Милонов: если идиот будет называть себя патриотом, лучше б такого идиота не было

Е.ВОЛГИНА: Это радиостанция «Говорит Москва», 94.8. У микрофона Евгения Волгина. Всем доброго дня! Программа «Пиджаки». И сегодня наш «пиджак» — депутат Госдумы Виталий Милонов. Виталий Валентинович, здравствуйте.

В.МИЛОНОВ: Здравствуйте. Прямо так «пиджаком» назвали. Ну хорошо, да.

Е.ВОЛГИНА: Ну, программа так называется. И вы в пиджаке.

В.МИЛОНОВ: И я в пиджаке, да.

Е.ВОЛГИНА: 73-73-948 — телефон прямого эфира по коду 8 495. SMS-сообщения: +7 925 88-88-948. Ещё у нас есть Telegram: govoritmskbot. И Twitter: @govoritmsk.

Виталий Валентинович, вы новый, получается, депутат федерального парламента нашего.

В.МИЛОНОВ: Да, новичок, юный.

Е.ВОЛГИНА: И вы в Комитете по международным делам, насколько я понимаю.

В.МИЛОНОВ: По самым что ни на есть международным.

Е.ВОЛГИНА: В чём видите свою задачу?

В.МИЛОНОВ: Ну, членство в комитете не значит, что ты не будешь заниматься ничем другим. Наоборот…

Е.ВОЛГИНА: А вот по международным делам интересно — будете заниматься?

В.МИЛОНОВ: По международным делам? Я думаю, что у нас со многими людьми во всём мире есть гораздо больше общего, нежели чем разделяющего. И то, что, наверное, необходима некая «духовная реконкиста», духовное возрождение в наших отношениях, в нашем обществе — об этом думают не только в России, но и в других странах: и Европе, я думаю, то же самое думают и в Соединённых Штатах. И нам — людям, которые придерживаются традиционных взглядов, консервативных взглядов на семью, на общество, — гораздо проще говорить друг с другом. Поскольку риторика конфликтная — она временная, она уходит, а постоянная остаётся.

Поэтому, думаю, то, что предлагает Россия сегодня, — это то, что хотят слышать и видеть, в общем-то, многие наши друзья там, в Европе и в Америке. И думаю, что не так и плохо у нас может получиться всё. Главное — не скатиться в нашем, так сказать, движении Русского мира к какому-то тупиковому направлению, типа «рашн-деревяшн», матрёшки…

Е.ВОЛГИНА: «Рашн-деревяшн»? Я не слышала такого никогда.

В.МИЛОНОВ: Но оно есть. Это то, чем мы занимались долгие годы, когда американцы выдёргивали лучших студентов журфаков, увозили их на стажировку в Соединённые Штаты, в Польшу или ещё куда-то, а мы всё время — концерты. Американцы — курсы юных лидеров политических организовывают, определяя, кто будет новой элитой региональной где-нибудь в Улан-Удэ, а мы им — фотовыставку.

Е.ВОЛГИНА: На американских дикторов, справедливости ради, до сих пор ориентируются российские журналисты, например. Что в этом плохого?

В.МИЛОНОВ: Я поэтому и говорю, что брать-то нужно высокотехнологичные способы конкурентной борьбы, а действовать по старинке. Это раньше, когда были страны экономического взаимодействия, можно было привезти бутылку водки, матрёшку — и, в принципе, визит уже, считай, удался. Ещё ботинки югославские жене назад привезти. А сейчас всё по-другому.

На Украине мы прекрасно видели, как 25 лет… Вот у них белогривый орлан, по-моему, у американцев, символ, у Соединённых Штатов. Кружил над умирающим телом Украины. Кружил, кружил… Он умеет ждать, ребята. Кружил, отравлял, так сказать, обстановку — и под конец взял своё. А мы 25 лет на Украине ничего не делали, мы там им опять же выставки устраивали и танцы с балалайками. Танцы с балалайками — хорошо, но недостаточно, к сожалению.

Е.ВОЛГИНА: Вот Ивану ответьте. Сейчас тогда для чего Украине «нормандская четвёртка»?

В.МИЛОНОВ: Украине? Нет, Украине-то вообще ничего не нужно, потому что Украина не самостоятельное государство. Это некий проект, который сейчас развивается. И «нормандская четвёрка», и Минские соглашения нужны Украине для того, чтобы, в общем-то, ничего не делать, для того, чтобы максимально сдерживать усилия ополчения и народа Юго-Востока Украины, но при этом самим, по сути дела, никаких реформ у себя не производить.

Есть «нормандская четвёрка» — это «хозяева» плюс Украина, когда мы вынуждены общаться с теми, кто курирует (отчасти курирует) вот эти процессы, которые происходят в соседней стране, потому что сама Украина разговаривать не может. Вот представьте Петра Алексеевича Порошенко на встрече с Путиным. Ну о чём там разговаривать? Ну, объективно это не соответствующий уровень.

Е.ВОЛГИНА: То есть кто с кем должен разговаривать, чтобы решить проблему Украины?

В.МИЛОНОВ: Должны разговаривать «взрослые».

Е.ВОЛГИНА: Это кто?

В.МИЛОНОВ: «Нормандская четвёрка» — это «тройка» на самом деле. Это «тройка» плюс вот эта несуразность, вот этот нашкодивший чувак, так сказать, с подбитым фингалом в виде Украины. Вот это формат «нормандской четвёрки»: Путин, Меркель, Олланд (пока ещё Олланд) и плюс вот тот, кто сейчас там является руководителем — Порошенко, не Порошенко… Там же такое многополярное руководство, на Украине. И собственно говоря, определить, какая группировка олигархическая там правит бал, достаточно сложно на текущий момент.

Е.ВОЛГИНА: Александр Фельдман говорит: «Как будто мы сейчас самостоятельное государство — с финансами, эмитированными в доллары и в американские ГКО?»

В.МИЛОНОВ: Ну, у нас свои финансы, которые мы размещаем там, где Минфин или Центробанк считают необходимым. Это дискуссия. И сегодня, кстати, в Государственной Думе мы очень много об этом говорили, что нефиг под 1% годовых хранить в американских ценных бумагах. Пускай они и самые надёжные, но 1% годовых — это меньше, чем инфляция объективно в Америке. И это хранить нельзя. Я тоже считаю, что хранить деньги в Америке нельзя. Думаю, что это всё имеет традицию…

Е.ВОЛГИНА: Так хранят же.

В.МИЛОНОВ: Ну да. Это неправильно. И думаю, что в ближайшем будущем это может всё поменяться. По крайней мере, настроение у депутатов Государственной Думы именно такое.

Е.ВОЛГИНА: Давайте тогда про патриотизм поговорим, потому что вы про духовность начали говорить тут, про «реконкисту». Слушатели сразу как-то очень взбудоражились этой фразой вашей. Сегодня СМИ сообщили о возможном введении «теста на патриотизм» для госслужащих. Не знаю, слышали вы это, нет? С инициативой выступил ваш коллега из Петербурга Владимир Петров, депутат Заксобрания Ленобласти.

В.МИЛОНОВ: Это из Ленинградской области. Это Ленобласть, да.

Е.ВОЛГИНА: Да. По мнению Петрова, государство обязано опираться на единомышленников и настоящих патриотов. Здесь, конечно, он говорит, что, помимо всех прочих бумаг, нужно ввести анкетирование о наличии родственников, проживающих в странах, которые ввели и поддерживают санкции против России, и ещё что-то. То есть, видимо, этого достаточно, чтобы понять — патриотичный чиновник или чиновник, госслужащий не патриотичный. Вы считаете, это целесообразно, нет?

В.МИЛОНОВ: Вы знаете, я считаю, что если идиот будет называть себя патриотом, то лучше бы такого идиота не было, как бы он себя ни называл. Но что касается инициативы депутата Петрова, то, мне кажется, я догадываюсь, что он имел в виду. Он имел в виду, что у государственных чиновников не должно быть каких-либо обязательств перед третьими странами, перед другими государствами. Я считаю совершенно правильной идею, которая обсуждалась не так давно в федеральном топе, о том, что необходимо возвращать детей и родственников из-за границы. Потому что даже если ты…

Ну, я не беру какие-то исключительные вещи, когда человек поехал учиться, проходить стажировку где-нибудь в Швейцарии на этом коллайдере, Большом адронном коллайдере. Понятно, это научный обмен, это обогащение научных знаний в нашей стране за счёт получения знаний там. Но у нас же, к сожалению, в Лондон едут учиться просто в колледжи, в университеты, и многие чиновники…

Е.ВОЛГИНА: Ну, если образование там лучше, почему туда не ехать?

В.МИЛОНОВ: Знаете, а вот я считаю, что как раз, если ты чиновник, ты сделай так, чтобы образование у нас было неплохое. Хотя я не противник того, чтобы…

Е.ВОЛГИНА: Так он же может сделать, только когда научится там.

В.МИЛОНОВ: Вы знаете, когда они уезжают туда и там остаются…

Е.ВОЛГИНА: А, вы об этом говорите?

В.МИЛОНОВ: Да, естественно, об этом. Они там живут. А они там жить не должны. Если у тебя папа чиновник, депутат и так далее, надо понять: чувак, ты попал, ты за границей жить не сможешь. Вернее, если ты отец ребёнка, то ты должен показывать своей жизнью, что ты в нашей стране видишь перспективу, а не пытаешься своего дитятю запрятать куда-нибудь подальше.

Е.ВОЛГИНА: Но даже среди ваших коллег в Государственной Думе сейчас есть такие люди, у которых родственники учатся за рубежом. То есть вы этих людей называете не патриотами?

В.МИЛОНОВ: Я считаю, что если твоя семья живёт за границей, то, наверное, неправильно тебе быть государственным человеком. Ты можешь быть бизнесменом. У нас бизнесмены-то как раз все за границей и проводят время. Отвратительные фотки в инстаграмах мы видим и так далее.

Е.ВОЛГИНА: Вы следите?

В.МИЛОНОВ: Нет, не слежу. Это благодаря вам, журналистам, я вижу каких-то несуразных этих накачанных… с накачанными губёхами отвратительных девиц, похожих друг на друга.

Е.ВОЛГИНА: А они только там такие? В Москве таких нет?

В.МИЛОНОВ: В Москве, знаете, я хожу по обычным местам и таких… С мохнатостью какой-то под мышкой в виде собачки несуразной, губёхи такие…

Е.ВОЛГИНА: Серьёзно? Я тоже не встречала такого.

В.МИЛОНОВ: В общем, противно смотреть на них, согласен абсолютно. И здесь, мне кажется, большинство людей поддержат эту идею, что если ты всё-таки депутат, то твои дети должны жить здесь. И родители тоже должны жить здесь. Вот в Петербурге, в Законодательном собрании Санкт-Петербурга есть депутат (ну, естественно, оппозиционер, вечно несогласный, так сказать), и у него родители живут в другой стране.

Е.ВОЛГИНА: Ну, если там, например, лучше всё.

В.МИЛОНОВ: Если ты депутат… Значит, ты фиговый депутат, раз ты своей жизнью показываешь, что в другой стране лучше.

Е.ВОЛГИНА: Он скажет: «Не всё от меня зависит». «Пока будем строить идиллическое государство, пусть живут за рубежом», — они скажут.

В.МИЛОНОВ: Значит, тогда и ты пусть живёшь за рубежом, будешь жить за рубежом. Или будешь независимым свободным журналистом, демократическим журналистом, активистом гражданским, геем — кем угодно, но не депутатом.

Е.ВОЛГИНА: Ого! Как вы в одно сразу…

В.МИЛОНОВ: Так это всё одно и то же на самом деле. Понимаете, от одного трухлявого…

Е.ВОЛГИНА: Что? Журналист и гей?

В.МИЛОНОВ: Нет, демократический журналист, гражданский активист, гей…

Е.ВОЛГИНА: Демократический журналист обязательно гей? Всё ясно.

В.МИЛОНОВ: Это такой собирательный образ такого Льва Щаранского. Мне очень нравится этот комический, ну, собирательный персонаж. Он очень хорошо показывает, отображает сучность (через букву «ч») всей гражданской неполживой тусовки в Москве и Петербурге.

Е.ВОЛГИНА: Виталий Валентинович, здесь ещё один момент по поводу вот этого анкетирования всё-таки. Появился вопрос о наличии родственников, проживающих в странах, которые ввели или поддерживают санкции против России. И ещё: «Разумный шаг, — говорит господин Петров, — это анкетирование на предмет отношения к проводимому президентом и правительством курсу». Кажется, что это некий формальный подход. Ну, потому что если человек хочет работать на госслужбе, он напишет: «Я одобряю деятельность президента и одобряю деятельность правительства». А потом он придёт и делает наверняка абсолютно… Ну, то, что написано в тесте, необязательно есть его суть. То есть здесь это не формальный ли подход?

В.МИЛОНОВ: В данном случае я не очень согласен, потому что у нас разные люди с разными убеждениями работают, в правительстве в том числе. Насколько мы помним, вот есть господин Кудрин. Он вряд ли поддерживает часть курса нашего президента, вряд ли. Ну, у него есть своё видение.

Е.ВОЛГИНА: Но он всё-таки не министр и не чиновник пока что.

В.МИЛОНОВ: В данном случае в одном государственном федеральном блоке есть и Кудрин, есть и советник президента Глазьев — люди с диаметрально противоположными точками зрения. Я думаю, что такие и должны быть, поскольку президенту нужно слушать не послушное урчание этих «жирных котов», которые мурлыкают, только бы их похвалили, только бы их не прогнали, и поют панегирики всевозможные. А должна быть понятная оценка ситуации, разносторонняя, потому что президент должен принимать решения. Как он сможет принять решение, если все вокруг поют дифирамбы? Это, конечно, совершенно медвежья услуга, которая не нужна ни президенту, ни правительству, да и обществу она не нужна. Поэтому у нас в Государственной Думе абсолютно разные партии присутствуют.

Е.ВОЛГИНА: Тогда интересный момент. Чиновник, госслужащий, хорошо, он должен быть идеологически прокачанным? Или достаточно того, что он просто выполняет функции, возложенные на него? Технический персонал, технократ, если хотите. Мы от чего отталкиваемся?

В.МИЛОНОВ: Мы отталкиваемся от того, что чиновник… Нормальная система государственного менеджмента подразумевает минимальное наличие субъективности при принятии решений. Поэтому давайте так: чиновник — это менеджер; чиновник — это высокоэффективный executive, который должен работать, выполнять чётко требования закона и следовать нормам некой политической этики. От того, что инспектор ГИБДД нацепит георгиевскую ленточку и будет брать взятки, нам лучше не станет. Пусть лучше он взятки не берёт и…

Е.ВОЛГИНА: А георгиевскую ленточку оставит.

В.МИЛОНОВ: Георгиевскую ленточку можно оставить, можно не оставить. Ведь прославлять государство нужно не только с помощью плакатов или транспарантов, а прославлять государство нужно с помощью труда, подвига, честного выполнения своих обязанностей. Но то, о чём, видимо, господин Петров хотел нам сказать, — это то, что в государственном управлении отсутствует идеология. То есть то, о чём все мы говорим: мы пока ещё не пришли к ценностно-ориентированному государственному управлению.

Е.ВОЛГИНА: Это что такое?

В.МИЛОНОВ: Вот я вам объясню. Например, есть Государственная Дума — там принимается куча законов, каждый из которых, в принципе, неплох.

Е.ВОЛГИНА: С вами готовы поспорить, я думаю, наши слушатели.

В.МИЛОНОВ: Ну, тот, кто докладывает эти законы, пытается нас убедить, что он этот закон сделает где-то лучше. А как правильно? Правильно, когда есть понятный политический вектор развития страны, когда мы определяем ценности: чего мы хотим добиться в этом году, через три года, через пять лет? И мы тогда строим свою работу в думе, в правительстве, в муниципальном совете Бирюлёво, именно исходя из этих задач.

Предположим, мы говорим, что мы хотим конвертировать офисный планктон, который жрёт кредитное бабло в Москве и ничего не производит, а только покупает в лизинг BMW пятой серии, носит приталенные рубашки и по пятницам ходит бухать в бар…

Е.ВОЛГИНА: А что они должны делать, если их принимают на работу?

В.МИЛОНОВ: Вот что для нас ценно? Это нам не очень ценно. Ценный реальный сектор экономики. Грубо говоря, чтобы вот это многомиллионное количество банковских служащих сократилось, условно говоря, до десятков тысяч. Вот это ценно? Принимается. Значит, мы к этому идём.

Дальше перезапускаем сектор экономики, потому что… Вы меня извините, я очень люблю всякие креативные места. Но у меня слёзы на глаза наворачиваются, когда я вижу, что очередной московский завод превратился в коворкинговое-опенспейс-хипстерское-веган пространство, где они сидят, как маньяки безумные, с белёсыми глазами, на каком-то семинаре по повышению эффективности менеджмента управления технологиями продаж. Вот это — нифига! Вот когда там завод работал и, грубо говоря, там…

Е.ВОЛГИНА: Ну, государству не нужен завод.

В.МИЛОНОВ: Так и этот государству не нужен.

Е.ВОЛГИНА: Что, хипстеры должны завод открывать сами?

В.МИЛОНОВ: Нет, я думаю, что если государство предложит поддержку реальному сектору экономики, то хипстеры со своими чёлками пойдут работать на завод и пойдут работать в сельское хозяйство, инженерами пойдут работать. Потому что все вот эти коворкинги — это всё паразиты на теле экономики.

Е.ВОЛГИНА: Почему?

В.МИЛОНОВ: Потому что они ничего не делают. Понимаете?

Е.ВОЛГИНА: В смысле? Почему они ничего не делают?

В.МИЛОНОВ: Потому что они не нужны.

Е.ВОЛГИНА: Кому они не нужны?

В.МИЛОНОВ: Это всё левацкий скам — все эти веганы, понимаете ли.

Е.ВОЛГИНА: Секунду, секунду, секунду! Подождите, подождите!

В.МИЛОНОВ: Хипстеры…

Е.ВОЛГИНА: Я прошу прощения, Виталий Валентинович, давайте определимся. Вы говорите, нужны люди или не нужны люди, опираясь на то, простите, веган он или не веган. Но мне кажется, что это кислое с красным. Если люди производят, например, одежду — хорошо, пусть он веган и хипстер тысячу раз, но у него эту одежду покупают, у него свой бизнес, пусть даже на Винзаводе, — что тут плохого?

В.МИЛОНОВ: Это хорошо. Нет, если он производит одежду, то как раз он работает.

Е.ВОЛГИНА: А вы про что говорите?

В.МИЛОНОВ: Я говорю про реальный сектор экономики. Вот производить одежду — это реальный сектор экономики.

Е.ВОЛГИНА: Хорошо, он рисует одежду.

В.МИЛОНОВ: Рисует одежду? Если он востребован, если ему платят те, кто производят одежду, то это тоже реальный сектор экономики. Но большинство-то из них не занимается тем, что рисует одежду или производит её. Большинство из них занимается чёрт знает чем.

Е.ВОЛГИНА: А все госслужащие занимаются тем же, чем нужно?

В.МИЛОНОВ: И госслужащие, согласен, что не все занимаются правильными делами. Поэтому я думаю, что изменения нужно начинать в том числе и с себя. И та система управления, особенно в субъектах Российской Федерации, которую мы сейчас видим… В Москве всё на ладони. Сергей Семёнович Собянин, у вас тут корзинки висят над головами, цветочки, всё красиво, Москва, креатив…

Е.ВОЛГИНА: Как вам, кстати, после питерской эстетики московская?

В.МИЛОНОВ: Знаете, а у нас такого нет. Я, к сожалению, вынужден признать, что Собянин-то изменил Москву. Из этого ларёчного жлобства с шавермой на каждом углу вы превращаетесь…

Е.ВОЛГИНА: А что плохого в шаверме?

В.МИЛОНОВ: Ну, она не должна быть на каждом углу. Понимаете, шаверма — это нормально, но это, вообще-то, не русская еда. Это всё равно как кальян. Знаете, что плохо в кальяне? Да потому что это дудка дьявола! Вот и всё. Кальян моментально опускает тебя на уровень какого-то пуштуна.

Е.ВОЛГИНА: Это смотря что курить в кальяне, наверное.

В.МИЛОНОВ: В принципе употребление кальяна тебя делает на уровне пуштуна из землянки афганской.

Е.ВОЛГИНА: Почему?

В.МИЛОНОВ: Потому что это культура афганских землянок, это не культура Великой России. Что же мы за страна, если берём всякую помойку и себе тащим в рот?

Е.ВОЛГИНА: То есть лучше трубку курить, правильно? Это лучше?

В.МИЛОНОВ: Да, это лучше, поскольку это более традиционно для нас. А кальян — просто это мерзость, это гадость! Я, кстати, сам участвовал в процессе запрета табачных кальянов. Приходишь в ресторан — ну невозможно! Сидят, булькают этой гадостью! Это всё равно что в туалет ходят со стеклянной дверью. Ну невозможно это видеть! Это вредно для нашей культуры, это отравляет нашу культуру. Мы — Великая Россия с великой культурой, поэтому из землянок нам не нужно ничего.

Е.ВОЛГИНА: А вы проводили причинно-следственную связь между людьми, которые курят кальян, и их поведением?

В.МИЛОНОВ: Безусловно, это человек, который принимает, в общем-то, низкосортные стандарты поведения. В носу нельзя ковыряться? Нельзя. Это не значит, что человек, когда ковыряется в носу, он как бы плохой, нет, но просто он ведёт себя некультурно. Вот курить кальян и ковыряться носу — это всё то же самое. Это неприлично, поскольку это…

Е.ВОЛГИНА: А что ещё неприлично? Говорите сразу.

В.МИЛОНОВ: Да много чего неприличного. Слушайте, мы говорим с вами о том, что, к сожалению, мы немножечко сдвинулись по фазе, и у нас очень много в нашем обществе и в нашей жизни занимают какие-то непонятные сферы деятельности: банковская, микрокредитно-финансовая, микрокредитные организации. Вообще микрокредитные организации нужно запретить.

Е.ВОЛГИНА: Так если правительство… Подождите, правительство направляет деньги на поддержку банковского сектора. Мы помним первый антикризисный план. Значит, они занимаются не тем, чем нужно?

В.МИЛОНОВ: Правительство спасало банки, которые набрали кучу денег от людей. И для того, чтобы они не кинули людей, правительство вынуждено было спасать этих несчастных банкиров, в том числе и многих жуликов (которые потом и оказались жуликами), для того, чтобы людям хуже не было. Если какой-нибудь банкир обанкротится и повесится, обществу хуже от этого не будет. А от того, что мы запретим микрокредитные организации — те, которые у метро и везде… Знаете: «Только возьми деньги», «Деньги даром», «Деньги до зарплаты» и так далее. «Только возьми, подпиши договор, паспорт предъявите — дадим тридцать тысяч, даже двести». А двести не отдашь — придут коллекторы. Ну, это нормальная система? Не нормальная. Коллекторов надо запретить. Коллекторов приравнять к секс-меньшинствам и назвать их именно только через это слово.

Е.ВОЛГИНА: «Секс-меньшинство»?

В.МИЛОНОВ: Ну да, только в народном смысле, в народном варианте этого слова. Коллекторов уничтожить.

Е.ВОЛГИНА: Подождите, секунду, я прошу прощения, здесь интересный момент. «Коллекторов запретить и приравнять к секс-меньшинству». Но от кого вреда-то больше? Или от обоих? Вы так говорите. Что, от обоих вреда много?

В.МИЛОНОВ: Хорошо, хорошо, шутка не удалась. Называть коллекторов не «коллекторами», благородным иностранным словом, а русским словом.

Е.ВОЛГИНА: В законе прописать такое? Или что? Или запретить всё-таки?

В.МИЛОНОВ: Нет, просто приравнять эту профессию. Но если быть серьёзным опять же, то такая профессия, такая должность как коллектор… коллекторские услуги должны быть запрещены полностью. Ни одна сволочь не должна использовать механизм принуждения, потому что принуждение — это функция исключительно государственная.

Е.ВОЛГИНА: Ну подождите. Банки — это частные организации.

В.МИЛОНОВ: Да, частные организации.

Е.ВОЛГИНА: Мы берём у банков займы, а потом передумываем отдавать им.

В.МИЛОНОВ: Они действовать должны по закону. Если банк не может получить деньги назад, он должен обращаться в службу судебных приставов, в суд и взыскивать эти деньги. Другое дело, что параллельно с этим нужно полностью реформировать систему государственных судебных приставов, чтобы это не были многолетние процессы, сложные и затянутые, а чтобы система работала эффективно. Почему коллекторы появились? Потому что государственная система эффективно не работала. Но если их оставить, то и не будет необходимости в каком-либо улучшении этой системы.

Е.ВОЛГИНА: 73-73-948 — телефон прямого эфира по коду 8 495. SMS-сообщения: +7 925 88-88-948. 73-73-948 по коду 8 495 — звоните, пожалуйста, и задавайте вопросы нашему гостю. Давайте вас послушаем. Наденьте, пожалуйста, наушники. Алло. Мы слушаем вас, здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте.

Е.ВОЛГИНА: Вопрос ваш нашему гостю по существу, пожалуйста.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я хотел бы спросить. Вы сейчас стали депутатом Госдумы. Как вы думаете, если бы я пришёл на выборы вас выбирать и заодно оценил предыдущих депутатов… Если хорошо работали — наградить орденом и материально. Если так себе — оставить без последствий. А уж если плохо вы работали, с моей точки зрения, то посадить вас в тюрьму на этот срок депутатский. Как вы считаете, законно это или нет?

Е.ВОЛГИНА: Принято.

В.МИЛОНОВ: На самом деле человека, который об этом говорит, я очень хорошо понимаю. Это опять же к вопросу о целях в нашем государстве, в нашей системе управления. То есть, если чиновник ответственным в каком-то направлении назначается, то мы чётко должны обрисовать ему цели его работы. Условно говоря, начальник какого-нибудь департамента, который отвечает за пищевые продукты, и ему ставят задачу: «Значит, так, Семён Иванович…»

Е.ВОЛГИНА: Он не выборный.

В.МИЛОНОВ: Секунду…

Е.ВОЛГИНА: Семён Иванович не выборный.

В.МИЛОНОВ: Так тем легче его посадить потом будет.

Е.ВОЛГИНА: Слушатель вас спросил про депутата, конкретно про депутата.

В.МИЛОНОВ: Депутаты на то и избираемые, чтобы быть избираемыми или не избираемыми. Это принцип. К сожалению, лучше пока не придумали, чем форма парламентской вот этой демократии. Хотя мне она не очень нравится, конечно, но тем не менее вот это то, что мы сейчас имеем. Я говорю о том, что… Вот чиновник, начальник департамента. «Твоя задача — сделать так, чтобы через год доля известных американских брендов напитков упала до 50% на нашем рынке. Можешь сделать или не можешь? Можешь? Наградим. Не можешь? Либо сейчас скажи…»

Е.ВОЛГИНА: Он скажет «смогу», чтобы его не уволили, а потом с кем-нибудь договорится.

В.МИЛОНОВ: Нет. «А если пообещаешь, но не сделаешь, — в тюрьму». Вот это будет нормально.

Е.ВОЛГИНА: В тюрьму за кока-колу?

В.МИЛОНОВ: За то, что не смог сделать. Потому что это позор, когда в нашей стране мы пьём иностранную, американскую, вредную для наших детей гадость. Знаете, я как отец четверых детей… У нас даже памперсов нет собственной марки.

Е.ВОЛГИНА: Pampers — всё-таки это марка. Вы говорите про подгузники. Депутат Госдумы Виталий Милонов у нас в гостях. Сейчас информационный выпуск, а потом продолжим.

 НОВОСТИ

 Е.ВОЛГИНА: Это программа «Пиджаки». У микрофона Евгения Волгина. Всем доброго дня! У нас сегодня гость — депутат Госдумы Виталий Милонов.

И несколько вопросов вам, Виталий Валентинович, от наших слушателей. Так, Александр Фельдман: «Вы говорите о минимуме субъективности в принятии решений для чиновников, но как быть с партийной дисциплиной? Если партия вам скажет, а вы принципиально не согласны, вы поддержите её решение, воздержитесь или будете голосовать, как велит сердце?»

В.МИЛОНОВ: Всё зависит от степени компромисса. Если это какой-то не очень важный вопрос, то тут можно в какой-то степени согласиться, подчиниться партийной дисциплине. Если вопрос… Ну, например. Если бы в прошлом созыве я был депутатом Госдумы и рассматривался «закон о шлепках», я бы голосовал против этого закона, потому что для меня…

Е.ВОЛГИНА: Наказание детей в семьях вы имеете в виду.

В.МИЛОНОВ: Ну да, «закон о шлепках». И я бы голосовал против, потому что я отец четверых детей. И я имею право на свою позицию, потому что у меня четверо детей. А те, кто голосует «за», у них не четверо детей. Вот и всё. И это нарушение… Это, собственно говоря, вмешательство в семейную жизнь. И вот все эти феминистские штучки, типа «семейного насилия», «янебоюсьсказать» и так далее, и так далее — это, конечно, всё красивая мишура для того, чтобы скрыть мертвецкое лицо ювенальных технологий, современного либерального подхода к семьям.

Е.ВОЛГИНА: Ну а если ребёнок избитый приходит, в синяках постоянно, то что?

В.МИЛОНОВ: Слушайте, если ребёнок избитый и в синяках приходит, то есть для этого Уголовный кодекс, служба опеки и так далее. А когда ты своему чаду по попе дал слегка, то… Я понимаю, к чему всё придёт. К Финляндии. А потом он придёт в школу… Что сейчас говорят эти ювенальщики, которые засели во всех экспертных советах при всяких палатах и так далее? Говорят: «Телефон доверия для детей надо сделать. Пожалуйся на своих родителей».

Е.ВОЛГИНА: А что в этом плохого?

В.МИЛОНОВ: «Стучи на своих родителей! Стучи!»

Е.ВОЛГИНА: Ну а если родитель садист?

В.МИЛОНОВ: Слушайте, если родитель садист, то есть полиция и специалисты.

Е.ВОЛГИНА: Он сам пойдёт в полицию, и ему поверят?

В.МИЛОНОВ: А телефон доверия — это знаете что? Это шаг к разрушению семьи.

Е.ВОЛГИНА: Почему?

В.МИЛОНОВ: Потому что ребёнок, который будет… Он будет мстить родителям. Предположим, хочет моя дочь пойти погулять, а я её не отпускаю, говорю: «Ты должна сделать уроки». Она позвонит: «Алё! Тётя Лесба? Феминистка бездетная? Ты меня слушаешь? Вот я хочу пожаловаться на своего папу — он жестоко со мной обращается». Ведь это же принцип…

Е.ВОЛГИНА: А где грань жестокого обращения с детьми, например, родителей? Где она?

В.МИЛОНОВ: Это грань называется — Уголовный кодекс Российской Федерации, когда есть причинение вреда здоровью, когда есть нанесение даже лёгких побоев. Это недопустимо, и Уголовный кодекс этого не допускает.

Е.ВОЛГИНА: Ребёнок пятилетний или шестилетний сам должен пойти в полицию и сказать: «Меня бьют родители»?

В.МИЛОНОВ: То, что нам сейчас предлагают: «Пожалуйста, пожалуйся на своего папу и маму. Тебя изымут из семьи, их лишат права быть родителями, и отдадут в другую семью — более правильную».

Е.ВОЛГИНА: Вы думаете?

В.МИЛОНОВ: А какая более правильная? Вся такая либеральная, которая говорит: «Ребёнок — это личность, это индивидуум, которого нужно…»

Е.ВОЛГИНА: А ребёнок — это не личность?

В.МИЛОНОВ: Нет, ребёнок — это личность. Но ребёнок — это развивающаяся личность. И ответственность за ребёнка лежит на родителях, а не на какой-нибудь старой швабре, которая сидит в этом телефоне доверия, чтобы он сломался на всю жизнь во всех местах!

Е.ВОЛГИНА: Обязательно «старые швабры» только сидят на телефонах доверия?

В.МИЛОНОВ: Потому что нормальная женщина не будет сидеть на телефоне доверия, потому что нормальная женщина — мать прежде всего. А новые технологии, которые сейчас пытаются имплементироваться, показывают, что женщина — это не мать, женщина — это… Гендерное равенство должно быть, у нас это пропагандируется.

Е.ВОЛГИНА: Ой, ну подождите! Виталий Валентинович, вы же сами понимаете…

В.МИЛОНОВ: И всякие разные ведьмы пропагандируют гендерное равенство, которое…

Е.ВОЛГИНА: А ведьмами вы кого называете, расскажите?

В.МИЛОНОВ: Ведьмами? Ну, всю эту либеральную свору, которая сейчас пытается не мытьём, так катаньем прокатить то концепцию развития семьи, то концепцию защиты детей, все эти обязательства, которые мы наподписывали по гендерному равенству и так далее с Советом Европы и прочими организациями.

Е.ВОЛГИНА: Но вы же понимаете, что дерево не растёт там, где нет почвы.

В.МИЛОНОВ: Русская семья…

Е.ВОЛГИНА: В Российской Федерации нет почвы, поэтому разве это вырастет?

В.МИЛОНОВ: У нас в России многодетные семьи были в большинстве тогда, когда не было всех этих законов о гендерном равенстве.

Е.ВОЛГИНА: В Европе тоже были в это время многодетные семьи.

В.МИЛОНОВ: А сейчас гендерное равенство — и многодетных семей почти нет. Вернее, есть многодетные семьи у тех, кто шлёт подальше все эти ювенальные технологии. Арабы, которые приезжали, скоро они превратят Европу в европейский халифат — и будет замечательно! Но зато у них гендерное равенство. Зато у них есть «моё тело — моё дело».

Е.ВОЛГИНА: А чьё дело?

В.МИЛОНОВ: Зато право на аборт. И так далее. Ну и хорошо. И в результате те, кто… Понимаете, в любом случае те страны, то общество, которое придерживается естественного взгляда на семью, — это общество будет жить.

Е.ВОЛГИНА: А почему вы так яростно выступаете против абортов?

В.МИЛОНОВ: Потому что аборт — это убийство ребёнка. Понимаете, если брать чашу весов и на одну чашу положить жизнь ребёнка, а на другую все те аргументы надуманные, которые всякие феминистки, лесбиянки и прочие ставят, за аборты, вот чаша даже не шелохнётся, потому что жизнь ребёнка — гораздо большая ценность, чем вся та мусорная погань, которую предлагают нам в качестве альтернативы.

Е.ВОЛГИНА: Какую?

В.МИЛОНОВ: «Право планировать семью», «надо ещё закончить институт», «а вот не хватает квадратных метров площади» и так далее. Вот если мы пойдём по этому пути, то мы превратимся, в общем-то, в какой-то кошмар, поскольку мы уже сейчас убиваем больше миллиона детей в год. И общество, которое позволяет это делать и даже не признаёт это в качестве своего недостатка, — это общество, которое слепо к своим брёвнам в глазах.

Е.ВОЛГИНА: Но ведь вы же понимаете наверняка, если вы занимались этой темой, что при запрете абортов в странах растёт, во-первых, абортный туризм, то есть женщины ездят в другие страны…

В.МИЛОНОВ: Наказывать, наказывать.

Е.ВОЛГИНА: Материнская смертность. Они идут к бабке.

В.МИЛОНОВ: Это не материнская, а это смертность убийц. Извините меня, но мне гораздо более важно, чтобы ребёнок не погиб, чем то… та… Давайте перейдём на русский язык. «Если женщина захотела убить своего ребёнка, то мы должны предоставить ей комфортные условия для убийства ребёнка, иначе во время убийства она может пораниться».

Е.ВОЛГИНА: Она выживет, а потом она забеременеет и родит. Вы же знаете, что она после аборта может ещё родит четверых, к примеру.

В.МИЛОНОВ: Да, но она после аборта станет матерью-убийцей одного ребёнка, она убьёт.

Е.ВОЛГИНА: Но при этом она родит четверых.

В.МИЛОНОВ: Хорошо, отлично, давайте тогда сегодня возьмём дома престарелых и давайте их всем перережем. Ну а зачем? А на сэкономленные деньги одного воспитаем, вернее — одного будем содержать до самого конца. Ну, то же самое. Тут беспомощное состояние — и там беспомощное состояние.

Е.ВОЛГИНА: А если стоит вопрос выживания матери или ребёнка?

В.МИЛОНОВ: Это вопрос морального выбора.

Е.ВОЛГИНА: То есть она всё равно убийца? Если, например, ей врач сказал: «Ты умрёшь, если будет он в тебе развиваться». И убийца всё равно?

В.МИЛОНОВ: Знаете, это такая же ситуация: горит дом, пожарный по лестнице прилезает, у него люлька для спасения; он думал, что там один человек (это маленькая люлька для одного человека), а там мать и ребёнок. И она должна сделать выбор — кого оставить, кого отдать пожарному? Оставить ребёнка (она ещё родит) или всё-таки спасти ребёнка, а себя принести в жертву за него?

Никто не вправе осуждать человека за такой выбор. Но найдётся много моралистов, при которых этого выбора не было. Я не готов осуждать. Другое дело, что у нас очень любят ещё говорить про жертв изнасилований, которые — ноль, ноль, ноль, ноль… миллионная процента.

Е.ВОЛГИНА: А вы точную статистику знаете?

В.МИЛОНОВ: Я знаю статистику, и это крайне низкий процент.

Е.ВОЛГИНА: Ну какую? Расскажите. Какую?

В.МИЛОНОВ: С другой стороны, давайте посмотрим, что жертва изнасилования… Да, тебя изнасиловали, ты забеременела, ты можешь сделать аборт. Но ты убьёшь наполовину своего ребёнка. Он наполовину ребёнок этого мерзавца…

Е.ВОЛГИНА: Он не нужен, потому что он от мерзавца, например.

В.МИЛОНОВ: Он ребёнок этого мерзавца, а другая половина — это твоя кровь. Наполовину-то он твой. И это вопрос опять же морального выбора. Я бы, конечно, естественно, без каких-либо осуждений таким девушкам предлагал государственную поддержку: «Мы тебя прокормим. Роди ребёнка и отдавай его нам. Мы его воспитаем, он будет хорошим гражданином. И не будет знать, что у него папа был насильником».

Е.ВОЛГИНА: Тогда другой момент. Государство, правительство планирует втрое сократить бюджет программы «Охрана здоровья матери и ребёнка» с 2017 по 2020 год, есть пояснительная записка. И на эти цели было… Так, сейчас, секунду. «Расходы сократятся втрое — до 6 миллиардов 100 миллионов рублей». Смотрите, государство намерено сократить бюджет по этой программе. То есть государство фактически нивелирует свою ответственность в вопросе защиты жизни матери и ребёнка. То какое моральное право имеет государство вмешиваться в частную жизнь женщины и говорить: «Аборт — это зло. Ты — убийца»? Это ваши слова.

В.МИЛОНОВ: Айн момент! Частная жизнь женщины — это то, когда она, выходя пьяная из «Жан-Жака» с либеральным журналистом, пошла куда-то в кусты. Это её частная жизнь.

Е.ВОЛГИНА: В центре Москвы нет кустов уже.

В.МИЛОНОВ: Ну, неважно.

Е.ВОЛГИНА: В районе «Жан-Жака» — точно.

В.МИЛОНОВ: Ну, не знаю. В карусели. Неважно. В его квартиру, как Немцов.

Е.ВОЛГИНА: Подождите, вы считаете, что…

В.МИЛОНОВ: Вот частная жизнь — это до момента. А когда женщина становится беременной, то решение вопроса по её ребёнку — это не частная жизнь.

Е.ВОЛГИНА: Она и муж принимают решение.

В.МИЛОНОВ: Не-не! Извините, ребёнок — это живой индивидуум уже. Ребёнок — это не часть тела женщины. Вот женщина может принимать решение по своему прыщику на…

Е.ВОЛГИНА: Должно решить государство, которое что?

В.МИЛОНОВ: Нет, государство говорит о том, что жизнь священна и жизнь охраняется…

Е.ВОЛГИНА: И вы будете его нянчить? Вы будете нянчить, это государство?

В.МИЛОНОВ: Я буду его нянчить. Мы будем его нянчить. Мы прокормим. Родите, не убивайте. Мы прокормим, мы найдём. У нас очереди сейчас стоят. В Петербурге, например, очереди на усыновление стоят, реально. В детских домах ни одного ребёнка, которого можно усыновить юридически или медицински, не осталось. Те детишки, которые сейчас находятся в детских домах, — это как раз заложники той системы, что алкоголички, вот эти несознательные мамаши даже не хотят по-человечески оформить отказ от ребёнка. И в результате суды по несколько лет их разыскивают, чтобы лишить материнства, ну, родительского права. Вот в этом проблема.

Е.ВОЛГИНА: 73-73-948. Давайте вас послушаем. Здравствуйте. Пожалуйста, ваш вопрос нашему гостю. Алло.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Меня Олег зовут.

Е.ВОЛГИНА: Да, Олег, пожалуйста, вопрос.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Скажите, а вам не кажется это обсуждение бессмысленным? У каждого есть своя правда на этот счёт. Это всё равно как обсуждать эвтаназию, нужна она или нет. То же самое и с абортами. Это одно и то же.

Е.ВОЛГИНА: Личная жизнь каждого. Всё, спасибо, принято.

В.МИЛОНОВ: Личная жизнь каждого…

Е.ВОЛГИНА: Личное дело каждого.

В.МИЛОНОВ: …это идти куда-то или не идти. Вот Немцов пошёл куда-то по мосту — да, это его личная жизнь. А когда касается вопрос защиты жизни ребёнка в любом состоянии — находится ли он в беспомощном состоянии в утробе, находится ли он уже в детском саду или в детском доме — это обязанность государства, по крайней мере, на сегодняшний момент хотя бы признать, что эта операция является операцией по лишению жизни.

Е.ВОЛГИНА: Почему правительство тогда сокращает финансирование программы о защите здоровья матери и ребёнка? Объясните логику.

В.МИЛОНОВ: Я думаю, что… Во-первых, ещё не сократило, а предлагает.

Е.ВОЛГИНА: Ну, планирует. Какая разница?

В.МИЛОНОВ: Во-вторых, мы ещё будем рассматривать бюджет. И не все те программы, которые у нас прописаны, что они защищают мать и ребёнка, реально защищают.

Е.ВОЛГИНА: Об этом уже задумались!

В.МИЛОНОВ: И я могу сказать, что общество, где нормальная здоровая ситуация с детьми, где семьи с детьми, — это общество не там, где много платят, а для начала это общество, где это является ценностью. Вы в Палестину съездите — там вообще программы защиты матери и ребёнка не существует, там бюджета нет у этой страны.

Е.ВОЛГИНА: А мы на Палестину должны ориентироваться?

В.МИЛОНОВ: Секундочку! Я вам привожу пример. Низкоразвитое государство Палестина или какие-то азиатские государства — у них там программ вообще никаких нет, а государства увеличиваются, экспансия государств происходит, они становятся мощнее и мощнее. А поедем куда-нибудь в Германию…

Е.ВОЛГИНА: И что?

В.МИЛОНОВ: Там и пособия безумные платятся за каждого ребёнка, и пенсии, выслуги (это нужно, это важно, и я от этого не отказываюсь ни в коем случае), но почему-то родильные дома наполовину пустые, там мигрантки рожают. Почему? Да потому что это перестало быть ценностью в обществе, и никакие деньги это не меняют. Они всё равно становятся одинокими, независимыми и сильными женщинами с котиком под мышкой, понимаете, без детей в старости и встречают действительно в слезах старость, понимая, что они прожили жизнь зря.

Е.ВОЛГИНА: Ну, вы так всех уравниваете… Подождите, а если у женщин трагедия, что они не могут родить, поэтому они котиков носят под мышкой?

В.МИЛОНОВ: Не можешь родить — возьми ребёнка в детском доме. Я считаю, это совершенно спокойное решение. У меня, например, два ребёнка из детского дома, но совершенно никаких сложностей нет. Пошёл и взял, потому что это счастье в семье. Вы знаете, мы про это можем говорить сколько угодно. Я считаю, что для начала просто государство обязано сказать своим жителям, гражданам своей страны правду. Но для начала мы должны привести хотя бы дефиниции в соответствии…

Е.ВОЛГИНА: Давайте.

В.МИЛОНОВ: Аборт — есть убийство. Жизнь ребёнка начинается… С научной точки зрения с момента зачатия ребёнок не является частью тела женщины. Вот это вещи, которые нужно ввести. А потом уже общество демократическим путём — парламент, не парламент — пускай решает, можно убивать детей или нельзя. Потому что это право общества — разрешать вскармливать детей вот этому бизнесу, который делает…

Е.ВОЛГИНА: Евгений, наш слушатель, говорит: «На совсем ранних сроках эмбрион даже плодом не считается, а аборты уже делаются». Объясните.

В.МИЛОНОВ: Евгений, вы плохо в школе учились, значит. Почитайте обычную медицинскую литературу о том, с какого момента считается жизнь человеческая. С того момента, как появилась независимая клетка, оплодотворённая. Вот это считается началом жизнь, потому что эта клетка развивается в самостоятельный организм. Знаете, я плохо занимался на уроках биологии — меня поэтому учительница на первую парту всё время сажала и контролировала, чтобы я всё записывал. Вот я записывал, поэтому, видите, знаю чуть-чуть больше, чем вы. Хотя я уверен, что в других отраслях вы гораздо умнее, чем я.

Вопросов, конечно, много. И я честно вам могу сказать… Для этого парламент с правительством и существуют, чтобы обсуждать. Мы же не послушные кивалы. Послушные кивалы никому не нужны. Мы и спорим, мы и дискутируем. Например, я сейчас хочу…

Е.ВОЛГИНА: Как объяснить тогда позицию медиков, которые говорят, что это провоцирует смертность, и из ОМС выводить аборт ни в коем случае нельзя?

В.МИЛОНОВ: Потому что они хотят бабки эти получать, вот и всё. Медик медику — рознь. Какой-нибудь Ганнибал Лектер тоже может считать себя психологом и психоаналитиком.

Е.ВОЛГИНА: То есть люди, работающие в абортариях, — это ганнибалы лектеры?

В.МИЛОНОВ: Люди, которые работают в абортариях, — это люди, которые настолько загасили голос своей совести, что они не понимают, что они совершают убийства. Поэтому я поддерживаю… У нас в Петербурге есть остров Кронштадт, и там врачи больницы одной приняли решение — больше абортов не проводить. Вот честь им и хвала! Потому что это люди, которые соблюдать клятву Гиппократа. Рамзан Ахматович Кадыров у себя в Чечне сказал: «Всё, абортов нет больше. Всё!» Замечательно! Нам просто нужно это сказать.

Е.ВОЛГИНА: А клятва Гиппократа — она же разве не подразумевает помощь нуждающимся?

В.МИЛОНОВ: Клятва Гиппократа не допускает врачу прекращать жизнь, убивать кого-либо. А аборт — это реальное убийство.

Хотя, я говорю, у нас очень много вопросов в Думе рассматривается. Например, меня беспокоит, что, знаете, кроме школ, которые нельзя отключать от тепла… Скоро зима будет. Школы нельзя отключать от тепла, больницы нельзя отключать. А подростковые клубы, оказывается, не входят в этот перечень объектов, которые обязаны быть отапливаемыми. Я прихожу у себя на округе, смотрю — а у меня дети занимаются, а там 12 градусов в подростковом клубе, потому что их подростковый клуб находится в помещении ЖЭКа, который давным-давно обанкротился, и тепла там нет. Вот надо и этими вопросами заниматься. Поэтому я буквально сегодня собираюсь отправить обращение в правительство, чтобы они поменяли своё положение, постановление и включили подростковые клубы в объекты, которые нужно обязательно отапливать.

Е.ВОЛГИНА: Прекрасно! 73-73-948. Мы слушаем вас. Здравствуйте. Алло.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Алло. Здравствуйте. Владимир, Москва.

Е.ВОЛГИНА: Да, Владимир, пожалуйста, вопрос.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: У меня вопрос противоположный. Почему наше государство и медики ставят всяческие препоны, когда люди хотят детей, хотят иметь своих детей, но мы не можем, допустим, иметь их естественным способом, а только через ЭКО? Но чтобы сделать ЭКО — тысяча вопросов, тысяча справок! Мы собираем все эти анализы, а потом приходишь к врачу, вот вроде бы уже процедура подходит, вот сейчас будем делать, а они говорят: «А вот эта справка — всё, до свидания, она уже недействительна, два дня прошло». И постоянно вот такое. Ну, я-то свои вопросы решаю за деньги. А есть люди, которые не могут решить эти вопросы за деньги. Почему государство так относится к этой категории людей? За аборты, значит, взялись, а здесь не могут. Возьмитесь!

Е.ВОЛГИНА: Спасибо, принято.

В.МИЛОНОВ: Спасибо, Владимир, если я правильно понял. На самом деле вы правы здесь на сто процентов, и не только в плане помощи в родовспоможении этих услуг, а во всех других отраслях… Вот захотите вы, предположим, со своей женой открыть маленький бизнес и шить, например, рубашки…

Е.ВОЛГИНА: Давайте про ЭКО, не надо про рубашки.

В.МИЛОНОВ: А это то же самое.

Е.ВОЛГИНА: Как?! ЭКО и рубашки?

В.МИЛОНОВ: И вы должны тоже кучу справок собирать, и должны ходить и мучиться…

Е.ВОЛГИНА: Вы же знаете позицию РПЦ по поводу ЭКО?

В.МИЛОНОВ: Позиция РПЦ по поводу абортивного ЭКО сформулирована.

Е.ВОЛГИНА: Абортированное ЭКО?

В.МИЛОНОВ: Ну, дело в том, что есть технологии ЭКО, когда часть ненужных эмбрионов как бы абортируется. То есть, по сути дела, несколько получается эмбрионов в результате ЭКО, и часть из них, если я ничего не путаю… Я не специалист в ЭКО, честное слово. Но я знаю, что есть технология…

Е.ВОЛГИНА: Церковь в принципе не поддерживает ЭКО.

В.МИЛОНОВ: Ну, это позиция церкви.

Е.ВОЛГИНА: А ваша какая?

В.МИЛОНОВ: Моя личная позиция не может отличаться. Я член церкви. Церковь — это моя жизнь.

Е.ВОЛГИНА: То есть вы тоже против ЭКО?

В.МИЛОНОВ: Но я в данном случае на государственном уровне этот вопрос не поднимаю, вот не поднимаю, потому что для меня сейчас гораздо более важным вопросом является миллион детей, которых убивают. Поэтому про ЭКО я просто не буду говорить. Это не мой вопрос, я им не занимаюсь.

Е.ВОЛГИНА: Но позиция-то ваша есть какая-то?

В.МИЛОНОВ: Я думаю, что, поверьте, как и во всех других случаях, придём к согласию. Учёные выработают такую технологию, которую и церковь будет поддерживать. Церковь же не поддерживает не потому, что…

Е.ВОЛГИНА: У нас государство от церкви отделено. Почему нужно слушать церковь государственным деятелям?

В.МИЛОНОВ: Секунду, секундочку! Ну, это необязательно. Вы и Бога можете не слушать. Вы можете ходить и говорить: «Бога нет». Ну, это, в принципе, ваше право, да. Что потом с вами будет — это другой вопрос. Ну, не хотите — не слушайте. Церковь всего лишь говорит о некой нравственной позиции.

Е.ВОЛГИНА: Если это позволит дать жизнь… Вот она, нравственная позиция! Вы только что сказали, что жизнь — превыше всего. Поэтому если…

В.МИЛОНОВ: Сохранение жизни.

Е.ВОЛГИНА: Сохранение жизни, хорошо. Если операция ЭКО позволяет создать жизнь, то что здесь?

В.МИЛОНОВ: Главное, чтобы эта операция, предоставляя одну жизнь, не убивала при этом 10–12 других жизней. Вот это другой вопрос. Ну, это немножко кровавая цена, которую мы платим. Я думаю, что современная наука, которая развивается… Я думаю, в ближайшее время мы уже увидим, что данный вид помощи не будет реально нарушать некие этические нормы.

Е.ВОЛГИНА: А какие здесь этические нормы?

В.МИЛОНОВ: Потому что по большому счёту тогда мы можем прийти к клонированию. Ну что? Даётся жизнь. Вот овечку Долли проклонировали. А давайте человека проклонируем! То же самое. Жизнь же родится, замечательно! Будет человек вообще совершенный. Мы ещё ему гены поменяем — по ночам светиться будет, мороза не будет бояться. Может, перья появятся. Вопрос — насколько мы далеко готовы зайти в то, что называется нарушением…

Е.ВОЛГИНА: А если поступательно решать? Вот человек позвонил, есть проблемы с операцией ЭКО. Что делать?

В.МИЛОНОВ: Человек позвонил, потому что волокита со справками.

Е.ВОЛГИНА: С документами.

В.МИЛОНОВ: Волокита со справками — это признак нездоровья системы медицинского обслуживания в этом регионе конкретном. Значит, плохо работают они там. Поэтому давайте про справки говорить. Справки нужно моментально давать. А лучше всего — человек приходит, и государство само… У нас же сети есть компьютерные. Ты дал свой паспорт — и государство тебе все справки сразу распечатало. А лучше вообще их не печатать. Потому что один госчиновник даёт справку, чтобы ты её донёс до другого госчиновника. Тогда тот, кому нужна справка, пусть зайдёт в компьютер и получит всю информацию сам.

Е.ВОЛГИНА: 73-73-948 — телефон прямого эфира. У нас в гостях Виталий Милонов. Слушаем вас. Здравствуйте. Алло.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Алло. Здравствуйте. Борис, Москва.

Е.ВОЛГИНА: Здравствуйте, Борис. Пожалуйста, вопрос.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Виталий, смотрите, ситуация какая? Например, больной ребёнок, и есть куча генетических заболеваний. И, к сожалению, невозможно до зачатия выяснить, подвержен ли им ребёнок или нет. Например, муковисцидоз, когда ребёнок не может просто самостоятельно дышать. Ну, грубо говоря, вот такие дети зачем обществу? Там выживаемость — до 17 лет в адских муках.

Е.ВОЛГИНА: Спасибо, принято.

В.МИЛОНОВ: Ну так а зачем… Установили, что он болен этим жутким недугом, во время беременности. А у кого-то установили, что у него есть какой-то порок сердца, после рождения. Давайте его тоже порежем. Ну а зачем? Он с пороком сердца родился, ребёночек. Давайте не будем деньги собирать ему на лечение. Да просто топором по голове — бац! — и всё, и закончили.

Просто вопрос неприемлемости убийства как способа решения проблемы — вот о чём я говорю. У ребёнка на седьмой неделе уже сердце бьётся. Вот в чём проблема. Да, у каждого свой путь. Тогда давайте мы всех больных будем убивать — и будет у нас здоровая нация. Называется эта наука «евгеника», в гитлеровской Германии очень даже практиковалась. Больной? Всё, под нож!

Е.ВОЛГИНА: Роман говорит: «Всех женщин можно тогда обвинить в убийстве яйцеклеток». До этого дойдём в этом разговоре?

В.МИЛОНОВ: Нет, если быть глупым, то можно до этого дойти. Мы говорим о том, что жизнь начинается с момента зачатия. Рома, сходите… Вы ещё, видимо, просто, может быть, не закончили школу. Когда у вас будут уроки анатомии, вы узнаете, что яйцеклетка образуется после определённой процедуры. И тогда уже так вы говорить не будете.

Е.ВОЛГИНА: Так, Александр Фельдман: «Прокомментируйте скандал с запретом питерской постановки рок-оперы “Иисус — суперзвезда” в Омске».

В.МИЛОНОВ: Церковь, во-первых, к этому не имеет никакого отношения. И митрополит уже, и местный архиерей сказал, что никаких обращений не посылал.

Е.ВОЛГИНА: Ну, какие-то активисты возмутились.

В.МИЛОНОВ: Ну, какие-то активисты у вас на Торфянке с копытами и рогами бегают, там коммунисты какие-то, поклонники трупа Ленина, и запрещают строить церковь на Торфянке. Это же не значит, что все коммунисты такие идиоты. А эти — идиоты, конкретно. Видел я эти мерзотные рожи, искажённые! У них даже улыбка такая…

Е.ВОЛГИНА: Идиоты — в смысле какие? Которые попросили отменить оперу? Вы о них?

В.МИЛОНОВ: Нет. Я считаю, что разные люди, и есть разные точки зрения. Должен быть закон. Вот по закону отменить оперу можно вследствие того, что есть нарушение закона. Не знаю насчёт этой постановки, я не слышал. А если мы говорим…

Е.ВОЛГИНА: Зачем цензурируются тогда сами деятели культуры?

В.МИЛОНОВ: Ну, сам деятель не будет, иначе у нас все Мараты Гельманы станут с собаками сношаться, понимаете. Я ничего не имею против рок-оперы «Иисус Христос…»

Е.ВОЛГИНА: Ну, что вы так перегибаете?

В.МИЛОНОВ: Этим они и занимались. Так вот, против оперы я лично ничего не имею против. И вообще неправильно, когда чиновник отталкивается от какого-то субъективного восприятия. Кому-то нравится, кому-то не нравится. Это вкусовщина. Кому-то нравится фильм «Гарри Поттер», а кому-то нравится, не знаю, фильм Алексея Учителя.

Е.ВОЛГИНА: А может быть, одному человеку нравятся фильмы и про Гарри Поттера, и фильмы Алексея Учителя. Такое же тоже бывает.

В.МИЛОНОВ: Знаете, ту гадость, которую они готовят к выпуску, «Матильду», поклёп на святого царя… Конечно, это пощёчина…

Е.ВОЛГИНА: Это кто?

В.МИЛОНОВ: Ну, сейчас фильм готовят про Николая II, якобы его любовниц и так далее. Просто мерзость, мерзость абсолютная! Советую режиссёру его не выпускать, потому что он, конечно, на себя реально гнев Божий навлечёт.

Е.ВОЛГИНА: У нас был в гостях депутат Государственной Думы Виталий Милонов. Виталий Валентинович, спасибо, что пришли.

В.МИЛОНОВ: Да, был рад.