С.ДОРЕНКО: 8 часов 39 минут. Среда. 21 ноября. Здравствуй, великий город! Здравствуйте все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Анастасия Оношко, ведущая этой программы.

А.ОНОШКО: И Сергей Доренко. Доброе утро.

С.ДОРЕНКО: Ты знаешь, я начинаю думать, что люди ходят в Шереметьеве просто…

А.ОНОШКО: Куда хотят.

С.ДОРЕНКО: Куда хотят, да. Вот что там с режимом? Это же очень тяжело. Я думал вчера, что они где-то его на рулежке. Но, извините, это при взлете. А при взлете они его порвали в клочья. Это значит, что он был на взлетно-посадочной, этот господин. Это гражданин Армении, который прилетел из Испании, насколько я понимаю. Его, насколько я понимаю, депортировали.

А.ОНОШКО: Он дебош устроил на борту. Его, как я поняла, сняли с рейса, и дальше он ожидал отправки, видимо.

С.ДОРЕНКО: Я читаю Следственный комитет. Выясняются обстоятельства происшествия в аэропорту (здесь есть видео) Шереметьево. По предварительным данным, около 20 часов 10 минут Боинг 737 Шереметьево – Афины вылетал. Одной из стоек шасси смертельно травмирован 25-летний мужчина. На взлете. То есть на взлете они его ударили. Давай скажем, при какой скорости открывается Боинг 737, я не знаю. Я сразу говорю, я не знаю, но я знаю, что эта скорость должна быть 220 где-нибудь, 230. Взлетная скорость какая?

А.ОНОШКО: Ну… да.

С.ДОРЕНКО: То есть сравнительно не такая уж большая. Значит, он уже был где-то перед отрывом. Потому что если его порвало, и части тела разбросаны, значит, удар был уже перед отрывом. Мы очень хорошо помним, как господина француза Маржери из «Тоталь» убили у нас во Внукове. Мы это очень хорошо помним. Они задели стойкой шасси автомобиль. Но это был автомобиль, снегоуборщик. Буквально задели стойкой. Самолет кувыркнулся и все. Здесь они ударили в человека. В смысле, 737-й Боинг потяжелее, конечно, машина, чем самолет Маржери, у Маржери был совсем маленький самолетик, 737-й побольше и тяжелее намного, и все.

А.ОНОШКО: Жертв могло быть тоже побольше в этом случае.

С.ДОРЕНКО: Конечно. И он рвал живую плоть, 737-й. Рвал живую плоть. А если бы это была железная машина, конечно, было бы все по-другому. Теперь смотри: а почему он не мог выехать на машине? Он мог. А почему нет?

А.ОНОШКО: Конечно, мог.

С.ДОРЕНКО: Кто бывает в зоне аэропорта, в той зоне, в которую нас не пускают, в чистой зоне, где сотрудники, позвоните, пожалуйста, 73-73-948. Там слонялся человек какой-то, абсолютно приблудный, он просто ходил, никто его не контролировал. Вот как это возможно? Из Шереметьева или кто находится в других аэропортах в подобных зонах, позвоните, пожалуйста. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Работаю во Внукове. Зайти в чистую зону можно по пропуску довольно легко и можно довольно легко ходить по всей территории чистой зоны, вплоть до выйти на взлетную полосу. И может случиться все, что угодно.

С.ДОРЕНКО: Скажите, надо показывать удостоверение, его показываешь живому человеку. Или там еще коды?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Конечно. Сначала первый кордон проходишь, потом кордон.

С.ДОРЕНКО: Какие-то коды есть, надо коды набирать какие-нибудь?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, не было. Можно зайти с любой стороны, есть где грузовая парковка.

С.ДОРЕНКО: А если я издалека показываю, или он на автомате, устал человек, в конце смены? Я в Останкине один раз на спор зашел со словами «проездной». Серьезно. В Останкине мент стоит, эмвэдэшник. Я ему сказал, «проездной», и показал проездной, и вошел. Они устают.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Как правило, те, кто заходят, часто все друг друга примерно знают в лицо, несмотря на то, что очень много народу заходит. А если кто-то новый, ну, посмотрели, да, все нормально, заходите.

С.ДОРЕНКО: Подделать такое удостоверение можно и так далее.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Можно.

С.ДОРЕНКО: Мне кажется, мог кто-то из ребят, кто на технике работает, не вытаскивать ключи, потом там же есть электрокары какие-то, не вытаскивать ключи, а он мог бы сесть и покататься там.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я всегда об этом тоже думаю. Если задаться целью, то можно навести шороху очень много.

С.ДОРЕНКО: Спасибо вам огромное. Я хочу тебе сказать следующее. Действительно, я проходил в Останкине со словами «проездной», показав проездной, на спор. Я тебе скажу, почему. Потому что они устают. Они устают.

А.ОНОШКО: Конечно.

С.ДОРЕНКО: Работа механическая. Стоит полицейский и проверяет удостоверения. В то время был не магнитный ключ, ничего, а просто ты показывал в лицо. И там штучка такая, которая крутится, крутилка. Ты подходишь, показываешь. А у меня был такой-то, такой-то, старший редактор, тра-та-та, тра-та-та. Я: проездной. И прошел. И все. И он кивнул мне просто. Может, он меня в лицо знал. Не знаю. Так же и тут. Они устают постепенно. Конечно, глаза привыкают к каким-то людям и прочее. Но можно просто иметь такое лицо. Есть же проходильщики, которые проходят всюду. Какой-то серенький, спокойный, очень спокойный, излучающий уверенность, подошел, показал издалека. Понимаешь?

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: Главное, чтобы человеку этому, которому тоже неловко спросить, ведь начать коммуникацию всегда неловко, тому, который сидит, ему всегда неловко, он не хочет показаться дурачком каким-то. Поэтому ему спокойно надо сделать, чтобы ему было неловко тебя спрашивать. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здрасьте, Сергей. Главный вопрос – куда девать лишних людей, которые сейчас сидят охранниками, вот эти менты… Конечно, отпечаток пальца – это будущее…

С.ДОРЕНКО: Сетчатка какая-нибудь, клетчатка…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Обратите внимание, в еврозоне, для граждан Евросоюза зависть вызывающие кабинки, когда никаких пограничников там нет, они прилетают, прикладывают с чипом карту.

С.ДОРЕНКО: Можно, я сейчас вас совсем удивлю? Я прилетал в Америку этой зимой, никаких пограничников тоже не было ни одного.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В Америке?

С.ДОРЕНКО: В Америке. Я подошел к компьютеру, ткнул свой паспорт компьютеру, компьютер на него посмотрел, сказал мне «суньте палец», там отпечаток. Я показал палец, и он мне сказал, «ступай»… Помните, у Гоголя было: а теперь ступай в который, сам знаешь, курень. Когда они в Запорожье приезжают, Остап с сыновьями. А теперь ступай, куда хочешь, мне сказал компьютер. Я говорю, о’кей. И все.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И главный вопрос – куда лишних людей девать? Куда девать 2 миллиона охранников, миллион милиционеров, которые не следаки высококвалифицированные и не оборотни, а вот эти, которые стоят, смотрят, жуют или кроссворды разгадывают.

С.ДОРЕНКО: Да.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Куда девать в аэропорту людей.

С.ДОРЕНКО: Ну да. Я расскажу вам, как проходишь в Америке еще раз. Я прихожу. Есть очередь к живым людям, можно пойти к живым людям, а есть очередь к такому полузалу, отгородке, где навалом компьютеров. Я иду к компьютеру как передовой пацан такой, я иду туда.

А.ОНОШКО: Касса самообслуживания.

С.ДОРЕНКО: Касса самообслуживания. Все работает как в «Макдональдсе» на вынос, ты тыкаешь просто пальцем: на вынос, большой френч фрайз, картошка. Ты тыкаешь чего-то такое, потом показываешь компьютеру свою визу, его твой паспорт вообще не парит. То есть они не считают паспорт документом, в сущности. Я тебе серьезно говорю. Американцы паспорт твой не считают документом, они считают документом, собственно, визу. Вот виза – это документ. Она наклеена в паспорт, но это как бы… о’кей.

А.ОНОШКО: Можно ее на связку бананов наклеить, потому что она правильная.

С.ДОРЕНКО: Неважно. Главная фигня, которую они ценят и считают правильной, - это их виза. Все остальное их не интересует никак вообще. Ты показываешь собственную визу, они тебе говорят: теперь сунь палец, сунь второй палец. Потом тебе выдают маленький листик, с которым ты ждешь заказа в «Макдональдсе», просто листик выползает совсем тоненький и все. И ты эту бумажку вместе с паспортом просто показываешь какому-то человеку. В моем случае это стоял какой-то приветливый азиат, китаец, которому я показал, что у меня есть такая маленькая бумажка. Он кивнул и все, иди к чертовой матери отсюда. В смысле, никакой очереди, вообще ничего. Вот это в Америке. Я не знаю, как много людей просачивается неправильно. Ну это отпечаток пальца.

Я уже говорил, рассказывал и повторю, что я ходил в зону в Домодедове, когда был студентом. В аэропорту Домодедово часто в ночь опускается туман. У меня были билеты на рейсы, летящие в Волгоград. У меня первое время предки были в Волгограде. Я должен был лететь в Волгоград рейсами 1311, 1317, 1321 из Домодедова. Я приходил туда в семь, в восемь. Объявляли, что рейс, который в 21 вылетает, будет вылетать в девять утра, на 12 часов переносился, потому что Домодедово застилал туман, мощнейший туман, а почему-то тогда они не взлетали, я не знаю. И мы знали, что 12 часов здесь кантоваться. Ехать в город трудновато, электрички все эти. Я начинал слоняться, слонялся, слонялся, подслонялся к входу служебному. Там они цифры набирали, с таким колечком вводили, цифры набирали, девушки. Они долго ходили мимо меня, а потом я за одной из них заходил, когда она открывала дверь. Просто заходил и все.

А.ОНОШКО: Такое в подъездах бывает иногда.

С.ДОРЕНКО: Да. Я шел по коридору, я спускался вниз, я подходил к каким-то бытовкам, я слонялся внутри по служебной зоне. Мне казалось, что это смешно, интересно. Не забудь, пожалуйста, что я поступил в Университет дружбы народов в 16 лет.

А.ОНОШКО: Да, детей отдавать рано в школу – это зло, конечно.

С.ДОРЕНКО: Нет, я просто не учился во втором классе.

А.ОНОШКО: Да, и экстернат – тоже зло.

С.ДОРЕНКО: Я перешагнул из первого в третий. Соответственно, мне было 16 и мне казалось страшно прикольным слоняться повсюду, спать на ступеньках уже в служебной зоне. Холодновато, конечно, осень, но ничего, потерпишь, все-таки это приключение. То есть можно просочиться. Но в Шереметьеве сегодня, после Маржери, которого мы убили во Внукове, мы вчера получили случай, когда мы могли убить целый самолет. Этот чувак мог на машине кататься. Элементарно. Он мог кататься на машине. Потому что они не уносят ключи каждый раз, это же чистая зона. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Владимир.

С.ДОРЕНКО: Владимир, вы работаете тоже в таких условиях?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет. Я хотел рассказать, как в 1997 году, когда я учился в МГУ, а родился я в Минеральных Водах, у нас был летный отряд 411-го завода, мы очень часто летали зайцами из Москвы. Так как было много студентов, учились они в Москве, мы летали в Минводы как раз зайцами. Мы летали через Внуково. Тогда еще была компания «Кавминводыавиа». Мы приезжали заранее во Внуково и ждали летчиков, которых мы знали в лицо, и кричали: возьмите нас, возьмите. И те, кто успевали этого делать…

С.ДОРЕНКО: Это были Ту-134 или Ту-154.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ту-154 были. И так как в тот момент было огромное количество перепродаж билетов, это очень часто происходило…

С.ДОРЕНКО: Ребята просто вас брали.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ребята брали нас за две-три бутылки коньяка. Но иногда этого не хватало.

С.ДОРЕНКО: А вы экономили или нет? Получается, что вы много платили. две-три бутылки коньяка – это будь здоров.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мы сбрасывались. Нас было 5-6 человек, мы брали две-три бутылки коньяка.

С.ДОРЕНКО: Я понимаю.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А это происходило во время сессии, когда новогодний период, и очень дорогие билеты были, взвинчивали цены в 3-4 раза. Был такой случай. Мы иногда перелезали через забор во Внукове, бежали бегом до самолета, мы умудрялись добежать до самолета, и нас прятали внутри в Ту-154 в кислородном отсеке. Там такой в конце, где туалеты, была отдельная дверь, там должны храниться кислородные баллоны. Но они никогда не хранились, там все время хранились какие-то личные вещи.

С.ДОРЕНКО: Вы чего, прямо на полу или на мешках каких-то?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мы сидели прямо в этом шкафу по 3-4 человека, а потом, когда самолет взлетал, мы выходили в зал, и было такое ощущение, что мы летим в «Икарусе». Потому что нас было человек 6-7.

С.ДОРЕНКО: Продолжая вашу линию, я вам расскажу, что у меня был один знакомый, который на рейсе в Тбилиси в 90-е годы пошел в туалет, а там с приоткрытой дверью сидел какой-то грузинский господин. Он ему говорит: вы долго сидите? А тот говорит: я купил это место. Я купил это место, он сказал. Он купил унитаз, чтобы лететь, как место, как кресло. Серьезно, он купил унитаз, в смысле, он сел и сидит. Он говорит: когда вы выйдите. Он говорит: я купил это место. Другой есть туалет. Пожалуйста, встань. Он: не могу, не хочу.

А.ОНОШКО: Надо предлагать меняться.

С.ДОРЕНКО: Я тебе хочу умную вещь сказать. Давайте про Шереметьево. В Шереметьеве ходят, где хотят, кто хочет. Правильно же?

А.ОНОШКО: С нынешнего момента, будем надеяться, что не совсем так.

С.ДОРЕНКО: Олег из Лос-Анджелеса. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Вы еще о Шереметьеве.

С.ДОРЕНКО: Да, про Шереметьево, потому что нам страшно. Потому что мы думаем, что это чистая зона, нас шугают, нас досматривают. И нам страшно, потому что там ходят какие-то приблудные люди.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я не соглашусь с вами, что можно бродить, где угодно. Я как раз летом летел из Шереметьева в Штаты. Внутренним рейсом я переходил из Шереметьева-2 в Шереметьево-1. Я забрел не туда. Знаете, меня очень быстро нашли по камерам и проводили куда надо. Поэтому там не так все, где хочешь, бродишь.

С.ДОРЕНКО: «Я 90-е годы, дядя рассказывал, в Пулково летал в грузовом отсеке с чашками и блюдцами. Из Пулкова в Минеральные Воды через Ереван за две бутылки водки». Как-то все звучит ужасненько, понимаете? Олег, это звучит ужасненько.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, согласен.

С.ДОРЕНКО: Я вам про Америку говорил…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы знаете, в Штатах чем отличается? Я потерялся в Шереметьеве. В Штатах, когда входишь в аэропорт, все как-то просто. Огромный открытый аэропорт, не надо никуда бродить. Вот он большой, все как-то можно сразу найти. А в Шереметьеве как-то теряешься.

С.ДОРЕНКО: В Шереметьеве зависит от терминала. D вроде ничего. Но действительно перенагружено все, старый F этот ужасный, в 1980 году построенный. Спасибо. Про Америку у меня есть рассказ, как вы знаете, про стрелы для лука, этот рассказ я уже вам несколько раз преподносил. Америка тоже хороша будь здоров. Я четыре раза предлагал забрать у меня стрелы для лука, пока не пронес их на борт. Мне все говорили: идите, идите, хватит задерживать. «Вы не имеете права с нами разговаривать» в одном месте мне сказали.

Хорошо. Давайте скажем следующее. Мы думаем, когда мы говорим об авиации, что мы уязвимы. Давайте просто постулируем, что нам известно. Первое: когда мы говорим об авиации, мы всегда думаем, что мы уязвимы. Второе: мы думаем, что мы уязвимы помимо нашей воли. Когда ты ведешь как идиот машину или мотоцикл, то ты более уязвим, но это ты сделал, ты сам. А в авиации мы кролики, мы хомяки из лаборатории. Ты понимаешь, в чем ужас? Поскольку это так, и нас убивают, совершенно нас не спросив, какие-то другие хорошие люди, то мы в этих хороших людей верим, что они добропорядочные и профессиональные, компетентные, потому что они нас могут убить в любую секунду. Мы кролики. Поэтому в этом особенный страх, особенный наш страх, что мы не можем ничего предпринять. Мы добросовестно себя сдаем, готовы сдаться, готовы все показать, вплоть до отверстий и полостей, которые не хочется в других случаях показывать, мы все готовы показать и покашливать при этом, что мы чистые, у нас ничего нет. Все. Но мы понимаем, что мы такие добросовестные, а эта система – бардак. Эта система называется – бардак.

А.ОНОШКО: И так во всем, Сергей.

С.ДОРЕНКО: Вот ровно бардак.

А.ОНОШКО: Это нам мерещится безопасность.

С.ДОРЕНКО: Мы выполняем все требования, снимаем ремень, снимаем обувь, ходим в носках как кретины, специальные бахилы, еще что-то – вот это все мы делаем, вытанцовываем со страшно серьезными лицами. Потому что мы верим, что этот танец – и есть залог безопасности. Ничего подобного. Это просто бардак. Вот, что такое аэропорт. Понятно?

 

Новости

 

С.ДОРЕНКО: 9 часов 6 минут. Когда мы убедились, что у нас бардак в аэропортах, и я думаю, что это теперь для нас очевидно, и мы как дураки пытаемся вести себя прилично, а на самом деле мы единственные, кто ведет себя прилично. Вот это горько на самом деле осознавать.

А.ОНОШКО: На это весь расчет.

С.ДОРЕНКО: На нас. Все верят в нас, что мы будем вести себя прилично, а все остальные будут идиотничать. Кто-то мне звонит. Я думаю, вдруг человек ультракомпетентный. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Угадали – компетентный. Я сейчас с ночной смены, работаю в Шереметьеве.

С.ДОРЕНКО: Скажите, как он проник?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Проникнуть там несложно на самом деле, особенно с открытой стоянки. Защиты от дурака как таковой нет. Единственное хочу сказать, что у этого несчастного всего два пути было: или он должен был убиться, как, к сожалению, и произошло, или его бы поймали в течение 15 минут.

С.ДОРЕНКО: То есть поймали бы. А вот если сделать такое лицо сундуком, типа, что я здесь всю жизнь проработал?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, я в Останкино тоже проходил, но по пропуску чипированному, там же вертушки. Как вас пропустили по лицу, я не пойму.

С.ДОРЕНКО: Это было, когда я был старшим редактором.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Тогда еще не вертушки были, не чипы.

С.ДОРЕНКО: Вертушка была, но ее толкали коленом, а не было чипа. То есть разворачивал в лицо удостоверение.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Тогда понимаю. Харизма могла сработать.

С.ДОРЕНКО: Какой-нибудь 1985-й.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сейчас никакой харизмы не сработает, потому что там не двойная, там тройная система защиты. Люди стоят, сверяют чипированный пропуск, это святая святых каждого работника аэропорта, в нужную зону не попадет. Там автоматы, которые чисто механически не пускают.

С.ДОРЕНКО: По-вашему, как он проник?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Как обычный пассажир. На открытой стоянке. Как вы сказали, кролики… Везут, да, специальные автобусы до трапа.

С.ДОРЕНКО: А он ломанулся в сторону.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Защиты от дурака нет. Если ломанулся, дурак значит. У нас же не санитары работают, а авиационная безопасность.

С.ДОРЕНКО: Это правда.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: У них нет смирительных рубашек, наручников.

С.ДОРЕНКО: Это правда. Но то, что вы говорите, меня обнадеживает как пассажира, это хорошо. На ваш взгляд, тело человека, так, чтобы разорвало, это должна была скорость быть хорошая уже у стойки.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, скорость. Даже издалека видишь, когда они взлетают, там угловая скорость даже не 300, там больше. Если он на полосе, то он мог только упасть, потому что другой реакции он бы не успел, там доли секунды. Полосы проходит самолет за несколько секунд, разгон.

С.ДОРЕНКО: Я на самом деле очень вам благодарен, что вы позвонили. Потому что мое чувство беспокойства… вы полностью вопрос решили.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И ключи забираются, и инспекция ездит там похлеще, чем ГАИ, на самом деле в аэропорту работает техника.

С.ДОРЕНКО: Удачи. Увидимся в конце декабря. Я собираюсь вылететь.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Надеюсь. Не бойтесь, все продумано на десять ходов вперед.

С.ДОРЕНКО: Спасибо. Вот это хорошо. Хорошо, что позвонил сотрудник Шереметьева, который реально там работает и который мне рассказал, как и что, и чего.

А.ОНОШКО: Но он по сути сказал, что любой человек, у которого посадка через автобус, может отойти и сесть на самом деле в любую машину и поехать куда угодно.

С.ДОРЕНКО: Нет-нет, он этого не сказал. Ну давай будем стараться…

А.ОНОШКО: Я так поняла.

С.ДОРЕНКО: Мы должны с тобой быть сенсационалистами, поскольку мы работаем в информации. Это хорошо, что ты такая. Но мы должны серьезно оценить то, что он сказал. Он сказал, что если человек приблудится куда-то, его по открытой стоянке провезли… Кстати говоря, раньше, в советское время, когда ты прилетал из-за границы в Шереметьево, автоматчик становился. Ты знаешь об этом?

А.ОНОШКО: Куда?

С.ДОРЕНКО: Чувак с автоматом становился у трапа. С автоматом.

А.ОНОШКО: Чтобы расстреливать сразу неугодных.

С.ДОРЕНКО: Абсолютно верно. Не знаю, может, и расстреливать, а, может, нет. Но с автоматом стоял боец. Я просто тебе рассказываю. Я же летал в советское время. Ты думаешь, что я что, вчерашний что ли? Нет. Я очень хорошо это помню, автоматчики стояли. Если тебя выгрузили через автобус, и ты решила хитрым образом где-то такое закосить под додика и куда-то пойти, особенно если ты одета в какую-то робу непонятную и так далее, он говорит, тебя через 15 минут все равно поймают. Почему? Потому что тебя по головам всюду считают при каждой ступени и поймут, что одного не хватает, начнут ловить. Тебя поймают через 15 минут. Но вот этих 15 минут хватает, чтобы человек добежал и бросился под стойку шасси Боинга. То есть там столько времени, чтобы ты там куролесила, этого времени нет, говорит нам сотрудник. Спасибо. Это реально меня успокаивает.

Давайте чем-нибудь развлечемся.

А.ОНОШКО: Давайте.

С.ДОРЕНКО: Я не понимаю, мне все звонят, все. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Виктор. Точку поставить в разговоре насчет аэропорта. Параллель можно провести такую: никто не застрахован от дурака, который прыгнет под поезд, либо под винты парома с того же парома. Дело такое… от дурака защиты нет, к сожалению.

С.ДОРЕНКО: Это понятно. Но это если так, как он рассказывает, говорит, за 15 минут его все равно бы отловили, этого зайчика.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну да. С поездом рисков больше.

С.ДОРЕНКО: Я понимаю. Давайте начнем работать дальше. Все звонят. Это огромная очередь людей стоят в канале. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, здравствуйте. Еще по Шереметьево говорим?

С.ДОРЕНКО: Давайте по Шереметьево все-таки, раз так много желания поговорить.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я там работаю много лет, как раз из тех, кто летает. Меня зовут Илья. Я хотел сказать по теме. После разговора про авиационную безопасность и про то, как он попал на поле, резонно возникнет вопрос, почему же самолет не остановился, не объехал, не перелетел, не перепрыгнул.

С.ДОРЕНКО: Нет, там скорость-то, он же идет по прямой.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. И проблема в том, что если этот человек находился на взлетной полосе после захода солнца, а это было после семи, чтобы слушатели понимали, самолет, когда разбегается в темное время суток, полоса взлетная подсвечена огнями ВПП, и фактически, разбегаясь, летчик видит перед собой световой тоннель. Если человек одет в темную одежду… Из Армении был, как я понял. Фактически он сливался с ВПП, и летчики фактически его не видели.

С.ДОРЕНКО: А на какой скорости отрыв? 737-й на какой задирает носик скорости?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Пускай это будет средний вес 140 узлов, 260 километров примерно.

С.ДОРЕНКО: Разрубил он его.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: При этом существует понятие «скорость принятия решения», вы об этом знаете, после которой летчик уже не имеет права прерывать взлет, это опасно для тех, кто сидит у него за спиной.

С.ДОРЕНКО: Да, обязан взлетать.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Как бы это кощунственно ни звучало, но как хорошо, что этот пострадавший попал в стойку. Ведь такое большое тело при попадании в двигатель, безусловно, вызвало бы его отказ.

С.ДОРЕНКО: Да. Его бы хорошо бы дернуло в сторону. Потому что тот, который рабочий движок, он бы потащил его как бы на закручивание. Правильно?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Если мы говорим о большой скорости, то у летчиков не было бы варианта остановиться, потому что это не безопасно, и пришлось бы взлетать. Это взлет с отказом одного двигателя. Взлет на Боинге 737, который выпущен в 60-х годах, он стар, это сложная ситуация, тяжелая ситуация, самолет тяжелый. В общем, все могло бы быть намного-намного хуже.

С.ДОРЕНКО: То есть всем повезло, что он в стойку влепился.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да.

С.ДОРЕНКО: Я понял. Спасибо большое.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Всего доброго.

С.ДОРЕНКО: Видишь, это серьезные люди. Ты слышишь голос?

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: Я как кобра перед этим заклинателем. С моей точки зрения, существуют две великие профессии на планете на этой, две великие профессии, абсолютно великие - это, конечно, пилоты и летчики. Это первая великая профессия. И вторая – это навигаторы, командиры кораблей морских. Когда ты разговариваешь с любым из них, с летчиком или с командиром корабля, штурманом каким-то морским, мать, ты понимаешь, насколько ты ничтожен перед ними.

А.ОНОШКО: Ой, я понимаю вообще это перед любым профессионалом типа зубного врача, например. Потому что только что он хи-хи, ха-ха с медсестрой, вдруг он превращается в хирурга, который берет нож, дроссель.

С.ДОРЕНКО: Хирурги бывают разные. Хирурги бывают и юмористические, и какие хочешь.

А.ОНОШКО: Но вы им доверяетесь. Вы лежите, живой человек, а они оперируют.

С.ДОРЕНКО: Хирурги бывают неврастеники, всякие психопаты и так далее. А есть всего две профессии, настаиваю, всего две, хирурги к ним не относятся.

А.ОНОШКО: На выходных я была на опере Бриттена. Там выходит дирижер…

С.ДОРЕНКО: Тоже может быть чеканутым.

А.ОНОШКО: Слушайте, про чеканутых пилотов я вам тоже сейчас расскажу, напомню вам этого из Германии…

С.ДОРЕНКО: Спокойно. Один. Но я тебе хочу сказать, насколько же выше всего человечества… Семь миллиардов человек. Насколько же выше всех в человечестве стоят два разряда людей – это пилоты, летчики и навигаторы, кто занят на корабле, на навигации, штурманы, капитаны. Боже, насколько же они выше нас, на порядок, товарищи. Человечество было создано вообще как таковое, чтобы достичь этого уровня развития. Нам никогда такими не стать. Я тебе серьезно сейчас говорю.

Я хотел порадовать людей, посмешить немножко. У меня чудесный Мадуро. Мадуро заявил, что он не диктатор.

 

(Мадуро)

 

С.ДОРЕНКО: Это он выступает перед военными. Сидят военные, там есть совсем молодые, какие-то девочки в погонах и так далее, наверное, 100 человек, совсем маленький зал. И он рассказывает, что он никогда-никогда… Jamás так же как nunca. Jamás – это более сильная форма «никогда». Есть «никогда» nunca, а он jamás, jamás, nunca… Есть такая форма, идущая от Сталина, нас спрашивают. Нас спрашивают, почему Советский Союз… И так далее. Вот это Сталин. Отвечаю, товарищи, Советский Союз потому… И так далее. Эта школа риторики была принята всюду и без всякого Сталина в Латинской Америке также. Это такая римская школа риторики, которая всюду в романских странах. Так же выступал Фидель… Вот там они, империалисты говорят, что кубинцы такие-то и такие-то… То есть это обязательно нужно говорить в диалоге. В этом смысле Мадуро, конечно, красавчик, в том смысле, что он говорит: мне сказали, что я диктатор! И дальше объяснение. Послушайте, как он соплю льет по этому поводу. Я в хорошем смысле, вы знаете, как я восхищен Мадуро всегда был. Он, по-моему, водитель автобуса. Он был водителем автобуса, потом он был что ли водителем Чавеса и на этом основании, а основание, согласитесь, шикарное, он возглавил сейчас Венесуэлу, и он наш большой друг.

 

(Мадуро)

 

С.ДОРЕНКО: Тебе нравится? Я пою при этом. Я бы за такого проголосовал.

А.ОНОШКО: Мне кажется, меня машина времени сейчас отбросила куда-то на 30 лет назад.

С.ДОРЕНКО: Нет. Смотри, как он размахивает руками, как он показывает жесты и так далее. Они оскорбили венесуэльский народ. Кто? Колумбийские олигархи и империалисты из Соединенных Штатов оскорбили венесуэльских народ. Десятки тысяч процентов инфляции, раздача по карточкам, со стрельбой, город, где одна из самых высоких преступностей на планете Земля, Каракас и Венесуэла именно, с ней сравнивается Гондурас, откуда бегут сейчас люди. Гватемала, Гондурас и Каракас по преступности - высшие точки на планете Земля. Он армию кормит как янычаров своих, уничтожая народ. И при этом, когда его слушаешь, хочется плакать от восторга. Ну это правда.

А.ОНОШКО: У меня почему-то не вызывает вообще никаких…

С.ДОРЕНКО: Тебя не пробивает, да?

А.ОНОШКО: Наверное, слишком я толстокожая в этом смысле.

С.ДОРЕНКО: Наверное.

А.ОНОШКО: Но он настоящий политик?

С.ДОРЕНКО: В отличие от Пашиняна, да, он настоящий политик. Он настоящий политик, потому что он занимает четкие абсолютно позиции, они абсолютно лживые, абсолютно, тотально лживые. Ты понимаешь, что этой речью он защищает демократию и дальше защищает демократию. И в конце этой речи очень интересный пассаж, что демократия строится на союзе гражданских с вооруженными силами. То есть главный оплот демократии – это союз гражданских с вооруженными силами. Под гражданскими он имеет в виду себя. То есть он, гражданский, и вооруженные силы. Его союз с вооруженными силами – это и есть, собственно говоря, демократия. Про уличную преступность в Венесуэле позвоните, пожалуйста. Владимир из Дубая говорит, что он был в Венесуэле, может рассказать об уличной преступности, был свидетелем. Позвоните, пожалуйста, Владимир, если можете, я вас увижу. Я увижу его телефон, который заканчивается на 50. Владимир, а вы давно там были, в Каракасе? Я то уже давно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Давно, я был как раз когда Чавес пришел.

С.ДОРЕНКО: А я еще прежде, при буржуазном строе. Скажите, что вы знаете об их преступности.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Улица. Поднимаюсь, иду вверх, движение одностороннее, машины идут навстречу. Иду по тротуару с правой стороны. Вдруг в потоке несется мотоциклист навстречу движению, поперек. За ним в 15 метрах летит мотоциклист-полицейский. Погоня. Тот, который впереди, он долетает до перекрестка, понятно, что он не проскочит, вынужден тормозить, потому что поперек идут машины. У него в руках сумочка, он ее у кого-то выдрал, у женщины. Он на ходу ее вышвыривает в сторону, притормаживает, ныряет между машинами и ушел, а эта сумочка падает на тротуар. Но, я думаю, что там законы физики, наверное, все-таки другие даже в Каракасе. Она еще не успела упасть на тротуар, как к ней ломанулись добропорядочные венесуэльские парни. В мгновение ока, в секунду она была разодрана в клочья и все, что в ней было, разошлось по карманам. И ребята спокойно, вежливо улыбаясь, разошлись по сторонам. Через пять минут привели женщину, у которой украли, показали ей сумочку разодранную, она сказала, «да, моя», но там не было ничего, даже ни единой монетки.

С.ДОРЕНКО: У меня приезжает мой друг, который рассказывает. Я сейчас не помню, у него украинская фамилия, но он родился в Венесуэле и всю жизнь прожил в Венесуэле. Он рассказывает. Его друга вышли дочка с парнем, пошли в кино. Их проследили. Когда они зашли в кинотеатр, есть гарантия, что они по крайней мере час будут сидеть в кинотеатре. Дальше звонок этому другу: не кладите трубку, не кладите трубку, не кладите трубку, мы сейчас убьем вашу дочь, не кладите трубку. То есть нельзя класть трубку. Сейчас к вашему дому подъедет мотоциклист, вы должны выдать 10 тысяч долларов. Это называется в Каракасе экспресс-кинднеппинг. Он выносит 10 тысяч долларов (он инженер какой-то, мощный человек), у него мотоциклист их выхватывает, ему кричат: все, мы отпускаем вашу дочь. Но дочь об этом не знает, она сидит в кинотеатре.

А.ОНОШКО: Зачем вы это рассказываете? Вы дарите идею.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Оперативно.

С.ДОРЕНКО: Это Каракас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Второй случай. Полицейское управление в Каракасе. Приходим, нужно было оформить карточку. Сопровождающий мой был по делам, он бывший комиссар полиции, очень уважаемый человек, рядом с ним персональный охранник представлен, здоровенный такой, с пистолетом все время. Ждем. Они чего-то задерживаются. Через полчаса появляются, возбужденные, полицейские вокруг собрались, руками размахивают, что случилось. Шли по улице, он идет, сзади него двухметровый охранник, подскакивает паренек и у него с руки сдирает часы, браслет. Порвал браслет, убежать не успел, охранник поймал, но рука поцарапана, происшествие. Прямо в центре города.

С.ДОРЕНКО: А вот не надо носить железные браслеты в Латинской Америке.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Все женщины в Каракасе, в Венесуэле сумочки не носят не плече, чтобы за спиной была. Только на шее, на животе.

С.ДОРЕНКО: И через плечо, через руку.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И третье. Едем ночью на машине со знакомой женщиной. Перекресток. Красный свет, она едет. Я говорю: ты что делаешь? Она говорит: нельзя останавливаться.

С.ДОРЕНКО: Нельзя.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Проезжаем перекресток, красный свет, она продолжает ехать дальше. Я смеюсь, кричу: как, что такое? Следующий перекресток, красный, и нельзя ехать, потому что идут поперек машины. Останавливаемся. В этот момент какой-то свист. Я начинаю крутить головой. Время 11 вечера, но это центр города. Она бьет по газам, и мы уходим. Говорит: смотри в зеркало. Я поворачиваюсь. А мы остановились на перекресточке, а от стены дома отделился, идет к нам мужчина, он такой, полуголый, потому что жарко, штаны, ботинки, обнаженный торс. Мы поехали. Он видит, что не успеет дойти, он разворачивается, идет обратно. А у него сзади торчит здоровенный… 38-й, наверное, калибр.

С.ДОРЕНКО: Пистолет. Я на красном свете… Мы ехали в автобусе, перед нами господину сунули пистолет в ухо, и он отдал бумажник, как только зажегся зеленый, мы поехали опять.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Грабежи на перекрестке – святое дело.

С.ДОРЕНКО: Но я хочу сказать, что все, кто стоял на красный, господина выпотрошили, зажегся зеленый, и мы аккуратно все поехали и все. Никакой реакции, никакого крика «позор» или что-то.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Обыденная жизнь.

С.ДОРЕНКО: Обыденная жизнь. Нет, Каракас, конечно, дивное местечко. Хотя я должен сказать, что так, чтобы вот убили человека на моих глазах, это было в Буэнос-Айресе. Убили инкассатора. Прямо в пяти метрах от меня мотоциклист подъехал и убил инкассатора. В Каракасе я видел много оружия и нападений, и насилия, и всего, чего хочешь, но в Каракасе именно трупов, через трупы я не перешагивал.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мне было очень интересно и весело на юге на границе с Бразилией. Как-нибудь могу рассказать.

С.ДОРЕНКО: Я был с другой стороны, от Суринама, вот с этой стороны, я заезжал в Бразилию в джунгли.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я был на севере.

С.ДОРЕНКО: Видите, какие мы с вами путешественники, елочки же с палочками. И все ездим там, где друзья России, понимаете.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Как- то так получается. Под Женевой, под Парижем нет, все в каких-то других местах.

С.ДОРЕНКО: Все нас носят черти… Володь, все нас носят черти по друзьям России. Господи, как мы живыми остались, вообще непонятно.

Сообщение пришло о том, что накануне какие-то бойцы, давайте скажем, что некоторые бойцы, бойцы российских частных компаний, ветераны вооруженных сил и боевых действий обратились в международный уголовный суд… Прикинь?

А.ОНОШКО: И что они там хотят?

С.ДОРЕНКО: Маленький скандалец. С целью возбудить расследование против организаторов ЧВК (частных военных компаний) и тех, кто им помогает. Смысл вот в чем. Они считают, что они (добровольцы) участвуют в ЧВК, но у них потом появляются проблемы. Во-первых, проблема, у них наказание по уголовной статье за наемничество, они не должны быть наемниками, это российский закон прямо запрещает. То есть они, как бы тебе сказать… Тебе говорят: ты будешь хорошая, но ты, если попалишься, то ты пойдешь в тюрьму за то, что ты делаешь. Как-то вот так получается. Обращение к прокурору Международного уголовного суда Фату Бенсуда поддержали 357 делегатов из 52 регионов России (я читаю по newsru.com), представляющих 18 общероссийских и межрегиональных общественных организаций. Это заметное число.

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: Сам текст обсуждался на общероссийском офицерском собрании 18 ноября. Как следует из документа, потери ЧВК исчисляются сотнями. Я не знаю, насколько это всегда сотнями, но мы помним, как в Сирии 200 примерно человек наших уничтожили. Это было в феврале, по-моему. 200 человек уничтожили в феврале этого года, мы помним. Там что-то такое, нефтяные прииски какие-то, что-то такое, на севере Сирии положили. «Мы, граждане РФ, ветераны вооруженных сил и боевых действий, опираясь на статью 15 Римского статута Международного уголовного суда просим возбудить расследование на основе ниже изложенной информации о преступлениях, попадающих под юрисдикцию суда». Наши какие-то чевэковцы, которых как-то обидели или не контролируют, решили обратиться в Римский суд. Понятно, да? Совет Федерации РФ отрицает существование подобных компаний, но непосредственные участники утверждают, что они представляют целый ряд частных предпринимательских субъектов, которые оказывают военные или охранные услуги. Ветераны российских ЧВК и их родственники сообщают об участии в конфликтах в Донбассе, в Сирии, Ливии, Центральноафриканской республике, Габоне, Северном и Южном Судане, Йемене и других странах Азии и Африки. Я почитаю. Ты знаешь, я на самом деле знаю об этом мало, ну просто мало. По словам Евгения Шабаева, бойцы ЧВК обращались в администрацию президента с предложением легализовать ЧВК. Легализовать зачем? Чтобы получить статус. То есть они воюют. Для того, чтобы получить статус, это было бы для них удобно, что «вот мы на работе». Папа пошел на работу. А куда он пошел? Он наемник. Скажите, пожалуйста, а какие задачи он решает? Защищает какую-то диктатуру, ну работа у него, такая работа. А что? Интернациональный долг по защите диктатур. Это же законная диктатура, избранная, так сказать, демократическим путем. То есть они тогда получили бы статус, им было бы приятнее как-то жить.

А.ОНОШКО: Статус где, у нас или вообще везде?

С.ДОРЕНКО: Да, здесь, у нас. В том-то и дело, что у нас. Ведь проблема в том, что пока они никто, а еще вдобавок над ними уголовка.

А.ОНОШКО: Но они же, когда шли туда и подписывали контракт, там же ничего не поменялось. Они же знали, что так будет. Это как-то меняет вообще ситуацию?

С.ДОРЕНКО: Я понимаю так: то, что началось, это будет процессом. Я понимаю, что это, в общем, направлено против нынешнего положения дел в России с ЧВК, вот это. Это вообще имеет несколько деривативов. Во-первых, это, конечно, положение дел… Там же много. Во-первых, это попытка изменить русское законодательство, чтобы наемники были в законе. Наемник в законе. Можно такое? Как вор в законе. Вор в законе и наемник в законе. Наемник в законе, чтобы прямо звание. Старший наемник в законе, средний наемник в законе, высший наемник в законе и так далее. Какие деривативы из того, что они сейчас делают? Первое – попытка изменить, действительно легальный статус наемников. Это важно для них, для наемников. Раз. Второе. Это, конечно, атака на правительство. Ты это понимаешь?

А.ОНОШКО: Ну… так…

С.ДОРЕНКО: Они будут обвинять Российскую Федерацию в том, что, вот здесь написано, «они попадают в эти страны по решению российских властей».

А.ОНОШКО: Это очень сложно доказать.

С.ДОРЕНКО: Нет, мать, при том настроении в мире, которое против России направлено, тотально, глобально, кроме Ирана и Северной Кореи, это будет охотно поддержано. Их цель глобальная, первая цель, и я не считаю ее камуфляжной, - защита, собственно, наемников. Вторая цель, не менее важная для организаторов, если я правильно понимаю, и уже политическая - это атака на правительство и российскую власть. Каким образом будет проведена атака? Атака будет проведена таким образом, что они найдут свидетелей, обиженных всяких людей, которые скажут, что «мы были там по велению правительства, которое нас бросило туда в нелегальном статусе». То есть «мы там были, потому что такое есть межправительственное соглашение, с тем», с центральноафриканцами какими-нибудь, «но нас правительство туда бросило нелегально, как рабов, которые не имеют легального статуса». То есть это будет атака на правительство. Очевидная атака на правительство с попыткой заморочить как-то физически, персонально (как ты понимаешь, все это делается персонально), нынешних действующих людей наших во власти, как ответственных за преступления против людей, влекущие гибель людей. Я тебе серьезно говорю.

А.ОНОШКО: Какой у нас предельный результат?

С.ДОРЕНКО: Я не знаю, придумал ли это Ходорковский, но тот, кто это придумал, придумал это прям сильно. Это работающая фигня и она будет действительно опасной, вот то, что они начали. Это начало такое, скажем, многообещающее для тех, кто борется с режимом. Я тебе серьезно говорю. Господин Шабаев дает сейчас интервью, который фронтмен этой темы. Он дал интервью, интервью, интервью. Я думаю, что это серьезно. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, уважаемые ведущие. Насколько я знаю, проблемы существуют еще, кроме всего прочего, в льготах, они хотят льгот.

С.ДОРЕНКО: Ну да, как участники боевых действий.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Они хотят льгот, всех преференций, медицинского лечения, что имеют обычные военные. Вот в этом тоже проблема. Много, конечно, обиженных там, те, которым организаторы не доплатили.

С.ДОРЕНКО: Как им кажется.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Как им кажется.

С.ДОРЕНКО: Потому что если спросить у организатора, организатор скажет: братцы, да вы че, все нормально.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Все же довольны не бывают. Хотят льгот. А как им дать льготы? Когда кадровые военные… Здесь спорный вопрос. Очень спорный вопрос.

С.ДОРЕНКО: Смотрите, тема какая. Есть какая-то масса недовольных, а удар будет нанесен… Я серьезно сейчас говорю. Я пытаюсь анализировать, я беспартийный в этом смысле. Они просят прокурора этого международного суда возбудить индивидуальную уголовную ответственность к организаторам ЧВК, к собственникам, а также ко всем лицам, оказывающим им организационную, логистическую, военно-техническую и иную поддержу. Я вам скажу, что это полправительства. То есть они хотят индивидуальную уголовную ответственность русской власти.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это организованная политическая акция.

С.ДОРЕНКО: Абсолютно политическая, да.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Даже без всяких разговоров. Грамотно организованная.

С.ДОРЕНКО: Грамотно. Поэтому я сразу начинаю думать, в какой степени здесь Ходорковский. Конечно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это я не знаю.

С.ДОРЕНКО: Я тоже не знаю. Но я вам говорю, что началось, просто чтоб вы понимали, ну какие-то вещи надо знать заранее. Это полезно знать. Кто-то (мы не знаем, кто) нашел критическую массу наемников какую-то, их сколько-то, их не один, а, например, 10, сколько-то найдено наемников, которые недовольны. Будучи недовольными, они будут защищать свои интересы, а вопрос ставить о личной, индивидуальной уголовной ответственности представителей российской власти. То есть таким образом, чтобы они, где оказались за рубежом, их просто хватал первый человек в форме, надевал кандалы, наручники и так далее. Личную уголовную ответственность - вот, чего они хотят, насколько я понимаю. Это, конечно, политическое мероприятие. Посмотрим, как далеко оно пойдет. Вот и все.

А.ОНОШКО: У нас, кстати, внутри страны тоже есть похожие борцы. Мы наблюдаем… там один человек выкладывает посты, я вам показывала, с 14-го года. Он стал сам делать запросы в органы наши правоохранительные насчет военной этой деятельности наемнической гражданами Российской Федерации и просил возбудить дела. Это был его эксперимент частный, идущий изнутри его осознания всей этой ситуации в ДНР, ЛНР, которых еще тогда не было. И он до сих пор ведет эту переписку, и там какие-то местные суды. Внутри эта штука не работает. Никакие наши суды не делают ничего для того, чтобы это дело расследовать. Потому что все понимают, о чем речь. Но эксперимент такой идет. Там есть у него группа поддержки, все с любопытством наблюдают, как это все будет разворачиваться. Но пока никак.

С.ДОРЕНКО: Я понимаю.

А.ОНОШКО: Но бывают районные суды на очень низком уровне, которые берут и пытаются что-то там признать действительно, что какие-то факты были, надо сделать запрос. Знаете, там же целая история, когда тебе приходит отписка какая-то, ты оспариваешь эту отписку, жалуешься на то, что тебе по существу вопроса ответ не дали.

С.ДОРЕНКО: Мы будем присматривать за этой ситуацией. Это начало нового важного, с моей точки зрения, вернее, могущего оказаться важным. Оно может оказаться неважным, это все может закиснуть, но может оказаться важным. Политического процесса, который опять направлен на возможное, гипотетическое уголовное личное преследование лидера российской власти. Мне кажется, тот, кто это придумал, придумал именно уголовное личное преследование лидера российской власти. Мы не знаем, как это пойдет. Может, пойдет, может, не пойдет. Но это еще один нож полетел. Куда он прилетит – посмотрим. Наше дело просто ознакомиться.

Слушай, брат Прокопчука, ты говоришь, все уже написали.

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: Хорошо. Давай и мы напишем. Наша программа об этом не говорила.

А.ОНОШКО: Но никто не повесил, я не видела, чтобы два портрета рядом висели. Говорят, что у них есть сходство, поскольку это два родных брата: наш, который вице-президент Интерпола, и украинский, который…

С.ДОРЕНКО: Да. Есть вице-президент Интерпола, наш, прекрасный Александр Прокопчук, на которого мы все молимся, национальный, который носит прическу а-ля Джон Травольта. Он ходит как Джон Травольта. Видишь, он пробор делает посередине. Ты видела?

А.ОНОШКО: Угу. Уже АИФ делал две фотографии рядом, совмещены.

С.ДОРЕНКО: Один из них Джон Травольта – это русский, а который не Джон Травольта – это украинский.

А.ОНОШКО: Внешне ничем они действительно не отличаются до сих пор.

С.ДОРЕНКО: Да. Они два брата. Два брата-акробата. Нет, не акробата.

А.ОНОШКО: В одной семье два настолько успешных ребенка.

С.ДОРЕНКО: Два блистательных мальчика. Александр Прокопчук, который хочет быть председателем Интерпола, вообще всего Интерпола, всепланетного, - это наш человек.

А.ОНОШКО: Президентом.

С.ДОРЕНКО: Да, председатель и президент – это одно и то же. Ты знаешь, praesidens это «впереди сидящий». Впереди сидящий. Этот председатель – тоже «впереди сидящий». Поэтому слово «председатель» и слово «президент» не отличаются вообще ничем. Просто я призываю вас к русскому языку, дорогая. Председатель. Вот и все. У него есть брат, украинец, который Прокопчук Игорь Васильевич, он уже 8,5 лет возглавляет постоянное представительство Украины при международных организациях в Вене. Об этом сообщает «Зеркало недели». Кстати, на Украине почти нет приличных средств массовой информации, но «Зеркало недели», безусловно, очень приличное. Обстоятельное издание. Как мне представляется. Может быть, я уже начал что-то путать, я давно не был на Украине. Игорь Прокопчук, брат нашего Прокопчука Александра, находится в загранкомандировке 10,5 лет. До того, как он стал в Вене представлять международные организации, он работал послом Украины в Литве. Никаких симпатий к России не испытывает, не был подмечен. Они оба из Житомира. Они мои земляки практически. Они древляне. Ты знаешь, что я древлянин или нет?

А.ОНОШКО: Житомир – это древний древлянский город?

С.ДОРЕНКО: Это наша древлянская земля. Столица наша древлянская в Корыстыне, ты помнишь очень хорошо, нам ее сожгла эта дрянь Ольга. Она нам голубей с горящим сеном направила. Ольга, княгиня. Мы недовольны этим, нет. Она нам сожгла город. Мы за это не можем быть благодарны. Я напоминаю, что я оттуда, я сам древлянин. Они братья. Таким образом, если у нас будет возглавлять Интерпол Александр Прокопчук, то это будет прекрасно, потому что это и Украине… Хотя Украина грозится выйти тогда из состава. Ну смешно. Ну ничего страшного. А может же брат пойти на брата, как считаешь?

А.ОНОШКО: Это же даже не предполагает. Или предполагает?

С.ДОРЕНКО: Брат ему шепнет. Они будут оба за рубежом, этот в Интерполе, этот в Вене. Они и так уже за рубежом. Они друг другу звонят по какой-то закрытой связи, вацап, тем более, что они оба за рубежом. Один другому звонит и говорит: братан, Саня, звонит Игорек, Саня, ну как ты там? Он говорит: Игорек, нормально все. Ты посылку получил? Да, все нормально. Ну когда заскочишь? Да я тут… Ага. Слушай, у тебя там завтра вопросец решается, Сань, ты посмотрим, как-то, может быть, это… Хорошо, ладно, нормально все.

А.ОНОШКО: Но это же в наших интересах – дружба между...

С.ДОРЕНКО: Братскими народами.

А.ОНОШКО: Братскими народами.

С.ДОРЕНКО: Вот они, братские народы. Братские народы – это братья Прокопчуки. Один из них в Интерполе. Понимаешь ты или нет? Другой представляет Украину в международных этих самых… Это круто, мне кажется. Они могут какие-то вопросы порешать. Там закати, я тебе пришлю, ты там через своих прокачай. Понимаешь? Очень удобно. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Гениальная советская практика распределения, когда украинцы в Москве служили, а кто-то где-то еще. Гениально было. Молодцы. Честно говоря, когда уйдут эти люди, старики, все уже, связей не будет, это последние ниточки остались, семьи вот эти.

С.ДОРЕНКО: Как вы думаете, когда это исчезнет?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: У меня тетка умерла в Чернигове, но мы с ними давно не общаемся.

С.ДОРЕНКО: Есть же и номинальное исчезновение. Я вам хотел привести примеры. В одной из переписей населения России было 6 миллионов украинцев, а потом была проведена следующая перепись, уже 4. Они никуда не умерли.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Позвольте еще подметить тонкость отличия ситуации украинской. Помните, когда нашего сбили летчика Су-24?

С.ДОРЕНКО: Да.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Там в одном украинском клубе бесновались, молодежь, и перерезали якобы горло ему, ночью типа шоу было. Я что подметил? Когда ролик показывали, он был короткий. А я смотрел полный ролик. Там в конце парень, который это делал, уходил со сцены, на нем была кепочка эта еврейская, белая. Я ничего не хочу плохого сказать, но вот я паблики читаю, радикализировалась молодежь ихняя и очень много товарищей, которые еврейской крови, Яроши всякие, Береза…

С.ДОРЕНКО: О боже, ну давайте не будем.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Они ненавидят русский мир…

С.ДОРЕНКО: Я умоляю. Ну зачем? Ну не надо. Я вам про что говорю? Что в России было 6 миллионов украинцев в одной переписи, а в другой 4. То есть 2 миллиона отказались писать, что они украинцы, застремались.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Фильм хороший «72 метра». Помните, когда там командир корабля сказал: за мной шагом марш, а те, кто хотел прислуживать…

С.ДОРЕНКО: Я вспомнил. Я фильм не смотрел, а именно эту сцену я смотрел. Совершенно верно.

А.ОНОШКО: Сергей, а вы что писали в переписи, что вы украинец?

С.ДОРЕНКО: Я украинец.

А.ОНОШКО: Надо будет так всегда писать.

С.ДОРЕНКО: Мне очень жаль, но я не могу написать ничего другого. Я могу написать, что я украинец, румын, поляк и болгарин, никакой другой крови у меня нет. Я могу, так сказать, восходить куда-то совсем в древность и из древности могу сделаться и кельтом, и кем хочешь.

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: Но на самом деле я не могу написать, что я русский, поскольку я нерусский.

А.ОНОШКО: Вот и я в следующий раз напишу.

С.ДОРЕНКО: Что напишешь?

А.ОНОШКО: Что украинка.

С.ДОРЕНКО: А ты украинка?

А.ОНОШКО: А что, нет разве?

С.ДОРЕНКО: А шо… шо такое? Тю. Тю, я не пóняла, шо такое. Вот так как-то.

А.ОНОШКО: Я ж такая, я ж не можу.

С.ДОРЕНКО: Не может она. Дивись, Микола, якиж москали поханы людэ.

Еще одна новость про украинцев. Граждане Украины, ставшие россиянами, смогут работать даже в ФСБ. Все. Это опять происходит захват России очередной, как после унии, когда хлынули сюда украинцы. Это было потрясающе. Это сегодняшняя пресса. Украинским гражданам (по «Коммерсанту» читаю), которые перешли в гражданство РФ, могут разрешить работать в российских госструктурах, включая системы МВД и спецслужбы. Я представляю себе украинских сержантов на русских дорогах. Ты не представляешь, что это такое.

А.ОНОШКО: Так они куда-то разве девались? Они так и остаются.

С.ДОРЕНКО: Не-не, украинцы-украинцы, которые из Украины. Вы, Сергей Леонидович, ехали 41 километр в час. Я говорю: вероятно. А написано же 40. Я говорю: ну так 40 и 41, там десятые доли, может быть, какие-то, а, может, у вас прибор не совсем. Не, прибор калиброванный . А дэ написано 41, вы мне покажите 41, я с удовольствием это посмотрю. Я говорю: вы же знаете, что 40. Он говорит, 40, а вы же едете 41, Сергей Леонидович. Я говорю: ну? Он говорит: ну?

А.ОНОШКО: Да, и я тоже говорю, ну?

С.ДОРЕНКО: Я говорю: так 40 и 41, ты же пойми, превышение один километр. Он говорит: о, прозвучало правильное слово – превышение. Превышение. Сергей Леонидович, вы правильно говорите, превышение. Ну я не знаю… Это неправильно вы себя ведете. Подожди, ну один километр, нет такого, чтобы за один километр. А шо, вы 39 идите, вот это не будет обидно, что за один километр. 39. А вы же идете 41 километр в час, Сергей Леонидович. Понимаешь? И так 40 минут. А гдэ написано, шо 41, ну покажите мнэ? Вот это rus у вас написано на номере такими маленькими буквами. Оно разве читается? Написано же в законе, что должно читаться. Я говорю: с моей точки зрения, читается. Я не знаю, я смотрю и не вижу, он мне говорит. Представь, что они все сейчас переедут сюда и начнут стоять у нас на дорогах. Ребята, ой, как бы я не хотел этого, это какой-то кошмар. В движении.

 

Новости

 

С.ДОРЕНКО: 10 часов 6 минут. «Был в Киеве, - пишет 12-й, - дорожная полиция на выезде из Киева общалась со мной по-английски».

А.ОНОШКО: Вот видите, как классно.

С.ДОРЕНКО: То есть они отказались перейти на русский, а когда он сказал, что не понимает украинского, они удовольствовались тем, что беседовали по-английски.

А.ОНОШКО: Как прибалты. Это им в плюс. Наши говорят по-английски? Нет. Их пытались тренировать перед чемпионатом мира по футболу, но… Надо попробовать, кстати, как-нибудь остановят, а я так раз и по-английски.

С.ДОРЕНКО: Почему?

А.ОНОШКО: Поверить, понимает, не понимает.

С.ДОРЕНКО: Australian… Ты скажешь, что ты австралийская старообрядка какая-нибудь…

А.ОНОШКО: No, I just want to speak English. Just check what is your level.

С.ДОРЕНКО: What do you check? What are you?

А.ОНОШКО:   Why are you checking my documents? I have a question! Why?

С.ДОРЕНКО: Не, я не понял,  I don’t understand! Why do you speak English? Что это такое вообще?

А.ОНОШКО: Because…  

С.ДОРЕНКО: Нет, дорогая, ты не имеешь права.

А.ОНОШКО: Имею.

С.ДОРЕНКО: Не имеешь.  Государственный язык Российской Федерации – русский. Никаких английских. Вот если ты не можешь говорить и так далее, но ты должна доказать. У тебя место рождения какое указано?

А.ОНОШКО: Город Санкт-Петербург.

С.ДОРЕНКО: Я умоляю. Считай, что я полицейский. Я тебе говорю: Анастасия Эдуардовна, выкаблучивайтесь как муха по стеклу.

А.ОНОШКО: Yes. Я как Ингеборга Дапкунайте: yes.

С.ДОРЕНКО: Как муха по стеклу, поняла. Прекратите. Свои люди. Настен, свои люди. 65,99. На моих глазах доллар был только что 66,00. 65,99. Это же круто, видишь, рубль какой сильный. 75,20 – евро. 63,25 – нефтица отскочила мальца. Вчера было 62,12 вечером, я запостил, а ребята наши писали, кто был на смене, они ее видели ниже 62, нефтицу, она там клюнула мальца. 1,1397 - чуть-чуть сильнее доллар, вчера был 1,1450 каком-нибудь. А этот ваш биток, господи, прости мою душу грешную, 4507. «Как упал Dow Jones, на 500», - говорит Мих. Не знаю. «61,97 была». Я говорю, она клюнула чуть-чуть. Но можно даже считать, что так, пробила, не устоялась. Плохо вы молитесь пестрой корове. Ты помнишь эту молитву?

А.ОНОШКО: Нет. А должна?

С.ДОРЕНКО: Ты не знаешь молитву пестрой коровы?

А.ОНОШКО:

Я в первый раз слышу, что это.

С.ДОРЕНКО: Я молюсь пестрой корове, поэтому цена на нефть… Я тебе сейчас найду. Нет! Найди на YouTube. Дай мне YouTube, женщина. Пишем, Rasstriga (это я), далее переведем на всякий случай в кириллицу и здесь напишем «пестрая корова». Мы молитву можем сейчас исполнить. Есть же молитва, исполненная мной. Не помню, здесь есть мат. Мне кажется, я матом никогда не ругался.

 

(Видео)

Пестрая корова, слышишь? Пестрая корова. Я знаю, надо совсем потерять стыд, чтобы снова просить у тебя нефти. Я и не прошу. Мы не заслужили. Я знаю, что ты про нас думаешь, мол, сколько ни дашь, все равно Хаврошечке не перепадет ни капли, а все сожрут эти кукисы и юкисы, юксы и пуксы и прочая саранча, за которой не видно белого света. Ты права, пестрая корова, так оно и будет. Только знаешь, что? Мне ведь известно, кто ты такая. Ты – это все, кто жил здесь до нас: родители, деды, прадеды и раньше, раньше, раньше. Ты – душа всех тех, кто умер с верой в счастье, которое наступит в будущем. И вот оно, пришло. Будущее, в котором люди живут не ради чего-то, а ради самих себя. И знаешь, каково нам глотать пахнущие нефтью сашими и делать вид, что мы не замечаем, как тают под ногами последние льдины, притворяться, что в этот пункт назначения тысячу лет шел народ, кончающийся нами. Получается, на самом деле жила только ты, пестрая корова, у тебя было, ради кого жить, но у нас – нет. У тебя были мы, а у нас нет никого, кроме самих себя. Но сейчас тебе так же плохо, как и нам, потому что ты больше не можешь прорасти до своей Хаврошечки яблоней. Ты можешь только дать позорным волкам нефти, чтобы кукис и юкис и юкси и пупс отстегнул своему ловеру, ловер откинул шефу охраны, шеф охраны откатил парикмахеру, парикмахер – повару, повар – шоферу, а шофер нанял твою Хаврошечку на час за полтораста баксов. И когда твоя Хаврошечка отоспится после анального секса и отгонит всем своим мусорам и бандитам, вот тогда, может быть, у нее хватит на яблоко, которым ты так хотела для нее стать. Пестрая корова.

 

С.ДОРЕНКО: Это молитва пестрой корове. Дорогая, это же Пелевин. Эй, это же Пелевин.

А.ОНОШКО: Я так и подумала сразу.

С.ДОРЕНКО: Теперь нефть пойдет, товарищи, вверх. После того, как я исполнил молитву, в записи, но неважно, после того, как была исполнена молитва пестрой корове, то, безусловно, пойдет нефть вверх, мне кажется.

А.ОНОШКО: Вот и проверим.

С.ДОРЕНКО: Должна, должна. Когда Хаврошечка отоспится, может быть, ей хватит на яблочко.

Прекрасный глава Карелии… На самом деле я не верю, что ему дали по башке. Ему, конечно, дали по башке, он прервал здесь свои встречи в Мск очень важные и он ломанулся назад, потому что он послал перед этим с ребенком даму, которой сказал, что никаких там детских садов, пусть она наймет, кого хочет. Дал понять в очередной раз, как очередной нормальный русский чиновник, он дал понять, что ваши дети – ваше горе, вот вы нарожали, дуры, вот сами и думайте, чего с ними делать. Понятно?

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: И все. Нехрен тут соваться к власти. Ему здесь, видно, дали по башке. Он с извинениями рухнул туда, опять поехал, сейчас будет там извиняться.

А.ОНОШКО: Садик-то откроет или как думаете?

С.ДОРЕНКО: Какая тебе разница? Он ее переселит к другому садику, где-то будет ходить, лгать, изворачиваться и так далее. Он же чиновник. Ему дали по башке, он побежал. Я люблю чиновников. Я тебе объясню, почему. Потому что у них действительно есть дисциплина. Есть какая-то вертикаль. А у депутатов этого нет. Вот это проблема. Поэтому Лахова, к которой я с огромным… Ты же знаешь, как я люблю Лахову всю свою жизнь. Всю свою жизнь, товарищи, моей тайной любовью была… в смысле, мою жизнь, моей тайной любовью была Лахова. Чего-то не припомню, ну неважно, сказал и сказал, сморозил. Лахова, она сказала про войну. «Что там с биткоином?» Я же сказал, 4507. Я посмотрю. 4507 было, сейчас 4501. Николай, 4507, я говорил 10 минут назад.

Смотрите, Лахова прелестна.

Новым президентом Интерпола избран представитель Южной Кореи Ким Чон Ян. Прокопчука катанули из Житомира.

А.ОНОШКО: Ну так он останется вице-президентом точно так же, как и был.

С.ДОРЕНКО: У нас останется Джон Травольта. Наш Джон Травольта Прокопчук, просто у него прическа под Джона Травольту, он будет там косить под Джона Травольту дальше в звании вице-президента, и брата украинца, который в Вене, по-прежнему все у них будет хорошо. Тут ничего не меняется. Все. Новым президентом Интерпола избран представитель Южной Кореи Ким Чон Ян. Все должны купить «Самсунг», последний какой-нибудь «Самсунг», и Прокопчук тоже. Прокопчук должен сейчас положить под трамвай свой iPhone и купить быстро «Самсунг». Правильно? Ну хорошо. Это мы дали вам новость. «Теперь надо смотреть курс крипты bablos». «Значит, Украина не выходит». Нет.

Сенатор от Брянской области Екатерина Лахова согласилась, что 3500 рублей в месяц – это трудновато, чтобы прожить. Но, главное – вспомнить, каково было люди в военное время, вот, что она сказала.

А.ОНОШКО: Почему она так сказала?

С.ДОРЕНКО: Потому что это пример для нас вдохновляющий. Каждого из нас вдохновляет военное время. Сейчас же тоже война идет.

А.ОНОШКО: Можно начало 80-х в пример тоже приводить, как трудные времена с точки зрения еды, магазинов и так далее. Много эпизодов таких.

С.ДОРЕНКО: Да. Мне критикуют за то, что я говорю не Траволта, а Травольта. Травольта по-испански. Простите меня, пожалуйста, добрые англоязычные люди. Всегда, когда вы мне навязываете английский язык в качестве основного, мне делается больно. Понятно? Habla cristiana, говорите по-христиански, не надо английского. Правильно? Habla cristiana. Говорите по-христиански. Мало ли, что он американец, фамилия у него не американская. Джон Травольта. Все. Точка.

А.ОНОШКО: Можно еще по-русски говорить, Травольта тоже.

С.ДОРЕНКО: Травольта. Не надо мне. Habla cristiana, говорите по-христиански, то есть по-испански. Ты знаешь эту фразу?

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: Спасибо. Давайте про Лахову. Вы знаете, как я люблю Лахову. «Конечно, питаться на 3500 рублей трудновато. Я, например, иногда весь день гречкой питаюсь. Для здоровья полезно периодически устраивать такие дни», - ответила Лахова изданию regions.ru на просьбу прокомментировать. «Но, вы вспомните, я все время думаю о тех, кто прошел войну, - говорит Лахова. – Люди, которые пережили ужасы и голод. Какая у них была потребительская корзина? Люди выживали как могли и при этом, пройдя столько всего, какие они разумные, какая голова у них светлая. Может, как раз стрессы и лишения тому причиной?» То есть для того, чтобы ты была разумной и светлой, тебе надо устраивать стрессы и лишения, заявила сенатор. Можно, я скажу? Лахова никогда не была дурой с виду.

А.ОНОШКО: Вы думаете, это случайность?

С.ДОРЕНКО: Я не знаю. Может быть, что-то происходит действительно, может быть, у нее от гречки это? Может быть, у нее от гречки. Мы думаем, что с ней, а она, может, от гречки. Она говорит: я иногда сижу на гречке.

А.ОНОШКО: И думаю о Второй мировой войне.

С.ДОРЕНКО: И думаю о Второй мировой. Найди мне ее в «Вики». Какого она года? Мне кажется, когда я родился, ей было лет 40.

А.ОНОШКО: Она 48-го года рождения, после войны. Светлый лик родителей стоит перед ней, она вспоминает.

С.ДОРЕНКО: Екатерина Филипповна.

А.ОНОШКО: 70 лет ей сейчас, соответственно.

С.ДОРЕНКО: Об ужасах войны она говорит. Я не знаю этот канал, global.info, я не знаю, насколько он матерный. А мы знаем, что мы очень должны быть четкими, когда мы думаем о лексике. Поэтому мы не знаем, к сожалению. Тут очень много ее портретов, но самой цитаты я не вижу. Я найду все-таки, где она это говорит. Мне важно все-таки услышать ее в прямой речи. К сожалению, я не подготовился. Доренко, садись, двойка.

Она говорит, что благодаря стрессам и благодаря войне люди, которые прошли войну, благодаря стрессу войны, вот такому качественному стрессу, у них очень светлые головы. У них очень светлые головы. Поэтому, может быть, как раз стрессы и лишения тому причиной? То есть без войны они бы дураками были. Понимаешь?

А.ОНОШКО: Ну, конечно.

С.ДОРЕНКО: Если бы не война, они были бы чистые позорные дураки. Только благодаря войне они оказались такими умными, говорит Лахова. Ты открыла?

А.ОНОШКО: Да, открыла.

С.ДОРЕНКО: У нее же Союз женщин России в центре Москвы.

А.ОНОШКО: Она кандидат политических наук.

С.ДОРЕНКО: Кандидат политических наук.

А.ОНОШКО: Да, политических, но училась когда-то на медика.

С.ДОРЕНКО: Мы с тобой мусор рядом с ней, человеческий мусор. Она из Свердловска.

А.ОНОШКО: Послевоенный мусор.

С.ДОРЕНКО: Депутат, депутат, председатель Союза женщин России, член Совета Федерации, представитель законодательного органа Брянской области. Брянской. А сама из Свердловска. Ну ничего, все-таки это же Россия все равно считается. Что она говорила? Она за поддержку репродуктивных прав женщин. Она поддерживает репродуктивные права, это значит аборты. Она поддерживает аборты. Видишь, она вменяемая.

А.ОНОШКО: Наоборот, наверное. Потому что аборт – это контрпродуктивное право.

С.ДОРЕНКО: Она вышла замуж в 19 лет. Это такая крупная, большая первая любовь которая, в 19 лет. У нее сын. Получила вместе с супругом доход небольшой, у нее две квартиры. За заслуги перед Отечеством. Ничего такого интересного, кроме недвижимости в центре Москвы по Союзу женщин, но она же его не приватизировала, это же не ее недвижимость.

А.ОНОШКО: Не знаю.

С.ДОРЕНКО: Значит, она лепит просто глупости просто сама по себе.

А.ОНОШКО: Да. А зачем?

С.ДОРЕНКО: Я не знаю.

А.ОНОШКО: Она хочет поддержать таким образом что?

С.ДОРЕНКО: Хочет внимания. Она хочет внимания. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро, Сергей.

С.ДОРЕНКО: Зачем она это сказала? Настя спрашивает, зачем она сказала глупость?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, во-первых, надо уже давно придумать новый бизнес, такой специальный сайт, где депутаты всех уровней прямо прописаны, структурированы. Весь межвыборный цикл там специально на каждого депутата все, что он говорил, должно храниться.

С.ДОРЕНКО: Да, копилочка такая.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Понятно, у вас в недрах где-то есть, а так, чтобы люди могли. Живет в Амурской области в каком-то районе, вот их районные депутаты, вот областные, вот их депутат от Амурской. Такой надо сервис придумать платный, за небольшие денежки. Я хочу что сказать? Это качество наших элит. Страшно далеки они были от народа.

С.ДОРЕНКО: Почему?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, вообще полная потеря связи с реальностью.

С.ДОРЕНКО: Ну подождите. Она же одна из нас. Она вышла… Вышли мы все из Свердловска, дети семьи трудовой, песня была такая. Вышли мы все из Свердловска.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, дайте сказать. Сергей, полная оторванность от реальности. Полное непонимание своего места, кто ты, что ты и так далее. Я не знаю, вы видели этих людей вживую?

С.ДОРЕНКО: Да, видел.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы общались с ними?

С.ДОРЕНКО: Да. У некоторых вид блаженных, а у некоторых вид проходимцев. Они делятся примерно на блаженных и проходимцев.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А те, которые блаженные, она, видимо, к ним…

С.ДОРЕНКО: Она скорее блаженная.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, она считает себя полубогом, пророком и так далее.

С.ДОРЕНКО: Да нет. У нее Филипп Ефимович Шутов папа, Марфа Петровна Шутова мама.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Она все это давно забыла, Сергей. Она уже сколько лет в Совете Федерации. У нее новая реальность.

С.ДОРЕНКО: Она педиатр в свердловской городской больнице.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Этого уже ничего нет, это уже полубоги.

С.ДОРЕНКО: Помните песню свердловской областной психиатрической больницы? Ну это другое, ладно. Она была… здравоохранения по вопросам охраны. Она, правда, она пошла сразу начальницей, с 1981 года.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, там все такие. Все. 90 процентов.

С.ДОРЕНКО: Ну надо же аккуратно говорить глупости. Аккуратно говорить глупости.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, не надо. Было 13 лет моей маме покойной, когда началась война. Она настолько не любила говорить об этом. Она только говорила: работала на заводе, взвешивала мины. Все. Как ели, что ели, эвакуация, она просто это не любила вспоминать. Вообще. Ваша жива мама, спросите ее что-нибудь про войну, я не думаю, что она вам будет что-то рассказывать. Кто был, тот не забудет… Я забыл эту поговорку.

С.ДОРЕНКО: Да. Не любят говорить об этом, это правда. Меня изумляет вещь, что они… Я тебе объясню. Когда ты во власти, в особенности в странах с очень динамичной властью, когда власть динамичная, перетекающая, тебе надо сохранять место во власти. Ты должна присягать, желательно ежедневно, присяга должна быть: я своя. Это обмен вербальными и невербальными сигналами. Но невербальными надо предстать лично. Ты лично предстала, например, перед начальником…

А.ОНОШКО: Уже хорошо, да.

С.ДОРЕНКО: Ты поулыбалась, сделала книксен какой-то, уже сразу все такие: ну все, Настена, вот же она здесь вертелась чего-то. То есть тебя помнят. А если ты не появляешься пред очи, ты должна что-то говорить вербально, чтобы наполнить пространство, универсум, собой, своими изречениями. Ты должна говорить, это должна быть присяга. И эта присяга, в принципе, я сейчас скажу парадоксальную вещь, чем глупее – тем заметнее. Ты должна присягнуть. Ты говоришь, например, такую фразу: страна динамично развивается… Нет, это слишком большая глупость. Ну какую-то менее глупую. Например, ты говоришь: страна преодолевает признаки стагнации, безусловно, пока медленно, но у нас появляется надежда, по третьему кварталу цифры по развитию промышленности дают нам некие ожидания, что по крайней мере в четвертом квартале это продлится. И так далее. Такую фразу говоришь. Настенька, на эту фразу всем насрать. Вот что ты сказала, могла бы и помолчать. То есть эта фраза говорит о том, что ты умничаешь. Умничаешь.

А.ОНОШКО: И это хорошо.

С.ДОРЕНКО: Нет. Это значит, что ты подлый человек. Подлюка ты, короче. Ты простилаешься и там, и тут, и черт его знает, что-то говорят. Ты за кого, Насть? Вот что в России ты должна сказать, причем каждый день, ты за кого. И чем ты глупее скажешь, тем это будет заметнее. Я рассматриваю ситуацию, путем анализа я пришла к выводу… Какого анализа?

А.ОНОШКО: Попробуйте сгенерировать глупость, это очень сложно, это очень сложно.

С.ДОРЕНКО: Абсолютно.

А.ОНОШКО: Это очень сложно. Давайте попробуем вместе сгенерировать какую-нибудь такую вещь. Это непросто, мне кажется.

С.ДОРЕНКО: Мне кажется, депутаты постоянно генерят подобную лажу.

А.ОНОШКО: Значит, у них очень сложная работа.

С.ДОРЕНКО: Ну как тебе сказать? Мне кажется, когда они на лыжне, им уже не тяжело. Первый раз встать на лыжню тяжеловато, какие-то группы мышц начинают побаливать, а потом он уже все равно на лыжне все время и он лепит от вольного, у него все время получается правильно. Вот он сказал и все. Я и все, и сейчас умру! Лучше всех, конечно, был Волков. Когда мы ужинали… Я не буду про Россию, мне страшно. Саша Волков, который, когда мы ужинали с Кучмой, и был Саша волков. Он сказал лучшую фразу всех времен и народов: Леонид Данилович (Кучме), разрешите, я буду называть вас папа. Леонид Данилович говорит: ну хорошо. Тот говорит: папа, хочу умереть за тебя.

Джордж Мартин, сейчас на Кинопоиске вывалилось это. Я не знаю, товарищи, я просто раньше не читал, а, может, вы умные, тогда надо мной посмейтесь. Я вам расскажу. Джордж Мартин раскрыл первые подробности спиноф из сериала «Игра престолов». По его словам, действия «Долгой ночи», пока неофициально так называется приквел, развернется за 5 тысяч лет до событий оригинального проекта. Вестерос тогда был совсем другим местом, говорит писатель, не было королевской гавани. Невозможно себе представить мир, в котором нет королевской гавани. Не было Железного трона, не было Таргариенов. Вообще какой-то ужас. Представляешь? Драконов почти не было. Великая империя еще не была построена. Мы имеем дело с другим, гораздо более старым миром. Хочется надеяться, что это-то и привлечет зрителя. Согласно официально хронологии, драконы дали о себе знать после долгой ночи, когда на мир опустилась зима, продлившаяся целое поколение. Именно тогда на Валирийском полуострове обнаружились огнедышащие ящеры, которые долгое время скрывались среди местных вулканов. Их удалось приручить с помощью магии, в результате чего могущество небольшого королевства начало резко расти, и дом Таргариенов появился много лет спустя, уже после того, как Валирия пала. HBO начал производство пилотного эпизода приквела, но проект пока не получил от канала заказ на полноценный сезон.

А.ОНОШКО: Мне нравится. Я бы посмотрела. Это все основное я не смогла, как я говорила, мне чего-то скучно стало на середине первой серии, а вот это, наверное, если будет не очень долгое, то, наверное, даже посмотрю. Я люблю альтернативные реальности.

С.ДОРЕНКО: Насть, извини, можно, я скажу что-то грубое, тебе один раз в эфире за 10 лет скажу грубость. Можно?

А.ОНОШКО: Можно.

С.ДОРЕНКО: Не будь Лаховой.

А.ОНОШКО: Какой Лаховой?

С.ДОРЕНКО: Екатериной Федоровной. Не будь Лаховой, я тебя очень прошу, пожалуйста, добрая Настя. Когда ты говоришь, что тебе не нравится «Игра престолов», ты чисто Лахова. Это плохо, Насть. Я тебе объясню. Ты можешь не совпадать с мейнстримом, но совсем уж быть Лаховой плохо. Ну правда. Я тебе серьезно говорю. Ты можешь сказать вызывающе: мне не нравится «Декстер», потому что там не бесспорные моральные основания, психбольной и так далее. Я пойму. Ты можешь сказать: существует ряд причин, по которым тебе не нравится… вся эта история, Breaking Bad. Ты можешь сказать: мне не нравится Breaking Bad по ряду оснований. Я пойму. Хотя не пойму, уже не пойму. «Декстер» еще пойму. Когда ты говоришь, тебе не нравится «Игра престолов», пойми ты, это все равно, что сказать: мне не нравится эта планета. Тогда ты будешь Лаховой. Не надо, Насть. Какие-то вещи тогда прячь. Прячь. Тебе не нравится, а ты таись, тихонечко таись. Ладно. И куда-нибудь поезжай надолго, где не черта делать, и пересмотри ее всю. А тебе же везде есть, что делать, у нее же трое детей. Тебе всегда есть, что делать, у тебя же трое детей.

А.ОНОШКО: Я же сказала, что интересно. Вы мне анонсы зачитали, мне это показалось любопытным.

С.ДОРЕНКО: Я тебе также могу «Игру престолов» рассказать анонсы, прочитать тебе анонсы, и ты тоже обалдеешь оттого, как это интересно. Давай, Лахова пусть будет Лаховой, а ты будешь клеевая. Давай разделим роли. Идиотов хватает, я умоляю, там полный парламент. А? Они не смотрят «Игру престолов».

А.ОНОШКО: Мы этого, кстати, не знаем.

С.ДОРЕНКО: Мы знаем. Посмотри на эти лица, дорогая, сразу видно, что они не смотрят.

Учительница из Северодвинска, она потрясающая на самом деле. Я посмотрел и мне понравилось. Она учит детей и хлещет их по попе совсем небольно. Ты смотрела видос?

А.ОНОШКО: Давайте еще раз посмотрим.

С.ДОРЕНКО: Она дает им по попе, но небольно, в том-то и дело, я вижу. Найди мне, пожалуйста, видео, будь другом. Учительница из Северодвинска, школа № 19. Учащаяся сообщила, что Ирина Кольцова, педагог, отругала ее там, на уроке, и давала ей по попе, так сказать, очень деликатно и все. Я смотрел, это небольно было. Она стоит и смеется, в смысле, могла бы смеяться. Это небольно. Когда тебя так бьют, господи, помилуй, так бы всю жизнь меня били, я бы только кайфовал бы.

 

(Видео)

- Раз. По другой половине. Два.

 

С.ДОРЕНКО: Она бьет скакалкой.

 

- Это действительно вопиющий случай…

 

С.ДОРЕНКО: Да ладно, вопиющий. Она бьет скакалкой, но небольно. То есть парень сидит и говорит: ну че, ниче. Вопиющий. Господи… Мы же движемся к домострою, мы же архаизацией общества заняты. Мы заняты архаизацией общества.

А.ОНОШКО: А что, если ввести телесные наказания, чтобы уже снять все эти недопонимания.

С.ДОРЕНКО: Тогда буду бить по зубам. Ты пойми, ты живешь в России. Это очень важное обстоятельство, то, что ты живешь в России. Мракобесия всегда будет чуть больше, чем разрешено. Здесь мракобесия всегда чуть больше. Например, разрешено икс мракобесия, значит, будет два икс мракобес. Если ты разрешишь два икс, будет четыре икс, мракобесия всегда будет больше. Ты живешь в такой стране, где люди испытывают естественное тяготение к архаизации. Естественное тяготение. К консерватизму и к архаизации. Эти добрые люди всегда дадут волю своему инстинкту. Она хлещет, потом она девочку хлещет, но девочку она хлещет, между прочим, я обращал на это внимание, существенно меньше, чем мальчика. Серьезно тебе говорю. Она девочку хлещет так, что я бы на месте девочки…

А.ОНОШКО: Обиделся бы.

С.ДОРЕНКО: Вообще бы не обиделся. Просто детский сад. Так бить ребенка… Зачем тогда бить? Это все равно, что выпить 30 грамм водки. Интересно, а зачем вы пили 30 граммов? Вас повело? Нет. Вам было хорошо или вкусно, или что? Ничего. А зачем вы пили? Вот это тоже самое, так бить ребенка. Ну хотя бы вмазала, я не знаю. Она ее бьет когда, говорит: вот твоя дурная голова не дает покоя твоей… этой (она «жопе» хотела сказать), но она не говорит. Она не дает покоя этой, твоей этой. Ей хочется сказать, она не может. Скакалкой. Напиши «скакалка как метод преподавания».

А.ОНОШКО: Мне кажется, это ваш слог, мало, кто так назовет, но давайте попробуем.

С.ДОРЕНКО: Как?

А.ОНОШКО: Ролик «скакалка как метод преподавания».

С.ДОРЕНКО: Он так и называется, в том-то и дело.

А.ОНОШКО: Скакалка для похудания.

С.ДОРЕНКО: Так она и называется, эта штука. Вот, пожалуйста, она бьет эту самую…

 

(Видео)

 

- Буду воспитывать теперь. Раз. Хорошо пошло? По другой половине.

 

С.ДОРЕНКО: Это мы уже слышали, это мальчика она бьет.

А.ОНОШКО: Это такое унизительное зрелище.

С.ДОРЕНКО: Ну почему? Ну мы же все солдаты. Мы же все солдаты родины.

А.ОНОШКО: Если сравнивать со Второй мировой, то, конечно.

С.ДОРЕНКО: Во-первых, надо сравнивать с анкетой, которую раздали в Новосибирске.

А.ОНОШКО: А что там? Вы ее читали внимательно?

С.ДОРЕНКО: В Новосибирске раздали анкету, где должны рассказать родители, как они готовят…

А.ОНОШКО: Ох, мне бы такую анкету.

С.ДОРЕНКО: Как они готовят детей на то, чтобы они отказались от собственных интересов ради интересов России. Кстати говоря, в Санкт-Петербурге тоже было. В Санкт-Петербурге это было. Там были анкеты с вопросами о любви к родине, в 376-й школе Санкт-Петербурга. В анонимной анкете предлагали указать: считаете ли вы себя патриотом России? Вот я тебя спрашиваю, ты считаешь себя патриотом России?

А.ОНОШКО: Да, конечно.

С.ДОРЕНКО: Ставишь ли ты интересы России выше своих собственных? Это ключевой вопрос. Ключевой. Потому что существуют у России интересы, которые противоречат интересам граждан. У России есть интересы, которые противоречат интересам граждан, в частности, твоим интересам, как гражданки, но ты должна выбрать в пользу России, а не в пользу себя. Понятно? Не в пользу себя, а в пользу России. Если ты правильно ответишь на этот вопрос, ты будешь человеком. Если не - ты будешь животное, позорное животное. Если ты будешь интересоваться собственными своими интересами… Ты - гражданка России, у тебя есть собственные интересы. Ты должна их презреть, интересы гражданки России, а интересоваться интересами России, которые противоречат интересам гражданки России. Понятно?

А.ОНОШКО: Какая жалость.

С.ДОРЕНКО: В том-то и дело. Если добавить слово «гражданин», все портится. Например, ты исповедуешь и следуешь интересам России. О’кей? Это хорошо, ты хороший человек, я тебе подам руку. Теперь ты говоришь: я следую интересам гражданки России. Червоточина. Все! Продалась, паскуда. Продалась. Продалась американцам.

А.ОНОШКО: А что там, так мало вопросов?

С.ДОРЕНКО: Если ты исповедуешь интересы гражданки России, все, продалась иностранцам, ну очевидно. А как ты хочешь?

А.ОНОШКО: Да, такая вот анкета.

С.ДОРЕНКО: Ты желаешь видеть Россию процветающей?

А.ОНОШКО: Конечно.

С.ДОРЕНКО: В отличие от тебя, которая должна пройти испытания войной. Ты должна пройти испытания войной, а Россия должна быть процветающей. Разные пути у вас: у России один путь, у тебя другой.

А.ОНОШКО: За счет моего прозябания, очевидно.

С.ДОРЕНКО: Не знаю. Ты испытываешь гордость за наши достижения?

А.ОНОШКО: За наши достижения? Гордость?

С.ДОРЕНКО: Мы открыли паровоз, телевизор, холодильник, вообще все на свете изобретено русскими. Ты не слыхала об этом? Гимн Америки мы написали, вообще все мы сделали. Ты испытываешь гордость за это?

А.ОНОШКО: Ну так.

С.ДОРЕНКО: Вертолет открыли мы, Сикорский, чего хочешь. Счастлива? Молодец. Я тебе почитаю. Родителям учащихся 2-го класса одной из новосибирских школ раздали анкеты с вопросами о том, как именно они воспитывают у детей патриотизм. А что ты думаешь, он сам процветет, патриотизм? Откуда он процветет? Надо сначала воспитывать. Ну а как? Как следует из опубликованных в интернете копий анкет, родителей просили в целях совершенствования системы гражданско-патриотического воспитания в образовательной организации описать, каким именно способом они воспитывают в детях патриотизм. Это как раз похоже на Санкт-Петербург весной этого года. Написать, что такое патриотизм. Я тебя спрашиваю, что такое патриотизм?

А.ОНОШКО: Ничего себе. Любовь к родине.

С.ДОРЕНКО: Дорогая моя, неправильно. Любовь к родине, ты должна себя исключить сначала. Ты должна сказать: любовь к родине, при которой я считаю интересы родины выше моих интересов. Ты должна себя исключить из России, пойми. Для того, чтобы стать настоящим патриотом, ты должна себя исключить.

А.ОНОШКО: Здорово.

С.ДОРЕНКО: Есть некая Россия, а есть ты. Ты шавка, а Россия – великая. Понятно, о чем я говорю?

А.ОНОШКО: Которая мешает развиваться Российской Федерации.

С.ДОРЕНКО: Да, ты шавка, которая путаешься под ногами у России, и твоя единственная цель должна быть – погибнуть за нее. Погибнуть за нее! Оношко, бери в зубы гранату, иди под танк! Под танк!

А.ОНОШКО: Бери в зубы загранпаспорт и вали, чтобы не мешать. Наблюдать издалека за успехами.

С.ДОРЕНКО: Ха-ха-ха! Какой ужас. Вот, с чем я сталкиваюсь повседневно. Как мне тяжело работать, если б вы знали. Родители должны отметить, с какого возраста ты считаешь необходимым знакомить ребенка с историей и символикой страны. До сорока нельзя. Ты думаешь, до сорока, я думаю, нельзя. Я сейчас серьезно говорю. Мне кажется, можно травмировать ребенка, если ему рассказать, что тут творилось все предыдущее время и до сих пор творится, мне кажется, до сорока нельзя.

А.ОНОШКО: До сорока и не зайдет хорошо, Сергей, понимаете, тут еще одна проблема.

С.ДОРЕНКО: Со всей серьезностью говорю, воспитанием патриотизма надо начинать заниматься с сорока.

А.ОНОШКО: Можно расскажу? Нас позвали на день рождения в торговый центр «Авиапарк».

С.ДОРЕНКО: Что ты говоришь? Я там был.

А.ОНОШКО: Да все там были. Мне ребенок, средний сын, Федор, которому 8,5 лет, говорит: а куда это мы поедем? Мы уже спать легли, типа я их укладываю, свет выключен, все лежат по кроватям. Я говорю: ты знаешь, там такая интересная история, Ходынское поле, аэродром, метро «Аэропорт». Я все вспомнила, что могла, что там застройка фантастическая, современная уже дошла до наших дней, что там построили дома.

С.ДОРЕНКО: «Кто начал царствие Ходынкой, тот кончит, взойдя на эшафот!»

А.ОНОШКО: И что там размещают технику перед парадами. Я это все рассказываю. И вдруг в тишине, меня понесло, такой голос Федин: мама, а с кем ты сейчас говоришь? Честно говоря, я так оторопела. У меня редко бывают такие минуты, тишина, спокойствие, когда я могу что-то… голову, наполнить каким-то… И вдруг «с кем ты сейчас разговариваешь?» Я так обмякла и думаю, господи, говорю, Федечка, тебе рассказываю, вот куда мы едем, история.

С.ДОРЕНКО: Сейчас уже серьезно, товарищи. Я знаю, для того, чтобы быть патриотом, надо отделить себя от родины. Отделить, потому что родина должна быть процветающая, а ты должен за нее сдохнуть, вот и все. Это главное качество патриота, я так думаю. На самом деле я вот такой патриот. Я говорю сейчас о себе. Моя личная приверженность – я хочу умереть за родину. Точка. Ничего другого не хочу. Родина должна быть великая, а я говно собачье. Вот это мне кажется правильным, ну для меня, я так понимаю.

А.ОНОШКО: Вы бы так и заполнили эту анкету.

С.ДОРЕНКО: Да, я бы так и написал. Дальше. «С какого возраста нужно знакомить ребенка с историей и символикой страны?» Отвечаю: с сорока лет. До сорока он может стать шизофреником, если я ему все расскажу. Если ребенку рассказать до сорока лет, он реально свихнется. До сорока ни слова. Только Тутанхамон, гробница Тутанхамона, вот это можно рассказывать, про греков извращенцев, но чуть-чуть. Про греков нельзя рассказывать про трех персонажей. Ты знаешь, что там есть три персонажа… Там все персонажи. Аполлон тоже трахался все время с мужиками. Нет?

А.ОНОШКО: Я как-то не помню.

С.ДОРЕНКО: Он же дружил с Тюльпаном, Нарциссом и Гиацинтом. Аполлон дружил с Гиацинтом, с Тюльпаном и с Нарциссом, а все три были педики. Гиацинт, Тюльпан и Нарцисс.

А.ОНОШКО: Нарцисс, наверное, не был.

С.ДОРЕНКО: Почему не был? Так-то не был, но когда подходит Аполлон, с Аполлоном за любо-дорого. Так что нет, с греками, товарищи, нельзя. Можно только древний Египет изучать до сорока. Потом можно уже подступать к грекам потихонечку, но с отвращением. К грекам подходим с отвращением, не рассказываем ни про Аполлона, ничего не рассказываем.

А.ОНОШКО: Да.

С.ДОРЕНКО: Кроме того, родители должны ответить, какие традиции, формирующие патриотические чувства у ребенка, они культивируют. Например, я вареную картошку с маслом разминаю вилкой, чтобы крупненько получилось.

А.ОНОШКО: А надо бы репу.

С.ДОРЕНКО: Нет, репу не надо, картошка. Это американское тоже, но если чуть-чуть добавить сала, то будет русское.

А.ОНОШКО: А мы всегда сидим на дорожку в прихожей. Но не когда под моим верховенством, это когда у нас бабушка приезжает, она всегда предлагает, и мы садимся.

С.ДОРЕНКО: У меня батя так заставлял, я тоже так заставляю.

А.ОНОШКО: И в зеркало посмотреть, если вернешься. Это же тоже имеет прямое отношение к патриотизму.

С.ДОРЕНКО: Да?

А.ОНОШКО: Да, конечно.

С.ДОРЕНКО: Черт, я упустил это. В воспитании детей я вот эту часть упустил. Дальше. Какие традиции, формирующие патриотические чувства у ребенка, они культивируют? Я сказал, картошка с маслом, разваленная вилкой, именно вилкой. Не толокушкой. Я не мну до пюре, а я мну так, чтобы кусочки остались.

А.ОНОШКО: А выезд на дачу по выходным?

С.ДОРЕНКО: Такого у нас не бывает. Чувствую, мы откалываемся от общества. Еще. Вы довольны знаниями своего ребенка о стране? Да, я очень доволен.

А.ОНОШКО: Нет, недоволен крайне.

С.ДОРЕНКО: А я доволен.

А.ОНОШКО: Они меня спрашивают: с кем ты говоришь? Когда начинаю рассказывать.

С.ДОРЕНКО: Я вчера отмазывал Путина, например, когда мы застряли в Гагаринском переулке, моя старшая дочь, которой восемь лет, она сказала: пробки очень большие. Просто фраза, которая ничего не значит: пробки очень большие. Я сказал: да. Она сказала: главный-то Путин. Я говорю: нет, здесь Собянин, мне кажется, Собянин. Она говорит: а Путин? Я говорю: нет, ну Путин не отвечает за пробки. Ей восемь лет.

А.ОНОШКО: А моему Федору восемь, мы проходим мимо одного дома, я говорю, а вот здесь, говорят, прописан Путин. Федор на меня смотрит и говорит: мама, он в каждом доме прописан.

С.ДОРЕНКО: Она говорит: хорошо, запомню. Хорошо, запомню. Ну кто за пробку в Гагаринском переулке.

А.ОНОШКО: Предъявлять будет не Путину, а Собянину.

С.ДОРЕНКО: Мы на Гоголевский бульвар стояли, долго очень стояли, потом все-таки выехали. Она, мне кажется, забыла. Хорошо. Дальше. Довольны ли… Я очень доволен, да. Родители должны рассказать, что руководство лицея предлагает ввести урок патриотического воспитания, то есть всем там разминать картошку будут. Большая часть родителей отказалась от этого патриотического воспитания, а самих учащихся не опрашивали.

А.ОНОШКО: Испугавшись.

С.ДОРЕНКО: Да. Приоритет работы - повысить качество работы. Включить родителей в формирование развития системы гражданско-патриотического воспитания лицеистов. Гражданская позиция закладывается в семье.

А.ОНОШКО: Нет, конечно, безусловно. Столько революционеров выросли в семьях благочестивых, набожных и так далее мещан и дворян, уж это точно наоборот действует абсолютно.

С.ДОРЕНКО: Да, да, да! В 19 веке полно было революционеров, которые были поповичи, то есть дети попов. Дети попов.

А.ОНОШКО: Потом наоборот, потом Советский Союз разваливался, вся эта демшиза, как это называется, она вышла, в том числе, из семей функционеров партийных. Когда горе в семье, когда отец такой, как надо, какой-нибудь генерал, а у него ребенок в художники идет или в джазовые музыканты.

С.ДОРЕНКО: В частности, речь идет об образовательном туризме, когда дети узнают свою родину.

А.ОНОШКО: А вот это я очень приветствую. Мы едем в Кострому на три дня. Кострома, Ярославль.

С.ДОРЕНКО: Когда?

А.ОНОШКО: 22-23 декабря. С классом. Сергей, это, знаете, какое счастье, для родителей, я имею в виду. Ребенка занимать не надо, его постоянно толкут в голову какие-то экскурсии, а ты в накрахмаленных простынях в отеле сидишь.

С.ДОРЕНКО: Можно, я тебе скажу? 90 процентов населенных пунктов Российской Федерации состоит из пятиэтажек говеных, девятиэтажек говеных и двеннадцатиэтажек говеных.

А.ОНОШКО: Да, панельки.

С.ДОРЕНКО: Ты можешь закрыть глаза, потом тебя разбудят все равно где, Ставрополь или Мурманск, не имеет значения, тебя разбудят и тебе скажут: где ты? Ты скажешь, среди говеных…

А.ОНОШКО: На улице Ленина!

С.ДОРЕНКО: Ха-ха! Это же одно и тоже.

А.ОНОШКО: Сергей, но смысл поездки не в этом. Смысл поездки в том, чтобы отдохнуть.

С.ДОРЕНКО: От чего?

А.ОНОШКО: От всего. Ты селишься в отель по микроскопическим ценам, тебя там кормят пирожками непрерывно…

С.ДОРЕНКО: Какие микроскопические?! Переведи в доллары. Тебя селят в гостиницу по 50-70 долларов, а гостиница старая обкомовская.

А.ОНОШКО: Нет, очень в стиле шале в центре Ярославля.

С.ДОРЕНКО: Что ты говоришь?

А.ОНОШКО: Да-да. С балками.

С.ДОРЕНКО: Я в Ярославле жил в гостинице два раза, всякий раз это было крайне дорого, это были очень дорогие гостиницы.

А.ОНОШКО: Это была еда, даже я массаж умудрилась себе…

С.ДОРЕНКО: За бесплатно.

А.ОНОШКО: Почти что, да. Вы что, не знаете, когда вы из Москвы, вы даже цен не спрашиваете, вам все смешно. Вам кажется, смешные люди предлагают за смешные деньги все подряд.

С.ДОРЕНКО: Тебя селят в сраном сарае за 4 тысячи за ночь.

А.ОНОШКО: Это не сарай. Я вам фотографии покажу. Это прекрасные места, где вам ни о чем не нужно думать.

С.ДОРЕНКО: Тебя кормят заветревшимся майонезом, каким-то говном тебя кормят. Меня в Воронеже кормили, салат. Говорят: вам какой? Я говорю: такой. Я говорю: вот вы говорили, такой, я к этому не притронулся, принесите. На одном была покрытая майонезом капуста поструганная, белая, обычная, не квашеная, а сырая, а на другом был салат типа провансаль. И оба они были покрыты заветревшимся майонезом, обветрившимся.

А.ОНОШКО: Это вы неправильно ездите. Ждите мой репортаж. С едой будет. Кострома и Ярославль.

С.ДОРЕНКО: Я за тебя начинаю опасаться.

А.ОНОШКО: Нет, я верю, я сейчас пяткой в грудь ударю и запомню, и сдам анкету патриотическую.

С.ДОРЕНКО: Можно, я тебе скажу правду? Для того, чтобы вырастить реальных патриотов, нельзя покидать Бульварное кольцо. Вот я тебе говорю сейчас правду. Если твои дети покидают Бульварное кольцо, ну хорошо, Садовое, если они покидают Садовое кольцо, патриота уже нормального не вырастишь. Правду тебе говорю.

А.ОНОШКО: Я верю.

С.ДОРЕНКО: Ха-ха-ха! (В движении).

Мы пойдем и проживем ее, эту среду, 21 ноября.