С.ДОРЕНКО: 9 часов 6 минут. Среда, 5 декабря. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Эльвира Хасаншина — ведущая этой программы.

Э.ХАСАНШИНА: И Сергей Доренко. Доброе утро.

С.ДОРЕНКО: Для начала должен сказать, что ввели нам платные парковки. Но это с середины декабря. И я очень поддерживаю, считаю, что мало. Это моя позиция. Но это не значит, что я не хочу услышать вашу позицию.

Э.ХАСАНШИНА: Почему вы поддерживаете?

С.ДОРЕНКО: Я сделался жителем центра, я здесь живу, в центре. Я вышел из подъезда сегодня, третий день подряд стоят фургончики киношников, кинематографистов, снимают кино. Они снимают в соседнем подъезде, в третьем, и в нашем тоже. В нашем подъезде они протягивают кабели, у них права на подключение, на что-то еще.

Всегда в кино очень много людей. Так же на телевидении. Но в кино еще больше. Очень много людей, и часть из них простаивает в ожидании пончиков. Ну, кормят пончиками. И они ничего не делают, они ждут, когда будут пончики.

Я иду с детьми. У меня дети, соответственно, 6 и 8 лет. Дети слушают гвалт киношников. Дети не различают, не обращают внимания и не слышат. А я слышу, что есть и словцо, за которое надо подойти и дать по роже. Я так быстро озираюсь, смотрю, дети слышат или не слышат; на жену смотрю, жена вроде тоже не слышит; думаю, не пойду. А то пошел бы, по щам отвесил бы хорошенько этим киношникам. Да, ладно, не буду ругаться. Залез в лифт.

Выхожу, сегодня третий день они стоят. Ноль парковок. Они заняли все парковки, все до единой. Все в фургонах, все, что есть. 12 парковочных мест забили киношники. И еще вторым рядом у них несколько машин. Я спрашиваю: а где Ликсутов?

Они может быть на какой-то комиссии получили разрешение. Я вчера, общался с пресс-секретарем Ликсутова, она говорит: может быть была комиссия, может быть они получили разрешение? Не знаю. Может быть они платят? Не знаю. А если они платят, то почему они занимают места только для резидентов?

Там есть места только для резидентов, они их тоже занимают. А там есть места для инвалидов, они их тоже занимают. Почему? Я не знаю. У них что, договоренность? Они гайцу отстегивают? Я не понимаю.

А зачем это мне? Я что, в Диснейленде живу? На кой черт мне их кино? Я ни разу ни одного советского фильма не видел и не собираюсь смотреть. И вот это все дерьмище, которое они снимут, я смотреть не собираюсь. Это сразу в помойку. То, что они снимают, это помоечная мерзость.

Они здесь снимают, они мне не дают жить еще вдобавок. Я должен идти куда-то в закоулки, где оставил машину. А зачем мне? Зачем мне жить в Диснейленде?

Э.ХАСАНШИНА: Вы думаете, если бы они платили больше, они бы перестали снимать кино?

С.ДОРЕНКО: Да. Они должны оставить места для инвалидов; они должны оставить места для резидентных вот этих разрешений, для резидентов; они должны платить по 500 рублей в час за весь свой хлам мерзкий и т.д.

Э.ХАСАНШИНА: Хорошо. С киношниками — это одна история. Я как человек, который ездит на автобусе…

С.ДОРЕНКО: Извини, про автобусы быстро закончу, я тебе дам сказать. Выхожу, точно так же — стоят автобусы. Черт его знает, из Казани, из какой-нибудь, не знаю, Башкирии, какие-то автобусы стоят. Я тебе объясню, они занимают всю ту набережную, которая у ХХС. Они паломников привозят в ХХС, и всю набережную забивают автобусами. Но мест не хватает. Они приезжают, забивают наши резидентные парковки. Резидентные парковки они забивают автобусами! Паломничают они.

Паломник, пешком, зараза! Вериги надеть! Власяницу, вериги и пешком иди из Казани из своей или как там, откуда надо, я не знаю, Откуда тебе надо идти? Иди в веригах, паскуда! В хорошем смысле.

Они же приезжают на автобусах. Которые потом никогда не выключаются. Ты знаешь, что они мне под окном здесь дизелем лупят? Они мне под окном лупят дизелем ту-ду-ду-ду-ду. И так по 10 часов полные сутки. Я спрашиваю: будет порядок в чертовом городе или никогда не будет порядка?

И то, что сейчас делает Ликсутов, я надеюсь, в какой-то степени приведет к порядку. Это же невозможно!

Э.ХАСАНШИНА: Я понимаю. Как человек, который часто ездит на автобусе, и не может ехать на автобусе, потому что они все стоят вместе с остальными машинами, я только за, чтобы этих машин было меньше. Но когда вы зайдете утром или вечером в метро и, не дай бог, у вас будет с собой тортик, вы можете сразу покончить с собой, ну, потому что нереально, и так очень много людей. И вот эти люди, которые не смогут парковаться где-то там из-за того, что дорого, они, наверное, по идее, должны пойти в общественный транспорт. Но общественный транспорт, во всяком случае метро в час пик…

С.ДОРЕНКО: Пышно так, да?

Э.ХАСАНШИНА: Пышно. Это очень интимно, скажем так.

С.ДОРЕНКО: Селедочка.

Э.ХАСАНШИНА: Это вы просто любите друг друга, обнимаете.

С.ДОРЕНКО: Знаешь, как по-испански будет, вот когда все набиваются? Как сардинки в банке, как сардины в консерве. Но ты маленькая селедочка, господи!

Э.ХАСАНШИНА: Вот именно! Мне хуже всего.

С.ДОРЕНКО: Почему?

Э.ХАСАНШИНА: Потому что стоит там парень огромный с рюкзаком.

С.ДОРЕНКО: Ты у него где-то между ботинок.

Э.ХАСАНШИНА: Лицом своим я утыкаюсь ему в карман. С другой стороны стоит девушка, она отряхивает свои волосы назад, откидывает, эти волосы уже на мне.

С.ДОРЕНКО: А ты локти в стороны сделай.

Э.ХАСАНШИНА: С другого бока человек поправляет капюшон. В общем, маленькому человеку еще хуже. А держаться я не могу за верхний поручень, потому что это далеко и неудобно.

С.ДОРЕНКО: Мне кажется, что маленький человек обладает пространствами, про которые мы даже не знаем. Ниже колен ты где-то находишься, и там пустота, ты можешь прогуливаться как кошка взад-вперед.

Э.ХАСАНШИНА: Я потом пытаюсь пройти где-то между ног, а этот человек: кто там лезет?

С.ДОРЕНКО: Я тебе могу сказать, мы живем в аду. Москва — это настоящий ад, где весь центр — это Диснейленд. Диснейленд для туристов, для паломников и т.д. Здесь жизни нет.

Вы хотите превратить этот город в пластмассовый симулякр какой-то, в Диснейленд? Я спрашиваю мэра. Хорошо, отлично. Или вы хотите, чтобы он был населен людьми, чтобы люди жили? Как в Риме люди живут в центре и т.д. Вы хотите, чтобы люди жили здесь или это просто показуха?

Если люди должны жить, значит у меня не должно быть автобусов с паломниками, стоящие и лупящие дизелем в течение всех суток. Они сутки лупят дизелем, вы понимаете или нет?

У меня под окном никогда не гасят двигатели. Стоят в два ряда. Как только они уезжают, приезжают чертовы киношники и т.д., всякая срань. Мне это надоело, я не хочу так жить. Я перееду опять на Новую Ригу, вот и все. Найму водителя детям, найму водителя жене, найму водителя себе, буду жить на Новой Риге.

Э.ХАСАНШИНА: Но вы же будете ездить полтора часа.

С.ДОРЕНКО: Я не знаю. Зимой, конечно, выгоднее здесь. Летом у меня есть мотоцикл, для меня нет расстояний, для меня нет пробок. Зимой у меня нет мотоцикла, соответственно, я хочу жить в городе. В городе я живу в Диснейленде в сраном, посреди какого-то бедлама, идиотизма.

И мне не дают здесь жить. Меня здесь презирают все. Поэтому то, что делает Ликсутов, мало. Мало! Надо по 600, по 800 рублей лепить им. Ореликов этих пустить, чтобы они чесали все, чихвостили, чтобы не было этой пакости у меня у подъезда.

Должно быть их много, и дать людям еще право. Я уже говорил много раз Ликсутову, у нас полно пенсионеров. Пенс на пенсе, чертов город пенсов. Они лихие идиоты, дайте им 500 рублей с машины. Машину они вам штрафуют на 3 тысячи, дайте 500 рублей с 3 тысяч. Как только вы дадите 500 рублей, пенсионеры собьются в шайки по 10-15 человек и против них никто, пойди с дробовиком против этих идиотов. Они пойдут с битами. Пенсионеры собьются в шайки по 10 человек, я лично собью одну шайку. Они вооружатся чем-нибудь, арматурой, и пойдут срывать вот эти бумажки и всю эту хрень, которую тут лепят водители.

И мы очистим город. Дайте мне 500 рублей с машины, я на радио ходить не буду. На фиг мне эта работа. Я пойду, я столько заколочу. Я собью шайки, я собью мафию, мы тут… Я серьезно говорю. Это будет заработок.

Э.ХАСАНШИНА: Сурово.

С.ДОРЕНКО: А почему? Если мне 500 рублей дадут с машины, я их вскрою 10 — вот уже 5 тысяч. А если я 100 вскрою? А я 100 вскрою.

Э.ХАСАНШИНА: А вы как пойдете веером, ух!

С.ДОРЕНКО: Мы пойдем шайкой, срывая бумажки. Мы эту нечисть вычистим. Дайте нам жить здесь! Что вы устроили? 73-73-948. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей. Водитель как раз того автобуса, про который вы говорите.

С.ДОРЕНКО: Прошу вас. Я очень рад вам.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Хоте поговорить насчет этого. Москва — город, центр России, в который едут паломники. Так же, как в Питер.

С.ДОРЕНКО: Пусть идут пешком босые.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ха-ха-ха-ха!

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Во власянице с веригами!

С.ДОРЕНКО: Ха-ха-ха-ха! Хорошо, вы деньги зарабатываете на радио. А есть люди, которые зарабатывают.

С.ДОРЕНКО: Василий Блаженный ходил голый. Он нагой ходил, тряс тестикулами, понимаете? А почему? Пусть идут, трясут тестикулами.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Не только Василия Блаженного видим. Мы видим Кремль, китайцев, вьетнамцев и всех остальных. Детишек, которые едут смотреть в Кремле елку и т.д.

С.ДОРЕНКО: Фрунзенская набережная вся в автобусах.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А Питер вообще весь. Вы в Питер ездили?

С.ДОРЕНКО: Болотная вся в автобусах.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В Питере никто о них не говорит, это только москвичи зажравшиеся.

С.ДОРЕНКО: Ну, как зажравшиеся?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы там деньги зарабатываете, все остальные нелюди, идите пешком.

С.ДОРЕНКО: Почему нет? Но мы живем просто, мы хотим жить. А ощущение, что мы живем в Диснейленде.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Не думаете, что вся Россия хочет жить, помимо Москвы?

С.ДОРЕНКО: Не знаю.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Деньги все здесь.

С.ДОРЕНКО: Как вас звать?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Максим.

С.ДОРЕНКО: Можно Макс? Так фамильярно? А я Сережа.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нормально.

С.ДОРЕНКО: Вы Макс, а я Сережа.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здорово.

С.ДОРЕНКО: Я говорю: Макс, я иду в «Мираторг» купить булочку.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А в 100 км от Москвы они идут купить булочку на три копейки, которые зарабатывают здесь днем и ночью!

С.ДОРЕНКО: Я вам скажу, я обхожу «Азбуку вкуса», мне дороговато, я иду в «Мираторг»

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Не прибедняйтесь.

С.ДОРЕНКО: Нет, я мог бы в «Азбуке вкуса» в соседний подъезд, но я иду в «Мираторг», плетусь себе, плетусь. И обхожу все, вот этот ваш праздник.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И ваш тоже.

С.ДОРЕНКО: Нет, я просто иду в «Мираторг» за булочкой. И получается, что я должен жить на вашем празднике так, как будто…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А получается так, Сергей, мы должны жить на общем празднике. Тогда надо Москву отделить.

С.ДОРЕНКО: Я хочу жить.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы сносите дома, которые готовы стоять, жить еще…

С.ДОРЕНКО: А вы знаете, что Барселона собирается сократить количество туристов, их там ненавидят и говорят: слушайте, но мы же не в зоопарке, дайте нам жить.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Они собираются, но еще никто ничего не сократил, также там и живут. И весь мир туда будет ездить. Китайцы, как всегда, всех заполонят. Ха-ха-ха-ха!

С.ДОРЕНКО: Я вас понимаю, но вы же меня поймите.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я понимаю. Но у вас же есть, где жить еще, переезжайте.

С.ДОРЕНКО: На Новую Ригу? Ха-ха-ха-ха!

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Прекрасно себя чувствовать будете. А так вы нас бесите, москвичи, когда вы начинаете выезжать мимо нас. В Лыткарино, например, живу, и вы претесь в этот свой Мухосранск, чтобы там отдохнуть на выходные.

С.ДОРЕНКО: Это правда.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Пыхтите, сигналите.

С.ДОРЕНКО: Безумные люди, абсолютно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Гады вы, москвичи, сколько вас тут едет из этой Москвы.

С.ДОРЕНКО: Согласен. Еще едут вечером, там приберут на даче, а с утра назад. Так чего ты ехал, непонятно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И мусор, собаки, выбрасывают у меня в городе. Этот москвич, он завалил меня мусором!

С.ДОРЕНКО: Два часа едет туда, два назад, чтобы там провести два часа. Ну, чего ты едешь тогда, я не понимаю.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я про что и говорю.

С.ДОРЕНКО: Снуют как муха по стеклу. Снуют, снуют, снуют. Что им надо? Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей. Видите, у вас теперь уже как в Америке, киношники везде, у нас киношники везде, помните?

С.ДОРЕНКО: Да ужас один! Голливуд! Да, да, да. Нет, отличие огромное русских киношников от американских, то, что они нахрен никому не нужны. Они работают в корзину, сразу в корзину. Но для чего-то колотят деньги еще, не знаю, зачем.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Зато с виду как в Америке.

С.ДОРЕНКО: Ну, может быть. Но у них еще обеспечивающий их дизель, кроме автобусов, тоже лупит целые сутки, потому что он обеспечивает им кофеварку, еще что-то, я не знаю. Ужас какой-то. Спасибо, Олег. Олег из Лос-Анджелеса.

Э.ХАСАНШИНА: А Ленинградец пишет, что киношники, водители автобусов, в массе своей высокомерные хамы. И тут, в Петербурге, мы тоже против…

С.ДОРЕНКО: Макс хороший был, Макс хороший позвонил, единственный хороший водитель автобуса. Нет, я думаю, не единственный, еще есть хорошие.

Э.ХАСАНШИНА: Но Ленинградец говорит, что в Петербурге они тоже против автобусов, стоящих в колонне у различных кафе, чтобы автобусники и гиды заработали дополнительные деньги.

С.ДОРЕНКО: Мы живем не в Диснейленде. Нам не надо, чтобы мы изображали индейцев в Диснейленде. Не надо! Мы спокойно хотим прогуляться за булочкой, мы хотим вернуться. Мне говорят: молока на завтра нет, Сережа. Я говорю: ага, врубился. Я выпиливаю и иду за молочком. Почему? Завтра утром чтобы детям хлопья, молочка надо. Я иду туда, в этот «Мираторг», покупаю Арсеньевское какое-то, хрен поймешь.

Э.ХАСАНШИНА: Но вы живете в столице.

С.ДОРЕНКО: Ну и что?

Э.ХАСАНШИНА: Сюда приезжают сотни, миллионы…

С.ДОРЕНКО: Я живу у себя дома. Да пусть они сдохнут. Я живу у себя дома, зачем мне это нужно?

Э.ХАСАНШИНА: Если вы хотите жить уютненько, попивая молочко со свежим круассанчиком, то живите в маленьком городочке, в котором вообще ничего не происходит. Даже там есть пробки.

С.ДОРЕНКО: Правильно. Бард и Ян Зодерквист написали работу «Нетократия». Уже прилично времени, в нулевые годы. Где они говорят, что самые нормальные города, в которых будут устремляться нетократы, люди воздуха (можно по-другому сказать, вслед за Александром Ивановичем Неклессой, можно сказать, что это господа воздуха). Вот эти нетократы, господа воздуха, они будут жить в крошечных городочках от Брюсселя до Лиона, может быть Турина какого-нибудь. Турин нет, Турин слишком промышленный. Но какие-то такие маленькие европейские городочки, я понимаю.

Но я живу в стране, сообщу вам для сведения, где город один. У нас нет двух городов. Можешь поехать во второй город? Товарищи, но здесь нет городов других. Город один — Москва. Никаких других городов нет. Ну, нет! Это села, сраные колхозы. Все остальные города — сраные колхозы. В хорошем смысле. Ну, нет здесь городов. Ни одного.

Я буду жить не в Брюсселе, а в Генте. Ну, хорошо, в Генте, там потише и все. Правильно? Или в Брюгге. Я буду в Брюгге. Но там есть города! У нас нет городов в России.

Э.ХАСАНШИНА: Согласна.

С.ДОРЕНКО: Город один, называется Москва. Все остальное дрянная паршивая деревня, вонючая, умирающая, не интересная, тусклая. С идиотами начальниками, которые запрещают концерты. Там нельзя жить! Там запрещены газеты. Там запрещены журналы. Там запрещены каналы. Там сажают за ретвиты. Там сажают за репосты. Там сажают за лайки. Россия вся злая деревня. И Москва! Отдельно стоящая Москва. Злая деградирующая деревня, населенная узколобыми начальниками. И Москва! Единственная точка на планете в этих краях, где вообще можно жить. Поэтому когда ты говоришь «выезжай в маленький город», я тебе отвечаю: его не существует.

Ближайший сюда ко мне маленький город — Даугавпилс. Никакого другого маленького города нет. Что, мне в Даугавпилс ехать? Там все спились. Я был там, в Даугавпилсе, там пьяные красноносые сидят латыши в барах и смотрят телевизор. На хрена они мне нужны?

Э.ХАСАНШИНА: Но пока история с этими платными парковками выглядит как будто мы пытаемся выправить один конец одеяла, а второй в это время стремительно топорщится.

С.ДОРЕНКО: Нужно сделать что угодно, мне все равно, что, чтобы этот город был похож на город для людей.

Э.ХАСАНШИНА: Это правда.

С.ДОРЕНКО: Я хочу тысячу в час. Они сделали 380. Ерунда, надо больше. Надо больше. 73-73-948. Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. У нас просто получается две как бы непримиримые позиции: одним людям надо парковаться, а другим это мешает. Мы пытаемся в чью-то сторону сделать победу вместо того, чтобы найти точку пересечения интересов. Чтобы сделать нормальные парковки для тех же самых автобусов, сделайте им тогда нормальный автовокзал. Я работаю за Третьем транспортным кольцом, рядом с набережной. Вся набережная, платная парковка, вся пустая. И все машины все равно в эти дворы щемятся. Почему нельзя разумно подойти ко всем этим вопросам парковки, вместо того, чтобы… Давайте 10 тысяч сделаем, все равно будет то же самое. Метро «Пролетарская», все стоят с этими дисками, на номерах.

С.ДОРЕНКО: Если получится, я попрошу все-таки, чтобы Ликсутов успел к нам в программу еще в декабре, ладно? Может быть его поспрашиваем. Но это пока не похоже на решение… 380 — это ерунда. Что такое 380? Правильно написал Шкуматов, уедут бедняцкие Kia, встанут Lexus.

Кстати говоря, здесь у нас общественники были, и они говорили об этом, и общественники правильно сказали, должно быть на улице одинаково с подземной парковкой, 400-500 в привилегированных местах. А я считаю, что на улице должно быть дороже, чем в подземной парковке. Дороже.

Э.ХАСАНШИНА: Кстати, да.

С.ДОРЕНКО: Ты хочешь оставить на улице, ты неряха, ты не хочешь куда-то ехать, там пахнет выхлопом неприятно, а хочешь на улице, о'кей, оставляй на улице. Но если подземная в этом районе стоит 400, значит должен платить 600. Дороже должно быть. Должно каким-то образом подталкивать его к правильной мысли. Ни 600 для Lexus и для Mercedes все равно. Им все равно, пойми ты.

Я не знаю, как сделать, но надо дороже делать. Еще дороже. Делать этот город для людей. Это не транзит. Это не Казанский вокзал, это город! Здесь люди живут! Вы когда-нибудь с этим смиритесь, что есть люди кроме вас. Вы думаете, что это сран…, в хорошем смысле, хороший Казанский вокзал? Нет! Это город! 73-73-948. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Владимир из Москвы. Где-то в нулевых годах я общался с …, которые приезжали и предлагали московскому правительству решение как раз вот этой парковочной проблемы. Вертикальные механизированные парковки.

С.ДОРЕНКО: Вверх или вниз?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вертикальные.

С.ДОРЕНКО: Вертикальные под землю. Говорят, некуда лезть там. Если только вверх.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, не под землю, именно вверх. И это дело у них не пошло по большому счету только потому, что денег не поднимешь на этом деле.

С.ДОРЕНКО: Я вам расскажу еще про жизнь в центре, про ад жизни в центре. Кроме того, что постоянно каких-то паломников привозят. Не в веригах, нет! Щеки торчат у него, в автобусную дверь не проходит паломничек. Нет, должны плестись босые, во власяницах и веригах — вот мое предложение.

Э.ХАСАНШИНА: Кирилл Мусин вам пишет: «Жил на Фрунзенской и ненавидел паломников. Переехал в Кунцево и теперь скучаю по ним. Планирую вернуться в Хамовники и продолжить ненавидеть».

С.ДОРЕНКО: Еще кроме этого нет заправок. У нас их убрали. Для удобства чертовых паломников. Или кого, я не знаю, туристов, китайцев, кого? У нас нет заправок! Моя единственная заправка в центре. Единственная! На Коровьем Валу. Почему? Менты себе оставили, менты заправляются. Там ментовская контора их, министерство, они напротив себе оставили одну заправку, на Коровьем Валу. Дизеля нет, только бензин. На Садовом кольце в результате одна на все Садовое кольцо заправка — на Коровьем Валу.

Внутри Садового кольца жизни нет, с точки зрения чиновников. А какого хрена? Где мы должны заправляться? Они говорят: ну, когда вы поедете на дачу. А я не поеду на дачу. Я не хочу ехать на дачу. Какого хрена я должен искать дизель где-то на Яузе? Зачем мне ехать на Яузу? Мне это не надо. Но они уничтожили все заправки, их просто нет! То есть мы живем в чертовом Диснейленде.

НОВОСТИ

С.ДОРЕНКО: «Прислать желтый жилет?» — меня спрашивает 72-1. «Вчера девушка на парковке на Q5 сняла нормальные номера, надела другие. Народ смышленый». То есть переодевают номера. Как интересно. «Те, кто стояли со скрытыми номерами, так и будут. А вот привезти жену и ребенка будет накладно», — говорит Игорь Андреев. «На Мытной, 60 Lexus 40 рублей заплатить не могут, все прутся во дворы». «Местным жителям ставить негде. Прежде, чем повышать, надо сделать так, чтобы во дворы не лезли. Или пусть во дворах платят», — говорит Юрий.

Вы знаете, Юрий, но ведь как-то можно шлагбаумы ставить. Я слышал, что там помогают даже с этим. 73-73-948. Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Я хотел прокомментировать ваши слова по поводу одной заправки напротив МВД. По мнению чиновников, вы должны заправляться по дороге на дачу. Но на дачу показаний, видимо, по их логике.

С.ДОРЕНКО: Ну, да.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А не то, куда вы подумали.

С.ДОРЕНКО: Да. Потому что нет ни одной заправки. Все убрали. Была же на Острове, за «Красным октябрем», маленькая, две колоночки было, ее нет. Была у Парка культуры, ее нет. Нет заправок, все!

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И дизеля нет тоже.

С.ДОРЕНКО: Дизеля вообще нет. За дизелем я должен ехать к Artplay на Яузу, и там «Татнефть».

Можно, я скажу еще одну страшную вещь? Ни один мэр Москвы не живет в Москве. Когда последний мэр Москвы жил в Москве? Они не живут в Москве.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Тоже верно, да.

С.ДОРЕНКО: Кто живет в Москве? Можно скажу? Я! Еще кто живет в Москве? Собянин живет в Москве? Нет! Кто живет в Москве? Нет, нет, нет, нет! Бирюков живет? Нет! Кто живет в Москве? Никто не живет в Москве, понимаете, в чем дело? Для них это проклятое место. Они не живут в Москве.

А мы живем в Москве. В этом ситуация. Они нам позакрывали все заправки, понагнали туристических автобусов хренову тучу, и мы ходим между ними за бутылкой молока. Оно нам надо, вот это? Это что за город? 73-73-948. Все звонят. Я собирался менять тему. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Я вам хотел рассказать, как в Северном округе, Кронштадтский бульвар, дом 20, стали с сентября эвакуировать автомобили родителей возле школ для детей-инвалидов.

С.ДОРЕНКО: Но это абсурд. Можно я вам скажу? А я машину держу ровно для детей. Ведь я сам могу как-то прошкандыбать, но детей. Мне вчера жена звонит, например, забери детей. Она здесь на смене, она мне говорит: в 18:00 надо детей туда-то, туда-то, забери детей. Я такой, пошел. Почему? Я не могу рисковать с детьми каршерингами или таксистами, потому что они полоумные, насильники, убийцы и идиоты.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нас просто выживают из города. Все хотят, чтобы мы оставили автомобили у дома, сели на каршеринг или на такси и поехали.

С.ДОРЕНКО: Да. Я бы так сделал, но за детьми я не могу рисковать, за детьми нельзя рисковать.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это школа для детей с нарушениями опорно-двигательного аппарата.

С.ДОРЕНКО: И оттуда увозят?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Оттуда увозят!

С.ДОРЕНКО: Идиотики.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я с гаишником в четверг на прошлой неделе общался, говорю: вы зачем машину увозите? Он говорит: а три метра до сплошной нет. Я говорю: здесь тупик, здесь нет автобусных остановок, здесь нет трафика, здесь тупик! Эта дорога является тупиком, ведущим ровно к этой школе, там нет ничего. Он мне отвечает: ну, правила же есть.

С.ДОРЕНКО: Да!

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Он мне сказал: вот сейчас вышла мама с девочкой-инвалидом, она поставила… Я говорю: здесь тупик! У ребенка-инвалида увезли. Это 76 школа, Кронштадтский бульвар, дом 20 А. Безумие. Там на одной стороне разрешили машины оставлять. Мне написали из ЦОДД, что с двух сторон мы не можем вам разрешить машины ставить, потому что не проедет пожарка. Но там дорога широкая, там хватает места. В прошлом году пожарка, когда машины с двух сторон стояли, я сам видел, проезжала. Просто безумие.

С.ДОРЕНКО: Я сказал, я удивлен. Но теперь я понял, я не удивлен. А я не удивлен! Мы же любим ненавидеть друг друга. Мы же любим издеваться.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это геноцид просто автомобилистов в Москве.

С.ДОРЕНКО: Власть пытается издеваться. Этот гаишник, который говорит «я буду издеваться, измерив сантиметром, как там кто-то ковыляет и т.д.», издевается. Потому что имеет право. Никто ни разу не упустил право издеваться здесь, в этом городе.

Никто ни разу не упустил право издеваться. Если у тебя есть право издеваться, ты издеваешься. Если ты не издеваешься, знаешь, почему ты не издеваешься? Просто у тебя нет права. Если бы было, ты бы издевалась. Я думаю, так. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Решить вообще вопрос, связанный с парковками, с заторами очень просто. Вы никогда не думали, во сколько раз стал бензин дороже, чем был в Советском Союзе? Всего лишь в 66 раз. А вообще должен быть в 160 раз, потому что пенсия возросла за этот период в 183 раза. Так что сделать бензин 80-100 рублей литр, я считаю, нормально, и все будет решено.

С.ДОРЕНКО: Чтобы не ездили? Ваши разы я не буду пересчитывать, если позволите, но вы говорите…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я посчитал, очень просто, пенсия была 120, предположим, хорошая, сейчас — 22 тысячи.

С.ДОРЕНКО: Вы знаете, что вы забыли? Вы забыли отсечение трех нулей. Когда тысяча превратилась в рубль, помните, была 6 тысяч за доллар, потом стало… Тогда добавьте три нуля.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Помню, помню.

С.ДОРЕНКО: Получится тогда в 66 тысяч раз.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Не надо тысяч. В 183 раза всего-навсего. Посчитайте, узнаете.

С.ДОРЕНКО: Но вы тысячи добавили, три нуля?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добавил и убрал, конечно, все сделано нормально, Сергей.

С.ДОРЕНКО: Да?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Электроэнергия в 167 раз стала дороже, молоко в 214 раз, сахар всего лишь в 40, яйцо в 60, а бензин в 66 раз дороже.

С.ДОРЕНКО: Надо три раза еще сделать, 130 рублей за литр и все, да?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, сделать по 100 рублей за литр.

С.ДОРЕНКО: Какой вы жалостливый. Почему не сделать 150 тогда сразу?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Но для меня это не проблема будет, 100 рублей литр, это как в Советском Союзе, 60 копеек, примерно то же самое.

С.ДОРЕНКО: Вы еще не помните, 30 было и 40, 30 за 76-й.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я начинал когда ездить, бензин стоил 7 копеек.

С.ДОРЕНКО: Потом он был 30 и 40. 30 за 76-й.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы не застали, а я застал раньше.

С.ДОРЕНКО: Был дефорсированный у меня «Москвич», я помню, какое-то время я заправлялся за 30 копеек. Я совал один рубль на заправке, прикинь? У меня не было денег, я покупал 3 литра. Совал один рубль, говорил: 3 литра. И мне давали 10 копеек сдачи. Я был бедный просто. Какое-то короткое время, неважно. 73-73-948. Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Михаил. Москва. Такой интересный сюжет родила вот это, недостаток парковки. Хотели с женой припарковаться у МХАТ, но не было парковок. И мы начали колесить, колесить. И вот в этом переулочке, не доезжая ЦУМа, ходят ребята молодые, написано: мобильная парковка. Я так думаю, подскажут, наверное, где запарковаться. Опускаю стекло, они говорят: мы паркуемся так, вы отдаете нам машину, и мы начинаем на ней ездить, пока вы идете в театр. Ездим по Москве, тут стоим, там стоим.

С.ДОРЕНКО: Интересные ребята. А если они увезут ее куда-нибудь в Дагестан, чего?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А потом будет да, абонент недоступен. То есть как бы, кровью харкая, машину эту заработал… Но и люди отдают BMW седьмой серии, я видел, отдали, и они поехали.

С.ДОРЕНКО: А я думаю, они без документов, им дают без документов, и потом надеются…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Что к ним сюда подвезут. И в итоге мы запарковались только на Трубной площади, представьте себе.

С.ДОРЕНКО: Я понимаю. Что делать? Я не знаю, как. Это, наверное, неразрешимая проблема, просто неразрешимая.

Можно я скажу еще про цены предыдущему позвонившему, который по 7 копеек застал литр? Наверное, я родился в этот момент. Я думаю, что это было когда 10 литров… Я помню, мне отец рассказывал… Древние люди знали такие еще штучки, можно было за рубль купить 10 литров, талон, абонемент какой-то.

Я платил за три литра, тогда люди платили за три литра, 1,20 руб. И, чтобы тебе сопоставить, это был хороший обед в столовке, нормальный обед в столовке, такой, с мясом. По 75 копеек. Нормальный кусок мяса. Не мерзость какая-то, а мясо, мясо. Но 1,20 руб. Это был обед. То есть у тебя три литра был обед.

Если сейчас 3 литра, то 120 рублей, это ни фига не обед. Позвонивший правильно говорил, он правильно все посчитал. Обед 3 литра стоил. Соответственно, сегодня ты идешь обедать, ты обедаешь на 350 где-то, на 360.

Э.ХАСАНШИНА: Ну, да, если бизнес-ланч. А так и на 500 пообедаешь.

С.ДОРЕНКО: Не будем. Давай, 360, правильно?

Э.ХАСАНШИНА: Хорошо.

С.ДОРЕНКО: Это было бы 3 литра, как справедливо сказал человек. Правильно? То есть бензин по 120 за литр. 3 литра — обед, вот было в советское время. Дефорсированный по 30 копеек. Хорошо. Ну, примерно обед, но только плохой, какое-нибудь рагу, какашка, не знаю, собачья. Но за 90 можно было поесть нормально. Но только не кусок мяса, а что-нибудь такое, но все равно нормально.

Э.ХАСАНШИНА: Нам некоторые слушатели пишут, что они бы заплатили по 100 рублей.

С.ДОРЕНКО: По 120. Ребят, обед стоил 3 литра, я вам отвечаю просто. Когда я поступил в это чертово Гостелерадио СССР… Вы знаете, когда я пришел в Гостелерадио СССР? В древности, товарищи! 1 апреля 1985 года я пришел в Гостелерадио СССР. В древности! В это время у меня был дефорсированный «Москвич 2140-6». И эту хрень я заправлял за 3 литра. У меня был рубль на обед, рубль на заправку — всего 2 рубля у меня было. Соответственно, 3 литра стоили обеда. Вот вам по 120 рублей за литр. А? Напрасно вам дают такой дешевый бензин.

Поехали дальше, поехали к аэропортам. Почему не говорим об аэропортах? У нас скоро программа кончится. У нас теперь короткая программа, товарищи!

И 120 рублей будут платить за литр, и будут пробки, никуда они не денутся. Будут платить по 120, и будут прекрасные пробки ровно такие же, ничего не изменится. Что вы, смеетесь что ли?

Давайте про деньги я вам расскажу, про относительную ценность денег. Вы же должны однажды узнать свою страну. Вот вы живете в стране, вы же не знаете ее. Все прочитали эту новость? Кто знает? Вот ребенок попал в ливневку на юге, в Сочи, да?

Э.ХАСАНШИНА: По-моему, да.

С.ДОРЕНКО: В поселке Лазаревское в Сочи ребенок попал в ливневку, где хозяин гостиницы снял решетку, поэтому ребенка всосало, утянуло, он погиб. Вы помните эту историю или нет, в Сочи?

Э.ХАСАНШИНА: Да, помним.

С.ДОРЕНКО: Все помнят. Я освежил в вашей памяти. Дело замяли, потому что хозяин гостиницы возместил ущерб, моральный в том числе, материальный, любой ущерб по поводу гибели ребенка. Теперь скажите наугад, сколько дали денег. За ребенка сколько дали денег? Мне просто интересно, что вы думаете. Есть понимание денег какое-то. Напишите в «телегу» govoritmskbot, сколько дали денег.

Э.ХАСАНШИНА: Многие уже видели.

С.ДОРЕНКО: Многие видели. Ребят, слушайте меня, внимание, 150 тысяч рублей! И бабушка тоже утонула. Бабушка пыталась достать внука, но его унесло течением в море, тело нашли и т.д. Бабушка должна была знать, что ливневка открыта, потому что она вчера там ходила, тогда решетки не было. Поэтому она должна знать, поэтому никакой вины нет ни в чем. И дали 150 тысяч рублей. Моральная и материальная компенсация. Компенсация 150 тысяч рублей. За смерть ребенка, сумма возмещения.

Внимание, теперь послушайте: «Бизнесмен полностью сознался в содеянном…» Это очень важно: «Бизнесмен полностью сознался в содеянном, чистосердечно раскаялся и примирился с потерпевшими, загладил материальный и моральный вред в полном объеме. Сумма возмещения составила 150 тысяч рублей».

Вы живете в России. Смиритесь с этим фактом. Но это так.

«Я живу в Лазаревском. Тут все ливневки открытого типа. Никакого нарушения в этом нет». «Бизнесмен вообще просто благотворитель, дал 150 тысяч просто по доброте». Круто, круто, круто. Видите, доброта-то какая. Он же изменил конструкцию, вы знаете. Он изменил конструкцию, снял решетку, а так-то все хорошо, правда же? И дал 150 тысяч. Да он вообще добродетель просто, благодетель, отец родной.

Аэропорты вышли во второй тур. Давайте про аэропорты. Еще после новостей про аэропорты тоже поговорим.

Во вторник экспертный совет конкурса «Великие имена России», в рамках которого 47 российских аэропортов получат имена выдающихся соотечественников, подвел итоги голосования. Всего в отборе имен приняли участие 5,5 млн человек. В Архангельске, Нижневартовске, Санкт-Петербурге и Пензе пройдут вторые туры. 6 декабря оргкомитет примет решение по аэропортам Внуково и Горно-Алтайска. Валерий Фадеев, секретарь Общественной палаты, не исключает, что одно и то же имя может быть присвоено двум аэропортам.

Я тоже считаю. Ну, как у нас улица Ленина в каждом поселке, допустим, правильно?

Э.ХАСАНШИНА: Да.

С.ДОРЕНКО: А дальше идут уже вариации, например, Клары Цеткин в каком-то поселке, а в другом нет Клары, есть уже Юные ленинцы, Юных ленинцев, правильно? Молодых комсомольцев и т.д. Также и тут, может быть аэропорты все связаны с кем-то, кто был больше предрасположен летать. Например, кто? Пушкин, не знаю. Пушкин больше всех летал? Кто летал больше всех, ребят?

Э.ХАСАНШИНА: Кстати, в этом списке очень много летчиков-испытателей, космонавт есть.

С.ДОРЕНКО: Мне кажется, что очень правильно было бы, все Пушкин… Нет, наш самолет произведет посадку… Я не могу добиться от «Аэрофлота», чтобы они вместо «совершит» говорили «произведет». Козлевич летал, кстати говоря. «Пушкин летал мысленно». Конечно!

Надо сделать так: наш самолет произведет посадку в аэропорту Оренбург имени Пушкина.

Э.ХАСАНШИНА: Оренбург, кстати, в конкурсе не участвовал.

С.ДОРЕНКО: Неважно. Почему мы должны обижать этот крошечный город? Крошечный, тем не менее гордо запыленный весь, покрытый пылью город. Почему? Пусть будет.

Мы вылетели из Оренбурга: ваш самолет произведет посадку в аэропорту Курган имени Пушкина. Произведет в Омске имени Пушкина. Пожалуйста, Пушкин. Я думаю, Летов уступит Пушкину, жалко что ли? Дальше передаем: Новосибирск имени Пушкина, Тобольск имени Пушкина, Тюмень имени Пушкина.

Чтобы были одинаковые. Зачем это? Правильно? «Плевать на этот карнавал идиотизма, сначала аэропорты переименуем, потом вокзалы, потом станции метро, потом автобусные остановки».

Э.ХАСАНШИНА: Надо как-то единообразно — аэропорты имени Пушкина, вокзалы имени Ленина.

С.ДОРЕНКО: Не Ленина, может быть Столыпина, мне кажется. Потому что столыпинский вагон, скотский вагон, скотскими вагонами людей везли.

Э.ХАСАНШИНА: У нас сейчас хорошие вагоны.

С.ДОРЕНКО: Но были скотские вагоны, которые называются столыпинские. Почему? Потому что в скотских вагонах Столыпин отправлял переселенцев в Сибирь. Скотские вагоны так называемые. Потом их переименовали.

«Две недели слушал вас под пальмой на Пхукете. Как было хорошо», — говорит Сергей. Что теперь делать, вы вернулись.

Э.ХАСАНШИНА: Вы вернулись, а тут такое, парковки, аэропорты!

С.ДОРЕНКО: Доброе пожаловать. Мне кажется, что очень много Романовых проникли в аэропорты, ты знаешь?

Э.ХАСАНШИНА: Нам, кстати, предлагают радиостанцию переименовать. Имени Тютчева.

С.ДОРЕНКО: Почему Тютчева?

Э.ХАСАНШИНА: Не знаю.

С.ДОРЕНКО: «Мысль изреченная есть ложь» вы вспомнили из Тютчева? Что вы вспомнили из Тютчева? «Мысль изреченная есть ложь», мне кажется, да, девиз радиостанции. И на стене здесь написать, да?

Э.ХАСАНШИНА: Пишут: «Странно, что Гагарина нет нигде». Он есть уже, например, оренбургский аэропорт, он имени Гагарина.

С.ДОРЕНКО: Уже есть?

Э.ХАСАНШИНА: Да, имени Гагарина уже есть.

С.ДОРЕНКО: Я написал вчера несколько острот по поводу этих аэропортов у себя в «телеге». Я в «телеге» Расстрига. Шереметьево будет Пушкино в честь одноименного кафе Кости Эрнста на Тверском бульваре. У него там кафе «Пушкин», мне кажется, что Шереметьево будет носить имя кафе «Пушкин».

Калининград станет именем императрицы Елизаветы, дочери Петра. То же имя на момент рождения девочки носила одна из любимых собак Петра, гладкошерстный терьер Лизетта. То есть Петр когда называл дочь, когда он знал, что дочь, у него было две Елизаветы: лошадь и собака. Любимую кобылу и любимую суку называл Лизетта, Лизавета и т.д. У него была персидская кобыла, которую он купил в 705 году и которую очень любил; и у него была гладкошерстная сука-терьер Лизетта. И в момент, когда родилась дочь, его спросили, он сказал: безусловно, Лизетта. То есть в честь терьера и… И, таким образом, в сущности, косвенно калининградский аэропорт несет имя этой прекрасной кобылы, императрицы, кобылы и гладкошерстной терьерихи. Это же прекрасно.

Мурманск станет имени Николая II. Предлагаю украсить аэропорт цитатой из Николая II: «Гулял. Убил трех ворон». Вы помните дневник Николая II? Мне кажется, все стены надо исписать фразами из его дневника. Должно быть так: «Гулял. Убил трех ворон». На другой стене, напротив: «Гулял. Убил четыре вороны». Переходишь в другой зал: «Гулял. Убил пять ворон». Ну, потому что император, он был, собственно говоря, вот таков, да? «Если и пили. Играли в карты», но это отдельная стена какая-то. Потом опять: «Гулял».

Э.ХАСАНШИНА: «Измена, трусость и обман», — Александр Фельдман напоминает.

С.ДОРЕНКО: «Кругом измена, трусость и обман», — написать надо на какой-нибудь стене. А потом опять: «Пили, ели, ужинали. Приезжал Долгоруков. Играли в карты». Какие-то такие вещи.

Я хотел еще сказать, что не пристроена оказалась Екатерина I. Екатерина I достойна аэропорта? Кто пристроен из Романовых? Петр Великий пристроен? Воронеж. Лизавета, Лизетта — Калининград. Краснодар, который был в Екатеринодаром в старые времена, сделался Екатерины II, немки. Она же предала родину! Тут Мухаметшина нет. Мухаметшин, адмирал. Екатерина II, она же предала родину! Она же немка. Как же, вы с Кантом суровым образом… А Екатерина II почему не была критикована адмиралом Мухаметшиным? Чистая что ни на есть немка. Предала родину, перекрестилась в православие, как не стыдно? Что это такое? Кант себя так не вел, как Екатерина II.

Мурманск — Николай II. Не пристроены Екатерина I, Анна Иоанна, которая с Бироном, помнишь Бирон?

Э.ХАСАНШИНА: Да, да, да.

С.ДОРЕНКО: Павел I. Великий полководец. Он же отправил казаков брать Индию. И англичане из-за этого устроили мятеж, его убили и посадили… и т.д. Он брал Индию. Уже казаки шли в Индию. Павел I, мне очень жаль.

Николай I, Палкин, который казнил декабристов и т.д. прекрасный человек! Бенкендорф при нем был, начальник охранки. Мучили свободную мысль, издевались над всеми. Мне кажется, это очень правильно. Почему мы не хотим его увековечить?

Александр I. Но при нем Сперанский пытался писать. Нет, дали Конституцию Польше. Извините, при Александре I дали Конституцию Польше! Чем заложили русофобию, корни ее в Александре I, надо его как-то наградить. Он брал Париж! Александр I брал Париж с казаками. Наполеона победил.

Александр II дал свободу, наконец. Александр III что-нибудь тоже дал. Петр II, Петр III тоже. Петр II, Петр III абсолютно ни хрена ничего не получили.

Осталось не пристроенных Екатерина, Анна Иоанновна, Павел I, Николай I, Александр I, II, III, и Петры I, II, III — 9 человек еще. Что мы, 9 аэропортов не найдем? Петр II, Петр III.

9 аэропортов не найдем? Ну, что за скупердяйство? Почему щедрости русской души я не вижу в этом вопросе?

НОВОСТИ

С.ДОРЕНКО: 10 часов 6 минут. Среда, 5 декабря. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Эльвира Хасаншина — ведущая этой программы.

Э.ХАСАНШИНА: И Сергей Доренко.

С.ДОРЕНКО: 66,83. Kursorub.com. Я вернул доверие этой прекрасной организации! 66,83. 75,70 по евро. И 61,14 по нефти. И 1,1329 главная пара.

Почему Юрия Долгорукова нет? А я знаю, потому что он украинец. Он же украинец. В честь украинцев нельзя.

Э.ХАСАНШИНА: Не знаю. Конечно, нет.

С.ДОРЕНКО: Немцев можно. Немцев, пожалуйста, сколько хочешь. Екатерина II немка, пожалуйста, и т.д. То есть в честь немцев можно. Кроме Канта! Немец Кант, Кант не годится. А? Кант почему? Он немец тоже, но он не годится. А Екатерина II, немка, годится, нормально, она подходит. Она переписывалась с Вольтером, это все равно, что Навальным, понимаете, в чем дело? Она переписывалась с Вольтером.

Э.ХАСАНШИНА: Мухаметшин как-то упустил этот момент.

С.ДОРЕНКО: Я тут пересмотрел, товарищи. Она переписывалась самым подозрительным образом с Вольтером. Это все равно что с Навальным. Это охренительно плохо, очень плохо. Это порочит имя. А?

Э.ХАСАНШИНА: Безусловно.

С.ДОРЕНКО: «Нет, Кант воевал против СССР». Мне кажется, он не брал в руки оружие. Он, конечно, был против СССР, но он не брал в руки оружие. Он смирился с тем, что его захватили в семилетнюю войну. Захватили, оккупировали. Он абсолютно смирился.

Он писал Елизавете письмо с просьбой назначить его завкафедрой. Кстати говоря, письмо не было отправлено недоброжелателями. Письмо заныкали. Он передал администрации письмо, его заныкали и никуда не отправили. Потому что иначе бы Елизавета дала ему кафедру. Но она не дала. Почему? Она не получила письмо. Почему? Потому что его заныкали, вот какая история.

Э.ХАСАНШИНА: Интересное время было. Наши слушатели просят Ивана Грозного. «Где Иван?»

С.ДОРЕНКО: Иоанн Грозный, который вез своего сына из Петербурга в Москву… из Москвы в Петербург в больницу. Нет, из Петербурга в Москву в больницу. И замучил его по дороге. Помните? Где-то в Бологом, как это, Малая Вишенка, Малая Вешенка, куда-то доехал вот этим летом. Я решил на дальняк сходить и куда-то съезди, Малая Вешенка, не знаю. 405 км. И назад.

Я хочу сказать, что, конечно, Иван Грозный… А почему сына Ивана Грозного, замученного сына? Какой-нибудь плохой аэропорт, все время сложные метеоусловия. Серьезно говорю. Например, в Иркутске. В Иркутске плохой аэропорт, можно имени сына Ивана Грозного назвать.

Э.ХАСАНШИНА: Да. Причем без имени, без ничего, просто — сын.

С.ДОРЕНКО: Почему? Нет, прямо так — сын Ивана Грозного. Объясню. Этот аэропорт невезучий, там заход плохой, там погодные условия скверные. Там заход над домами, там вообще просто, просто… четвертый разворот ужасный и т.д. Я помню, падали систематически. Поэтому надо назвать имени сына Ивана Грозного иркутский аэропорт, очень правильно будет. А? Может, я ошибаюсь.

«Малая Ситинка». Спасибо большое, вы мне напомнили. «Дорогу на Петербург можно назвать имени Радищева». «Аэропорт Анадырь может претендовать на имя сына Ивана Грозного». «А как насчет Сталина?» — спрашивает 407-й. А Сталина какой аэропорт сделать? Сталина должен быть какой-нибудь аэропорт, где всех сажают сразу. В хорошем смысле.

Э.ХАСАНШИНА: Голосовали, он не прошел.

С.ДОРЕНКО: Не прошел, да? Но это доказывает еще раз, как голосовали. Потому что, мне кажется, мой народ выбрал бы Сталина во всех регионах России. Во всех. Правда же? Кроме Чечни может быть и Карачаево-Черкесии, ну, где их выселяли, Ингушетии, там бы он не взял, нет. Кутаиси.

«В Пулкове рядом Пушкин учился». «Но Александр Невский тут ни при чем». Да, да! Помните, потом он писал об этом: «Вновь я посетил заветный уголок». Имелось в виду Пулково, безусловно. Александр Сергеевич писал: «Вновь я посетил заветный уголок». «И, потом, Иркутск — это место, где Колчак готовил ответ красным». Может быть, я не знаю.

«Долгорукий — хохол». Но он хохол, он родился в Киеве. Юрий Долгорукий родился в Киеве. Относился к этим местам недоброжелательно. Недолго пожив в этих краях, уехал.

Если уж вы занялись князьями, давайте займемся Михаилом Тверским, который равноапостольный.

Э.ХАСАНШИНА: Давайте.

С.ДОРЕНКО: Это так интересно. Вы знаете, тверские чиновники все до единого, поголовно, 300 человек… Мне судебный пристав звонит, у меня пометка: судебный пристав. Надо его послушать обязательно. Я с ним дружу. Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я бы назвал аэродром в Тверской области, в Кимрах, если вы были когда-нибудь в этом городе, это какой-то ужас, там практически дорог не было. Я был где-то лет 8 назад. Это город-призрак. По сравнению с Иркутском это еще….

С.ДОРЕНКО: Еще хуже, да?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Иркутск — это еще хорошо.

С.ДОРЕНКО: Как точно называется?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Город Кимры.

С.ДОРЕНКО: Кимры! Ну, что вы! Это легендарное место, о чем вы говорите? Там же тревогу бьют жители о том, что вся молодежь употребляет наркотики, вот это я слышал. Кимры, ну, конечно!

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Употребляют наркотики, но там дороги ужасные!

С.ДОРЕНКО: Наркотики тоже ужасные, говорят.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Очень много людей, которые выпивают, бухают.

С.ДОРЕНКО: Выпивают все, кто не на наркотиках, естественно. А кто на наркотиках, тех уже…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мне еще повезло, я был в Иркутске, приземлялся на Boeing 747, не помню, летел в бизнес-классе. Я впервые увидел аэропорт, в принципе, в черте города. Я сам служил в Майкопе на аэродроме, я охранял. Я аэродромы видел, я исходил их два года, в Армавире, в Майкопе. Но такого аэропорта, чтобы в черте города! Там же самолет влетел в дома, если помните, лет 5 назад. Просто прокатился. Там пожар был такой! Люди пострадали. Это вообще ужас, иркутский аэропорт.

Чем он хорош, если не очень высокий пост занимаешь, там за деньги пропускали прямо не на взлетную полосу, а там есть колючая проволока, туда можно было на машине заехать, и тебя, в принципе, встречают, минуя вот этот зал приема.

С.ДОРЕНКО: Шикарно. Рад вас слышать. Юрий Николаевич подведет черту. Юрий Николаевич, прошу вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Все аэропорты построены при советской власти.

С.ДОРЕНКО: Абсолютно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Поэтому должны быть названы именами советских людей.

С.ДОРЕНКО: Да, да, да, вы правы. Ни одного нет, который… А который построен был сейчас? Ответ: никакой. Домодедово. Но Домодедово был. Мне кажется, что Домодедово, там еще одну полосу…

Э.ХАСАНШИНА: А Жуковский?

С.ДОРЕНКО: Он был, Жуковский всегда был.

Э.ХАСАНШИНА: Вот этот, новый, совсем-совсем новый.

С.ДОРЕНКО: Это который на востоке, Быково или что? Жуковский? Это все было.

Э.ХАСАНШИНА: Не Раменский. Как его там?

С.ДОРЕНКО: Они все были. Ты знаешь, когда взлетали мы из Мячково, в старое время, там целый куст аэродромов. Они все связаны были с войной, с военным делом, с обороной. Вот эти все восточные аэродромы, там их целый куст — Быково, в Жуковском.

Э.ХАСАНШИНА: Может быть частные где-то появились.

С.ДОРЕНКО: Там полос довольно много. Там же еще Чкаловский.

Э.ХАСАНШИНА: Частный, который имени Летова назвали.

С.ДОРЕНКО: Да, да, да.

Э.ХАСАНШИНА: Может быть он появился уже в наше время?

С.ДОРЕНКО: Я просто хотел сказать, что юго-восток, восток Москвы забит аэродромами. Они все были военные. Чкаловский, Жуковский, Быково, Мячково, там просто полоса на полосе.

Э.ХАСАНШИНА: В Казани новый, пишут нам слушатели.

С.ДОРЕНКО: Там какие-то военные заводы, там фигня еще какая-то. Вот весь восток Москвы забит аэродромами, просто один на одном. Но военные никого туда не пустят. И правильно сделают. Не надо, зачем? «Кимрская обувь есть», — говорит Алексис.

Э.ХАСАНШИНА: Алексис хорошо пошутил про Тверь. Когда вы сказали, что все чиновники уехали, в это же время можно было захватить Тверь.

С.ДОРЕНКО: Вчера вся Тверь села в электричку, вся тверская знать… «Коммерсантъ» пишет, 200. Но нет, мы, «Говорит Москва», знаем, что их было 300. 300 лучших людей Твери, соль от соли земли тверской приехали в Москву поклониться мощам Михаила Тверского.

Товарищи, это был человек с непростой судьбой, я вам хочу сказать. Я, правда, почему-то не нашел, что его замучили в Орде, но есть такая идея, что его замучили в Орде.

Вчера 300 человек, целая электричка, пустили ее по графику, как будто это обычная электричка, но это была элитная электричка, оплаченная каким-то спонсором. Какой-то специальный спонсор оплатил всю эту фигню.

Они должны были приехать в Успенский собор Кремля. Место, дорогое для каждого русского человека. Сердце наше вибрирует в унисон с этими тверскими… Но они отпевали здесь и праздновали прикосновение к мощам. Все 300. Я представляю, как они наслюнявили там, ужас какой-то. Я думаю, как хороший какой-нибудь питбультерьер, обслюнявили все. Ну, правда! 300 человек когда слюнявят.

Э.ХАСАНШИНА: Да ладно, там за день, наверное, и поболее приходят.

С.ДОРЕНКО: Ты думаешь? Я не знаю. Но мне кажется это очень подозрительным. Или они должны как-то через салфеточку целовать мощи. Но как иначе по-другому? По-другому, получится, что обслюнявят. Я очень боюсь тверичей. В этом смысле. Я не даю им себя слюнявить.

300 человек. И они отмечали подвиг Михаила Тверского. Какой подвиг? Он непрерывно вел на Москву литовцев, ты знаешь, да?

Э.ХАСАНШИНА: Нет.

С.ДОРЕНКО: Я тебе расскажу. Михаил Александрович, который потом крестился, в смысле, ушел в иноки уже попозже, и стал Матвеем. Он был князь Тверской. Михаил Тверской, да, абсолютно верно. Он претендовал на Владимирское княжество, хотел отнять Владимирское княжество у москвичей.

Владимирское княжество — это наша родина как бы, то есть мы произошли от Владимира, да? Мы были окраиной Владимирского княжества, Москва. «Приди ко мне в Москву», — написал Юрий Долгорукий в 1147 году корешу своему. Это была окраина, гнилая окраина.

Э.ХАСАНШИНА: А мне кажется, вы путаете.

С.ДОРЕНКО: Ничего не путаю.

Э.ХАСАНШИНА: Потому что есть Михаил Ярославович, святой, и есть Михаил Александрович.

С.ДОРЕНКО: Михаил Ярославович что делал?

Э.ХАСАНШИНА: Тоже правил. Ха-ха-ха-ха!

С.ДОРЕНКО: Тоже Тверью?

Э.ХАСАНШИНА: Великий князь Владимирский.

С.ДОРЕНКО: Нет, Владимирский до свидания. Нет, нет, это Тверской. Тверские кудесники, эти чиновники, оставили Тверь на попечение дворников-таджиков и приехали все сюда. Город опустел, ни одного чиновника. Все приехали на электричке. И отправились в Кремль, где они прислонялись именно к Михаилу Тверскому. Михаилу Александровичу, конечно.

Он сначала претендовал отнять у нас Владимирское княжество, у Москвы. Но его прокатили. Там была интрига. Вместо Кремля была Орда. Власть Кремля тогда была власть Орды, то же самое, в смысле, что надо было договориться с Ордой, типа администрации.

Э.ХАСАНШИНА: Да, да, да.

С.ДОРЕНКО: Он с темником Мамаем дружил, этот Михаил. И строил козни против Москвы. А потом все-таки, как ты понимаешь, мы поддержали князя Тохтамыша. Мы же воевали за Тохтамыша в 1380 году, Дмитрий Донской. Эта великая битва, Куликово поле — это было в пользу Тохтамыша, мы воевали за татарина. Неважно. Извини, тебе говорю такие вещи.

Э.ХАСАНШИНА: Ха-ха-ха-ха!

С.ДОРЕНКО: Хасаншина антропологическая татарка.

Э.ХАСАНШИНА: Что же плохого? Хорошо же.

С.ДОРЕНКО: У нее эпикантус даже есть. Неважно.

Э.ХАСАНШИНА: Что вы все мои секреты раскрываете?

С.ДОРЕНКО: У нее есть эпикантус. Неважно.

Э.ХАСАНШИНА: Эпикантус для избранных. Для тех, кто видит меня.

С.ДОРЕНКО: Когда я говорю про Мамая и Тохтамыша, все такие думают, чего, кого? А это вот Хасаншина. А ты за кого, за Тохтамыша или?

Э.ХАСАНШИНА: А мне оба нравятся.

С.ДОРЕНКО: Оба хорошие, да? Отлично.

Э.ХАСАНШИНА: Все наши люди.

С.ДОРЕНКО: В общем, да. Тохтамыш, мы воевали за него на Куликовом поле, ты знаешь. Потом он нас сжег, через два года. То есть мы провоевали за него на Куликовом поле, и Дмитрий Донской решил, что это прикольно, теперь ему не платить. Тохтамыш пришел и в 1382 оду сжег нас к чертовой матери. И там посреди воинов Тохтамыша скакал твой предок со спичками, поджигая Москву. Твой предок поджигал Москву. Хасаншина, чем ты гордишься?

Э.ХАСАНШИНА: Что, разве я горжусь?

С.ДОРЕНКО: Она не гордится, она скорбит.

Э.ХАСАНШИНА: Я просто признаю причастность.

С.ДОРЕНКО: Сожгли. Потом он стал бороться с Москвой по-другому. Всячески боролся с Москвой. Он приводит сюда постоянно Ольгерда. Ольгерд, литовский князь, его родственник, муж сестры. И он все время, когда надо было воевать с Москвой… Михаил, которому вчера поклонились 300 тверских чиновников, этот Михаил постоянно наводил Литву на Москву, литовцев. Вел литовцев, чтобы громить Москву.

Разгромив на реке Тросне Московский сторожевой полк, Ольгерд вместе с Михаилом (которому вчера поклонялись) первый раз осадил Москву. Однако белокаменный Кремль выдержал, литовцы и тверичи отошли. То есть Тверь с литовцами вместе пыталась нас задушить.

Сейчас думаю, они откуда шли? Они, наверное, шли по Новому Арбату, литовцы с тверичами. Или по Ленинградке все-таки? Как они пилили? Я сейчас думаю, где стены выше. Потому что от сих, от «Балчуга», мы бы отбились легко. Мы, москвичи. Я просто причисляю себя к москвичам в этот момент. Мы бы отбились легко, потому что там болото было и река.

Э.ХАСАНШИНА: Вы-то что, вы же керчанин.

С.ДОРЕНКО: А я знаю, откуда они шли! Там же у нас Неглинка, там же у нас речка, у нас там вонючка, в хорошем смысле. То есть они не могли преодолеть Неглинку. Я знаю, эти литовцы, они всегда так.

Они осадили Москву. Однако мы их отперли. Потом Ольгерд отвлекся, потому что в его Литву вторглись крестоносцы, и он должен был снять осаду с Москвы и убежать туда, уведя много пленных. Он увел много пленных москвичей.

По мирному договору Михаил получил обратно Белый Городок. То есть Михаил у нас чего-то оттяпал. Потом он отстроил Тверь свою деревянной стеной. И Дмитрий, мы, Москва, объявили ему войну. Ну и правильно.

Михаил снова сбежал к Ольгерду. А мы, москвичи, опустошили Тверскую землю к чертовой матери! Опустошили, товарищи, сожгли им вообще все. Благо, спички у нас были.

Вскоре в тверские земли с большой ратью явился великий князь, наш, и поджег города Микулин и Зубцов. Наши пришли. Князь, он же с факелом скакал и все поджигал к чертовой матери, волости и села. А жителей увел в плен, тверичей увел в плен. Я вижу эти лица время от времени здесь, на улице, потомки этих пленных, видно, их немножко можно отличить.

Послали за помощью в Орду. Тверичи против нас, против Москвы. Но мы расставили заставы. Дмитрий расставил заставы, чтобы перехватить посланцев в Орду. Михаил побежал опять в Литву и снова стал кланяться Ольгерду. Потом они вместе с Ольгердом двинулись к Москве с братом Кейстутом. Кейстут, Михаил Тверской и Святослав Смоленский пошли брать Москву все вместе. Они безуспешно штурмовали Волоколамск!

А! Что я говорил? Они шли от Шеховской, от Вазузы, отсюда шли. На Волоколамск. А там же заправка «Татнефть», вот эта, слева. И McDonald’s, справа.

Э.ХАСАНШИНА: Купили себе по чизбургеру.

С.ДОРЕНКО: Нет, мы их не пустили.

Э.ХАСАНШИНА: Да вы что?

С.ДОРЕНКО: О чем ты говоришь? Но тут же написано. Мы их не пустили.

Э.ХАСАНШИНА: Это как-то нечестно.

С.ДОРЕНКО: Они пытались взять Волоколамск, но «Татнефть» вместе с McDonald’s отстояли город. Я абсолютно убежден, что это правильно. Мы отстояли Волоколамск, потому что дальше хорошая дорога, дальше бы они дошли будь здоров.

Они не могли взять. Но три дня грабили окрестности. То есть Шеховскую и т.д. После чего двинулись на Москву, обойдя Волоколамск… Надо было сразу обходить.

Затем в декабре осадили Москву. Через 8 дней предложили мир, узнав, что за нас подтягиваются рязанцы. Тогда рязанцы были за нас. Но недолго, потому что они потом воевали с нами на Куликовом поле. Рязанцы воевали против нас на Куликовом поле. Но перед этим они были за нас против Ольгерда.

Пришли рязанцы. Дмитрий согласился на перемирие. Ольгерд отступил в Москву. Михаил примирился с Дмитрием, возвратился в Тверь.

Вообще постоянное шло месилово с этим Тверским князем. Пока мы его не убили. А мы его убили или нет? Не знаю.

Отдав ярлык Михаилу… «К ярлыку не еду, Михаила на княжение Владимирское не пущу», — сказал Дмитрий. «А тебе, послу, путь чист». Пустил посла.

Тверской князь, недовольный поворотом дела, разорил Кострому. О, правильно, как бомбить Воронеж. То есть Михаил Тверской, которому вчера поклонялись, он, увидев, что Москва преодолевает его, разорил Кострому. Очень правильно. Кострома должна за всех ответить и все.

Мологу, Углич и Бежецкий Верх — вот эти четыре города он разорил. После этого вернулся в Тверь и отправил в Орду своего сына Ивана.

Мамай послал куда подальше тверича, а отдал все Дмитрию Московскому, нашему, Донскому. За это мы обрадовались и захватили Бежецк. И убили наместника тверского в Бежецке. И пограбили Тверские волости. То есть крестьян и так далее поубивали. Лес рубят, щепки летят, сами поймите.

Тогда Михаил убеждал Ольгерда третий раз двинуть войска на Русь. И они пошли. Михаил вместе с Кейстутом и Андреем Ольгердовичем, сына Ольгерда, выступили на Переславль-Залесский. Ого! Это они севером пошли. Взяли Дмитров! Взяли позже, позже, сожгли Дмитров, эти, тверские вот эти, архаровцы. Которые на электричках к нам сюда ездят. Сожгли к чертовой матери Дмитров.

Э.ХАСАНШИНА: Вот это люди развлекаются.

С.ДОРЕНКО: А потом взяли Торжок, и Торжок тоже к чертовой матери сожгли. И Дмитров, и Торжок, молодцы какие.

Что значит, молодцы? Мы возмущены. Сергей Семенович такого бы не допустил. Вот при Сергее Семеновиче нет такого, понимаешь, в чем дело? А раньше было.

Ольгерд вновь пошел на Москву. Потом Владимир Серпуховской женился на Елене Ольгердовне и заключили мир.

Э.ХАСАНШИНА: Пошло что-то любовное.

С.ДОРЕНКО: Любовь победила. Михаил вновь получил ярлык и атаковал Торжок и Углич

Э.ХАСАНШИНА: Не успокоился.

С.ДОРЕНКО: Моментально. Ольгерд нанес удар по беззащитным смоленским землям. Михаил был вынужден был отказаться от претензий на Кашин.

Товарищи, большой человек, я хочу сказать. После разорения Тохтамышем в Москве… Я напомню, мы за Тохтамыша воевали, и за это он сжег Москву потом. Тохтамыш — прямой потомок Хасаншиной. Михаил ездил в Орду, пытался добыть ярлык на великое княжение, перенос как бы столицы в Тверь. Но фиг там, Дмитрий Донской немножечко правильно сделал как-то, я не знаю, может, занес кому чего, не знаю, как-то убедил их. Михаил пытался вновь получить ярлык на Владимирское княжение, в 1396 году от Тимура, сына Тохтамыша. Или кто там? Тимур после Тохтамыша который был, тоже пытался. И хрен там, ничего не получил.

То есть на самом деле герой древнерусской биографической повести. А, то есть он клевый. И в результате он клевый.

Э.ХАСАНШИНА: Перед смертью он принял постриг.

С.ДОРЕНКО: А потом, говорят, его замучили в Орде, другая есть версия. Кто его замучил в Орде? Мы, москвичи.

И за это тверские сейчас ездят к нам поклоняться. Здесь есть что-то противоречивое. Нет? До известной степени это выглядит противоречиво, что тверичи, наши соперники, которые собирались перенести столицу в Тверь, непрерывно с нами воевали. Жгли нам Углич, жгли нам Дмитров, жгли нам все к чертовой матери, Торжок. Волоколамск пытались брать вместе с литовцами. Тверичи. Ездят к нам поклоняться герою, который нас пытался захватить. Есть какое-то противоречие, согласитесь. Нет? Я не знаю.

НОВОСТИ

С.ДОРЕНКО: Прежде чем я скажу о Pussy Riot, я хочу сказать, очень смешная инструкция о том, как надо бояться молодых женщин. Bloomberg распространяет эту инструкцию, которую сейчас принимают люди с Уолл-стрит. Как будто в целом ряде организаций на Уолл-стрит есть такая инструкция. Первое — на деловые обеды нельзя звать женщин младше 35 лет. Кстати говоря, обидно.

Э.ХАСАНШИНА: Да.

С.ДОРЕНКО: Это обидно для 35-летних.

Э.ХАСАНШИНА: Захочется поесть по-деловому.

С.ДОРЕНКО: Нет, не в этом дело. Например, тебе было бы 35. И ты такая понимаешь, что тебя уже стали звать на деловые обеды. Но это как бы понижение статуса.

Э.ХАСАНШИНА: Нет, наоборот, это круто. Потому что у нас все-таки есть культ молодости, так или иначе, и любят молодых, а вроде как в 35 ты уже не совсем чтобы, считается так, немножко подувядшая, а тут тебя…

С.ДОРЕНКО: Нет! Тебе говорят, что ты гюрза ядовитая. Когда тебе 25, 27: гюрза ты ядовитая. А когда тебе 36, например, или 35 даже, тебе говорят: зубки-то у тебя все уже, выпали.

Э.ХАСАНШИНА: Нет. Говорят: ты стала рациональнее, ты уже не такая, что-то имеешь.

С.ДОРЕНКО: Мне кажется, что в этом есть какое-то унижение, когда тебя в 35 начинают звать на деловые обеды.

Э.ХАСАНШИНА: Наоборот, это круто.

С.ДОРЕНКО: Ты уже не опасная такая. Не звать женщин младше 35 лет на деловые обеды — первое. Второе: не выпивать с коллегами-женщинами после работы. Никакого спиртного. Они сойдут с ума, начнут нести ахинею. На самом деле это защита от женщин. Дальше. Не занимать места рядом в самолете.

Э.ХАСАНШИНА: Ха-ха-ха-ха!

С.ДОРЕНКО: Ибо правая рука не ведает, что творит левая; а левая не ведает, что творит правая. Пусть она едет с сумкой на коленях тогда, женщина. Если рядом в самолете, она сумку кладет на колени и все, рюкзак какой-нибудь.

Э.ХАСАНШИНА: Дело-то не в коленях. Мало ли, ручки-то ваши шальные мужские.

С.ДОРЕНКО: Дело в пустоте. Я уже говорил неоднократно.

Э.ХАСАНШИНА: Потянетесь, там вроде как волосики поправить, а она потом: харассмент, харассмент!

С.ДОРЕНКО: О чем говорит Чжуан-цзы на этот счет? Чжуан-цзы сказал: «В колеснице 30 спиц, но интересует нас пустота между спицами. В горшке глина, но интересует пустота». Используется пустота, а не глина. Также и в женщине.

В командировках селиться на разных этажах отеля. Проводить встречи в присутствии третьих лиц. А, если ты зовешь женскую особь, то надо, чтобы кто-то еще был. Тоже она может обвинить, трудно сказать.

Встречаться вдвоем только при открытых дверях кабинета. Вот! Вот это очень правильно. Я так и делаю. Ни в коем случае никогда не оставаться наедине. Ну, хорошо. Вот это правила, как себя вести с женщинами.

Я думаю, что все равно можно обвинить кого хочешь, и ты не отвертишься. Ну, правда. Потому что трудновато.

Э.ХАСАНШИНА: Поставьте камеры везде и уже ничего не придумаешь.

С.ДОРЕНКО: Я тебе серьезно говорю. Например, мы летим в командировку важную, в Рим. Почему в Рим, я сказал? Давай поближе куда-нибудь, в Смоленск. Не знаю, куда, в Минск, неважно.

Э.ХАСАНШИНА: Почему не Бали? Какие-то командировки скучные.

С.ДОРЕНКО: Бали сразу звучит скабрезно, не надо. И дальше с ней… Не с тобой, ты хорошая. Я лечу с ней. Она какая-то, неважно, сотрудница.

Э.ХАСАНШИНА: Хитрая она.

С.ДОРЕНКО: Она говорит: он был у меня в номере, заходил в номер и т.д. Я говорю: нет. Я говорю: докажи, мать. Где камеры? На каждом этаже есть камеры, ну, докажи. Она говорит: а там сбитый тайм-код, и они не работали. Я говорю: ну, как же? Вот же написано. Мы зашли в гостиницу, вот мы в фойе, допустим, в 20 часов 10 минут мы вошли в холл, в гостиницу, вот камера показала. Вот мы подошли к лифту, 20:11. В лифте тоже камера. Ты вышла на седьмом этаже, я на восьмом. На другом этаже вообще. Вот я иду по своему чертовому коридору восьмого этажа, пожалуйста, 20:13. Ты идешь по своему на седьмом, то же самое, 20:13. Ты идешь в свой номер, открываешь, заходишь. Потом эта камера работает непрерывно.

Она говорит: хорошо, но камера прерывалась. Почему он прерывалась? Неважно. А он прошел. А вот этот мужчина идет, столик толкает перед собой, это был ты переодетый. Ну как же так? Всегда можно оболгать мужчину несчастного.

Э.ХАСАНШИНА: Какие-то сложные схемы придумываете. Можно же просто позвать, что-то помочь, не знаю, подвинуть стул тяжелый. На пять минут зайдет, а потом уже сказать, что вот, было, да.

С.ДОРЕНКО: В связи с вашей высочайшей теперь обиженностью невозможно… всегда можно оболгать. Он зашел… Где он зашел? Где на камере? — А камера была выключена. — Нет же, вот же константа есть, тайм-код пишется постоянно. — А это сбитый тайм-код. — Подождите, но сейчас тайм-код верный, посмотрите. — Да, но сейчас поправили тайм-код, а тогда был сбитый. И ты всегда можешь выкрутиться и обвинить. Всегда!

Э.ХАСАНШИНА: А вы такие белые и пушистые, ничего не можете сделать, беззащитные.

С.ДОРЕНКО: Мы можем. Но мы не можем. Вот это ужасно. Жизнь наша полна постоянно каких-то обвинений и подозрений.

Э.ХАСАНШИНА: Но вы же герои! Вы сильный пол, вроде того, преодолеваете…

С.ДОРЕНКО: Мы сильный пол, который вреден. Посмотрел — гнет. А из твоего глаза идет какой-то гнет. Посмотрел — харассмент. Не посмотрел… Я серьезно говорю. У меня была одна сотрудница, которая… Ну, я сейчас не буду рассказывать свою жизнь. Важно другое, если ты посмотрел — харассишь?

Э.ХАСАНШИНА: Ага.

С.ДОРЕНКО: А если не посмотрел — педик. Или импотент. Посмотрел — отхарассил. Не посмотрел — педик или импотент. Не знаешь, куда деться. Мужчине очень тяжело жить. Тогда надо профилактически мальца харассить, а потом отъезжать что ли, я не знаю, как-то так. Вроде ты нормальный, но сразу откатывать, типа…

Э.ХАСАНШИНА: Вы вообще не пересекаетесь с ней, да? По разным коридорам ходить.

С.ДОРЕНКО: Я такой:… А ты такая: что? А я такой: да нет, ничего, ничего. Ха-ха-ха-ха! Сразу отъехал. Надо отъехать, чтобы тебя не засудили.

Pussy Riot. Я хочу разобраться. Им должны вернуть деньги? Им должны вернуть что? Должны снять приговор?

Решение Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ) становится основанием для отмены приговора в отношении Надежды Толоконниковой, Марии Алехиной и Екатерины Самуцевич, осужденных за хулиганство после панк-акции в храме Христа Спасителя в 2012 году. Давненько это было.

Верховный суд (нашенский) должен автоматически после решения ЕСПЧ рассмотреть данный вопрос и решить, нужно ли пересматривать дело или нет, заявила адвокат Ирина Хрунова, представляющая интересы участниц панк-группы в ЕСПЧ. В случае отказа… российским чиновникам придется выплатить пострадавшим активисткам крупную компенсацию.

Не очень большую компенсацию. 50 тысяч евро. Родина найдет 50 тысяч евро, я тебе серьезно говорю.

Э.ХАСАНШИНА: Конечно, найдет.

С.ДОРЕНКО: Родина найдет 50 тысяч евро, чтобы не позориться. 50 тысяч сунут, отводя глаза в сторону. Правильно? А пересматривать дело не будут. Вот мне кажется.

4 декабря ЕСПЧ отказал правительству России в пересмотре решения по делу «Мария Алехина и другие против РФ»… Таким образом, Россия в течение трех месяцев (вот пошли три месяца, запомните этот день) должна выплатить Надежде Толоконниковой и Марии Алехиной по 16 тысяч евро, Екатерине Самуцевич — 5 тысяч евро. Также 11 тысяч 750 евро Россия должна заплатить в качестве компенсации издержек и расходов.

Я не знаю. Но это, как бы это сказать, два года-то не вернуть, «двушечку» не вернуть.

Э.ХАСАНШИНА: Конечно.

С.ДОРЕНКО: Девчонки отсидели. Все равно исковерканная как бы судьба. Ну, сколько ты не сидел. Месяц отсидишь, до конца твоей жизни все равно это будет главным твоим событием.

Э.ХАСАНШИНА: Конечно.

С.ДОРЕНКО: Если ты отсидел два года даже или отсидел два месяца, все равно это будет главное событие в твоей жизни. Тебе будет 80, ты будешь вспоминать этот как главное событие. Потому что это настолько абсолютно кощунственно, ужасно, что это главное событие. Но они уже пострадали так, что 50 тысяч евро вообще никак не описывают это и никак не компенсируют, правильно?

Ой, можно еще про девчонок?

Э.ХАСАНШИНА: Давайте. Что там про нас?

С.ДОРЕНКО: Вот эта смешная история. Сбежала из Арабских Эмиратов… Вот, Владимир из Дубая, бегут от вас. Владимир из Дубая, где-то промелькнуло его сообщение, что хороший паспорт, эмиратский паспорт, можно всюду без виз и все.

Э.ХАСАНШИНА: Да, да, да.

С.ДОРЕНКО: Я вам прочитаю. Для Владимира читаю. И для всех тоже.

Вторая дочь эмира Дубая, премьер-министра Объединенных Арабских Эмиратов шейха Мохаммеда ибн Рашида Аль Мактума пыталась сбежать… Сбежала на яхте из страны, но была поймана в начале марта. Где теперь находится принцесса, неизвестно.

Эта информация прошла только сейчас, но ее поймали в марте. Речь идет о 32-летней Латифе. ЛатифА или ЛатИфа, как правильно? Как у вас?

Э.ХАСАНШИНА: Мне кажется, ЛатИфа, но я не знаю.

С.ДОРЕНКО: Как у вас, у Хасаншиных, правильно ударение?

Ее сняли с яхты примерно в 50 километрах от индийского побережья. То есть она почти дочесала до Индии.

Э.ХАСАНШИНА: Но она сбегала на яхте.

С.ДОРЕНКО: Нет, ты не знаешь.

Э.ХАСАНШИНА: Прекрасная принцесса.

С.ДОРЕНКО: Ты не знаешь. Она до этого 40 км пропилила на надувной лодке. Сейчас расскажу.

Э.ХАСАНШИНА: Она героиня.

С.ДОРЕНКО: Ей помогал морской офицер французский Эрве Жобер.

Э.ХАСАНШИНА: Это так романтично.

С.ДОРЕНКО: С французом. И инструктор капоэйры из Финляндии Тина Йахайнен. То есть была Тина Йахайнен, капоэйра, и Эрве Жобер. Вот эти люди тащили эту 32-летнюю принцессу. Помогали.

Она жаловалась на то, что с ней жестоко обращались и угнетали ее. «К женщине здесь (в Арабских Эмиратах) относятся как к недочеловеку. А мой отец не может продолжать делать то, что он делал все это время с нами», — писала она Жоберу.

Она накопила 400 тысяч долларов. Мне кажется, в пути Жобер ее перепродал. Французы, они такие. Вот мне кажется, Гурген звонит, он знает. Гурген, здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро.

С.ДОРЕНКО: Французы настолько практичные люди, что он мог перепродать ее отцу прямо с яхты.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Совершенно элементарно, благо технически это возможно.

С.ДОРЕНКО: Да. Он ее перепродал. У меня на борту принцесса, купите ее за пару миллионов.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я думаю, был какой-то скрытый аукцион.

С.ДОРЕНКО: Может быть.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Все не просто так. Дело в том, что в исламских странах считается исключительно невежливым не побороться в цене.

С.ДОРЕНКО: Да, это правда.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Когда на рынке торговаться можно. И вот только эта торговля, она и дает…

С.ДОРЕНКО: Поэтому в 50 км от Индии ее сдал. То есть уже Индию видно было почти.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я думаю, он после этого несколько кусал себе локти, потому что продешевил.

С.ДОРЕНКО: Мог и больше, конечно. Спасибо вам большое.

Эрве Жобер сказал, чтобы она накопила 400 тысяч долларов, чтобы уйти. Она накопила. Он думает, надо же покрыть расходы на то, что я это придумал. Правильно же? Арифмометр работал по полной, да, да, да.

Чтобы уйти из золотой клетки (она называла так Дубай – золотая клетка), в день побега женщина переоделась. Что это значит, мы не знаем. Неважно. Во что она переоделась, мы не знаем.

Э.ХАСАНШИНА: В мальчика, наверное. Знаете, было бы интересно, фильм, гендерная интрига.

С.ДОРЕНКО: Мальчонка такой.

Э.ХАСАНШИНА: Перемазалась.

С.ДОРЕНКО: И она с Йахайнен (с этой финкой) пересекла границу с Оманом. Они ринулись в Оман.

Э.ХАСАНШИНА: Это которая капоэйра знает?

С.ДОРЕНКО: Да, капоэйра. Она могла драться ногами.

Э.ХАСАНШИНА: Это была девушка?

С.ДОРЕНКО: Да. Йахайнен, финка.

Э.ХАСАНШИНА: Оруженосец-девушка.

С.ДОРЕНКО: Конечно!

Э.ХАСАНШИНА: Вооруженная капоэйра.

С.ДОРЕНКО: «Игра престолов» в чистом виде, товарищи. Оруженосец девушка. Откуда они вышли в море? Они 40 км плыли на надувной лодке и гидроцикле. Но это для кино прямо — гидроцикл. Знаешь, они жарили на гидроцикле. Это «зодиак» на моторе на хорошем, приподнятый, 40 км несся. И гидроцикл еще рядом! Чтобы выйти в международные воды. Там они вышли, пересели на яхту. И пошли в Индию.

Это не первая попытка побега Латифы. В возрасте 16 лет она уже пыталась уехать из ОАЭ.

Она как хаски. Хаски всегда роют под забором. И маламутки тоже. Маламутки тоже бегут. Ты сажаешь маламутку или хаску во двор, прилично все. Но надо на 50 см за бетон, чтобы ушел туда, внутрь. И то хаска раскапывает нору, дырку, и уходит… Сколько надо, столько роет. И маламутка также.

Э.ХАСАНШИНА: Свобода!

С.ДОРЕНКО: И уходят. Там полметра бетона, сетка. Так делают как? Они же дуры. В хорошем смысле. Маламутки и хаски. Кладут сетку метра на полтора внутрь двора и ее закидывают землей. Они не догадываются, что рыть надо за два метра до забора. Они роют всегда около забора. А там лежит сетка, которая заложена как бы внутрь. И тогда она не понимает, чего делать, хаска. Но это была принцесса как хаска, она должна была уйти и точка.

В 16 лет она уже пыталась уехать из Эмиратов, но была остановлена на границе. В результате ее посадили в тюрьму на три года, где избивали, пытали и кормили медикаментами, чтобы подуспокоить.

Она говорит, что была тюрьма, похожая на больницу. На самом деле там ее просто обдалбывали, чтобы она угомонилась. Это было в 16 лет. А сейчас ей 32, и она предприняла новую попытку побега.

Владимир из Дубая лег на дно и не звонит. Я знаю, почему. потому что ему стыдно за собственный Дубай. Когда он гордится своим Дубаем… Нет, вот, Владимир из Дубая. Владимир, здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И убежит.

С.ДОРЕНКО: И убежит. Нет, сейчас опять в тюрьму, опять в тюрьму. Опять будут обдалбывать ее успокаивающими и т.д. Скажите, какова роль этого Эрве Жобер? Он наверняка все-таки предатель какой-то, а? Давайте, мы с вами освободим ее как-то, бежим вместе и все. А? Вы женаты? Я-то женат. Я не претендую. Вы женаты?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Неоднократно. И, видимо, еще.

С.ДОРЕНКО: То есть могли бы. Тогда давайте, вы будете ее женихом, а я просто технический руководитель. Мы так сбежим, что…

Э.ХАСАНШИНА: Оруженосец с капоэйра.

С.ДОРЕНКО: Я буду оруженосец. Хасаншина идет с нами. Пошли.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Удивительно. Если действительно хотели, что называется закрыть по-настоящему, чтобы она не то что даже не убежала, никто бы не услышал, сделали бы легко. Здесь такие вещи проходят на раз.

С.ДОРЕНКО: У вас там и вертолеты падают, когда надо; и все, чего хочешь, когда надо.

Э.ХАСАНШИНА: Она не могла никому доверять.

С.ДОРЕНКО: Она доверилась французу, вот это была ошибка. Русскому надо было доверять.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, французы здесь не очень хороши.

С.ДОРЕНКО: Они ветреники. Практичные, жадные.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Но сейчас их будет больше и лучше, потому что Total получила 20% в крупном нефтегазовом проекте в Абу-Даби.

С.ДОРЕНКО: Total идет к вам.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да.

С.ДОРЕНКО: Я понимаю. Ну, хорошо. Но нам ее жалко. Поможем. «Теперь арифмометр заработал у вас», — говорит Владимир. Нет, я готов. Если она 400 тысяч долларов соберет, внимание, я готов. Еще 400. Я бы сказал ей: 800 тысяч, мать, и я тебя реально… Чем хорош русский человек, и я в том числе? В этот момент я становлюсь абсолютно русским. Ударил по рукам, я больше никогда не буду претендовать на более. Понимаешь, да?

Э.ХАСАНШИНА: Да.

С.ДОРЕНКО: То есть француз, он захочет долю в каждом деле. Он скажет: слушай, мы пересекли такой-то меридиан, давай здесь как-то разберемся. Я — нет. Я ей сразу скажу: мать, 800 тысяч, все!

Э.ХАСАНШИНА: Вы неправильный русский. Не так.

С.ДОРЕНКО: А как надо?

Э.ХАСАНШИНА: Вы говорите: 800 тысяч и бутылку водки. Без бутылки водки работать не буду.

С.ДОРЕНКО: И немножко сала, какого-нибудь хорошего.

Э.ХАСАНШИНА: Сейчас начнется — и черного хлебушка, и лучок, пожалуйста.

С.ДОРЕНКО: Белорусского сала или украинского, да, и немножко лучка и водочки. Ну, может быть. Но я никогда не продам ее в пути, пойми ты. Если ко мне подползут агенты этого самого и напишут: сколько ты взял с нее? — 800. — Мы тебе дадим 8 млн, сдай. Я не сдам. Я буду стоять твердо.

Э.ХАСАНШИНА: Продолжите дуть лодку.

С.ДОРЕНКО: Я буду надувать лодку постоянно. Кстати говоря, надувать лодку мне самая стать, у меня легкие шесть с половиной литров, ты знаешь.

Э.ХАСАНШИНА: Отлично.

С.ДОРЕНКО: Минобороны дал Первому каналу кучу денег. И все удивляются теперь. Можно я прочитаю? 537 млн за два с половиной часа.

Министерство обороны компенсирует Первому каналу затраты на трансляции парадов из Петербурга.

Министерство обороны Российской Федерации получит из резервного фонда Правительства более 537 млн рублей для компенсации расходов Первого канала на трансляции Главного военно-морского парада в Санкт-Петербурге в 2017 и 2018 годах. На соответствующее распоряжение, опубликованное на сайте Правительства, обратили внимание…

Парад длился один раз 1 час 19 минут, другой раз 1 час 9 минут. Таким образом, стоимость одной минуты трансляции Первым каналом 3 млн рублей. Я настолько в этом не разбираюсь, я не знаю, много это или мало.

Э.ХАСАНШИНА: Многовато. Выглядит как-то многовато.

С.ДОРЕНКО: 50 тысяч долларов в минуту. Не знаю. А почему нет? У них же спутники. Это надо поднять на спутнике. Которые не летают, которые падают, постоянный кошмар.

Э.ХАСАНШИНА: А вот эти все квадрокоптеры? Сейчас же куча технологий, чтобы удешевить это производство.

С.ДОРЕНКО: А, можно просто поднять? Но это у Навального. Навальный сделал бы трансляцию существенно дешевле, товарищи.

Э.ХАСАНШИНА: Мастер-класс пусть даст.

С.ДОРЕНКО: 537 млн платят Первому каналу. Думаю, Навальный мог бы за 10 тыс. долларов все это захреначить спокойно. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Сергей, вы пятьдесят девятого года рождения, правильно?

С.ДОРЕНКО: Нет.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Тогда извиняюсь. Второй вопрос. Вы же на Первом телеканале работали?

С.ДОРЕНКО: Да.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А ваше мнение, как эксперта? Вы же эксперт.

С.ДОРЕНКО: Я эксперт. Не делайте мне западню. В конце концов я все равно вырулю. Вы же знаете, что я…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Первый телеканал должен за трансляции заплатить, понимаете? Это престижно — транслировать парад.

С.ДОРЕНКО: Я вам скажу, вот уходило в старые времена более половины денег на чертовы спутники, содержание здания. ТТЦ имени 50-летия Великого Октября, он берет деньги с Первого канала. То есть это как бы чужая организация. Вот вы думаете, что «Останкино» принадлежит кому? А оно принадлежит ТТЦ имени 50-летия Октября. Они берут деньги с Первого канала, раз. Потом Минсвязи берет деньги с Первого канала, два. За спутники, 4 орбиты, три. И так далее. То есть в этом смысле не то, что они там себе по карманам, а они всем по карманам.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А как вы считаете, если национализировать вообще Первый канал, чтобы чисто государству принадлежал?

С.ДОРЕНКО: Никто работать не будет, все разойдутся. Если вас ставят во главе Первого канала, и вы при этом не миллиардер, то на хрена это нужно?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А реклама?

С.ДОРЕНКО: Реклама есть. Но рекламой же надо платить самому себе за сериалы.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Понятно.

С.ДОРЕНКО: Вот это сложная ситуация. Вы поймите, это непросто. Реклама нужна, конечно, естественно. Но ведь надо покупать сериалы, которые делают аффилированные структуры. Это будь здоров.

Нет, люди серьезно поднимаются на Первом канале, абсолютно. Но, мне кажется, что государство пока еще стариков объединяет с помощью… Я скажу, пока еще старики, в основном провинциальные старики, держатся за теле-Россию и телевласть через телевидение. Если у них отнять это, то одних «Одноклассников» может не хватить. Старики держатся за жизнь с помощью Первого канала и «Одноклассников». Одних «Одноклассников» может не хватить, все-таки здесь Первый канал важная фигня, согласитесь.

Мы пойдем и проживем ее, эту среду, 5 декабря.