С.ДОРЕНКО: 9 часов 6 минут. Понедельник, 17 декабря. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Эльвира Хасаншина, ведущая этой программы.

Э.ХАСАНШИНА: И Сергей Доренко. Доброе утро.

С.ДОРЕНКО: Борис Байкер с именем, дорогим для каждого байкера, какой прекрасный Борис Байкер, пишет: «Каршеринг и таксисты, горите в аду! Что они сделали с моим городом!»

Э.ХАСАНШИНА: Да это просто Новый год.

С.ДОРЕНКО: Посмотрю сейчас. Такси сейчас 32 тысячи 512 на улицах города, 112 процентов. И 13 тысяч 798 каршерингов, это 151 процент от нормы, насколько я понимаю. Одним словом, поскольку каршеринг растет взрывообразно, то этот 151 процент, 13 тысяч, наверное, по сравнению с прошлым годом. А сейчас это уже норма, мы обычно видим 13 тысяч каршерингов. Должен сказать, что каршеринги — самые наглые, развязные и бесполезные люди на свете. Я вчера одного совестливого нашел. Приезжаю, поздно вечером вчера, позже, чем обычно, поехал по делу, мне надо было купить цветы для учителки, неважно. Я поехал в 23 часа купил цветы на Павелецком, назад. И приезжаю — один мастерится каршеринг. Я ему говорю: а у вас есть резидент… я подумал, что мне надо стать таким нудным.. использовать преимущество в весе и возрасте. Таким нудным стариком стать, бесстыжим. Я подошел: у вас есть разрешение парковочное резидента? Такое сделал противное лицо. Он мне говорит: здравствуйте, моя мама работает у вас вахтером, я вас очень уважаю… А мне так противно стало на себя, думаю: господи, какой же я мерзкий, какая я мерзость. Ну, говорю, хорошо так припарковались, правильно, но тут вот парковочное разрешение… Он говорит: так я живу здесь. Я: правильно, но у вашей же сраной каршеринговой машины нет парковочного разрешения резидентного. Он говорит: нет. Я говорю: но вы ставьте, пожалуйста, может, оштрафуют. И он такой почесал затылок: наверное, не буду я рисковать. И уехал. А я встал!

Э.ХАСАНШИНА: Выдавили человека.

С.ДОРЕНКО: Да, я был сволочь. Слушай, как я благодарен Ликсутову! Максим Станиславович! Первое время нам поставили 150 рублей стоянку. По набережной, по Кадашевке, поставили… нет, по Берсеневской, поставили 380, а нам 150. И я был в отчаянии. И потом добрые люди… бог есть, товарищи, я из агностицизма переходу в теизм. Благодаря Ликсутову. Они раз — и нам тоже врубили 380. Слава тебе, господи, молодцы. 380! Почему не 600? Потому что по-прежнему стоят какие-то тунеядцы, негодяи, люди, которые уклоняются от своего гражданского долга. Вместо того чтобы на фабрике хреначить с мокрой задницей, они стоят… вчера стоит один, гоняет движок, 13-й регион. Я думаю: чтоб ты сдох! Я в хорошем смысле. Вот чего ты приехал из 13-й сраного… в хорошем смысле говорю, я люблю 13-й регион, даже не знаю, что это, но неважно. Из 13-го региона приехал человек, чтобы лупить движком у меня под окном. Скажи на милость, для чего это надо? Нет, он стоит лупит движком, на резидентных разрешениях. Ну, 380! Пока у нас сейчас появились места чуть-чуть. Чуть-чуть мы раздышимся, думаю, до весны.

Э.ХАСАНШИНА: Мордовия, между прочим.

С.ДОРЕНКО: Люблю Мордовию! Знаю из Мордовии двух человек. Один стал алкоголиком, другой повесился. Сашка, он мне строил избу. Саня строил избу мне, и повесился. Говорю: где Саня? — А он повесился этой зимой. Ну, что делать, так бывает. А второй стал алкоголиком. Так что я всего двух человек знают из этого прекрасного региона. И оба они, надо сказать, были счастливыми людьми все время, пока я их знал. Потом отошли от меня, и жизнь их сложилась по-другому.

Я к чему клоню. 380 — я приветствую. А Депардье? Депардье стал онанистом. Нет, послушайте… «Жлоб. Скажи, сколько стоит резидентная парковка?» — говорит Мих-Мих. Три тысячи в год. Идешь в МФЦ, Мих-Мих, вот вам жлобский совет — давайте будем жлобами. Идете в МФЦ, аккуратно, на цыпочках. Там девочки, они вам предлагают кофе. Вы не знаете девочек из МФЦ. Лучшее, что создал русский народ за все время своего существования — это Чехов, проза Чехова, и МФЦ. Больше ничего русский народ не создал. Ну, нет, был Толстой, конечно, и все. Но МФЦ и Чехов. Мне кажется, это высшие достижения русского народа перед всем человечеством и перед всей планетой Земля. Это первое, что приходит в голову.

Идете в МФЦ. Там абсолютно спокойно, там чистый туалет… это место, когда вы посетите, Михал Михалыч, посетите МФЦ, вы поймете, насколько уныл ваш быт. Насколько чище в МФЦ туалет, чем у вас в квартире. Вы зайдете, там не пахнет вашим старым геморроем, там не пахнет засунутыми под стиральную машину носками, там не пахнет какашками от кота, которые вы запинали тоже под стиральную машину. Нет. В МФЦ чистота, все блестит, каждая плитка блестит. Боже милостивый! Это фармацевтический цех, лучшие лекарства изготовляются в туалетах МФЦ. Там чисто, красиво, все улыбаются. Ты ставишь им смайлик сразу, садишь и ставишь. Дайте еще смайлик, кричишь. Начальница прибегает, все тебе делают парковку. В результате у тебя есть парковка, ты платишь три тысячи, в приложении, Михал Михалыч. Не как какое-нибудь поганое дерьмо, а как советский, то есть российский, простите, человек. Заходишь в приложение транспорт на собственном телефоне, с невероятным таким лицом, знаете, снобистским до известной степени, заходите в папочку «Транспорт», у вас же есть папочка «Транспорт» на iPhone, правильно? Там паркинг, парковки Москвы. Он на тебя дышит, говорит: любимый, за что? Ты не заходил вчера… и так спокойно продлить. Все. Через секунду на тебе. Михал Михалыч, живешь, как питекантроп, и меня этому учишь. Михал Михалыч, да я летаю над тобой, как орел. Орел над червяком, понимаешь, Михал Михалыч? Я, аки кондор, парю. А ты, Михал Михалыч, как червяк.

 

С.ДОРЕНКО: Резидентная. Нет, только в моем районе. У меня Якиманка и все, больше ничего. Только Якиманка. И я по Якиманке, собственно говоря, и нарезаю круги. А фигли, куда мне еще ехать? Я еще на Новую Ригу приезжаю, там все бесплатно. Там просто халява кругом.

Э.ХАСАНШИНА: Слушатели говорят, что надо и резидентные повысить.

С.ДОРЕНКО: Не надо резидентные. Количество резидентов увеличится, нормально. Мы перетекаем из резидентов в резиденты. Смотрите, можно я еще по парковкам скажу? Они все ошалели. «Спасибо, Сережа, за парковку», — говорит Михал Михалыч. Товарищи, парковка должны быть. Если ее нет, значит, понаехали дикие люди какие-то из 13-го региона. Понятно? Парковка стоит три тысячи за год. И я плачу другой раз за три года, как дурак, а машину продают через год. Я действительно переплачиваю в этом смысле. Я плачу за три года, думаю, да ладно, лиха беда начало, за три года шарах. А они не возвращаются. И все. Я покупаю новую машину. Я четыре месяца ездил на миникупере, а заплатил стоянку за три года, как дурак. Ну и что теперь? Теперь я стреляный воробей, я купил на год. Думаю, ну вас на фиг. Может, я через год поменяю машину. Сейчас «трешка» новая BMW на подходе.

Э.ХАСАНШИНА: Пора уже?

С.ДОРЕНКО: Взять 340-ю с задним приводом на «ручке», на механике, с задним приводом, чтоб жопу таскала. Это же вкуснотень адская. «Переоформить нельзя? — говорит Роман. Нет, нельзя. Дают пощечину, если спрашиваешь. В тот же МФЦ приходишь: можно переоформить? Шварк по щеке и все.

Э.ХАСАНШИНА: Вместо кофе.

С.ДОРЕНКО: Да, и все. «Если нет гаража, надо запретить продавать машины», — говорит Вова. «Пока не сделают пять тысяч, ничего не изменится». Правильно, парковка должны быть шесть тысяч, потому что на 60 минут делится. Подумайте об этом, Александр Первый. Поскольку делится на 60 минут, то все должно быть шесть. 600 рублей, 6 тысяч рублей и так далее, за парковку. Тогда будет минута — 100 рублей, нормально же? А чего больше минуты делать, я не понимаю? Вы там на одной ноге, как йог стоите, что ли? Чего вы хотите делать больше минуты, если вы остановились у меня около дома? Что вам делать? Вы принимаете асаны какие-то и дышите по полчаса пупком? На хрен вы мне здесь нужны больше минуты? Я просто пытаюсь понять.

Э.ХАСАНШИНА: Вот она, любимая, собирается, как обычно «выйду через пять минут». И два часа нет — голову моет, сушит. Он стоит ждет ее, ругается.

С.ДОРЕНКО: У меня так было. Я запер машину и стою, якобы плашмя, т-образно к нему. И он такой, дед какой-то. И он ее чистит. Я думаю, чистить-то он будет минут 15, правильно же? Потом он ее тряпочкой начнет протирать. Деды так делают. Я думаю, он ее будет чистить, потом последнюю снежинку сдует наконец в карман, потом начнет протирать тряпочкой. Я ему говорю: я в школу за детьми быстро сгоняю? Он говорит: нормально. Я пошел. А дети мне говорят, что они хотят на театральную секцию, чего-то не закончилось, еще тыр-пыр. Я бегу назад к деду, прошу минут 20. Он продолжает чистить. Снег же, действительно. Я ему говорю: у меня задержка, а я тебе закрываю выезд. А он говорит: да ничего, нормально. Я: а сколько у меня минут? Ты мне дай, сколько минут, я по-военному. Я абсолютно военный чувак в этом смысле. Ну, семь минут, например. Он мне говорит: спокойно, свободен, делай, чего хочешь. Я: подожди, дай мне время, тайминг какой-то, я реверстайм включу, у меня будет обратный отсчет времени и все. Он мне говорит: занимайся своими делами. Я пошел. Минут 20 жду детей, там театральная секция какая-то. Возвращаюсь. Дед сидит в машине. Работает движком все это время. Я ему говорю: слушай, так выпустить тебя или нет? Он мне говорит: нормально все. Я говорю: подожди, ты готов трогаться? Рядовой Иванов, ты можешь ехать. Он мне говорит: старуху свою жду. Я говорю: сколько еще можно? Я же тебя запер. Он: да минут 40, наверное. Я говорю: а почему? Он: да она причесывается, наверное. То есть он 40 минут чистил машину, я не понимаю, зачем, правда. Затем он 40 минут… он там мне ориентировочно говорит: да минут 40 у тебя спокойно есть, ты распоряжайся. То есть он вышел, а евонная баба будет через полтора часа. Нормально? Ужас какой!

Ладно, хватит. «Вас же из правительства люди слушают», — говорит Валентин. — Могут подумать, что и правда 600 рублей самое то за парковку». Нет, поймите. Что вы там делаете? У вас что, несварение желудка? Что вы делаете там так долго? Вот вы приехали к моему дому. Не хрена там делать изначально. Ну что вы? Если что-то вы хотите сделать, например, заселфиться на фоне моей придомовой территории — у меня придомовая территория Кремль и ХХС еще. Вы хотите заселфиться на фоне моей придомовой территории. Ну, заселфились. Сколько вам надо? 30 секунд. О чем вы сейчас говорите? Зачем вам вообще платная парковка? 30 секунд, чпок-чпок, папа прибыл в Москву. Все. У вас алиби.

Э.ХАСАНШИНА: Какие 30 секунд? Это на одном фоне 50 фотографий, на другом, потом рядом со статуей.

С.ДОРЕНКО: Отлично. Мы же говорим о мальчиках. У вас пять минут бесплатно. Пять минут бесплатно — это же умножить на 60, это же три тысячи секунд. Нет, я может быть, перепутал?

Э.ХАСАНШИНА: 300? 60 секунд на пять минут?

С.ДОРЕНКО: 300 секунд. Это бесплатно, товарищи. Просто подарок от Собянина Сергея Семеновича. Подарок. 300 секунд. На, жри, сколько хочешь. Но 300 секунд, если вы когда-либо изучали математику, а может быть, вам довелось изучать математику в средней школе, 300 секунд можно разбить на бесчисленное число мгновений. Вы это понимаете? С точки зрения физики, сколько мгновениях в 300 секундах? Ответ: бесчисленное множество плюс бесконечность. То есть у вас есть плюс бесконечность мгновений. Ну, куда вам больше? Что вы хотите там делать, зачем это нужно?

Э.ХАСАНШИНА: Некто Спиноза вам пишет: «Так пять минут не бесплатно, это время, чтобы успеть оплатить».

С.ДОРЕНКО: Нет, пять минут бесплатно. Ты можешь передумать через четыре минуты 59 секунд. Ты такой раз, и передумал. Потом еще ходит же дядечка такой добрый, которого нет никогда, который должен вас проверять, но его нет. Вы же бесплатно, халявщики. Ходит этот мужик, который тычет в вас своим планшетом, не знаю, у них не iPad, как-то по-другому называется. Планшетом тычет и вам там что-то начисляет. Так он же потом уходит куда-то, разгильдяй, и возвращается не через пять минут, а через полчаса. Значит, вам все время халява. Сергей Семенович безграничен в щедрости, я серьезно сейчас. Ну, куда? Этот чувак уходит и все. Я бы на его месте подождал. Я бы подождал пять минут и щелкнул вас снова, чтобы слупить с вас три тысячи или сколько там. Но не получается.

«На внутридомовую парковку соседи не пускают две машины, Сереж?» — говорит Мих-Мих. Почему? Пускают. Еще как пускают. Но зачем нам внутридомовая? Там же неудобно парковаться, там же какие-то парикмахерские, к ним приезжают какие-то парикмахеры или кто там, пациенты, и тоже загораживают, и так далее.

«Разрешите подышать воздухом 300 секунд, а потом мы все сдохнем на халяву», — говорит Костас. «В воскресенье в этом конкретном месте надо ходить и искать столбик, а времени пять минут только». Нет, просто знайте, вас тут you are not welcome. Вы это должны понять, Майк. Майк спрашивает: «Я должен на столбике прочитать, меня любят или нет?» Майк, we don’t love you, you are not welcome. Валите и точка, вас никто здесь не ждет.

Э.ХАСАНШИНА: Что так печально?

С.ДОРЕНКО: «А если я к вам в гости приеду?» — Дима говорит. Не знаю. Надо какую-то машину, которую можно спрятать в карман. «Даешь резидентную внутри Садового, 600 тысяч в месяц». Нет-нет-нет. Тогда я перееду на Новую Ригу. Если будет так, я перееду на Новую Ригу, я буду парковаться среди своих прекрасных собак, они у меня улыбчивые. Кстати, надо позвонить садовнику. Может быть, в эти ночи загонять собак в гараж?

Э.ХАСАНШИНА: Холодняво, да?

С.ДОРЕНКО: Холодняво стало. Я же каждый раз в такие погоды даю садовнику указание загонять собак в гараж.

Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Смотрите, какая ситуация рядом с вашим домом. Еще есть соседи, к которым приезжают различные люди. С соседями надо сначала разобраться.

С.ДОРЕНКО: А у меня, знаете, кто приезжал? У меня Костин из ВТБ приезжал в третий подъезд. Я не знаю, может, у него там любовница. Я, кстати, хотел доложить жене. А где телефон жены Костина?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вот кино снимают в вашем доме, например. Я как в прошлом киношник, снимал кино. Могу сказать точно, что ваш дом прекрасен тем, что есть вид на Кремль, соответственно, киношники туда рвутся. И там ценник дешевле, чем снимать…

С.ДОРЕНКО: Я спросил… пришел чувак, говорит «я тут проверяю». Я говорю: ты вот сейчас штрафуешь киношников. Он говорит: да, штрафую. Я говорю: а потом что? Их увезут? Или придут саперы, взорвут их? Он говорит: нет. Один раз в сутки они платят штраф 2,5 тысячи и все.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это немножко не так, я вас разочарую. История следующая. Я слышал, что у киношников есть такие пластиковые номера, которые они ставят на машины игровые. Никто не мешает повесить эти номера, пока они стоят.

С.ДОРЕНКО: Там стоит куча фургонов, с дизелем, с кафешкой.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вешаешь пластиковый номер, и пускай фоткает кто угодно.

С.ДОРЕНКО: Нет, он там ходит, он ковыряет. А потом менты приезжают проверять все. Все хотят денег. А что вы думаете, у них нет детей? Дети-то есть, кормиться надо. Но главное, интересная фигня: в час — 380, а в сутки 2.5 тысячи штраф и все, стой себе, сколько хочешь.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Еще есть вариант, что эту парковку продюсер забьет просто в бюджет и все. И они будут платить штраф.

С.ДОРЕНКО: Это правда.

Э.ХАСАНШИНА: Вот 05-й пишет: «Вчера простоял на Ильинке по 380 рублей. Так штраф дешевле выйдет».

С.ДОРЕНКО: Штраф дешевле, в том-то и дело. Ты платишь штраф. Я прошу обратить внимание, что математика создана специально для того, чтобы объегорить жизнь. Давайте пользоваться математикой, товарищи. Но там ночью другая цена. Например, 380. Ты стоишь 10 часов — 3 тысячи 800. Я правильно считаю? А если ты тупо заплатишь 2.5 штраф или нет, потому что он придет или нет.

Э.ХАСАНШИНА: А еще скидка 50 процентов, напоминает Игорь.

С.ДОРЕНКО: А скидка 50 процентов? Я не знаю, есть такая, в смысле, на стоянку? А может, и есть. И получается, что на фиг, тогда платить не надо. Тогда, товарищи, вы подтолкнули нас к математической мысли. Математическая мысль беспощадна к вам, чертовым грызунам в лаборатории.

Э.ХАСАНШИНА: Нет, на стоянку нету.

С.ДОРЕНКО: Товарищи, математическая мысль беспощадна к вам, лабораторным кроликам. Значит, надо повысить штраф до тысяч 6-7-8, чтобы вам невыгодны было объегоривать судьбу. Правильно? Вы так начнете с калькулятором… когда вас комбриг какой-нибудь или батяня-комбат пошлет в атаку, вы тоже с калькулятором будете высчитывать? Нет, это неправильно. Вы хитрожопые ребята, я так думаю. Вы хотите все высчитать. Нет. Умри за родину, умри за императора и умри за стоянку — вот три лозунга, ради которых вы рождены. Что, нет? Я что-то путаю?

 

НОВОСТИ

 

С.ДОРЕНКО: Мы продолжаем с Эльвирой Хасаншиной. Лишился кистей рук. Я вчера прочитал, и сегодня с утра думал. В Подмосковье полицейский лишился кистей рук при попытке убрать с дороги коробку с боеприпасом. Подумай сейчас об этом внимательно. Он находился между Воскресенском и городом Куровское. Ликино-Дулёво, где промыслы. Воскресенск, между нами, находится на пять часов по циферблату. Последние люди, которые пришли туда с войной, были татары. А это было давно, и у них не было снарядов, они стреляли из луков. Чего там снаряд делал, можешь объяснить? Я сейчас серьезно говорю.

Э.ХАСАНШИНА: Он лежал в коробке, то есть оставлен был, скорее всего, специально.

С.ДОРЕНКО: Специально, конечно. Под деревней Крюково погибает взвод. Это на запад. А Воскресенск на пять часов, на четыре, на пять, по циферблату. Стало быть, там никакой войны-то и не было. Ну, там были, конечно, я думаю, какие-нибудь Минин с Пожарским, но у них не было таких снарядов. Понимаешь? Значит, этот снаряд транспортировали. И кто-то поставил его на обочине в коробке. Полицейский приехал и взял коробку. У него оторвало кисти рук.

Э.ХАСАНШИНА: Это на самом деле ужасная история.

С.ДОРЕНКО: Нет.

Э.ХАСАНШИНА: Почему? Мы теперь будем бояться каждого…

С.ДОРЕНКО: А зачем он это делал?

Э.ХАСАНШИНА: Потому что он хотел ее убрать.

С.ДОРЕНКО: Можно, я напишу книгу? Я не обвиняю этого полицейского ни в коем случае. Но я напишу книгу или сценарий фильма, в котором полицейский будет участвовать в транспортировке тринитротолуола для подпольного изготовления взрывчатки. Вот и все. Я напишу сценарий. Сценарий заключается в следующем. Есть черные копатели, которые копают под деревней Крюково, где погибает взвод, или в Белоруссии, или где-нибудь еще. Смоленская область очень хороша для этого дела, правильно? Безлюдная, абсолютно вымершая Смоленская область, где бои были. Можно копать, правильно?

В Сафонове, кстати, еще одно самоубийство, в той же школе. Помнишь, в школе было самоубийство? Еще одно самоубийство в той же самой школе. Но неважно. Важно другое, что там есть где копать. И есть что копать. Эти люди везут и оставляют своему как бы закладку, своему агенту, который полицейский, который приезжает, ему дают маячок, говорят, где закладка, после такого-то столба, коробка со снарядом, которую полицейский должен доставить на переплавку в цеха потайные террористов, бандитов и так далее. Полицейский просто часть этого звена, ты понимаешь, что я сейчас сказал? Полицейский работает внутри темы. Он в теме.

Э.ХАСАНШИНА: Закладки не оставляют на обочине. Думаете, она была где-то далеко, и он ее принес?

С.ДОРЕНКО: Конечно, оставляют. Идет какой-нибудь дурак из Ярославля, на грузовике, спокойно выставляет, не кидает, ничего, он деловито идет типа помочиться или сделать что-то еще, что они имеют обыкновение делать, выкладывает коробочку спокойно около столбика с километражом, спокойно садится дальше в машину, так вот руки отряхивает, дело сделано, поехал. Следующий в цепочке — полицейский, который повезет в цех, чтобы растопить тринитротолуол и сделать взрывчатку. Взрывать бизнесменов, взрывать чиновников, еще кого-то. Он берет эту коробку, и у него она почему-то…

Э.ХАСАНШИНА: Ну, это какая-то прямо тьма-тьма.

С.ДОРЕНКО: О чем ты говоришь? Александр Фельдман пишет: «Не трогайте. На всех плакатах пишут: не трогайте предметы неизвестного происхождения до прибытия специалистов-саперов». Если полицейский потащил снаряд, значит, он знал, что там снаряд, значит, его прислали за снарядом. В моем фильме так было бы.

Э.ХАСАНШИНА: Сотни людей на машинах выкидывают из окна мусор свой, коробки выборасывают, потому что им лень довозить их до свалки. А кто-то это убирает.

С.ДОРЕНКО: И камуфляжно, совершенно спокойно можно поэтому выставить ящик со снарядами. И полицейский брал, в моем фильме, я не говорю про этого полицейского, полицейский брал его, потому что он был частью преступной цепочки. Поэтому он пошел как курьер спокойно забрать передачку и отвезти, куда след. А ему за это денег дадут. И все. Ну, как, дети плачут дома, о чем ты говоришь.

Здрасьте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Вообще, дело мутное, конечно. Потому что снаряд, который оторвал только кисти рук, это даже не 45-миллимитровый снаряд. Это либо 37 или 20 миллиметров. Это первое. Второе. Если он взорвался в руках, значит, снаряд стреляный. Значит, взрыватель стоял на боевом взводе. То есть он уже один раз был выстрелен из ствола. Ни один дурак такой снаряд современный постреляный возить с собой в коробке не будет. Он у тебя взорвется в машине в любую секунду.

Э.ХАСАНШИНА: Это же снаряд Великой Отечественной.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Даже снаряд Великой Отечественной 45-миллиметровый, у него начинка из нержавейки, они взрываются до сих пор. У него все детали взрывателя из нержавейки. И все копатели, все поисковики это знают. Если нашел 45-ку, либо прикопай, либо рви на месте. Это глупость совершеннейшая. Так что надо колупаться с этим участковым. 

С.ДОРЕНКО: Какой-то он подозрительный.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Представляете, вы несете снаряд, пусть 45-ка даже, много осколков… причем 45-ка руки похлеще оторвет без проблем. И вы его кладете в коробочку, везете на машине, чтобы положить куда-то. Вы же его везете, там не стреляли, войны там не было. Чтобы положить где-то в ста километрах от линии фронта. Я думаю, он сам его туда и привез. Может быть, хотел избавиться от него. Ну а поскольку участковый не копатель, таких подробностей он не знает. Для него это прикольная штука, которую можно было бы продать. Ну не удалось продать, да выкинем тогда. Тут оно как раз так и произошло.

С.ДОРЕНКО: Я понимаю. Хорошо, товарищи. То, что нам сейчас сказал слушатель, человек, который говорил сейчас с нами по телефону, изумительно, колоссально подкованный человек, вот что я вам сообщаю. И он потрясающий. И потрясающие вещи сказал. Я считаю, больше мы не скажем. Он сказал то, что надо.

Скорее всего, полицейский мог бы в моем фильме — внимание, мы этого человека не обвиняем, он хороший, молодец, — но в моем фильме этот человек вообще мог просто завладеть снарядом, отнять у кого-нибудь, в надежде продать. И просто действительно его выкладывал, понимая, что это геморр и так далее, выкладывал его на обочину, чтобы избавиться.

Э.ХАСАНШИНА: Чтобы у кого-нибудь другого была проблема.

С.ДОРЕНКО: Да нет, просто выложить и все. Какая тебе разница. Выложил и дело с концом. А куда еще? Что же, ему в лес с ним ехать, что ли? На буераках начнет трясти, еще взорвется. Да ну его к черту.

 

С.ДОРЕНКО: Просто так они не взрываются. Хорошо. А чего вы ждете? Сейчас под Новый год новостей не осталось. Какие новости, вы смеетесь? Ничего. «Мужчина убивает своего отца, женщина ножом своего сожителя. Пять человек умирают в подмосковном Домодедове», — говорит Рыжий.

Вы еще не знаете, что будет на следующей неделе. На следующей неделе новости пойдут вообще — возможна ли дружба между мальчиком и девочкой. Правда, ну какие еще темы остались? Тем нет больше, все.

Э.ХАСАНШИНА: Будет: в Воронеж прилетели синицы.

С.ДОРЕНКО: Конечно, сейчас пойдет полная дрянь новости. Новостей не осталось. Кстати говоря, это везде в мире. Я сейчас читаю «Эль Паис», интересное исследование про убийства. Парень нам сказал про убийства, и я сейчас скажу.

По данным «Эль Паис», это серьезное научное исследование, никто же не знает, сколько… социологию убийств мало кто поднимает. И это за много лет испанская группа социологов подняли эти данные. Большая статья.

Э.ХАСАНШИНА: Есть судебная статистика.

С.ДОРЕНКО: Но кто-то же должен ее изучить и подвести, умножить x на y. Я написал это в Телеге. В Телегу заходите и читайте. По данным «Эль Паис», 62 процента всех убийств в Испании — это убийства мужчин мужчинами. Мужики убивают мужиков. 28 процентов — мужчины убивают женщин. Это очень прилично, это будь здоров. 7 процентов женщин убивают мужчин. Здесь я не понял до конца, они пишут, что они не учли полностью убийства младенцев. Потому что если убийства младенцев считать, то тогда женщины убьют больше. Имеется в виду, младенцы, которых выбрасывают на помойку. Этого много, да, везде в мире, в особенности среди иммигрантов. Какие-нибудь иммигрантские девочки в той же Испании выбрасывают своих детей на помойку. Этого много и там, и везде, во Франции, везде.

Поэтому когда идет речь, что женщины убивают мужчин 7 процентов, имеются в виду выброшенные младенцы на помойку или нет? Учтены они или нет? Потом, женщины убивают женщин — 3 процента. Я думаю, что если они младенцев отсекли…

Э.ХАСАНШИНА: Скорее всего, да. Это по другим мотивам.

С.ДОРЕНКО: Специфическое убийство, да. Ну вот если отсекли, я точно не понял, в статье сказано, что 28 случаев было сброса младенцев, я так и не понял, честно говоря, приплюсовали их сюда или нет. Неважно. Давай так скажем просто: мужчины убивают в 90 процентах случаев. Мужчины-убийцы — 90 процентов случаев. На каждую убийцу-женщину есть девять мужчин-убийц. Вот эти девять случаев, когда убивает мужчина, он одну треть убийств убивает женщин и две трети — мужчин. Мужчина, когда убивает, он убивает в двух третях случаев мужчину и в одной трети — женщину. Женщина убивает в десяти случаях из ста, десять процентов. 70 процентов этих женских убийств — это мужчину и 30 — женщину. Женщины вообще редко убивают, если не считать сброшенных младенцев. Женщины убивают редко, и семь из десяти — это женщина мужчину и три из десяти…

Э.ХАСАНШИНА: Нет, семь процентов — это не семь из десяти. Это семь из ста.

С.ДОРЕНКО: 70 процентов убитых женщинами — это мужчины, и 30 процентов — женщины.

Э.ХАСАНШИНА: Вы же сказали семь процентов?

С.ДОРЕНКО: Семь процентов от ста вместе с мужчинами. Остается десять. Десять превращаются в сто женских убийств. Что у тебя по математике?

Э.ХАСАНШИНА: Вы сказали: семь процентов женщин убивают мужчин.

С.ДОРЕНКО: Из ста процентов всех убийств. Теперь мы говорим, что есть десять процентов женских убийств.

Э.ХАСАНШИНА: А, вот о чем вы, поняла.

С.ДОРЕНКО: Из них 70 процентов, из женских убийств, это убивают мужчину и 30 процентов — женщин. Вот фишка. Там можно и дальше оперировать, у них очень много цифр. «Эль Паис» можете посмотреть публикацию. Там понятно, что все время убивают мужчин, короче. Мужчинам плохо. Мужчиной плохо быть. Нас все время убивают. Нас убивают мужчины, нас убивают женщины. Нас постоянно убивают. Какой-то кошмар, товарищи. Здесь неприятно.

Мы идем на большую пресс-конференцию 20-го. Да, идем. Что мы спросим? Откуда мы знаем? Мы заготовим пачку вопросов. Но вы же понимаете, что наш вопрос могут задать перед нами. Условно говоря, вы хотите спросить президента… мы 20-го идем на пресс-конференцию, Даша Кнорре идет. Она, например, собирается его спросить: уважаемый президент Путин, Владимир Владимирович! Какое сегодня число? И прямо перед ней это спрашивает Гамов из «Комсомольской правды». Гамов встает… Даша такая: я, я! Какое число? А Гамов встает и говорит: Владимир Владимирович, спасибо вам (это он год назад сказал), спасибо вам за хорошее настроение. Вы вошли в зал, Владимир Владимирович, сказал Гамов, и будто солнышко встало. Солнышко в душе у нас у всех. Спасибо вам за хорошее настроение, сказал Гамов. Уже этого не скажешь, уже нельзя так лизнуть. Уже так не лизнешь. Даша такая: черт, черт! Даша начинает кусать губы, я хотела это сказать — «спасибо вам за хорошее настроение». Черт, что же спросить? Какое число? И Гамов говорит: какое сегодня число, Владимир Владимирович? Тот говорит? 20-е. И тогда Даша, абсолютно как в китайском фильме с трюками, она такая переворачивается в воздухе и спокойно, холодно и цинично спрашивает: а день недели какой, Владимир Владимирович? Он говорит: четверг. И все. Даша под аплодисменты садится. Под взрыв, зал стоя аплодирует Даше. Ну что, нет? Например, вы спрашиваете, какой вопрос вы зададите Путину? Мы не знаем. Какое число или какой день недели. Зависит от того, что спросит Гамов перед нами. А Гамов скажет… давай найдем Гамова на YouTube. День чекиста… А что, 20-го разве день чекиста? Вы что, смеетесь надо мной, нет? Это случайно? Это специально? Сейчас я посмотрю.

Э.ХАСАНШИНА: А Оззи написал, что Даша всегда задает вопрос первая.

С.ДОРЕНКО: Нет. Один раз. Вопрос Гамова Путину. Спасибо за хорошее настроение. Там было потрясающе. Нет, не то. Я не найду. Это потрясающая фигня. Может быть, когда-нибудь найду. «Спасибо вам большое за хорошее настроение, Владимир Владимирович. Вы вошли, будто солнышко в сердцах наших взошло» — такой вот вопрос был прекрасный. Мне кажется, такое невозможно превзойти. Это все равно лучший вопрос всех времен и народов.

«Спасибо деду за победу, можно еще сказать». Да, может быть. Даша Кнорре будет звучать фальшиво, она же немка.

 

С.ДОРЕНКО: Ты нашла? Сейчас.

 

ФРАГМЕНТ ЗАПИСИ

 

С.ДОРЕНКО: Не, это не то. Значит, это два года назад он задал этот вопрос, не в прошлом году. Надо Гамова найти, не 2017 год, а 2016-й, когда он соплю пролил такую хорошую. Там было вот хорошо прям. «Никаких подставных вопросов на Прямой линии не было». Это какой год? Сейчас посмотрим. Это просто вкусняшка, думаю, что угостить вас было бы шикарно. Нет, не то. Хорошо, давайте двигаться дальше.

Давайте Минск попробуем инкорпорировать. Это тема. Это прямо тема. Минск инкорпорировать или нет? «Элю отправьте, она зажжет». Говорят, ты зажжешь?

Э.ХАСАНШИНА: Нет! Я стеснительная.

С.ДОРЕНКО: Хасаншина стеснительная.

Э.ХАСАНШИНА: Не поверите, да?

С.ДОРЕНКО: Почему? Все верят, наоборот. Я когда-нибудь напишу мемуары, когда ты состаришься и умрешь.

Э.ХАСАНШИНА: Боюсь, вам недолго ждать придется.

С.ДОРЕНКО: Ну, лет десять еще подожду. И потом я напишу мемуары. И я расскажу, какая ты циничная, какая ты невыдержанная.

Э.ХАСАНШИНА: Слышу добрые нотки в вашем голосе.

С.ДОРЕНКО: Я расскажу о ее лексических ходах, небесспорных, я бы сказал. Я расскажу… ребят, через десять лет, ладно, договорились?

«Про здоровье нации тоже идиотский смешной вопрос», — говорит Бонифаций. «Газзаев лучше лизал». Газзаев тоже лизал, как-то вкусно, конечно.

Ладно, давайте про Минск. Вы хотите про Минск или про что? С другой стороны, уже 55 минут, не разгонишься.

Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Привет.

С.ДОРЕНКО: Привет. Я думаю, родной какой-то голос и «привет» по-родному звучит. Мы знакомы с вами или нет? Скажите, что знакомы.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, не знакомы. У Минска и у России одна судьба. Понятно, что государство Белоруссия и государство Россия в своем нынешнем виде будут существовать только при Лукашенко и при Путине. Без Путина и без Лукашенко это будут другие государства. Куда они двинутся…

С.ДОРЕНКО: Ну так другие. Вы же не отрицаете, что есть… подождите, как вас звать?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Денис.

С.ДОРЕНКО: Денис, существует проект вертикальной России, которой противостанет горизонтальная Россия. Эта вертикальная Россия, вы знаете, что первый закон Гедиминаса писался на старославянском языке в Литве, и в этом смысле Литва — часть вертикальной России. Белоруссия и Украина… Русь, она жила от Пскова до Киева, от Новгорода до Киева, будучи вертикальной. Потом она пошла на восток, ее аппендикс, Владимирское княжество, Московское княжество взяли власть, и стала горизонтальной. Так вот, попытка построить анти-Россию через вертикаль, она есть. Эта попытка есть. И Белоруссия в ней незаменимая часть. То есть Украина, Белоруссия, Прибалтика могли бы быть противопоставлены России.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Наверное, могли бы. Понимаете, вся наша власть, центральная наша, российского государства, основана на самой фигуре Путина. Если ее выдернуть, как выдернуть и фигуру Лукашенко, мы не знаем, что произойдет. У нас накоплено такое количество противоречивых мест… есть Приднестровье, есть Карабах, есть Украина.

С.ДОРЕНКО: А вы помните, кто был до Лукашенко?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Был Шушкевич.

С.ДОРЕНКО: Нет. Кежич. Шушкевич, потом Кежич, потом Лукашенко. Лукашенко пришел в июле 1994 года к власти.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Он пришел чуть раньше, чем Владимир Владимирович, это неважно. Важно то, что противоречия накапливаются, и они когда-нибудь перейдут из количества в качество.

С.ДОРЕНКО: Кебич. Я сказал Кежич, я ошибся. Кебич, совершенно верно. Я помню свой вопрос Лукашенко. Я же интервьюировал в июле 1994 года, когда он был просто депутат, но уже баллотироваться. И он сказал мне смешные вещи. Он сказал: за мной ездит пистолетчики и автоматчики. И еще я его спросил: белый Мерседес Кебича — вот все, что вы унаследуете. А он сказал: россияне подарят мне новый Мерседес. Был такой очень смешной диалог. Это я тогда делал в интересах российского телевидения. Наверное, где-то там в анналах лежит. Я сейчас про Лукашенко — он заснул, пока мы ставили свет. И когда я его разбудил, говорит: сплю два часа в сутки максимум, и то в машине, когда меня везут. 15 минут везут — вот это сплю. Два часа в сутки, говорит, ты не представляешь, как тяжело. И потом мы начали интервью. Был Кебич. Ну, что, Гамова нашла? Давай.

 

ФРАГМЕНТ ЗАПИСИ

С.ДОРЕНКО: Нет, это не это. У него был вопрос, у Гамова прекрасный. Когда он сказал: Владимир Владимирович, прежде всего спасибо огромное за хорошее настроение. Вы вошли в зал, и настроение у всех повысилось. Вот какой был у него вопрос. Шикарный вопрос, мне кажется. Я думаю, это не превзойти никогда, never. Это лучшее.

 

НОВОСТИ

 

С.ДОРЕНКО: 10 часов 5 минут. 66,68 — доллар, 75,45 — евро. 60,29 нефть. 1,1314 — главная пара. «Доллар прекрасен».  Абсолютно. Ну, что говорить. Я отвечу вам, Александр, словами одной своей бразильской знакомой хорошей. Когда она брала доллар, нюхала и всегда говорила одну фразу: «Доллар пахнет по-другому». Конечно, лучшие духи — это запах доллара. Да, это правда.

Я хотел сказать, что мы нашли наконец это прекрасное высказывание Гамова.

Э.ХАСАНШИНА: 76-й нам помог.

С.ДОРЕНКО: 76-й, спасибо.

 

ФРАГМЕНТ ЗАПИСИ 

 

С.ДОРЕНКО: «Спасибо, что улыбнулись». Но на самом деле, Гамов пытается обидеть Путина. Это отношение дедушки к внуку. Ты понимаешь, да?

Э.ХАСАНШИНА: Нет, не очень.

С.ДОРЕНКО: Я объясню. Он, конечно, свысока. То есть типа он как о ребенке говорит о президенте. «Вы уже два раза улыбнулись», как наш мальчик. Это плохо. Так нельзя говорить о взрослом мужчине. Представь себе, что Гамов сидит в тюрьме. И Гамов, сидя в тюрьме, говорит другому человеку: вы уже два раза улыбнулись. Как это будет воспринято? Ну, идиот. Просто спрашиваю тебя. Он же идиот? Между мужчинами серьезными, взрослые мужчины, в очень взрослой ситуации, они сидят, и один говорит другому «вы вошли, уже два раза улыбнулись». Что это значит? Противный. Это значит, он пытается его унизить, я серьезно говорю. Ну, ладно, плевать. Я надеюсь, в этот раз Гамов как-нибудь по-офицерски скажет.

Знаешь, как я однажды отработал, когда Путин входил в зал? Кстати, не очень давно. И я, когда он входил, а никто не видел, все такие болтают, я как заору: «Товарищи офицеры!» Серьезно. Знаешь такую фигню?

Э.ХАСАНШИНА: Все построились.

С.ДОРЕНКО: Все встали. Путин проходит на свое место и говорит: «Товарищи офицеры!»

Э.ХАСАНШИНА: Вольно!

С.ДОРЕНКО: Нет, ты не знаешь просто. В офицерских собраниях делается так: первый, кто заметит вышестоящего начальника, кричит: «Товарищи офицеры!» Это фраза, которая означает, в сущности, «Смирно!» А когда начальник проходит на свое место, он говорит ту же самую фразу, только тихо. Он говорит «Товарищи офицеры!» Это значит «Вольно!» Понятно, да? Смирно — «Товарищи офицеры!» А вольно — «Товарищи офицеры». И мы с Путиным на пару сработали: я заорал, а он такой…

Про тюрьму. Я почему-то вспомнил вдруг.

 

ФРАГМЕНТ ЗАПИСИ

 

С.ДОРЕНКО: Это знаешь, кто? Это Олег Симонов, лидер группы «Бутырка». Мы дозвонились ему. Это Антон Лемесев говорит, наш редактор. Олег Симонов, которому мы дозвонились, лидер группы «Бутырка» в связи с закрытием Бутырской тюрьмы. Ее же закрывают как будто, думаю, через год закроют. «Бутырка», на самом деле, ты не отдаешь себе отчета, но она в малопривилегированном районе вдоль железно дороги. Ты проезжаешь мимо нее?

Э.ХАСАНШИНА: Нет.

С.ДОРЕНКО: Когда ты от Белорусского едешь по Бутырскому валу, у тебя справа такие кирпичные дома, сталинские. Но они не сталинские фасадные дома, они постсталинские, но такие хорошие, не пятиэтажки совсем ужасные, а такие приличные дома. Мне кажется, что это сталинские нефасадные дома. Были фасадные, были нефасадные, такие тыловые. Они идут туда, в сторону «Новослободской», а слева у тебя железная дорога, которая идет на Белорусский вокзал. Она идет между вокзалами. Там же есть окружная такая, от Белорусской ты можешь до Курской доехать на электричке, существуют такие электрички. И эта железная дорога. Ты не акцентируешь внимание, а там за ней намотана колючка — это и есть Бутырская тюрьма.

Э.ХАСАНШИНА: Затерялась там.

С.ДОРЕНКО: Да, конечно. Там еще есть из хороших вещей Московский часовой завод, который построили швейцарские коммунисты в дар, 2-й Московский часовой, которые сделали в свое время швейцарские коммунисты, воспаленные идеей пролетарского единения, этой всей хренью. А за ним там же ВГТРК заседает, чуть дальше, Ямское поле. Там несколько зданий, а то здание, которое первичное, ВГТРК, это было одно из министерств ГУЛАГа. Причем, по-моему, Северо-Западный ГУЛАГ. ГУЛАГов было много, и у каждого было свое министерство. И вот Северо-Западный ГУЛАГ, если я не ошибаюсь, это сейчас ВГТРК, напротив циркового училища. Видишь, как мы сделали маленькую экскурсию по Москве.

Бутырская крепость, на самом деле, ее освободят. А что там сделают? Мне кажется, там надо сделать что-то вроде Трехгорки, лофты какие-нибудь, чтобы народ пьянствовал там, что-нибудь в этом роде. Или типа «Красного Октября» можно сделать, дискотеки какие-нибудь. Хипстерское, что-нибудь правильное такое.

Кстати, мы заговорили о культурке, ты заметила? Плавно переехали. Смысл в чем, я объясню. Собирались Пресненскую тюрьму закрыть, вот в чем дело. Но мэрия, я не знаю, кто в мэрии, пока непонятно, но кто-то в мэрии справедливо сказал: а давайте сделаем этот проект побольше. То есть не только Пресненскую закроем, а закроем еще и «Бутырку». И построим на 80 гектарах вместо Диснейленда — это правильно, мне кажется, а зачем? Русский Диснейленд, в сущности, тюрьма-то и есть. Ну а что? Американские горки, все, что хочешь. Русский Диснейленд построим на 80 гектарах, в Новой Москве, на Калужке, либо, там напротив газпромовские санатории как раз, очень удобно. Можно будет рабов прямо туда… и газпромовцев сажать, если что. Или на Дмитровке. У них варианты: либо на Дмитровке, там тоже хорошо, чудесно, за Яхромой хорошие взгорки такие, так душевно, что там посидеть милое дело, мне кажется. Либо на Дмитровке, либо на Калужке построить гигантскую тюрьму на пять тысяч пациентов, на 80 гектарах, чтобы гулялось там хорошо, чтобы соловьи пели. Сделают. И «Бутырку» закроют. Вот такая тема.

«Мне хотелось бы посмотреть камеру, где мой дед сидел», — говорит Фима Собок. «2-го часового давно уж нет», — говорит Костас. Ну, вот видите, как.

Э.ХАСАНШИНА: А Михаил вам напоминает цитату из Высоцкого: «Эй, шофер, вези в Бутырский хутор, где тюрьма, да поскорее мчи».

С.ДОРЕНКО: Да. Бутырский хутор. Надо понимать, что гостиница «Советская», которая чуть позже встречается в этом же квартале, которая начинается Бутырской крепостью, потом тянется вот эта вся «Правда», издательство «Правда!», потом ГУЛАГ, ВГТРК и все, заканчивается, там Яр. И «ямщик, гони-ка к Яру». В Яр, который был на дальней окраине Москвы. Яр, который сейчас стоит перед Третьим транспортом, дальняя окраина. И люди в Яру пили, если не ошибаюсь, в конце 19 века водку по 5 копеек за порцию. А если они, потрудившись, брали ямщика и ехали в деревню Сокол, это же была деревня, то они там пили по 3. Люди ехали, если фундаментально пить водку, то выгоднее было взять ямщика и доехать до Сокола. Где можно было уже жрать несколько суток, не приходя в сознание, существенно дешевле, чем в Москве. Потому что Сокол был типа как Можайск. Поехали в Можайск. Вот такая тема. Да. Хорошо.

«Вернитесь к теме Белоруссии. Она же вам не чужая». В каком смысле она мне не чужая? Знать не знаю никакой Белоруссии!

Давайте вернемся к теме Белоруссии.

 

С.ДОРЕНКО: Лукашенко пытается лавировать с 1994 года. В 1994 году вопрос, который я задал, звучал так: Белоруссия не может быть самостоятельной, сказал я. Я сказал это депутату Лукашенко. Он был депутат. Я сказал: Белоруссия не может быть самостоятельной. Белоруссия, безусловно, будет под контролем Москвы, самой сильной державы на ее границе, под полным контролем. Вы боретесь за пост президента Белоруссии, на котором вы обретете только белый Мерседес Кебича, больше ничего. Все остальное будет решать Москва. На что Лукашенко усмехнулся и сказал: я думаю, русские братья подарят мне новый Мерседес. Что, на самом деле, Лукашенко оказался существенно хитрее и существенно точнее, он был хитер и точен всегда в действиях, он точно понимал, на какие клавиши нажимать, и он правит этой чудесной страной, как вы понимаете, 24 с небольшим года. И соответственно, не собирается никуда уходить. И не уйдет и так далее. Но то, что он лавирует между Европой, Китаем и Россией, а сейчас уже и Украиной… то, что он постоянно лавирует, начинает раздражать Москву. Раздражать, потому что мы помогаем ему на миллиарды долларов. Одним словом, сейчас я не пытаюсь обидеть белорусов. Ребят, вы оказались в такой ситуации, так случилось, что вы живете благодаря России. Миллиарды долларов вы зарабатываете на России. Можно было по-другому, но вы вот так живете. Лукашенко пытается нам, России, показывать возможности своего ухода, что он свободен в выборе. Лукашенко пытается показать свободу выбора. Он там целый квартал строит китайцами, у него на китайском языке вывески, у него на китайском языке объявления, он завозит китайцев в гигантских… он дает китайцам такой маленький Китай на границах России, на границах Европы. Пытается продаться китайцам. Он пытается время от времени играться с Европой, с Европой тоже, хотя понимает, что это гибель для него. Потому что Европа, конечно, его снесет. Снесет моментально, и готовые люди сидят в Варшаве, такие же белорусы, ничем не хуже, сидят в Варшаве и готовы в любую минуту напружиниться и вернуться в Минск совершенно спокойно.

Э.ХАСАНШИНА: Вот Каменков Юра пишет, что Белоруссия пойдет по пути присоединения к Польше.

С.ДОРЕНКО: Может быть такой вариант. Вариант следующий. Лукашенко лавирует и пытается нам показать, что у него есть более одной опции: игра в Китай, игра в Европу, игра в России. Вот это три игры, которые он ведет. Игра в Европу наименее перспективна, потому что Европа его снесет. Игра в Китай перспективна, но, скажем так, недостаточна для того, чтобы отказаться от России. То есть китайцы не дают столько денег, чтобы отказаться от России. И здесь, в сущности, русские ставят перед ним вопрос. Благодаря налоговому маневру с нефтью, нашему маневру вот этому, который мы ругали-ругали, ругали-ругали, да недовыругали. Смысл заключался в том, что мы должны теперь ему как бы компенсировать этот налоговый маневр, как он считает. А мы говорим: а почему? Нефть будет дороже, да. Он говорит: да, но у меня же нет столько денег. Я не помню, 15-16 млрд долларов, серьезные деньги. Которые он просто от нас получал, экспортируя бензин на Украину. Ты понимаешь это или нет?

Э.ХАСАНШИНА: Да.

С.ДОРЕНКО: Он брал у нас нефть задарма. Ну, не задарма, а как если бы он был Смоленском. И все это откачивал на Украину. Но это смешно. Мы просто кормили Лукашенко, и делали это весело и счастливо. И он ел там свои драники довольный, на нашей чертовой нефти.

Э.ХАСАНШИНА: Ну, мы не только с ним так делали, правда ведь?

С.ДОРЕНКО: Мы со всеми так делали. Но немножко обидно. Но сейчас говорим: ребята, все, вы из Союзного государства? Стройте Союзное государство. Нет? Нет. Все. Точка. Он говорит: да они хотят, чтобы мы шестью областями входили. Входите шестью. Входите 28. Входите просто образованием каким-то, как Татарстан. У нас Татарстан есть, пожалуйста. Входите в Россию. Если вы не входите в Россию, а куда вы входите? Вы кто? Это первая проблема. Существует вторая проблема вертикальной России. Я уже говорил об этом, чуть-чуть сейчас очерчу, в чем дело. Существовала и она существует до сих пор, идея, что Россию надо — и кстати говоря, «Северный поток-1» и «Северный поток-2», преодолевая эту историю, была идея еще в 90-е превратить Россию в Туркмению. То есть запереть Россию с ее нефтью и газом за таким поясом вражды такой пояс построить. Ну, как бы он и есть уже, уже с Украиной он оформился. Но в то время еще не было. Эта была идея — построить Прибалтика, Белоруссия, Украина — такую вертикальную Россию, в сущности Россию, которая была бы… еще раз, это в 90-е было, давно, я вам рассказываю историю 20-летней давности. Построить вертикальную Россию по примеру вертикальной России средних веков. До того как Россия пошла на восток, в эти ваши степи адские, Россия была вертикальная. Это же вертикальная страна. Она шла от Новгорода, Пскова, через Витебск, Рославль, Смоленск, Могилев на Киев. Вот она вертикальная. Там где-то с краю, в глухой провинции находился Владимир и Ярославль. Все. А так-то основная масса русского населения жила вертикально, от Новгорода до Киева. И вот восстановить некую вертикальную Россию, которая бы боролась с горизонтальной Россией. Которая бы обладала все равно таким русским или квазирусским или околорусским самосознанием, говорила бы по-русски, во многом, в том числе, русский язык бы значил много. То есть создать параллельную, другую цивилизацию. Это 30 лет назад. Сейчас этот вопрос уже решен, без вертикальной России, с Украиной. Украина есть южная Россия, другая Россия. Другая Россия — это Украина. Сейчас. Тогда этого не было. И туда очень просилась как бы по проекту антироссийски мыслящих людей Белоруссия. Белоруссия дико вписывалась в эту тему. И могла на этом получить деньги. Но не Лукашенко. Вот это же проблема была. То есть Белоруссия была нужна, а Лукашенко был не нужен. И в силу этого Лукашенко перехитрил судьбу, перехитрил всех. Ты понимаешь? Без него Белоруссия была нужна. С ним — не очень. Он на фиг не нужен просто. Но он настолько тонкое политическое животное, я говорю об этом, хваля Лукашенко, — тонкое политическое животное — изумительная реакция, изумительное чутье, что белорусский президент перехитрил всех. А теперь его ломают с этой его независимостью. Ему говорят: ты хочешь 16 млрд долларов? Да что за проблема! Ну, все, давай, вали.

Э.ХАСАНШИНА: И что теперь будет?

С.ДОРЕНКО: А какой у него выбор? Это же вопрос хронических заболеваний, на самом деле. У человека два-три каких-то хронических заболеваний. Гайморит, например, не знаю. Он начинает думать про пенсию. Он же пойдет когда-нибудь на пенсию, правильно? Пойдет. А как он пойдет? Он может пойти на пенсию так, чтобы следующий за ним, его сын, удержал для него страну, чтобы он дряхлел в своей собственной Белоруссии еще 24 года, чтобы сын тянул? Таких гарантий нет. А дача у него под Сочи, у Лукашенко. У них санаторий есть свой, принадлежащий Белоруссии, не лично Лукашено, нет. У них есть свой собственный санаторий около Сочи, и этот белорусский санаторий, где есть резиденция, место, где останавливается Лукашенко. И вот по кайфу ему было бы быть в Сочи на пенсии, чтобы все сохранялось, чтобы ансамбль песни и пляски, девушки, чтобы танцевали вокруг него, желательно скинув всю лишнюю одежду. Танцевали то в Сочи, то на базах прекрасных отдыха внутри Белоруссии..

Э.ХАСАНШИНА: Слушатели справедливо спрашивают: а почему не в Европе?

С.ДОРЕНКО: Не в Европе. Да в Европе его возьмут за что-нибудь. Найдется.

Э.ХАСАНШИНА: Если он проявит лояльность, наверное, не возьмут.

С.ДОРЕНКО: Если он скинет страну? Нет. Те, кто сидят в Варшаве, как бы параллельная Белоруссия, которая сидит в Варшаве, и которая приедет в любую минуту в Минск, они ему не дадут нигде в Европе быть. Они его засудят и посадят. У него нет шанса. У него есть шанс в Сочи. В Сочи на даче. Прекрасная резиденция. И возвращаться в Белоруссию, там грибочки, ансамбль песни и пляски, вот этот девичий коллектив, и чтобы все хорошо было. В Европе нет у него шансов. Поэтому ему слиться в Россию, в общем, понятно было бы. Но это вопрос к Лукашенко, как он себя чувствует физически. Если физически, а он себя чувствовал, во всяком случае, я с ним встречался… когда, не помнишь? Я думаю, что я с ним встречался в 2012 году, мне кажется, что я был в 2012 году у него. Я имею в виду, вот так, чтобы бить друг друга по спине. В 2012 году он был здоров, как лось. Правда, прошло шесть лет. Я не знаю, всякое бывает. На нем можно было… ну, лось просто.

Э.ХАСАНШИНА: Можно, я новость прочитаю срочную? В Подмосковье обрушилась крыша на заводе «Техногруп». Вроде как пишут, что есть погибшие и пострадавшие, под завалами могут находиться люди.

С.ДОРЕНКО: С Лукашенко все очень просто, ребята. Это зависит от его самоощущения — пора ли ему на дачу. Пора ли ему на дачу в Сочи. Если он пока еще может лавировать, он не сдастся, он будет играть. В Европу — нет шанса. Китай — китайцы не покупают. Китайцы обещают много, делают мало. Так же, как и русским. Русские же тоже размотали соплю, надеясь на Китай. Китайцы очень осторожны, очень осторожны. Они говорят: а зачем? Зачем нам с вами? Вы проблемы, вы токсичные. То же самое они говорят Лукашенко. Они говорят: а что мы будем у вас делать? Вы токсичные. Вы как бы пятнаете репутацию. Ну, что-то дадим. Но этого мало. И русским мало дают. И белорусам мало дают китайцы.

Он еще полавирует, я думаю, судя по этим последним сообщениям. А потом, конечно, в результате, наверное, сольется в Россию. Наверное.

 

НОВОСТИ

 

С.ДОРЕНКО: Про рэперов я хотел сказать. Было большое совещание, и Путин говорил о рэперах, и ему докладывали о рэперах. Насколько я понимаю общее настроение Путина, он понимает, что есть вещи труднопреодолимые, которые нужно возглавить, как он говорит. Хватать и не пущать — это неправильный подход, считает Путин. Поскольку он тем более знает, чем заканчивались все предыдущие попытки не пущать, а процессы набирают скорость, теперь жизнь стала быстрее. Если можно было не пущать что-то в 70-е, и не получалось, можно было пытаться не пущать и все равно это прорывалось в 80-е, то сейчас сама волна того, что надо не пущать, настолько гигантски иная, что можно распараллелиться и жить двумя Россиями уже не в смысле вертикальной и горизонтальной, а двумя Россиями культурными. Подумай об этом.

Э.ХАСАНШИНА: В интернете, на самом деле, сложно не пущать.

С.ДОРЕНКО: Просто невозможно, да. И тогда получается, что мы просто расходимся по разным планетам. По разным культурным слоям. Причем эти культурные слои носят доминирующий характер. То есть потом мы начинаем говорить на разных языках в смысле концептуальном. Мы говорим все еще по-русски — они по-русски и мы по-русски, но мы начинаем говорить на разных языках в смысле идеалов, ну просто у нас другие языки. И мы не понимаем власть, а власть не поймет нас. Если мы не будем жить в одном культурном слое, мы постепенно разойдемся по языкам. 

Э.ХАСАНШИНА: Мало того, это станет признаком какой-то моды или еще чего-то. Ты будешь не любить власть просто потому, что она власть, независимо от того, что она делает.

С.ДОРЕНКО: Эля, подумай, я тебе говорю, с моей точки зрения, важную вещь. В момент перехода, в момент порога, мы действительно, вероятно, такой этап пройдем. Но он обязательно приведет нас в эпоху, когда противостояние закончится ввиду отсутствия точек противостояния. Смотри. Если ты ссоришься…  у тебя было какое-то противостояние со стариками по поводу культурной идентификации, по поводу культурной жизни в твоей молодости, 14-15-16 лет?

Э.ХАСАНШИНА: Нет.

С.ДОРЕНКО: У тебя не было. То есть они добрые и спокойные у тебя?

Э.ХАСАНШИНА: Нет. У меня очень строгие. Меня строго воспитывали.

С.ДОРЕНКО: Но у тебя не было противоречий, потому что ты подчинялась?

Э.ХАСАНШИНА: Да.

С.ДОРЕНКО: Такой тоже есть способ. Вяло подчиняться, имея в виду другое.

Э.ХАСАНШИНА: В смысле, никто не претендовал на мои вкусы какие-то музыкальные, культурные, литературные, а именно на времяпрепровождение.

С.ДОРЕНКО: Чтобы в 10 была дома и все?

Э.ХАСАНШИНА: Вроде того.

С.ДОРЕНКО: Понятно. То есть ты подчинялась. Ты подчинялась, потому что, в общем, та среда, которая тебя могла занять после 10, тоже тебя не воспаляла. Если бы она тебе адски нравилась, ты бы прошла сквозь бетон. Но она тебе не очень нравилась. То есть та среда, которая тебя могла поглотить после 10 вечера, она тебе самой не очень нравилась. Я правильно понимаю?

Э.ХАСАНШИНА: Да. У меня были интересы, которые компенсировали.

С.ДОРЕНКО: У меня, на самом деле, похожая история. Потому что я понимал, что та среда для меня тоже чужая, в общем. Если я уйду в ту среду, то я не приду к себе. Я уйду от себя.

Что говорит Путин? Путин говорит, что хватать и не пущать — это неправильно. Надо возглавить. Возглавить, на самом деле, не получится, мне кажется. Я не знаю. Я хочу поговорить об этом.

Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Сергей Алексеевич. Поскольку власть напоминает в плане запретов по вопросам творчества, культуры человека, которому вместо таблетки от кашля дали таблетку пургена, то вроде как он говорит, нельзя запрещать. Но возглавить. Возглавить — это его основная фраза. Возглавить по-путински, значит, надо, если это вредит психике и здоровью нации, то надо это постепенно угробить. Я думаю, что к этому все и будет вестись. Рэперы — это не наша культура, и ей не дадут просто…

С.ДОРЕНКО: Сергей Алексеевич, может быть, она не ваша культура?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Дело тут не во мне, Сергей.

С.ДОРЕНКО: Подождите. И не во мне тоже. Но я допускаю, что они есть. А вы не допускаете, что они есть.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, я допускаю, что они есть. Они реально есть. Весь вопрос в том, есть такие люди, которые определяют, что плохо, что хорошо. Но есть же доказательства того, что разрушает психику, а что нет.

С.ДОРЕНКО: Я не знаю, какие доказательства. Что там разрушает?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Например, классическая русская музыка и даже украинская — блестящее творчество, блестящая культура, действительно, которую уже десятилетиями слушает народ и получает от этого удовольствие. А это что-то новое.

С.ДОРЕНКО: Собирает группа «Ленинград» 65 тысяч человек вместе. Они все становятся там, стоя, и все 65 тысяч скандируют хором «Ехай на фиг», только матом. Все 65 тысяч, мужчины и женщины, счастливы орать матом. Весь зал орет матом, хором. Сергей Алексеевич, вы должны понять это явление. Мы не говорим, что это хорошо или плохо. Давайте мы с вами будем инопланетяне. Я инопланетянин абсолютно. У меня есть какие-то свои взгляды и прочее, но я инопланетянин. И я говорю: на группу «Ленинград» собирается 65 тысяч молодых мужчин и женщин. Мне кажется, что женщины там не составляют большинство, например, их чуть меньше половины или меньше половины. Они все вместе скандируют матерные слоганы из «Ленинграда», 65 тысяч. Глаза их при этом горят до безумия, им счастливо орать матом. Вместе, десятки тысяч людей. Почему так? Я не знаю, почему. Мне это не близко. Не просто не близко, мне это чуждо. Но я понимаю, что это есть. Теперь я спрашиваю, как это может возглавить власть?

Э.ХАСАНШИНА: Вот. Путин говорит: надо возглавить. Чиновники говорят: будем выполнять. Так, конкурс у нас, пожалуйста, десять лучших учеников школы будут читать рэп у нас на линейке.

С.ДОРЕНКО: А зачем это возглавлять? Может быть, не надо. Тогда что, школы должны собираться и матом скандировать что-то? Я не знаю. Ребят, может, мы что-то путаем? Может быть, не надо возглавлять? Просто не надо и все.

Э.ХАСАНШИНА: Мне кажется, что в этих вопросах вкусовых нужно просто давать молодежи удочки. Какое-то помещение по гранту для музыкальной группы выделить. Пускай любая из них, случайным образом выбранная, будет там заниматься, или по очереди. Может быть, инструменты какие-то музыкальные выделять. Но не претендовать на репертуар или заказывать: пожалуйста, нам на день города пусть группа какая-нибудь зачитает мат.

С.ДОРЕНКО: Давай не выдумывать свой ход. А пойти ходом, проверить, как это делают другие нации. Я понимаю, как это делает Америка, или делала Америка, я понимаю, как это делает Испания. В Испании крепкая лексика очень принята тоже. И в детских мультфильмах озвучка идет через всевозможные аллюзии, указания на мат. Ну, как «блин», типа «блина». В детских мультфильмах герои постоянно кричат «блин», ну, как если бы, там другие слова просто, ну как если бы кричали «блин, блин» и так далее. В детских мультфильмах, это нормально. У нас тоже это есть, но редко. Похожие вещи, я как филолог говорю.

Тем не менее я могу сказать, что там никто не пытается возглавить. В Америке, например, вот эта низкая культура, она идет от черных, афроамериканцев, она пришла в середине 60-х, с «черными пантерами», и с тем, что белые хиппи приняли сленг черных. Белые хиппи стали говорить, как черные, понятно, в чем смысл? Говоря непрерывно мат, как это положено у черных. И постепенно от хиппи это пришло и так далее. Но это не пришло, например, в Конгресс. Конгресс Соединенных Штатов когда заседает или пишет свои документы, язык «черных пантер» и хиппи туда не вошел. Он просто существует своим слоем каким-то. Большой слой. И этот большой слой постепенно отвоевывает все больше и больше, потому что мы в американских фильмах видим, что уже родители ругаются матом при детях, дети при родителях, то есть то, чего не было десять лет назад. Десять лет назад дети при родителях, родители при детях не ругались. А двадцать лет назад мужчины при женщинах не ругались. Постепенно отвоевываются все новые и новые горизонты. Но Конгресс пока нет, пока не перешел на мат. Ну нет же в Конгрессе Соединенных Штатов этого? А в Испании есть. В Испании есть и было в 80-е годы, чтоб ты знала. В Испании в парламенте…

Э.ХАСАНШИНА: Они же тоже определенным способом пытаются влиять на молодежь. Тут как бы две стороны. У них с одной стороны, кинематограф, с другой стороны, у них очень доступно, например, в каждой школе есть какая-то музыкальная группа. Они там что-то делают свое, творят, какие-то кружки.

С.ДОРЕНКО: Может быть, оставить этот слой?

Э.ХАСАНШИНА: А у нас доступности нет вообще, в принципе, к этому культурному пласту. Им приходится прорываться. За счет того, что ты прорываешься, тебе надо все время протестовать. Ты пробиваешь бетон.

С.ДОРЕНКО: Я не говорю. Фима Собок меня пытается обличить. Я почти не употребляю такие слова, как «зашквар», «прикол», «косяк», «беспредел». «Беспредел» — это уголовный термин, на самом деле, вошедший в русский язык после пьесы о малолетке в конце 80-х. Может быть, вы не знаете. Но была пьеса… нет, была повесть о малолетке в тюрьме, где впервые было употреблено слово «беспредел». И оно после этого использовалось активно. «Косяк» как прокол и «прикол» как что-то смешное я использую. «Зашквар» я стараюсь тоже не использовать, редко, во всяком случае. Я не говорю слово «мочить». Нет, меня, пожалуйста, не обвиняйте, я все-таки держусь русского языка, как мне представляется, очень консервативно. Стараюсь, во всяком случае. Нет, «анально-фекально» я выражаюсь. Но это разве уголовные? Нет, это не уголовный жаргон.

Давайте вернемся. Может быть, не надо возглавлять? Вот мой вопрос. Здравствуйте. Оставить молодежную культуру как она есть.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Сергей, Москва. Мы все еще про рэп?

С.ДОРЕНКО: Мы говорим о рэпе. И мой вопрос заключается в следующем: может быть, не стоит его возглавлять. Может быть, пусть он как есть?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Знаете, тут, видимо, цунгцванг — ничего не получится. Вот этот клип, который «Пусть всё горит» группы с непроизносимым названием…

С.ДОРЕНКО: Почему? IC3PEAK. Ледяной пик. Что тут такого?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Моя любимая группа — «Кровосток».

С.ДОРЕНКО: Извините. Повесть была «Одлян или Воздух свободы», где впервые было употреблено слово «беспредел». Спасибо огромное, Лев Леопольдов напомнил мне.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В первый день, когда выложили их клип «Пусть всё горит», 7 млн индивидуальных, не повторяющихся просмотров. Как это возглавить и кто это будет возглавлять? Это совершенно невозможно. Они, во-первых, не будут смотреть тех… Вы представляете, по Первому каналу будут возглавлять? В гробу они видали Первый канал.

С.ДОРЕНКО: Нет, конечно. Мы можем, но это будет воспринято как паясничание.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Представляете, Матвиенко на YouTube выкладывает ролик с попыткой возглавить. Хохоту будет!

С.ДОРЕНКО: Ей больше бы подошло какой-нибудь шиньон надеть, еще что-нибудь. Немногие знают, что это значит. Есть такие слова — «шиньон», есть слово… сейчас я вспомню слова из детства. «Шиньон»… «кринолин» — нет, в мое время уже не было. Какие-то были слова, товарищи, но они куда-то потерялись. Я хотел сказать… нож для колки льда — «Айспик». «Айспик», I speak — я говорю. И есть третий вариант, который придумал только я, больше никто, IC3PEAK — I see three peak. Там не хватает множественного числа, но ведь 50Cent тоже без множественного числа. Может быть, это ошибка специальная. Это читается тремя способами, как видите.

«Почему китайцы запретили рэп? Ведь частную собственность они разрешили». Ребят, я пытаюсь понять, можем ли мы все возглавить. И нужно ли все возглавить? Может быть, оставить все это и спокойно переходить из культуры в культуру, как хиппи стали яппи. Они надели белые воротнички и пошли работать в банки.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Александр. Государство должно понять простую вещь. Как только оно влезает своими костлявыми старушечьими руками куда бы то ни было, это вызывает чувство отторжения, больше ничего. У нас там Госдума, мы, напридумывали всяких законов, мат со сцены, еще какая-то ересь… и теперь мы не знаем, куда от этого деваться. Все это нас окружает, и мы теперь думаем, как с этим бороться. А зачем тогда это было придумано?

С.ДОРЕНКО: Я скажу вам другую вещь. Вы не жили в советские времена, совсем уж советские?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я 1983 года рождения.

С.ДОРЕНКО: Вот послушайте. В 1983 году, еще, не знаю, в каком-нибудь 1978 году, перед вашим рождением, настолько была затхлая атмосфера, настолько мертвечиной воняло в стране, страна была мертвая. И вот в этой мертвой стране светлые люди шли, при обкоме партии было общество «Знание», и в этом обществе был лекторий. И в этом лектории общества «Знание», построенном при обкоме партии, какие-то светлые, интеллектуальные, интересные люди могли рассказывать о Франции, о ее культуре, понимаете, в чем дело. То есть, условно говоря, жизнь на кладбище заставляла, что все было на кладбище, все при обкоме партии. И даже это, культура Франции, при обкоме партии. Понимаете? Может быть, мы вернемся к этому? К кладбищу? И тогда нормально.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Если мы вернемся к кладбищу, понятно, чем это грозит. А в итоге, в конце концов, великими группами, условно говоря, рок-группы, которые стали великими они прошли через самые невероятные низы. Никакой там государственной поддержки не было. За счет только собственного таланта, собственного успеха достигается. Это даже стыдно слушать, если честно. 

С.ДОРЕНКО: Но вы еще не забывайте одну вещь. Что мы живем в микроскопической стране. Я этот термин уже приводил, и я его продолжаю приводить. Мы живем в микроскопической, крошечной стране, сопоставимой по размеру общества с Эстонией. Поэтому когда вы говорите о развитии групп в Великобритании, когда вы говорите об Америке, вы имеете там большие страны. Мы — микроскопическая страна. Две тысячи в Москве и еще 20 человек в остальной России.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Там люди делают направления, они создают. И мы потом только их копируем. В России ничего не способны никогда…

С.ДОРЕНКО: Мы сопоставимы с Эстонией. Поэтому здесь, может быть, и можно управлять. Если две тысячи человек всего, то почему ими не управлять?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это просто ни к чему не приведет позитивному, вот и все.

С.ДОРЕНКО: Это будет кастрация. Это будут мелодии и ритмы зарубежных стран. В советское время, на этом кладбище, после всей ахинеи и параши, которая шла с Софией Ротару и Пугачевой, шла музыка «Мелодии и ритмы зарубежной эстрады», в четыре утра, на Новый год. И эту-то передачу ждала вся молодежь. Потому что вся предыдущая блевотина никого не интересовала.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сегодня принято ругать 90-е. Я слушал самые невероятные группы. Сегодня они запрещены, признаны экстремистскими и так далее. А сегодня все это законсервировано и приведет, не знаю, к каким-то плачевным последствиям – не плачевным. Но в любом случае, это неправильно, так себя вести нельзя, мы выглядим комично и как какие-то идиотики просто.

Э.ХАСАНШИНА: Русланыч не без иронии, наверное, замечает: «Байкеров-то возглавили». В чем проблема этих не возглавить?

С.ДОРЕНКО: Байкеров не возглавили. Байкеров убили.

Э.ХАСАНШИНА: И Панк тоже это замечает: «По-моему, это нормальный способ убить тот же рэп. Все, что возглавляет государство, превращается в смерть».

С.ДОРЕНКО: Дали им хоругви, и они с хоругвями, то есть их просто убили. На этом закончились байкеры. Сегодня, если бы я интересовался байкерским движением, я бы нашел ребят из клубов, которые без хоругвей. А такие есть. Есть байкеры без хоругвей. Есть эти четыре клуба, Hell Raisers, всевозможные, Out Low, Banditos, вот к этим надо идти, если сегодня вы ищете байкеров. Всех остальных просто убили, их не существует. И так же можно убить и рэп. Кстати, про наркотики. Говори сейчас что хочешь. Можешь говорить минуту? Я должен сходить в кабинет, мне нужно взять там свою бумажку. Или ты сходи в кабинет. Возьми бумажку, там написаны имена, мне сегодня звонили, рассказывали про зожевцев. На столе лежит бумажка, исписанная фамилиями. Имена и кликухи рэперов. Я просто хотел сказать, что они зожевцы супротив того, что наговорил Путину… там Игорь Матвиенко пытался ввести в заблуждение, я думаю, что может быть, сознательно, а может быть, от собственной интеллектуальной беззащитности, он вводил Путина в заблуждение. Я позвонил ребятам, которые связаны с рэперами, чтобы просто мне описали, на каких наркотиках кто из них сидит. Вот, пожалуйста, мне написали. Жиган — занимается бодибилдингом и боксом, спортсмен. По три часа в джиме ежедневно. L’One — баскетболом. Тимати — сёрфингом и на тренажерах постоянно качается. Баста занимается боксом. Словецкий занимается тренажерами и борьбой. Это первое, что пришло в голову человеку, с которым я говорил. Он не проводил никакой research, он просто в разговоре мне, а я записывал. Бодибилдинг, бокс, баскетбол, серфинг, тренажеры, бокс, борьба. Вот чем занимаются русские рэперы.

Э.ХАСАНШИНА: Это скорее старая школа. Это не новая волна.

С.ДОРЕНКО: Не совсем молодые, да? Мне кажется, что… «А Гуф, например, не занимается». Мне говорят про Гуфа. Не знаю. «Вот он торчок», — говорит Бородин Олег. Я не знаю, еще раз. Я просто говорю, что какое-то суждение, которое описывало всех рэперов, классифицировало всех рэперов, будет ошибочным. Если сказать, что все занимаются боксом и тренажерами, это тоже, наверное, будет ошибкой. Но множество рэперов занимается как раз спортом.

Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Меня Андрей зовут. Я думаю, это они занимаются спортом, качаются. А те люди, кто слушает, они сели где-нибудь у нас возле дома, под березой, раздавили бутылочку водки…

С.ДОРЕНКО: А что вы хотите? А если бы они пели частушки?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Не, я ничего не хочу. Я вырос в такой местности и учился в такой школе, что не то пивная была в школе, не то школа в пивной. Я выходил из школы…

С.ДОРЕНКО: Где это было?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это в Тульской области было. Мне 50 лет, я в Советском Союзе учился. Я не поддерживаю запреты. Я тоже разную музыку слушал. Вчера специально прослушал все эти клипы, какие якобы запрещают. Понимаете, эти люди живут, молодые, которые у нас, они смотрят на этих рэперов, а им делать нечего, они вышли — один фонарь висит, забор кривой-косой, и в жизни их ничего не ждет. И они говорят: да, давай, как вот этот…

С.ДОРЕНКО: Не надо, не надо! Не цитируйте только!

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я не цитирую. Просто государству надо что-то для них сделать, навстречу пойти. Не знаю, открыть аэроклуб какой-то бесплатный, как при Сталине, или еще что-то. Любые, где бы они могли себя проявить бесплатно. Пойти и что-то делать. А им нечего делать.

С.ДОРЕНКО: Это правда. У них нет надежды и нет стремления. И никто им ничего не даст. Нет ни надежды, ни стремления, ни попытки реализации, потому что они точно понимают, что если ты не чей-то сыночек, никто им ничего не даст. Чьи-то сыночки придут к власти, а им ничего не светит. Ребята в тоске, в сущности, в мрачном предчувствии постылой, ненужной, пьяной жизни пытаются сбежать еще глубже, куда-то в мрак. Мы пойдем и проживем его, понедельник, 17 декабря.