вот я вам читаю. Давайте вы лучше прочитаете!

С.ДОРЕНКО: Нет, ты!

А.ОНОШКО: Я неудачно читаю, ужасно не смешно.

С.ДОРЕНКО: Ну, прочитай же неудачно! Это само по себе смешно! Всё, что читает Оношко, смешно де-факто. «Сколько лет, по-вашему, мне, братцы, поп сказал…»

А.ОНОШКО: Прокрутите вверх чуть-чуть.

С.ДОРЕНКО: «Не продали пиво мне на кассе. Я стою, на очередь глазею. Там стоит священник в черной рясе, а за ним два парня — явно геи. Я спросила, чтобы убедиться: сколько лет, по-вашему, мне братцы. Поп сказал, что мне примерно тридцать; голубые дали…

А.ОНОШКО: Восемнадцать. Там такая табличка — Голубые дали, 18. И таких много.

С.ДОРЕНКО: Давай про женщин. Жительница Калининграда Лидия Лаврова заявила, что сотрудница (другая женщина) украла у ее семилетнего сына 200 рублей. 

А.ОНОШКО: У меня сейчас будет сердечный приступ.

С.ДОРЕНКО: Лидия Лаврова, женщина из Калининграда дала ребенку деньги на сладости 200 рублей.

А.ОНОШКО: Это очень много!

С.ДОРЕНКО: Существует единая купюра, может быть это две купюры по 100. Мальчик отправился в небольшой магазин, где в этот момент, кроме него, находилось несколько сотрудников полиции. Это видно на снимке. Они там проходят профессиональную подготовку, в УМВД в Калининграде. Мальчик позвонил маме и пожаловался, что потерял деньги: я потерял, мама. Я спросила: когда ты заходил в магазин, где были деньги? Он говорит: я держал их в ладошке, сжаты в кулачке. Она говорит: хорошо, но ведь если ты заходил с 200 рублями, то куда они могли деться уже внутри? — Я не знаю. Она говорит: а там были другие дяди или тёти? Там были полицейские, сказал мальчик, они бы точно не взяли бы. Он был наивен.

А.ОНОШКО: Но видео-то есть.

С.ДОРЕНКО: Посмотрели видео. Мама Лидия, испытывая ненадлежащие чувства в адрес полиции, пошла в магазин. Поскольку это частное учреждение, не зная, что все камеры нужно прокручивать только с разрешения ФСБ, ей прокрутили камеру. Было видно, как девушка в форме полицейского, это полицейская, наступает на деньги, которые выпали у ребенка. Ребенок выронил деньги. Женщина, как Вицин в известном фильме, наступает моментально на деньги и заталкивает их носком своей обуви под стойку. Затем, дождавшись, когда мальчик отходит, женщина-полицейская наклоняется и подбирает 200 рублей. Ага! Лидия Лаврова рассказала о случившемся начальству учебного заведения УМВД. Один из офицеров извинился перед женщиной и предложил вернуть 200 рублей.

А.ОНОШКО: И отдал 500!

С.ДОРЕНКО: 200. Что значит 500? 200 тысяч. От чего женщина отказалась. Засуньте эти 200 рублей себе в жопу, сказала женщина.

А.ОНОШКО: Это вы текст читаете?

С.ДОРЕНКО: Нет, это я придумал.

А.ОНОШКО: Я чувствую.

С.ДОРЕНКО: Позже с мамой школьника связалась сама сержант полиции. Эта женщина-полицейская была сержант. Она рассказала, что думала, будто то деньги потерял ее коллега, хотела тайно их поднять и тайно вернуть. Но это неправда, говорит мама, потому что если бы она просто нашла деньги, она просто могла бы спросить у коллег: ребята, кто обронил деньги? Но она видела, что их обронил мальчик, и запихала носком (это видно на камере). Я хочу тебе сказать следующее: как же все-таки мало мы платим полиции, надо больше платить.

А.ОНОШКО: Вы думаете?

С.ДОРЕНКО: Да.

А.ОНОШКО: Перестанут красть у детей деньги.

С.ДОРЕНКО: Да! Чтобы женщины-полицейские перестали красть у детей деньги, мы должны платить им, может, 200-300 тысяч рублей в месяц. Да, 300, и премия — еще 300 тысяч в декабре на празднование Нового года.

А.ОНОШКО: Я только «за». У них такая работа: они за зарплату занимаются всяким непотребством.

С.ДОРЕНКО: Чёрти чем. Абсолютно верно.

А.ОНОШКО: Они видят ужасы каждый день на работе.

С.ДОРЕНКО: Это деградация — это значит, что мы им не платим, и они опускаются. Недалек тот день, когда мы увидим подобную даму где-нибудь за киосками у Трех вокзалов, которая будет сосать за стакан пива.

А.ОНОШКО: О боже!

С.ДОРЕНКО: Но это неправильно! Мы не имеем права доводить их до такого! За стакан пива, какая стыдоба. Нет! Надо платить им больше! 300 тысяч, 400, не знаю. 

А.ОНОШКО: Я согласна.

С.ДОРЕНКО: Ты согласна?

А.ОНОШКО: Полностью. Я считаю, надо повысить, и детям тоже зарплату повысить.

С.ДОРЕНКО: Повысить детям тоже! Всем повысить!

А.ОНОШКО: Я знаю, что мы никогда не возвращаемся к предыдущим темам, но я нашла хештег, по которому люди придумывают всё смешное. Это очень смешно, но я не смешно читаю. Это называется «Вижу рифму». Всем, кто хочет поупражняться, это намного смешнее.

С.ДОРЕНКО: Сейчас отпустим полицейских. Мы не допустим их падения нравственности. Я завершу эту тему и дам отбивку. Они зарабатывают ничтожные деньги. Если они крадут у детей по 200 рублей, значит они совершенно на грани выживания. Что женщине-полицейской нужно? Какие-то у нее специфические потребности: помаду купить, наушники от iPad беспроводные. 

А.ОНОШКО: Это долго надо собирать по магазинам оброненные чужие деньги.

С.ДОРЕНКО: У нее есть специфические какие-то потребности: наушники для iPad, для iPhone, какие-то такие вещи. Как она может купить? Это всё дорого. Приходится обирать детей, воровать у детей. Но это неправильно, это стыдно. Стыдно нам, как обществу, что мы довели эту девушку. Точка.

«Дарит миру смак гурманский. Дзен вкусить, познать понос — помогает дагестанский сексуальный абрикос. 70 рублей за килограмм». Это вывески, которые мы видим на улице, а прекрасные люди из «ВКонтактика»…

А.ОНОШКО: Нет, это «Пикабу», это тёти.

С.ДОРЕНКО: Благодаря Анастасии мы докатились до «Пикабу». Аллергия: «Трясет Зухру от кошек и пыльцы, от сладкого симптомы диатеза. Ей можно только гречу, огурцы и пряники со вкусом майонеза».

А.ОНОШКО: Надо сначала наверно зачитывать, какая картинка, и тогда будет смешно.

С.ДОРЕНКО: Ты права, впервые за много лет Анастасия права. Картинка «Пряники со вкусом майонеза» была. Завтра я точно лягу пораньше — надпись на стене. Стихотворение, которое придумал пользователь: «Рубашку спросонья надел наизнанку, соль в кофе сыплю, разбил банку с манкой. Мантру твержу я полную фальши — завтра я точно лягу пораньше». Иван-дурак на коне-дебиле — это наклейка на автомобиле, на багажнике. «Вдруг Змей Горыныч напал на вас, Кощей с Ягою вас утащили — придет на помощь вам в тот же час Иван-дурак на коне-дебиле». Зефир со вкусом комаров.

А.ОНОШКО: Здесь (Комаров) в скобках, это ИП видимо, Комаров продает зефир со вкусом.

С.ДОРЕНКО: Зефир со вкусом (Комаров). «Ты заработать хочешь, наверное, обманом, а может быть психически ты просто нездоров. Но для себя решила — я точно есть не стану хваленый твой зефир со вкусом комаров». Ну ладно, всё!

А.ОНОШКО: Это смешно же. Дальше я не читала.

С.ДОРЕНКО: Может быть, здесь есть некоторая небесспорная лексика.

А.ОНОШКО: Ее не надо.

С.ДОРЕНКО: Хорошо, небесспорную лексику я опускаю. Спасибо тебе большое, что ты разрешила.

А.ОНОШКО: Хештег #вижурифму.

С.ДОРЕНКО: Она рекламирует.

А.ОНОШКО: Я думаю и сама принять участие.

С.ДОРЕНКО: Есть какие-то чернушные вещи, которые можно перед концом программы уже изложить. «С мозгом космонавтов происходят необратимые вещи». Как мне стыдно, но тем не менее я прочту. То, что пребывание в космосе оставляет след в организме космонавтов, известно давно. Теперь ученым удалось обнаружить изменения в головном мозге, которые сохраняются после возвращения на Землю навсегда.

Исследователи наблюдали за состоянием здоровья космонавтов спустя семь месяцев после их возвращения из космоса. Это, конечно, относится не к русским космонавтам, это иностранные космонавты. У наших всё в порядке. Ученые зафиксировали снижение объема так называемого серого вещества в головном мозге. Объем не восстановился после возвращения из космоса. Было установлено, что часть мозга, наполненная ликвором (это жидкость такая, мерзкая на вкус), наоборот расширилась. То есть воды в башке стало больше, а серого вещества меньше, и еще нарушение зрения — доказанный факт. Это происходит с людьми, которые долго болтались в космосе.

А.ОНОШКО: Дело не в том, что в космосе, а микрогравитация. Там они гравитацию меньше чувствуют, чем мы на Земле. И это говорит о том, что когда мы будем осваивать другие планеты с меньшей гравитацией, видимо, это будет билет в один конец.

С.ДОРЕНКО: В конце, когда ты долетишь, полная голова будет ликвора, а серого вещества вообще не останется. Они будут ослаблены мозгом, у них будет полная башка воды. Мы пошлем им кого-то, чтобы ими руководить.

А.ОНОШКО: Илона Маска.

С.ДОРЕНКО: Нет. На этой планете будет население 100 тысяч человек, у которых будет в голове чисто вода и никакого вещества: ни серого, ни белого. Мы пошлем им чувака, который будет учить их спускать за собой воду в клозете. Пока он будет лететь, здрасьте вам, пожалуйста, — с ним произойдет то же самое. Я тебе объясняю, дорогая, я тебе серьезную вещь говорю. Сейчас я тебе скажу серьезную вещь, только ты не обижайся. Человек создался здесь, и он создался не под водой, не в воздухе, он создался на поверхности этой чёртовой планеты.

Самолет Boeing упал, несчастье, 185 человек погибли сегодня в Индонезии. Он на тринадцатой минуте рухнул. 

А.ОНОШКО: Он сейчас на глубине 35 метров.

С.ДОРЕНКО: Это абсолютно важно, вот это я и хотел сказать. Ты понимаешь, что такое 35 метров?

А.ОНОШКО: Давайте посчитаем, я домами считаю.  

С.ДОРЕНКО: Нет, считай по горизонтали. Если ты пойдешь до лифта, это будет метров пятьдесят (у нас лифт не близко). Метров пятьдесят до лифта или сто?

А.ОНОШКО: Точно не сто.

С.ДОРЕНКО: Ну, семьдесят. На половине пути лежит самолет. Вот ты пойдешь сейчас до лифта из студии, на половине пути лежит самолет, то есть рядом, можно было бы скомкать бумажку и кинуть в самолет. Ну, бумажка бы не долетела, камушек бы долетел. Ты могла бы кинуть в этот самолет камушек, то есть 35 метров — это рядом. И в то же время 35 метров под поверхностью воды — это далеко.

На 107 метрах часть корпуса лежала подводной лодки «Курск». 107, 108, 104 метра, там была наклонная плоскость, я сейчас не помню, сто с небольшим. Это, в принципе, если пойти до лифта, а потом в то крыло чуть-чуть пройти. Подводная лодка рядом лежала. Но добраться невозможно.

А рухнул самолет, Настенька, на тринадцатой минуте, то есть он еще не набрал… Получается следующее: человек очень ограниченно годен, это самое ужасное, и очень ограниченно он может передвигаться по поверхности Земли. Как только он вылетает куда-то, садится в самолет — он подвергает свою жизнь действительно непредсказуемой опасности. Ты не можешь сказать: погибнет этот самолет или нет. С точки зрения статистики, скорее всего, нет. Но оснований так полагать, что это случится именно с твоим самолетом, у тебя никаких. Птица попала, штопор, свалился, всё это в мгновение. Ты знаешь, какие витки в штопоре у такого самолета?

А.ОНОШКО: Нет.

С.ДОРЕНКО: А я знаю. Виток в штопоре, который происходит, — сжать ресницы и разжать. У махонького самолета, микроскопического 300 метров виток в штопоре, а у большого самолета, ты понимаешь, что он машет витки по полтора километра. 

А.ОНОШКО: Покажите мне ладонью хотя бы, я вообще не понимаю.

С.ДОРЕНКО: Он валится, как правило…

А.ОНОШКО: Попой вниз.

С.ДОРЕНКО: На свои восемь-семь часов по циферблату он валится влево. Вот он идет на двенадцать, он валится на восемь, на семь, и понесся. Три километра это два витка в штопоре — это два раза моргнуть ресницами, ну хорошо, три. Человек настолько хрупок и настолько ограниченно годен. Вот они — космос, космос. А что такое космос? Это Воронеж, это же рядом.

А.ОНОШКО: Да, человек на тонкой пленке живет.

С.ДОРЕНКО: Космос — как будто куда-то он улетает. Никуда он не улетает, он до Смоленска долетает и всё.

А.ОНОШКО: Вся наша жизнь — это тонкая пленка. Мы это не осознаем. Более того, человечество движется по пути полного самоуничтожения. Сейчас жизнь не предусматривает самого цикла, мы просто потребляем, выбрасывая, эти все нефтепродукты, газ и так далее. У нас нет другой схемы.

С.ДОРЕНКО: Международная космическая станция летает на отдалении от нас как Смоленск, она совсем рядом. Вы понимаете, что такое Смоленск. Вы сейчас поедете, вы можете за четыре часа доехать. Это МКС. Вы говорите «чёртов космос». Какой космос, о чём вы говорите, это рядом. Вот вы сейчас выезжаете, в одиннадцать, вы в три часа можете пообедать в Смоленске. Вот и вся МКС, она рядом. Никакого далекого космоса для нас не существует.

А.ОНОШКО: Вы задавались вопросом когда-нибудь: до какой степени живые части человека могут быть заменены механизмами.

С.ДОРЕНКО: Роботами?

А.ОНОШКО: Нет, не роботами, а механизмом. Вот вы человек живой. Если мы поставим эксперимент, мы знаем, что мы можем заменить вам полностью зубы, к примеру. Это самая простая вещь, которая чувствуется как своя потом. 

С.ДОРЕНКО: Ты дала мне шанс похвастаться?

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: Я ни разу не был у дантиста.

А.ОНОШКО: Мы можем заменить конечности, которые сейчас научились слушаться мозг.

С.ДОРЕНКО: Когда ты слышишь «я никогда не был у дантиста», ты должна сказать что-то хорошее.

ДЖИНГЛ: Чёрт, какой ты умный!

С.ДОРЕНКО: Нет, не умный, а какой ты великолепный. Давай другой.

ДЖИНГЛ: Ты гений!

С.ДОРЕНКО: Спасибо, вот это хороший. Зубной гений, ну неважно.

А.ОНОШКО: А я каждые полгода хожу к зубному.

С.ДОРЕНКО: Продолжай.

А.ОНОШКО: Так вот, конечности мы можем заменить. Ну, они не очень совершенны, но это вопрос времени. Более того, мозг воспринимает, вы знает этот фокус, со временем как свое. Вплоть до того, что больно, когда по этой штуке бьют. Вы знаете эту шутку с мягкой рукой. Вы убираете руку за спину, а из вашего рукава делают шуточную руку, и потом по ней бьют кувалдой. И вы дергаетесь, потому что мозг дает сигнал, что может быть сейчас очень сильно больно.

И аниме японское, которое все так презирают, один из философских больших вопросов: если дойти до этой замены механизмами, то до какой степени дойти? Это первый вопрос. И второй: принадлежит ли тогда человек корпорации, если корпорация, спасая вас, меняет вам части.

С.ДОРЕНКО: А вы не оплачиваете.

А.ОНОШКО: Да, у вас конечно нет ресурсов, потому что, очевидно, это будет очень дорого стоить. Но вы можете ходить ремонтироваться.

С.ДОРЕНКО: К чему ты ведешь?

А.ОНОШКО: Я к тому, что это выход из положения в том числе. Кроме того, что мы должны придумать какой-то цикл, то есть отказаться от пластика, от нефти. От использования конечных ресурсов мы должны отказаться для того, чтобы бесконечно жить. Это первый вопрос. И второй вопрос: в этом цикле мы должны научиться преодолевать маленькие расстояния, чтобы не гибнуть. Хотя с мозгом неутешительные данные. Мы понимаем, что без мозга точно не получится ничего сохранить.

С.ДОРЕНКО: При таком понимании, как у тебя, при таком прекрасном кругозоре, как у тебя, почему у тебя трое детей?

А.ОНОШКО: Э-э-э… почему нет? Они помогут нам решить эту проблему. Как говорится, две головы лучше одной и так далее.

С.ДОРЕНКО: Согласись, что это отчасти противоречиво.

А.ОНОШКО: Нет, почему? Единственный способ сейчас, в текущей ситуации, решить эту проблему — это серьезно об этом подумать.

С.ДОРЕНКО: Самое гадкое человечество, самое омерзительное человечество на планете Земля, если будет сорить, выкидывать пакеты, всё человечество будет не 7,5 миллиарда, а один миллион. И оно будет сорить, выкидывать пакеты, непрерывно плевать, сморкаться и гадить постоянно себе под ноги, человечество в один миллион планета способна спокойно вынести.

А.ОНОШКО: Они не смогут ничего производить, маленькая команда.

С.ДОРЕНКО: Хорошо, планета в 10 миллионов совершенно может вынести гадкое человечество. А вот гадкое человечество в 10 миллиардов планета выдержать не может. Есть два способа. Один: сделать нас не мерзкими; второй: сделать нас мерзкими, но малым числом.

А.ОНОШКО: Насекомых еще больше, чем людей. Они не мешают, потому что у них цикл, а не потому что они засоряют. Вы предлагаете пользоваться прежней моделью, я предлагаю подумать о новой модели. 

С.ДОРЕНКО: Я про цикл много раз говорил. В сорок лет надо человека отводить в ветеринарку и усыплять. Было у меня такое предложение. Тогда возникнет цикл, согласись. Это был шутка, товарищи. Я никогда такого не предлагал, во-первых; во-вторых, я никогда такого не предлагаю.

А.ОНОШКО: И ветеринары не занимаются людьми.

С.ДОРЕНКО: Ветеринары не занимаются людьми. Всё это шутка для людей, которые понимают шутки. А для тех, кто не понимает шутки, просто зажмурьтесь, и всё будет хорошо.

В ДВИЖЕНИИ

С.ДОРЕНКО: 3 балла. Москва наконец опустела. А почему?

А.ОНОШКО: Потому что каникулы!

С.ДОРЕНКО: Детские каникулы! Два часа назад было 5 баллов, потом 4 балла, сейчас 3 балла. Никто никуда не едет. Вот как просто всё решается. Все проблемы этого города решаются каникулами! Мы пойдем и проживем его, этот понедельник, 29 октября.