Е.ВОЛГИНА: 15:06 в столице. Радиостанция «Говорит Москва». У микрофона Евгения Волгина. Мы с вами в программе «Умные парни». Ольга Ярославская к нам пришла, уполномоченный по правам ребёнка в Москве. Здравствуйте, Ольга Владимировна.

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Здравствуйте.​

Е.ВОЛГИНА: Координаты эфира: СМС +7-925-8888-94-8, Telegram для ваших сообщений govoritmskbot. Смотреть можно в Telegram-канале, в YouTube-канале и в нашей официальной группе «ВКонтакте». 

Оказывается, для современных подростков горячая тема последней недели — это блокировка платформы Roblox. Роскомнадзор сказал, что оснований для разблокировки никаких нет. Екатерина Мизулина, например, сказала, что надо с этим что-то делать, потому что ей поступают сообщения от детей, которые чуть ли не уехать из страны хотят, потому что Roblox запретили. По факту, что с компьютерными играми делать?  

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Давайте про Roblox. Не про все компьютерные игры, а конкретно про эту игру. Я с ней столкнулась и узнала об этой игре будучи на совещании в прокуратуре по транспорту. Это было связано с зацеперством.  ​

Е.ВОЛГИНА: Какая связь, интересно. ​

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Это вообще не про то, как вы думаете, что просто захотели и просто закрыли. Что такое Roblox? Roblox — это действительно игра, в которую играют практически все дети, в том числе мои, и внуки, и дети. Я когда пришла, я спросила. Но степень погружения в эту игру очень разный. Чем она хороша была для детей, чем она привлекала — тем, что дети могли там писать свои игры, и если в эту игру играли другие, это монетизировалось в свою валюту. Таким образом, это подогревало интерес. С одной стороны, что здесь плохого, если там какие-то ходилки, бродилки и так далее. Но дело в том, что там есть приватные комнаты. Roblox — не только игровая площадка, это ещё и соцсеть, площадка для общения. Это страшно, потому что это точно неконтролируемо. В этих приваткомнатах, туда могут пускать, могут не пускать. Родители это контролировать не могли.  

Всё, что касается зацеперства, я не говорила об этом громко только лишь потому, чтобы не пропагандировать. Потому что понимаем прекрасно, что кто-то услышит и заблокирует, а кто-то услышит — заинтересуется. Все официальные письма, в любом случае, были отправлены. Силовые ведомства нашли площадку: люди писали программы для зацеперов, а потом там же объявляли сбор — пойдёмте, отработаем. С этим надо было что-то делать. Внимание моё к этой площадке было так привлечено. Я очень рада, я знаю, что очень много сделали для этого все уполномоченные регионов. Это не только моя заслуга, все постарались, и Ксения Мишонова по Московской области. Там, где зацеперство, мы не делим, у нас единая прокуратура, дети что Москвы, что Московской области от зацеперства очень страдают в этом году, это какой-то повальный взрыв. Я понимаю, что мы все вместе эти вопросы решаем. 

Е.ВОЛГИНА: И всё именно с этих платформ идёт, да? 

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Да. Например, в Telegram-канале, если мы про зацеперство говорим, это как-то научились вычислять и блокируют быстро. Более того, есть взрослые люди, которые понесли уголовные наказания. В Roblox вычленить тех, кто писал эти программы, практически невозможно. Это платформа Соединённых Штатов Америки. 

Е.ВОЛГИНА: Предстоит ещё узнать и вообще можно ли узнать степень вовлечённости детей именно в деструктивную деятельность, опасную для жизни — зацеперство — через онлайн-платформы? 

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Конечно, можно.  

Е.ВОЛГИНА: Там процентовка какая-то уже есть?

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Да, силовики этим очень чётко занимаются. Меня никто не переубедит, я уверена, что за этим движением стоят взрослые. 

Е.ВОЛГИНА: Взрослые и в этих приваткомнатах находились. 

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Да, они монетизируют. Ведь ребята не  просто лезут на поезда и токоприёмники, ведь они обязательно снимают это. Потом они кому-то отдают этот контент. Этот контент набирает миллионы просмотров; миллионы просмотров — это деньги. Это всё чётко спланированные вещи против наших детей. 

Е.ВОЛГИНА: В массе своей что делать? Ведь таких платформ много, способы общения эти люди находят и способы вовлечения детей тоже находят. Невозможно отключить электричество. 

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Контролировать семье. Если мы сейчас уходим от игровых платформ к зацеперству, вообще деструктиву, то мы должны понимать, что ребёнок не рождается деструктивным. Что-то обязательно происходит в его жизни, что толкает его на деструктивные действия, причём разного характера — это агрессивное поведение, это агрессивное поведение против себя. Потому что зацеперство — это действительно агрессивное поведение против себя. Они же не думают о том, что общественный вред приносят. Они понимают, что могут пострадать. Это такое скрытое самоубийство, на мой взгляд. Ребёнок чтобы на это пошёл, он понимает все риски. Но, хочу оговориться, если бы год назад я бы точно сказала, что они понимают в силу их возраста, в основном это были дети 14 лет, то сейчас у нас зацеперство от 10 лет, есть даже от 8 лет. И они навряд ли понимают риски жизни, потому что там ценность жизни ещё в принципе не сформирована. Затаскивают их туда всё равно взрослые. Но почему они туда идут? Вот в чём вопрос. 

Уважаемые слушатели, если вы родители, то будьте, пожалуйста, внимательны к своим детям, посмотрите, понаблюдайте за ними. Все истории — я доверяю своему ребёнку — они плохо заканчиваются. Вы доверяйте, но проверяйте. Родительский контроль никто не отменяет. Это ваша ответственность, уважаемые родители. 

Е.ВОЛГИНА: Как вы думаете, это не тот ли определённый процент среди детей, который в каждом поколении присутствует? Я вспоминаю: середина 90-х годов, мне семь лет было, до начала нулевых подростковый период. Не было интернета, но были сомнительные компании, была история с походом на «заброшки» или ещё что-то. Не кажется ли вам, что эта история примерно про одно и то же. Здесь вопрос родительского контроля, воспитания, потому что способ реализовать деструктивное поведение может быть какой угодно. Интернета не было, это были «заброшки», кладбища, всё что угодно. 

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Дело не в поколенческом вопросе, а дело в физиологии. Есть дети абсолютно точно «адреналиновые», дети, которые живут на адреналине, их так создали мама-папа, их так природа создала. Но родители должны понимать, что их дети стремятся к адреналиновому выбросу. 

Е.ВОЛГИНА: Их надо отдавать на плавание. 

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Плавание? Не смешите. 

Е.ВОЛГИНА: Майкл Фелпс, чемпион мира по плаванию — самый яркий пример. Когда у него был СДВГ диагностирован, мама отдала его по совету врачей. И видите, куда он весь свой адреналин дел.

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Это отлично. Значит, ему ещё с тренером повезло. 

Е.ВОЛГИНА: Да, скорее всего. 

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Здесь должно сойтись несколько звёзд. Но адреналиновый спорт это всё-таки не плавание. Адреналиновый спорт — это авто, парашютизм, мото, скалолазание, паркур. Это там, где идёт выплеск энергии. Если мы скажем «давайте, ребята, так» — отлично, но это всё платно. Про это я на каждой передаче говорю у вас, я наверно уже с этим надоела. Но я всё равно считаю, что система дополнительного образования для детей должна быть максимально бесплатной. А ребята, которые стоят на учёте. Когда их снимают с поезда, обязательно ставят на учёт в комиссию по делам несовершеннолетних. И семью штрафуют за то, что они плохо выполняют свои родительские обязанности. То есть никому нехорошо. Но мне кажется, что к этим ребятам надо особенно подойти. 

Когда я ехала на заседание одной комиссии по делам несовершеннолетних, я созвонилась со своими хорошими друзьями-байкерами (у нас на северо-западе) и в сердцах поделилась: сейчас еду на КДН, там опять ребята-зацеперы. Они говорят: привозите к нам. Я говорю: а можете? — Можем. Я считаю, что в городе есть очень много мест и очень много людей, которые готовы помочь этим ребятам. Надо просто пазл собрать. 

Е.ВОЛГИНА: Надо просто поставить этот вопрос на вид. 

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Это статистика говорит, у нас погибших детей очень много. Уже все кричат об этом. Не в паблике, зачем это в паблике. В любом случае, каждый ребёнок это страшно, больше 50 детей погибших.  

Е.ВОЛГИНА: Вообще, странная история получается. С одной стороны, у детей есть телефон, есть интернет, что-то он там делает, не мешает родителям, «не отсвечивает», такое тоже присутствует. Но при этом в интернете много других опасностей. Поднимали тему, например, с вейпами. Более-менее пытаются отрегулировать, запрещено продавать до 18 лет. Каким образом у подростков оказываются эти приборы в руках — большой вопрос. Это как когда-то было с борьбой с подростковым курением. А есть же ещё тема с энергетиками. Есть абсолютно новая тема, связанная с так называемыми сухими энергетиками. С этим что делать, что это такое?

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Я не знаю, что напишут про меня радиослушатели, но я всё время буду говорить: уважаемые родители, этот вопрос всё равно к вам. Потому что вы даёте детям деньги. Надо ли давать деньги? Конечно, надо. И я даю деньги. Ну а как, иначе ребёнок будет себя чувствовать ущербным и так далее. Но вы даёте деньги, вы контролируйте, куда он тратит, как-то проговаривайте с ребёнком эти вещи. Если видите, что трата какая-то непонятная прошла, у вас это не отразилось, тогда вы должны просто потребовать у ребёнка отчёт. Контролируйте, пожалуйста, его закупки, особенно на маркетплейсах. Мы говорим про энергетики сейчас, в свободной продаже они запрещены, это 18+. Ребёнок не может купить. Но вот он приходит на маркетплейс, открывает. Если вы забьёте «хочу купить энергетик», вам высветится «только с 18+, пожалуйста, подтвердите свой возраст». А если вы забьёте «кофеин» и «таурин», из чего состоит этот энергетик, то вы спокойно его закажете. Почему-то какие-то производители считают, что это БАД. И как БАД прекрасно дети эти конфетки покупают. 

Я поговорила с врачами. Они сказали: например, если десять засунуть под язык и пойти на урок физической культуры, самое минимальное что может быть — это сбить сердечный ритм, который, как мы знаем, никогда не проходит бесследно. Это плохо влияет на интеллектуальное развитие. Я не специалист, но врач мне так сказал. Другими, более жёсткими словами, он сказал, что это влияет на умственные способности ребёнка.  

Е.ВОЛГИНА: Мы с вами приходим всё равно к теме…

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Мы приходим к контролю. Нам необходимо это контролировать. Что такое государство? Государство — это огромная машина, оно не может на каждый чих написать приказ, запрет и так далее. Но мы-то, родители, должны за этим следить. Конечно, должна следить школа. Допустим, школа сказала «ваш ребёнок какую-то сосалку всё время сосёт». Вы же должны понять, откуда у него появилось это. Он же должен вам этот путь рассказать. Вы же должны для себя выводы сделать. При моих расследованиях это в основном старшие братья или сёстры, или старшие товарищи, которым восемнадцать с половиной, прекрасно энергетики покупают для младших. 

Е.ВОЛГИНА: Вы так говорите про родительский контроль, вы считаете, проблема с тем, что родители упускают? Родители не то, что не хотят, они всё равно любят своих детей. Сейчас очень модная тема — мягкое родительство, мягкое воспитание, детям надо доверять. Не увлеклись ли этим, как думаете? 

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Всё очень индивидуально. Кому-то надо доверять, кого-то надо отпускать, а кому-то нельзя в восемнадцать лет ничего доверить и в двадцать, и надо «держать у юбки», пока человек не созреет ментально. Это всё очень индивидуально. Вообще, всегда есть соблазн. Вы сказали, в 90-х не было интернета и так далее. У нас были свои соблазны. 

Е.ВОЛГИНА: Конечно! Ровно об этом и речь. 

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Сейчас ребята перестали ходить во дворы, чего боялись наши родители. 

Е.ВОЛГИНА: Теперь другая проблема — они не ходят никуда. 

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Но они прекрасно общаются в соцсетях, и вы не можете вообще отконтролировать, с кем они общаются. Вы вообще не можете на это повлиять. Здесь вопрос на первый план выходит доверия. Здесь знание своего ребёнка и доверие ребёнка родителю. Не в обратную сторону, не родитель ребёнку. Это может быть самоуклоняющееся поведение родителей. А когда ребёнок доверяет родителю, когда он ему расскажет, что с ним случилось, что может случиться, какие сомнения у него возникают и как ему преодолеть. Но если ниточка потеряна… Если вы своего ребёнка спрашиваете «как дела, какие оценки» и вы считаете, что этого «ок», и если он учится на пять и четыре, иногда три — это нормально, и вы более-менее понимаете его ситуацию в образовании, и вы успокаиваетесь: он ходит в школу, не болеет, учится. Но жизнь ребёнка не заканчивается школой. Я хочу секрет рассказать: вся жизнь ребёнка — это вообще не школа.  

Е.ВОЛГИНА: Это правда. Он там часть времени проводит. 

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Это всё за школой. Причём он проводит её не потому что хочет, а потому что он должен. А вот там, где он хочет, родителей нет. 

Е.ВОЛГИНА: Вы сейчас рассказываете про эти типа конфетки, сухие энергетики. Я вспомнила историю: детей угощали типа конфетками, а на самом деле там были психотропные вещества. Но вроде тема сошла на нет, потому что, не знаю, победили или что это было такое. Наши слушатели начинают странные вопросы задавать: «А как же кофе, не запретят?» Не путайте, пожалуйста, концентрированный порошковый таурин с кофеином и обычный кофе, который разбавлен молоком с сиропом. Это разные вещи. 

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Я хочу сказать, что кофе тоже не рекомендуют детям пить.  

Е.ВОЛГИНА: Неужели ваши дети пьют двойной эспрессо, хочется спросить. Честно говоря, вряд ли они это делают. Ещё от нашего слушателя: «Сейчас мода на мягкое воспитание. Ну, хорошо. А если ремень, завтра же опека прибежит». 

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Опять же, вопрос доверия. Если вы уверены, что ваш ребёнок, как только вы дадите ему подзатыльник, пойдёт в опеку, значит, это ваш ребёнок, вы его таким воспитали.    

Е.ВОЛГИНА: СМС: «У моего сына был знакомый парень, который через интернет предложил ему встретиться на железнодорожной станции. Мой отказался, рассказал мне об этом. А потом выяснилось, что они с ребятами хотели снять какие-то ролики, потому что хотели славы. Что с этим делать?» 

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Это всё зацеперство. Мы начали об этом говорить. Какой вы хороший папа. Это папа пишет?

Е.ВОЛГИНА: Папа, да, Василий. 

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Вы хороший папа, Василий. Ваш сын рассказал вам. Вы молодец. Вы выстроили такие отношения со своим сыном, который вам доверяет и рассказывает такие мальчишеские секреты. А другой бы не стал рассказывать, пошёл бы и стал снимать эти ролики. Вернулся бы он живым, я не знаю. Я знаю семьи, которые хоронят своих детей. Потом я с ними разговариваю: расскажите, кто виноват? Я понимаю, может быть, в чём-то жестокость, но мне интересно: может быть, железная дорога; может быть, поезда какие-то не такие; может быть, плохо дежурят на станции. Все родители хором говорят: мы виноваты, потому что были звоночки, мы понимали это; мы понимали, но остановить невозможно. 

К сожалению, уважаемые родители, я хочу сказать, что я знаю четыре семьи; у всех четырёх семей произошли какие-то внутренние трагедии. Это или развод, или умер один из родителей, мама или папа; где-то папа один воспитывает шестерых детей, а где-то мама осталась одна с одним ребёнком, не углядела и он погиб. Когда мы, взрослые, проживаем свою взрослую жизнь и нам кажется, что дети не так всё чувствуют или это чувствуют лайтово (по-детски скажу), что это их не касается, не они же разводят, а я вам хочу сказать, что дети так это не переживают, дети переживают это гораздо больнее. Во-первых, это уходит у них внутрь; они, может быть, внешне не показывают и не проживают, как вы. Вы можете кричать, плакать, ругаться, топать ногами, ходить в суд, а дети вообще ничего этого не могут. Они не могут ни плакать, ни ругаться, ни кричать, ни топать ногами. Они любят маму и папу одинаково и не перестают любить независимо от того, разводитесь вы или нет. Пережив такое, ребёнок начинает искать, где ему поплакать, где ему выплеснуть это. Он находит. Может быть, к зацеперству не прямое обращение, но к деструктивному контенту, к их деструкции это точно. Ребёнок понимает, что он брошен и его не понимают.  

Е.ВОЛГИНА: Эта история в большей степени неосознаваемая. Люди во взрослом возрасте понимают, что если они занимаются чем-то не тем, заливают тревогу, горе, печаль, неважно. А с детьми, хочешь авторитет свой, на «слабо» кого-то берут. Это было много раз. СМС: «Ребёнок начинает думать: может, я виноват». Разговаривать надо. Нам речь дана для того, чтобы разговаривать всё-таки. СМС: «Импонирует ваша позиция по поводу спорта. Единственное, я бы всё-таки рекомендовал делать спорт доступным, бесплатным для всех, а не только для тех детей, которые на учёте в детской комнате полиции». 

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Конечно, я с удовольствием. Просто я реалист. Это моя мечта, как любого уполномоченного, чтобы всё было как в Советском Союзе, при котором я выросла. У меня мама, которая много-много работала и одна воспитывала нас с братом. Моя мама в жизни не знала, где я занималась. У меня был кружок по фото и потом мне петь охота. Я ходила два месяца на лёгкую атлетику, потом мне это разонравилось; потом я пошла в бассейн. Единственное, я маме носила какие-то бумажки, надо было подписать что-то; если она это помнит. Потом гитара, нет, не гитара; потом хореография. И вообще мама не знала, где я занимаюсь. Это был абсолютно свободный выбор ребёнка. Это, во-первых, воспитывало ответственность, самостоятельность. Я сама могла рассчитывать, куда мне выгодно, не выгодно идти, в плане сколько мне ехать, сколько не ехать. Я должна была рассчитать ещё дорогу. А даст ли мама деньги на дорогу каждый день, а не два раза в неделю. Это целый комплекс, который решали сами дети. Передвижение по городу было самостоятельным. 

Е.ВОЛГИНА: В какой момент всё коллективно свернули не туда? У нас вроде бы детоцентризм случился, но он отягощён гиперопекой, «как бы что не вышло». В итоге дети до 12-15 лет не могут иногда сами себя обслужить. 

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Очень сложный вопрос. Мне кажется, вопрос инфантилизма и вопрос незрелости кроется в поколении. Я, например, знаю таких детей, чтобы было понятно, о чём я говорю. Один подросток переходил из школы в школу, год отучился в одном классе. Я его спрашиваю: как зовут твою соседку по парте? А он мне говорит: не знаю. Я говорю: ты год сидишь с ней. Он: а зачем мне эта информация. 

Это очень хорошо характеризует наше поколение, потому что у него не здесь поле, он весь в интернете, у него там свои друзья. Зачем ему двор. И здесь родители должны быть, когда ребёнка выводят в социум. А что такое социум? Детский сад — это первый детский социум. Школа — это первый детский социум. Здесь набирайте себе друзей. Уважаемые родители, а вы-то умеете дружить? Вы себе задайте вопрос, когда в последний раз вы собирались с друзьями? А мы хотим, чтобы наши дети дружили. А вы-то дружить умеете? Ведь они с нас это списывают. Это ни в коем случае не нападки. Я понимаю, что все очень заняты, очень много работы. 

Е.ВОЛГИНА: Но приходится находить время.

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Найдите сначала для себя время. Вы научите детей дружить. Если вы дружите, у вас и дети будут уметь дружить. 

Е.ВОЛГИНА: Ольга Ярославская с нами, уполномоченный по правам ребёнка в Москве. Новости и мы продолжим. 

НОВОСТИ 

Е.ВОЛГИНА: 15:36 в столице. Как люди негодуют. Что вы, Ольга Владимировна, призываете родителей больше общаться со своими детьми. И, более того, взываете к ответственности родительской. Я эти сообщения вижу — «Хватит винить родителей»…  

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Скажите, кого винить?

Е.ВОЛГИНА: Железную дорогу, видимо, если там дети, простите, зацепингом занимаются. Я утрирую, конечно. Может быть, просто не все до конца понимают, что родительство — это очень ответственное и нудное занятие. Надо это принять и тогда всё станет гораздо проще. Не пытаться, дал ему планшет, он сидит, «не отсвечивает» и хорошо. А когда учителя начинают претензии предъявлять — нет, моя корзиночка самая идеальная корзиночка из всех. Есть же такой перекос, правда.  

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Есть. Он, наверное, всегда был. Не хочу даже такими оперировать понятиями, как «раньше». Давайте просто будем говорить о том, что когда у государства есть чёткая идеология — пионерия, комсомолия и так далее — это одна история. И мы тоже были все подкованы именно с точки зрения идеологии. Сейчас идеологии в государстве нет. Я не говорю, что это плохо или хорошо, безоценочно. 

У нас есть «Движение первых» — отличная история. Государство придумывает такие истории. Но опять, в «Движении первых» ребята социально активные, со своей позицией, сформированной в семье. И там всё нормально. То есть сильные становятся ещё сильнее. Душа любого уполномоченного болит за тех, кто не только деструктивный, но это дети-сироты; это дети, попавшие в тяжёлую жизненную ситуацию; это дети, у кого болеют родители, у которых родители есть, но их по факту нет; это дети, у кого родители маргиналы, кто ограничен в родительских правах, лишены родительских прав и так далее. У нас 80% детей-сирот — это дети, имеющие живых родителей.  

Е.ВОЛГИНА: Социальные сироты так называемые. 

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Да. Говорить о том, что семья безответна, что всё должно сделать государство. Государство должно создать условия для хорошего, ответственного родительства — вот ответственность государства. Но воспитание детей и по закону, и по Конституции лежит на плечах у семьи, у родителей. ​

Е.ВОЛГИНА: СМС: «Убеждена, что виноваты родители». Давайте не про вину, а про ответственность. А то прав-виноват — это какая-то угадайка. СМС: «Почему у вас ребёнок всегда корзиночка?» Сыночка-корзиночка, а девочка-припевочка, если хотите так. 

Интересный был опрос проведённый, я видела результаты, что оказывается, чуть ли не половина семей в Москве, очень большое число, готовы переехать в другой район ради сильной школы. Я помню, что вы много раз в наших эфирах говорили, что школа должна быть рядом с домом. Но все же очень увлеклись рейтингами, как школа, так и родители. Вся эта история: сильный педагог, сильная школа, всё престижное. Все же думают не на сейчас, а когда-то там. Он пошёл в первый класс, а за него уже про ЕГЭ подумали, уже про институт подумали. Учёба в школе превращается в какой-то родительский невроз. 

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Если у родителей невроз, равно — детских невроз. Опять возвращаемся к первому вопросу про родительство. Ответственно заявляю, до сих пор считаю так, что самая лучшая школа — это та, которая около дома, по крайней мере, для начальной школы. Ребёнок тогда у вас будет иметь социум. Он будет гулять во дворе, будет гулять с теми, с кем учится и кого знает; их будете знать вы. Круг общения будет понятен. Это, разве, не важно? Даже в рамках нашего сегодняшнего диалога. Это уже важно. Тогда вы будете это контролировать, вам будет понятна ситуация.

Когда надо думать о том, что менять школу. Это тогда, когда начинаются профили. Чаще это вообще 10-11 класс. Хорошо, «Матвертикаль» у нас начинается, по-моему, с 7 класса. Если вы тревожные родители, найдите учителя. Мне говорят: а как искать учителя? «Сарафанное радио» очень хорошо работает. Но опять же имейте в виду, уважаемые родители, для одного ребёнка этот учитель идеальный, для другого ребёнка он неприемлем. А это всё один и тот же учитель. Так бывает. Я очень рада, когда детский сад является началом школы. Когда вы отдаёте ребёнка в дошкольное отделение школы, вы уже закрепляете за этим образовательным учреждением и у вас есть некий разбег на выбор классного руководителя в 1 классе. Это очень хорошая история. Школа может потребовать со своего дошкольного отделения определённый уровень готовности своих будущих первоклассников. Это тоже очень хорошо. Тогда начинайте возить в детском саду уже, по этой логике. 

Да, рейтинги есть. Я к ним отношусь неоднозначно. Потому что, на мой взгляд, очень многие вещи я бы туда ещё ввела, тех же самых детей-сирот, которые учатся в этой школе, потому что это особая забота государства. Вот уж о ком государство должно точно заботиться — это о детях-сиротах, они по закону под государственной опекой находятся. Здесь ответственность точно государства, а не родителей, потому что родителей они лишены. Я бы ввела туда это. 

Е.ВОЛГИНА: Нет опасности, когда чрезмерное увлечение рейтингами происходит? 

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Разумный родитель будет делать всё, что в интересах его семьи, его ребёнка. Если он понимает, что у него ребёнок (есть определённые предпосылки, т.е. это очевидно видно) с пяти лет начинает музицировать. Всё-таки не все дети это делают.  

Е.ВОЛГИНА: Конечно. 

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Если ребёнок, например, очень рано заговорил и начал сложением заниматься лет в шесть. Вы же понимаете, что ставя его в обычные рамки, вы его затормозите. Это одна история. И такой одарённый ребёнок для общеобразовательной школы будет тяжёл, ему нужен свой трек. И ответственность родителей найти этот трек, в системе дополнительного образования. Это уже семья разумная думает. А есть ребёнок, который в чём-то недотягивает до сверстников. Здесь чья ответственность? Кто должен сделать комфортным вход ребёнка в школу и его пребывание комфортным для того, чтобы он мог дотянуть. Инструменты все у государства есть. Семейные центры, где вам помогут бесплатно психологи, логопеды, если вдруг вы не ходите в детский сад. Ходите в детский сад — пожалуйста, проходите комиссию, где вам пишут, какие дефициты у вашего ребёнка на уровне «дошколки». 

С чем я сталкиваюсь чаще всего. Родители не хотят признавать дефициты своих детей. Они говорят «он перерастёт», «он дорастёт», а социально при этом ничего не предпринимают. Они просто ждут, когда пройдёт время, типа «это рассосётся». Это не рассасывается, наоборот, теряется время, коррекционной помощи ребёнок не получает. Тот разбег, который ребёнок мог бы получить, и в школу пойти уже совершенно нормотипичным, то здесь родители потеряли время. Я считаю, что это нарушение прав ребёнка. Уважаемые родители, если вы понимаете, что у ребёнка дефициты есть, идите быстро к психологам, идите к логопедам, идите на центральную психолого-медико-педагогическую комиссию, где вам выстроят трек преодоления этих дефицитов. Уверяю вас, все хотят помочь, никто не хочет сделать плохо. Но если вы это «под ковёр подметаете» и думаете, перерастёт — вы вредите своему собственному ребёнку. 

Е.ВОЛГИНА: Слушатель пишет: «Сейчас повальная мода забирать детей из общеобразовательной школы и устраивать им обучение дома. Что вы об этом думаете?»

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Здесь надо немножко разобраться. По закону об образовании у нас есть несколько форм обучения. Первое, прежде всего это обычное очное обучение, как существуют все школы. Второе, это надомное обучение. Надомное обучение — это когда учатся дети по медицинским показаниям, и направление на надомное обучение даёт районная поликлиника. При надомном обучении вы остаётесь в контингенте школы, к вам на дом ходят педагоги. 

Следующая форма — это очно-заочное обучение. Это когда ваш ребёнок самостоятельно несколько предметов может осваивать, потому что он в них преуспевает, а не потому что он в них не успевает. Он в них преуспевает, потому что он может ходить на дополнительные, математика какая-то необыкновенная, ещё что-то. Остальные предметы остаются у него в школе, он их посещает, а какие-то предметы не посещает. Составляется со школой договор об очно-заочном обучении, где прописывается форма — что ребёнок посещает, что не посещает. И главное, что там написан календарь аттестации по тем предметам, которые ребёнок изучает самостоятельно. Заочная форма — ребёнок остается в контингенте, заключается договор и прописывается форма и сроки аттестации.  

И самое ужасно, о чём вы сейчас говорите. Я понимаю, о чём вы говорите, вы говорите про семейную форму обучения. Семейная форма обучения —  абсолютно, на мой взгляд, неотработанный до конца контент государством. Каждая семья имеет право забрать ребёнка на семейную форму обучения. Для того чтобы ребёнка обучать на семейной форме обучения (я не про «началку» сейчас говорю, про среднюю школу), вы должны в полном объёме дать ребёнку объём знаний по всем предметам, которые предусматривает учебный план. Но ответственность здесь лежит на родителях. Это в полном объёме физика, математика, химия, алгебра, геометрия, биология, география, история и так далее. Если вы считаете, что вы можете это потянуть финансово, с репетиторами — пожалуйста. 

Но, к сожалению, сталкиваюсь вот с какой проблемой. Родители забирают ребёнка на семейную форму обучения, не отдавая себе отчёт в этой сложности. Ребёнка год держат дома, часто решая какие-то свои собственные проблемы. Например, родился маленький ребёнок и нужна няня.

Е.ВОЛГИНА: Какая связь?

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Это прекрасная связь. Старший ребёнок следит за младшим. В это время ребёнок находится на семейной форме обучения. После того как год проходит, родитель его приводит в общеобразовательную школу и говорит: возьмите по возрасту на год старше. Ему говорят: идите, пишите контрольные работы. Он их не пишет, значит, второгодничество. А если он два года отсидел. Я думаю, вы понимаете, что семейная форма обучения — это крайняя мера в связи с обстоятельствами, которая должна быть очень чётко взвешена родителями.  

Е.ВОЛГИНА: Про семейную форму очень много люди сейчас пишут. «Среди моих знакомых много было желающих отправить ребёнка на семейное обучения. Мотивировали они это тем, чтобы ребёнка оградить от того негатива, который может нести обучение в коллективе». Боязнь негативной социализации. 

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Надо подобрать коллектив, где не будет негативной социализации. Он же не единственный, этот коллектив. Не все же коллективы плохие. Или вы считаете, уважаемые слушатели, что любой ребёнок зло. 

Е.ВОЛГИНА: Мне это напоминает историю, когда очень модно стало вместо государственных садов отправлять детей в частные сады, потому что там кажется лучше. Или вместо государственной поликлиники идти в частную клинику, потому что там какое-то отношение другое. Хотя там доктор один и тот же работает, просто в первую смену в государственной, а вечером он работает в частной. И со школами ровно то же самое. Он не будет ходить, он не будет соприкасаться; там же «Разговоры о важном», там движения какие-то активные; не надо ему это, он должен быть индивидуалистом, поэтому он пойдёт на «семейку». Я лично слышала такие аргументы от людей. В основном почему-то люди так объясняют свою позицию. 

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Люди могут объяснять совершенно по-разному, главное, чтобы люди понимали последствия семейной формы обучения. Что дальше, как ребёнок будет сдавать экзамены в 9 классе и как он будет сдавать экзамены в 11 классе. Просто об этом задумайтесь, уважаемые родители. 

Е.ВОЛГИНА: СМС: «Очень много хороших онлайн-школ». «Онлайн-школы для тех, кто находится на семейном обучении, дают знания не хуже, чем в офлайне», — говорит Максим. Анна говорит: «Ольга Владимировна, вы можете назвать аргументы в пользу семейной формы, чтобы родители понимали, если перед ними стоит выбор». 

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Например, если семья переезжает из одного города в другой. Так сложились обстоятельства, что меняется не просто район, а город меняется, а иногда с севера на юг, и это очень длительно. Или, например, когда вы видите, что в семье произошло что-то такое, что ребёнка потрясло, потрясло настолько, что нужно время ему восстановиться. И он не готов общаться со сверстниками и вообще он замкнулся. Но при этом медицинских показаний нет. Но вы понимаете, что ребёнку сейчас лучше побыть одному достаточно продолжительное время, с ним позаниматься в кругу семьи, быть с психологами, с бабушками, по какой-то индивидуальной программе, гулять, отдыхать и так далее. Вы, родители, принимаете решение. Для таких особых историй нужна семейная форма. 

Никто не спорит, что онлайн плохо или хорошо, вообще не про это речь. Вопрос про то, что родители должны уметь организовать обучение ребёнка по всем предметам. Не все могут это организовать и оплатить. 

Е.ВОЛГИНА: Сейчас-то сложно организовать, когда он в школу ходит, чтобы за этим всем проследить и приучить к обучению, а что говорить о том, когда он из школы забирается, и всё это время, которое он там, он находится дома в четырёх стенах.

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: И хорошо, если вам удалось найти хороших, ответственных преподавателей онлайн, иначе вам придётся так же сидеть с ним, контролировать его и делать с ним уроки. Это хорошо, если вам повезло и у вас прекрасный преподаватель по русскому, по математике, по истории и так далее, ваших детей могут влюбить в какой-то из этих предметов. Вы ещё не забывайте, за обучением ещё стоит профориентация. Ведь вы же хотите, чтобы ребёнок не просто выучился, а выучился и потом кем-то стал. Ведь это цель обучения.  

Е.ВОЛГИНА: Хотел куда-то пойти. ​

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: А через онлайн как он полюбит этого человека, который будет для него важным взрослым, который его куда-то потянет. Сумма знаний это отлично. Опять же, если вы можете ему организовать социализацию, вторую половину дня и дополнительные офлайн-кружки и общение — отлично. Покажите мне таких родителей, сниму шляпу и даже сделаю репортаж. 

Е.ВОЛГИНА: Слушательница Мария говорит: «Как вы относитесь к такой модной теме, которая была на Западе. Кажется, у нас это тоже сейчас входит в традицию. Некоторые дети после 11 класса хотят брать паузу, как будто бы отдохнуть, а потом выбрать, кем хотят стать, когда вырастут. Не кажется ли вам, что это порочная история, потому что это очень расхолаживает, да и сидеть на шее у родителей тоже не нужно». Я не помню, как это называется в Америке. Есть у них этот год, что они после школы могут побыть…

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Для мальчиков это навряд ли, потому что они год побудут, а потом в армию. 

Е.ВОЛГИНА: Девочки?

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Смотрите внимательно на своих девочек. Я-то считаю, что ребёнок должен быть всегда занят. Если девочка хочет год взять — хорошо, отлично, иди работай. Не хочешь учиться — работай.  

Е.ВОЛГИНА: Как у нас с детским трудоустройством, активно идёт?

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: У нас очень активно развивается. 

Е.ВОЛГИНА: Хотят работать?

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Дети все хотят работать после 14 лет. Они, может, работать не очень хотят, они деньги просто хотят; они хотят заработать, чтобы у них были деньги. Я не знаю, как к этому относиться. Меня это не пугает, почему нет. Другой вопрос, что работа должна быть безопасна для них. До 18 лет это четыре часа, больше нельзя. Например, своему мальчишке я на лето буду искать работу; ему в феврале будет 14 лет, я буду искать ему работу. Я считаю, что один летний месяц ребёнок может отработать. «Должен» не скажу, я просто буду ему помогать найти эту работу. Я говорю: давай через центр занятости. У нас тоже есть проекты для подростков очень интересные. Уважаемые радиослушатели, обращайтесь. Московский центр занятости предлагает для детей очень интересные программы на каникулярное время. А он мне говорит: нет, у папы моего друга свой ресторан. Он уже там подрабатывал, что-то мыл, что-то разгружал. — Я с ним поговорю, он меня туда же возьмёт. Я вам просто передаю разговор подростка, не судите меня строго. Это хорошо, что ребенок сам ищет, что сам думает о том, что надо где-то поработать.

Е.ВОЛГИНА: И пробовать хочет. 

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: По поводу вопроса свободных денег у подростков. Я своего спрашиваю: зачем работать? Он говорит: я, например, хочу себе что-то купить, ты мне точно это не купишь. Я говорю: например, что такое, что я тебе не куплю? Он говорит: например, ты мне не купишь драные джинсы. Я говорю: не куплю. — А я хочу. Я говорю: тогда, пожалуйста, копи; я драные джинсы не куплю.  

Е.ВОЛГИНА: Я всё равно их зашью потом.

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Нет, я не буду зашивать. Он хочет какие-то драные, какие-то в краске. — Это модно, ты не понимаешь; например, я себе хочу мужские духи. Я говорю: сколько стоит? Даже у меня таких духов нет. Я говорю: точно не куплю. Когда ребёнок говорит «я хочу заработать», вы спросите, для чего ему нужны деньги. Это тоже важно. У меня мальчик очень красивый, он за собой следит, я понимаю его мотивацию, ему это всё интересно. Это, кстати, неплохо. Любой человек должен за собой следить, даже мужчина. Главное, чтобы не переходил границы дозволенного. Это мой опыт. Я поддерживаю то, что дети должны работать. 

Е.ВОЛГИНА: Максим говорит: «Опасность работы для ребёнка в том, что он начинает понимать, что заработать деньги он может и без посещения школы». Это вообще заблуждение. Это какая-то очень странная история, мне кажется, появившаяся откуда: мы тебе всё обеспечим, ты только учись и больше ничем не занимайся. Это разная деятельность, это повышение ответственности. Кто ему сказал «ты иди работай и тогда ты не будешь учиться». Это было, извините, до программы ликбеза, когда не хотели детей в школу отдавать, потому что рабочие руки в селе нужны были. 

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Надо честно сказать: да, ты работу найдёшь и без образования. А почему нет, он найдёт работу без образования. Но получать ты будешь столько-то. Если ты закончишь девять классов, ты будешь вот столько-то получать. Если получишь среднее профессиональное образование, будешь столько получать. Может, он высшее не захочет, потому что сейчас после среднего профессионального образования сварщики получают столько, сколько не получают профессора. Вы тоже определитесь, что важнее, интеллектуальное развитие ребёнка или просто деньги, деньги, деньги. 

Е.ВОЛГИНА: Более того, чтобы стать хорошим сварщиком, надо иметь семь пядей во лбу минимум. 

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Нужно иметь золотые руки хотя бы. Здесь вопрос, как вы объясните ребёнку, и его цели. У меня ребёнок нацелен на высшую школу. А сейчас прошла профориентация про среднее специальное образование, он мне задаёт вопрос: а зачем мне идти в высшую школу? До этого очень хотел быть адвокатом и юристом. Сейчас уже задумался и говорит: а, может быть, закончим на среднем профессиональном. Здесь как бы государство играет не на пользу моей семье в данном вопросе, честно. Но моя роль, моя задача объяснить ребёнку, чего он в итоге хочет, и найти это всё.

Е.ВОЛГИНА: С другой стороны, кто мешает. Мне кажется, заблуждение думать: ты сейчас, в 15 лет, должен определиться. Многие и в 45 не знают, кем хотят стать, когда вырастут. Более того, чем больше у человека навыков по переобучению, тем сейчас этот человек считается более компетентным, гибким и подходящим. 

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Сейчас такое время, что надо учиться всю жизнь. Надо ребятам объяснить, почему это так. 

Е.ВОЛГИНА: Как у меня племянник в колледж пошёл. На третьем курсе он пошёл на какое-то предприятие, где прошёл успешно практику, а самым классным практикантам предлагали работу. В итоге человек в 18 лет имел 130 тысяч рублей в месяц за работу. «Все видят доставщиков, которые получают больше родителей с высшим образованием», — говорит Сергей. Это тоже мифы и легенды. Не нужно судить о жизни только потому, что кто-то напишет в каком-то Telegram-канале. Это тоже важно понимать.

СМС: «В одном из эфиров вы, Ольга Владимировна, посоветовали пройти медиацию. Я пошёл к психологу, потому что у меня был потерян контакт с моим ребёнком. Так мне казалось. Специалист помог, всё хорошо, кризис пройден. Спасибо большое». 

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Спасибо большое за обратную связь, очень тронута. 

Е.ВОЛГИНА: Ольга Ярославская была с нами, уполномоченный по правам ребёнка в Москве. Ольга Владимировна, спасибо, ждём снова.  

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Спасибо. Всего вам доброго.