С.ДОРЕНКО: 9 часов 6 минут. Среда, 19 декабря. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Эльвира Хасаншина — ведущая этой программы.

Э.ХАСАНШИНА: И Сергей Доренко.

С.ДОРЕНКО: «На Горьковке авария — фура»; «В Армейске тягач влетел, кабину оторвало». У кого?

Э.ХАСАНШИНА: Там даже фотография, жесть какая.

С.ДОРЕНКО: Кабина фуры где-то чёрти где. А кто снимает? А снимают, не знаю, с какой машины.

Э.ХАСАНШИНА: Другой автомобиль.

С.ДОРЕНКО: Я просто не пойму, из какой машины. Да, фура влетела в армейский тягач, оторвало кабину, и всё на свете. Давайте посмотрим про погоду. Чувак какой-то из рыбной компании сейчас выпал из окна на Бирюзова, на Щуке. Видала? Такой мороз, а он свалился. Неприятно в мороз. Мне кажется, если ты вываливаешься с двенадцатого этажа, то, по крайней мере, должно быть как-то потеплее.

Э.ХАСАНШИНА: Мне кажется, сегодня утром было теплее, чем вчера. Вчера я прямь мёрзла, а сегодня крупный снег, хлопьями, приятно, красиво. 

С.ДОРЕНКО: Я всё время думаю, что у меня не успевает заряжаться аккумулятор, мне ехать два километра, поэтому не включаю кресло, чтобы не расходовать электричество, поскольку я не успевают заряжать аккумулятор. И я еду в холодно два километра как цуцик.

Один из основателей рыболовной компании «Акрос», бизнесмен Валерий Воробьев найден мертвым в Москве, он упал с двенадцатого этажа. А, так это не этим утром, а предыдущим утром. Сегодня 19-е, а он упал в 6:30 утра 18 декабря, на Бирюзова. На Бюрюзова, там как-то не очень хорошо, под Бирюзова идет метро, и в домах слышно тыг-тыг, тыг-тыг — поезда идут. Мог человек разочароваться.., всяко бывает.

Я про климат хотел сказать. Сейчас пишут, все интересуются, тем более, когда мы смотрим погоду на две недели, мы уже видим до 2 января следующего года. Давай посмотрим: сегодня —8, завтра —11, потом —10, и, наконец, суббота —5, в воскресенье —6. Затем во вторник —8, —10; пятница, аж 28-е —8 —9. На ночь, которая новогодняя, вроде бы как —10; то на то. А теперь по осадкам: сейчас снег, потом он вернется в субботу, воскресенье, понедельник; там разные вероятности, но в общем 40-50% вероятность снега.

Э.ХАСАНШИНА: Снег — это красиво.

С.ДОРЕНКО: Ну, может быть, кому — красиво, кому — нет.

Э.ХАСАНШИНА: А кому убирать надо.

С.ДОРЕНКО: В Барселоне +12 и тоже красиво.

Э.ХАСАНШИНА: На самом деле, я недавно, когда было —14, поняла, что уже отвыкла от морозов, мне уже очень холодно, хотя у меня дома —28, и ничего.

С.ДОРЕНКО: —28? А почему не топят?

Э.ХАСАНШИНА: Конечно, топят! В смысле, не в доме — на улице.

С.ДОРЕНКО: Где это? Объясни, я не понимаю, что ты сейчас говоришь.

Э.ХАСАНШИНА: Это Оренбургская область.

С.ДОРЕНКО: Мать, можно тебе вопрос задать, что такое слово «дом»? У меня друг, мы с ним как-то ели в китайском ресторане, в Нью-Джерси. А он прилетел из Гуанчжоу. И он выходит из  машины и говорит: господи, я дома. Я его спрашиваю: старик, скажи мне, через сколько лет после переезда возникает фраза «господи, я дома»?

Э.ХАСАНШИНА: А вообще не в годах дело.

С.ДОРЕНКО: Он прилетел из Гуанчжоу в Нью-Джерси, и сразу из аэропорта приехал к нам на ужин. Я говорю: эта фраза «я дома» через сколько лет возникает? — Через пять лет. Он сам из Москвы, но он прилетает в Москву, у него нет — «я дома», нет, он не «дома», он дома в Нью-Джерси. Он родился в Москве, прожил здесь 30 лет, но прилетая в Нью-Джерси, он говорит: я дома. Это родная земля его, родная земля — Нью-Джерси. И так же он прилетает откуда угодно, из Франции…

Я хотел тебе сказать, это замечание, извини.

Э.ХАСАНШИНА: Вы не первый раз это говорите. Во-первых, у меня еще нет пяти лет, начнем с этого.

С.ДОРЕНКО: Когда ты уехала?

Э.ХАСАНШИНА: Я уехала летом…

С.ДОРЕНКО: А я тебе скажу, когда ты уехала. Ты уехала уже тринадцать лет назад.

Э.ХАСАНШИНА: Нет.

С.ДОРЕНКО: В Оренбург.

Э.ХАСАНШИНА: Ну здесь-то, в Москве, у меня нет еще пяти лет жизни.

С.ДОРЕНКО: Стоп-стоп. Ты покинула хату 13 лет назад!

Э.ХАСАНШИНА: Вот зачем вы спорите с моим мироощущением! Вы хотите поломать его, или что?

С.ДОРЕНКО: Потому! Что ты работаешь для Москвы. Минуточку.

Э.ХАСАНШИНА: Подождите. Я серьезно, для меня это философский вопрос. Я считаю, что дом — это там, где хорошо.

С.ДОРЕНКО: Осторожно, Хасаншина! Сделаешься философом!

Э.ХАСАНШИНА: Я уже давно философ.

С.ДОРЕНКО: Да ладно!

Э.ХАСАНШИНА: Для меня дом в Москве, для меня дом под Оренбургом, для меня дом в Питере всё еще, потому что я очень люблю это место. Когда я путешествию, и мне кто-то звонит и спрашивает «где ты?»; я такая — да я дома. 

С.ДОРЕНКО: Ты сейчас сказала фразу «у меня дома —28», где дома?

Э.ХАСАНШИНА: У меня везде «дома», где бы не находилось моё сердце — там всегда дом.

С.ДОРЕНКО: Я тебя не понимаю.

Э.ХАСАНШИНА: Я вообще считаю, что это ощущение человека, не место.

С.ДОРЕНКО: Я тебя не понимаю. Я не разрешаю себе влюбляться в месте, но я дома наверно всё-таки в Москве, как мне кажется. Чтобы я приехал в Керчь и сказал «я дома» — нифига.

Э.ХАСАНШИНА: Потому что никого нет там.

С.ДОРЕНКО: Нет, абсолютно.

Э.ХАСАНШИНА: А я приезжаю к подружке в Питер, и мне кажется, что я дома: люди, ощущение уюта…

С.ДОРЕНКО: Меня прёт по-настоящему, когда я прилетаю куда-нибудь в Испанию, я с восторгом, с восхищением говорю: я в Испании. И Нью-Йорк! New York, New York — это для меня как песня, у меня сердце ликует — я в Нью-Йорке, я очень люблю Нью-Йорк. Но дома я все-таки в Москве, как мне кажется, может быть, я ошибаюсь. Хватить про философию.

Дайте я вам про Барселону скажу. Я не говорю вам про Буэнос-Айрес, где началось лето, спокойно. Барселона, там зима: +15, завтра +14, 15, 17, 17, 16, 15, 14, 14, 14, 13, 13, 13; все время плюс. 1 января —13, соответственно, 2 января —14. Это что значит? Это значит, куртка мотоциклетная и поддевка, и можно ездить на мотоцикле. А ночью +6. Это Барселона.

Э.ХАСАНШИНА: Вот к чему вы клоните.

С.ДОРЕНКО: Вот к чему я клоню. Есть места на планете Земля, где можно ездить на мотоцикле новогодней ночью и так далее. Понятно, да. Нью-Йорк не из этих мест. Нью-Йорк: сегодня 2 градуса. Ты знаешь, что в Нью-Йорке очень меняется погода. Может быть сегодня зима, а завтра лето. Сегодня 2 градуса, а, например, в пятницу, 21-го, будет —15. Сейчас 2 градуса в Нью-Йорке, в пятницу — 15 будет; в новогоднюю ночь в Нью-Йорке будет +2. Ничего хорошего, но в пятницу будет +15, это значит южный ветер.

Крепимся, товарищи! Держимся! Главное, дожить до сезона. Нас что интересует? Нас интересует вот эта вся сказка. Я готов ее смотреть в мультфильмах, мне она на хрен не нужна. Она мне не сильно мешает. Я жирный горячий, меня не застудишь, я со всех сторон круглый. Посмотри на меня, ширке як довше — говорят на Украине. Что в длину, что в ширину — одинаково. Я про себя сейчас. Мне пофиг на эти ваши морозы, у меня машина заводится, меня не интересует ничего, кроме мотосезона. Мне нужен мотосезон. И вот это дермище меня не устраивает ни разу.

Андрей из Сочи пишет: «У нас в Сочи сейчас +12-16 днем, можно ехать на мотоцикле». Андрей из Германии: «Я еду на работу, +8».

«К черту ваш мотоцикл», — говорит Алексис. Алексис, злобная зависть, омерзительно влияет на ваше здоровье. Вы должны признать одну простую вещь, Алексис, превосходство людей на мотоцикле. Когда вы признаете превосходство, вам станет легче. Вы как илот перед спартанцем. Вы должны встать на колени, Алексис, на колени, и признать превосходство людей на мотоцикле. Они лучше вас во всём. После того как вы признаете — у вас совершенно другая начнется жизнь. Вы, наконец, поймете место своё на планете Земля. «Побольше о мотоциклах!» Вот именно.

Про министерство обороны. Я вчера ехал мимо министерства обороны. Чё меня понесло… мне надо было на Фрунзенскую набережную, мне надо было на 3-ю Фрунзенскую улицу. По каким-то причинам, я не буду их объяснять. Я не обязан перед вами извиняться. Я еду себе по Пречистенской набережной, каждые 50 метров ментяра стоит, это я с любовью так говорю о некоторых людях… Каждые 50 метров стоит ментяра или двое, и еще какие-то ходят с видом «я непростая», у каждого поворота нарастает, нарастает…

У каждого поворота в Молочные переулок, где живет Сердюков, где живет Бирюков (заместитель мэра города Москвы), у каждого переулка стоит… Ну, Молочный не сразу начинается, у каждого стоит целая свора. Я думаю, боже, какой праздник в жизни, господи помилуй. Потом проезжаю Садовое. Фрунзенская набережная — пошло-поехало, там уже не просто ментяры стоят, а там уже военные всюду в кокошниках! В кокошниках, товарищи! С караваями! Думаю, что ты будешь делать. Броситься под машину сейчас, боже, что творится.

Потом я проехал Минобороны, там стоит человек 60, вереница, ну хорошо, шесть, и у каждого список, и каждый проверяет въезжающих, и каждый тычет носом в список. Я думаю, неужели разные списки. Нет! Я по-другому думаю: каждому дали пять букв алфавита, честное слово. Послушай меня, это правда: выгнали шесть полковников, на каждого дали по пять букв алфавита, кому-то дали Ъ знак, и он стоит руки в брюки. А остальные дали А, Б, Г, Д… и так далее. И они стоят и изучают наизусть, на память…

Это последнее, что они будут шептать в коме. Когда будут умирать, будут буквы алфавита, которые они выучили вчера на память. Боже, с содроганием сердца я смотрел на это.

Знаешь что, у них дымились шапки, дымились шапки от этого умственного труда. Изумлялись решительно все взрыву умственных сил, которые источали эти черепные коробки!

Я проехал, притормозил и пощелкал их; они посмотрели на меня недобро, но как сквозь тлю. Они думали, что я тля! Я нафоткал и уехал. Потом опять стоят! Думаю, господи помилуй! Да мы уже всё проехали.

Э.ХАСАНШИНА: Олег Малютин пишет: «Мою 1-ю Фрунзенскую вообще всю эвакуировали».

С.ДОРЕНКО: Эвакуировали к чёртовой матери! «ВкусВилл» опустошили! Колбасу из индейки варёную выкинули на помойку! Ужасно, ужасно, ужасно! Попы с неба спускаются, там другая канцелярия работает. 

«Мне нравится быть в Испании. Там я могу послушать полтора часа «Говорит Москва» перед тем, как встает моя семья. А вот в Вильнюсе всего лишь 30 минут. А в Москве с вашим новым расписанием я не мог бы вас слушать», — Джампен Лео.

Здесь, в Москве никто не встает раньше полдесятого. Я вам открою страшный секрет: в Вильнюсе люди работают, потому что они вынуждены это делать, а Москва под рукой у бога ходит, ей не надо работать. Мы ничего не делаем, а всё имеем. Вы знаете, чья эта фраза? Эта фраза Лужкова Юрия Михайловича. Я ему сказал однажды: эти машины делают немцы. Знаешь, какие?

Э.ХАСАНШИНА: Какие?

С.ДОРЕНКО: Mercedes, который Unimog; он купил Unimog, и мне показывал. Я ему говорю: да, но их делают немцы, Юрий Михайлович, а наши сосут лапу. Он говорит: неправда, немцы делают, а мы имеем. Так вот, Джампен Лео, я хочу вас упрекнуть: мы ничего не делаем, только жрём и срём — и всё имеем, как сказал Юрий Михайлович. Немцы делают, а мы имеем! Вот какой у нас промысле божий, понимаете, мы под рукой господа. А вы там работаете. Идите, работайте, хватит зевать! Что такое, я не понял. Вид неопрятный, побрился и работать!

А русский человек только начинает зевать с ленцою, потому что ему скоро кофе пить. Понимаете разницу? Вот так-то вот.

Вертолеты, вертолеты — трфууууу. Я такой: боже милостивый, что случилось! Я с телефоном за ними бегу, бегу, бегу, как …

Э.ХАСАНШИНА: Кино снимаете.

С.ДОРЕНКО: Да, я снимал, некоторое выкладывал. Я вчера в «Телеге» выкладывал, в «Телеге» и в Instagram. Я сейчас не помню, где, что, неважно. Потом Путин, Путин! Но нет, мы еще назад ехали, нас никто не пускал. 

Э.ХАСАНШИНА: Прям не пускали?

С.ДОРЕНКО: Министерство обороны решило за неделю до приезда Путина навести шмон. Я серьезно говорю, потому что у меня там проезжал человек, которому я доверяю, в 8:45 утра, по этой же Фрунзенской набережной, был шмон адский, выловили всё до микроба. Потом я ухал в час дня, был адский, запредельный шмон и шесть полковников у порога стояли с бумажками. Когда я ехал назад в без пятнадцати два (а я ехал назад без пятнадцати два), всё еще тучи полковников и ментяр стояли повсюду, и никого не пускали. Учинили пробку для того, чтобы нам создать впечатление праздника. То есть Путин к нем всё не ехал, а они всё старались, и чем он дольше не ехал, тем они больше старались. Ты понимаешь.

Э.ХАСАНШИНА: Не расслабляться!

С.ДОРЕНКО: Это поразительная мобилизующая сила неприезда, то есть неприезд мобилизует больше, чем приезд. Приезд — это уже всё, случилось, это как оргазм — всё! Она жрёт яблоко, он пошел курить, но то что Путина нет, то есть оргазма всё нет, и этот сухостой (по-русски называется «сухостой»), когда всё никак не случится. Я понятен?

Это настолько мобилизует министерство обороны и полицию, и ФСО и всех. Что он приехал, рассказал; я сегодня вычитал у Колесникова. Колесникова пустили внутрь, он был на какую-то букву, может быть на К, и полковники его пустили.

18 декабря президент России Владимир Путин принял участие в работе расширенной коллегии министерства обороны и допустил возможность не свёртывания, а расширения Договора… Колесников до известной степени глумлив. Я всё жду, когда его, наконец, выгонят из пула, но этого не произойдет никогда, потому что он любимчик. Он на правах любимого евнуха у Путина. Я серьезно говорю. Он его всюду пускает, и Путин его не боится. Значит, он думает, что Колесников любимый евнух, иначе бы он его боялся. Он думал, что Колесников тот еще, о-ля-ля.., он бы его побаивался, а так ему всё разрешено, как любимому евнуху. Он насмехается в статье над Путиным, я не в силах этого читать. А?

Э.ХАСАНШИНА: И так, кап-кап — слёзки. Больно!

С.ДОРЕНКО: Мне стыдно. То, что пишет Колесников, нет ни чинопочитания, ни любви… Колесников, разве так можно? На колени. Что ты пишешь, я не понимаю. Так нельзя.

У нас уже есть, оказывается, те комплексы, которые показывали нам в мультфильмах 1 марта, они уже есть, но их никто не покажет. У нас есть «Кинжал» — гиперзвуковой авиакомплекс, у которого десять махов, а на самом деле, сколько хочешь. Десять — это только объявлено. Потому что Путин говорит справедливо «мы же еще самолеты можем разогнать». Путин прямо говорит: «А если разогнать самолет?»

То есть эта штука пойдет десять махов, если считать скорость самолета нулём, но она же не равна нулю. Он может разогнать самолет аж на 900 км/ч, и пульнуть, почти одиннадцать махов получится. Правильно? Т.е. мы что хотим — то творим.

Э.ХАСАНШИНА: А про то, что вы говорите «всё это есть», оно есть реально или только прототип?

С.ДОРЕНКО: Есть, Путину показали, оно летает. Он рассказывает о том, что он видел. Когда Хрущёв бил каблуком…

Э.ХАСАНШИНА: И показывал «Кузькину мать»…

С.ДОРЕНКО: Он же говорил «я сам видел». Ты знаешь эту цитату целиком?

Э.ХАСАНШИНА: Не-а.

С.ДОРЕНКО: Он сказал, Хрущев: у нас (он бил тапочком) ракеты делают как колбасу, я сам видел! «Я сам видел, — сказал Хрущёв. — У нас ракеты делают как колбасу. Я сам видел!» Это важно.

Когда ты сам видел, — это правда. А как? Ты можешь верить кому-то.., но если ты сам видел — ку-ку. И Путин это говорит, он говорит «они летают», «а если самолет разогнать». Вы сами подумайте.

Э.ХАСАНШИНА: Наши слушатели не верят. Говорят, что ничего нет на самом деле.

С.ДОРЕНКО: Да ладно. Для вас нет ничего святого.

Э.ХАСАНШИНА: Энди пишет: «При десяти махах обтекатель разогревается до трех тысяч градусов при низком полете». 

С.ДОРЕНКО: Да наплюйте вы на градусы! Что вы себя ограничиваете градусами! Что вы как дети малые. Дайте я прочитаю вам. Вот Путин, вот цитата: «Но все-таки здесь паритет очень большой. А нам нужно сохранить стратегический баланс». Вопрос: возможно это или нет? И если возможно, как это сделать? «То, что это возможно, мы видим. У нас появляются новые системы оружия, причем такие, которых ни у кого нет». Нет, пока ни у кого гиперзвукового оружия, а у нас есть! «Более того, это не планы, оно стоит уже на боевом дежурстве».

Внимание! Содрогнитесь сейчас. Послушайте меня внимательно. «Оно стоит уже на боевом дежурстве — «Кинжал»! Что? Обделались от страха, враги России? То-то же. 7373-94-8. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, здравствуйте. Вы не боитесь так в открытую против власти..?

С.ДОРЕНКО: «Против власти», что он, больной, что ли? Извините, я не о вас. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В 2008-2009 году расчеты делали, так что всё есть.

С.ДОРЕНКО: Есть, конечно. Но еще есть один нюанс, позвольте мне задать вам вопрос, как специалисту. Путин говорил, что есть ограничения на наземное базирование, поэтому мы ничего не нарушаем. Вот он говорит «Кинжал», это же авиационное базирование. Поэтому мы ничего не нарушаем. А они поставили наземно в Румынии и Болгарии, таким образом, они нарушают.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Наземное базирование — это просто технологическая задачка, которая гораздо проще, чем задача по сверхзвуку.

С.ДОРЕНКО: Но здесь американцы не могут нас обвинить в неком лукавстве, что мы размещаем подобные же вещи? Просто у нас не наземное базирование, поэтому мы говорим, что мы ничего не нарушаем.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здесь как с Хрущёвым, если не видел, как колбасу делают, значит, не было ничего.

С.ДОРЕНКО: Я хотел вернуться к этому после новостей.

НОВОСТИ

С.ДОРЕНКО: Он говорит «Колесников — любимый евнух, а Доренко — любимый паяц». «Но вас рано или поздно закроют». Иннокентий, меня не закроют, потому что в день убийственный, когда падёт последний исполин, тогда ваш нежный, ваш единственный Я, поведу вас на Берлин! Вы знаете об этом? Я последний воин. Когда пойдет последний исполин — я поведу вас на Берлин! Вы знали об этом, Иннокентий? Приготовьтесь, Иннокентий! Смирно, вольно, оправиться!

Путин говорит следующее… я хочу процитировать… «Я встал на колени, и руку вознёс…» Верю! верю! «Захарченко уже водил на Британию…» Я не Захарченко. О чём вы говорите? Я вам прочитаю Путина, больше ничего. Это репортаж Колесникова, любимого евнуха президента.

«У нас появилось и другое оружие, сейчас министр об этом говорил. Это ракета Х или Х101 воздушного базирования. В принципе, ее можно отнести и к оружию стратегическому, поскольку Ту-160

У нас появилось и другое оружие, сейчас Министр об этом говорил, – это ракета Х-101 воздушного базирования. В принципе, её можно отнести и к оружию стратегическому, поскольку Ту-160 — это носитель сверхзвуковой, но по дальности — 4,5 тысячи. По дальности это и ракета средней дальности…» То есть она же и стратегическая, и она же средней дальности.

«Может быть, это забеспокоило наших партнёров? — задаёт вопрос Путин (и продолжает), — Но это не нарушение Договора об уничтожении ракет средней и меньшей дальности, здесь никакого нарушения нет». То есть, формального нарушения нет. Понятно, да.

То есть, мы эту ракету вешаем на Ту-160, везем в Венесуэлу, оттуда стреляем по Америке, например (если хотим). Но формального нарушения нет, потом что она не земного базирования. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, Эльвира, здравствуйте. Владимир из Дубая.

С.ДОРЕНКО: Владимир, если позволите, я прямо при вас дочитаю.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: «Верховный главнокомандующий сказал: да, у нас появилось это оружие, его раньше не было, но нарушения никакого нет, на земле ничего не располагаем. А на самом-то деле, ведь кто-то задумался, какая нам разница, стоит подводная лодка с «Калибрами» в пункте базирования или на берегу расположен такой же комплекс? Да разницы никакой нет.»

По существу, Колесников говорит, что президент говорит, что мы формально не нарушая, по существу обходим договор. Вот о чем пишет Колесников. Прошу.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И не только формально. Как говорил один черланен одному пасаку в известном фильме «я тебя полюбил — я тебя научу». Смотрите, … займёмся арифметикой: скорость звука 350 м/с…

 

С.ДОРЕНКО: Гиперзвуковое, да. Прошу вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Если гиперзвуковое: это много маха, это скорость маха, число маха — это скорость звука, 350 м/с. Если десять махов, то это 3 тысячи 500 метров в секунду, умноженное на десять.

С.ДОРЕНКО: Я так не умею.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Теперь, баллистическая ракета, когда закончился активный участок, и она летит по своей цели, она идет со скоростью 6,5 км в секунду. Это гиперзвук?

С.ДОРЕНКО: Позвольте уклониться от ответа. Вы скажите, у вас же калькулятор где-то рядом. У вас где-то бумажка есть, вы посчитали?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, я это еще со школы помню. 6,5 км в секунду — это больше чем 3,5, которые считаются сильно гиперзвуком. Все баллистические ракеты, которые есть на вооружении у России, у Америке…

С.ДОРЕНКО: У Китая, у Израиля, у Франции, у Великобритании.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Они все гиперзвуковые.

С.ДОРЕНКО: Все до единой, да. 

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вопрос: в чём фишка?

С.ДОРЕНКО: Программист пишет, пытаясь вас упрекнуть: «Но баллистическая ракета не может так маневрировать».

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Теперь мы подходим к самому главному. Разработка этого комплекса, который называется… главная его фишка — это ПКБ (планирующий крылатый блок). Сама ракета, извините меня…

С.ДОРЕНКО: Я чувствую, у вас наворачивается словцо. Будьте сдержаны, пожалуйста.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Не тот вопрос.

С.ДОРЕНКО: Это планирующий крылатый блок. Разрабатывать его начали в конце 80-х годов прошлого века, и я имел к этому непосредственное отношение с логарифмической линейкой в руках. Сделать его не смогли, и я с большой долей уверенности могу утверждать, что не сделали до сих пор. Потому что задача защиты электроники и ядерного заряда внутри головной части при такой скорости и при такой степени нагрева нашими композиционными материалами не решена и не решается.

С.ДОРЕНКО: Но можно взять импортные.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вероятно, да. А теперь самое главное, зачем он нужен, если есть ракета, которая летит 6,5 км/с и решает все задачи…

С.ДОРЕНКО: Она не может маневрировать, ее можно сбить, а эту не сбить.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А зачем? Соединенные Штаты Америки находятся от нас на расстоянии, скажем, 10 тысяч километров. Сколько ракета будет лететь до Соединенных Штатов Америки гиперзвуковая со скоростью 3,5 км/с: за 10 секунд — 35 км; за 60 секунд — 180 км; больше сорока минут. Правильно?

С.ДОРЕНКО: Но она будет кувыркаться, как Вуди Вудпекер, в воздухе!

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В 80-е годы разрабатывать этот комплекс начинали… и все говорят «суперзвук», забывая сказать об одном «идет в атмосфере». И если баллистическая ракета действительно… баллистика — это летящий камень. Вот он летит, и если там нет блока управления и двигателя, то он не будет маневрировать. Впрочем, …боевые блоки… были тогда. Но! А это можно почему, потому что Рейган запустил программу «Звёздых войн», которая предполагала размещение в космосе лазерного оружия, способного уничтожать в космосе баллистические ракеты и боеголовки. Если ракет летит в атмосфере, лазер бесполезен, рассеивается излучение, сбить нельзя. Только с этой целью начали разрабатывать планирующие крылатые блоки, гиперзвуки, которые летают в атмосфере. «Звёздный войн» нет, космического оружия с лазерами нет, зачем нужна планирующая ракета? Которая сорок минут летит, за это время можно чёрти чего придумать и делать. Она способна уклоняться от траектории движения до 2,5 тысяч километров в сторону, потом возвращаться обратно. Ну и что?

С.ДОРЕНКО: Ну, хорошо. Мне кажется, ключевая фраза президента, прозвучавшая 1 марта, была вот какая «до этого они с нами не хотели говорить, а теперь захотят».

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Не захотят. Президент находится в плену иллюзий или наведённых воспоминаний, хрущёвских или еще чиьх-то. Не захотят. Тем более, Россия действительно нарушает Договор РСМД, потому что было опрометчиво сказано некими учеными из военно-промышленного комплекса (и они прозвучали в СМИ), упоминание о том, что этот комплекс испытывался на дальность более 5,5 тысяч с установки «Искандер». Он способен размещаться на земле.

С.ДОРЕНКО: Ой. Можно я, как человек не военного способа мышления, скажу: мне кажется, что президент (если верить статье Колесникова, а почему бы нам не верить), говорит следующее: что мы обошли договор. Вот цитата из президента, которую приводит Колесников: «Да, у нас появилось это оружие, его раньше не было. Но нарушения никакого нет. На земле ничего не располагаем. А на самом-то деле ведь кто-то задумался… Какая нам разница: стоит подводная лодка с «Калибрами» в пункте базирования или на берегу расположен такой же комплекс. Да разницы никакой нет». То есть Путин говорит: формально мы ничего не нарушаем, а по существу мы давно обошли этот договор. А вот американцы размещением своим в Румынии или еще где-то нарушают, формально. А мы не формально обошли договор».

Мы уже давно за пределами договора, потому что эти ракеты — 4,5 тысячи, но они стоят на стратегическом бомбардировщике, который может пульнуть эти 4,5 тысячи из любого региона. Таким образом, формально мы ничего не нарушили, но не формально мы его обошли. Понятно, да.  

Э.ХАСАНШИНА: Получается, что с обеих сторон этот договор нерабочий.

С.ДОРЕНКО: Он нерабочий, абсолютно верно. Дальше, вопрос заключается в следующем: ну, нет русских композитных материалов, которые способны выдержать такую температуру, но есть импортные. Мы же можем сколько-то купить импортного. Там ГРУ для чего? ГРУ ворует всё это дело, по-хорошему, в интересах Родины. И правильно, и молодцы.

Э.ХАСАНШИНА: Наворуют и квитанции напишут в штаб-квартиру.

С.ДОРЕНКО: Абсолютно верно. Наворуют сколько-то — еще дадут, еще чуть-чуть наворуют. И нормально можно сделать. И второе, он же кувыркается в воздухе, как Вуди Вудпекер, ну поймайте.

(Фрагмент из мультфильма)

С.ДОРЕНКО: Правильно я рассуждаю? В этом же смысл. Он кувыркается в воздухе и все такие — чёй-то? Смерть вас неминучая — вот кто это! Ну, правильно? И дальше вступает в силу политика, слова президента, которые произнес он 1 марта: «Они с нами не говорили, не хотели с нами говорить, а теперь поговорят. А теперь будут говорить, вынуждены будут с нами говорить».

С.ДОРЕНКО: Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей. 

С.ДОРЕНКО: Здравствуйте, Андрей.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мне довелось поучаствовать в самом начале «Звёздных войн». Тогда на «Энергии» создавался отдельный комплекс под эти работы, набирались молодые специалисты. И трое моих друзей в этом участвовали: один — «голый» математик — теория массового обслуживая специализация; один — «Металлострой», под Питером, лазера; и один — баллистик. В течение недели они посидели и сказали, что это какой-то бред, и вообще развод «кулаков на бабки», как сейчас говорится. Сам я тоже сторонник теории заговора. Я считаю, что это была экономическая диверсия против молодого советского государства.

С.ДОРЕНКО: Так.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Задача эта не решается. Думаю, что сейчас нас опять на те же грабли подготовили.

С.ДОРЕНКО: Если позволите, я отношусь к данным военным как к шахматам. У меня нет военного сознания. Несмотря на то, что я вырос в гарнизонах, у меня нет военного сознания. Я отношусь к этому как к шахматам. А политическая составляющая, с моей точки зрения, главная — это фраза Путина «с нами не хотели говорить, а теперь будут говорить». И вот здесь вопрос: они будут говорить или всё-таки они поведут гонку вооружений вместо того, чтобы говорить.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Понимаете, они даже не «гонку вооружений», они фильмы снимут в Голливуде, как мы мультики рисуем. Только мы еще какие-то деньги вваливаем. Скажу еще одно: я двигателист, мой дипломный руководитель участвовал в создании фтороводородного двигателя. Он якобы предназначался для посадки нашего лунного модуля. Он тоже рассказывал историю, что их вызвало высокое руководство, и сказали: вот американцы делают, сделайте нам. Нижние чины сказали: ребята, это невозможно; им сказали: молчать, идите делайте.

С.ДОРЕНКО: Фтороводородный двигатель.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, фтор, аммиак отрабатывали; важна была фторная часть. Им пользоваться было невозможно. Хорошо, мы его сделаем, потратим денежки. Потом выяснилось, что американцы особо его и не делали, ограничились какими-то лабораторными занятиями. А мы влезли в очень дорогой и совершенно ненужный… Т.е. нас разведут как лохов на очередную… так они не будут гнать вооружение, они будут делом заниматься, а мы будем выбрасывать мешками деньги в космос. 

С.ДОРЕНКО: То есть в вас я не слышу оптимизма. Андрей — ракетчик, фторводородист я бы сказал.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ни в коем случае.

С.ДОРЕНКО: А кто вы? Ваш научный руководитель фторводородист, а вы?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Он уже умер, к сожалению. Я работал в службе управления, занимался координацией, между заводом и КБ, бегал по заводу, ругался... 

С.ДОРЕНКО: В общем, на самом деле, вы были ближе к правде, чем я.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я был производственник, «голый» производственник.

С.ДОРЕНКО: Ну, ракетчик, понимаете, в чём дело. «Ну, с марта, правда, никто не разговаривает. Вроде бы собирались поговорить, но никто не говорит». Ну, хорошо. Мне всё равно радостно, что у нас есть что-то хорошее.

ДЖИНГЛ

С.ДОРЕНКО: Вуди Вудпекер. Я считаю, что мы нашли, говорит, ракету, которая как Вуди Вудпекер нас всех делает легко. Серьезно. Ну, правда. Я почему-то в этом убежден. Здравствуйте, слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Меня Владимир зовут. Основная фишка в том, что «Кинжал»… во всех этих историях, материалы все правильные, изоляция от температуры двигателей. В этом «Кинжале» нет энергетической установки ядерной, а в «Авангарде» есть. Эта штука, по идее, должна летать довольно много в атмосфере, и делала ее фирма, которая в моё время называлась не ИТП. Теперь это центр чего-то кого-то имени Келдыша. У них была проблема колоссальная: не было компактной энергетической установки ядерной.

В открытой печати, ссылаясь на «Комсомольскую правду», год назад было сказано, что эта фирма перевела в Атомэнерго (как оно называется теперь) 5 млрд рублей за создание миниатюрной или малой энергетической установки. В этом всё дело. А эта штуковина будет летать примерно так же, как летал шаттл, когда он был под внешним управлением. Его только сажали, а, в принципе, он мог вокруг Земли летать, понимаете. Но он летал высоко, а эта штука должна летать низко.

С.ДОРЕНКО: Короче, должен ли я распрямить плечи? Вот пока вы говорили, у меня плечи всё распрямлялись и распрямлялись.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И правильно делаете. То, что не развалили в Советском Союзе — атомную энергетику — они все-таки сумели эту штуковину сделать.

С.ДОРЕНКО: Сумели сохранить энергетику, но развалили Советский Союз к чёртовой матери! Как бы нам снова… Прошу вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А самое главное, там физический принцип, понять его довольно сложно. Там должно быть сохранение…

С.ДОРЕНКО: А зачем нам понимать?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: …количество движения при любом движении. Это как в воздушный шарик вы набираете воздуха, потом резко открываете — он отскакивает.

С.ДОРЕНКО: Да!

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А там всё дело в воздухе: воздух проходит через агрегат, с ним что-то делают, выскакивает, и она ускоряется. Вот в чём идея.

С.ДОРЕНКО: Я просто прусь от этого. Мне понравилась ваша фраза, простите, которую я бы избрал на место итоговой фразы. Вы сказали очень интересную вещь: «Советский Союз развалили, а наработку сумели сохранить». Вам не кажется, что лучше было бы наоборот? (Смеется) Советский Союз-то развалили, понимаете, а наработку сумели сохранить. А если бы наоборот: Советский Союз сохранили, а наработку бы не сумели сохранить? «У меня не только плечи расправляются, но и сутулость пропала». У меня тоже, никакой сутулости.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Прошла головная боль.

С.ДОРЕНКО: Абсолютно!

Э.ХАСАНШИНА: Суставы стали шире, рабочими.

С.ДОРЕНКО: Здравствуйте, слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Меня поражают эксперты, которые у вас говорят…

С.ДОРЕНКО: А нельзя выдавать настоящую правду, нас может слушать враг.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Он говорит «я 25 лет назад.., такого не может быть…» Двадцать пять лет назад часами на кассе расплатиться нельзя было. Если мне сказали бы «через 25 лет будет платить часами, то я бы покрутил у головы». 

С.ДОРЕНКО: Я вам не рассказывал? Еще до изгнания половины посольства американского, я был у них на каком-то празднике. Я захожу, здороваюсь с послом, тыры-пыры, прохожу, где группа мужчин стоит; вдруг они, просияв, кричат мне хором «Здравствуй, великий город!» — американцы по-русски. Это был политический отдела посольства Соединенных Штатов. Внимание! Они мне хором кричат «Здравствуй, великий город!» Это о чём говорит? Что они нас слушают. Значит, мы должны по секрету рассказывать, что было 25 лет назад специально. Понимаете, в чём дело. Вводить их в заблуждение. Вот в чём фигня.

Так что вы тоже что-нибудь расскажите про двадцать пять лет назад. Они нас слушают, товарищи. Нас постоянно слушают, вот в чём дело. Здравствуйте, слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро, Сергей.

С.ДОРЕНКО: Да, Сергей. Первое: разговаривать с нами не будут. У меня большая программа. Вообще, договор когда заключали, это был договор между некими равными субъектами. Говорить сейчас о том, что мы равны им — это … по ряду причин. Поэтому просто принято решение разорвать договор, чтобы он не мешался под ногами.

С.ДОРЕНКО: С другой стороны, Вьетнам победил Соединенные Штаты. Не обязательно быть равными.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, это исключение из правил. И мы не воюем с Соединенными Штатами, у нас нет войны, и нет прямого противостояния. А если та ситуация, которая у нас существует, еще лет 8-10 продлится, то разорвут и СНВ.

С.ДОРЕНКО: Да разорвут, конечно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Если мы что-то не сделаем сами с собой.

С.ДОРЕНКО: Я понимаю, что разорвут. Ну, пошло дело, сейчас новый виток гонки вооружений, с моей точки зрения.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Дальше, по поводу планирующего блока. А что такое «Кинжал»? Ну ракета, ну какой-то дальности, ну быстро летит, и? Ведь идея-то была в чём?

С.ДОРЕНКО: Что они не могут ее перехватить, испугаются, они боятся.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, но ведь, тем не менее, они же сделали, что хотели, они создали 12 тысяч «Томагавков» на воздушных и морских носителях. Этот сраный эсминец «Бёрк» несет 192 ракеты. Вы представьте, подойдет десять эсминцев, будет залп по нам, по критической инфраструктуре… 

С.ДОРЕНКО: Я надеюсь, до этого не дойдет.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Понимаете, две тысячи ракет; ну, хорошо, мы перехватим 1100, а 700 долетит. Идея же была в этом.

С.ДОРЕНКО: Нет, экологическая катастрофа, и их зелёные заедят.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Дальше. Еще раз всем говорю: что произошло хорошего, вы хотите распрямить плечи.

С.ДОРЕНКО: Очень, я уже.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мы создали процессор, который на два поколения отстает от актуального Intel.  

С.ДОРЕНКО: Всего-навсего. Можем, когда захотим! Можем, когда захотим.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну, скопировали у AMD, Intel украли, что-то еще, дали денег. Мы делаем этот процессор мелкими партиями сами в военном исполнении, защищенный. Сколько там надо нам, 10 тысяч…

С.ДОРЕНКО: Какая разница.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Его производительности достаточно для решения всех задач, кроме big data и моделирования искусственного интеллекта, погоды и так далее, где стоят по 10 тысяч процессоров. Что касается всех комплексов управления: самолетами, ракетами…

С.ДОРЕНКО: Вот видите!

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Комплексами РЭП и так далее.

С.ДОРЕНКО: Я время от времени восклицаю, ты заметила? Уже теперь понятно довлеющее превосходство во всём. Я вам скажу, знаете, в чём наше превосходство, главное. Позвольте мне. Наше главное превосходство в том, что мы не чувствительны к человеческим потерям, нам в общем пофиг. А они чувствительны к ядерному пеплу, а мы — нет. Какая нам разница, господи помилуй.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нас мало.

С.ДОРЕНКО: Да и на это наплевать. Главное наше превосходство в нечувствительности к потерям. Сколько ни это самое, а нам в общем плевать. Да что за проблема? Господи, помилуй. Ерунда. Русские мамки снова нарожают!

В ДВИЖЕНИИ

НОВОСТИ

С.ДОРЕНКО: 10 часов 6 минут. 67,15 — в смысле доллар растет. Ты же помнишь, сегодня среда. В понедельник был 66,68; вчера был 66,87, по-моему, а сейчас 67,15. При этом 76,45 — рубль падает; в смысле он и к евро падает. 56,53 — нефть и 1,1385 — доллар в паре чуть-чуть слабее, чем вчера; мы его вчера видели на 1,1335 примерно; сейчас 1,1385.

«ОПЕК сломался, несите новый», — говорит Александр. Вы знаете, Александр, мне кажется, что это может быть временно, потому что, на самом деле, никакая сланцевая нефть, в общем, конечно, пока не сыграет против целого ОПЕК. Пока сейчас временно. С другой стороны, эта временность не означает 85, понимаете, в чём дело.

Нефтяные страны, арабские страны хотят 85. Насколько я понимаю, Россия хотела бы 80; и мне доводилось слышать такие оценки, что для нас было бы оптимально 80. Страны Залива хотят 85. Вот этого не будет. Ну и 57, может быть, не будет. Не знаю. Я думаю, что это временная фигня.

«Не только сланец, но и расконсервация», — говорит Александр. Посмотрим. Я думаю, что ОПЕК как-нибудь попытается взбрыкнуть. Потом не забывайте, что надежда вся наша на Израиль. Я же много лет верю, что Израиль, наконец, ударит по Ирану.

Э.ХАСАНШИНА: Это всё из-за спора?

С.ДОРЕНКО: Ну да.

Э.ХАСАНШИНА: На сколько там было?

С.ДОРЕНКО: На 100 долларов.

Э.ХАСАНШИНА: Какой вы, всё ждете.

С.ДОРЕНКО: Я надеюсь, что Израиль ударит по Ирану; Иран ударит по Израилю и т.д. Начнется grande bochinche. И тогда нефть саданёт, как я не могу, вы же понимаете.

Я хотел рассказать про Роскомнадзор. Он будто бы (но это не проверено, и сам Роскомнадзор не подтверждает) может потратить 20 млрд рублей… на русские деньги как это перевести? Если 10 млрд, это чё?

Э.ХАСАНШИНА: Так это и так в русских рублях.

С.ДОРЕНКО: Я хочу понять, много это или мало. 20 млрд рублей, много это или мало? Я думаю, это чуть меньше трети, это как 300 млн долларов примерно. Правильно? Потому что если бы было 67 млрд, это был бы миллиард долларов. Мне надо перевести в доллары, чтобы понять, что это. Потому что в рублях — хрен поймёшь. Роскомнадзор, вероятно, может потратить (утечки шли) 300 млн долларов на то, чтобы обуздать Telegram.

Я хотел задать вопрос нашим айтишникам, кто разбирается. Они будут будто бы по DPI (глубокий анализ пакет). Я уже прочитал большую статью Doodbye DPI; человека, который раз разработал программу ухода от глубокого анализа по DPI. Есть чувак, который написал эту статью, я ее добросовестно с утра прочитал, Doodbye DPI. Но он для виндов, я не нашел Doodbye DPI для Mac.

Э.ХАСАНШИНА: А VPN?

С.ДОРЕНКО: VPN они как-то будут обходить, насколько я понимаю. Прозвоните, пожалуйста, 7373-94-8. «Акции Павла Дурова, несомненно, вверх»; «Чтобы понять, сколько денег в рублях, надо перевести в доллары?» Ну да. А как вы в рублях поймете? Рубль упал в несколько миллионов раз, в десятки тысяч раз за последние поганые тридцать лет. Как вы можете вообще что-либо понимать или оценивать в рублях? Не смешите, ладно.

Э.ХАСАНШИНА: Джек-пот пишет: «Это будет самая дорогая рекламная акция от государства».

С.ДОРЕНКО: Николай: «Для сравнения, вот бюджеты ряда столиц субъектов Российской Федерации на 2018 год: Владивосток — 12 млрд рублей, Владимир — 6 млрд рублей, Казань — 25 млрд рублей, Самара — 15 млрд, Смоленск — 5 млрд, Тверь — 9,5 млрд». Слушай, можно я на Тверь обижусь один раз и навсегда?

Э.ХАСАНШИНА: Что случилось?

С.ДОРЕНКО: Я ездил в Новую Ситенку в августе. Сейчас мне пришло шесть штрафов, на мотоцикле я ездил. Из Тверской области — 6 штрафов.

Э.ХАСАНШИНА: Вы что, там нарушали?

С.ДОРЕНКО: Нет.

Э.ХАСАНШИНА: А откуда же?

С.ДОРЕНКО: Я же был на мотоцикле. Я по морю аки по суху — у меня номер сзади. Я не понимаю, как с этой Тверью, но я доехал до Новой Ситенки и назад — шесть! Шесть — прикинь чё! Два — по 500; три — по тысячи; все разные!

Э.ХАСАНШИНА: А за что это?

С.ДОРЕНКО: Придирки! Ненавидят москвичей. Три по тысячи и один на две тысячи, штраф, из Твери.

Э.ХАСАНШИНА: Ну, они же не могут быть безосновательными совсем.

С.ДОРЕНКО: Абсолютно без основания.

Э.ХАСАНШИНА: Нарушали значит.

С.ДОРЕНКО: Нет. При каждом приписка «мы тебя ненавидим», подпись «Тверь». Я: спасибо, Тверь. Шесть штрафов пришло! Я был на мотоцикле. Это брехня, они не могут видеть мотоцикл.

Э.ХАСАНШИНА: А вы думали, вы безнаказанный.

С.ДОРЕНКО: Я надеялся. Часть пути я шел вообще по платке, может они мне за платку нарубили штрафов, я не знаю. Я по платке шел часть пути. Чеконутые на всю голову.

VPN c шифрованием пока не поддается анализатору содержимого пакета. VPN c шифрованием. У меня два разных VPN: один из них — в Operа, а второй — в данную секунду Nord. Nord, VPN, IKE. Ну, у меня несколько разных VPN — этот сейчас, в данную секунду, он поддается шифрованию.

«На этом участке тридцать камер стреляют сзади», — говорит Сергей Викторович. Там у них в Твери полно камер в спину. «У нас камер тут тьма, стреляют в обе стороны», — говорит Антон. Вот поэтому! Так они VPN, в принципе, погасить могут. Дайте мне, пожалуйста, специалиста по IT, который мне скажет.

Роскомнадзор может истратить 300 млн долларов на то, чтобы побороть, наконец, Telegram. И они по глубокому анализу DPI. «Goodbye DPI, не сработает у меня на Mac». Goodbye DPI написан для Windows, насколько я понимаю. «Telegram может маскировать свой трафик под GPS, инкапсулировать VPN и другие протоколы. И, таким образом, Роскомнадзор снова потерпит поражение», — пишет мне один из слушателей. Здравствуйте, слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, Эльвира, доброе утро. На самом деле, просто распил бабла, потому что на сегодняшний день существует достаточно большое количество протоколов, по которым данные эти можно пересылать. Зашифрованных, я имею в виду. То, что говорит Роскомнадзор, — это «му». Они, конечно, теоретически это сделать могут. Ну, допустим, они будут полгода что-то изобретать, а Telegram просто сменит на другой протокол

это в течение двух-трех дней.

А погасить VPN они не могут по одной простой причине. Например, вы заходите в магазин, еще куда-то, в любое место; проводите карточкой, и все данные передаются, как правило, клиентской машиной на сервер по протоколу GPN.

С.ДОРЕНКО: Секундочку. Серг, 77-м, пишет вам: «Сигнатуры DPI пишутся не только по протоколам, но и по другим признакам трафика».

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Они его будут отслеживать, он абсолютно прав. Я еще раз говорю: они его смогут погасить на день-два, реально. Сейчас множество вариантов, как этот трафик можно передавать.

С.ДОРЕНКО: «Правда, правда, — пишет Александр. — Они еще обрушат банковскую систему страны». 

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Естественно. Они обрушат все карточки лояльности, банковскую систему, вклады. Например, офис в Москве, вклад в Ногинске, они тоже все сидят на подобных вещах. Плюс Telegram может спрятаться. Эти признаки, о которых Серж писал, он может себя выдавать за признаки офисных систем, банковских.

С.ДОРЕНКО: Вот пишет Михаил: «Телега» может спрятаться под HTTP-пакеты Первого канала. Они обрушат Первый канал».

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Естественно.

С.ДОРЕНКО: «Они так же могут спрятаться под пакеты СОРМа, и они обрушат СОРМ».

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну, СОРМ они вряд ли обрушат.

С.ДОРЕНКО: Не знаю.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну, как бы легко…

С.ДОРЕНКО: Мне кажется, что они руку правую потешать выйдут, и обрушат и СОРМ тоже. «Руку правую потешать» — ведь это же богатыри русские. А? Наконец-то, по Воронежу всё-таки ударят.

«Да СОРМ идет закрытым каналом», — говорит Серж. Не знаю. Я не говорю «закрытым — открытым», я пытаюсь понять. 7373-94-8.

Они на 300 млн долларов могут купить (об этом пишет сегодня пресса) оборудование, которое обрушит Telegram якобы, или смысл в том, чтобы его обрушить. Я понимаю, что они будут строить это полгода, а может быть год, а у Telegram уйдет потом где-то полтора дня на то, чтобы это всё сделать бессмысленным, т.е. обессмыслить все эти прекрасные деньги. Это мне наверно понятно.

Но всё равно на полтора дня мы будем испытывать неудобство за 300 млн долларов. Здравствуйте, слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Сергей, я часто вижу Питер—Москва по старой традиции.

С.ДОРЕНКО: Не-не, мы уже про Telegram. 7373-94-8. Здравствуйте, слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. На самом деле, такое оборудование — DPI, очень полезная вещь, потому что надо фильтровать трафик: торренты глушить… То есть, это развитая система, реальная совершенно: глубокое распознавание пакетов и их подавление. Но это, с точки зрения цензуры, — это, конечно, абсолютно бессмысленная вещь, поскольку это как из пушки по воробьям. Воробьи-то всё равно улетят, а город пушкой накроет.

С.ДОРЕНКО: Как мне стать партизаном, вы меня научите.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: VPN — конечно или VPN по HTTРF. Не обычный протокол HTTР, а есть S, который банки используют.

С.ДОРЕНКО: У меня два платных, и может быть еще три бесплатных VPN есть: у меня есть hide my ass (прикрой мою задницу) и Nord. Вот эти два платных и еще целая куча бесплатных, но я не знаю, какие они.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Понимаете, всё это подавлять бесконечно они не смогут. Это мышиная возня.

С.ДОРЕНКО: И еще я пользуют Opera, и там тоже VPN, т.е. у меня два платных (в Opera бесплатный, который меня маскирует под Францию, почему-то).

Э.ХАСАНШИНА: Ярослав пишет, что вся эта борьба в Telegram — это незначительный повод для компаний по внедрению российского великого файрвола. Он считает, что … маскируется под борьбу с мессенджером, а на самом деле совсем другие цели преследует. 

С.ДОРЕНКО: Но ведь потом повесят эти цеппелиные спутники, и интернет очень скоро, может быть, в течение десяти лет станет бесплатным на всей этой планете. Нашей целью будет, знаешь что? Население. Надо будет переселиться в Петербург или куда-то на границу. Потому что над Москвой будут глушить, а на границе не будут. Например, в Брянске не будут… ну, понятно, да, то есть не смогут.

Э.ХАСАНШИНА: Еще есть деревеньки, которые где-то посередине находятся. Вышел во двор — оп, поймал Telegram.

С.ДОРЕНКО: Не уверен, что Крым, где рядом граница; Крым может быть свободен и так далее.

Э.ХАСАНШИНА: Белгородская область.

С.ДОРЕНКО: Белгородская область будет свободной. Белгородская область, как вы хорошо знаете, это пригород Харькова, ну и так далее. Какие-то будут выгодные места, где можно будет бесконечно, бессмысленно, беспощадно, безденежно, бесплатно иметь интернет на любой скорости. Без всяких этих файрволов. 7373-94-8. Здравствуйте, слушаю вас. Вы разбираетесь в теме?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Зачем эти 300 млн тратить на изобретения, может, их проще отдать городу, он сам закроет…

С.ДОРЕНКО: Так одному человеку нехорошо.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А так на всех распилят, да.

С.ДОРЕНКО: Как-то должно справедливо быть. Хорошо. «Когда будут спутники с нэтом, всех обяжут носить шапочки из фольги, а смарты в свинцовом чехле носить. «Великий отток юзеров в Брянщину, в Беларусь, в Гродно». Гродно далековато, нам хватит Витебска. Чё в Гродно-то? Ну, Гродно — это слишком радикально, тогда уж Брест, тогда уж Беловежская пуща, где будет всё свободно.

Я видал границу в Беловежской пуще. Я был в Беловежской пуще, и ездил по лесу там. Мы делали фильм про бизонов, про зубра. И Я видел прямо колючку, которая разделяет. Кстати говоря, болезненно очень разделяет, потому что Беловежская пуща на территории Польши больше, чем в Белоруссии. Если взять всю Беловежскую пущу, и примерно понять, как единый массив, и примерно понять, сколько из них — в Белоруссии, а сколько из них — в Польше, окажется, что в Белоруссии может быть одна четвертая или одна пятая от гигантской Беловежской пущи.

Основная Беловежская пуща находится в Польше, и стадо зубров, кстати говоря, тоже в Польше, основное, насколько я был информирован на ту пору. А наши колючую проволоку через пущу пустили, и зубры от этого страдали. Ну, ничего страшного, чего там зубры, у нас тигры вон страдают…

Да, кстати говоря! Можно я что-то расскажу вам интересное про Запашного? Я знал этот эффект, этот эффект называется «флажок на холме». Как только я сказал два слова про дрессировщика Запашного, который изверг, садюга и так далее, его бизнес — это цирк, а значит — издевательство над животными… Внимание! С моей точки зрения. Тотчас пошли к нам люди! Это просто фантастика, фантастик, я хочу вам сообщить.

Как только вы поставите флажок на холме, вы моментально поймете, что к вам потащат бумаги, бумаги, бумаги. Нам сегодня притащат бумаги, которые мы, вероятно, отдадим в прокуратуру.

Дайте секунду! Запашный мелко потеет сейчас. Потейте Запашный. Потейте, Эдгар, потейте. Короче, годовая выручка его цирка 6 млн рублей или…

Где у меня бумаги? Куда ты их потеряла? Ладно, я по памяти скажу: он показывает по телевизору, как он построил дворец себе с лестницами из оникса…

Э.ХАСАНШИНА: Да, да.

С.ДОРЕНКО: А выручка его циркового заведения равна менее чем 100 тысяч долларов. Вся выручка такова…

Э.ХАСАНШИНА: Что не понятно, откуда дворец.

С.ДОРЕНКО: Что не понятно, откуда ониксы. Месье Запашный, прокуратура по вам плачет. Казалось бы, причём тут Запашный? Ну, прокуратура по вам плачет. Вы думаете, кого будут сажать в этой удивительной стране, месье Запашный? Вы думаете, Сокурова посадят? Вы думаете, Серебренникова посадят? А если нет? А если вас? Вот, месье Запашный, там просто пора выемки документов… Кстати, у него там бывшие жёны начальницы новых жён…

Э.ХАСАНШИНА: Да там все родственники работают.

С.ДОРЕНКО: Мама, жена, бывшая жена, все.

Э.ХАСАНШИНА: Если хотите, я вам открыла.

С.ДОРЕНКО: Прибыль Запашных за год деятельности составляет 6 млн рублей, согласно декларации. При этом доходы не соответствуют расходам. Месье Запашной, любит расходы. Он построил поместье, которое показывает по одному из телеканалов, где лестница из оникса, а деньги-то бюджетные. Это деньги государства, месье Запашной.

Запашный или Запашной? Деньги-то у вас государственные. Нехорошо, ни есть good, негудовски получается, Запашный. А? Ой, прокуратура-то хочет пройтись по вам: Татьяна Васильевна Запашная, Аскольд Запашный, Эдгард Запашный, все жёны братьев Запашных — это всё у них дирекция. Все жёны, причем, часть из них — бывшие, часть — нынешние, а часть — грядущие. Грядущие жёны, они тоже там все, все как одна. И всё это управляет друг дружкой и строит друг дружке лестницы из оникса. Ой, братцы… Ой, хорошо-то как! Нам несут еще бумаги. Товарищи, у кого есть что про Запашных — давайте. Мы как раз снабдим прокуратуру, дело хорошее. 

«Тигр Запашного для переписки использует Telegram». Нет! Нет, это не так. Я думаю, что нет, в Telegram все хорошие люди. TJournal: «Оператор удачно поймал кадр…» Во! «Народ тащит и тащит»; «Если хотите, есть прямые цифры сравнительные, сколько цирк на Вернадского понес убытков от того, что они туда пришли». А, когда пришли братья Запашные — начались убытки. А где цифры? Давайте. Сейчас мне цифры дадут.

Вот, пожалуйста: «Став генеральным директором Большого московского государственного цирка на проспекте Вернадского, Запашный назначил брата…» Арнольда и как? «…Запашного…»

Э.ХАСАНШИНА: Аскольда.

С.ДОРЕНКО: «…художественным руководителем. Аскольда. А маму Запашную — своим заместителем с правом подписи. Мама Запашная — аффилированное лицо, так как она продолжает руководить деятельностью «Цирк братьев Запашных», основная деятельность которого та же самая, что и Большого московского государственного цирка на проспекте Вернадского». То есть у них две организации: одна из них — цирк братьев Запашных, а вторая — это цирк на Вернадского братьев Запашных.

Запашный стал директором большого цирка, и чистая прибыль от всех видов деятельности Большой московский госцирк составила 36 млн рублей в одиннадцатом году, а в пятнадцатом году, с приходом братьев Запашных, 6 млн рублей. Было 36 — стало 6. А зато цирк братьев Запашных (их частная контора)… Внимательно слушайте! Цирк на Вернадского имел прибыль 36 млн, а стал 6; а их маленькая частная организация — цирк Запашных — была прибыль 15 млн, а стала 89. Понимаете, да. Таким образом, чистая прибыль государственного предприятия оказалась на 30 млн меньше, чем до прихода Запашных, а частная организация — на 73 млн больше. А?! Дуся! Дуся, как такое может быть, скажите, пожалуйста?!

Цирк братьев Запашных перекачал прибыль государственного цирка в себя? Или как? Вы сами расскажете или хотите какие-то аргументы. Вам нужны аргументы еще? Их будет, их будет много. Очень много. Запашный… я иду к тебе.

НОВОСТИ

С.ДОРЕНКО: Никак не берёт трубку Бутман Серёжа, а вчера ему оружием угрожали около шинка. Знаешь шинок где? Если от Пресни спускаться вниз к набережной, то справа «Хаммеровский центр» (ЦМТ), а, соответственно, слева будет шинок. Когда Бутман выходил, что-то было с машиной, с парковкой, ему пистолет совали в ухо.

Э.ХАСАНШИНА: Люди злые.

С.ДОРЕНКО: Люди злые, пистолеты тоже недобрые. Мы пытаемся дозвониться, но я думаю, что он как бы либерал и медиевист; он в мыслях об альбигойцах всё еще спит. 

Э.ХАСАНШИНА: Он наверно уже работает.

С.ДОРЕНКО: Ничего он не работает, где он работает? Он либерал. Либералы спят.

Э.ХАСАНШИНА: Ну прям, он же на радио.

С.ДОРЕНКО: Либералы спят, о чём ты говоришь! Ты не знаешь либералов? Они просыпаются в двенадцать и идут в гимнастический зал, но по пути заходят выпить шампанского, и уже до гимнастического зала не доходят. Будто я не знаю либералов. Я сам был либералом. Он спит. Но ему совали в ухо пистолет. Револьвер, а может быть маузер.

Э.ХАСАНШИНА: А это весьма неприятно, даже если это муляж.

С.ДОРЕНКО: Потом еще позвоню. А, может, он сам перезвонит. Он увидит, что я звонил, и — раз такой, и тут-то мы его — раз и всё. Бутман выдающийся медиевист. Если ты захочешь спросить, что-нибудь про альбигойцев, звони ему.

«Бабла мало, нет Mercedes, тёлки…» Ты сама за гвельфов или за гибеллинов?

Э.ХАСАНШИНА: За тральфамадорцев. Такие вещи вы меня спрашиваете.

С.ДОРЕНКО: Не знаю, не знаю. Сможешь ли ты поддержать разговор с Сергеем Бутманом, если ты не разбираешься в гвельфах и гибеллинах.

«Бабла мало, нет Mercedes, тёлки на заднем» — запись белорусского чиновника на совещании с Лукашенко. Сидит чиновник (и камера сняла это) на совещании с Лукашенко белорусский… раз уж мы говорили о Беловежской пуще… и совершенно спокойно ведет конспект того, что говорит Лукашенко. Этого в новостях нет, но чувак реально записывает за президентом.

Э.ХАСАНШИНА: Есть в новостях, там Лукашенко говорит «результат…», еще что-то… а этот конспектирует.

С.ДОРЕНКО: Там только часть, он конспектирует, прямо записывает за Лукашенко. Но потом Лукашенко обрывается, а тот же продолжает писать за Лукашенко, но нам не показывают. Внимание! Что сказал Лукашенко: «Будем много платить за результат. Сами зарабатываете — тратьте. Призрак инфраструктуры блеснул на горизонте и затух, отвечать будете персонально. В ближайшее время мы поможем ответить. Бабла мало, нет «Мерседесов», тёлки на заднем…» и дальше всё. Что «тёлки на заднем»? Тёлки на заднем сиденье.

Э.ХАСАНШИНА: Не успел дописать. А нас так сразу это интересует и так далее.

С.ДОРЕНКО: То есть это конспект по-лукашенко, телевидение эту часть не показывает, но мы это слышим. То есть мы это видим, простите, в конспекте. Может быть на заднем фоне, может быть на заднем сиденье, может быть еще на заднем. Мы не знаем, на чём «заднем». Но это интересно. Лукашенко там проводит… Инфраструктура блеснула и исчезла, в Белоруссии, а в России даже не блеснула, понимаете, в чём дело. У нас совершенно всё по-другому.

Средний размер взятки… А средний размер взятки? А сократить штат? Хотите обо всё об этом? Штрафы детей и митинги. Дети не должны ходить на митинги, ну а если они сами пришли? Я вот думаю об этом. 

Э.ХАСАНШИНА: В смысле?

С.ДОРЕНКО: Госдума приняла в третьем чтении законопроект, устанавливающий административную ответственность за вовлечение подростков в незаконные митинги. А почему только подростков? А если пятилетние дети придут?

Как сообщает «Интерфакс», санкции предусматривают арест до 15 суток и штраф до 500 тысяч рублей, при повторном нарушении — до 30 суток ареста и до 1 млн рублей штрафа. Вовлечение несовершеннолетнего…

Э.ХАСАНШИНА: Можно я. Иннокентий Виганский из Белоруссии пишет: «Обломала, один». Это результат переговоров о налоговом маневре с Российской Федерацией. «Мерседесов нет, это — это завод «БелДжи» не выполняет графики производства»; «Про тёлок» — проблемы с надоями. «Мерседесов» нет — это завод БелДжи не выполняет графики производства»; «Про тёлок — проблемы с надоями».    

С.ДОРЕНКО: Про тёлок — проблемы с надоями. Боже, мы не подумали. Иннокентий, спасибо вам огромное, ведь мы говорим о белорусах. О белорусах! У них тёлки — это надои. Спасибо большое, ну конечно. Мы с русской как бы колокольни, понимаете. «А если стариков вовлекут?» Я начинаю думать: несовершеннолетние, а если им один год, и они в коляске, я их вовлек?

Э.ХАСАНШИНА: Конечно. Они, может, не хотели.

С.ДОРЕНКО: А если им два года, и они за руку или тоже в коляске? Я их вовлек?

Э.ХАСАНШИНА: Безусловно.

С.ДОРЕНКО: Вовлек. Теперь внимание! Несанкционированные действия. Я иду вчера или позавчера по метро «Боровицкая» и вдруг ко мне бросается женщина. Я рассказываю действительный случай, прямо у метро. Она: «Земляк, это наш земляк!» — обращается к группе людей.

Э.ХАСАНШИНА: Эдакая неожиданная демонстрация.

С.ДОРЕНКО: Спокойно! Я говорю: спокойно;  я, моя бабуля жила на Юных Ленинцах, у автовокзала, напротив рынка, через речку-вонючку; а вы откуда? Они говорят: да что там автовокзал, да что там речка-вонючка и Юных Ленинцев. Мы из Керчи, говорят, всё мы знаем про вас, земляк, родной вы наш человек. Какой-то мужик подтягивается и т.д. Это что? А если кто-то из них несовершеннолетний? Я иду, говорю: спокуха, я пошел на «Боровицкую», а был на «Арбатской». Мне надо было перейти.

Э.ХАСАНШИНА: А они за вами.

С.ДОРЕНКО: Я потерялся, я потерялся в метро. Я приехал с «Трубной», на самом деле с «Цветного»; я сел на «Трубную», перешел на «Цветной; с «Цветного» приехал на «Боровицкую», но вышел не туда, и припёрся; и понимаю, что я припёрся на «Арбатскую», а мне нафига? Я назад, на «Боровицкую» метнулся, там — земляк! И это началось.

А если бы это была группа пионеров? И всем по тринадцать лет? Я бы что сказал? Товарищи, следуем на «Боровицкую»; керчане, наш путь лежит на Боровицкую. Я бы их призвал? Призвал.

Э.ХАСАНШИНА: Конечно!

С.ДОРЕНКО: Они бы двинулись? Двинулись. Они несовершеннолетние? Несовершеннолетние. Дай миллион — у меня нет. Я не понимаю этого.

Э.ХАСАНШИНА: А что вы не понимаете? Вы виноваты везде, при любом раскладе.

С.ДОРЕНКО: Я виноват, я виноват. Какие-то керчане подтянулись — да ну их нафиг. А что я должен сделать? Взять автомат, и их уничтожить, что ли? Если они идут за мной, и всё. А что мне делать? Плевать им в глаза — тьфу на тебя!

Э.ХАСАНШИНА: Слушатели пишут: «Вам еще подкидывать будут шпионов-пионеров».

С.ДОРЕНКО: Я плюну вам в лицо, керчане! Нет, я не могу. Они же родные люди мои, родные люди с автовокзала. Ну, ни за автовокзалом, неважно, всё равно наши, они с завода Войкова, может быть, из Аршинцева некоторые. Но всё равно я не смею руки поднять на них. Они устрояли митинг, они за мной идут, и часть из них может быть несовершеннолетней. Я же паспорта не смотрел, откуда мне знать?

В законе написано «За привлечение несовершеннолетних, если твоя фамилия «Навальный». А-а! То есть моя фамилия не Навальный — тогда пофиг. Собрал митинг земляков — уже компромат. 

Э.ХАСАНШИНА: Несанкционированный.

С.ДОРЕНКО: Надо выбирать: или закон, или земляки. Но я-то просто тупо шёл. Я на «Цветном бульваре» (открою страшный секрет) поужинал в итальянском ресторане Probka. Это плохо?

Э.ХАСАНШИНА: Конечно.

С.ДОРЕНКО: Я ел салат…  

Э.ХАСАНШИНА: Вы сначала в итальянском ресторане поедите, потом митинг несанкционированный устраиваете, а потом там дети обнаруживаются.

С.ДОРЕНКО: Сегодня среда. Дети обнаружатся, где?

Э.ХАСАНШИНА: На митинге.

С.ДОРЕНКО: Представляешь, какие-то дети будут бежать за мной с криками «папа, папа!» или что-нибудь в этом роде.

Э.ХАСАНШИНА: Или женщина будет тянуть к вам ребенка — положите руку свою.

С.ДОРЕНКО: Да, благословите! Как  Че Гевара! Ты знаешь, к нему боливийские женщины несли детей, чтобы они коснулись  его плеча, коснулись локтя. Будут за мной бежать: коснитесь, ты святой, Серёжа! Ты святой! Коснись, благослови! А я такой: ибо ана-фе-ма!!! Хорошее что-то крикну.

И это уже митинг? Откуда я знаю? Товарищи, так нельзя. Это трудновато. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, здравствуйте.

С.ДОРЕНКО: Трудновато избежать момента такого.

РАДОСЛУШАТЕЛЬ: Вы иронизируете всегда.

С.ДОРЕНКО: Я не изонизирую! Но за мной припёрлась какая-то толпа керчан, а я что должен делать? Пожаловаться в милицию!

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Извините, что перебил. Депутаты приняли, знаете, какой закон. Теперь принимать Навального и прочих по любому поводу, потому что выйдут пионэры по заказу нашего «Едра» и будут принимать руководство по любому поводу: санкционировано — не санкционировано. 

С.ДОРЕНКО: Из подземных люков будут выскакивать дети, дети…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Совершенно верно, шесть человек.

С.ДОРЕНКО: Лёша, папа, папа Лёша, папа!

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Всё! И готов Лёша, и готов папа. Кстати, это прямой путь к тому, что папа просто уйдёт.

С.ДОРЕНКО: Да, интересно, на самом деле.

Э.ХАСАНШИНА: Хотите, расскажу вам про провокации с несовершеннолетними. В магазинах как это делается: в самый час пик, когда очень много народу, подходит парень, который не выглядит (или девушка) юным; выглядит здоровым, крепким; подходит, просит алкоголь или сигареты.

Ему говорят: паспорт, пожалуйста, покажите, а он так мельком махнёт. И если у продавца не будет времени разглядеть цифру, он сразу подзывает других людей и говорит «а я несовершеннолетний». 

С.ДОРЕНКО:  Хасаншина, а вы знаете. Почему Хасаншина об этом знает, рассказать аудитории?

Э.ХАСАНШИНА: Я погружена в тему, да.

С.ДОРЕНКО: А почему она погружена в тему, рассказать? А я знаю. Потому что Хасаншина косит под несовершеннолетнюю.

Э.ХАСАНШИНА: Между прочим, нет.

С.ДОРЕНКО: Между прочим, да.

Э.ХАСАНШИНА: В музее, когда мне говорят: девушка, вам школьный? Я говорю: нет, мне взрослый. — Ну может быть все-таки школьный? 

С.ДОРЕНКО:  — Взрослый я хочу, как взрослая платить.

Э.ХАСАНШИНА: Они примерно так на меня и смотрят.

С.ДОРЕНКО: Они ей говорят: да иди бесплатно, дура. — Нет, я хочу заплатить, как взрослый. — Да?

Э.ХАСАНШИНА: Теперь уже да.

С.ДОРЕНКО: С этим есть проблемы. Пионеры могут выскочить в какой-то момент. Пионеры выскакивают из подземного люка, из водопроводного выскакивают, и за мной бегут. Опаньки, я уже организовал чего-то. Да пошли они в жопу… Что мне им сказать? Может быть, какой-то травмат с собой носить и по детям — ты-дыж, ты-дыж, ты-дыж. Какой-то не очень сильный, ослабленный травмат, с дырочкой в стволе, чтобы давление было не такое большое на пулю, и отстреливаться от детей.

Э.ХАСАНШИНА: А вдруг они, хитрые, где-то под полой у взрослого прячутся. Вот как вы его увидите?

С.ДОРЕНКО: Это на самом деле проблема. Штрафы для детей, митинги несовершеннолетних; причем непонятно, кто несовершеннолетний. Один год несовершеннолетний или уже совершеннолетний? А если тринадцать, то что? Я не очень понимаю, честное слово. Погнали дальше.

С.ДОРЕНКО: «Папа, папа»… Вы напомнили Остапа Ибрагимовича, словами «папа, папа». Нет, BMW. Я вспоминал в этот момент Марка Твена с описанием демократии в Соединенных Штатах в XIX веке, когда там проводились выборы. Сейчас я не помню, это, по-моему, у Марка Твена. А, впрочем, может быть еще у кого-то.

В старые времена я был образованным человеком, но это прошло. Я помню, я читал Джона Дос Пассоса, например. Вот здесь — помню, здесь — не помню. Но там была сцена, где мужчина нёс какую-то «пургу» со сцены, агитировал на выборах в Соединенных Штатах в XIX веке, а толпы детей вдруг выскочили отовсюду, и побежали к нему с криком «папа, папа!» Что отвратило, как вы понимаете консервативно мыслящих избирателей. Я не помню, у кого это.    

Э.ХАСАНШИНА: Вам Александр Фельдман напоминает: «У Твена. На дебатах к нему подбежали шесть…»

С.ДОРЕНКО: У Твена. На дебатах прибежали шесть негритят с криком «папа, папа». Да, совершенно верно.

Я хотел вам сообщить пренеприятное известие. Я надеюсь, вы уже достаточно купаетесь в неге.

Э.ХАСАНШИНА: К нам едет ревизор?

С.ДОРЕНКО: Нет, они купаются в неге бессмысленной своей жизни. Нас слушают баловни разврата, понимаешь.

Э.ХАСАНШИНА: Сибариты духа.

С.ДОРЕНКО: Да, да, спасибо, конечно. Гедонисты! Сибариты! Извращённые люди абсолютно. Каждый четвертый работодатель планирует сократить штат: вас, негодяев, выгонят. Вот что я хотел сказать с работы. Я очень рад этому.

Почти четверть работодателей — 23% (это данные, которые я читаю сегодня в «Коммерсанте») — планируют сократить часть персонала в следующем году. Вас, тунеядцев. В то время как о расширении штата думают только 18% процентов. Таким образом, тех, кто сократит — заметно больше тех, кто наймёт. Хотел бы я увидеть вас с лопатой, где-нибудь копающей канаву. Но нет, нет! Вы, избалованные извращенцы, останетесь сидеть там, попивая пивко в своих офисах, так я и знал.

Массовые сокращения могут произойти в компаниях, работающих в сфере медиа. Медиа! Журналюги! На панель! Мерзвацы! И маркетинга. Маркетинг — вообще не знаю про что это. В сфере медиа и маркетинга, а также в продовольственной отрасли. А почему в продовольственной?

Э.ХАСАНШИНА: А там всё время идет оптимизация, постоянно пытаются на чём-то сэкономить.

С.ДОРЕНКО: Да?

Э.ХАСАНШИНА: Там всё очень печально.

С.ДОРЕНКО: И так же о наборе сотрудников думают в IT-компаниях. В IT-компания все-таки будут набирать, наоборот. Но в медиа и в маркетинге будут выгонять! Это обнадёживает. 25% работодателей планируют ввести новую систему премирования. Мир наполнится журналисточками безработными. Поскольку гендерное неравенство, выгонят, прежде всего, девок, в хорошем смысле.

Э.ХАСАНШИНА: Конечно! И потом мы попытаемся пойти продавцом в магазин, а нас не возьмут.

С.ДОРЕНКО: Журналистки — на панель! Никуда вас не возьмут. 25% работодателей планируют ввести новую систему премирования или пересмотреть старую. Бонусы не материальные, т.е. доска почёта планируют ввести 12% опрошенных работодателей. Денег не давать — доска почёта!

Э.ХАСАНШИНА: Шарик.

С.ДОРЕНКО: Хасаншина, хочешь премию 30 тысяч или на доску почёта?

Э.ХАСАНШИНА: Конечно, на доску почёта! Хочу бюст себе бумажный, из папье-маше.

С.ДОРЕНКО: Не, мы-то выгоняем, мы сокращаемся непрерывно. Мы сокращаемся непрерывно, товарищи. И в этом году тоже сократимся.

Э.ХАСАНШИНА: Слушатели нам пишут, что сократят людей предпенсионного возраста.

С.ДОРЕНКО: Правильно.

Э.ХАСАНШИНА: Пред-пред, которых еще можно. И это вполне себе реально.

С.ДОРЕНКО: Сорок лет — в ветеринарку, на усыпление! Как сорок лет достиг — в ветеринарку на усыпление.

Э.ХАСАНШИНА: Жестоко.

С.ДОРЕНКО: Почему? А ты хотела бы молотком по темечку?

Э.ХАСАНШИНА: Я бы хотела работать.

С.ДОРЕНКО: Молотком по темечку или на усыпление! Никаких вариантов! Еще, будут экономить ритейлеры, что бы это ни значило. Что такое ритейлеры — это которые продавцы, да?

Э.ХАСАНШИНА: Да.

С.ДОРЕНКО: Они будут экономить. Медиа все — на выгон, на выгон их. Я бы всех поразогнал. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей, Элеонора. Москва, таксист, Вадим. Обязательно «Яндекс.Такси» сократит свой отдел маркетинга и отдел продаж.  

С.ДОРЕНКО: Очень бы хорошо, потому что там тоже они ничего не делают.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Глупость дисбаланса, спроса и предложения такая дикая, что ценообразование непонятно не только для водителей, но и для пассажиров.

С.ДОРЕНКО: Ребята пишут, что они отбиваются в ноль за двенадцать часов, а некоторые пишут, что за пятнадцать. Ну, это правда.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: У меня аренда, за восемь, за девять — ноль, а всё остальное твоя прибыль.

С.ДОРЕНКО: Ну, извини, это же позвоночник свой родной, а потом что, на выброс идти, что ли?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Бывают конечно пассажирки, они могут разминать шейно-воротниковую зону.

С.ДОРЕНКО: Я умоляю! Это мечты! Это мифы таксистские! Она нахамит, еще и закурит. Ну зачем вы?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Надежды не теряйте.

С.ДОРЕНКО: Хамка чаще встретится, чем та, что разомнёт зону.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: После Нового года будет чуть полегче, потому что они будут более расслабленные…

С.ДОРЕНКО: Но не с вами. Они будут расслабленные, но в других краях. Они будут расслабленные на Сейшелах, на Маврикии; они будут расслабленные на Мальдивах, но не у вас, понимаете, в чём дело.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А в «Шарике» мы же будем их встречать потом.

С.ДОРЕНКО: А, всех загорелых таких. Но у них будет брезгливая улыбка. Они посмотрят на ваш цвет кожи, Вадим, и скажут «что-то вы какой-то синюшный». Нет… У таксистов это мечта — это мечта об изнасиловании. Таксист мечтает, что она сядет смуглая вся.

Э.ХАСАНШИНА: Я думаю, все мужчины об этом мечтают.

С.ДОРЕНКО: Как тебе сказать… Мне кажется, только совсем верные. Когда я был молодой… мне казалось, что очень правильно… я потом понял, что это ошибочная теория. Когда я был молодой, но очень верный, я ездил еще в купейных вагонах, и я ехал в купейном вагоне, и была одна пассажирка; и я подумал: вот я сейчас лягу, и вот я не посмею, а вот если бы она сама, то я бы может и… Ну, не то, что может, а конечно. Я бы, конечно, да, но я не посмею, а если она сами… Такая идея есть у мужчин. Ну, я-то не посмею.

И этот таксист ездит, бедолага, скрюченный, с геморроидальными шишками, которые он сам лично указательным пальцем запихал себе назад, он ездит бедный, несчастный, в этой машине своей. Может быть, хорошей, какая-то Skoda, но она прошла всего 156 тысяч километров, а может быть 600 тысяч километров. Такая Skoda, нормально, ничего. Он себе подкладывает такие деревянные коврики с крутящимися шариками, чтобы геморрой заталкивался время от времени; чтобы не указательным пальцем заталкивать, а чтобы шарики заталкивали геморрой. И он думает, он мечтает, потому что она смуглянка, она приехала с Мальдив, она вся смуглая. Она там была одна, потому что дура. Она была одна, похудела там на восемь килограммов, вся такая тощая, вся такая голодная, зверюка; какая-нибудь голубоглазая шатенка, хорошо загоревшая.

И она садится и ему говорит: таксист, как тебя зовут? Он говорит: Вася. Она говорит: Вася, можно начать минета, а он говорит: я смущён, может у меня молния заела. Она говорит: спокойно, ты веди машину, Вася, всё будет хорошо.

Он работает уже восемь-девять лет, он превратился уже в биологический мусор; у него уже три-четыре хронических заболевания. У него ипотека, у него тёща рассаду требует куда-то отвезти. Он говорит: куда, какая рассада? Мама, можно я не повезу вашу рассаду, говорит он тёще.

А в мечтах эта смуглянка, шатенка, которую он везет из «Шарика» и которая просит о праве на минет. Вася, успокойся, пожалуйста, всё будет хорошо. А этого не будет, не надо, это потом в раю 70 смуглянок будет. В раю, потом, не сейчас, и не в нашем раю, кстати. 

Э.ХАСАНШИНА: Да? Наше место приличное, там такого не подают.

С.ДОРЕНКО: И не в вашем раю. Я, кстати, спрашивал одного: а завтра они всё равно девственницы? Которые в другом раю. Он говорит: да. Я говорю: а как?

Э.ХАСАНШИНА: Новых подвозят.

С.ДОРЕНКО: Нет. Те же самые. А я говорю: а как?

Э.ХАСАНШИНА: Он говорит — чудо!

С.ДОРЕНКО: А почему? Ты же уже, а они всё еще. Он говорит: ну да. Я говорю: а как? Он говорит: не наше дело, не наше дело рассуждать на эту тему. Интересно, правда. Мы пойдем и проживём ее, эту среду, 19 декабря.