Е.ВОЛГИНА: 15 часов 6 минут в столице. Радиостанция «Говорит Москва», 94,8. У микрофона Евгения Волгина. Всем здравствуйте. Программа «Умные парни». К нам пришёл Александр Михайлов, руководитель Бюро военно-политического анализа. Здравствуйте, Александр Евгеньевич.

А.МИХАЙЛОВ: Здравствуйте. Всем хорошего дня.

Е.ВОЛГИНА: Наши координаты: 7373-94-8 — телефон, смс — +7-925-8888-94-8. Telegram для ваших сообщений govoritmsk_bot. Смотреть нас можно в YonTube-канале «Говорит Москва», стрим там начался, в Telegram-канале radiogovoritmsk и в нашей официальной группе «ВКонтакте» можно.

Давайте начнём с указа президента о военном положении и особом режиме. Возникает вопрос: тут режимов много, в зависимости от расположения региона на карте Российской Федерации. С вашей точки зрения, какие решения будут приниматься в что такое, например, режим повышенной готовности? Некоторые пытаются сравнивать это с ковидом, но понятно, там задачи были несколько иные. То есть формы управления похожи, видимо, в период коронавируса, но в данном случае мы говорим, что все регионы готовятся к тому, чтобы работать на фронт или как вы это видите?

А.МИХАЙЛОВ: Я это вижу, исходя из угроз, которые имеют место быть в отношении жителей приграничных украинским территориям регионов. Понятное дело, что сейчас немножко изменилась карта Российской Федерации, что наша страна приросла еще четырьмя регионами, и на всех этих регионах продолжаются боевые действия. Только Луганская Народная Республика может не то что похвастаться, а все-таки с её территорию уже подразделения киевского режима убраны. Но она продолжает испытывать на себе артиллерийские удары, удары реактивных систем залпового огня. То есть то расстояние, на котором находятся пусковые установки ВСУ, пока позволяет украинской стороне обстреливать и этот регион. А что касается Херсонской области, Запорожья, то мы ежедневно видим сводки, мы видим ежедневные обстрелы, в том числе мирных кварталов, в том числе объектов энергетической инфраструктуры, и атомной в том числе инфраструктуры. И плюс, мы знаем о возможностях той стороны устроить и гидродиверсию на энергетических объектах. Тут можно несколько разных и довольно опасных, крайне опасных сценариев, уже, что называется, заранее проанализировать, которые могут возникнуть на этих территориях.

Поэтому с тех пор как прошли референдумы и четыре новых региона стали частью нашей страны, жизнь людей, которые живут вдоль приграничья, не улучшилась. Всё-таки и Белгородская, и Курская, и Воронежская, и Ростовская области, и Кубань, и Крым продолжают испытывать на себе последствия тех боевых действий, которые проходят буквально в нескольких десятках километров от их районов.

Е.ВОЛГИНА: Даже не последствия, скорее. Более того, некоторые жители Белгородской области, я видела, мониторила по Telegram-каналам некоторых известных журналистов, и люди пишут, жалуются, говорят, что ситуация ухудшается. И там претензии к руководителям тоже предъявляют. Говорят, что как будто бы всё хуже и хуже становится и решений не принимается никаких. Все сейчас обсуждают Херсон, что людей перемещают с одного берега на другой берег. И возникает вопрос, с вашей точки зрения, подобного рода действия могут быть осуществлены в отношении, например, приграничных территорий? Мы по привычке их приграничными называем, но всё-таки.

А.МИХАЙЛОВ: Как раз мы и говорим о более высоком уровне реагирования на угрозы в этих регионах. И неслучайно президент расширил полномочия глав регионов именно касаемо вопросов, связанных с протеканием военной спецоперации и различных решений регионального уровня, которые могут ими проводиться. А это, например, перемещение граждан из определённых районов, которые подвергаются, например, массированным обстрелам. Имеет право губернатор? Сейчас имеет, потому что он может обратиться к жителям этих регионов, он может организовать своими силами, силами МЧС, гражданской обороны, силами муниципальных властей, местных администраций. И перемещение этих граждан, найти более-менее комфортное место проживания, временное, понятно, возможность обеспечить их бытовыми условиями, продуктами питания, водой, теплом. Сейчас это всё в руках глав регионов. Опять же, какие-то объекты, возможно, нужно взять под охрану, когда не хватает на местах правоохранителей. Возможно, призывать к этим решениям дружинников, некую территориальную оборону, то есть своими решением глава региона сейчас приграничных районов может граждан призвать к помощи, по сути…

Е.ВОЛГИНА: Это граждане или это другой протокол реагирования уже действующих силовых структур? Потому что люди некоторые… я вам просто поясню, вчера, когда прозвучал термин «территориальная оборона», я видела по сообщениям наших слушателей некую растерянность, потому что для них тероборона — это равно, так сложилось в медийном поле, это как в Киеве было: подъехал грузовик, оружие раздали всем, кому ни попадя, и в итоге кругом криминал.

А.МИХАЙЛОВ: Я приведу пример. Родная мне Воронежская область в 2010 году переживала пожары, горели целыми деревнями. Если помните, было такое тяжёлое лето у нас в стране 2010 года, и я к чему апеллирую — тогда местные власти очень активно задействовали граждан, проживающих на местах, в помощи. Потому что когда шла стена огня на сёла, местные люди также вместе с пожарными, вместе с полицейскими становились в строй, получали необходимые инструменты и защищали свои сёла и деревни. Сейчас очень похожая ситуация: прилетает снаряд, происходит поджог большой территории, горят здания. В сельской местности не так просто мобилизовать. Ну, группа пожарных приедет… а если обстрелы массовые? А если горят несколько улиц одновременно? Я об этом говорю, что местные жители, сами понимая степень угрозы, которая высокая, и зная о том, что указом президента местные власти получают дополнительные полномочия, например, опять же взять и выделить из областного бюджета деньги на поддержку этих граждан, на обеспечение их материально, какими предметами, в том числе питанием, транспортом, каким-то ГСМ. Откуда-то это всё надо брать. Оно же не лежит заранее подготовленное на случай обстрела с украинской стороны.

Я хочу напомнить, что сейчас в этих регионах многих проходит подготовка мобилизованных граждан перед отправкой на фронт. На полигонах оборудованных граждане, которые поступают по мобилизации, проходят в течение нескольких недель подготовку для подтверждения своей военно-учётной специальности.  Этих людей тоже нужно обеспечивать, это тоже задача регионов. Этих людей нужно одеть, обуть, их нужно поселить в комфортные условия. Ну, понятное дело, в условия, которые позволяют нормально проходить обучение, нормально существовать. Их нужно обеспечить какой-то, на мой взгляд, и общественно-политической поддержкой на местах, потому что граждане, которые убывают на передовую, должны ощущать, что за их спиной и область, и страна, и люди.

Е.ВОЛГИНА: Александр Евгеньевич, тогда возникает ещё один момент. Когда в зависимости от, я так это понимаю, вводятся разные режимы реагирования на угрозы, видимо, исходя из того расстояния, которое отделяет этот регион от зоны боевых действий, но при этом… вот вчера руководитель одного из регионов сказал, что при режиме базовой готовности это никак не сказывается на жизнях людей. Но очевидно совершенно, всё сказывается на жизнях людей. И важно понимать, что всё-таки происходит. Потому что неизвестность, прежде всего, рождает тревогу, а потом вакуума не может быть, и этот вакуум заполняется, например, теми, кто умеет работать, скажем так, манипулировать, то есть противниками нашими, которые разгоняют историю — ужас, кошмар, а вы видите, а вам не говорят, а на самом деле, завтра бомбы прилетят, что-то такое.

Всё-таки, важно понимать, что есть задача максимально сохранить прежний уровень жизни и условия жизни? Или всё-таки, например, тот же самый базовый режим реагирования подразумевает, что подвалы на всякий случай расчищают, я условно говорю. Как вы это видите?

А.МИХАЙЛОВ: По поводу информирования, чтобы не было вот этого вакуума, о котором вы говорите. Я с вами полностью согласен, тем более сейчас противник очень активно действует в сетевом пространстве и замещает наши недоработки в этой сфере. И сейчас наблюдаю, как работают губернаторы, которые руководят регионами как раз приграничными, белгородский губернатор, курский губернатор, и Гладков, и Старовойт, и Гусев воронежский, и Кондратьев кубанский, и брянский глава региона, мне очень нравится, что они все ведут Telegram-каналы, что они в ежедневном режиме дают информационную…

Е.ВОЛГИНА: Ну, знаете, по поводу Кондратьева, уж простите, я как человек, который работает со словом, я бы тут оговорилась, как он выступает публично… тогда лучше не говорить.

А.МИХАЙЛОВ: Ну, допустим, белгородский губернатор очень активен в соцсетях, особенно учитывая, что у него сейчас очень напряжённая ситуация в области. Я подписан на всех этих губернаторов, сам читаю каждое утро свежие новости. Они, конечно, в основном несут такой тяжёлый оттенок, то есть какие—то прилёты, информация… сейчас уже начинается эвакуация жителей некоторых деревень и сёл, которые находятся постоянно под обстрелами. И это абсолютно нормальная реакция местного руководителя. Он информирует, он не скрывает факты. Потому что будешь скрывать, потом будешь опровергать такие слухи, такого уровня раздутости, что это будут последствия ещё хуже, чем когда ты искренне сказал, что у нас сложная ситуация, давайте, граждане, мобилизоваться. Не в том плане мобилизоваться, а мобилизуем свои духовные ресурсы и попытаемся противостоять той ситуации, которая у нас сложилась. И это информирование приобретает всё больший и такой правильный формат. Мне очень нравится, что пресса очень чётко реагирует на их сообщения, тут же даёт их в новостной поток. Не искажаются факты, когда сначала губернатор отговорил это пресс-секретарю, потом пресс-секретарь отчитал корреспонденту новостного издания, потом на него сослались уже ТАСС, РИА Новости, РБК, и уже то, что говорил губернатор, 28 раз, как испорченный телефон, выдается в другой форме. Сейчас напрямую работают с информационным потоком. Это, я считаю, правильное дело.

Е.ВОЛГИНА: То, как изъясняются главы регионов, то, как прописаны даже указы президента, эти формулировки не вызывают вопросов? Например, многие говорят: зачем нужно было наводить тень на плетень и говорить, что только эти вновь обретённые территории, у них военное положение, но мы же понимаем, что ситуация сложная, почему не по всей стране? Здесь логично вступает в силу формулировки, казуистика определённая… почему, кстати?

А.МИХАЙЛОВ: Люди немножко недопонимают, что такое жить в условиях военного положения. Потому что никогда и не жили. Допустим, жители районов Северного Кавказа проходили и комендантские часы, и режим КТО. Я не буду сейчас углубляться в историю этих событий. Но мы прекрасно помним, что Кавказ у нас жил в таких условиях. Что сейчас у нас, по сути, эти четыре новых региона, они же никогда и не переставали жить в зоне боевых действий. Зона боевых действий там с февраля этого года, и ещё до этого восемь лет там протекал ряд известных военных событий. Поэтому сейчас, по сути, указом президента именно на этих новых территориях узаконивается положение вещей. Но я напомню, что сейчас там люди живут в гораздо более сложных ограничениях, чем всё-таки регионы со средним уровнем реагирования. Потому что в Воронежской области, Курской. Белгородской, вас никто не ограничивает в перемещениях по области, можете спокойно сесть в машину, уехать в Москву и завтра вернуться обратно. Можете воспользоваться общественным транспортом, он не прекращает работу.

Е.ВОЛГИНА: А военное положение подразумевает, что и машину могут забрать, и объект какой-то могут забрать?

А.МИХАЙЛОВ: Да. Возможно, что ваша машина, тем более если это внедорожник или «Нива», уазик, она пригодится, в вооружённых силах её используют для каких-то военных целей. И с этим нужно тоже смириться. И ряд других вещей, связанных с некоторыми ограничениями. Но опять же, давайте смотреть в корень: ограничения создаются для чего — чтобы обезопасить людей. Сейчас говорят, цифра 60-70 тысяч жителей Херсонской области перемещаются. Но ведь эти жители Херсонской области уже граждане Российской Федерации. Да, месяц назад они ещё были гражданами серой зоны, а полгода назад они были гражданами Украины, но сейчас они граждане Российской Федерации. И Российская Федерация, взяв их под крыло, она берёт на себя и юридическую сторону вопроса за их жизни.

Е.ВОЛГИНА: И здесь важный вопрос по поводу Херсона, не могу его не задать, про перемещение. Было сказано временно исполняющим обязанности губернатора в тот момент, когда прозвучали слова Суровикина по поводу того, что возможно, нам придётся принимать тяжёлые решения. И конечно, в голове у людей возникли несколько конструкций, что такое «тяжёлые решения». Среди них, особенно после Харькова, Херсон, что? Херсон сдадут, Херсон оставят? Главное, людей спасут? Но по факту, зачем присоединяли, если не можем удержать? И так далее, и тому подобное. Как трактовать нынешние события?  

А.МИХАЙЛОВ: Во-первых, трактовать, исходя из ситуации на фронтах. Мы не можем…

Е.ВОЛГИНА: Это же не сериал, я понимаю вас.

А.МИХАЙЛОВ: Да, это не сериал, который мы пишем где-то на телеканалах. Это во многом непредсказуемая и для военно-политического руководства история. Потом что противник использует военно-технические методы НАТО, противник использует разведданные спутниковой группировки НАТО, получает новейшее вооружение, очень хорошо мотивируется, хорошо обеспечивается. Понятно, что есть, мы упомянули с вами территориальную оборону, в которую, по сути, набирают, хватают, кого хотят, раздают оружие непонятно в чьи руки. А есть подразделения, которые готовятся, которые сейчас проходят подготовку на территории Польши, Британии, Чехии, Германии.

Е.ВОЛГИНА: Будут усиливать свои войска.

А.МИХАЙЛОВ: И прибывают свежие, сытые, накормленные, одетые. И подпитывают собственные подразделения этой свежей военной силой. Эти все факторы тоже нельзя убирать из внимания. В-третьих, я бы напомнил опять же слова товарища Суровикина. Он очень чётко в своем недавнем интервью нам разъяснил. Когда он сказал, что у нас… понимаете, они бросаются сотнями трупов на любую, даже локальную, небольшую операцию. Им всё равно на жизни украинских военнослужащих. Создаётся впечатление, что те, кто руководят… а это уже не впечатление, это реальность, руководят военной операцией с той стороны британские прежде всего, американские кураторы, для которых это просто пушечное мясо, это расходный материал — жизнь украинского солдата. Даже для российского военнослужащего, на мой взгляд, насколько у нас отношение более гуманное к пленным, насколько часто наше военное руководство призывает сдаваться в плен, отношение к солдатам Украины совсем другое. У нас есть надежда на то, что солдат Украины, побывав в плену и прослушав цикл нужных радио- и телепередач, проснётся в своём глубинном русском сознании, вернётся в лоно нашего единого Отечества. На мой взгляд, с людьми можно работать. Макаренко, да, табуретками вбивал порой в своих воспитанников дисциплину. Но вбивал же и вырастил очень достойных граждан Советского Союза. Разные методы есть перевоспитания. Но убийство человека — это не единственный метод избавиться от проблемы, которую он несёт.

Е.ВОЛГИНА: Я понимаю. Но здесь, конечно, проблема ещё может быть в возможности донесения информации. Помните, история с Харьковом, да, её называют трагичной, позорной и прочее. Но почему-то историю с Херсоном, здесь пытаются тоже с перемещением людей… да, для многих то, что происходит, это, безусловно, трагедия — люди жили, им надо сейчас свои жизни спасать, даже сертификаты жилищные будут давать по всей стране, где хотите, там квартиру и берите. Но упускают очень важное: видимо, из харьковской истории были сделаны определённые выводы. И теперь нет такого: чем хуже, тем лучше, и давайте лучше не будем об этом говорить, как бы ну, прошло и прошло, было и было. Ведь ощущение же было такое.

А.МИХАЙЛОВ: Да не бывает после военных действий такого приятного послевкусия, ни у одной из противостоящей стороны. Посмотрите на конфликты 21 века, даже которые вела коалиция НАТО под руководством США. Там везде хватало этих тяжёлых социальных моментов. Вспомните Пальмиру в Сирии, когда наша группировка отошла из тех мест и террористические подразделения захватили вновь этот участок местности сирийской. И сколько тогда потоков критики шло на наше Минобороны, я это хорошо помню, сколько этого нытья было во всех сетях. Ну что, прошло немножко времени и всё вернулось на круги своя, всё было отвоевано. Я понимаю, о чём вы…

Е.ВОЛГИНА: Это не Сирия, да.

А.МИХАЙЛОВ: Речь идёт о жителях этих регионов, которые остаются на оставляемых территориях, туда заходят бандеровцы и отморозки и начинают заниматься «фильтрацией» этих людей, начинают выявлять коллоборантов, выявлять пособников российского режима.

Е.ВОЛГИНА: И убивать заодно.

А.МИХАЙЛОВ: Это, конечно, неприятные явления. Не просто неприятные — это трагичные явления. И я прекрасно понимаю людей, которые не могут удержать в себе это негодование, когда мы видим в новостях, что подразделения перемещаются, оставляют какие-то позиции. Но, знаете, это не так бьёт по сердцу, как сообщения о том, что мы из гуманитарных соображений оставляем какие-то территории украинской стороне. Тогдашние заявления, на мой взгляд, звучали гораздо более…

Е.ВОЛГИНА: Типа идём на уступки как будто бы.

А.МИХАЙЛОВ: Не то что на уступки, мы из гуманитарных соображений разрешили устроить резню на территориях, освобождаемых же нами.

Е.ВОЛГИНА: Помните, американцы называли бомбардировки Сербии гуманитарными бомбардировками. Какой-то оксюморон, на самом деле, гуманитарная бомбардировка. А мы говорили, что мы из гуманитарных аспектов оставляем территории…

А.МИХАЙЛОВ: Тяжёлая сторона каждой военной кампании. Тяжелейшая составляющая. С каждым новым военным конфликтом конфликты всё больше перебираются в зоны проживания мирных жителей. И с каждым дальнейшим десятилетием военные конфликты на планете всё больше будут превращаться в сплошной бой в городе. Мы всё больше отходим от тактики полевого боя на больших пространствах, как это происходило во времена Великой Отечественной войны, и всё больше переходим к череде локальных военных спецопераций. То есть военный конфликт превращается в череду военных боестолкновений с постоянной передачей отдельных территорий из рук в руки до того, когда полноценно одна группировка не возьмёт верх над другой.

Опять же, давайте не забывать, этот украинский фронт, это же не единственная территория нашей государственной границы, которая нуждается в защите. Ну, бросим туда всю армию, все свои силы. Да, довольно быстро завершим спецоперацию. Путём, конечно, больших потерь, путём ослабления всех остальных участков нашей госграницы. И поверьте мне, наш коллективный противник на Западе обязательно воспользуется этими прорехами, оставленными участками нашего приграничья, чтобы там попытаться провести какие-то военно-диверсионные действия. Это сейчас мы наблюдаем по Средней Азии, посмотрите, как там раздуваются конфликты между нашими же постсоветскими республиками. Просто раздуваются. Агентура сидит в каждой столице азиатских республик и просто не прекращается работа на осложнение, на ожесточение риторики межреспубликанской, и провоцирование маргинальных групп на выход на улицы, на погромы, на госперевороты и так далее.

То же самое происходит в Закавказье. Мы никак не можем завершить этот тяжелейший конфликт, который связан с Нагорным Карабахом, в него вовлечены две наши постсоветские республики.  

Е.ВОЛГИНА: Сейчас даже уже не вокруг Нагорного Карабаха, а вокруг территории Армении, на самом деле.

А.МИХАЙЛОВ: Мы видим, какая тяжелейшая ситуация сейчас может сложиться у границ Белоруссии. Потому что если коллективный Запад решит начать бить по ней, спровоцировать и власти Белоруссии на принятие военно-технических решений. А понимаете, для западного мира Белоруссия — это не часть Союзного пространства, это суверенное государство, которое они имеют право, взяв на себя, как обычно, коллективную ответственность, вмешиваться во внутреннюю политику государства, а даже силовым способом менять государственный режим, как это было в 2014 году на Украине. И сейчас у всех, на мой взгляд, по всей сухопутной границе нашей страны возможны такие провокации. Даже по длинной границе с Казахстаном.

Е.ВОЛГИНА: А сил хватит на всё отвечать?

А.МИХАЙЛОВ: Вот давайте поэтому будем считать, почему эти все вопросы возникают. Что же, мы не можем всей нашей армией пойти и дать всем в этом Херсонском направлении? Можем. Можем. Но мы тогда зачистим остальные территории нашей границы, а она у нас очень протяжённая. И у нас угрозы, они возникают очень быстро. В наше время переброска техники, этих военных провокаторов, которые могут организовать какой-то прорыв, могут перебросить террористические группировки, которые контролируют США на севере Афганистана. Есть группировки на Ближнем Востоке.

Е.ВОЛГИНА: Александр Евгеньевич, я понимаю, о чём вы говорите. Но здесь самое главное — будущее, в том числе, как это приграничье будет относиться к Российской Федерации, решается, как бы то ни было, всё-таки в ходе специальной военной операции. Основные силы там. Потому что даже эти странные заявления президента Таджикистана, я думаю, вы слышали, а потом ещё и трактовки, многие сводят к тому, что вот эти режимы среднеазиатские, они могут иметь в какой-то степени даже наглость высказываться таким образом, сидя рядом с президентом России, они воспринимают что — они воспринимают только силу. Но не силу в плане военную — мы пришли и закошмарили всех, а то, как страна действует на той территории, на которой она сейчас сосредоточена. Потому что понятно, что между Киргизией и Таджикистаном наверняка есть какие-то модераторы, которые должны работать, где-то должна работать разведка. Это вообще вне поля       СМИ, и наверное, так и надо. Дипломаты где-то должны работать. Но основные усилия все сосредоточены сейчас в ходе специальной военной операции. Потому что то, как Российская Федерация там отстоит территории, как будут заключаться какие-то соглашения, но на условиях Российской Федерации, и даже не если, а когда. От этого будет зависеть, как остальные территории будут реагировать на нашу страну. Я это вижу так.

А.МИХАЙЛОВ: Я с вами согласен. И даже та риторика, которую озвучил и лидер Казахстана, например, когда он не признавал независимость наших новых регионов…

Е.ВОЛГИНА: На форуме, сидя рядом с президентом, да.

А.МИХАЙЛОВ: Это опять же говорит о том, что даже наши коллеги по ОДКБ, у которых прописана коллективная безопасность в постулатах наших организаций, и которые, по идее, должны были с первых дней спецоперации присоединиться к нашей деятельности, они высказывают совершенно полярные мнения.

Е.ВОЛГИНА: Александр Михайлов с нами, руководитель Бюро военно-политического анализа. Новости. И продолжим.

НОВОСТИ

Е.ВОЛГИНА: 15:36 в столице. Радиостанция «Говорит Москва», 94,8. У микрофона Евгения Волгина. Мы продолжаем программу «Умные парни». Александр Михайлов с нами, руководитель Бюро военно-политического анализа. Смотреть нас можно в YouTube-канале «Говорит Москва», стрим там продолжается. Или в Telegram-канале radiogovoritmsk. Сообщение с пометкой «срочно»: Лиз Трасс сказала, что намерена уйти в отставку с поста лидера Консервативной партии и премьер-министра Великобритании. Полтора месяца проработала в итоге. Она, правда, сказала: «Я буду оставаться на премьерском посту, пока не будет выбран новый глава правительства». Видимо, это будет недолго. И многие уже говорят, не рекордсмен ли она по краткосрочности пребывания на этом посту? Говорят, что да, потому что в истории Британии был один премьер, который продержался четыре месяца. Но он перестал быть премьером не потому, что он очень плохо работал, а просто он умер от сердечного приступа. А Лиз Трасс уходит. Правда, говорит, что будет держаться.

Для нас, с военной точки зрения, её уход можно как-то рассматривать или нет, с учётом тех заявлений, которые она делала?

А.МИХАЙЛОВ: Правительство сохраняется, министр обороны остаётся тот же. Он буквально не далее как сегодня встречался с Блинкеном, продолжает вести активный диалог между Британией и США. Поэтому с военной точки зрения, на мой взгляд, ничего не меняется. Лиз Трасс — это такая губка для впитывания в себя негативных эмоций граждан Британии, которые сейчас на фоне усложнившейся экономической обстановки, как в Европе, так и в Великобритании, испытывают на себе все прелести антироссийских санкций и вообще русофобского режима…

Е.ВОЛГИНА: То есть это внутренняя какая-то история.

А.МИХАЙЛОВ: Внутренняя история. И Лиз Трасс как раз это девушка для внутреннего использования. Она и есть… Джонсона не хватило на откачку негатива из британского коллективного сознания. У него настолько был имидж, от которого всё отскакивает, схожий с Трампом. Когда у человека в прошлом было столько всяких, извиняюсь, косяков на уровне приличной общественной и политической жизни. Он столько раз уже выходил за эти социальные флажки, что тебя очень трудно сделать этой самой губкой. А Лиз Трасс – человек новый, практически чистый лист в британской политике. Вот в неё сейчас и будут выливать все негативные эмоции. И действительно наверняка она не удержится на посту премьер-министра.

Есть ещё один важный фактор — смерть королевы. Дело в том, что сейчас, по сути, ключевой политик Британии это не премьер-министр. Это наследник, это Карл III. Он настолько долго ждал этот пост, настолько долго его мариновали в британской прессе, он составная часть коллективного британского истеблишмента. И сейчас, заметьте, как он отнёсся, с каким презрением, он показывал своё презрение перед Трасс везде, где он с ней встречался. А, вы опять здесь? Кто это такая? Ну чуть ли не посылал на три весёлых буквы. Ну куда это уже? И главное, как она это воспринимала. Она подхихикивала, на сжималась вся, очень плохо реагировала на это хамство. И тем самым показала себя ещё более слабой, чем она есть на самом деле. И сейчас Карл III, который недооценённый как политическая персона не только в Британии, но и в европейском пространстве, я думаю, что нашим органам и контрразведки, подсказывать им не стоит, наверное, но именно с этой персоной надо работать больше. С его окружением, с его элитами, которые вокруг него кормятся. Дело в том, что он очень негативно настроен к той вертикали власти, которая сейчас присутствует в Британии. Он очень негативно настроен к европейским элитам, которые никогда не считала его важной персоной даже среди монархического европейского сообщества.

Е.ВОЛГИНА: Сейчас будет мстить, думаете?

А.МИХАЙЛОВ: Да, он будет мстить. И он будет мстить собственной системе. Но есть третий вариант в его дальнейшей жизни, что аккуратно элиты всё-таки отстранят и заставят его передать монархический трон своему старшему сыну. Если это случится, то значит, глубинное государство в Британии победит. Но если Карл III разойдётся, мы увидим очень интересные события на Туманном Альбионе.

Опять же, нужно не забывать, что британский ядерный потенциал — это, по сути, составная часть американского потенциала. Британцы ещё в 1962 году отказались от создания собственных носителей для ядерного оружия. Они закупают американские «Трайдент-2», которые располагаются на четырёх подводных субмаринах Британии, которые способны нести ядерное оружие. У них небольшой запас ядерных боеприпасов. Но надо понимать, что они его применяют только по команде из Вашингтона.

Е.ВОЛГИНА: Мне кажется, в данном случае мы с вами обсуждаем Лиз Трасс, но я хочу всё-таки ещё сосредоточиться на том, как это повлияет не на внутреннее даже устройство Британии, а насколько роль персоны премьер-министра влияет на взаимодействие с Российской Федерацией и, соответственно, снижает градус или не снижает градус. Потому что Лиз Трасс говорила такие вещи, при которых Сергей Викторович Лавров за голову бы хватался. Мы помним про Ростов, про Воронеж, вот это всё, и про «кнопку» её знаменитое — я стану премьером, я нажму кнопку.

Но вопрос, как это на самом деле всё выглядит. Эмоции это один разговор, но факту… по ТАСС читаю вам сегодняшнюю новость. «Минобороны Британии утверждает, что российский истребитель выпустил ракету в направлении британского военного самолёта над Чёрным морем 29 сентября. Глава Минобороны Британии обсудил с Сергеем Шойгу этот инцидент на Чёрном море». Заметьте, прошло две недели. Скорее всего, стороны согласовали, как это должно, видимо, выглядеть в прессе. И на самом деле, когда мы говорим, что кругом сумасшедшие и непонятно что, по факту, по линии военных ведомств сохраняется здравость рассудка. Мы это так видим. 

А.МИХАЙЛОВ: Кстати, вполне известный факт, что даже если… мы же всё-таки ракетно-ядерные державы, мы, США, Британия как составная часть ядерного потенциала США. И даже если наши лидеры находятся в полной политической конфронтации, то между главами оборонных ведомств сохраняется стратегический канал связи. Условно говоря, на той стороне есть вполне себе трезвый генерал Милли, который является командующим объединённой группировки штабов, то есть командованием американской армии. Это не министр обороны, это конкретно военнослужащий генерал, который трезво мыслит и оценивает возможности, в том числе и наши. Опять же, с нашей стороны есть Генеральный штаб, который не менее трезвый в своих оценках реальности. Еще раз повторяю, военные это не политики, военные оценивают риски, и оценивают их гораздо техничнее, чем политические персоны. Политические персоны, а особенно западного разлива, они всё-таки живут от выборов к выборам, и их милитаристская риторика нагнетается обычно в их предвыборный период либо в период, когда они теряют очки среди собственных избирателей. В нашем случае, у нас гораздо более монолитная система. Лидер нашей страны несильно переживает, я так думаю, по поводу каких-то предстоящих выборов, потому что до них ещё далеко, а работы сейчас очень много, чем об этом думать. В-третьих, у нас всё-таки управляемая демократия, как говорил когда-то господин Сурков, и у нас федеральному центру проще договориться как с политическими силами, так и с главами регионов, в отличие от США, где губернаторы штатов гораздо более самостоятельны даже в своих политических решениях.

Сейчас, кстати, в каком-то смысле этот лёгкий политический аромат федерализации тоже начал проникать в медиа после вчерашних решений. Потому что сильно заговорили о том, я вчера много читал комментариев по поводу расширения полномочий губернаторов, уж не начнут ли наши губернаторы… 

Е.ВОЛГИНА: Быть генерал-губернаторами.

А.МИХАЙЛОВ: Да, и проводить какие-то суверенные решения на своих территориях, менять законодательства. У нас, конечно, всё будет не так.

Е.ВОЛГИНА: Это не про 90-е годы и роль губернаторов 90-х годов.

А.МИХАЙЛОВ: Поэтому тут надо скорее волноваться за тех политиков, которые находятся там, на Туманном Альбионе, и их кураторов. Давайте не забывать, что даже британский истеблишмент во всём, практически во всех внешнеполитических решениях консультируется с Вашингтоном. Не принимают они самостоятельно внешнеполитических решений. И санкционных не принимают решений. Потому что всё проходит черед консультации с Вашингтоном. Если бы Британия действительно бы обладала суверенитетом и, допустим, не позволила бы управлять своим ядерным потенциалом американцам, с ними можно было бы договориться гораздо быстрее и гораздо эффективнее. Но ещё раз повторяю, там появилась новые политическая персона, с которой, на мой взгляд, надо разговаривать. Она настроена крайне неприязненно к бывшим элитам Британии и Брюсселя, и с ней надо играться, что называется, с ней нужно работать и, возможно, продавливать свою внутреннюю повестку уже там. Надо менять отношение к нашей стране и внутри Евросоюза. Надо напоминать европейцам про их национальное самосознание. Потому что чем больше они становятся европейцами, но перестают быть итальянцами, французами, немцами, англичанами, тем проще американцам ими управлять, манипулировать, использовать как ещё один плацдарм для наступления на Россию.

Е.ВОЛГИНА: На эту тему много пишут. И люди, которые пытаются, я так понимаю, создать некую такую науку, которая бы объединяла и политтехнологии, и политологию с антропологией, и разъясняли как раз, как формируются европейские элиты, вот эти наднациональные европейские элиты менеджеры, и что по любому какому-нибудь прыщавому подростку, который сын какого-нибудь банкира итальянского или бельгийского, можно понять после колледжа, куда он отправится и самое главное, какое место он будет занимать в политической иерархии в Европе и будет неким менеджером.

Другое дело… да, конечно, с этим со всем работать можно, но мы в данном случае, мне кажется, совершаем довольно серьёзную ошибку, уповая на то, что европейцы проснутся и сметут ненавистные нам режимы там и, соответственно, будем с ними работать, как работали при де Голле, как работали при Берлускони, как работали при остальных.

А.МИХАЙЛОВ: Давайте посмотрим, с кем надо работать. Прежде всего, это пять государств, которые хранят американское ядерное оружие. Это Бельгия, это Германия, это Турция, это Италия и это Голландия. Эти пять государств, они являются ключевыми в Евросоюзе, я специально намеренно не упоминаю Францию и Британию, потому что у них самостоятельные ядерные потенциалы и они не хранят американские авиационные бомбы с ядерными боеприпасами на своей территории, они сами обладают своими боеприпасами. Франция и вовсе обладает собственным, независимым в принципе от США ядерным потенциалом, они сами разработали свои ядерные программы и сохраняют в этом ядерном плане некую такую отдельную роль как внутри Евросоюза, так и внутри НАТО.

То есть семь государств всего: пять государств, которые хранят ядерное оружие, и две ядерные державы, которые являются ещё ключевыми странами Европы. Вот с этими семью государствами, определяющими и внутреннюю, и внешнюю политику Евросоюза, нужно работать. На мой взгляд, работать на расчленение Евросоюза. Этот политический институт приказывает долго жить. У него есть два пути для развития. Первый, чтобы восстать из пепла, ему нужно создать институт президента Евросоюза. Пока он там отсутствует. Американцам крайне невыгодно, чтобы в Евросоюзе появился президент.

Е.ВОЛГИНА: Но есть глава Еврокомиссии. Вроде как это руководитель главный.

А.МИХАЙЛОВ: Он не обладает никакими полномочиями, схожими с полномочиями Байдена в США. Что такое США? Это тоже сборная солянка, где территории объединились под одним федеральным управлением. Такой же, как Евросоюз, по сути. Посмотрите в его организацию внутреннюю. Но американцы не отказались почему-то от должности президента. А ведь напрашивается. Ведь вы демократия, так давайте коллективные решения большим конгрессом принимать. Нет, американцы прекрасно понимают, что такое вертикаль власти. Но им невыгодно, чтобы в Европе появилась вертикаль. Им выгодно, чтобы было многоголосье, с которым, 29, если не ошибаюсь, государств, с каждым по отдельности можно работать и добиваться принятия нужного решения. Так вот, со своей стороны европейцам нужно пойти на расчленение Евросоюза, возвращение к национальным валютам — дойче марке, франку, фунту и так далее. 

Е.ВОЛГИНА: Вы фантастические вещи говорите, честно говоря.

А.МИХАЙЛОВ: Именно при таком сценарии по отдельности страны Европы будут сильнее, чем вместе, противостоять. В том числе и внешней воле США.

Е.ВОЛГИНА: А может, им не надо, им нормально?

А.МИХАЙЛОВ: Как это не надо?

Е.ВОЛГИНА: Им нормально.

А.МИХАЙЛОВ: Так давайте разделим элиты Европы и основное население, которое замерзает, у которого растут цены на продукты в магазинах, у которого бешено растут платёжки за коммуналку и так далее.

Е.ВОЛГИНА: Даже вот эта итальянская женщина новая, к сожалению, забываю, как её зовут, она пришла как правый политик, её даже другие страны Европейского Союза называли чуть ли не фашисткой какой-то, но стоило ей вступить на свой пост, она тут же сказала: я придерживаюсь стратегии евроатлантизма. Всё.

А.МИХАЙЛОВ: Никаких проблем. А вот представьте теперь, что Евросоюза нет, а мы вернулись к той старой Европе, где каждое государство вступает в двусторонние отношения с Российской Федерацией. Нам сразу станет гораздо проще общаться, и американцам станет гораздо труднее продавливать свои антироссийские, в том числе, решения на территории Европы, и антикитайские решения. И вообще в целом проамериканские решения, потому что сейчас их развернули от дешёвых энергоресурсов, их развернули от дешёвых товаров из Китая, их полностью переориентировали на покупку всего производимого в США и добываемого в США и переработанного в США либо на их аффилированных территориях. Пожалуйста, переплачивайте в два-три раза за всё, что покупали в прошлом-позапрошлом году в два-три раза меньше. И поверьте мне, что раскол Евросоюза, если не появится институт президента, он произойдёт сам по себе, именно внутренними силами. Потому что общество, проживающее на территории этих ключевых стран, кстати, именно они пассионарны прежде всего. Кто выходит сейчас на улицы? Бельгийцы, голландцы, немцы…

Е.ВОЛГИНА: Ну, полицию соседние государства направляют и всё. Поколотили там старушек каких-то и всё.

А.МИХАЙЛОВ: Вы видели сейчас во Франции на улицах, как там колотят?

Е.ВОЛГИНА: Там всегда.

А.МИХАЙЛОВ: Колотят жёстко. И знаете, что я думаю, это ещё не начались холода ведь действительно. И причём, когда начнут вокруг бочек с горящим мазутом собираться люди на улицах, в злобе на это дурацкое правительство, которое вместо того, при наличии трубопроводов, при наличии нормальных отношений с Путиным всё поломали, всё перечеркнули, ради того, чтобы подлизаться к США, извините за грубое слово, просто чтобы вылизать им сапоги. И абсолютно не в пользу собственных экономик, потому что традиционно и немцы, и голладцы, и британцы ориентировались на коммерческий сектор, ориентировались на рынки. То есть они политику всегда немножко отодвигали, особенно посмотрите, 70-80-е годы, расцвет Европы. 

Е.ВОЛГИНА: Александр Евгеньевич, я могу ошибаться, но мне кажется, весь контроль над Европой именно политический, точнее, часть и шанс влиять на какую-то политическую жизнь Европы, мы потеряли, когда согласились отдать ГДР.

А.МИХАЙЛОВ: Евгения, я согласен. Я сам тогда там был, наблюдал своими глазами и разрушение стены, и объединение Германии, был школьником в военном городке, в Альтенграбове. Честно скажу, такой был праздник в Германии, когда объединились Германии. Невероятно что творилось за забором. Мы были школьниками, висели на заборе, смотрели, как там немцы сходят с ума от счастья. А мы в это время собирали, извините, наши военные, манатки и убирались с этих территорий. Преступное абсолютно решение элит советских, это несомненно. Как выводили войска, вы все прекрасно знаете. Вот наша дивизия уехала под Богучаров, в чистое поле, в Воронежскую область.

Е.ВОЛГИНА: Я к тому веду, что это было сделано, вы когда говорите, что мы сейчас делаем ставку… наверное, да, было бы удобно. Другое дело, какие механизмы, и нам бы разобраться с тем, что на фронте происходит, хватает ли у нас ресурсов на то, чтобы ещё работать, как вы говорите, на раскол Европы, вот в чём дело.

А.МИХАЙЛОВ: Так этим должны заниматься не военные. Этим должны заниматься политики, дипломаты, наши аффилированные структуры.

Е.ВОЛГИНА: Которые могут мыслить в другой парадигме. ВУ нас многие люди до сих пор, я уверена, которые рассуждают в той парадигме «а что же такое произошло, а давайте всё вернём назад». Как вы говорите, давайте вернём назад эту разъединённую Европу, которую строили несколько десятилетий при поддержке Соединённых Штатов Америки, а наши же в том числе люди, которые оканчивали институты, потом покупали недвижимость за границей, детей туда тоже отправляли, говорят: какое разъединение Европы? Нет. Мы лучше давайте сделаем так, чтобы всё закончилось и мы снова будем дружить.

А.МИХАЙЛОВ: Знаете, где у нас больше всего селилось граждан Российской Федерации?

Е.ВОЛГИНА: В Прибалтике.

А.МИХАЙЛОВ: В Австрии, на Балканах. Австрия, почему я привёл пример, это нейтральное государство, не входящее в НАТО, ведущее свою, очень индивидуальную внешнюю политику, в отличие…

Е.ВОЛГИНА: Курца съели, когда он там заикнулся, что не надо так…

А.МИХАЙЛОВ: Я что хотел сказать, что для людей, которые проживают в странах Европы, статус Евросоюза только мешает жить. Почему? Открыты границы. Раньше человек переезжал из Германии в Польшу, из Польши в Чехию, проходил паспортный контроль. И порядка в этих странах было больше, мигрантов было меньше. И вот этого миграционного хаоса, который сейчас творится на улицах Европы, этого тоже ничего не было. И протестных настроений в обществе, которые сейчас просто переполняют Восточную Германию, определённые территории Голландии.

Е.ВОЛГИНА: Нас там с вами не услышат всё равно.

А.МИХАЙЛОВ: Окраины Франции. Не услышат. Но мы должны напоминать и нашим слушателям, что там у них не так всё стабильно и хорошо, как иногда нам кажется, просматривая их телепередачи или читая заявления их политиков. Наоборот, у нас я наблюдаю практически полную общественную стабильность, в данное время. Сколько они предсказывали, что…

Е.ВОЛГИНА: А они будут работать на расшатывание режима, как считаете?

А.МИХАЙЛОВ: Они работают на расшатывание режима в ежедневном режиме. Во-первых, поддержка внутренней оппозиции нашей.

Е.ВОЛГИНА: Да нету уже никакой.

А.МИХАЙЛОВ: Ну, кого-то пересажали, и слава богу. А кого-то выпустили за границу, и они оттуда вещают.

Е.ВОЛГИНА: Подождите, та оппозиция, которая сама уехала за границу и сейчас вещает, я иногда включаю, ну, просто… наркотики зло, на самом деле. Их всерьёз никто не воспринимает. Из того, что они говорят, они как победители на коне скоро в Кремль въедут.  

А.МИХАЙЛОВ: Их воспринимает всерьёз молодёжь, которая сейчас в старших классах, которым от 15 до 18 лет. Вот опасная категория граждан. Мы практически не замечаем чаяния этих старшеклассников и юных студентов. А они есть, и они читают именно эти паблики и аккаунты. И к сожалению, на мой взгляд, мы не дорабатываем в плане не то что фильтрации контента, неправильно. Мы не предлагаем новые образы будущего для молодёжи. Мы об этом мало говорим.

Е.ВОЛГИНА: Образ будущего. Я предлагаю это обсудить при следующей нашей встрече. Александр Михайлов был с нами, руководитель Бюро военно-политического анализа. Александр Евгеньевич, спасибо. Ждём вас снова.

А.МИХАЙЛОВ: Спасибо.