С. ДОРЕНКО: 9 часов 6 минут. Четверг, 17 января. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва». Говорит Москва! Анастасия Оношко — ведущая этой программы.

А. ОНОШКО: И Сергей Доренко. Доброе утро.

С. ДОРЕНКО: Слушай, Настя, говорят, сегодня метель-метель. Я стал смотреть: минус 5 утром, минус 4 после обеда, вечером плюс 1. 70%, начиная, соответственно, после обеда, 70% снег, а потом снег вечером, 70%. Говорят, хорошенечко заметёт. Ну, смотрите, не знаю. Знаю только, что в пятницу будет плюс 3, 18-го, плюс 3 градуса, а в субботу уже минус 3. Таким образом, это потепление. Сегодня к вечеру будет плюс 1, а к пятнице будет плюс 3. Завтра снега ослабеют, и все. Потом снега вижу аж 26-го, тут прогноз. Хорошо. Держитесь, товарищи! А что держаться-то? Всё же хорошо, правильно?

А. ОНОШКО: Да.

С. ДОРЕНКО: Мы прячемся в наши машины, мы сидим там и слушаем хорошую музыку, слушаем хорошее радио — правильно? — хорошую радиостанцию.

А. ОНОШКО: А я вот еду в метро и читаю телефон, например, как альтернатива машине. Я просто говорю, что это не менее увлекательно.

С. ДОРЕНКО: Мне кажется, в метро интересно ездить, когда хорошая погода и у тебя нет машины с люком. В хорошую погоду нужна машина с люком либо кабрио. А если у тебя такой нет, то можно поехать и на метро, ничего страшного. Нет?

А. ОНОШКО: Ну…

С. ДОРЕНКО: Ладно. Слушай, я хотел поговорить, я хотел предложить нашим слушателям тему несколько, может быть, необычную — про бабуинов. Но мне кажется, мне кажется, эта статья абсолютно существенная, она абсолютно интересная. Значит, речь идёт о том… И Настя тоже её внимательно прочитала. Настенька, пожалуйста, подключайся к разговору. Речь идёт о том, что бабуины в одной из стай наблюдаемых вели себя слишком — как это сказать? — доминантно, то есть социально доминантно. То есть самцы гасили, подавляли в одной из стай… Так же, как и в человеческих сообществах на разных работах, где вы работаете, вы обнаруживаете… или в разных городах, когда вы переезжаете, вы обнаруживаете, что человеческие коллективы в разной степени агрессивны или в разной степени дружественные. Ну, они разные, да? И вот в одной из стай вели себя адски агрессивно самцы: постоянно всех гасили, постоянно мордобой, постоянно мордобой, некая дедовщина.

А. ОНОШКО: Альфа-самцы.

С. ДОРЕНКО: Альфа-самцы, альфа-самцы.

А. ОНОШКО: А были бета, как и в любых других стаях, которые общались с тётками, наоборот, сидели…

С. ДОРЕНКО: Да. Били тёток, всех били. Короче, всех гасили. Роберт Сапольски, биолог, наблюдал стаю, одну и ту же колонию бабуинов в течение 33 лет — вот послушайте меня, — 33 лет, просто сидел и смотрел на них 33 года. У них были очень жёсткие отношения. Вообще сами бабуины, если вы их видели… А я видел бабуинов, мы за их стаями ездили в той же Кении, допустим, за бабуинами. Они абсолютно злые, такие… Как тебе сказать? Как такие озверевше злые, невероятно злые собаки, вообще бабуины. Они дико агрессивные, убивают друг друга и так далее. И вот однажды стая бабуинов обнаружила человеческую помойку около гостиницы, ну, помойку, обычную помойку. А они очень любят, кстати говоря, помойки. Я около Момбасы тоже видел, когда был в Момбасе, помойку…

А. ОНОШКО: Ну а как их не любить, эти помойки? У них же нет своих магазинов, в которые можно пойти и что-то купить.

С. ДОРЕНКО: Ну естественно, ну естественно, ну конечно. Значит, девяток яиц… Ну так вот, они обнаружили помойку. И самые сильные самцы стали туда два километра бегать, это два километра от их рощи. А в том районе жила другая стая. И начиналась драка. И потом началась эпидемия туберкулёза там. Значит, обезьян туберкулёз убивает за несколько дней, как выясняется. То есть, в отличие от человека, бабуины не могут долго болеть туберкулёзом, они очень быстро… И вот все альфа-самцы стаи погибли, вообще все, ни одного не осталось. А что значит альфа? Все самцы почти, почти все, ну почти все.

А. ОНОШКО: Агрессивные. Нет, агрессивные.

С. ДОРЕНКО: Наиболее сильные самцы погибли.

А. ОНОШКО: Агрессивные, альфа погибли, а остались только хорошие парни, которые с тётками в примерочную…

С. ДОРЕНКО: Бета, гамма. Неужели они педики?

А. ОНОШКО: Да почему? Нет! Почему? Что вы сразу прямо…

С. ДОРЕНКО: Нет, я просто спросил, я заинтересовался.

А. ОНОШКО: Нет, мы вообще не знаем такого. Но известно, что две модели. Мачо — агрессивные, которые всех гасят и доказывают всем своё превосходство.

С. ДОРЕНКО: Да.

А. ОНОШКО: А есть вот эти более… Как сказать? Ну, бета, которые… Как вы про петухов рассказывали.

С. ДОРЕНКО: Короче, дай мне читать дальше, дай мне читать дальше. Значит, Сапольски обнаружил, что все агрессивные самцы в стае погибли, остались только такие самцы дружелюбные. Внимание! Слушайте. Самцы начали чистить друг друга, чего раньше не было. Они раньше старались друг другу фингал… Встречались, и: «Вася, иди сюда! На тебе по жопе!» Раньше, так было раньше. А теперь они стали: «Вася, можно я почешу тебе головку, головушку, почешу тебе за ушком? Вася, это не блошка у тебя? Можно я тебе поправлю галстучек?» Они такие стали… Понятно, о чем я говорю, да?

А. ОНОШКО: Да. Они перестали драться.

С. ДОРЕНКО: Но главное сейчас другое. И это абсолютно принципиально важно! И сейчас мы перейдём к разговору о викингах. Секундочку! Они и через десять лет больше никогда… ну, никогда, через десять лет они не вернулись к модели доминирования, которая царствовала в этой стае, в этой роще…

А. ОНОШКО: Вообще среди бабуинов она царствует, во всех обществах.

С. ДОРЕНКО: Да, она царствует. Но именно в этой колонии, где были истреблены все альфа-самцы, в течение десяти лет рождались только самцы, которые были ласковые, спокойные, коммуникативные.

А. ОНОШКО: Там ещё вывод в том, что прививается культура. Не то что они рождаются, они рождаются разные…

С. ДОРЕНКО: Дорогая, дорогая, дорогая моя, послушай. Спасибо, спасибо. Это очень важно, абсолютно важно.

А. ОНОШКО: Культура их облагораживает, причёсывает.

С. ДОРЕНКО: То есть все самцы, которые рождались в этой роще, в этой стае, были ласковые, товарищеские, спокойные абсолютно, приятные люди. «Вася, разрешите, у вас тут локон, давайте я вам его поправлю за ушко», — вот это всё. Понимаете, какие люди там рождались?

Дальше. Все самцы, которые прибивались к стае, пришлые, какие-то пришлые приходили, они приходили, будучи сволочами и скотами, и чисто бабуинами. Понимаете? Но, прибившись к этой стае, они усваивали модели поведения внутри этой чёртовой стаи — и они делались ласковые, товарищеские, спокойные абсолютно, коммуникативные ребята. Понимаете? То есть истребление альфа-самцов, единовременное истребление альфа-самцов породило новую систему коммуникации, которая стала культурой — внимание! — она стала культурой, которая воспроизводилась следующими, следующими, следующими поколениями и влияла довлеюще уже на это самое… на приходящих, новых… Понятно, да?

А. ОНОШКО: Да.

С. ДОРЕНКО: На приходящих, новых самцов. Это вам не кажется поразительно? А теперь перейдём к разговору о самках. Значит, секундочку. «У многих животных самки, а не самцы, определяют, кто с кем будет заниматься сексом. И молодой бабуин, прибиваясь в классической стае, проходило дней восемьдесят, прежде чем сами начинали обращать на него внимание». В этой стае самки призывали молодого пришлого бабуина уже через три дня, потому что… Не восемьдесят, а три дня. Понятно, да? Поскольку агрессии не было, никаких альфа-самцов, которые бы всех гасили, не было, и так далее, и так далее. Всё это произошло не за тысячи лет, не за тысячи лет, а всё это произошло за пару поколений — полностью изменилась культура стаи. Понятно, да?

Теперь мы говорим о викингах. Когда мы читаем о викингах, я вам хочу сказать… Я хочу перейти теперь на людей, да? Когда мы читаем о викингах и обо всех их зверствах, абсолютно кощунственных зверствах в VIII–IX веке каком-нибудь, мы обнаруживаем перед собой людей, которых людьми назвать невозможно. Ну невозможно их назвать людьми! Понятно, да?

А. ОНОШКО: Ну, это бандиты по сути, которые…

С. ДОРЕНКО: Это не просто бандиты, это не просто бандиты, это не просто бандиты.

А. ОНОШКО: …обирали всё побережье.

С. ДОРЕНКО: Это бандиты, которые упивались жестокостью. То есть их счастье от жестокости было неописуемым. То есть то, что вытворяли викинги — это было безумие крови, безумие жестокости, даже для людей VIII–IX века, привычных, надо думать, ко всякой мерзости, поскольку у них не было ни интернета, ни туалетной бумаги — вы можете себе представить? — ни пенициллина даже. То есть это были несчастные, злосчастные люди. Но даже они изумлялись жестокости викингов, которые упивались кровью и зверством.

А. ОНОШКО: И все их боялись, никто не мог противостоять, потому что они не терпели поражений.

С. ДОРЕНКО: И потом — бабах! трах-тарарах! — мы получаем самые гуманные нации на свете. Как это произошло?

А. ОНОШКО: Ну, как-то выработалось, видимо.

С. ДОРЕНКО: Вот как это произошло? Наконец-то всё-таки…

А. ОНОШКО: Надавали им по рогам наконец-то!

С. ДОРЕНКО: …сыновей Рагнара всех убили. И всё, и всё, что ли? Я не понимаю, товарищи, как это происходит. Понимаете, в чём дело? Это дарит нам надежду — вот о чём я говорю. Это дарит нам надежду…

А. ОНОШКО: Представление о ситуации.

А. ОНОШКО: …на исправление, на переключение, как бы культурное переключение. Понимаете? Это офигенская тема с этими бабуинами. Алло. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, Сергей, здравствуйте. Вот вы сказали хорошее слово «культура».

С. ДОРЕНКО: Да, да.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Но культура — это некое противопоставление природе.

А. ОНОШКО: Конечно.

С. ДОРЕНКО: Да.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И вот эта модель социальная агрессии бабуинов — она, например, сформировала в частности противостояние с леопардами. Леопарды в природе оказывают на них очень жёсткое давление, и альфа-самцы постоянно ведут схватки, защищая стадо. Вот в настоящее время хищников в Африке стало сильно меньше, леопард — это трофей, поэтому нагрузка на бабуинов со стороны ограничены. Но я вас уверяю, что если это эксклюзивное стадо с окультуренными бабуинами переместить в среду, где много леопардов…

С. ДОРЕНКО: Опять они начнут.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: …их либо съедят, либо они должны будут в какой-то своей части проявить агрессию. Опять сформируется группа альфа-самцов, которые будут параноидально осуществлять защиту стада.

С. ДОРЕНКО: Интересно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Поэтому, к сожалению, вот эта история… Мало того, что нужно удалить альфа-самцов, но нужно ещё исключить запрос на насилие.

С. ДОРЕНКО: Интересно очень.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Скандинавские страны… Я хотел бы обратить ваше внимание. То есть Швеция последний раз воевала…

С. ДОРЕНКО: С нами.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: …в 1811 году с нами, непосредственно перед наполеоновской войной — 200 лет. Дания? Ну, нельзя считать войной оккупацию 40-го года.

С. ДОРЕНКО: Я думаю, что нет, да, это неправильно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: То есть ещё 200 лет. Норвегия — если мне память не изменяет, ещё больше. Поэтому это удаление альфа-самцов связано с тем, что нет запроса на насилие.

С. ДОРЕНКО: Интересно, интересно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Как только он возникает, сразу формируется доминантная группа.

С. ДОРЕНКО: Можете, пожалуйста, пожалуйста-препожалуйста, продлить свой… Вы скажите, вы биолог или социолог?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну, я закончил медицинский институт, потом аспирантуру по одной из биологических специальностей, по биохимии.

С. ДОРЕНКО: Потрясающе! Как мне повезло с вами, действительно. Скажите, а вы никогда не путешествовали по Африке?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну, бог миловал.

С. ДОРЕНКО: Нет, слушайте. Вот когда ночью… Я вам скажу, я вам скажу.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну, Египет нельзя считать Африкой.

С. ДОРЕНКО: Нет, Египет не то. Слушайте… Южнее Сахары. Я вам скажу просто свои наблюдения. То, что вы сказали про леопардов — это дико интересно! И я когда ночью ездил по Африке, ночью, с опытным охотником, каким-нибудь масаем или ещё кем-то, они вот едут, и они фонарём джипа светят в ветки деревьев. И они… Вы сейчас будете потрясены! Они по цвету блеска глаз, по цвету… А кошки же не спят в это время. Значит, они по цвету кошачьих глаз говорят мне, кто это. Они говорят: «Вот леопард». Потом идут и ещё называют другую кошку, потом — третью кошку. Но не львы, а именно в лапах… Я говорю: «А как ты узнаёшь, Нбумба?» Он говорит: «Цвет глаз». То есть они издалека фонарём выбивают кошачьи глаза и называют тебе, леопард это или кто-то ещё. Обалденно, обалденно!

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вот их это интересует только с точки зрения цвета, а бабуина это интересует с точки зрения…

С. ДОРЕНКО: С точки зрения смерти, с точки зрения смерти.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да.

С. ДОРЕНКО: Скажите, перенесите, пожалуйста, свой мысленный взор на Россию. В России вот это нетоварищество… Смотрите, приезжает петербуржец, номер 78, да? Вот мы едем по Москве, приезжает петербуржец. Он никогда не пропустит меня на выезде из двора, он никогда не пропустит меня, чтобы я перестроился, и так далее. То есть петербуржец… Я правду сейчас говорю. Петербуржец ведёт себя на дороге как полный скот. Вот почему? Вот когда это пропадёт? Когда это уйдёт? Когда это уйдёт? Когда это уйдёт?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Слушайте, ну это уйдёт только вместе с тем, когда уйдут эти люди. То есть невозможно изменить культурный код живого взрослого человека, мужчины.

С. ДОРЕНКО: Нельзя, да?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Невозможно.

С. ДОРЕНКО: Нет, почему? А москвичи-то пропускают.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я еду… Вот смотрите, я еду по Нижнему Новгороду лет восемь назад на своём автомобиле с московскими номерами. Отсутствует разметка. В Москве, я вас уверяю, все бы ехали как-то рядно, сформировали бы три-четыре ряда и ехали бы строго в ряду. Значит, в Нижнем Новгороде все едут строго в шахматном порядке, при этом не соблюдая вообще никаких правил взаимоуважения. Формируется масса аварийных ситуаций. И я задаю себе вопрос: а зачем они это делают? И не могу найти рационального ответа. Ещё из нашей истории насчёт…

С. ДОРЕНКО: А также они в аэропорту ставят какой-нибудь ботинок, чехол от телефона или пакет, чтобы никто не сел рядом на трёх креслах вокруг себя. Ну, понятно, да? Чтобы засрать всё вокруг, чтобы никто не смог… И так далее.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Смотрите, ещё один экскурс, если позволите, из нашей истории.

С. ДОРЕНКО: Да, прошу вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вот репрессии 30-х годов. Есть масса объяснений, как это было, почему. Ну, ответьте себе на вопрос: а могли ли люди, которые прошли и сделали революцию, воспринять культурный код гуманистически? Я утверждаю, что нет. Поэтому одна из причин репрессий была в том, чтобы удалить вот этих альфа-доминантных самцов, которые в огромном количестве сформировались как группа после революции. Я вот пример приведу от моей бабушки.

С. ДОРЕНКО: Да-да.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Уездный город, райисполком. Периодически на второй этаж в окно высовывается человек и из революционного маузера (а это 30-е годы) стреляет по прохожим. Это председатель райисполкома. Значит, я вас уверяю, что в тот момент, когда из областного центра приехал воронок и забрал этого джентльмена, а приехало всего три человека, ну, все аплодировали и возносили хвалу ГПУ…

С. ДОРЕНКО: Ну да.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: …потому что это была, конечно, совершенно невообразимая штука.

С. ДОРЕНКО: Нет, это мы понимаем. Там какой-нибудь Чкалов или чкаловцы эти стреляли по люстрам, как бы да.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Причём надо понимать, что Чкалов — это был лётчик, но это был не чистый пехотинец. То есть представьте, что вытворяли пехотинцы. То есть Чкалов был…

С. ДОРЕНКО: …всё-таки интеллигент, конечно, интеллигент.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Интеллигент, интеллигентишка, который…

С. ДОРЕНКО: Хорошо, а что вы скажете о горцах? Я боюсь называть национальности. О горцах. Когда у них произойдёт вот такое преломление, и они, как скандинавы, станут гуманистами? Когда?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Есть замечательный пример из моей личной жизни. Я некоторое время работал с «Маяком», это город Озерск, закрытый комбинат. И там был генеральный конструктор одного из заводов. У него бабушка и дедушки (ну, независимо) были ещё в царской России посажены. И он — чистый горец. Но при этом…

С. ДОРЕНКО: Горец.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну, генетически. Но при этом он поведенчески абсолютно русский был. Ну, удивительный человек, очень образовательный, очень одарённый технически. И я с ним несколько раз говорил. Он приводил пример своей бабки, слова своей бабки. Она была за убийство посажена. Она говорила: «Сулейман, они думали, что они наказали нас. Но на самом деле то, что они выслали нас в Сибирь — это наше огромное счастье».

С. ДОРЕНКО: Интересно, интересно, интересно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Но, к сожалению, я думаю…

С. ДОРЕНКО: А кто там леопарды? Мне кажется, что они сами для себя леопарды.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Конечно. Она говорила о том, что более страшного насилия и унижения, которое она испытывала…

С. ДОРЕНКО: Там, у себя?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: …от своих аристократов, она здесь не испытывала никогда.

С. ДОРЕНКО: Никогда.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Она убила молодой девчонкой пожилого человека…

С. ДОРЕНКО: Аристократа тамошнего.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: …который хотел то ли жениться на ней, то ли какое-то насилие совершить.

С. ДОРЕНКО: Ну, что-то в этом роде, да.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну, она его зарезала, да. И её отослали в Сибирь.

С. ДОРЕНКО: В Сибирь, я понимаю. Интересно! Спасибо вам огромное. Я нашёл в вас очень интересного собеседника. Спасибо огромное, спасибо. Это очень интересно. То есть стая бабуинов прекратила идиотизмом заниматься, больше не воспроизводила альфа-самцов и никогда больше не воспроизводила насилия ровно потому, что не было внешнего насилия, — полагает наш образованный слушатель. И он очень прав, он очень прав. Я теперь думаю, что он прав.

А. ОНОШКО: Ну, разве что…

С. ДОРЕНКО: Потому что стая бабуинов воспитывает головорезов, идиотов-головорезов, шайку головорезов во главе себя, воспитывает в ответ на леопардов, потому что иначе леопарды поберут эту стаю, просто будут приходить за самками с детьми. Понимаешь, да? Будут приходить за самками с детишками, которые помягче, и будут их есть, леопарды.

А. ОНОШКО: Ну да.

С. ДОРЕНКО: Поэтому воспитывается стая, шайка, шобла внутри стаи, воспитывается шобла идиотов, альфа-самцов, которые бьют в том числе самок, бьют всех, но это родные альфа-самцы, и они убивают или отбиваются от леопардов. Понимаешь? И это важно. Они звероподобные. Если ты бабуинов посмотришь… Я видел стаи бабуинов, действительно, и на помойках в Момбасе.

А. ОНОШКО: Вот в интернете можно фотографии посмотреть. Ужасающее зрелище!

С. ДОРЕНКО: Я видел их на помойках в Момбасе, я видел их в Земле Масаев, я видел стали бабуинов и на Найваши, и на Накуру — в разных местах. Они действительно имеют омерзительный, такой разъярённый… вид разъярённых собак. Вот эти сторожевые самцы, которые у них боевые самцы, разъярённые псы такие, знаешь, омерзительные хари такие! Хочется выстрелить, если честно. Но у меня нечем было. Алло. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Алло. Да, здравствуйте, Сергей.

С. ДОРЕНКО: Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Андрей, Москва.

С. ДОРЕНКО: Здравствуйте, Андрей.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы знаете, как вот поколение, которое было голодное очень долго, всегда накапливает банки…

С. ДОРЕНКО: Банки, да.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И ты уже не избавишься от этого.

А. ОНОШКО: Да, 5 килограмм сахара.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да-да-да. Так и поколение, которое не насытилось чем-то или пугается, что куда-то не успеет или ещё что-то… Я тоже это всё время замечаю, исследую. Особенно в аэропорту заметно. Ну, вбегают на трап так, как будто бы электричка дверь закроет. Поэтому москвичи по сравнению с питерцами… Вот пример, что вы говорили, про дороги. Я это часто замечаю. Я очень часто пользуюсь автомобилем и имею право об этом рассуждать. Я скажу так: в Москве просто люди насытились, успокоились и поняли, что, смотря в навигатор, они всё равно приедут рано или поздно к своему пункту.

С. ДОРЕНКО: Нет, а если колотиться до давления до 200 на 120, то приедешь на пять минут раньше. Но эти пять минут точно этого не стоят. Ну точно не стоят! И тогда — зачем?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Поэтому в нескольких ипостасях я это наблюдаю. Вот в самолётах очень чудно смотреть, когда люди действительно бегут, на дороге, когда не пропускают в очевидных ситуациях. Я иногда тоже не пропускаю, но там на уровне флюидов видно, что человек явно борзеет. А когда всё спокойно, «ёлочка» идёт, то всегда пропускаю. И на трассе. Очень часто М-4 «Дон» сейчас эксплуатирую трассу и замечаю, что мне постоянно моргают сзади, когда я иду круизе очень долго до Краснодара. Потом я встречаюсь с этими людьми на заправке, они мне опять моргают дальним, опять тратят бензин.

С. ДОРЕНКО: Да, нервы.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И опять заезжают на заправку.

С. ДОРЕНКО: Нервы, нервы, нервы.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И в итоге мы приезжаем одинаково.

С. ДОРЕНКО: Нет, он может опередить, но на 20 минут. Он съедает несколько лет жизни. Слышишь, он несколько лет жизни тратит своих на нервы и приезжает раньше действительно, на 20 минут раньше, на 20 минут. И что?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я в Питере случайно чем-то задел очень дорогой Geländewagen, морально задел. А у меня Škoda Octavia, полный привод. Мы ехали зимой. Значит, он очень сильно на меня разозлился. А я знаю, что Geländewagen в пике своём на 160 километрах в час сжирает примерно по 40 литров топлива. И когда я ехал 150 на круизе по «платке», вот эти 300 километров, а он мчался за мной и летел — в итоге, вы не поверите, у него кончился бензин на этом участке, где нет заправок.

С. ДОРЕНКО: Бабуины, бабуины, успокойтесь!

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Реально мы с ним побратались потом, обнялись. Причём он как псих почему-то себя повёл.

С. ДОРЕНКО: Я понял.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Он сказал: «Ой, слушайте, братан, так и так. Ты вообще молодец».

С. ДОРЕНКО: Ладно, спасибо, спасибо. Новости!

 

НОВОСТИ

 

С. ДОРЕНКО: 9 часов 35 минут. Четверг, 17 января. Мы продолжаем с Анастасией Оношко. Это радио «Говорит Москва». Право знать!

А. ОНОШКО: И Сергей Доренко.

С. ДОРЕНКО: Нет, просто ничего не говори.

А. ОНОШКО: Ну, так нельзя.

С. ДОРЕНКО: Нет, ничего не говори. Говори: «Привет, Серёга!» Давай так. Право знать!

А. ОНОШКО: Привет, Серёга!

С. ДОРЕНКО: Ха-ха-ха! Вот это хорошо! Вот это хорошо! Слушай, значит… Ну правильно, так хорошо. Значит, я хотел тебе сказать про то, что дом расселят всё-таки.

А. ОНОШКО: Один. В Шахтах?

С. ДОРЕНКО: В Магнитогорске. Я всё думал…

А. ОНОШКО: Нет, в Шахтах, потому что он кирпичный и хуже стоит. А магнитогорский…

С. ДОРЕНКО: Магнитогорский, несмотря на то, что он прекрасно стоит, там вырубило два подъезда в результате взрыва.

А. ОНОШКО: И два здания хотели сделать к такому случаю.

С. ДОРЕНКО: Да, хотели сделать два здания, конечно. Послушай меня…

А. ОНОШКО: А что теперь будет? Пустой будет стоять?

С. ДОРЕНКО: А между… Я просто представлял себе, как будто бы я архитектор. Вот представь себе. Нет, Путин сказал: «Ну вы идиоты». И всё. Ну, это очевидно.

А. ОНОШКО: Правильно.

С. ДОРЕНКО: Но они идиоты и есть. Они и есть идиоты, да.

А. ОНОШКО: Новый дом…

С. ДОРЕНКО: Путин догадался, очень правильно догадался, очень правильно. Слышишь, значит, смысл в чём? Ну, вот представь себе — мы с тобой архитекторы. Нас вызывает губер тамошний и говорит: «Ребята, ну дом-то хороший. Что там говорить-то? Дом-то хороший. Правильно? Ну, вырубили два подъезда, коммуникации переключили, всё нормально. Где-то заглушки поставили, где-то байпас приварили. Правильно? Нормальный дом-то, нормальный. Ну, нормальный. Подвал общий оставить». И мы с тобой архитектурно должны это обыграть. Вот на месте двух упавших подъездов… Ну, один упал совсем сразу, а потом второй обрушился частично, и всё. А потом его почистили. Слышь, на месте двух упавших подъездов мы что с тобой бы? Ну, архитектурно как-то обыграть надо.

А. ОНОШКО: Проход между домами?

С. ДОРЕНКО: Ну, какой-то проход. Нет, может быть, там какой-нибудь…

А. ОНОШКО: Граффити какое-нибудь нанести.

С. ДОРЕНКО: Спортзал, может быть, нет? Спортзал, нет?

А. ОНОШКО: Спортзал?

С. ДОРЕНКО: Я не знаю.

А. ОНОШКО: Спортзал?

С. ДОРЕНКО: Ну а что? Ну, там дырка между двумя… Как бы стоит здесь два подъезда, а там — сколько-то. Понимаешь, да? И дырка между ними, разрыв. Вот если его не ломать, то что там сделать? Надо же что-то жизнерадостное, чтобы людям приятно было — правильно? — чтобы не было тяжких воспоминаний и прочее. Правильно? Жизнерадостное что-нибудь.

А. ОНОШКО: Да.

С. ДОРЕНКО: Может быть, какой-нибудь детский досуговый центр, может быть, для детских праздников. Какие-то лофты такие, где можно было бы устраивать что-то такое, танцы какие-то.

А. ОНОШКО: Можно офис Мосгаза там сделать…

С. ДОРЕНКО: Знаешь, что сейчас на детских праздниках… Можно я тебе скажу что-то?

А. ОНОШКО: Что?

С. ДОРЕНКО: На детских праздниках сейчас включают Despacito, песню.

А. ОНОШКО: А у меня ребёнок очень любит, средний. Он меня всё просил её скачать.

С. ДОРЕНКО: Ты слышишь, что я говорю?

А. ОНОШКО: Так они же танцуют.

С. ДОРЕНКО: На детских праздниках — Despacito.

А. ОНОШКО: Ну а вас что беспокоит? Они же всё равно не понимают, о чём речь там. Песенка весёлая.

С. ДОРЕНКО: Ну и что? А мы-то, взрослые, понимаем.

А. ОНОШКО: Ну, взрослые. А что, взрослым тоже интересно. Знаете, это многоуровневое сразу…

С. ДОРЕНКО: Я не понял. То есть ты знаешь, что твои дети слушают похабщину, и тебе прикольно?

А. ОНОШКО: Не то чтобы прикольно. Я ничего сделать с этим не могу.

С. ДОРЕНКО: Нет-нет-нет. Ну, это изврат, извращение. Тогда надо это выключить.

А. ОНОШКО: Ну, песня-то смешная, весёлая. Ну, в смысле — музыка. Помните, мы в детстве слушали: «Йоми, йоми нау»? Но никто не понимал, смысл какой. Beatles пел, и никто не знал…

С. ДОРЕНКО: Мать, короче, послушай меня. Я сам слышал, как у русских людей, я слышал это у русских людей и видел, на детских праздниках исполняется Despacito.

А. ОНОШКО: Но на испанском.

С. ДОРЕНКО: Да. «Pasito a pasito, suave suavecito».

А. ОНОШКО: Так никто же не знает, что это значит. Никто не знает, кроме вас. А вы сидите и мучайтесь.

С. ДОРЕНКО: (Говорит по-испански.)

А. ОНОШКО: А у меня ребёнок Lil Pump слушает. «Gucci gang, Gucci gang…» Что же там? И что сделать?

С. ДОРЕНКО: Товарищи все, послушайте! Одно маленькое отвлечение. Когда у вас на детских праздниках играет Despacito, помните, что главное содержание этой песни в том, что он губами и языком найдёт на её теле самые её любимые места, и он эти места губами и языком будет тешить — лизать, сосать и так далее. Вот про что поётся в этой чудесной песне. Suave suavecito — нежненько-пренежненько, медленно, аккуратненько. Pasito a pasito — шажочек за шажочком он исследует её тело. А? «Tus lugares favoritos». Это чтобы не было никаких ошибок, чтобы вы знали, подо что танцуют ваши дети. Это песня про куннилингус, товарищи! Это куннилингус, называется песня: «Ку-нни-лин-гус…» Понятно, да?

А. ОНОШКО: Перепеть можно, если Баскову поручить.

С. ДОРЕНКО: А?

А. ОНОШКО: Кто там у нас перепевает? Киркоров? Все эти…

С. ДОРЕНКО: «Мальчик едет в Тамбов». Помнишь, было? «Bate forte o tambor. Eu quero é. Tic, tic, tic, tic, tac». Помнишь эту песню?

А. ОНОШКО: Да. Конечно, помню.

С. ДОРЕНКО: «Бей сильнее, барабан» — «Bate forte o tambor». «Bate forte o tambor. Eu quero é. Tic, tic, tic, tic, tac».

А. ОНОШКО: А там тоже неприлично? Мне просто интересно.

С. ДОРЕНКО: Нет, там, значит…

А. ОНОШКО: Как раз «мальчик едет…»

С. ДОРЕНКО: (Говорит по-португальски.)

А. ОНОШКО: А что это значит?

С. ДОРЕНКО: Там он будет всегда плакать, вспоминая день, когда он заставил меня плакать.

А. ОНОШКО: Нормально! Вполне такая детская хорошая мечта об отмщении, да?

С. ДОРЕНКО: Он будет всегда плакать, вспоминая тот день, когда он заставил…

А. ОНОШКО: А tambor — это что? Барабанщик же?

С. ДОРЕНКО: А?

А. ОНОШКО: А припев о чём?

С. ДОРЕНКО: «Bate forte o tambor». — «Бей сильнее, барабан». «Eu quero é. Tic, tic, tic, tic, tac», которая звучит… «Bate forte o tambor». Понятно?

А. ОНОШКО: Да.

С. ДОРЕНКО: Ну, всё очень просто. Нет, а Despacito — это про куннилингус.

А. ОНОШКО: Вы прямо, как Милонов, стали! Ну, что это такое? «Выключите мерзость! (Говорит по-английски.) У меня тоже. Ну что я могу сделать? Ну, слушают они, танцуют, им весело. Ну, что я скажу? «Слушайте хор детский имени Ленина!» Или что?

С. ДОРЕНКО: Послушай меня, латиноамериканские песни почти все про куннилингус, чтобы вы знали, потому что «latina le gusta abajo» — «латину нравится идти вниз». Они всегда это говорят. Им нравится идти вниз.

А. ОНОШКО: Вы с такой гордостью…

С. ДОРЕНКО: А? Ха-ха-ха! Поехали дальше!

С. ДОРЕНКО: Нет, мы с тобой не обсудили вот эту фигню. Я уже начал говорить про эту фигню. На что надеялся губернатор Дубровский, когда он собирался оставить людей жить в этом доме? На что он надеялся? Вот мы бы как архитекторы, вот что бы мы? Путин сказал: «Хватит идиотничать. Дом ломать, строить новый. Всё. Расселять». Ну, как бы это понятно, потому что ты не можешь… Пойми ты, послушай, ты не можешь…

А. ОНОШКО: Я-то понимаю, я-то понимаю.

С. ДОРЕНКО: На тебя производят впечатление самые нечаянные вещи, казалось бы, мелочи. Я видел, например, труп умершего бельгийца, вот этот прекрасный бельгиец, который работал в «Русской корпорации» и упал в Доме на набережной. Ты знаешь?

А. ОНОШКО: Да.

С. ДОРЕНКО: Я же побежал и видел, как нечаянно у него задралась нога. Когда он падал, у него задралась нога в очень красивых туфлях.

А. ОНОШКО: Так и осталась задранной?

С. ДОРЕНКО: Нет, я подошёл к трупу, я подошёл к трупу. По доброте своей меня пустил этот самый…

А. ОНОШКО: И всё, теперь вы не можете жить в этом доме, да?

С. ДОРЕНКО: Нет, теперь я не могу жить, потому что мимо меня всё время летит бельгиец, всё время мимо меня летит бельгиец, и я всё время с ним разговариваю в полёте. То есть он в полёте, а я как бы в окне…

А. ОНОШКО: А вы его успокаиваете?

С. ДОРЕНКО: Нет, я сижу в окне… ну, не в окне, а в кресле, чтобы подальше от окна. И он летит и говорит мне: «Чёрт, зачем я надел эти туфли?» — говорит он мне. А я ему говорю: «Слушай, ну ты правда не мог, что ли, разувшись пройти на балкон?» А он в туфлях. И он говорит: «Да я вот теперь думаю, зря я всё-таки…» А я ему говорю: «Эй, алё, теперь уже поздно».

А. ОНОШКО: «А когда я их покупал, небось не думал, что придётся в них лететь».

С. ДОРЕНКО: Ха-ха! Ты понимаешь? А если ты живёшь в доме, где рухнуло, не знаю, несколько десятков человек погибло…

А. ОНОШКО: И все твои соседи погибли, которых ты знаешь.

С. ДОРЕНКО: Все твои соседи погибли. А губернатор говорит, что это клёво, то надо сказать прямо…

А. ОНОШКО: Дом крепкий, хороший.

С. ДОРЕНКО: Можно я скажу прямо, прямо скажу?

А. ОНОШКО: Да.

С. ДОРЕНКО: Ну, он идиот. Ну, в хорошем смысле. Я вам скажу…

А. ОНОШКО: Ну, он просто лишён эмпатии… Как это?

С. ДОРЕНКО: Эмпатии.

А. ОНОШКО: Да. Ну, он не может сопереживать, аутист.

С. ДОРЕНКО: Он лишён эмпатии.

А. ОНОШКО: Ему кажется что? Он говорит: «1,3 миллиарда рублей — откуда я их возьму?» Ну, у него так — цифры.

С. ДОРЕНКО: Ну ладно. Ну хорошо, ну хорошо, что хоть Путин это понимает и сказал «дом расселить».

Слушай, я хотел тебе сказать что-то ещё — о пьяном монахе. Пьяный монах, который покалечил женщин в Псковской области, в Великих Луках. Ты знаешь, что к больной женщине приезжал протоиерей, ещё другой поп? Не тот поп, который бил их.

А. ОНОШКО: А больной она стала в результате удара?

С. ДОРЕНКО: Ей раздробили таз, раздробили таз, множество рёбер, и всё. Не могли ломом выковырять, её вдавило сильно. Значит, он сказал: «Извините, меня занесло». Нет, ну дело не в этом, а дело в том, что 15 января, позавчера, Екатерину Царёву, вот эту старшую… Потому что там есть старшая, Екатерина Царёва, и её дочь. Ей 43 года, Екатерине Царёвой. 43, девочка уже повзрослела. А там была ещё её дочь, дочь тоже покалечена. Ну, эта Екатерина Царёва, поскольку у неё раздроблен таз, она лежит. И к ней приехал управляющий… помощник управляющего Великолукской епархией РПЦ по взаимодействию с государственными и общественными организациями господин Александр, протоиерей Александр, который сказал: «Ты, наверное…» Нет, он на «вы» с ней. А зря, ведь она дщерь. Ну, неважно. «Может быть, вы думали о том, как быстрее домой приехать, выпить, на какую-нибудь гулянку сходить, а Господь так решил вас остановить?» То есть пьяный монах, который впилился на неё, раздробил ей кости таза и сломал рёбра, ещё что-то, он был орудием Господа, которое специально послал Господь, чтобы не попустить, чтобы эта добрая женщина…

А. ОНОШКО: Вы вчера об этом говорили, кстати.

С. ДОРЕНКО: Нет, вчера я не говорил.

А. ОНОШКО: Теми же словами. Или это про другой какой-то случай?

С. ДОРЕНКО: Может быть, я про другой.

А. ОНОШКО: Вы говорили, что Господь не хотел попустить, и поэтому…

С. ДОРЕНКО: Слова «Господь» и «попустить» я употребляю часто, но не по этому поводу. Вот послушай меня. Значит, следующее. У неё черепно-мозговая травма, сломанные рёбра и раздроблены кости таза. Священнослужитель был пьян. Значит, что же говорит епархия? Епархия говорит: «Вы, может быть, хотели выпить или на какую-нибудь гулянку сходить, а Господь послал пьяного монаха, чтобы это предотвратить». И вот такой взгляд на вещи на самом деле…

А. ОНОШКО: Успокаивает.

С. ДОРЕНКО: Успокаивает.

А. ОНОШКО: Я согласна. Я тоже думаю…

С. ДОРЕНКО: И теперь я думаю… Может быть, она правда хотела приехать, 43-летняя женщина…

А. ОНОШКО: И обколоться, например, героином.

С. ДОРЕНКО: Обколоться героином, абсолютно верно.

А. ОНОШКО: Первый раз именно сегодня собралась это сделать.

С. ДОРЕНКО: Позвонить Мику Джаггеру или…

А. ОНОШКО: Уточнить — как там? — контролируемое употребление.

С. ДОРЕНКО: Забирай выше! Помпео! Позвонить Помпео в Соединённые Штаты.

А. ОНОШКО: А он что, тоже из этих?

С. ДОРЕНКО: Нет, ну подожди. Предать Родину, предать Родину, наширяться героином, как скотина! Потом бегать голой по посёлку, распахивая шубку и так далее. И Господь послал ей пьяного монаха, чтобы её остановить. Вот это действительно успокаивает. Как это всё-таки хорошо! Да, ещё есть одна… Ну скажи, что это здоровски, здоровски… Алло. Нет, у нас очень много звонит людей, которые… Я не знаю, может быть, они что-то разовьют. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: День добрый. Жора.

С. ДОРЕНКО: Здравствуйте, Жора.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мы обсуждаем толкование, да?

А. ОНОШКО: Толкование?

С. ДОРЕНКО: Нет, ну пришёл человек из Великолукской епархии или Псковской какой-то там и сказал, что Господь остановил её на пути греха, послав пьяного монаха в лоб. Это ведь интересно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Значит, смотрите, это вариант толкования воли Бога. Вообще не надо было этим заниматься.

С. ДОРЕНКО: Не надо, да?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Пользуясь возможностью, можно я вам предложу…

А. ОНОШКО: Толкование?

С. ДОРЕНКО: Я не знаю, есть ли у вас возможность, есть ли у вас возможность.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, нет…

С. ДОРЕНКО: Да, прошу вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Значит, поможем науке. В своей повседневности я воспринимаю ангелов в двумерном измерении. Как раз наука хочет найти это.

А. ОНОШКО: Продолжайте.

С. ДОРЕНКО: Продолжите, пожалуйста, ещё хоть полабзаца, потому что мы введены в заблуждение пока.

А. ОНОШКО: Очень интересно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Было обсуждение в интернете — поиск двумерной жизни. Так вот, моё хлипкое восприятие воспринимает двумерно. Хотя у меня есть опыт ещё трёхмерного, но я не хотел бы об этом говорить.

С. ДОРЕНКО: Я понимаю. И тут я удовлетворю вашу просьбу. И тут я удовлетворю вашу просьбу! Он не хотел бы об этом говорить — и мы мгновенно реагируем. Алло. Здравствуйте, здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день.

С. ДОРЕНКО: Да, здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей. Вы так интересно говорите об этих похождениях. Я бы хотел, наоборот, чтобы вы продолжили. Просто, по-моему, это какой-то сюр в нашей стране уже просто — оправдание обычных простых административных или уже уголовных преступлений при помощи чего-то божественного.

С. ДОРЕНКО: При помощи божественного.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Как это можно оценить?

С. ДОРЕНКО: Как это можно оценить? Мы движемся в Средневековье! Что тут оценивать? Всё понятно. Нет, я вам скажу… Нет, подождите! Вы согласитесь со мной, пожалуйста, или оспорьте. Когда мы падаем в кроличью нору, нам хочется за что-то зацепиться, нам хочется за что-то зацепиться, за что-то твёрдое. Мы всё равно в падении. Мы хотим найти что-то твёрдое, что-то, за что… сучок какой-то, я не знаю, может быть, вешалку, какой-то гвоздь — правда же? — за что-то зацепиться. И мы всё дальше и дальше… Мы должны найти. Я использую теперь другую аллюзию. Например, я скажу, что мы должны найти какой-то кристалл, чтобы эта плазма наша зацепилась за кристалл и начала снова кристаллизоваться. И мы её ищем в Средневековье. Мы ищем кристалл в Средневековье. Ну что? Почему? Да.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мне кажется, мы летим и цепляемся не плазмой, а чем-то другим.

С. ДОРЕНКО: Нет! Мы цепляемся не за твёрдое, а мы цепляемся за падающий вместе с нами стул. Мы думаем, что если схватиться за стул (а он падает вместе с нами), то это и будет твёрдое. Но то, что он падает вместе с нами, нас совершенно не интересует. Понимаете?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: То есть это похоже на то, когда человек немножко лежит в психиатрии, и у него такой бред? Это такой всё-таки бред.

С. ДОРЕНКО: Ну, что-то такое, что-то такое. А вот сейчас я вас угощу. Я сейчас вас угощу, сейчас я вас угощу. Послушайте. Вот говорит наместник… Наместник — я не знаю, что значит это слово, но слово хорошее, поэтому нам оно невероятно нравится. Вот говорит наместник… Кого? Бога на земле? Нет. Слушай, а где эта фигня? Мне это ужасно нравится. У меня не может реконектиться. Ты не проверила, Настолько! Ну, связь…

А. ОНОШКО: Я должна была проверить?

С. ДОРЕНКО: Ну, не знаю.

А. ОНОШКО: Новый прокси ввести сейчас?

С. ДОРЕНКО: Введи что хочешь, но сделай. Сейчас она сделает. Я должен был угостить этого прекрасного человека, у него номер начинается на три девятки. Это уже само по себе говорит о том, что он человек просвещённый, он…

А. ОНОШКО: Ну, с двумерными ангелами…

С. ДОРЕНКО: Нет, следующий, который был, следующий! Введи, пожалуйста, новый прокси.

А. ОНОШКО: Я иду вводить.

С. ДОРЕНКО: Товарищи…

А. ОНОШКО: Кстати, вы можете с моего компьютера пустить этот звук. Не хотите?

С. ДОРЕНКО: Нет, не хочу. Нет, не хочу. Я хочу его через пульт пустить. Почему я должен через твой компьютер? Я должен его пустить через пульт. Мы что, крестьяне какие-то?

А. ОНОШКО: Я сейчас вспомню.

С. ДОРЕНКО: Давай, работай, работай, работай! Работай, работай! Arbeiten! Schneller, schneller! Оношко очень легко в этом смысле… потому что бесполезно. Да, здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Пётр, Москва.

С. ДОРЕНКО: Здравствуйте, Пётр.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В первую очередь хотел сказать спасибо за перевод песен.

С. ДОРЕНКО: Перевод? А, Despacito?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да.

С. ДОРЕНКО: «Pasito a pasito».

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Совершенно не задумываешься в обычной жизни о содержании подобных песен.

С. ДОРЕНКО: Да.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: По случаю, будет возможность, ещё «Ламбаду» переведите, пожалуйста.

С. ДОРЕНКО: Про «Ламбаду» я сказал вам, что вы будете плакать всякий раз, вспоминая день, когда вы её заставили плакать.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, «Ламбаду», «Ламбаду».

С. ДОРЕНКО: А что там «Ламбада»? Это и есть «Bate forte o tambor». Разве нет?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это «Мальчик хочет в Тамбов», я прошу прощения.

С. ДОРЕНКО: Да-да-да. А где «Ламбада»? А что там «Ламбада»?

А. ОНОШКО: Пока я чиню Telegram, я пою.

С. ДОРЕНКО: С удовольствием вам переведу. Там слова очень простые, очень простые. Я прослушаю и вам переведу после новостей.

А. ОНОШКО: Мне продолжать?

С. ДОРЕНКО: Нет. Спасибо, спасибо. Тебе надо ввести чёртов этот самый…

А. ОНОШКО: Я это делаю.

С. ДОРЕНКО: Сейчас мы обойдём Жарова и так далее. Жаров мешает мне связаться с эфиром. Понимаете, в чём дело? Жаров сам пользуется Telegram, как вы знаете. Жаров сам…

А. ОНОШКО: Зато как меньше стало терактов.

С. ДОРЕНКО: Да, теракты прекратились.

А. ОНОШКО: Всего один за пять лет.

С. ДОРЕНКО: Прекратились, прекратились.

А. ОНОШКО: Да?

С. ДОРЕНКО: Да, да, да.

А. ОНОШКО: Прекратились совершенно.

С. ДОРЕНКО: И всё это из-за Жарова, всё это из-за Жарова. Значит, смотрите. Жаров сам пользуется Telegram, ну, чтобы посмотреть… Вы знаете, бывает, что шахматист играет левой и правой рукой.

А. ОНОШКО: Такое бывает?

С. ДОРЕНКО: Садится у торца шахматной доски, да-да-да. «А вот тут мы тебе сейчас белыми!» — «А тут мы тебе чёрными!» — и так далее. Жаров играет с левой руки. Иногда левая рука побеждает правую, иногда правая рука побеждает левую. Понимаешь, в чём дело? Ну и так далее. Давай уже, шуруй! Господи, Настя! Боже милостивый!

А. ОНОШКО: Я делаю. Вы не видите, что ли? Я уже дошла до последней ступени, стадии…

С. ДОРЕНКО: До последней черты, да-да-да. До последней черты она дошла. Ну быстрее, быстрее!

А. ОНОШКО: Ну я делаю!

С. ДОРЕНКО: Ну хорошо, хорошо. Я пока с кем-нибудь поговорю. Договорились?

А. ОНОШКО: Да.

С. ДОРЕНКО: 73-73-948. Потом поугнетаем Оношку снова вместе. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Меня зовут Игорь, я из Сергиева Посада.

С. ДОРЕНКО: Здравствуйте, Игорь.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, в ваших словах по поводу служителя культа, который являлся орудием, мне послышался сарказм.

С. ДОРЕНКО: Нет, ни в коем случае! Священник…

А. ОНОШКО: Я починила, кстати. Меня можно брать в техподдержку.

С. ДОРЕНКО: Трепет, трепет. В моих словах только трепет, трепет.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Позвольте напомнить вам произведение, я считаю, великого Марка Твена под названием «Письма с Земли». И там он очень подробно описывал вопросы, скажем так, то, что всё в руках Господа, и всё, что Господь ни делает, всё делается нам на благо.

С. ДОРЕНКО: Правильно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я помню такой эпизод. Маленькая девочка спрашивает маму: «Мама, когда Господь забрал новорождённого младенца у наших соседей, он кому сделал лучше?» Мама не растерялась, она сказала: «Он всем сделал лучше — и младенцу, и его родителям». Я к тому, что, может быть, наш служитель культа…

С. ДОРЕНКО: И прав. Он прав.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: …в чём-то и прав.

С. ДОРЕНКО: Не в чём-то, а всегда и во всём, всегда и во всём. Вот послушайте меня, я продолжаю. Наместник, наместник этой самой… Киево-Печерской…

А. ОНОШКО: Владыки Павла.

С. ДОРЕНКО: Наместника владыки. А как это может быть?

А. ОНОШКО: Заместитель. Разве нет?

С. ДОРЕНКО: Наместника владыки.

А. ОНОШКО: Наместник?

С. ДОРЕНКО: Подсидел и сел на его место. Наместник. То есть не предвестника, не послевестника, а наместника. Хорошо, товарищи. Наместника владыки? Мы не знаем, что это значит. Здесь родительный падеж, или что это значит? Или это просто что бы то ни было? Хорошо, надо верить, и точка. Давайте дадим его. Вот слушайте, вот послушайте. Я вас обещал угостить? Пожалуйста.

ЗАПИСЬ

«Там была мусорка, и мы много воевали. Тогда музей свозил всё своё, что можно было найти, и какие-то иконочки. Возили из города даже. И что-то никто не смотрел, что в храмах были ремонтные мастерские. Что-то сегодня эти делки за права и культуру, за свой народ, но никто не говорит, что было две ремонтных мастерских. Подделка антиквариата в 58 корпусе. Я не знаю, что они подделывали, но мы нашли литейку, заготовок очень много нашли».

С. ДОРЕНКО: Я хочу просто сказать, объяснить все эти хитросплетения человеческих отношений. У Печерской лавры были какие-то мастерские. И люди, эти люди, которые были в мастерских, вызвали недовольство наместника владыки Павла, что бы это ни значило.

А. ОНОШКО: Он митрополит Павел, если его отдельно назвать, без наместника.

С. ДОРЕНКО: Абсолютно верно. А если убрать родительные падежи, то он просто митрополит Павел.

А. ОНОШКО: Он заподозрил, что они что-то подделывают.

С. ДОРЕНКО: Он думает, что они нехорошие, вот и всё. Думает, и точка, и всё. Думает, и точка. Слушайте дальше, слушайте дальше.

ЗАПИСЬ

«Тогда работал там Берёзкин, были очень такие открытые дебаты. Я сказал, что умрут, если не уйдут. И в один день три человека умерло. Они написали открытое письмо-жалобу на меня блаженнейшему митрополиту Владимиру. Ну, я не против мастерских, если они хорошие, толковые, если они там реставрационные. Я прошу блаженнейшего. Я вижу, что у блаженнейшего митрополита Владимира идут искры из глаз. Ну, так нервно я говорю. Он говорит: “Вы что себе позволяете?” Я говорю: “Что?” — “Вот вы прокляли музейщиков, и у них умерло три человека”. Я поворачиваюсь: “До вечера умрёте все, во имя Отца и Сына и Святого Духа”. Правда, ещё один человек умер. Они быстренько смылись. Блаженнейший говорит…»

С. ДОРЕНКО: Так вот, он сказал: «До вечера умрёте», — и умерло три человека в тот же день. Потом, когда его стали ругать, он сказал: «До вечера умрёте все», — и ещё один человек умер. Итого, он умертвил своими молитвами четырёх человек — во имя Отца и Сына и Святого Духа, мать. Вот это и есть управа на вас на всех! Ты понимаешь, в чём дело?

А. ОНОШКО: Ну наконец-то!

С. ДОРЕНКО: Наконец-то, наконец-то! Мы счастливы абсолютно, мы действительно счастливы. Нашлась управа на нас всех… на вас всех, на вас всех.

А. ОНОШКО: Пусть вас не мучает упавший бельгиец. С ним могло что-то худшее случиться.

С. ДОРЕНКО: Совершенно верно, совершенно верно. «Во имя Отца и Сына и Святого Духа — три человека в тот же день умерло! Потом я сказал: во имя Отца и Сына и Святого Духа, — и один человек тотчас умер», — это говорит владыка Павел из Киево-Печерской лавры РПЦ МП (Московский патриархат).

Я к чему клоню? Что наконец… Вот это и есть лекарство. Вот оно — лекарство. Понимаешь?

А. ОНОШКО: Да.

С. ДОРЕНКО: Надо ФСИН упразднить. Вот этот Павел — у него уже есть дар Господа, и он может вот так вот к чёртовой матери быстро уничтожать кого надо. А? «В движении».

 

В ДВИЖЕНИИ

 

С. ДОРЕНКО: Меня это потрясло, и приятно потрясло, товарищи, приятно меня возбудило. МКАД, восток, внутренний… Восток — это что? Это на 3 часа по циферблату. Общая загруженность — всего 3 балла. Все, всё… А? Испугались, гады? 3 балла, не поехали. Испугались, гады! Снегопад сегодня будет после обеда. Правильно испугались! Липецкая — 1 балл. Чистота!

А. ОНОШКО: Это нам за грехи.

С. ДОРЕНКО: Варшавское шоссе — 2 балла. Товарищи! Всё, чистый город. Севастопольский проспект — 7 баллов. Общая загруженность — 3 балла. Никто не едет. Чудесный городочек! Новости.

 

НОВОСТИ

 

С. ДОРЕНКО: 10 часов 6 минут. Четверг, 17 января. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва». Говорит Москва! Анастасия Оношко, смотрим, пожалуйста, доллар. Доллар, доллар, доллар. Люди, вы юаней накупили. Ты знаешь, что Банк России потерял 5 миллиардов долларов? Ну, просто чтобы ты знала.

А. ОНОШКО: На юанях?

С. ДОРЕНКО: А?

А. ОНОШКО: В какой момент он потерял?

С. ДОРЕНКО: Банк России потерял 5 миллиардов долларов. В этом обвиняют его сейчас целый ряд депутатов, потому что они купили юани, и юани подешевели за это время.

А. ОНОШКО: Ну, тогда надо подождать, пока они подорожают, и всё.

С. ДОРЕНКО: Ну, они подорожают, может быть, лет через тридцать. Откуда ты знаешь? Так что, прости, нет, это ерунда. Ну так вот, значит, слушай меня. Я хотел сказать, что… И что у нас? 66,33. Это хорошо, это хорошо. Потому что пока он в зоне 66, у нас есть надежда, что рубль может как-то иначе перейти к доллару. 66,33 — таким образом, по доллару. И 75,54 — по евро. Нефть Brent — 61,05. И наконец, евро к доллару — 1,1393. Главная пара, мы её видели вчера на 1,1405, если ты помнишь. Таким образом…

Слушай, тогда вернёмся теперь к этой чудесной «Ламбаде». Я же обещал «Ламбаду» перевести. Значит, мне придётся к tambor тогда перейти. А где tambor? Где мы возьмём tambor?

А. ОНОШКО: Вам открыть тамбор, что ли?

С. ДОРЕНКО: Tambor, tambor, открой мне tambor, потому что сейчас оказывается, что я был неправ…

А. ОНОШКО: Вы будете сравнивать?

С. ДОРЕНКО: Да нет же! Ну я просто перепутал.

А. ОНОШКО: А я не знаю, как пишется.

С. ДОРЕНКО: «Bate forte o tambor».

А. ОНОШКО: У тамбор?

С. ДОРЕНКО: У тамбор. Lyrics, Lyrics.

А. ОНОШКО: Как по-украински. «О тамбор», а не «у».

С. ДОРЕНКО: O tambor. Ну нет, нет. Давай, давай, давай! Да-да-да! (Говорит по-португальски.) Нет, я перепутал просто две песни, пойми ты. Нет, это просто «наш танец», и всё. «Наш танец, наш танец». Приходит к ней мальчик и так далее, они танцуют. «Ламбада» — наоборот, где плачут. Вот смотри. «Chorando se foi quem um dia só me fez chorar». — «Плача ушёл тот, кто однажды заставил меня плакать». Понятно? «Chorando estara, ao lembrar de um amor que um dia nao soube cuidar». — «Он будет всегда плакать, когда будет вспоминать любовь, которую он однажды не сумел сохранить». Он не сумел сохранить любовь, и поэтому он всё равно будет плакать. И воспоминания «A recordação vai estar com ele aonde for». — «Воспоминания, всё время быть с ним, куда бы он ни пошёл». То есть она проклинает его таким образом, чтобы он всё время о ней помнил и всё время помнил счастливую любовь. Понятно? «Воспоминания будут всегда с ним, куда бы он ни пошёл». «Dança sol e mar guardarei no olhar o amor faz perder encontrar». Она теперь будет уже хранить, да.

А. ОНОШКО: Сергей, это мне напомнило одно детское стихотворение.

С. ДОРЕНКО: Он плачет, как паскуда, он плачет, забившись в угол, рыдает, кусает подушку и так далее, вспоминая о любви, которую он не сумел сохранить. А она говорит: «Танцуй, солнце и море. Я буду хранить в своём взоре любовь, которую я…»

А. ОНОШКО: Такое девочки рассуждение.

С. ДОРЕНКО: Девочки слова, девочки слова.

А. ОНОШКО: Может, и мальчики. Кстати, тоже иногда. А мне это напомнило как раз именно один детский стишок новый. Хотите зачитаю?

С. ДОРЕНКО: Да.

А. ОНОШКО: Он смешной. «Я буду вспоминать любовь, когда он был королём, моим королём». Вот. «А на самом деле пусть он плачет».

А. ОНОШКО: Вы лучше прочитайте.

С. ДОРЕНКО: Что такое? Я не понимаю.

А. ОНОШКО: Вам понравится. Вы возмущались, что на детских праздниках это ставят. Но есть совершенно детские с таким же содержанием стихи.

С. ДОРЕНКО: Каракатица любила
Серебристого тунца —
И любила, и трубила
О любимом без конца:
«Ты — тунец моей мечты,
Гений чистой красоты.
Я неистово скучаю,
Если чем-то
Занят
Ты!»
А тунец…
Что тунец?
У него свои дела.
Каракатица, бедняга,
Это тоже поняла.
Поняла, поняла!..

С. ДОРЕНКО: Так а что там дальше?

Приплыла она к тунцу
И сказала подлецу:
«Знай,
Любовь моя большая
Приближается
К концу!
Ничего моей мечты
Для меня не сделал ты!
Так что мне твоей не надо
Серебристой красоты».
А тунец…
Ну что тунец?
У него свои дела.
Каракатица вздохнула.
И сердито
Уплыла.

С. ДОРЕНКО: Это детские стихи, да?

А. ОНОШКО: Ну да. Это моя любимая авторша детская. Я теперь детям только её покупаю книги.

С. ДОРЕНКО: Ладно, хорошо. Хорошо, товарищи, хорошо. Я не буду вам ничего больше переводить, потому что вы живёте там с мальчиками, едущими в Тамбов, и мне от этого только приятно.

Слушай, только что последовало разоблачение лимузина нашего президента и премьера. Премьер тоже пересел в этот прекрасный катафалк.

А. ОНОШКО: Что? Нашли следы от марки BMW?

С. ДОРЕНКО: Нет, нет. Подвеска якобы целиком сделана китайской компанией Case. То есть китайцы делают полностью подвеску.

А. ОНОШКО: А наши не могут?

С. ДОРЕНКО: Наши не могут. Нет, что наши не могут — это очевидно. Но мы не знали, откуда наши покупают и крадут. Оказывается, что это китайская компания Case, которая поставляет вот эту подвеску. А если она сдуется в неподходящий момент?

А. ОНОШКО: Подвеска?

С. ДОРЕНКО: Да! Президент едет — и вдруг подвеска по команде из Китая… Мы же знаем про Huawei, что они подсматривали и подслушивали вдруг в неподходящий момент, оборудование. Понимаешь?

А. ОНОШКО: По команде из Китая?

С. ДОРЕНКО: По команде из Китая. Она превращается в тысячу маленьких китайцев, которые несут лимузин президента Путин. Раз! — и они сдуваются все, и нет. Сбежали. А куда сбежали? В Китай.

А. ОНОШКО: Страшно!

С. ДОРЕНКО: Мне страшно, мне страшно.

А. ОНОШКО: Может быть, пешком начать ходить? Что же делать? Что же делать? Велосипед.

С. ДОРЕНКО: Надо какую-то дублирующую рессору поставить, дублирующую рессору.

А. ОНОШКО: Ну, ездить на сегвее.

С. ДОРЕНКО: Нет. Дублирующую рессору. И как только эта пневмоподвеска сдаёт, президент опускается на рессору, какую-то хорошую русскую, хорошую рессору, украденную где-нибудь в Германии. Нет, ну правда. А? Истинная русская рессора.

А. ОНОШКО: И что? Всё в брак, этот лимузин? Или что в этой связи?

С. ДОРЕНКО: Нет, продолжаем ездить, но опасаясь и сидя посерёдке. Я бы теперь, если бы мне сказали, что у тебя пневмоподвеска китайская, я бы садился в лимузин не справа и не слева на заднее сиденье, а посерёдке бы, посерёдке. Потому что если вдруг оттуда начнут стрелять китайцы, чтобы я был посерёдке.

А. ОНОШКО: А люди в лимузинах пристёгиваются?

С. ДОРЕНКО: Я не знаю. Я бы пристёгивался. Но это не помогает.

А. ОНОШКО: Пятиточечным этим ремнём.

С. ДОРЕНКО: Я бы пристёгивался. Березовский всегда пристёгивался.

А. ОНОШКО: Вот какой молодец!

С. ДОРЕНКО: И это ему не помогло.

А. ОНОШКО: Не спасся.

С. ДОРЕНКО: Нет, это ему не помогло. Хорошо. В Тольятти завуч во время урока отхлестала по лицу учащуюся. Значит, слушайте. Девочка рисовала во время занятия. Что рисуют девочки обычно? На полях какую-то курносую принцессу они рисуют. Правда же?

А. ОНОШКО: Ну да. Пони, облачка всякие, сладости всякие разные.

С. ДОРЕНКО: Пони, облачка, принцессу. Подходит к ней женщина, которая педагог и преподаватель этой дисциплины, а одновременно завуч этой школы, и начинает бить её по лицу. При этом, обратите внимание, товарищи, что только на пятый удар девочка возражает. То есть девочка хорошо обученная, well trained, хорошо тренированная девочка. Её можно бить по лицу. Да, можно, да. И её бьют по лицу, поэтому она возражает только с пятого удара. Вот послушайте, как это звучит в оригинале. Раз, два, три! Четыре. Пять. «Вы с ума сошли?» Внимание, внимание, внимание! Девочку бьют по лицу, девочку бьют по лицу — и только на пятый удар девочка…

А. ОНОШКО: Хватает руку.

С. ДОРЕНКО: Хватает руку.

А. ОНОШКО: Отстраняет её от себя и говорит: «Вы с ума сошли?»

С. ДОРЕНКО: Я бы не сказал, что отстраняет. Она её пытается как бы законтрить, чтобы рука не била по лицу, но и прижимает одновременно к себе как бы, то есть не отводит. Вот ты посмотри внимательно. У тебя это видно? У тебя есть эта картинка?

А. ОНОШКО: Вижу, да.

С. ДОРЕНКО: Хорошо. Сейчас Настя прокомментирует. Настя, прошу. Значит, сейчас снова. Давайте, поехали! Раз, два, три, четыре, пять. На пятый удар она начинает…

ЗАПИСЬ

«Вы с ума сошли?» — «Я — да. Я — да. А ты — нет. Поэтому я хочу, чтобы ты вела себя, как положено, как девочка-ученица».

С. ДОРЕНКО: Она сидела тихо, но, как утверждают теперь… Следствие ведут знатоки, как вы понимаете. Она рисовала какие-то облачка, пони и принцесс в тетрадке. Ну, может быть, это был какой-то листик дополнительный, мы не видим. То есть девочка вела себя исключительно изумительно тихо. Она сидит на первой парте, как раз около учительского стола, если я правильно понимаю здесь. Да? Около учительского стола, на первой парте. Девочка ведёт себя изумительно тихо. Это такая блондиночка. И ей хлещут по морде: шварк, шварк, шварк! Четвёртый удар…

А. ОНОШКО: Это похоже, кстати, на кошачьи бои, когда кошечки друг друга… Ну, в смысле, вот эта учительница так: пым, пым! Они вот так же делают, такими же движениями.

С. ДОРЕНКО: Да. Четвёртый удар — беззвучный, он в большей степени кошачий. А первые три — хлёсткие. Слышно звук удара: шварк, шварк, шварк! Три удара. Потом четвёртый — мягкий удар, но мы его видим по видео. И на пятом ударе девочка пытается как бы законтролировать руку учительницы. Как это мило! В смысле… Ты за кого? Мы за педагога?

А. ОНОШКО: Нет, я за девочку!

С. ДОРЕНКО: А почему не за педагога? Мы всё равно должны…

А. ОНОШКО: Она вдруг так трезво и здраво такую сказала фразу: «Вы с ума сошли?» Это любой бы на самом деле человек на её месте сказал. Ну, первое время ты…

С. ДОРЕНКО: Мать, мы должны поддерживать репрессии.

А. ОНОШКО: Репрессии?

С. ДОРЕНКО: Да, мы должны поддерживать. В любых оказиях мы с тобой должны требовать продолжения репрессий, иначе ты прослывёшь либералкой, дорогая, и тебе придётся эмигрировать. Нет уж, дорога, поддерживай репрессии, я тебя очень прошу. Давай будем за завуча. Завуч — молодец! Она шваркнула. Правильно же? Нет, она сказала: «Я хочу, чтобы ты была девочкой».

А. ОНОШКО: «Девочкой-ученицей и вела себя…»

С. ДОРЕНКО: «Я хочу, чтобы ты вела себя, как девочка-ученица». А девочка-ученица что должна делать?

А. ОНОШКО: Смотреть в глаза учителю.

С. ДОРЕНКО: Не рисовать ангелочков, не знаю, и так далее. 73-73-949. Алло. Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, день добрый. Андрей.

С. ДОРЕНКО: Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я тоже поддерживаю завуча. Это в принципе нормальное…

С. ДОРЕНКО: Я ещё больше скажу: бить девочку! Каждый учитель должен бить девочку для того, чтобы острастить второгодников. У него там сидят какие-то люди, которые пришли на уроки с ножами, со шприцами. Поэтому если избить девочку, то это даст какой-то педагогический посыл тем — и те будут хорошо себя вести.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Те будут меньше колоться и меньше резать друг друга ножами. Смотрите, что говорит завуч. Завуч говорит: «Ты должна быть прилежной ученицей». Что это означает? Это означает, что она уже с детства подготавливает девочку к тому, чтобы она была дальше прилежной женщиной, прилежной женой, чтобы она во всём слушалась мужа. Желательно, чтобы она стала попадьёй.

С. ДОРЕНКО: Это было бы хорошо. Я об этом не смел мечтать, не смел мечтать, а вы всё-таки…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И представьте — такая послушная попадья, просто терпит четыре удара, а на пятом ей позволяют что-то сказать.

С. ДОРЕНКО: Что-то. Ну, чуть-чуть, не сильно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это же психология.

С. ДОРЕНКО: Ну да, ну да. То есть мы взращиваем на самом деле прекрасных членов общества. Не так ли?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Конечно, конечно. Обратите внимание, ведь вполне возможно…

С. ДОРЕНКО: Можно я скажу одному человеку, который звонит мне, болван, не понимая, что я в эфире! Болван, я в эфире, болван! Да, спасибо. Извините.

А. ОНОШКО: Вы подняли трубку хоть?

С. ДОРЕНКО: А?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, Сергей, может быть, это будущий цвет нации, это будущий символ девственности, это будущая Настя Рыбка.

С. ДОРЕНКО: Кстати говоря, может быть. А Настя Рыбка ведёт себя, как хорошая девочка?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну вы что? На самом деле Настя Рыбка — это та женщина, на которую должны равняться все. Это символ нежности, невинности, девственности.

С. ДОРЕНКО: И готовности, и готовности.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И готовности отдать себя за Родину.

С. ДОРЕНКО: Вот это правда. Её звали…

А. ОНОШКО: Она, кстати, летит на Родину, я к слову хотела сказать, их уже выслали.

С. ДОРЕНКО: Она сейчас в самолёте.

А. ОНОШКО: Они сейчас в воздухе.

С. ДОРЕНКО: Она сейчас в самолёте. Ей подают что-то с пластмассовыми вилочками.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Завуч должна получить, мне кажется, звание «Лучший педагог».

А. ОНОШКО: Чёрный пояс.

С. ДОРЕНКО: Объедают палтуса. Сейчас Настя Рыбка ест палтуса с картофельным пюре. Понимаешь, нет?

А. ОНОШКО: Давно она их не ела. Наверняка в Таиланде не подают картофельное пюре.

С. ДОРЕНКО: «Давненько не едала я палтуса и красного». Она говорит: «Красного!»

А. ОНОШКО: В самолёте разве дают палтуса, Сергей?

С. ДОРЕНКО: Дают палтуса.

А. ОНОШКО: Сколько я ни летала, всё время между курицей стоял выбор и говядиной.

С. ДОРЕНКО: Дорогая, можно я тебе сообщу?

А. ОНОШКО: Да.

С. ДОРЕНКО: Я летал прошлую субботу. Сегодня четверг, я летал в субботу.

А. ОНОШКО: И вам давали палтуса?

С. ДОРЕНКО: У нас был палтус…

А. ОНОШКО: Отправьте меня туда!

С. ДОРЕНКО: Я тебе скажу. У нас был палтус или что-то, что я забыл, потому что палтус был вкуснее. Я заказал палтуса. Ты знаешь, что мне за мили… Можно я тебе расскажу про свой полёт два слова?

А. ОНОШКО: Да, давайте.

С. ДОРЕНКО: Мне за мили повысили в «бизнес». Но поскольку…

А. ОНОШКО: А до этого что было?

С. ДОРЕНКО: Ну, я должен был лететь, как все, в «комфорте» или в «бизнесе», но я пошёл в «бизнес», короче, и взлетел в «бизнесе». Я взлетел в «бизнесе», как интеллигентный человек. После чего я понял, что мне скучно без семьи. А семья моя прозябала в этот момент… Я пошёл…

А. ОНОШКО: Вас одного?

С. ДОРЕНКО: Да, меня одного, дорогая.

А. ОНОШКО: Нормально!

С. ДОРЕНКО: Ну, мили-то были у меня одного. Интересное дело!

А. ОНОШКО: Действительно.

С. ДОРЕНКО: А так все халявщики захотят. Ну вот. Я пошёл назад и нашёл, что мои, моя семья занимает три места из четырёх, а рядом с ними итальянка. И я ей говорю: «Voulez-vous…» — так сказать, собственно говоря… Ну, в смысле: «Пройдёмте в “бизнес”».

А. ОНОШКО: Я думала, скажете ли вы это или нет.

С. ДОРЕНКО: Voulez-vous? Да-да-да. А она говорит: «Voulez-vous parler?» Она говорит: «Хорошо», — и пошла. И принесла мне даже кроссовки в руках, на вытянутых руках. Я там забыл кроссовки, в «бизнесе».

А. ОНОШКО: Вы босиком ходили?

С. ДОРЕНКО: Я ходил в носках, как придурок, да. Ну так вот. Значит, она мне из «бизнеса» принесла мои кроссовки на вытянутых руках и с поклоном отдала. Понятно? Итальянка. То есть я итальянку отправил в «бизнес», а сам летел в «экономе». Но я ей что сказал? Я ей сказал: «I ordered fish for you». Я ей в «бизнесе» заказал перед этим палтуса тоже.

А. ОНОШКО: Вот это да!

С. ДОРЕНКО: Да. Я сел в «эконом» и думаю: чёрт, она сожрёт моего палтуса. Могла бы прислать мне палтуса. Ну, в смысле — она же жрёт моего палтуса. И тут — бамс! — мне даже в «экономе» приносят палтуса. В «экономе» в «Аэрофлоте» — палтуса.

А. ОНОШКО: А детям ничего не принесли?

С. ДОРЕНКО: Детям дали, если я не ошибаюсь, какой-то ло-мейн, какую-то лапшу прекрасную китайскую. Ну, это же было из Гонконга. Что-то очень вкусное. Но палтус был, серьёзно, лучше. И сейчас наша Настя Рыбка, надежда, можно сказать, гуманитарной российской мысли, она летит где-нибудь над севером Таиланда, мать, над «героиновым треугольником»…

А. ОНОШКО: Вы имеете в виду опиумные войны? Об этом речь?

С. ДОРЕНКО: Север Таиланда входит в этот страшный «героиновый треугольник» какой-то там. Значит, она над ним летит сейчас, царственно отводя мизинчик, и ест палтуса. Какая умничка! Хорошо, ладно, мы возвращаемся к нам.

В Тольятти завуч во время урока много раз ударила пятиклассницу по лицу. Что будет? Мне кажется, общество должно, и Кузнецова, мне кажется, которая наша защитница ребёнка (вчера Путин ей вновь предложил), значит, она должна встать на сторону завуча, потому что иначе порядка не будет, товарищи, иначе порядка не будет. И потом, она пятиклассница, да?

А. ОНОШКО: Да.

С. ДОРЕНКО: Ученица пятиклассница?

А. ОНОШКО: Да.

С. ДОРЕНКО: Пятиклассник-мальчик — это десятилетний разбойник, бандит, негодяй, с перочинным ножиком. Если повезло, это Leatherman из Орегона, из Портленда, а если не повезло, это финский ножик какой-нибудь, заточенный на зоне. Поэтому, отхлёстывая девочку (я настаиваю и возвращаюсь к этой теме), она дидактически даёт понять мальчикам, что нужно вести себя хорошо. А девочку всегда легче отхлестать, чем мальчика. Правильно?

А. ОНОШКО: Да, конечно.

С. ДОРЕНКО: Ну вот.

А. ОНОШКО: А мальчик обижается потом ещё и рыдает два часа в углу.

С. ДОРЕНКО: Мальчику можно сломить… Нет, мальчику можно сломить психику, мальчики же очень хрупкие. А девочку отхлестал — она через десять минут…

А. ОНОШКО: Отряхнулась и пошла.

С. ДОРЕНКО: Абсолютно верно, абсолютно верно. Спасибо. 73-73-948. Алло. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день, Сергей.

С. ДОРЕНКО: Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Евгений меня зовут.

С. ДОРЕНКО: Да, Евгений?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: 34 года, у меня двое детей — и мальчик, и девочка есть. Вот меня в детстве, допустим, учили, что девочек вообще нельзя никак бить.

С. ДОРЕНКО: Но вас-то учили… Вы же не педагог, а она педагог, эта завуч. Может, она что-то знает, чего мы не знаем?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Высшее образование у меня, кстати, второе — психолог начальных классов.

С. ДОРЕНКО: Ну хорошо. Я вообще ни к кому не прикасался из детей. Я просто для оправдания теперь говорю. Вообще никогда не прикасался ни к кому из детей.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я думаю, это правильно.

С. ДОРЕНКО: Да. Ну, это потому, что меня ни разу не били за всё детство. Но педагог — она завуч, и она делает это, полагая, что она вправе.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну, во-первых, она растит ребёнка такого, подавляет волю его. И из него вырастет что?

С. ДОРЕНКО: Гражданин Российской Федерации.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Податливое существо, которого направят куда-то по приказу? Кого мы растим? Непонятно.

С. ДОРЕНКО: Солдат! Она должна будет рожать солдат! Она должна будет рожать солдат.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Поэтому всё, наверное…

С. ДОРЕНКО: Да, такая тётка… Вы смотрели «Рассказ служанки»? Вы смотрели «Рассказ служанки»?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет.

С. ДОРЕНКО: Посмотрите. Клянусь, вам понравится. «Рассказ служанки». Там такая тётя-завуч, она их хлещет по рожам, а потом они расставляют ноги, когда надо зачать в момент овуляции, и всё.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну вот, правильно.

С. ДОРЕНКО: Да. «Рассказ служанки», я вас очень прошу, посмотрите. Так это же про эту школу, «Рассказ служанки», а?

А. ОНОШКО: Может быть.

С. ДОРЕНКО: Конечно! Ты смотрела «Рассказ служанки»? Сейчас окажется, что никто не смотрел «Рассказ служанки». Я здесь один, что ли, среди вас? Вы инопланетяне?

А. ОНОШКО: Нет. Нет, смотрели, смотрели.

С. ДОРЕНКО: Смотрели «Рассказ служанки»?

А. ОНОШКО: Знаете, что сейчас пишут? Только что выложили в Telegram. Что Сердюков и Васильева срочно учат английский, потому что собираются покидать страну, но никто не знает пока, куда и когда. Это правда? Вы что-нибудь такое слышали?

С. ДОРЕНКО: А где говорят по-английски?

А. ОНОШКО: Везде!

С. ДОРЕНКО: Ха-ха-ха!

А. ОНОШКО: Сергей…

С. ДОРЕНКО: Спасибо.

А. ОНОШКО: Поэтому круг большой достаточно.

С. ДОРЕНКО: Я думаю, что Сердюкову с Васильевой достаточно выучить… Я им дал 15–20 фраз, и всё. Не надо. Зачем? Русский английский…

А. ОНОШКО: Их тоже надо выучить.

С. ДОРЕНКО: Ну почему? Ну почему? «Discount please». А?

А. ОНОШКО: Вы так говорите обычно?

С. ДОРЕНКО: «Discount please», и всё. А что ещё нужно? Ну правда. «Give me good price».

А. ОНОШКО: Ещё «shut up and take my money».

С. ДОРЕНКО: Нет-нет-нет, «shut up» не надо. Не надо, не надо! Это по-русски надо добавлять матом, и всё, больше ничего. Нет, «shut up» вообще… Ругаться по-английски не надо.

А. ОНОШКО: Да это мем такой!

С. ДОРЕНКО: Чисто по-русски… Нет-нет, слушай меня. Я тебе серьёзно говорю. Сейчас мы с тобой отправляемся двумя педагогами к Васильевой и Сердюкову, чтобы учить их английскому для эмиграции, серьёзно тебе говорю. Ругаться по-русски. Не надо ругаться по-английски — это очень глупо.

А. ОНОШКО: Надо первое: «I don’t miss Russia». Это первое, да? Все эмигранты…

С. ДОРЕНКО: Нет.

А. ОНОШКО: Или что?

С. ДОРЕНКО: Нет, нет. «I miss Russia», это очень модно. Надо выглядеть человеком. Когда ты прилетаешь туда, ты стараешься выглядеть человеком, а не ублюдком, поэтому: «I miss Russia very much». «Theatre, Bolshoi Theatre, Bolshoi Theatre», — надо говорить.

А. ОНОШКО: А что вы сейчас сказали? Большой сета?

С. ДОРЕНКО: Theatre, да.

А. ОНОШКО: А что это такое?

С. ДОРЕНКО: Это так надо говорить. А они уже поймут, англичане, сами поймут.

А. ОНОШКО: Вообще ничего не поняла.

С. ДОРЕНКО: «Большой театр» надо говорить. Bolshoi Theatre.

А. ОНОШКО: А, Большой? Господи Иисусе!

С. ДОРЕНКО: «I miss Russia very much. Tchaikovsky. Bolshoi Theatre. Malevich». Этот самый… Big Square, Big Square. Black Square, простите.

А. ОНОШКО: Вы думаете, в Англию они, улетят в Лондон?

С. ДОРЕНКО: Не знаю. Но я думаю, что они полетят куда-то, где всё равно понадобятся главные фразы. «Give me good price». «Give me good discount please». Ну, нормально же? Потом ещё… Какая ещё? Какая ещё? Какие ещё фразы? «Show me the thing».

А. ОНОШКО: Там можно молча подходить и брать, это необязательная фраза. «Show me the thing» — это так.

С. ДОРЕНКО: «My ticket, my ticket».

А. ОНОШКО: «I’m sorry. I am late. May I come in? Who is on duty today?» Мне кажется, набор такой всегда у нас, безошибочный.

С. ДОРЕНКО: Тогда уж, дорогая, «My father is engineer. My mother is a teacher». А?

А. ОНОШКО: «And who are you?»

С. ДОРЕНКО: (Говорит по-английски.)

А. ОНОШКО: Вы становитесь похожи на бабушку у подъезда с такими фразами.

С. ДОРЕНКО: Нет, я становлюсь похожим на Бората, на Бората. Помнишь Бората. «My sister is a prostitute». Не помнишь?

А. ОНОШКО: Надо пересмотреть.

С. ДОРЕНКО: Борат в Казахстане. Ты забыла, посмотри. Ладно, новости.

 

НОВОСТИ

 

С. ДОРЕНКО: 10 часов 36 минут. Четверг, 17 января. Мы продолжаем с Анастасией Оношко. Это радио «Говорит Москва». Право знать!

А. ОНОШКО: И Сергей Доренко.

С. ДОРЕНКО: Ха-ха-ха! «Здорова, Серёга!» — ты должна говорить. Давай, учи.

А. ОНОШКО: Здорова! Как сам? Что там вам говорят в таких случаях?

С. ДОРЕНКО: Живой пока! Держимся. Настя, держимся, держимся. Слушай, давай… Я тебе хотел рассказать. Мы не предали какую-то женщину? Какую-то женщину показывают всюду, мы отдали её в Харькове в лапы СБУ, безпеки.

А. ОНОШКО: Да, я даже фотографию сегодня видела.

С. ДОРЕНКО: Ты не хотела всплакнуть по этому поводу? Какая-то есть женщина. Мы её ни разу не видела, честно говоря.

А. ОНОШКО: Я её эмоционально… Я как-то отключилась от этой проблемы, поэтому я игнорирую все эти…

С. ДОРЕНКО: Найди мне её, пожалуйста, на YouTube. Вот прямо сейчас здесь напиши.

А. ОНОШКО: На YouTube найти?

С. ДОРЕНКО: Да. Елена Бойко. Елена Бойко. Чтобы она что-нибудь кричала не по-русски. Может, она по-украински говорит, я не знаю. Елена Бойко. Вот она есть, есть, есть.

А. ОНОШКО: А она хорошая? Она за нас?

С. ДОРЕНКО: Мы не знаем. Вот мне трудно сказать.

А. ОНОШКО: «Новый садизм власти РФ: выдача Елены Бойко».

С. ДОРЕНКО: «Выдача Елены Бойко».

А. ОНОШКО: Это длинный.

С. ДОРЕНКО: Ну давай, давай.

А. ОНОШКО: «РОЙ ТВ» какое-то. Будем смотреть?

С. ДОРЕНКО: Нет, ты найди, где она кричит. Мне нужно, чтобы она кричала. Давай, давай, давай! Ну нажми, нажми, нажми, нажми, нажми! Я найду. Значит, вот она сейчас…

А. ОНОШКО: Я говорю — восемь минут.

С. ДОРЕНКО: Спок, спок! Я найду, не волнуйся. Ты что думаешь, я это самое? Я безошибочно ищу в длинных видео самое интересное. Как ты думаешь? Мы многие видео смотрим с середины. Вот она говорит, вот она говорит!

ЗАПИСЬ

«Националисты. Ну, собственно первая националистка — это была представительница обладминистрации, которая сорвала этот флаг, я не знаю, выбросила, растоптала, порвала, съела, может быть, я не знаю».

С. ДОРЕНКО: Порвала́. Ну, она хохлушка, ей можно. Хорошо. Ну, это она просто где-то гутарит что-то. А где она, чтобы она на телевидении дралась? Говорят, что она… Да, напиши мне, пожалуйста, здесь: «Елена Бойко дерётся на телевидении», «дерётся на ТВ». Драка, драка, драка! Вот была «драка на НТВ». Вот! Драка, нужна драка. Она бьёт какого-то человека.

А. ОНОШКО: Это обсуждение драки.

С. ДОРЕНКО: Это уже обсуждение драки?

А. ОНОШКО: Да. Той драки, которая вошла в историю мирового интернета…

С. ДОРЕНКО: Вот, вот, вот!

ЗАПИСЬ

С. ДОРЕНКО: Я тоже там орал что-то такое. Я тоже орал.

А. ОНОШКО: Ваши дорожки не пересеклись.

С. ДОРЕНКО: Нет, наши дорожки должны были пересечься. Я был использован в интересах пропаганды, я лично. И я где-то что-то, так сказать, восклицал. Так она патриотка! В смысле — за русских.

А. ОНОШКО: Но её выслали. Теперь всё складывается.

С. ДОРЕНКО: Её отдали в лапы СБУ, товарищи! Скажите, пожалуйста, это предательство? Кто-нибудь из патриотов позвоните, пожалуйста, мне. Ну, у нас же остались патриоты, хоть один-два? Нет? Или что? Или куда вы делись? Товарищи, её выслали, её отдали СБУ. Её довезли до Харькова… Юрий Николаевич восхитительный. Юрий Николаевич, прошу вас, защитите эту прекрасную леди!

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Алло.

С. ДОРЕНКО: Да. Защитите её.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нам надо более толерантности. Я вот что предлагаю? Я раньше выигрывал «Цыганочку» на гармонике, а теперь предлагаю исполнить русскую.

С. ДОРЕНКО: И? А как это связано с этой прекрасной…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В целях толерантности, успокоения общественного мнения.

С. ДОРЕНКО: Нет, её отдали в лапы СБУ.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А, извините…

С. ДОРЕНКО: Ну что? Ну зачем? Сделаем вид, что мы не заметили. Алло. Здравствуйте. Да, слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я Ольга Александровна Володина, учитель, которого вы когда-то видели.

С. ДОРЕНКО: Я видел? Где я видел?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Значит, что я хочу сказать? Я сама из Запорожья, давно-давно сюда приехала, в 82-м году.

С. ДОРЕНКО: А когда мы с вами виделись?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Замоскворечье, школа.

С. ДОРЕНКО: Школа? А в 1259 или в девятнашке?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, да, да.

С. ДОРЕНКО: Ах вот оно что! Я с восхищением вспоминаю наш разговор, да. Прошу вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Слушайте. Я сама из Запорожья, я сама, живу в Москве 36 лет. И Елену Бойко периодически наблюдаю в передачах всяких. Хочу сказать, что она очень классная тётка.

С. ДОРЕНКО: Ну скажите, её же выдали, и её посадят в тюрьму.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А потому что нельзя выдавать таких людей.

С. ДОРЕНКО: Ну а почему? Всё-таки вскройте…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Таких людей надо защищать.

С. ДОРЕНКО: Вот скройте механизм. Как это случилось? Ну как это случилось?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Если бы я что-то знала. Серёжа, я сама многого не понимаю, что происходит. Патриотов выгоняют отсюда. Я не понимаю.

С. ДОРЕНКО: Мне кажется, это…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Её надо было как-то согреть, убрать, спрятать, потому что она говорит правду, и её там могут…

С. ДОРЕНКО: Например, даже она что-то нарушила — всегда можно как-то подлечить.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да ерунду какую-то нарушила, миграционные какие-то дела.

С. ДОРЕНКО: Ну давайте так. Нарушила — так за полдня исправить можно. Что же за проблема-то?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А это не ко мне вопрос, я сама вся в вопросах, что происходит.

С. ДОРЕНКО: Держитесь. Я с восхищением вспоминаю нашу встречу. Спасибо вам огромное, спасибо.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Давайте, удачи!

С. ДОРЕНКО: Спасибо, спасибо, спасибо. Ты знаешь, кто это?

А. ОНОШКО: Это директор школы был?

С. ДОРЕНКО: Думаю, что да.

А. ОНОШКО: Судя по авторитетной интонации.

С. ДОРЕНКО: Ну да. Вот так. Так вот, я хочу сказать следующее. Для меня это… Я сейчас скажу серьёзные вещи. Эта госпожа Бойко если даже что-то нарушила… Предположим, что она нарушила.

А. ОНОШКО: Миграционное законодательство.

С. ДОРЕНКО: Ну, давай так. Что-то просрочила, где-то не поставила печать, где-то… Ну, понятно, какие-то бумаги. Да? Ребята, это всё можно устранить за полдня. Она пишет заявление: «Прошу исправить такие-то вещи». Ну, понятно, а? Это же не взрыв бомбы, по счастью, это просто нарушение бумажек. Хорошо, она пишет: «Прошу…» Платит административный штраф, например, 300 рублей, я не знаю. Правильно? Платит административный штраф. «Я, такая-то, такая-то, во избежание и во исправление прошу сделать следующее». Точка. Ей говорят: «Хорошо. С вас штраф — 300 рублей. За новый бланк, пожалуйста, 800 рублей». Она идёт в ближайший банкомат, всё это делает. Всё! Всё! Весь разговор.

А. ОНОШКО: Но зачем-то это сделали, что так не случилось.

С. ДОРЕНКО: Зачем-то сделали. Поэтому я и спрашиваю, поэтому я и спрашиваю: что это? Кто понимает? Адвокат Галина Перфильева подтвердила, что подзащитная взята была под стражу в рамках возбуждённого против неё на родине уголовного дела. То есть против неё во Львове, во Львове безпека украинская возбудила уголовное дело, и в рамках этого уголовного дела её взяли под стражу в Москве. Для меня это загадка, для меня это явление, для меня это явление. Я пытаюсь его осмыслить. Алло. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, добрый день, Сергей. Владислав меня зовут.

С. ДОРЕНКО: Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Самое странное, что после того, как её арестовали, за неё же заступались многие наши депутаты, просили ходатайство, били себя кулаком в грудь. Но её-таки выдали. И вот тут я думаю о том, что… Некоторые наши персонажи говорили, что Порошенко — наш ставленник. И вот в угоду ему, чтобы поднять ему рейтинг, Бойко мы ему выдаём.

С. ДОРЕНКО: Ну, мне кажется, что этого недостаточно, чтобы поднять рейтинг.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну, это один из шагов. Что-нибудь ещё сделаем, кого-нибудь ещё отдадим.

С. ДОРЕНКО: Ну, недостаточно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вообще, вы знаете, я полон негодования, потому что это ужас какой-то, что делаем — лояльных России людей выдаём на растерзание.

С. ДОРЕНКО: Ну, давайте так. Нам надо осмыслить. Что-то поменялось. Ну, это значит, что что-то поменялось.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А что поменялось? Мы всю жизнь с 2014 года выдаём ополченцев Донбасса официальному Киеву на растерзание. Логике это не поддаётся никакой, пониманию, осмыслению и так далее.

С. ДОРЕНКО: Я не слышал. Вы слышали такое, да?

А. ОНОШКО: И я тоже не слышала.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да-да. И это не раз, это не единичный случай.

С. ДОРЕНКО: Ага.

А. ОНОШКО: Может быть, мы хотим взамен получить кого-то нашего?

С. ДОРЕНКО: Не-а.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я не знаю. Мы пытаемся вести диалог с людоедами.

С. ДОРЕНКО: Нет, давайте… Нет, подожди, подожди! Ну, с моей точки зрения, что-то знаково изменилось. Безпека, украинская безпека завела уголовное дело против человека. Украинская безпека завела. Украинцы дают политическое убежище людям, которые опасаются преследования в России. Украинцы дают. Да, дают, да. Такие примеры есть. То есть русские силовики заводят уголовные дела — и украинцы прячут у себя, говорят: «Ребята, мы вас спрячем». И прячут. Значит, теперь украинская безпека заводит уголовное дело против гражданки Украины. И Россия ей не говорит: «Давай мы тебя спрячем», — а вяжет и выдаёт безпеке. Это что-то знаковое, это что-то важное, это что-то…

А. ОНОШКО: Стали сотрудничать.

С. ДОРЕНКО: Значит, русские стали сотрудничать с безпекой Украины. Мало что стали сотрудничать, а стали выдавать пророссийски мыслящих людей. И здесь есть какой-то нюанс, который нам предстоит понять. Вот как справедливо сказала первая слушательница, позвонившая мне из школы, больше вопросов, чем ответов. Она справедливо это сказала. Больше вопросов. Но мы вместе терпеливо подождём ответы. Ответы будут нам даны не чиновниками, а ответы будут даны следующими примерами, я думаю. Мы следующими примерами… мы постепенно поймём, что это значит, постепенно поймём. Правильно?

А. ОНОШКО: Обязательно.

С. ДОРЕНКО: Мы будем наблюдать. Давайте наблюдать. Пока действительно, как справедливо сказала наша слушательница из школы, вопросов существенно больше, чем ответов. У нас очень много вопросов, мы не понимаем. Но что-то сломалось, что-то сломалось.

С. ДОРЕНКО: Слушай, я хотел вернуться к деньгами. Потеряно 5 миллиардов долларов в наших золотовалютных резервах. Депутаты Государственной Думы попытались поднять этот вопрос, но на самом деле им запретили, им запретили поднимать вопрос. Значит, Центробанк с целью варьировать золотовалютные резервы… диверсифицировать, простите, диверсифицировать, разместил валюту в евро и в юанях в заметном количестве, то есть большое количество.

Значит, смотри. К началу 2018 года… простите, к началу апреля 2018 года доля китайской валюты в российских золотовалютных резервах достигла 5%, или 23 миллиарда долларов. То есть 23 миллиарда долларов — с моей точки зрения обывательской, это заметная сумма, заметная. С тех пор юань дешевел, падал. Он падал, падал, падал. И будет ещё падать в следующем году. Значит, мы уже пока потеряли 5 миллиардов долларов. Мы в этом году, 2019-м, вероятно, по оценкам, потеряем ещё около двух. Ну, всего потеряем семь до конца этого года, да?

А. ОНОШКО: Да.

С. ДОРЕНКО: Депутаты пытались поставить вопрос, зачем это всё делается. Им запретили. Я могу сказать — зачем.

А. ОНОШКО: Зачем?

С. ДОРЕНКО: Затем, что нужна диверсификация, и у нас здесь природная неприязнь к доллару, природная неприязнь на уровне руководства, ну, как мне представляется. И было сказано: «Давайте диверсифицируйте». Ну что? Раньше бы они, так сказать, как бы диверсифицировали?

А. ОНОШКО: Золота бы, наверное, ещё купили.

С. ДОРЕНКО: Нет. Ну, раньше было просто инструментов больше. Я не знаю, какую-нибудь лиру итальянскую. А сейчас — нет. Понятно? Есть евро, есть швейцарский франк, который… Я скажу так. Сейчас на огромном поле растёт одно большое дерево и одно дерево такое сдвоенное с ним, но как бы полагающее, что у него есть собственные корни. Ну, корни, в общем, есть. Есть, наверное, всё-таки. Одно из деревьев — это доллар, а второе из этих деревьев — вы станете смеяться — евро. Юаня там нет. Юань — это ветка на дереве под названием «доллар». То есть это мощная ветка, мощная, одна из нижних ветвей таких сильных, но на дереве под названием «доллар». Понятно, да? Наши люди, получив политическое указание, решили — ну как? — выполнить, и все, отрапортовать, выполнить и отрапортовать. Они выполнили и отрапортовали — купили ветку дерева, чтобы поднасрать стволу. Надо поднасрать стволу… Я сейчас тебе просто объясняю просто. «Мы хотим сделать плохо стволу. Давайте кормить ветку. А ствол не будем кормить — и тогда стволу будет плохо». Понимаешь, да?

А. ОНОШКО: Да.

С. ДОРЕНКО: Потом дерево начинает качаться — и ветка трескается. Мы говорим: «Что-то мы потеряли 5 миллиардов долларов», — мы говорим. Я объясняю. «Слушайте Серёжу», — говорю я. Я вам говорю из года в год, идиотам. Ну, я так говорю, но идиоты меня не слышат. Если вы хотите поднасрать стволу и для этого утяжеляете ветки, то рухнет всё вместе — ну, потом, в конце.

А. ОНОШКО: Да.

С. ДОРЕНКО: Рухнет всё вместе. Вы рухнете первые, потому что вы тоненькая веточка, потом — толстые веточки. Всё это расхреначится. Ствола не будет, но ветки тоже не выживут отдельно без ствола. Они не будут летать в воздухе, парить и кричать: «Юань! Юань! Юань!» Ничего такого не будет. Юань — это ветка на стволе доллара. Хотите обрушить ствол? Обрушьте. Но тогда не вкладывайтесь в ветки, не будьте идиотами. Тогда вкладывайтесь в ватники, тушёнку, курицу, яйцо — ну, какие-то истинные ценности. Понятно, да?

А. ОНОШКО: Да.

С. ДОРЕНКО: Например, сколько ватников стоит BMW, например? Понятно, да? То есть в ватниках надо считать, в ватниках. Какие ценности? Банка тушёнки — свиной и говяжьей. Разные ценности, правильно? Тогда так надо… Товарищи! Центробанк! Я уже второй день подряд к вам обращаюсь. Вы вчера нам сказки рассказывали, а сегодня вы нам про юань ахинею лепите. Опять, опять на Гайдаровском форуме Центробанк защищает, что они должны вкладываться в юани. Запомните, Центробанк, существует дерево. Я всё время говорю этим людям… Это же неучи. Это же неучи! Это деревенщина. Существует дерево, называется «доллар». Вы хотите этому дереву нагадить, насрать. Правильно? И для этого утяжеляете ветку, называемую «юань». Когда рухнет дерево, рухнет первым юань, первым, а потом дерево начнёт ещё качаться, долго будет качаться и наконец опрокинется. Альтернатива доллару заключается в простом обмене: ракушки каури, например, ракушки каури, например, банки тушёнки, ватники, кирзовые сапоги — вот такие эквиваленты обмена. Понятно? А вот то, что вы думаете, что насрёте стволу, если утяжелите ветку, означает, что вы дебилы, которые… Слушай, которой год учу их, идиотов, а они не это самое… Слышишь?

А. ОНОШКО: Ну да.

С. ДОРЕНКО: А почему? Они не слышат меня, да?

А. ОНОШКО: Да.

С. ДОРЕНКО: Не слышат. Товарищи, вы меня и дальше не слушайте. Срите стволу, чтобы укрепить ветки. Ну, в смысле — удобрения, может быть, правильно.

С. ДОРЕНКО: Росстат, Росстат… Слушай, Кудрин. Я слушаю этих людей на Гайдаровском форуме, Кудрина в частности, и многих других, и у меня есть ощущение, что они какая-то секта. Что они говорят? Зачем? Зачем у них таблички перед ними стоят? Зачем у них визитные карточки? Зачем всё это? Почему они говорят…

А. ОНОШКО: А что вас смущает?

С. ДОРЕНКО: Я тебе объясню — почему. Кудрин говорит так, как будто он в Лондоне в изгнании. Все они говорят, будто они в Лондоне в изгнании.

А. ОНОШКО: Прямо критикуют?

С. ДОРЕНКО: Медведев говорит так, как будто он в Лондоне в изгнании. Я не понимаю! Они говорят… Ну слушай меня. «Надо сделать вот это — и тогда Родина воспрянет. А Родина так не воспрянет. И мы гниём, и мы гниём, и мы то, и мы сё». Хочется сказать: «Твою мать! Ну вы тогда сделайте. А что вы говорите каждый год нам одно и то же?» А?

А. ОНОШКО: А ведь Кудрин не у власти, поэтому он может так говорить.

С. ДОРЕНКО: Как это не у власти? Как это не у власти?

А. ОНОШКО: Ну, он часть маленькая какая-то.

С. ДОРЕНКО: Дорогая, а что ты говоришь?

А. ОНОШКО: Представитель одного из миллионов…

С. ДОРЕНКО: Я тебя умоляю! Я тебя умоляю! Кудрин не у власти? А кто тогда у власти? Кто тогда у власти, если не Кудрин? Кудрин в любой момент входит в кабинет, когда захочет. Кудрин в любой момент… И он нам рассказывает. Премьер-министр в любой момент не только входит в кабинет, но и звонит в любой момент просто и говорит в любую минуту, когда ему надо. И они нам каждый год на Гайдаровском форуме собираются и рассказывают: надо сделать то, надо сделать это. Так сделайте! А что вы не делаете-то? А что вы не делаете-то? Такое ощущение, что они в Лондоне в изгнании. Я не понимаю, принцы в изгнании? Ну делайте! В следующем году они опять нам что-то расскажут. Зачем это нужно? Алло. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Сразу хочу сообщить, что Варшавка едет в область очень хорошо. Тут есть ещё один такой момент, Сергей.

С. ДОРЕНКО: Давайте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Понимаете, ведь кроме того, что это секта, вот эти люди сами по себе — они ведь ничего путёвого не производят. Кудрин — это человек, который вывел, по-моему, по подсчётам, около 300 миллиардов долларов. И тем не менее они существуют, они процветают, и он входят… Здесь вопрос совсем по-другому, мне кажется, надо ставить. Вот говорили, почему поставили Набиуллину и Кудрина? Вот почему их не убирают? А потому что только с ними будет Америка разговаривать, типа с другими, ни с кем разговаривать не будут. А Америка ни с кем не разговаривает!

С. ДОРЕНКО: Не разговаривает.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Так нахрена они нам нужны?

С. ДОРЕНКО: Я не понимаю. Они каждый раз жалуются сами на себя, как будто они в подполье.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Опять украли.

С. ДОРЕНКО: Ну, вы же и украли. Вы же правите, вы же наши правители. А они приходят и нам шепчут: «Братцы, дело плохо». Ребята, так вы же правители наши. Ну, идите тогда и повесьтесь. Что вы это нам рассказываете-то? Я не понимаю! Что они всё время постанывают? А? «Надо это, надо то». Так сделайте.

А. ОНОШКО: Я их так понимаю.

С. ДОРЕНКО: Почему?

А. ОНОШКО: Я вот тоже всё время постанываю.

С. ДОРЕНКО: Ну расскажи, расскажи. Объясни мне эту позицию, объясни мне, объясни.

А. ОНОШКО: Фитнес-клуб, всё это надо, надо сделать.

С. ДОРЕНКО: «Надо то, надо это, надо то…»

А. ОНОШКО: Но времени не хватает.

С. ДОРЕНКО: «Нас ждёт стагнация, крах, всё к чёртовой матери нас ждёт, если не будет сделано это». Да. Ну и что? А когда это будет сделано? Когда вы придёте к власти? Так вы — власть. Так вы же власть!

А. ОНОШКО: Вот бы у Кудрина спросить, задать вопрос.

С. ДОРЕНКО: Вы власть, братцы. Вы нам говорите: «Вот когда это будет сделано, Россия расцветёт». Так сделайте. Ну сделайте! А кто власть-то? Вы. А чего вы не делаете? Они говорят: «Ну, это…» Подождите, а на что вы намекаете? Вы можете тогда словами говорить, словами, прямо? Типа, вы власть, но игрушечная, а вам на самом деле никто не разрешает. Кто не разрешает? Зачем это всё? Зачем это всё лицемерие, я не понимаю? А? Хорошо, ладно.

И ещё про одно маленькое лицемерие. Росстат отчитался о рекордном числе уехавших из Российской Федерации в 2017 году. Ну, соответственно, 2018 год будет позже, посчитают, а сейчас 2017 год. Но занизило число реальных эмигрантов… То есть число уехавших рекордное, по словам Росстата, 377 тысяч человек покинули Россию. 377 тысяч. Но если посчитать число въехавших в те страны (а там тоже идёт подсчёт въехавших), то получается, что в действительности в 6 раз больше, то есть не 377, а умножить на 6 — уехавших. Потому что там-то записывают, кто въехал. Понимаешь?

А. ОНОШКО: Да-да-да.

С. ДОРЕНКО: А многие русские уезжают из России, не обозначив, что они уезжают. Ну, уехали и уехали, всё, молча. Квартиру на ключ закрыли, кошек к тёще…

А. ОНОШКО: Ну да, паспорт не сдавали.

С. ДОРЕНКО: Паспорт не сдавали, и всё. Уехали, закрыли на ключ, до свидания. Всё! А там они ставятся на учёт: «Мы прибыли, товарищи». И получается, что рекордное число уехало, по Росстату, а на самом деле уехало в 6 раз больше. Скажи, у тебя кто-нибудь уехал из знакомых? У меня — никого. У меня никто не уезжает. У меня никто не уезжает, я не слышу такого, я не вижу этого, я не вижу.

А. ОНОШКО: Вот буквально вчера одни, я была на дне рождения, и они рассказали, что их родственник, никому не сказавши, тоже взял и уехал. Но это один… ну, одно новое такое известие за год в моём окружении. Ну, может быть, потому, что это… может быть, это поколенческое? Может быть, просто уже правда в какой-то момент дороже себе уезжать. Правильно? Ну, что уезжать? Тем более здесь, кстати, возможности заработать денег намного больше, чем там, на самом деле — для продвинутых, я имею в виду, всяких людей.

С. ДОРЕНКО: Один оператор Гостелерадио СССР говорил мне так по пьяни: «Серёга, смысл в том, что тут платят тебе, а там платишь ты. Надо жить там…» — говорил он мне. Саня, его звали Саня. Саня говорил мне так: «Серёга, надо жить там, где тебе платят. И — нет! — не жить там, где платишь ты». То есть там, где тебе платят, там и жить. А платят-то нам здесь.

А. ОНОШКО: Ну, может, им там предлагают.

С. ДОРЕНКО: Почему мы будем жить там, где нам не платят? Пусть мы будем жить там, где нам платят. Мне кажется, это гораздо комфортнее, со всех точек зрения. А? «В движении».

 

В ДВИЖЕНИИ

 

С. ДОРЕНКО: «В движении», товарищи! Значит, такси — 123%. Я думаю, просто год от года идёт прирост, поэтому это по прошлому году. Общая загруженность Москвы — 3 балла всего-навсего. По 1 баллу на Кутузе. 5 баллов — Можайка в город. Рублёвка — 4 балла, в город. Пожалуйста, вот вам тяжёлые места. Звенигородка — 1 балл, в город. Звенигородка просто дышит так: «Ох, как хорошо!»

Мы пойдём и проживём его, этот четверг, 17 января.